Фарватер Неизвестный доклад


Вы здесь: Авторские колонки FantLab.ru > Авторская колонка «Ank» > Фарватер. Неизвестный доклад Хайнлайна
Поиск статьи:
   расширенный поиск »

Фарватер. Неизвестный доклад Хайнлайна

Статья написана 7 октября 2009 г. 18:42
Размещена в авторской колонке Ank

5 апреля 1973 года Роберта Хайнлайна пригласили выступить перед бригадой курсантов своей «альма матер» – Военно-морской Академии США в Аннаполисе. Сохранилась стенограмма этого выступления, которую мы разыскали и перевели на русский специально для публикации на fantlab.ru.

Несмотря на то, что отрывок из этой речи уже выходил в 1991 году в журнале «Измерения», выступление полностью переведено впервые. Обращаем ваше внимание: перед нами не совсем литературное произведение, но тем не менее, это одна из немногих оставшихся возможностей познакомиться с новой работой любимого многими автора.

И не забываем благодарить коллегу duzpazir, проделавшего огромный труд по переводу. Примечания переводчика к тексту указаны курсивом в скобках.

Предисловие редактора:

Каждый любитель фантастики знает Хайнлайна по книгам, где его персонажи частенько выражают разные точки зрения, но здесь он говорит от себя – о писательском труде, о научной фантастике, о вещах, которые он считает самыми главными в жизни.

Фарватер

Вступительную речь произносит курсант с шестью нашивками на рукаве . . . данный оратор явно не « Чужак в земле чужой».

Мистер Хайнлайн: Благодарю Вас, командир бригады, и—«Как же здорово вернуться»!

Адмирал и миссис Мэк,  леди и джентльмены, юные джентльмены-курсанты!

Давно уже я отклоняю все просьбы выступить…но когда меня пригласили в мою «альма матер», я согласился сразу же – и понял, что влип, потому что меня попросили поговорить о научной фантастике, её влиянии на американское общество и о моих впечатлениях о  писательской жизни.

Но я никогда не обсуждаю свои произведения и ещё более неохотно говорю о работах моих коллег. Что до влияния литературы для размышления (speculative fiction. Хайнлайн, как и многое фантасты «золотого века», не любил термин «science fiction», предпочитая расшифровывать SF  как «speculative fiction», т.е. «литература для размышления». Модное же ныне “sci-fi” в присутствии титанов вообще употреблять было небезопасно, оно расценивалось как оскорбление жанра), я нахожусь слишком близко к центру, чтобы судить обо всей картине. И какие впечатления могут быть у писателя о своей работе? Он же работает один, если не считать пишущую машинку!. Ну, разве что землетрясение случится…

Так что посмотрим ещё, хотите ли вы обо всём этом слушать. Те, кто читал фантастику, поднимите руки, пожалуйста.

Ну, хорошо, о фантастике я, пожалуй, поговорю….но уж в конце-то вставлю пару словечек о том, о чём сам захочу.

Ну а теперь кто из вас читал какие-нибудь мои книги, ещё разок поднимите руки, пожалуйста.

Благодарю вас.

И ещё одно. Кто из вас хотел бы стать писателем и публиковаться? Я хотел бы снова увидеть ваши руки.

Да бросьте, ребята, давайте начистоту. После тридцати с лишним лет общения с публикой я могу сказать, что число кандидатов в писатели среди взрослого населения нашей страны – процентов пятьдесят, если не больше. Не может быть, чтобы в такой большой компании, где все к тому же взрослые и грамотные, оказалось так мало тех, кто хочет писать. Я могу вам в двух словах рассказать, как опубликоваться…но если вы стесняетесь признаться, что вам интересно писать и хотелось бы увидеть то, что вы написали, в печати, то зачем мне это нужно?  

Попробуем ещё разок. Кому интересно писать и печататься? Для жалкого десятка я говорить не буду. Итак, посмотрим на ваши руки.

Что ж, на худой конец сойдёт. Все прочие могут быть свободны, поразмышляйте-ка о развороте в “Плейбое».  

Как добиться успеха в писательском ремесле: пять правил:

Первое: Нужно писать!.

Второе: Нужно заканчивать то, что пишете.

Третье: Не нужно ничего переделывать, кроме как по прямому распоряжению редакции.

Четвёртое: Нужно продвигать работу на рынок.

Пятое: Нужно, чтобы работа оставалась на рынке до тех пор, пока не будет продана.

Это всё. Перед вами формула того, как наверняка опубликовать всё, что вашей душе угодно. Однако все её 5 пунктов выполняются настолько редко, что писательская профессия  — это просто конфетка для тех, кто ей следует, хотя большинство профессиональных писателей отнюдь не умники, не мудрецы, да и творческими личностями их не назовёшь. Дело в том, что эти правила работают последовательно, а не параллельно. Если одно из них дало течь, то и всё ваше судно в беде, и ничего вы не напечатаете.

Посмотрим, как работают эти правила. Как я уже сказал, половина взрослого грамотного населения хочет писáть. То есть это примерно половина из ста миллионов. Итак, начнём с пятидесяти миллионов человек.

У девяти десятых из тех, кто говорит, что хочет писать, руки до этого никогда не дойдут. Остаётся пять миллионов.

Не более десятой части тех, кто начнёт писать, закончат начатое. То есть закончат полностью: откорректируют, напечатают через два интервала на одной стороне бумаги стандартного формата. Итак, остаётся максимум пятьсот тысяч.

Из тех, кто закончит рукопись, девять десятых не оставляют её в покое. Они начинают возиться с ней, переписывать, наводить блеск, изменять…и так пока не выжмут рукопись досуха или им самим не надоест. Осталось пятьдесят тысяч.

Большая часть выживших не отсылают рукописи в редакцию. Ну как же, а вдруг не примут, как жить дальше?! Писатели – все писатели, не исключая и старых израненных профессионалов. – чрезмерно влюблены в плоды своих умственных усилий. Получать отказ – это такая боль… лучше уж пускай их первенца волки разорвут! Посему они читают свои рукописи вслух супругам и многострадальным друзьям.

Выжило пять тысяч, которые реально выставили свои работы на рынок.

Итак, рукопись отправлена редактору – и возвращена с отказом…

Это крайне болезненный удар по самолюбию.

Обычный любитель бросает это дело незамедлительно. Он настолько обескуражен, что убирает рукопись в стол и забывает о ней.

Впрочем, он может и отослать её ещё разок. Второй отказ – штука ещё более тяжёлая, чем первый. Для того, чтобы отослать рукопись в третий раз, требуется настоящее упорство, и лишь горсточка смельчаков решается на четвёртую попытку. Ещё меньше продолжают отсылать свои работы до тех пор, пока их не купят.

А их купят. Обязательно купят. Если рукопись имеет хоть какие-нибудь достоинства, и автор не отступается, в конце концов её купят! Какой-нибудь редактор обнаружит, что последний срок выхода номера уже на носу, а заполнить пустые страницы всё ещё нечем. Он полезет в кучу вздора и вытащит рукопись, которая, как ему помнится, тоже была дрянью, но не совсем уж безнадёжной. Он перечитает её и подумает: «А что, если убрать эту ненужную первую страницу и начать прямо с действия…концовочку сделать пожёстче…выбросить на фиг все эти определения…вычеркнуть описание погоды…может и сойти! Пегги! Пощли-ка этому чуваку письмо по форме два, чтобы у меня было право резать рукопись, как мне понадобится. И добавь абзац о том, что мы хотели бы увидеть его другие работы, но объёмом не больше 4500 слов».

