Данная рубрика посвящена новостям зарубежного (пока англоязычного, но в перспективе — не только) книгоиздания.
Здесь вас будут ждать — большой ежемесячный обзор вышедших недавно новинок, обзоры наиболее интересных журнальных и сетевых публикаций, ближайшие и дальние планы западных издательств (как мейджоров, так и смолл-прессов). Изредка — обложки, издательские пресс-релизы, и, возможно, переводные рецензии на наиболее ключевые, нашумевшие и ожидаемые новинки.
20 сентября этого года на прилавки зарубежных книжных магазинов поступит новый роман известного автора Нила Стивенсона "Reamde". Книга входит в цикл "История будущего". Издательство HarperCollins явно возлагает большие надежды на эту новинку и собирается провести целый комплекс мероприятий, посвященный выходу книги.
9 августа откроется специальная страничка на Facebook. Как только на страничке отметятся 9592, на ней станут доступны первые главы романа и инструкции по получению следующих частей.
На 28 сентября в пригороде Чикаго запланирована встреча Нила Стивенсона с читателями. Ежели вы вдруг окажетесь в тех краях в начале осени, вот можно заказать билеты. И если уж в Чикаго мы точно вряд ли сможем все приехать, то вот поучаствовать в получении новых глав на Фейсбуке явно не составит особого труда.
Кроме того, на YouTube уже сейчас доступно в котором сам автор рассказывает о своей новой книге.
Про китайскую фантастику мы по понятным причинам знаем немного, но она, как тот суслик, все-таки есть. Какие-то вести из-за Великой Стены досюда доносятся. Не так давно, например, случился скандал с назначением редактором китайского фантжурнала какого-то совершенно к фантастике не подходящего, но весьма партийного человека (если ничего не путаю).
И вот - новый скандал, связанный с Чань Кун-чуном, 59-летним гонконгским китайцем, который какое-то время жил в Тайбэе (это Тайвань, с точки зрения КНР не существующий вовсе), а потом переселился на материк, в Пекин. В свое время Чань основал журнал, потом телеканал, а в 2008 году, когда весь мир уже был глубоко в кризисе, а Китай проводил Олимпийские игры (и активно богател за счет измененного внутреннего курса юаня), решил написать фантастический роман. И написал - "盛世：中国2013年" ("Шэнши: Чжунго 2013 нянь"), "Золотой век: Китай-2013".
Роман этот начинается с того, что из памяти всего Китая словно бы выпадает один месяц 2013 года. И всем всё равно, кроме группки героев, которые решают докопаться до истины, для чего похищают члена Политбюро. Выясняется, что после того, как мир потряс второй финансовый кризис, компартия удержала власть лишь ценой месяца кровопролития, после чего стала подмешивать в питьевую воду субстанции, которые делают народ счастливыми и порождают в нем желание потреблять без конца, что ну очень хорошо для экономики (вспомним "Симбионтов" Олега Дивова, где то же самое хотели провернуть посредством микротехнологий).
Ударных мест в романе, как следует из рецензий, два: во-первых, кровавый месяц выпал из памяти китайцев не вследствие потребления субстанций, а потому что они предпочли об этом месяце забыть (Чань говорит, что забывчивость - это реалия современной китайской жизни: "Мы по-прежнему обсуждаем Опиумные войны, но забыли о Великом голоде и Культурной революции"); во-вторых-и-главных, интеллигенция, раскопавшая все тайны КНР, решает в итоге, что правительство абсолютно право - и добровольно принимает таблетки счастья. Оруэлл и Замятин, да. "He loved Big Brother".
