Рецензии


Вы здесь: Авторские колонки FantLab.ru > Рубрика «Рецензии» облако тэгов
Поиск статьи в этом блоге:
   расширенный поиск »

  

Рецензии


Внимание!

Данная рубрика — это не лента всех-всех-всех рецензий, опубликованных на Фантлабе. Мы отбираем только лучшие из рецензий для публикации здесь. Если вы хотите писать в данную рубрику, обратитесь к модераторам.

Помните, что Ваш критический текст должен соответствовать минимальным требованиям данной рубрики:

  1. объём не менее 2000 символов без пробелов

  2. в тексте должен быть анализ, а не только пересказ сюжета и личное мнение нравится/не нравится

  3. рецензия должна быть грамотно написана хорошим русским языком

  4. при оформлении рецензии обязательно должна быть обложка издания и ссылка на нашу базу (можно по клику на обложке)
Модераторы рубрики оставляют за собой право отказать в появлении в рубрике той или иной рецензии с объяснением причин отказа.

Модераторы рубрики: Славич, kkk72, Dark Andrew, Aleks_MacLeod, sham, volga

Авторы рубрики: tencheg, Smooke, sham, Dragn, armitura, kkk72, Dark Andrew, Pickman, fox_mulder, Нопэрапон, Vladimir Puziy, Aleks_MacLeod, drogozin, shickarev, glupec, rusty_cat, Ruddy, Optimus, CaptainNemo, Petro Gulak, febeerovez, Lartis, cat_ruadh, Вареный, terrry, Metternix, TOD, Warlock9000, Kiplas, NataBold, gelespa, iwan-san, angels_chinese, lith_oops, Barros, gleb_chichikov, Green_Bear, Apiarist, С.Соболев, geralt9999, FixedGrin, Croaker, beskarss78, Jacquemard, Энкиду, kangar, Alisanna, senoid, Сноу, Синяя мышь, DeadPool, v_mashkovsky, discoursf, imon, Shean, DN, WiNchiK, Кечуа, Мэлькор, Saneshka, kim the alien, ergostasio, swordenferz, Pouce, tortuga, primorec, dovlatov, vvladimirsky, ntkj666, stogsena, atgrin, Коварный Котэ, isaev, lady-maika, Anahitta, Russell D. Jones, Verveine, Артем Ляхович, Finefleur, imra, BardK, Samiramay, demetriy120291, darklot, пан Туман, Nexus, evridik, Evil Writer, osipdark, nespyaschiiyojik, The_Matrixx, Клован, Кел-кор, doloew, PiterGirl, Алекс Громов, vrochek, amlobin, ДмитрийВладимиро



Страницы: [1] 2  3  4  5  6  7  8  9 ... 206  207  208

Статья написана вчера в 16:41
Размещена также в авторской колонке Shean

На какой-то стадии качества о книге неудобно говорить, что она написана живым языком и в ней живые герои – а как иначе-то?  Еще скажите, что использована кириллица.

Однако, современный средний уровень таков, что говорить надо и об этом.

«Люди по эту сторону» — книга отнюдь не средняя. В сложном, но убедительном взаимодействии находятся множество героев разного возраста, пола, социального статуса и разных культур. Всё, что есть общего для всех – это предположительное происхождение от современного читателю человечества.  Но ни одна из двух культур, действующих в романе, на современное человечество не похожа.

Казалось бы, автор противопоставляет самобытную культуру людей, живущих внутри некоторого пространства (мы даже до конца не можем быть уверены, является ли оно планетой) культуре космических скитальцев вроде-бы-похожих-на-нас. Ан нет. По мелким оговоркам, внезапным нелогичным поступкам,  постепенно можно понять, что пришельцы не настолько уж близки современному человечеству. Но вернемся  к началу.