И так, наш подающий надежды стал издаваемым писателем ...и если он продолжал писáть столь же упрямо, как отсылал свою рукопись, у него найдётся ещё одна, которую тоже несколько раз возвращали, но которую, оказывается, можно урезать с семи тысяч слов до четырёх с половиной тысяч…ты смотри, а ведь сокращённая версия куда лучше читается! Так он познаёт самое главное правило в профессии писателя: любая рукопись становится лучше, если выжать из неё всю воду.

Последний из пяти индикаторов годности отсеял ещё девяносто процентов. Мы начали с пятидесяти миллионов; уцелело всего пятьсот.  

Эти цифры не взяты с потолка. Несколько лет тому назад моё общество, «Лига американских писателей» (Authors League of America) провело опрос с целью найти всех профессиональных писателей. Мы обнаружили всего четыреста человек, которые заявили, что содержат себя и свои семьи исключительно на доходы от независимой писательской деятельности. У всех прочих основные источники дохода были иными.

Сделаем поправку на рост населения и на то, что некоторые писатели не попали в опрос (таких немного, именами истинных профессионалов обклеены все газетные киоски, так что спрятаться им не удастся). Итак, не более пятисот, и это как максимум.

При населении свыше 200 миллионов человек только пятьсот из них зарабатывают на жизнь писательским трудом. Меньше чем один на четыреста тысяч.

И всё же я сказал, что независимое писательство – это конфетка. Так оно и есть. Вам известна другая профессия, в которой ты сам себе начальник, которая не требует капиталовложений, где не нужно заботиться о служащих, укладываться в платёжную ведомость, просиживать на работе с девяти до пяти, где можно встречаться с общественностью где заблагорассудится и когда заблагорассудится, жить, где захочешь, одеваться как угодно, работать по три-четыре месяца в году, брать длинные-предлинные отпуска – и при этом иметь очень даже неплохие доходы?

И всё, что нужно для этого делать – это соблюдать правила. Все и каждое, всегда и всенепременно, год за годом — соблюдать эти правила.

Это значит работать, когда не хочется, хотя над вами и нет начальника, который приказал бы вам браться за дело. Это значит соблюдать правила, даже когда вас тошнит от длиннющей череды отказов, когда раскалывается голова и бурлит в желудке, а ваша жена считает вас дураком, потому что вы не ищете работу. Это означает не общаться с лучшими друзьями, когда вы пишете. Это означает приказывать жене и детям выйти вон из кабинета и больше носа туда не показывать! Это означает оскорблять людей, которые неспособны понять, что, когда вы пишете, вас нельзя прерывать – ни ради званых обедов, ни ради родов, ни даже ради Рождества!  Это означает приобрести репутацию злобного брюзгливого эгоиста  — и смириться с тем, что с этой славой вам придётся жить, хотя вам так хочется всем нравиться…а писателям очень хочется всем нравиться, иначе зачем же они так стараются дойти до читателей в своих книгах.

Вряд ли я уже убедил вас в том, что пять правил – это всё, что вам нужно, но это правила для всех, кто что-то производит и хочет продать плоды своего труда. Возьмём краснодеревщика, который делает мебель вручную. Он должен изготовить мебель и закончить каждый предмет. Он никогда не разобьёт готовый стул, потому что ему в голову пришла модель получше. Нет, он выставит этот стул на продажу, а новую модель применит в следующем изделии. Вот вам и правило «не переписывать».

Закончив стул, краснодеревщик ставит его на витрину и не убирает, пока его не купят. Если уж дела пойдут совсем плохо, он скинет цену и переставит стул в подвал, где хранятся  уценённые товары. Писатель делает то же самое с рукописью, которую не получилось продать по хорошей цене: он ставит на неё свой специальный псевдоним для дешёвки и отправляет в какой-нибудь дешёвый журнальчик или издательство, коим несть числа . . . и слёз при этом не льёт; слова стоят столько, сколько за них заплатят – не больше, не меньше.

Начинающие обычно не верят в правило «не переписывать». Родился даже миф о том, что каждую рукопись, пригодную для продажи, нужно переписать как минимум один раз.

Полный бред!

Вы что, яичницу по второму разу жарите? Сносите только что возведённую стену? Или ломаете новый стул? Смех, да и только!

В основе глупого обычая переписывать лежит тайное убеждение в том, что вы сегодняшний умнее себя вчерашнего. НО ЭТО НЕ ТАК. Если вы хотите писать эффективно, то нужно сделать всё как положено с первого раза. Как и в любой другой работе!

При этом я не утверждаю, что рукопись не надо править и сокращать. Мало кто из писателей пишет без опечаток и ошибок – орфографических, синтаксических и грамматических. Большинству приходится исправлять подобные вещи и, что самое главное, вычёркивать лишнее и всякую болтовню. После этого рукопись нужно перепечатать аккуратности ради: перепечатать не значит переписать. Переписка означает новый подход, фундаментальное изменение формы.

Вот этого не делайте!

Единственный капитал писателя – это время. Нельзя позволить себе начать писать, если вы не знаете, что хотите сказать и каким образом хотите это сказать. Если с этим у вас худо, то вы тратите даром не бумагу, а свою незаменимую и резко ограниченную по времени жизнь.

Преподаватель английского, который требует от ученика переписать работу, насаждает самую худшую привычку, которая только может возникнуть при пользовании языком – неспособность правильно выразить свои мысли с первого раза. Если ученик, с которым обращаются подобным образом, гардемарин, то он может вырасти в офицера, неспособного написать письмо или рапорт без полудюжины черновиков. У военно-морских сил нет времени на подобную ерунду. Эффективное использование языка – один из необходимых инструментов профессии военного моряка. В боевых условиях оно может означать разницу между успехом и катастрофой.

Мой самый ценный предмет в этих стенах именовался «Умение писать приказы». Упор в нём делался на ясность. На уроках каждый курсант тащил билет с изложением ситуации и его должности — командующий оперативным соединением, капитан корабля, в общем, кто угодно. У него было несколько минут, чтобы обдумать задание, после чего от него требовалось написать на доске соответствующий приказ. А затем по бедняге открывали огонь со всех сторон. Никаких переписываний, никаких «вторых попыток» — если преподаватель или любой курсант из его группы нашёл благовидный предлог неправильно истолковать твой приказ, получай ноль, если нет – четвёрку. Промежуточных оценок не существовало.

Это был просто замечательный предмет!

Кажется, у меня ещё есть время ввернуть словцо о занятиях по «творческому мышлению в писательском труде».

И словцо это будет: «Нет!»

Творчеству нельзя научить. Можно изучить грамматику и правила словообразования; невозможно научить творческому мышлению, а любой, кто утверждает, что может это сделать, — просто мошенник. Никто никогда не учит творчески мыслящих художников, они неизменно учатся сами. Молодого художника можно обучить пользоваться инструментами его ремесла, научить его творить невозможно. Никто не учил Шекспира, Марка Твена и Эдгара Алана По – или, если уж на то пошло, Эрла Стэнли Гарднера или Рекса Стаута. И никто не научит вас.

Я пишу НФ не потому, что подсел не неё, ничего подобного. Я писал и продавал всякое – технические статьи, репортажи, сценарии к телефильмам, детективы, киносценарии, приключенческие рассказы, даже любовные истории для подростков от первого лица женского рода. Но обычно я пишу фантастику, потому что в ней я заработал больше. Я стал писателем не для того, чтобы просто увидеть своё имя на обложке, мне на это было наплевать, никаких литературных амбиций я не имел. Я хотел бы стать морским офицером, а стал писателем по необходимости. Мне нужны были деньги, чтобы заплатить по закладной, и я начал писать, чтобы заработать эти деньги. У меня были проблемы со здоровьем, я не мог получить постоянную работу, да и вообще с работой тогда было плоховато. Во время Великой Депрессии меня комиссовали с флота по болезни — в те времена юристы водили фуры с молоком, а дипломированные инженеры вкалывали дворниками.