Чань Кун-чун роман, конечно, написал, но в КНР его никто издавать не захотел. В конце 2009 года его опубликовали в Гонконге и на Тайване. Власти КНР изъяли книгу из продажи и запретили ее ввоз. Энтузиасты выложили роман в Сети. Проблема в том, что на Тайване и на материке немного разная письменность: обжитая гоминьдановцами Формоза придерживается традиционной иероглифики, а материковый Китай уже полвека использует упрощенные знаки, отчего китайцы не очень могут понять тайваньские книги и блоги. Энтузиасты перепечатали роман в упрощенной иероглифике. Автор сам выправил все ошибки и выложил роман в Интернет на своем личном сайте. Власти позакрывали все раздачи, включая сайт автора, но было уже поздно, паблисити совершилось, и 21 июля этого года перевод книжки на английский опубликовало издательство "Doubleday" - под названием "The Fat Years", то бишь "Тучные годы" (аллюзия на сон фараона и толкование Иосифа, Бытие 41).
При всем том Чань Кун-чун остается жить в Пекине, не считает себя диссидентом, вхож в круги, близкие к высшему руководству КПК, и, судя по всему, . Книга его расходится в Китае самиздатом с поправкой на современные технические возможности. Переведут ли ее на русский - вопрос, как я понимаю, не только и не столько коммерческо-литературный.
Вселенная "Доктора "Кто" стремительно набирает популярность. Об этом свидетельствуют и рейтинги продленного уже на седьмой сезон обновленного телесериала, и многочисленные фанаты и множество различного мерчандайза, выпускаемого по франшизе. Причем широко известен "Доктор" не только у себя на родине, но и в том числе в России. Честно говоря, я был изрядно удивлен, когда на последнем "Старконе" поклонники доктора оказались едва ли не самой активной диаспорой. Ну и стоит ли говорить, что в разделе литературы на иностранных языках в московском магазине "Библио Глобус" лежат просто горы различной печатной продукции, посвященной догадайтесь кому.
Подобная популярность позволяет создателям франшизы приглашать в нее довольно известных личностей, особенно писателей. В прошлом году романом в твердой обложке "The Coming of the Terraphiles" во вселенной отметился Майкл Муркок (если кто интересуется, в том же "БГ" лежит штук 10 томиков Муркока), теперь же эстафетную палочку перехватывают Дэн Абнетт и Аластор Рейнольдс.
29 сентября в британских книжных магазинах появится хардкавер Дэна Абнетта"The Silent Stars Go By". Роман будет посвящен борьбе Одиннадцатого доктора, Рори и Эми против ледяных воителей, одних из самых известных антагонистов старых докторов из оригинального сериала.
В следующем же году "BBC Books" выпустит книгу Аластера Рейнольдса"Harvest of Time". Рейнольдс, который оказался большим поклонником шоу и в частности Третьего Доктора, расскажет о похождениях своего любимого персонажа и Джо Грант и их столкновении с Мастером.
Эта история начинается с того, как Паама сбежала от своего прожорливого мужа Ансиге после десяти лет супружеской жизни и вернулась к родителям, после чего они все вместе переехали в другой город…
Нет-нет, постойте.
Эта история начинается с того, как джомби – бессмертные сущности, испокон веков обитающие рядом с людьми, - решили наказать своего собрата Индиго за то, что он забыл о долге. Они отобрали у Индиго символ Хаоса, превратили в кухонную ложку для размешивания варева в котле (stirring stick), и передали Пааме…
А почему именно Пааме?
А потому что автору так захотелось.
Стоп. Давайте-ка я лучше начну сначала.
…Итак, Паама сбежала от мужа, поскольку даже самая терпеливая и спокойная жена не смогла бы вечно мириться с его пороком – необыкновенной любовью к еде. Голод Ансиге беспределен, он ест столько, что хватило бы на двадцать человек, а Паама готовит прекрасно, но ей больно видеть, как шедевры кулинарного искусства исчезают в бездонной глотке обжоры-мужа, который, ко всему прочему, ещё и постоянно подозревает, что кто-то ворует у него еду. Да и жить с человеком, не испытывающим вообще никаких чувств, кроме голода, весьма утомительно.
Паама бежит, Ансиге нанимает следопыта, и через два года супруги вновь встречаются в деревне Макенда, где теперь живёт семья Паамы. Ансиге хочет вернуть жену, однако из-за вечного голода ему трудно владеть собой, и в результате в Макенде происходит череда смешных событий, так или иначе связанных с Ансиге и едой. В конце концов, обжоре-мужу ничего не остаётся, кроме как признать своё поражение и убраться восвояси.