Очень детально, подробно, в бытовых действиях, в наполненных конкретным прикладным смыслом ритуалах автор показывает нам, как может функционировать реально эгалитарная культура. Свобода и обязанности. Информация и приватное пространство.  Образование и ответственность.  Возможно, это звучит не очень увлекательно, но в тексте вы видите не теоретические рассуждения, а  девочку, которая строит башню, чтобы нарушить запрет; мальчика, который уходит в одинокое путешествие;  старушку, которая несет ответственность за дальнейшую судьбу подростков. Мы видим ученых и торговцев, ремесленников и корабелов.  Наше представление о логике, в которой они будут действовать, каждый раз на полметра мимо. Они – иначе воспитаны. Иначе мыслят.  И только привычка проговаривать принимаемые решения словами_через_рот (еще один пойнт, которого отчаянно не хватает культурам реального человечества) позволяет читателю постепенно понять,  как чувствуют себя эти люди в их мире.  

Мир их прекрасен. В нем есть уют и есть опасность. Есть обжитые земли, где хорошо растить детей, а есть далекие моря и странные живые объекты.  Можно выращивать тыквы, можно строить сложные градостроительные объекты, можно анализировать тщательно собранные за сотни лет статистические данные, а можно дрессировать диких животных.  Гибкость и продуманность сложных социальных взаимодействий, позволяющая каждому подростку пройти период исканий с пониманием того, что, собственно, с ним (или с ней) происходит – и занять именно то место в жизни, которое будет лучше всего подходить именно ему. Или ей.

Разумеется, возникает вопрос – а чем эти люди платят за такую хорошую жизнь? В чем подвох?  Ответ, странным образом, раскрыт  в реальной истории, рассказанной этологом Робертом Сапольски «чему мы можем научиться у бабуинов». Однажды стая этих агрессивных и неприятных, прямо скажем, обезьян, в стаях которых буллинг и изнасилования – норма жизни, а драки за статус – вообще фон, на который никто не обращает внимания, так вот, однажды одна стая наткнулась на недостаточно качественно выброшенный людьми труп больного животного. Альфа-самцы отогнали свой быдляк от туши и попировали без баб. И умерли. Все.

Стая, оставшись без альфачей, внезапно для исследователей выжила и стала процветать. Спокойные заботливые мужчины (беты и гаммы), не ставшие драться с альфами ради туши,  оказались вполне достаточными для защиты женщин и детей от хищников. Приходящие в стаю одиночки, по словам Сапольского, усваивают местные нормы где-то в течение полугода.  Выживаемость молодняка и продолжительность жизни увеличились. Социум, в котором обижать своих не принято, живет и существует уже более десяти лет. К сожалению, Сапольски ничего не говорит о том, как взаимодействуют с «продвинутой» стаей ее соседи – другие сообщества бабуинов.  Заметьте этот момент, потому что само название «Люди по эту сторону» предполагает наличие и другой стороны.

Но, спросите вы, куда же делись агрессивные человеческие самцы на Этой стороне? Ответа два. Частично агрессия, нормальная человеческая агрессия, присущая и мальчикам и девочкам, окультуривается и структурируется просто в ходе воспитания. Малышня то кого-то дразнит, то кто-то с кем-то дерется. Взрослые внимательно наблюдают, иногда вмешиваются, иногда то одному, то другому помогают советом…  Конфликты угасают.  Что-то рассасывается до состояния «а помнишь, дружище, как ты мне глаз подбил в первом классе?...»,  какие-то общности перетасовываются, о чем-то принимают решения старшие, подробно объясняя логику своих действий. И вот взрослые люди оказываются, на наш взгляд, удивительно небоевитыми  по отношению друг к другу. Вплоть до того, что любовный треугольник у нас на глазах преобразуется в не то, чтобы общепринятую, но никого не нервирующую шведскую семью. Им так удобно. Никого не парит.  При этом  боевитости женщин и мужчин по отношению к внешней угрозе – можно только позавидовать.