Но плохое здоровье – невеликая помеха для писателя; важную работу он делает у себя в голове, а потом может прилечь и отдохнуть. Если он способен просидеть за машинкой по несколько часов в день несколько недель в году, то этого вполне достаточно. А если нанять машинистку, то можно и вообще из кровати не вылезать.

Чтобы стать писателем, не обязательно быть прикованным к постели, но многие писатели действительно инвалиды, а ещё больше становятся писателями из-за слабого здоровья или какого-то другого физического недостатка, который не даёт им возможности найти работу, требующую бóльшей физической активности. Г. Дж.Уэллс начал писать из-за туберкулёза лёгких, когда больше не мог работать учителем. Роберт Луис Стивенсон начинал как инженер, но хроническое заболевание заставило его начать блестящую литературную карьеру. Сирано де Бержерак – ну, тот, носатый, — один из множества военных, начавших писать после ранения, полученного в бою, и его роман «Путешествие на Луну» («La Voyage a la Lune») стал первым, в котором фантаст пишет о космическом корабле на ракетной тяге. Выпускник 1922 года был комиссован в одно время со мной и начал продавать морские рассказы. Другой, офицер, во время Первой мировой войны выслужившийся из матросов, был списан на берег из-за рака. За 5 лет, которые ему оставалось жить, он научился писать и продал около 60-ти фантастических рассказов, основанных на его опыте службы во флоте. Я знал одного инженера-строителя, который сломал себе спину во время сооружения моста через Золотые Ворота в Сан-Франциско и после этого стал писать приключенческие рассказы. Человек, у которого после полиомиелита отнялись обе ноги и рука, — но двумя пальцами правой руки он печатал по 70 слов чистовика в минуту. Моего однокашника списали по болезни сердца в чине гардемарина, и позднее он умер от сердечного приступа, но до этого тридцать лет зарабатывал себе на жизнь литературным трудом.  Бут Таркингтон надиктовал некоторые из своих бестселлеров после того, как ослеп.

Вряд ли кому-то известен точный процент писателей, пришедших в литературу по таким причинам, но невозможность найти постоянную работу – огромный стимул для формирования привычек, необходимых для того, чтобы добиться успеха в писательском труде. А ещё это учит огромному уважению к читателям. Тот, кто в конце концов платит свои деньги, должен быть доволен, а то ведь новых заказов не последует. Писатель должен с этим смириться. Он продаёт предмет роскоши, который никто не обязан покупать.

Я всегда думаю об этом, как о конкуренции за деньги на пиво, это помогает мне не сворачивать с курса. Моя цель —  чтобы то, что я пишу, было интереснее пива. Не стать великим, как Шекспир, не быть бессмертным, как Гомер – нет, просто убедить покупателя потратить деньги не на пиво, а на какую-нибудь мою книжку в бумажной обложке.

Я спрашиваю себя: «А тебе-то самому это интересно?» Если бы я сам увидел свою книжку в газетном киоске, стало бы мне интересно? Выложил бы я за неё свои денежки?

Или мне стало бы скучно?

И, если мне скучно, я не пишу эту книгу.

Но, что писать и как это писать – целиком и полностью ваше дело. Ваше и ничьё более.

Я в долгу перед моей женой за определение сюжета. «Слово «сюжет», — сказала она мне, — выдумали профессора английской литературы, чтобы описать то, что писатели и так делают».

Может, где-то и есть писатели, которые заранее строят сюжеты своих рассказов, но я таких не встречал. Конечно, писатель часто набрасывает то, что собирается написать. Этот набросок он может называть своим «сюжетом». Но я никогда не слышал о действующем писателе, которого бы беспокоился о таких штуках, как «трагический исход», «развязка», «мотив», «усложнение», «единство места, времени и действия» и прочей подобной чуши. Этот письменный набросок никогда не превращается в Прокрустово ложе, это просто невозможно. Когда персонажи оживают, когда писатель слышит их голоса, — они начинают жить собственной жизнью, как им самим угодно, не оставляя камня на камне от всех этих предварительных набросков.

Это происходит не только со мной; я десятки раз слышал то же самое от других писателей.

Вот вам пример. Несколько недель тому назад мы плыли на одном корабле с мисс Кэтрин Энн Портер, написавшей «Корабль дураков», роман, который в 3-4 раза толще большинства других. Я спросил мисс Портер, собиралась ли она писать такую огромную книгу.

Она ответила: «Боже мой, да нет, конечно! У меня был контракт на три романа по 20000 слов в каждом. Два я написала, а с третьим дело не пошло. В конце концов пришлось сообщить издателю, что я просто не могу выполнить этот контракт – ничего не поделаешь, герои жили своей жизнью».

Возвращаясь к НФ…Более 90% всей фантастики – халтура. Типичный пример закона Старджона: 90% всего на свете – халтура. Это, безусловно, относится к искусствам. Сами посмотрите: пьесы, кинофильмы, поэзия, музыка, скульптура, живопись, литература – почти всё это мусор.

И так было всегда. У каждого Бетховена, Микеланджело или Рембрандта было по доброй дюжине конкурентов, которые неплохо зарабатывали, но их работы не прошли испытание временем.

Всё вышесказанное относится и к фантастике. Г.Дж. Уэллс написал большинство своих фантастических произведений лет 75 тому назад, но их до сих пор читают. «Человек-невидимка», «Война миров», «Машина времени» есть в любой библиотеке, в книжных магазинах, зачастую даже в газетных киосках. А вот фантастические романы о Фрэнке Риде, выходившие в то же время и пользовавшиеся огромной популярностью – кто их сейчас читает? И кто вообще слышал о них? (Фрэнк Рид – мальчик-изобретатель, герой серии из 4-х романов, первый из которых был написан Харри Энтоном (Harry Enton) и опубликован в виде журнальной серии в 1876 году. Ещё большей популярностью пользовались романы о сыне героя, Фрэнке Риде-младшем, автором которых был Луис П. Сенаренс (Luis P.Senarens)

В сегодняшней фантастике наблюдается такой же разброс – от комиксов о Баке Роджерсе до романов, подобных «1984» Джорджа Оруэлла и «Прекрасному новому миру» Олдоса Хаксли.

А пусть те из вас, кто слышал о любой из этих книг – «1984» или «Прекрасном новом мире» — поднимите руки, пожалуйста.

Благодарю вас. А кто прочёл одну из них? Хорошо. А обе книги?

Спасибо. Наверное, духи мистера Оруэлла и мистера Хаксли сейчас довольны: одна из этих книг вышла в свет 25 лет тому назад, а другая – чуть больше сорока. Каждый год выходит в свет тридцать тысяч новых книг, даже бестселлеры пяти-десятилетней давности трудно вспомнить. Но две эти книги всё ещё свежи, всё ещё важны. Они заставляют нас задуматься, и мрачные предупреждения в каждой из них сегодня ещё более актуальны, чем в дни их первых публикаций.

И обе они допущены в анналы англоязычной литературы.

И обе они – твёрдая научная фантастика.

Так что же такое научная фантастика?

Это не пророчество. Как бы длинен ни был список вещей, которые сначала появились в книгах, а потом уже в физической реальности – радары, подводные лодки, телевидение, автомобили, танки, летательные аппараты,  космические корабли, спутники связи, пересадка органов, огромные компьютеры, атомные бомбы, ядерная энергия…можете продолжить сами – научная фантастика не есть пророчество!

И это не фэнтэзи, хотя критики, ничего не понимающие в НФ, частенько их путают. Я не очерняю фэнтэзи; я люблю её и иногда даже пишу. Но фэнтэзи – это не научная фантастика.

Научная фантастика – это реалистическая литература. Она подобна документальным предсказаниям, которые делают, например, Гудзоновский институт, Римский клуб или «Рэнд Корпорэйшн». Они начинают с реального мира и пытаются экстраполировать вероятности нашей будущей истории.