И тут появляются джомби. Под видом прощального подарка от слуг Ансиге они вручают Пааме символ Хаоса, которым «можно здорово всё перемешать» (“certainly a stick for stirring things up”) – не только в котле, но и вообще. Паама польщена и обрадована подарком; она и не подозревает, что в скором времени в Макенду заявится хозяин волшебной вещицы, чтобы вернуть свою собственность, и начнутся приключения.
Часть книги, посвященная злоключениям Прожорливого Ансиге, является переложением сенегальской сказки, а вот всё остальное – плод воображения автора. Мне кажется – жаль, конечно, что это невозможно проверить, - что даже человек, не знающий о существовании «первоисточника», с лёгкостью сумеет определить, где в тексте романа, скажем так, заканчивается сказка и начинается фэнтези. Очень резко выдается граница между четвертой и пятой главами, очень заметно меняется стиль и ритм повествования. Я бы не сказала, что это хорошо.
Да и в целом структура романа показалась мне странной. В нём выделяются отдельные истории-притчи – словно вкусные кусочки мяса в каше, если уж проводить аналогии с едой, которой в тексте посвящено довольно много страниц. Эти истории интересны, забавны, поучительны, а вот то, что между ними, вызывает много вопросов и заставляет недоумевать всё сильнее. Временами нелогичность повествования достигает просто чудовищных масштабов – чего стоит одно лишь превращение персонажа, для которого люди равны тараканам, чуть ли не в главного положительного героя! Хотя не скрою, сама идея зеркального перехода с тёмной стороны на светлую и наоборот выглядит привлекательно. Однако Карен Лорд, как мне кажется, её раскрыла весьма странным образом – с использованием жесточайшего авторского произвола и насилия над персонажами.
Присутствует в «Redemption in Indigo» и то, что мы называем «роялями в кустах». На тебе, Паама, волшебную брошку. На тебе, Паама, волшебную ленту. И ещё вот возьми волшебную подушку. Кстати, если лента и брошь ещё хоть какую-то роль сыграли, то подушка осталась невостребованной. Зачем она вообще была нужна? А просто дарителей было больше двух, вот и…
Вы ведь не забыли, что это дебютный роман?
Хвалёного «африканского колорита» я в книге тоже не обнаружила. Фактически, он весь сконцентрирован в именах и некоторых топонимах. Паама, Ансиге, Кваме, Семве, Макенда – замените эти имена английскими, русскими, да какими угодно, и от «колорита» не останется и следа. Ладно, буду объективной – там ещё есть слово «саванна». И, конечно, «джомби».
Джомби…
Вот больше всего вопросов у меня возникло как раз в связи с джомби. Их характеристика постоянно меняется – такое чувство, что меняется она в зависимости от того, какое у автора было настроение в момент написания той или иной части текста. Вот в этой главе они всемогущие. В этой – не совсем. Тут – почти беспомощные. А вот здесь опять всемогущие. Лорд Индиго говорит Пааме, что не умеет читать мысли – да, верно, однако он умеет всё остальное, и даже потеря символа Хаоса не то что бы очень его ослабила. Сила, воздействующая на Индиго, оказывается сильнее его – сильнее Хаоса? сильнее теории вероятностей? – и когда в финале открылось имя этой силы, мне осталось только разочарованно вздохнуть. Не верю, увы.
Я могу ругаться ещё долго-долго, я могу разобрать «по косточкам» весь роман, однако нельзя сказать, что он совсем плох. Нет, он неплох – и даже хорош, местами. Для дебюта так и вовсе отлично, дебютанту ведь можно простить и слабость композиции, и странности в развитии персонажей, и непонятные завихрения сюжета. Это весёлая, лёгкая, книжка без затей - без второго дна, вся мораль открытым текстом проговаривается в последних главах - с ироничным мудрым рассказчиком, постоянно напоминающим, что мы читаем сказку (ту, которая ложь, да в ней намёк). Видно, что автор – зрелый, опытный, мудрый человек, которому есть, что сказать, но которого временами (чем ближе к финалу, тем чаще) тянет читать лекции о смысле жизни, о морали, о человечности и проч.