Второй пункт – и да, для многих из читателей этот второй пункт немедленно переведет описываемый социум из утопии в антиутопию –это фоновая мужская контрацепция.  Автор  не разбирает подробно физиологию, лишь упоминает, что мужчина, которому предлагается стать отцом, на какое-то время прекращает прием контрацепции, и за время, которое нужно для уверенного зачатия, характер мужчины не меняется. Ни на усы с бородой, ни на эректильную функцию эта контрацепция — ура! — не влияет совершенно.  Мне, не эндокринологу, сложно судить, насколько вообще связаны способность к зачатию и «вертикальное» восприятие социальных связей, то есть статусное мышление. Даже у бабуинов потребность  рваться в альфы не связана прямо ни с размером самца, ни с его фертильностью.  Мы вообще не можем говорить о наличии или отсутствии такой связи у людей. Конечно, Чингисхан породил огромное потомство, но ни Наполеон, ни Гитлер ни габаритами, ни особой плодовитостью не отличились. Можем ли мы сказать, что мужчины на этой стороне чего-то лишены по сравнению с нами? Да вроде бы нет, но… А чего именно? А так ли нужна, реально, эта альфачность, в отрыве от реальной фертильности, от реальной эректильной функции, от реальных социальных достижений? Серьезно?... Так сильно? Но почему?

И вот мы пришли в тот момент, который большинству читателей бросится в глаза на первых же десяти страницах книги. Общество по эту сторону КАЖЕТСЯ феминистичным. Кругом тетки! Бабки! Девчонки хулиганят! Присмотревшись, мы видим вполне функциональных, активных и азартных в своих делах мужчин, но их как-то кажется… меньше, чем привычно. Вангую, что книгу объявят радфемской даже не дочитавшие до вопросов контрацепции люди. Это ничего.  Это всего лишь демонстрирует нам то, насколько нелогично и странно живем мы сами.

И вот, что происходит в тот момент, когда гибко отрегулированный, предельно очищенный от внутренних сбоев социум сталкивается с социальным устройством другого типа?

Пришельцы, на первый взгляд, люди-вроде-нас. Они спускаются с орбиты на кораблях, изучают «туземцев», засылают разведчиков, собирают био-и геологические данные и проявляют похвально ограниченную ксенофобию.  Никаких тебе сожженных деревень и биопсий на свежих экземплярах.  Но пришельцы оказываются странно беспомощными перед мнениями своих защитников.

Каждый человек-с-той-стороны находится, по умолчанию, под защитой то ли робота, то ли экзоскелета. Выйти из экзоскелета можно, но функцию оберегания нужно отключать отдельно, и не факт, что это разрешено и технически возможно, кроме совсем уж разведчиков-экстремалов, которые пытаются, с очень небольшим успехом, сойти за местных. Мнение экзоскелета о том, что в любой ситуации является опасностью, и как эту опасность следует исключать – не обсуждается.  Масса коллизий между людьми разных культур начинается с того, что пришельцы тупо не успевают умерить защитный пыл своих роботов (которые вовсе не связаны тремя законами Азимова по отношению к местной фауне).

Люди в одежде ручной вязки, с копьями и рукописными книгами – и люди в скафандрах с роботами-защитниками. Казалось бы, исход противостояния очевиден. Однако, люди в скафандрах не так уж и жаждут противостоять, и сами пытаются вырваться из сложившегося клинча. А люди, живущие в деревнях, внезапно выказывают глубокое знание технологии металлов и магнитных процессов. Обязана ли наука выглядеть технологично? Или достаточно технологичной быть? – еще один ехидный вопрос, который подкидывает нам автор.  И тут на всех парах в повествование вбегает Deus ex machinа.  Помните стаю бабуинов, которая осталась без альфа-самцов? Одна из версий того, почему эта стая не была поглощена другими, заключается в том, что она живет в непосредственной близости от человеческого поселения. Там, куда не все другие осмеливаются соваться.  Гибкий, поощряющий креативность и исследовательскую жилку социум живет – как задано с самой первой страницы – в ландшафте, пронизанном постчеловеческими артефактами. Живет в мире и согласии с этими артефактами, умеет извлекать из них пользу, терпеливо обследует их и сравнивает с результатами исследований тысячелетней давности. Как только пришельцы входят во взаимодействие с этими артефактами, туго приходится именно пришельцам, и туземцы едва успевают собирать по лесам осколки катеров и ошметки тел – первое для изучения, второе для уважительного захоронения.