Они задают себе вопросы типа «А что, если…?». А что, если атомное оружие появится у десятка нестабильных наций? А что, если мы потеряем Панамский канал? А что, если кто-то создаст абсолютное оружие, и оно попадёт в руки диктатора, безумного, как Гитлер? А что, если нас отрежут от ближневосточной нефти? А что, если Китай или Россия попытаются нанести друг другу превентивные удары?

Эти футурологи работают в командах, используя компьютеры и многое другое оборудование.

Серьёзный писатель-фантаст должен попробовать сделать то же самое – начать с реального мира и задать себе вопрос: «А что, если….»? Только он – не команда политологов, военных экспертов, физиков, демографов…он должен всё сделать сам, а потом превратить сценарий в рассказ или роман, интересный для читателя, для тысяч читателей. А иначе, как бы логично он ни экстраполировал настоящее в будущее, можно считать, что он провалился.

Для этого, то есть, для того, чтобы писать умную «литературу для размышления», фантаст должен начинать с прочного и обширного фундамента из фактов. Он должен отлично знать историю —  всех стран, всех культур, древнюю и новейшую; географию – физическую, политическую и экономическую. Чтобы оживить эти факты, он должен как можно больше путешествовать по всем странам и континентам. Юриспруденция – он должен знать как можно больше о законах от табличек Хаммурапи, кодекса Юстиниана, Блэкстоуна (сэр Уильям Блэкстоун (1723 – 1780) – великий английский юрист. Широко известно его высказывание: «Пусть десять преступников избегнут наказания, но вместе с ними не пострадает один безвинный») и кодекса Наполеона до Женевской конвенции и народных судов в коммунистических странах. Он должен знать, в чём их отличие.

Литература, языки — человек, знающий только свой собственный язык, на самом деле не знает ни одного. Наука — он должен быть начитан во всех науках: биохимии, метеорологии, ядерной физике, описательной астрономии, космогонии и геогении, антропологии и многих других. Он должен знать философию науки, сущность научной методики, разницу между законами природы и общепринятой на данном этапе теорией. Математика — даже профессиональный математик не может знать всё новое в этой науке, и тем не менее серьёзный писатель-фантаст должен быть «на ты» с языком науки, математикой, чтобы для него не были абракадаброй ни доказательство Гёделя, ни методы статистического анализа, ни Булева алгебра, ни многомерная неэвклидова геометрия.  

Техника и технология — нельзя разумно спрогнозировать будущее, если не знаешь современные технологии.

Человека, которого я сейчас описываю, не существует. Я дал определение Человека Возрождения, который превратил всю сферу человеческих знаний в своё личное поле деятельности. Но такое давно уже невозможно. По самым консервативным оценкам, количество только новых технологий удваивается каждые десять лет, и это началось как минимум со Второй мировой войны. Никто не может совладать с этим потоком информации.

Так что же удивительного в том, что девяносто процентов всей научной фантастики – халтура?

Или в том, что уважаемые современные романисты, решив попробовать себя в НФ, почти всегда садятся в лужу из-за собственного невежества?

Удивительно то, что какой-то маленький процент научно-фантастических произведений – не халтура.

На самом деле ситуация не столь безнадёжна. Человек, который почти всё время учится, может попытаться справиться с огромными массивами знаний, которые должны служить фундаментом для умной научной фантастики. Но он должен любить учиться – всегда и всему. Ему скучно играть в карты, он включает телевизор, только когда идёт передача, которою ему нужно посмотреть, а в кино он ходит раз в год по обещанию, но «Стандартный справочник Маркса для инженеров-механиков» (издаётся в США с 1916 года, объём последнего издания свыше полутора тысяч страниц!) для него увлекательное чтение, а «Всемирный Альманах» (популярное ежегодное справочное издание, содержащее информацию самого различного характера, в том числе о политике, истории, спорте, наградах и призах, важнейших событиях года, статистические данные, справки о государствах, городах и штатах США, хронологию всемирной истории и др.) так и просто приводит в восторг.

Я был знаком почти со всеми лучшими фантастами нашего столетия. Все они без исключения отличались ненасытным любопытством ко всему на свете. Например, один из них (кстати, он жив и пишет, я слушал его лекцию несколько недель тому назад) будучи ещё студентом, прочёл Британскую Энциклопедию от корки до корки…а потом ещё раз, когда писал докторскую диссертацию. Вот это меня действительно удивило: память у человека такая, что ему редко приходится что-то перечитывать.

А в свободное время он зарабатывал себе на жизнь, фантастику писал.

Неудивительно, что фантастика этого человека всегда разумна и имеет прочные корни в реальности, сколь бы дикими не казалась его допущения.

Если вы хотите писать, а ваше любопытство ненасытно – что ж, возможно, вам следует заняться научной фантастикой.

У НФ действительно есть одно преимущество перед всеми другими видами литературы: она и только она старается совладать с реальными проблемами нашего быстро меняющегося и опасного мира. Вся прочая литература даже и не пытается. В нашем сложном мире наука, научный метод и последствия его применения — это основы всего, что делает человечество, и они определяют цели, к которым оно движется. Если мы взорвём себя, то это произойдёт из-за неправильного использования науки; если мы сможем избежать взрыва, то сделаем это, разумно применяя науку. НФ – единственная форма художественной литературы, которая считается с этой силой, определяющей наши жизни и наше будущее. Прочие виды литературы, если вообще замечают науку, то просто осуждают её – весьма модное отношение в сегодняшней анти-интеллектуальной атмосфере. Однако заламывание рук никак не поможет нам выбраться из нынешнего бардака.

Время поджимает. Я оставляю вам одно-единственное категорическое предсказание в стиле научной фантастики. Как и любые сценарии, мой имеет предпосылки, то есть переменные, которые рассматриваются как константы. Первая из них: чтобы предсказание сработало, необходимо, чтобы Третьей мировой войны не было достаточно долго – десять, двадцать, тридцать лет…плюс вторая предпосылка: человечество не отыщет какой-либо другой способ вляпаться в окончательную катастрофу.

Итак, предсказание: в ближайшем будущем, то есть в течение срока службы выпуска 1973 года в Военно-морских силах, появятся космические корабли с постоянным разгоном на ядерном топливе, корабли, способные слетать на Марс и обратно за пару недель. И эти корабли будут вооружены лучами смерти, как у Бака Роджерса. Несмотря на все договоры о мирном использовании космического пространства, которые уже подписаны или будут подписаны в будущем, эти корабли будут участвовать в войнах. Космические флоты до неузнаваемости изменят наши методы ведения войн и будут контролировать политические формы Земли в обозримом будущем. Более того – и это куда более важно, — эти новые космические корабли откроют для колонизации Солнечную систему, а в конечном итоге и всю нашу Галактику.

Я не сказал, что эти корабли будут американскими. Нынешнее жалкое состояние нашей страны не позволяет мне сделать такое предсказание. Говоря словами одного из самых наших выдающихся выпускников из его книги «Влияние морской державы на историю»: «Популярные правительства обычно неохотно тратят деньги на военные нужды, сколь бы необходимо это ни было…» (Автором вышеупомянутой книги (полное название «Влияние морской державы на историю, 1660-1783 гг.») является Альфред Тэйер Мэхэн (1840-1914), американский морской офицер, контр-адмирал и, между прочим, автор понятия «Ближний Восток». Книга была опубликована в 1890 г.).  

Любого военного не раз тыкали носом в это сардоническое, но тем не менее правдивое наблюдение адмирала Мэхэна. Меня оно впервые повергло в смятение лет сорок назад, когда я узнал, что должен поддерживать в боевой готовности батарею военного корабля ВМФ США «Роупер» менее чем на один доллар в день – и это в самый канун Второй мировой войны!

