Отзыв эксперта

fox_mulder:
В 1972 году Станислава Лема пригласили в Москву на премьеру экранизации его собственного романа «Солярис». предпринятой советским кинорежиссером Андреем Тарковским. Фильм писателю не понравился. По окончании премьерного показа, он сказал, что не берется судить о его качестве, так как эта картина поставлена совсем не по его произведению. И это бесспорно так. Сюжет, герои, концепции для таких разных художников, как Тарковский и Лем, представляли лишь наборы элементов мозаики, из которых каждый сложил свою собственную картинку, в чем-то даже противоречащую изображению его соседа по общему первоисточнику.

У Тарковского, Крис Кельвин, подобно Раскольникову из романа Достоевского мучаем раскаянием за причиненое им однажды зло. Для него, Хари — это способ познания самого себя и собственных целей и мотивов, а Солярис играет, скорее роль Справедливости, Провидения, Бога наконец.... Кельвин изначальный же — ученый, движимый холодной и расчетливой жаждой познания, так знакомой не понаслышке и самому Лему. Сам образ Хари не вгоняет его в состояние ступора; возникающие с ее появлением неприятные воспоминания лишь мешают и отвлекают ученого от гораздо более весомых занятий — исследования Соляриса. Иными словами — внешнее/ внутреннее, фактически как инь/янь : по наименованию схожи, но по сути — совершенно противоположны.

Как верно отметили предыдущие ораторы, роман Лема рассказывает о Контакте. Да, действительно, чем больше ученые пытаются узнать о Солярисе, тем больше Солярис обнажает для них их собственный внутренний мир. Отсюда и пророческая фраза: «Пожалуй, об Океане мы не узнаем ничего, но, может быть, о себе...”. Но в то же время, сводить лемовскую концепцию только к невозможности познать чужой разум и величии самопознания, было бы неправильно. В конце концов, Разум Соляриса не просто чужероден человеку, но еще и наделен, практически божественными возможностями. Он играет с людьми, подобно Богу,но одновременно обладает Разумом младенца, все  его действия порывисты и сиюминутны... Не знаю, задумывался ли об этом Лем изначально, когда составлял черновик романа, но вылезающая на его последних страницах кельвиновская концепция Ущербного Бога ( «благоразумно» вырезанная цензорами во всех советских изданиях) является, по сути диспутом философа и фантаста с адептами христианской концепции. Бог не познаваем, не по причине своего совершенства, неведанного людям, а как раз из-за т.н. «ущербности», обладании определенными недостатками и слабостями, которые присущи и человеку. Отчаянный же Бог, загнанный в угол, откуда нет выхода — и есть человек. А по сему, контакт между ними невозможен не по причине их чужеродности, а именно из-за этой несовершенности, порывистости и утопичности построения идеальной модели. Бог не познаваем, именно потому, что он слишком... человечен. А понять другого человека оказывается гораздо сложнее, чем иной разум, к которому безуспешно стремится Снаут. Надо ли, удивляться резкой реакции Лема, когда Тарковский в экранизации превратил Океан в подобие сюжетообразующей « Deus ex machine»?    

На самом деле, «Солярис» Лема -  это одно из самых пессимистических произведений в мировой литературе. Невозможность познать Бога, другого человека, себя самого, приводит героев на край отчаяния, они барахтаются внутри станции, словно мухи в паутине, тщетно пытаясь ответить, хотя бы на один из этих заветных вопросов. Именно в этом отчаянии, Тарковский и усмотрел отголоски того судорожного самокопания героев, которое впоследствии и займет центральное место в его фильме. В отличие от Лема, где попытки познать себя, были лишь вынужденным средством, в попытках изучить Океан, герои Тарковского идут на это осознанно, для них именно это и является основной целью, а Солярис — лишь средством. Старый, как мир методологический спор: одна идея, две ярчайшие творческие личности, две параллельные концепции, и каждая из них права, по- своему.... Несмотря на эту различность, при очередном перечитывании лемовского «Соляриса», у меня в ушах всегда непроизвольно играет одна и та же музыка — прекрасно адаптированная под  современность композитором Эдуардом Артемьевым, органная прелюдия Баха, которая удивительно точно подходит для всей технологичности и космичности лемовских пейзажей, став их неотъемлемой частью. А это лишь доказывает, что подразумевая разные подтексты, оба творца думали на одном и том же языке...