И вот этот момент показался лично мне  куда острее и новее культурно-гендерных проблем, обсуждение которых, в принципе, ведется достаточно давно. Ведь разных необычных моделей социальная фантастика накидала уже тонны – от хайнлайновских семей до тонких образовательных сетей из «Толкователей» Урсулы нашей ле Гуин. Проблема защиты и ограничений, накладываемых защитой. То ли робот, который отрубает протянутую тебе руку с цветком и тем кардинально изменяет и твою судьбу, и судьбу твоей семьи, и судьбы людей, о которых ты ничего не знаешь. То ли Стена, которая столь же решительно запирает даже взгляды людей на той стороне, где можно жить.  Каждая защита – это клетка. И Инкрис, и Патси – люди на острие каждая своего народа – это люди, которые поняли необходимость отказа от защиты. Выхода наружу.

И вот готовность к беззащитности, риск, страх неизведанного и его преодоление – это тот самый острый интерес, который ведет читателя по коллизиям людей, никто из которых не такие-как-мы.

А может быть, все же такие?


Статья написана позавчера в 20:31
Размещена также в авторской колонке NataBold

*Рецензия написана в рамках конкурса Бесконечная история

Неровный роман, в котором вроде бы и все есть, но все несколько недопрописано.

Роман разделен на две части, каждая из них — со своей темой и сюжетной линией, вполне завершенной композиционно, причем вторая по сравнению с первой смотрится заметно лучше. Стандартный для постапокалипсиса сеттинг — изолированные города, существующие на грани выживания, и смертельно опасная пустошь, куда отваживаются выходить лишь редкие одиночки. Тут и разворачивается личная драма крутого парня Джея и желторотого, но уже очень борзого Скарпа.

Пожалуй, мир — одна из сильнейших сторон всего повествования, чувствуется что автор его детально продумал, но подается он в основном через пространные лекции персонажей. Не самый лучший прием. Увидеть же Пустошь в живую скорее не получается. Картинка остается смазанной. Первая серьезная нечеткость, ощущение аморфной, безликой массы возникает при описании перехода из одного города в другой. Совершенно очевидно, что автор не представляет себе внезапно снявшуюся с места кучу не привычных к переходам по опасным равнинам людей. Есть абстрактный впавший в панику толстяк — обязательный персонаж, призванный умереть, дабы продемонстрировать крутость и принципиальность одного из главных героев. Чистая функция, не характер. Но толпы нет. Население одного городка — это непременные женщины и дети самого разного возраста. Напуганные, плачущие, капризничающие. Согласитесь, если бы в Пустошь бросился бы перепуганный ребенок, сцена смотрелась бы уже не так однозначно. Однако ни женщины, ни дети даже не упоминаются, как будто их нет. Автор очень хорош в своих лекциях, читать их не скучно — а это большая редкость. Но как только дело доходит до живых описаний, картинка моментально расплывается, ей остро недостает деталей, придавших бы достоверности.

Еще один удачный ход — повествование от лица двух персонажей, и, собственно, их выбор. Эти характеры получились очень хорошо, даже отлично. Не шаблонные. коротышка Джей — это великолепно. Яркие, каждый со своими конфликтами и богатейшим потенциалом для развития. Пока, к сожалению, реализованным не вполне.

В первой части носителем основного конфликта является Джей. Однако повествование сконцентрировано преимущественно на Скарпе, в итоге получается, что Скарп топчется на месте, не в силах переступить через собственное самолюбие и характер. А персонажа, являющегося по сути двигателем сюжета первой части, читатель почти и не видит. Его драма, которую стоило бы постепенно развивать с первых же страниц, очень скомкано, через все те же диалоги, в которых персонажи делятся необходимой читателю информацией, дается буквально в двух-трех последних главах. Линия смотрелась бы намного выигрышнее, если бы уже с первого знакомства Джей невольно сравнивал Скарпа с Максом. Сопоставлял бы возникающие в походе ситуации с собственным прошлым, постепенно, через рефлексию и флэшбэки приоткрывая интригу своего конфликта. Тогда читатель ждал бы финальной встречи с Ферро с тем же накалом, с каким стремился к ней Джей. Пока же этого нет.