И всё же Соединённые Штаты способны создать такие космические корабли, однако сегодня настроение общества этому не способствует. Поэтому я не могу предсказать, что мы окажемся той страной, которая найдёт необходимые деньги на разработку и строительство этих кораблей.  

(Обращается к плебею (плебей – прозвище курсантов- первокурсников в Военно-морской Академии США)):

Мистер, сколько Вам осталось до выпуска?

62 дня? Чуть поточнее . . . у меня получается 7.59, чуть меньше восьми склянок. Предположим, что церемония выпуска состоится в 10 часов утра, это выходит . . 5,220,860 секунд до выпуска. . . а у меня осталось меньше 960 секунд, чтобы сказать то, что я хочу сказать.

(Всей бригаде:)

Зачем вы здесь?

(Второму плебею:)

Мистер, зачем Вы здесь?

Неважно, сынок, это был риторический вопрос. Ты здесь, чтобы стать офицером Военно-морского флота. С этой целью была основана наша Академия. Вот почему все вы здесь – чтобы стать офицерами Военно-морского флота. Если у вас другие цели, то вы здорово ошиблись. Но я обращаюсь к подавляющему большинству тех, кто понимает смысл клятвы, принесённой ими перед тем, как стать курсантами, тех, кто с нетерпением ожидает дня, когда они вновь принесут эту клятву уже как кадровые офицеры.

Но почему кому-то хочется стать офицером Военно-морского флота?

При нынешнем тягостном состоянии нашей культуры служить своей стране непрестижно; согласно недавно проведённым опросам общественного мнения, военная служба стоит чуть ли не в самом конце списка.

Дело не в зарплате. На зарплаты в Военном флоте не разбогатеешь. Даже полному адмиралу платят меньше, чем топ-менеджерам в других профессиях. Что уж говорить об офицерах в более низких званиях! Обычный военный моряк на протяжении всей своей карьеры едва успевает выбраться из финансовой ямы, в которую угодил после переезда к новому месту службы, как его снова переводят, и кризис начинается заново. А потом, когда ему уже под пятьдесят, его прокатывают с повышением, и он уходит в отставку . . . вот только на самом деле он не может уйти в отставку, потому что у него двое детей в колледже, а третьему вот-вот поступать. Поэтому ему нужна работа . . . и тут оказывается, что работы для людей в его возрасте мало, да и зарплаты обычно паршивые.

Условия работы? Полжизни вы проводите вдали от своих семей. Продолжительность рабочего дня? «Шесть дней проработал от зари до зари, а в выходной для отдыха канаты чини». Сорокачасовая рабочая неделя – обычное дело для гражданских, но не для офицеров ВМФ. Сорок часов – это так, для начала. Вы будете стоять ночные вахты, дежурить по выходным. И с каждым повышением в звании вы работаете дольше и дольше. Но вот, наконец, вы командир корабля, вахты стоять больше не нужно. Вместо этого вы на посту двадцать четыре часа в сутки и подписываете ночную книгу приказов и распоряжений со словами: «Если в чём-то засомневаетесь, звоните мне без колебаний».

Мне неизвестна средняя продолжительность рабочей недели офицера Военно-морского флота, но она наверняка ближе к шестидесяти часам, чем к сорока. Конечно же, я имею в виду мирное время. В военных условиях он на посту столько, сколько понадобится, – а спит, сколько получится.

И почему же кто-то выбирает профессию, в которой его не ценят, ему недоплачивают, а работы выше головы? Ну уж, конечно, не из-за красивой формы. Должна быть другая, более убедительная причина.

Когда едешь по кустарниковому вельду в Восточной Африке, легко заметить стада бабуинов, кормящихся на земле. Но смотреть надо не на землю, а вверх, чтобы увидеть наблюдателя, взрослого самца, который сидит на ветке дерева, откуда ему хорошо видно всё вокруг, и поэтому вы его легко замечаете. Он должен быть там, откуда можно вовремя заметить леопарда и поднять тревогу. На земле леопард способен поймать бабуина . . . но если бабуин предупреждён, то он вовремя добирается до деревьев, а лазает он лучше леопарда.

Этот часовой – молодой самец, которого назначили на этот пост и который остаётся на нём до тех пор, пока вожак стаи не пришлёт другого самца ему на смену.

Не спускайте глаз с этого бабуина, мы к нему ещё вернёмся.

Сегодня в США среди самозваных «интеллектуалов» модно осмеивать патриотизм. Они считают само собой разумеющимся, что любой цивилизованный человек – пацифист и с презрением относятся к профессии военного. «Поджигатели войны», «империалисты», «наёмные убийцы в форме»…всем вам приходилось слышать подобные насмешки, и ещё не раз придётся. Одна из их любимых цитат – «Патриотизм – это последнее прибежище негодяя» (Высказывание принадлежит Сэмюэлу Джонсону (1709 – 1784), английскому критику, лексикографу и эссеисту).

Но они никогда не говорят о том, что сей презрительный афоризм принадлежит жирному хамоватому обжоре, который всю свою жизнь патологически боялся смерти.

Я намереваюсь доказать, что бабуин на ветке в моральном отношении выше жирного труса, отпустившего данную остроту.

Патриотизм – наиболее практичная из всех характеристик человека.

Но в нынешней упаднической атмосфере патриоты нередко стесняются говорить о своём патриотизме, как будто в этом есть что-то постыдное, как будто патриотизм – это некая иррациональная слабость.

Однако патриотизм – не сентиментальная чепуха, не что-то выдуманное демагогами. Патриотизм – столь же необходимая составляющая эволюционного оснащения человека, как глаза, он не менее полезен человеческой расе, чем глаза её отдельному представителю.

Человек, лишённый патриотизма, — это эволюционный тупик. И это не лирика, а логика самого жёсткого толка.

Чтобы доказать, что патриотизм – это необходимость, вернёмся к основам. Возьмём любой вид животных, ну, хотя бы, Tyrannosaurus rex. Что в нём самое важное? А то, что тираннозавр мёртв. Исчез. Вымер.

Теперь возьмём Homo sapiens. Самое главное, что этот вид не вымер, он существует.

Это подводит нас ко второму фундаментальному вопросу: Будет ли Человек разумный существовать и дальше? Выживет ли он?

Мы легко дадим частичный ответ на этот вопрос – индивидуально H. sapiens не выживет. Маловероятно, что кто-либо из присутствующих здесь будет жив через восемьдесят лет. Математически почти достоверно, что через сто лет все мы будем мертвы, поскольку даже самому юному «плебею» здесь к тому времени стукнет сто восемнадцать годков. Если он доживёт, конечно.

Некоторый люди действительно доживают до такого возраста, но процент их настолько мал, что им можно пренебречь. Недавние открытия в области биологии позволяют предположить, что человеческую жизнь можно продлить лет до ста двадцати пяти или даже до ста пятидесяти, но это создаст больше проблем, чем разрешит. Когда человек достигает моего возраста или около того, последняя великая служба, которую он может сослужить, дым.

Очень хорошо, как отдельные личности все мы умрём. Это подводит нас ко второй части вопроса: Должен ли умереть Homo sapiens как биологический вид? Ответ: «Нет, это не является чем-то неизбежным».

Получается, что мы имеем дело с двумя взаимоисключающими ситуациями: человечеством выжившим и человечеством вымершим. В моральном отношении вторая ситуация относится к нулевому классу. Вымерший вид не имеет поведения, морали и всего прочего.

Поскольку выживание является sine qua non (необходимым условием- лат.), я определяю «моральное поведение» как «поведение, способствующее выживанию». Не буду спорить с философами или теологами, для которых понятие «моральный» обозначает нечто другое, однако не думаю, что можно назвать «поведение, ведущее к вымиранию» «моральным», не искажая до неузнаваемости смысл самого этого слова.