К автору стоит присмотреться, поскольку дебют вышел любопытный.
Но премия – та, которая Мифопоэтическая? Я в некоторой растерянности. Могу лишь предположить, что вручается она не за произведение в целом, а за соответствие неким загадочным критериям, которые, наверное, понятны филологам, но не простым смертным.
Чтобы закончить обучение в Школе-на-холме - старейшем учебном заведении Белдена, где учатся барды, - Фелану Кле осталось лишь написать дипломную работу. Рассчитывая побыстрее с ней разобраться, Фелан выбирает, как ему кажется, очень легкую тему - историю Костяной равнины, странного места, упоминания о котором можно обнаружить в древних песнях и стихах. Но всё оказывается намного сложней, чем можно было предположить, и Костяная равнина с её Тремя Испытаниями, Тремя Наказаниями и Тремя Наградами из бесплотной метафоры превращается в место совершенно реальное, хотя и затерянное в пространстве-времени. Фелан всё глубже погружается в исследования. Загадочным образом с Костяной равниной оказываются связаны многие другие люди - принцесса Беатрис, археолог-любитель; Зои, однокурсница и подруга Фелана; Джона Кле, его отец...
А главное - из глубины времён подымается противоречивая, окутанная тайной фигура барда по имени Нэрн, известного также под именами Певец-из-Свинарника, Бард-неудачник, Бродяга, Потерянный и Непрощённый. Тысячу лет назад этот талантливейший певец и музыкант отважился пройти Три Испытания - и потерпел оглушительное поражение, которое почему-то сделало его героем песен и легенд.
Что же произошло?
"Барды Костяной равнины" чем-то неуловимо напомнили мне сказочные пьесы Шварца, особенно "Обыкновенное чудо". Такое же невозможное в реальной истории общество, в котором король и королева, не говоря уж о принцессе-археологе, кажутся близкими и понятными, хотя и не теряют при этом своего королевского величия. Такая же густая смесь обыденности и волшебства. Такие же герои, которых "стыдно убивать, чтобы растрогать холодных и расшевелить равнодушных".
Маккиллип описывает страну, в которой от былого магического могущества остались жалкие крохи. Магия? Это что-то из сказок, из легенд. Дела давно минувших дней, седая древность. Да, говорят, основатель Школы-на-холме, бард Деклан, обладал удивительными способностями, позволившими ему во время войны создать волшебный туман, в котором воины противника перебили друг друга. Но это, конечно, неправда. Разве может бард, пусть даже очень хороший, повелевать силами природы? А в том-то и дело, что может. Магия в "Бардах Костяной равнины" построена на использовании Слов и Музыки, поэтому кто, как не певец, может быть магом? Конечно, о волшебстве Истинной речи нам уже неоднократно рассказывали другие писатели-фантасты, однако я возьму на себя смелость утверждать, что так красиво и проникновенно о музыке и поэзии мало кто сумел написать. Одна из самых впечатляющих сцен в романе - состязание двух бардов, - читается с замиранием сердца, и мелодия как будто льется со страниц. Не зря Маккиллип называют, как указано и в фантлабовской библиографии, одним из самых поэтичных авторов англоязычной фэнтези.
Повествование до самого финала идёт по двум параллельным сюжетным линиям, главными героями которых являются Фелан и Нэрн. Главы о Нэрне, что интересно, содержат эпиграфы из дипломной Фелана. Эти два героя совсем не похожи, но при этом события их жизней перекликаются друг с другом. Обоим приходится учиться в Школе-на-холме, хотя им этого и не хочется; оба участвуют в турнире бардов, руководствуясь, правда, совершенно различными мотивами; встреча с антагонистом до определенного момента также протекает по схожему сценарию как в случае Фелана, так и в случае Нэрна. Их судьбы связаны, и внимательный читатель может где-то в середине книги догадаться, как именно; однако даже в этом случае главная интрига останется нераскрытой до последних страниц.