Зато во второй части книги Скарп, ставший Хауком, заслуженно занимает главные позиции и вот тут, наконец, раскрывается по полной. Хауку удается все, что не удалось Джею в первой части: сомнения, мучительные выборы, мысли о прошлом и будущем. Персонаж тут раскрыт и дан в развитии. Он приятно меняется и взрослеет от начала второй части книги к ее финалу. За ним интересно следить.

Остальные герои прописаны гораздо более скупо. Автор заявил несколько серьезных конфликтов. Совершенно шикарный потенциал у Джейд — с ее происхождением, родом деятельности и неудачной влюбленностью. Не менее интересен Кас. Но тоже — в потенциале. Пока они выступают статистами, командой сопровождения, призванной кидать нужные реплики героям, но самостоятельной роли или сколько нибудь прописанного характера в них еще нет.

Надеюсь, в последующих романах серии автор сможет раскрыть их полнее, превратив из функций в живых персонажей.

Текст литературный, но некоторые пассажи ставят в тупик.  Опустил голову на скрещенные над ним руки — это как?  В такие моменты кажется, что автор действительно не видит описываемой им картинки.

Читать роман на сайте Author.Today


Статья написана 19 апреля 10:24
Размещена также в авторской колонке С.Соболев

Из статьи Валерии Пустовой "20 ГЛАВНЫХ КНИГ О КНИГАХ. СОВРЕМЕННАЯ РОССИЙСКАЯ КРИТИКА"

цитата

Сергей Шикарев. 13. Лидеры мнений

Не самое заметное для широкой публики событие — книга критика, целиком посвятившего себя исследованию и продвижению современной фантастической литературы. Книга названа по числу лет, в течение которых писались эти очерки для журналов «Если» и «Мир Фантастики». Критика этого направления достойна отдельной книжной серии, куда прежде всего вошли бы такие эксперты, как  Василий Владимирский и Мария Галина, также издававшие книги своих статей о фантастике в небольших специальных издательствах-энтузиастах.

источник

Карточка книги на на нашем Фантлабе: http://fantlab.ru/edition136420


Статья написана 18 апреля 12:18
Размещена также в авторской колонке imra

Гибель богов. Послесловие или Запад есть Запад, Восток есть Восток, и с мест они не сойдут?

gorod_lestnic

Долгие столетия Мирград, при помощи милосердных Божеств, являлся сердцем Континента, жители которого правили всем миром. 75 лет назад все изменилось. Божества были убиты, рабы превратились в господ, а центром мирозданья стала отдаленная колония Сайпур, подчинившая себе все остальные страны.

Шли годы, но мирградцы помнили о своих корнях. Несмотря на запреты хранить артефакты, изучать историю, и упоминать о своих древних божественных покровителях. Память и ненависть. Вот что наполняло старинные разрушенные улицы Мирграда и сердца его жителей.

Посему гибель ученного из Сайпура, профессора-историка Ефрема Панъюя стала горестным, но ожидаемым событием. Шара Тивани, одна из лучших сайпурских оперативников, не должна была заниматься этим делом. Но оставить кому-то еще поиски убийцы одного из самых уважаемых ею жителей Сайпура Шара не могла.

Если бы она знала, к чему приведет ее инициатива, и каким опасным гадюшником стало бывшее сердце Континента, Тивани может и подумала бы, прежде чем ввязываться в это расследование. Тем более, когда слухи о Божествах — «в каком-то смысле живых», похоже, начинают подтверждаться.

Дебютное появление книги молодого американца Беннетта на наших просторах было тепло встречено русскоязычными любителями фантастики и сопровождалось отличным «сарафаном». Причем это оказался один из не столь многочисленных случаев, когда сарафанное радио не ошиблось. Роман действительно достойный.

City of Stairs был номинирован на премии Локус, Всемирную премию фэнтези и Британскую премию фэнтези. Однако номинациями дело и ограничилось.

В первую очередь привлекающий внимание миром, созданным Робертом. Миром, где Боги не вопрос веры – а объективная реальность. Ну или точнее была таковой донедавна. До той поры, пока некий житель отдаленной провинции Сайпур (земли, которой Древние отказали во внимании) не изобрел оружие способное уничтожать Изначальных Божеств.