P.S Продолжая тему экранизаций «Соляриса»: если Ваш рассудок дорог Вам, ни в коем случае, не знакомьтесь с американской интерпретацией 2003 года, снятой Стивеном Содербергом....В лучших традициях голливудской попкультуры , его создатели нашли собственное решение конфликта Океана и земных ученых: если, чего-то не понимаешь, то лучше всего прицелиться и хорошенько пальнуть... Впрочем, ничего другого от них и не ожидалось.

_______________________________________________________________________________________________

Мнения экспертов:

rusty_cat:
Роман, в очередной раз иллюстрирующий нам, каким должно быть хорошее фантастическое и даже не побоюсь термина научно-фантастическое произведение. Если сравнить с глубиной работы, проделанной Лемом при написании Соляриса, глубину произведений современных «звезд» фантастики, мне кажется, становится понятным, насколько измельчала фантастика, увлекшись модным экшном и сказками на околонаучные темы.

Хочется отметит еще и тот факт, что литературный стиль книги — а именно переплетение многоуровневых идей с многими уровнями взглядов на эти идеи, — создает «океаническую» глубину, которой из нынешних вряд ли кто может похвастать. К счастью или к сожалению, такие писатели, мыслители, философы появляются чрезвычайно редко, но — я надеюсь — иногда они все-таки появляются, и я с нетерпением ожидаю, когда же в современной фантастике загорится имя, которое возможно поставить на одну высоту с именем Станислава Лема.

Вертер де Гёте:
Очень мудрое философское произведение. И, в первую очередь, оно не о том, насколько различным по форме и мышлению может быть разум во вселенной, но о нас самих, о нас сегодняшних. Океан, как я понимаю, это-человеческое подсознание, скрывающее в себе бездну невыраженных желаний, неосознанных страхов, размытых воспоминаний; а попытки Контакта — это извечные, неуклюжие попытки Человека познать самого себя. Понять насколько дороги нам любимые люди, на что мы способны ради них, что такое совесть и что такое долг, что нам вообще по-настоящему  нужно в этой жизни. В конце концов,что такое хорошо и что такое плохо — для каждого из нас.

Pupsjara:
Прекрасная книга, глубокое, философское произведение, очень богатый язык, описание океана и его чудовищ просто великолепно. Автор смог мастерски передать тяжелую атмосферу отчаяния на станции, а его идея живого океана-единственого живого существа на всей планете, но зато какого, превосходна.

К сожалению, я прочитал роман только сейчас, и читался он довольно нудно, да и кое-какие технические детали уже успели устареть за 45 лет с момента написания романа.

ALLEGORY:
А мне возможное впечатление от книги «подпортил» фильм, увиденный до прочтения книги и вызвавший значительно более сильные эмоции. О Тарковском речь, естественно. Он в своем кино, как и в «Сталкере» кстати, по-моему, пошел значительно дальше литературных первоисточников...

Отзывы экспертов

Petro Gulak:
Более всего «Боги Пеганы» схожи с первыми главами «Сильмариллиона», и даже не с окончательным компендиумом преданий Первой Эпохи, а самой ранней его редакцией, созданной всего через десятилетие после Дансени, — «Книгой Утраченных Сказаний» (1916-20).

Различия также очевидны: мир Толкина, хоть и «вторичный» (то есть плод воображения), неразрывно связан с нашим, будучи его неизмеримо глубоким прошлым. Мир Дансени совершенно автономен: на острова Срединного моря (не «Средиземного», как в русском переводе!) наши корабли не прибудут; и пустынная страна «Afrik», где на черных скалах сидит вечно мучимый жаждой бог Амбул, — не наша Африка.

Дансени создал мифологию в полном значении этого слова: не просто набор текстов о богах, людях и мирах, но систему, которая подчиняется определенным законам и остается внутренне целостной, несмотря на противоречия. Рассказы «Пеганы» могут расходиться друг с другом — особенно когда речь идет о грядущем конце миров. Это создает замечательный эффект достоверности: «Пегана» становится не авторским текстом, а собранием разнородных (то есть объективно существующих!) преданий.