Итак, мы готовы проследить иерархию морального поведения от самого низкого его уровня к самому высокому.

С простейшей формой морального поведения мы встречаемся, когда человек или другое животное борется за собственное выживание. Не следует принижать такое поведение как простой эгоизм. Конечно, оно эгоистично . . . однако эгоизм – это основа, с которой начинается любое моральное поведение, и аморальным он может считаться лишь в том случае, когда вступает в конфликт с другим моральным императивом более высокого порядка. Животное столь малодушное, что не сражается даже за себя, — это уже эволюционный тупик; самое лучшее, что может сделать такой вид – заползти под куст и помереть, чтобы не передавать дальше свои дефективные гены.

Следующий уровень – это работать, сражаться и иногда умирать непосредственно за свою семью. На этом уровне кошечка-мать весом в шесть фунтов (около 2,7 кг) может яростно прогнать полицейского пса. На этом уровне отец подрабатывает на колледж своим детям, это уровень, на котором мать или отец бросаются в реку, чтобы спасти тонущего ребёнка… и, даже если такое поведение не приводит к успеху, оно всё равно остаётся моральным.

Ещё более высокий уровень – это работать, сражаться и иногда умирать за группу бóльшую, чем семейная ячейка – расширенную семью (имеется в виду семья, состоящая из двух и более поколений, достигших самостоятельности, члены которой живут вместе или в непосредственной близости и формируют единое домохозяйство, (напр., родители, взрослые дети и их семьи), стадо, племя…и присмотритесь-ка повнимательнее к тому бабуину-часовому. Он находится на этом моральном уровне. Вряд ли язык бабуинов настолько сложен, чтобы они могли дискутировать по поводу таких абстрактных понятий, как «моральность», «долг» или «верность», однако очевидно, что бабуины поступают в соответствии с нормами морали и проявляют такое качество, как верность долгу; мы же с вами сами это видели. Если хотите, назовите это инстинктом, но не забывайте, что дать явлению имя не значит объяснить его.

Но поведение данного бабуина можно объяснить с точки зрения эволюции. Эволюционный процесс ни на секунду не прекращается. Бабуины, ведущие себя аморально, не выживают, они кончают свою жизнь в виде завтрака для леопардов. Каждое поколение бабуинов должно сдать этот экзамен на моральность поведения; те, кто его проваливают, не оставляют потомства. Может быть, их учит старый вожак… но решение о том, кто закончит школу, выносит леопард, и его вердикт обжалованию не подлежит. Вдаваться в подробности нам нет необходимости, вывод ясен: «Бабуины, ведите себя в соответствии с нормами морали. Бабуинской».

Следующий уровень морального поведения, который выше, чем демонстрируемый бабуином, — это когда чувства долга и преданности проявляются по отношению к группе существ твоего вида, которая настолько велика, что не всех их ты знаешь лично. Этот уровень имеет собственное имя, мы называем это «патриотизмом».

На ещё более высоком уровне находились астронавты, летавшие на Луну, поскольку их действия способствовали выживанию всего человечества. Дверь, открытая ими, ведёт к надежде на бесконечно долгое выживание вида H. sapiens, который, может быть, переживёт даже планету, на поверхности которой мы сейчас стоим. Появление возможности того, что человеческая раса никогда не умрёт, является прямым следствием их действий.

Множество близоруких дураков считают, что полёт на Луну был всего лишь рекламным трюком, но астронавты понимали значение того, что они делают. Вспомните первые слова Нила Армстронга, когда он ступил на поверхность Луны: «Это один маленький шаг для человека и гигантский прыжок для человечества».

С гордостью отметим, что одиннадцать астронавтов — выпускники этой нашей Академии.

И позвольте добавить, что Джеймс Форрестол был первым высокопоставленным федеральным служащим, который решительно выступил за космические полёты.

Я должен прерваться, чтобы дать отпор нашим салонным пацифистам, о которых уже говорил ранее . . . ибо они-то считают, что их действия и есть вершина морального поведения. Они говорят, что хотят остановить войну. Они говорят, что их цель – спасти человечество от самоубийства. Любой, кто с ними несогласен — кровожадный негодяй, и это они скажут вам прямо в лицо.

Я не буду терять время, пытаясь понять их мотивы; моя критика относится к их мыслительным процессам. У ребят явно не всё в порядке с головами. Они живут в каком-то сказочном мире.

Итак, при условии разумного ведения дел человечество сможет обойтись без войн.

Ага, а бывает, что и коровы летают.

Я не знаю, на какой планете живут эти праведные пацифисты, но явно не на третьей от Солнца. Любой, кто видел Дальний Восток, или Африку, или Ближний Восток, знает или должен бы знать, что нет ни малейшего шанса избавиться от войн в обозримом будущем. За последние несколько лет я совершил три кругосветных путешествия, объездил почти все коммунистические государства, посетил так называемые развивающиеся страны, к тому же не раз побывал в Европе и Южной Америке. Я не увидел никаких радостных перспектив в области мирного сосуществования. Семена войны повсюду, конфликты интересов реальны и глубоки, и благочестивые банальности никоим образом не приведут к их ликвидации.

Самое лучшее, на что можно надеяться – это шаткий баланс сил между нациями, способными вести тотальную войну, – и бесконечные маленькие войны, вспыхивающие тут и там.

Я не буду вам это растолковывать. Кампусы наших университетов переполнены пустоголовыми пацифистами, и единственное место, где их нет – это двор Военно-морской академии. Все мы согласны, что Соединённым Штатам всё ещё нужен Военно-морской флот, что Республике всегда будут нужны герои, — а иначе вас бы здесь сегодня не было, и вы не носили бы форму.

Патриотизм – это моральное поведение на уровне нации. Non sibi sed Patria.(Не для себя, а для Родины – лат.) Последние слова Натана Хейла: «Я сожалею только об одном: что я имею лишь одну жизнь, которую могу отдать за свою страну!» (Натан Хейл (1755-1776) – один из героев Войны за независимость США, бал схвачен англичанами и казнён без суда и следствия. Считается Героем штата Коннектикут). Самоубийственная атака Восьмой эскадрильи торпедоносцев. (4 июня 1942 г. во время битвы при Мидуэе Восьмая эскадрилья торпедоносцев под командованием Джона Уолдрона, укомплектованная устаревшими машинами «Дуглас Девастейтор», без прикрытия истребителей атаковала 4 авианосца ВМФ Японии. Все самолёты эскадрильи были сбиты, в живых остался лишь один из членов экипажей, мичман Джордж Гэй. Хотя торпедоносцы не смогли уничтожить ни один из японских кораблей, однако оттянули на себя истребители прикрытия, в результате чего последующая волна американских пикирующих бомбардировщиков смогла потопить три из четырёх авианосцев).

Патриотизм — это абстрактное понятие, описывающее тип поведения, который столь же практичен, как хорошие тормоза и хорошие шины. Оно означает, что вы ставите благосостояние своей нации выше собственного, даже если будет стоить вам жизни.

Люди, выходящие в море на кораблях, давным-давно нашли другие слова для выражения этого типа поведения. Абстрактное понятие «патриотизм» на простом англо-саксонском звучит как “Women and children first”! — «Сначала женщины и дети»!

Так в морали отражается очевидный биологический факт: мужчины – это расходный материал, женщины и дети – нет. Племя или нация может лишиться большей части мужчин и всё же выжить. . . если будут спасены женщины и дети. Но если спасти женщин и детей не удастся — это конец, приплыли, хана! Добро пожаловать в компанию к Tyrannosaurus rex, ещё один вид провалил последний экзамен.