Принесшая свет. Строитель. Воительница. Мать природы. Судья. Трикстер. Они отошли в область истории, мир в корне изменился, а все козыря оказалась на руках бывших слуг. Жителей столетиями эксплуатируемой провинции, почувствовавших себя выше богов.

Ах какие восхитительные нас ждут этюды по расовой конфликтологии! Причем не свежие, сдобренные кровью и местью сразу после захвата Континента сайпурцами, а отложенные, хорошо выдержанные, сдобренные налетом мирного времени. Как трансформируется отношение тех, кого веками держали в сырьевом рабстве, относились как к низшим существам, лишенным божественной благодати, над кем издевались и гнобили, к своим обидчикам. Как меняется отношение экс-обидчиков к бывшим рабам, в те годы, когда фортуна отвернула от континентальных жителей свой лик, и обрушились казавшиеся вечными устои. Когда бушевала горячая фаза конфликта и позднее в годы мирной интервенции. Плюс ретроспективные зарисовки со времен Великой Войны и ранних, летописных периодов, создающие более полную и целостную картину мира.

Кстати, в романе прослеживается забавная аллюзия Континента как Запада, Европы (его обитатели бледнокожие с бородами,  и фамилиями, закачивающимися на «цев», «чев» и «ов»). А сайпурцы — невысокие смуглые южане, любящие карри – откровенно Востоком, Индией попахивают. Предостережение? Издевка? Пророчество?  

А как шикарно автор показывает мир прошлого, буквально пронизанный божественными деяниями, эманациями, энергией (причем показывает лишь посредством обрывочных воспоминаний, легенд и рассказов). Мир жители которого сверяют каждый шаг с заветами своего небесного вождя. Вождя порой благостного, порой ироничного а порой безжалостного. Мир, где не только небожители управляют паствой, но и паства по полной программе влияет на своих богов. Мир, где на каждом шагу чудесные артефакты, строения и создания. Мир переполненный влиянием высших существ, держащийся на нем как мясо на скелете. И точно так же умирающий, когда этот самый скелет из организма изымают.




Статья написана 12 апреля 14:39
Размещена также в авторской колонке vvladimirsky

Вот, кстати, автор "цветной волны", совершенно ничем на других авторов "цветной волны" не похожий. Если уж сравнивать с кем-то Данихнова — то с Хармсом или Платоновым. Ну, собственно, люди более чуткие к слову, чем любители фантастики, это давно заметили — и вывели Данихнова, например, в финал "Русского Букера" в 2015-м...

Сплошная литература


Владимир Данихнов. Девочка и мертвецы: Роман. / Обл. К.Довжук. Илл. Ю.Меньшиковой. — М.: Снежный ком М. Вече, 2010. — 352 с. — (Нереальная проза). Тир. 3000. — ISBN 978-5-904919-08-5. ISBN 978-5-9533-4886-7.

Если пресловутый «русский характер» аккуратно разъять на составляющие, наделить разными его чертами полдюжины главных и десяток второстепенных персонажей, перенести действие в некий литературоцентричный мир (по совместительству — земную колонию на другой планете) получится нечто, отдаленно напоминающее новый роман Владимира Данихнова.

Как и большинство текстов Владимира Данихнова, его новый роман «Девочка и мертвецы» скроен из легко узнаваемых кусков — соединенных, однако, не самым тривиальным образом. Вот обещанные живые мертвецы, бредущие по заснеженной пустыне в направлении ближайшего человеческого поселения. С одной стороны, это настоящие зомби: полуразложившиеся, медлительные, тупые, норовящие порвать на кусочки любого встречного... Поначалу они и впрямь похожи на тех тварей, которыми пугал просвещенное человечество еще дедушка Ромеро — за одним небольшим исключением: мертвяки у Данихнова все время повторяют фразу, которую лучше всего запомнили при жизни, например, какую-нибудь стихотворную строфу. Зрелище, согласитесь, жутенькое. Но в этом романе «живые мертвецы» — сторона скорее страдательная, их судьба предрешена: перестреляют на подходах к городу и пустят на шашлыки. Жаренная мертвечина, от пуза да под водочку — отлично идёт на морозе!.. Даже слившись в единую некромассу, которой не страшны пули и ракеты, зомби остаются столь же уязвимыми — если найти к ним правильный подход, конечно.