Талантливый, амбициозный, немного себялюбивый Нэрн - интересный и многогранный герой. Фелан поначалу кажется флегматичным, но потом его разгорающийся научный азарт увлекает и читателя. Герои второго плана вышли чуть хуже, и если Зои простительно быть живым музыкальным инструментом, то Беатрис, на мой взгляд, получилась несколько тусклой.
Итак, если выразить мои впечатления от романа в одном предложении, то "Барды Костяной долины" - удивительно красивая, наполненная образами и аллегориями история о творчестве и той силе, которую оно даёт. Определенно рекомендуется тем, кто любит неторопливое, спокойное, умное фэнтези, без экшена и ужасов (впрочем, страшные моменты есть, но совсем иного свойства). Всем остальным - на свой страх и риск.
Рецензия на этот раз короткая (по моим стандартам ), поэтому спрашивайте, если что-то непонятно.
Ах, да - роман был номинирован на Mythopoeic Fantasy Award for Adult Literature, как и "Under Heaven" Г.Г.Кея. Обоих обошла на крутом вираже Карен Лорд, чей роман "Redemption in Indigo" я планирую прочитать в самом скором времени. Интересно же, что надо было написать, чтобы превзойти ТАКОЕ...
Напоследок несколько цитат и ссылок.
Перевод вольный, если что. Все корявости мои, не автора.
Деклан - своим ученикам:
цитата
Вы самые талантливые и многообещающие из моих учеников, и о чём же вы болтаете, оказавшись в одной компании - о пиве?.."
Целительница Саликс и Нэрн, который начал изучать магию и ведёт себя слегка неадекватно:
цитата
- Тебе нужно зелье?
- Зелье?
- Ты хочешь, - сказала она медленно и чётко, - чтобы я тебе помогла?
- Ох, - Нэрн отрицательно помотал головой. - Кажется, от моей болезни нет лекарства.
- А название у этой болезни какое?
- Наверное... - Он замялся, прислушиваясь к своему внутреннему монстру, пожирающему слова с жадностью пламени, пожирающего щепки. - Наверное, это и есть магия. Она идёт туда, куда идёт. Я следую за ней.
Фелан и Зои:
цитата
- Пойду-ка я наверх, пока он здесь.
Фелан посмотрел на неё с любопытством.
- Избегаешь его? Он выглядит достаточно безобидным. Очень талантливый, очень амбициозный. Хотя ведёт себя грубовато, принимая во внимание возможную отставку Кеннела.
- Подозреваю, сам Кеннел считает, что [имя-спойлер удалено цензурой ] с радостью помог бы ему уйти в отставку.
- Заставив подавиться муссом из лосося?
- В котором оказалась рыбья кость.
- Ну... - Фелан скривился. - У этого случая есть поэтический прецедент. Отведай лосося и познаешь суть всех вещей.
- Включая и собственную смерть, - мрачно сказала она. - Нет ничего удивительного в том, что Кеннел не в себе.
Нэрна дразнит его соперник по турниру бардов:
цитата
Я прошел долгий, долгий путь, исходил всю землю из конца в конец, а ты? Ты лишь милю прошагал, выйдя из своего свинарника...
О Нэрне:
цитата
Он "Бард-неудачник", "Бродяга", "Потерянный", менестрель-попрошайка, чья арфа постоянно расстроена, заслуживающий насмешек, если не изгнания; он бард, достаточно талантливый, чтобы осмелиться на три Испытания Костяной равнины, и достаточно глупый, чтобы все три провалить.
- в комментариях П.Маккиллип назвали "a grace filled writer", очень точно сказано.
Много-много читательских отзывов на и .
Бонус:
- художницы, автора обложек к последним книгам Маккиллип. Посмотрите внимательно на обложку, и если она вам нравится - значит, точно надо книгу читать.
облако тегов
), поэтому спрашивайте, если что-то непонятно. 