Я обязан развить эту мысль. Мне известно, что женщины способны сражаться и часто это делают. Знавал я не одну крутую бабулю, на которую в беде можно было положиться куда больше, чем на толпу псевдомужиков, презирающих военную службу. Моя жена оттрубила три с лишним года на действительной военной службе во время Второй мировой плюс десять лет в резерве, и я горд – страшно горд! – тем, что она служила в флоте. Я горжусь каждой из женщин, носящих военную форму, они – яркий пример для нас, мужчин.

И всё же (и это математический вывод, следующий из биологических фактов), дети и женщины, способные к деторождению, — это основное сокровище, которое мы обязаны сберечь. В основе любой человеческой культуры лежит принцип «Сначала женщины и дети», и любая попытка жить по-другому ведёт к быстрому вымиранию.

Вполне возможно, что мы держим курс именно на вымирание. Великие нации не раз исчезали в прошлом; это может случиться и с нами.

Я не могу с уверенностью сказать, каковы наши шансы. Для меня совершенно очевидно, что любая нация, которая теряет свой патриотический пыл, обречена.

Без этого важнейшего фактора выживания гибель – это просто вопрос времени. Я не знаю, как глубоко проникла гниль, но мне кажется, что за последние пятьдесят лет всё изменилось к худшему. Может быть, меня ввело в заблуждение оскорбительное поведение шумного, но несущественного меньшинства, но мне на самом деле кажется, что патриотизм больше не имеет власти над значительной частью нашего народа.

Надеюсь, что я неправ . . . ибо если мои страхи обоснованы, то я и двух центов не поставлю на то, что наша нация протянет даже до конца нынешнего столетия.

Однако патриотизм нельзя навязать кому бы то ни было. Его не создашь, приняв закон, и не купишь, выделив на это столько-то миллиардов долларов.

Джентльмены, курсанты, вам невероятно повезло. Вы учитесь в заведении, где эта основная моральная добродетель ежедневно укрепляется правилами и примером. Мало знать, как зарабатывает на жизнь Чарли Ноубл (игра слов, «Чарли Ноубл»  — это дымовая труба камбуза, по имени капитана британского торгового флота, который в девятнадцатом веке заставлял матросов драить до блеска медную дымовую трубу камбуза на своём корабле), или почему «Дикие кошки» такие дикие (опять же игра слов, «Дикая кошка» (Grumman F4F Wildcat) — одноместный палубный истребитель-бомбардировщик, использовавшийся в ВМФ США во время Второй мировой войны), или в каком отряде боевых кораблей и почему у ребят не получилось как следует поддать – и мало вызубрить матричную алгебру, навигацию, баллистику, аэродинамику и ядерную технологию. Всё это не более чем простые инструменты вашей профессии, их можно было бы изучить где-нибудь ещё, а не сидеть всем вместе четыре года на берегу залива, куда впадает река Северн. (Город Аннаполис расположен в штате Мэриленд в трёх километрах от места впадения реки Северн в Чесапикский залив Атлантического океана).

То, что есть у вас здесь, это традиция военной службы. Ваша главная аудитория – это Мемориальный Зал. Ваш самый главный урок – это то, что вы чувствуете, когда поднимаетесь по его ступеням и видите в арке дверей этот разорванный картечью флаг: «Корабль не сдавать!» («Корабль не сдавать!» («Don’t give up the ship!») — предсмертная команда капитана корабля ВМФ США «Чесапик» Джеймса Лоренса (1781-1813), отданная в бою с британским кораблём «Шэннон» во время войны 1812 года между США и Великобританией. В честь Лоренса был назван военный корабль, на флаге которого были начертаны эти слова. В том же 1813 году во время битвы на озере Эри «Джеймс Лоренс» погиб, однако его капитан, Оливер Хэзэрд Перри (1785-1819), под убийственным огнём противника сумел на шлюпке доставить изорванный флаг на другой американский корабль, «Ниагару», и одержать победу. В настоящее время это полотнище находится в Мемориальном Зале Академии ВМФ в Аннаполисе. В русской военно-морской традиции словам Лоренса соответствует знаменитое «Погибаю, но не сдаюсь!»).

Если вы не чувствуете ничего, то вам здесь не место. Но если при одном виде старого боевого знамени у вас мурашки бегут по коже, то вам ещё предстоит узнать, что каждый раз, когда вы будете возвращаться сюда спустя годы, это чувство станет всё сильнее и сильнее… и в конце концов достигнет своего пика в тот день, когда вы увидите в списке погибших с честью имена своих однокашников, сослуживцев, друзей. Вы прочтёте их с горечью и гордостью, стараясь скрыть свои слёзы.

Пора закругляться. Я уже сказал, что понятие «патриотизм» можно выразить словами «Сначала женщины и дети». И никто не может заставить человека испытывать такое чувство, он должен выбрать его сам. Я хочу рассказать вам о таком человеке. Он не носил военную форму, никто не знает, как его звали и откуда он был родом. Мы знаем только, как он поступил.

Шестьдесят лет тому назад, когда я был ребёнком и жил в своём родном городе, мама и папа по воскресеньям часто водили меня вместе с братьями и сёстрами в парк Своуп. Для детей это было чудесное место – лужайки для пикников, озёра и даже зоопарк. Но прямо через парк проходила железная дорога.

Одним воскресным вечером через пути переходила молодая супружеская пара. Женщина, наверное, не смотрела под ноги, потому что попала ногой в крестовину стрелки и застряла. Муж остановился, чтобы помочь ей.

Но, как они не старались, нога не высвобождалась. В это время по шпалам шёл бродяга. Он принялся помогать мужу, но безуспешно.

За поворотом раздался гудок паровоза. Может быть, если бы они побежали навстречу, они бы успели остановить поезд, а может быть и нет. Как бы то ни было, мужчины по-прежнему пытались освободить женщину…и все они попали под поезд..

Жена погибла на месте, муж получил смертельные ранения и позже умер, бродяга погиб. Свидетели показали, что ни один из мужчин не сделал ни малейшей попытки спасти свою жизнь.

Поведение мужа было героическим, но этого следует ожидать от мужа по отношению к жене: его право, его гордая привилегия – умереть за свою женщину. Но этот безымянный незнакомец!? Даже в самую последнюю секунду он мог отпрыгнуть и спастись, но он этого не сделал. До того момента, когда поезд убил его, он пытался спасти женщину, которую видел впервые в жизни. И больше мы о нём ничего никогда не узнаем.

Так умирает человек.

И так человек…живёт!





753
просмотры





  Комментарии


Ссылка на сообщение17 октября 2009 г. 11:02 цитировать
Ank и duzpazir, спасибо вам огромное!  Это просто замечательно, что вы перевели эту лекцию. Даже про упомянутую тобой публикацию отрывка мало кто знает, а уж получить полный текст — это роскошно!  :beer:
свернуть ветку
 


Ссылка на сообщение18 октября 2009 г. 09:21 цитировать
Очень приятно. Значит, уже не зря работал.:-)
 


Ссылка на сообщение4 марта 2011 г. 12:42 цитировать
Коллеги duzpazir и Ank, я всё-таки считаю, что «Фарватер» название не совсем точное и «Вехи» («Channel Markers») или «Путевые знаки» подходит гораздо больше.
Или вы таким профессиональным термином хотели подчеркнуть морскую атмосферу, звучащую в англоязычном названии?
 


Ссылка на сообщение4 марта 2011 г. 21:53 цитировать
Именно. Вех, да и путевых знаков, на воде не бывает, а channel marker — термин сугубо морской. Точное значение скорее «буи», но тут уж извините...ассоциации в русском совсем неправильные. Может быть, есть и ещё какой-то красивый морской термин для штук, обозначающих безопасный путь для кораблей, но я его не знаю, в чём и признаюсь.
 