А вот девочка Катя и её опекуны-фермеры, мутные людишки: «добросердечный» сокольничий Федя и хитрый злыдень Ионыч («был он человек в сущности неплохой, но садист» — без обиняков пишет об этом герое автор). Типичные кэрроловские Морж и Плотник, насквозь лицемерные убийцы, обладающие, однако, некой необъяснимой харизмой. Девочку они держат в чёрном теле, бьют и унижают по полной программе, морят голодом и заставляют работать до изнеможения, творят в ее присутствии страшные вещи... Тут бы нашей героине взбунтоваться, сбежать от мучителей куда глаза глядят — или, наоборот, замкнуться, уйти в себя... Но проза Данихнова далека от реалистического канона. Катеньку ни в коем случае не стоит воспринимать как обычную девочку: Данихнов оперирует не судьбами и характерами, а архетипами и типажами. Катенька постоянно встает на сторону своих мучителей, защищает от нападок, оправдывает их даже в самых жутких злодеяниях. Это живое воплощение одной из сторон русского национального характера, бесконечной терпеливости нашего народа, о которой так любят вспоминать славянофилы, и готовности всё простить своим палачам. Как и положено персонажу метафорической прозы, девочка говорит многословно и архаично, словно героиня пьесы конца XIX века, причем вокабулярий у нее отнюдь не детский: «Должна ли я предупредить дядю Марика и дедушку Пяткина? Но вдруг я предупрежу, а ничего и не должно было случиться; получается, я наведу черную сплетню на дядю Ионыча, а ведь ему и так в жизни тяжело пришлось! Разве я имею право привносить в суровую жизнь дяденьки еще одно суровое испытание?»

По большому счету, на протяжении всего романа Данихнов обыгрывает одну расхожую фразу: у России, мол, нет истории, нет ни прошлого, ни будущего, одна сплошная литература. Обыгрывает не так изящно, как Владимир Сорокин в «Метели», но тоже с душой. Вслушайтесь, как звучат названия населенных пунктов, вблизи которого происходит действие книги: города Есенин и Толстой-сити, поселок Пушкино, деревня Лермонтовка... Литературоцентричность прёт изо всех щелей, для каждого героя можно при желании подобрать двойника из русской классической прозы XIX-начала XX века, а порой и не одного. У Данихнова они, разумеется, окарикатурены и усреднены -- но для внимательного читателя вполне узнаваемы. Одно непонятно: зачем автор перенес действие книги на иную планету, чем же его старушка-Земля в качестве основной сцены не устраивала?


О тщете всего сущего


Владимир Данихнов. Колыбельная: Роман. — М.: АСТ, 2014. — 320 с. — Тир. 2000. — ISBN 978-5-17-083956-8.

Жизнь во сне (или жизнь как сон) — одна из классических тем романтической литературы. Персонажи «Колыбельной» тоже живут словно в полудреме, но к романтической традиции эту книгу не отнесешь при всем желании. Герои Владимира Данихнова механически убивают, не испытывая никаких эмоций, механически расследуют убийства — чувства дремлют, желания тлеют под толстой коркой золы... И, кажется, любой из этих персонажей может оказаться жестоким маньяком, получившим у газетчиков хлёсткое прозвище Молния.

Самый глубокий ужас — это ужас обыденности. Ни одна история про оборотней и вампиров, ни один хоррор с расчленёнкой, каннибализмом и кровавыми жертвоприношениями не сравнится с этим страхом, угнездившимся в каждом из нас. Вставать по утрам, собираться, преодолевая тоску, ехать по серым улицам, отсиживать пустые часы за постылой работой, вяло перекладывать бумажки с места на место, вечерами обессилено засыпать на продавленном диване под шум телевизионных помех... Жить без цели, жить без смысла, по инерции отрабатывать завод не нами запущенного механизма, будто в тяжелом сне, где женщины не радуют, дети не умиляют, а старики не вызывают почтения, — вот что по-настоящему жутко. Пожалуй, даже смерть пугает меньше, чем обреченность на этот замкнутый круг.