Ссылка на сообщение5 марта 2011 г. 08:03 цитировать

цитата duzpazir

Точное значение скорее «буи», но тут уж извините...ассоциации в русском

Да-да-да :-D Я тоже об этом думал, когда писал Вам ответ.

А на счёт «не бывает» Вы не правы: на воде  используют как буи, так и вехи, и ещё бакены как на реках http://www.ukryachting.net/inde... так и в море http://www.glossary.ru/cgi-bin/...
Но и бакены тоже звучит... некомильфо.

«Повротные знаки фарватера»? Но там ведь не только поворотные, но и знаки ограждения навигационных опасностей, а с содержанием статьи это связано напрямую...

Но и просто «фарватер» — немного не то. Хайнлайн расставляет отдельные маячки, а не даёт цельную и единую концепцию. И в его названии это чётко звучит.

Вообще, терминологически максимально близкий первод Channel Markers — навигационные знаки.

цитата

Может быть, есть и ещё какой-то красивый морской термин для штук, обозначающих безопасный путь для кораблей

Лоция? Не обозначает, но уж рассказывает и показывает даже больше. И у непрофессиналов тоже на слуху. http://slovari.yandex.ru/~книги...
 


Ссылка на сообщение5 марта 2011 г. 20:48 цитировать
Насчёт вех на воде, честно говоря, не знал. Лично у меня в сознании это слово чётко соотносится с геодезией и прочими чисто сухопутными вещами, и, думаю, не только у меня, а ведь читают Хайнлайна далеко не только моряки. «Лоция» — не нравится мне смысловой оттенок. Лоция — это всё же нечто, от чего отступать нельзя ни в коем случае, «а то хуже будет», «делай так и вот так, и вот так», нечто обязательное к исполнению. Хайнлайн же на такое явно не претендует, он убеждённо излагает собственное мнение — и не более того, Вы и сами об этом пишете. «Навигационные знаки» — да, несомненно. Но эта лекция всё же, по моему глубокому мнению, куда ближе к художественной литературе и публицистике, чем к специальной литературе, и использование терминов в ней мне лично не кажется оправданным, по крайней мере, если в этом нет особой нужды. Я, кстати, долго искал подходящее выражение и остановился на фарватере, поскольку в моём понятии эти самые буйки-вехи-бакены определяют всё-таки именно НАИЛУЧШИЙ путь следования для корабля, о чём, собственно, и ведет речь Хайнлайн — о наилучшем, по его мнению, пути следования для писателя, а также и всего рода человеческого. Но отклонения от курса в пределах фарватера тоже вполне возможны. То бишь, ИМХО, смысл, в котором было употреблено заглавие «Channel Markers», сохранён, ассоциации, которые могут возникнуть у русского читателя, сходны с теми, которые возникали у читавших оригинал, а это очень важно.
Кстати, вполне возможен и, по-моему, очень неплох упомянутый Вам вариант «Маяки», но уж больно затаскано это слово.


Ссылка на сообщение24 апреля 2010 г. 04:31 цитировать
Поразительная вещь: насколько многое из сказанного отставным американским военным моряком в 1973 году актуально для нас здесь и сейчас — от фантастики до патриотизма.
Огромное спасибо за статью.

ЗЫ А прогноз-то не оправдался ни в малейшей степени)))


Ссылка на сообщение3 марта 2011 г. 23:36 цитировать
Повторю то, что уже написал в теме про армию (это касается только части про патриотизм). Конструкция забавна, но неубедительна. Главный довод: «Я был, я видел, я знаю.» Весьма действенен в целевой аудитории молодых идеалистов (а хоть бы и прагматиков, не тот это прагматизм, чтобы полностью от идеализма отделенным быть), которые готовы услышать авторитетное подтверждение своим идеалам. На опытных циников — не действует.

Первая часть — в точку. Об этом вопиет мой отсутствующий писательский опыт.
свернуть ветку
 


Ссылка на сообщение4 марта 2011 г. 12:13 цитировать
Коллега, Ваша аргументация мне непонятна.
Собственно, я не утверждаю, что на опытных циников не действует. Более того, я сам считаю, что Хайнлайн определил понятие «патриотизм» (простите за самоцитату):

цитата

...несколько цинично и до предела прагматично, совершенно по-англосаксонски. Зато это позволяет отбросить всю ту романтическую чушь, накрученную вокруг этого понятия – все эти берёзки, сакуры и прочий дым отечества, которые только запутывают суть вопроса. Любовью к этим абстрактным понятиям очень трудно объяснить тот факт, что иногда люди, преодолевая собственный страх, идут против безусловного рефлекса самосохранения. Ну, не кричали наши деды, поднимаясь под кинжальный огонь пулеметов «За берёзки!». Они кричали «За Родину!». А то, что они при этом ещё кричали и «За Сталина!», кагбэ намекает на невероятную идеологизацию понятия «патриотизм». Много там намешано, и любовь к исторической родине — в том числе. Но Хайнлайн смог выделить то, что на современном этапе выходит на передний план. В условиях продолжающейся глобализации, когда впору всерьёз задуматься о выживании всего человеческого общества на нашей планете, только за таким подходом будущее. И Хайнлайн великолепно это показал и предсказал.

А Вы, позиционирующий себя как опытного циника (во что я не сильно-то и верю, пообщавшись с Вами), как Вы бы понятие патриотизма определили?

ЗЫ А может просто Ваш нынешний сплин виноват?;-)
 


Ссылка на сообщение4 марта 2011 г. 12:20 цитировать
Эта речь сказана для восторженных неофитов, поступивших учиться и обучающихся уже искусству защищать (командовать, убивать, ненужное вписать). Поэтому она такая и поэтому такие доводы. Для людей поживших и повидавших эти доводы не годятся.
Понятие патриотизма куда шире готовности и умения защищать Родину (в широком смысле, в том числе как биологический вид). Определения его у меня нет. Сформулированного определения. Я пока не чувствую в нем потребности.

Сплин касается совсем другого, более приземленного но и более возвышенного.
Литературного творчества;-)
 


Ссылка на сообщение4 марта 2011 г. 12:28 цитировать
Не согласен с большинством Ваших доводов кроме первого предложения, »...но готов отдать жизнь за Ваше право их высказать» (с) )))

Отсутствие у Вас точной формулировки, или ссылки на ту, которая Вас устраивает, говорит о том, что сами Вы ещё не определились с этим вопросом, и каша из понятий у Вас изрядная.

Полного, всеобъемлющего и удовлетворяющего всех определения нет и не будет, но то, что я прочитал во второй части статьи Адмирала близко и созвучно мне лично.

Дальнейший спор считаю бессмысленным. Закрываем тему? До появления у Вас более определённых мыслей по этому вопросу.

ЗЫ Не давайту сплину власти над собой и своим творчеством! :-[
 


Ссылка на сообщение4 марта 2011 г. 12:30 цитировать
Ок.
Ок.
 


Ссылка на сообщение4 марта 2011 г. 12:33 цитировать
Второй Ок на «ЗЫ»? ;-)
 


Ссылка на сообщение4 марта 2011 г. 12:35 цитировать
Конечно:-)))
 


Ссылка на сообщение4 марта 2011 г. 12:36 цитировать
:beer:


Ссылка на сообщение19 марта 2011 г. 10:08 цитировать
Спасибо за мудрую речь, которую смог услышать с помощью Вашего перевода!
--
В Википедии в статье «Звёздный десант»:
«его речь «The Pragmatics of Patriotism», обосновывающую милитаризм.»
Умел бы, исправил Википедию.
--
Есть опечатки в Вашем переводе. Можете ли Вы их устранить?




Внимание! Администрация Лаборатории Фантастики не имеет отношения к частным мнениям и высказываниям, публикуемым посетителями сайта в авторских колонках.
⇑ Наверх