Именно такое существование ведут персонажи новой книги Владимира Данихнова «Колыбельная», обитатели унылого города, который автор время от времени с малопонятной иронией именует «южной столицей». На самом деле в этом городе нет ничего столичного — ни амбиций, ни гонора, ни размаха. Одна пыльная вселенская пустота. «Тоска», «скука» и «лень» — ключевые слова, описывающие чувства, владеющие всеми без исключения героями этого страшного романа. От скуки они могут покончить с собой, от тоски — пырнуть ножом первого встречного, но это не меняет ровным счетом ничего в бессмысленной череде будней. Маньяк (или маньяки — их точное количество так и остается загадкой), убивающий исключительно детей, «специальный человек», присланный из столицы для расследования серии жутких преступлений, студентка, неудачно выскочившая замуж, гостиничная проститутка, водитель автобуса и мелкий клерк, сисадмин и частный предприниматель в главном почти не отличаются друг от друга. Все они — существа с выгоревшим нутром, пустые и бессмысленные куклы. Зомби, смутно осознающие свою ущербность, но не способные что-либо изменить, — этот образ появился ещё на страницах предыдущего романа писателя «Девочка и мертвецы». В цитате из журнала «Новый мир», вынесенной на заднюю сторону обложки «Колыбельной», прозу Данихнова называют «социально-психологической», но в том-то и дело, что общество, социум здесь совершенно ни при чем. Оправдание «среда заела», введенное в обиход русскими классиками XIX века, тут не работает. Ох, если бы всё было так просто!.. Тоска, которая изводит героев книги, скорее, простите за выражение, экзистенциального свойства — хотя вряд ли кому-то из персонажей придет на ум это мудрёное слово. «Томление духа», необъяснимое никакими рациональными, бытовыми причинами. Так уж устроен их мир, созданный выжившим из ума богом, вылепленный злым демиургом, — мир, лишённый цели и смысла. Само это «больное чудовище», бессильный Творец, появляется на последних страницах романа, и по сравнению с ним булгаковский Воланд выглядит бескорыстным филантропом, последовательным гуманистом,  Ктулху — внебрачным отпрыском матери Терезы и Махатмы Ганди. Разве что некоторые дети неподвластны Князю Мира Сего — да и то до поры до времени...

Критика сравнивает Владимира Данихнова с Андреем Платоновым, но вряд ли эта параллель применима к «Колыбельной». Скорее тут уместно вспомнить Даниила Хармса с самыми беспощадными, мизантропическими его рассказами, — или в крайнем случае Виктора Пелевина времен «Синего фонаря». Используя самые простые, нарочито сниженные повествовательные приёмы, забредая порой на самую границу территории абсурда (но не переступая незримую линию), писатель из Ростова-на-Дону удивительно четко передает ощущение тщетности, глубинной бессмысленности бытия. И только название романа оставляет нам, читателям, некоторую надежду: наверное, есть все-таки способ встряхнуться, скинуть дремоту, заглушить звуки чудовищной колыбельной, перестать существовать — и начать наконец жить. Вот только никому из персонажей романа такой способ, увы, неизвестен. Интересно, открылся ли этот рецепт самому автору?

«Колыбельная» — сильная, но глубоко депрессивная проза, которая прикидывается то триллером, то фантастикой — хотя и не особо усердствует в мимикрии. Ни в коем случае не читайте в подавленном настроении: маркировка «18+» стоит на обложке неспроста. Книга для сильного, уверенного в себе читателя, глубоко убеждённого, что в его-то жизни уж точно есть и смысл, и цель.


Источник:

«Мир фантастики» №1, январь 2011. Том 89

«Мир фантастики» №9, сентябрь 2014. Том 133

Предыдущие рецензии в колонке:

(ссылки на рецензии кроме трех последних убраны под кат)

— на книгу Алексея Иванова «Тобол. Много званых»

— на книгу Роберта Джексона Беннета «Город Лестниц»

— на книгу Кэтрин Валенте «Сказки сироты. Города монет и пряностей»




Страницы: [1] 2  3  4  5  6  7  8  9 ... 206  207  208




  Подписка

RSS-подписка на авторскую колонку


Количество подписчиков: 670