Вскоре Дансени доведет этот подход до предела в повести «Путешествие Короля» из сборника «Время и боги» (1906): каждый из пророков неведомых земель излагает свою версию космогонии и свои предначертания будущего, — но единственно верным предсказанием оказывается изреченное Смертью; ибо КОНЕЦ ожидает всех. (Ближайший аналог этой повести в фантастике ХХ века — многосложные беседы королей, мудрецов и конструкторов в лемовской «Кибериаде»; интересно, читал ли поляк ирландца?)

Творец, который спит и не вмешивается в жизнь созданной им вселенной; боги, чьими трудами явились на свет земля и люди, — боги, чье бытие продлится лишь до тех пор, пока не пробудится МАНА-ЙУД-СУШАИ; люди, подражающие богам и способные даже занять их место, пока те, в свою очередь, не проснутся... Модель, на которую опирался Дансени, очевидна: это гностические учения, которые уже почти две тысячи лет пронизывают культуру.

Интерес к язычеству, столь свойственный культуре рубежа XIX-XX веков, не минул и Дансени. Но писатель не приводит древних богов в наш мир — в отличие от многих коллег, зачарованных образом великого Пана, и в отличие от Лавкрафта, начинавшего с прямых подражаний Дансени. Не привносит он и «нашу» (европейскую, христианскую) этику в мир вымышленный — в отличие от Джорджа Макдональда и, в меньшей степени, Уильяма Морриса. Дансени выстраивает собственный мир на основаниях, не вполне привычных для читателей того времени: каждый элемент хорошо знаком, но целое — удивляет. Мир — откровенно не-христианский, но при этом описанный языком «библии короля Иакова» — классического перевода, вошедшего в плоть и кровь английского языка.

Вероятно, здесь сказалось влияние колониальной прозы, не в последнюю очередь Киплинга, также широко пользовавшегося «библейским английским». «Колонизаторы» открыл чудесные страны, живущие по своим законам и во власти своих богов, — Дансени убрал точку отсчета (наш мир, Европу); так возник самодостаточный и странный мир. Мир, управляемый не этикой, а эстетикой: у Дансени совершенно отсутствует моральная оценка событий, они важны лишь как «прекрасные» или «ужасные», — а красота может быть и в ужасе.

Борхес писал о Дансени: «Его рассказы о сверхъестественном отвергают как аллегорические толкования, так и научные объяснения. Их нельзя свести ни к Эзопу, ни к Г.Дж.Уэллсу. Еще меньше они нуждаются в многозначительных толкованиях болтунов-психоаналитиков. Они просто волшебны».  Аргентинец, по сути, говорит о фэнтези, которая отлична и от басен, и от научной фантастики. То, что рассказы Дансени не имеют отношения к НФ, очевидно; автор «Пеганы» (как и автор «Властелина Колец») подчеркивал, что не пишет и аллегории. Но все же Дансени пришлось подчиниться законам сотворенного им мира: законам, от которых он бежал в страну неуемной фантазии.

Pickman:
У священных книг есть свойство, за которое их ценят даже те, у кого их святость доверия не вызывает: всеохватность. На скромном текстовом пространстве умещается и человек со всеми его радостями, горестями и чаяниями, и устройство вещей, и громогласно-тихая поступь богов. Можно поспорить, что картина всегда неполна, что никаким писаниям не под силу вместить жизнь во всей ее полноте. Но ведь и чертеж машины не дает нам представления о шероховатости ее корпуса, о блеске металла на полуденном солнце, о тоне и ритме ее песен — а все-таки в черно-белых схемах заложено достаточно знаний, чтобы машина из умозрительной заготовки стала частью реальности и предстала перед нашими глазами.

Так и в «Богах Пеганы» содержится ровно столько мудрости, сколько нужно, чтобы с чистого листа набросать небольшую вселенную. Если бы судьба призвала меня стать основателем новой религии, я бы предал имя Дансени забвению и высек бы его слова на двунадесяти двенадцати каменных плитах — и кто знает, не стало бы тогда в мире больше добра, не растворилось бы без остатка зло в простом и разумном порядке вещей. Ибо боги и пророки Пеганы не учат безгрешности, не ворошат, подобно опавшим листьям, хитросплетений нравственности: призывают они лишь к примирению с тем, что нас окружает и составляет. В мире нашлось место и жизни, и смерти, и взрывам веселья, и минутам покоя — и, быть может, «это очень мудро со стороны богов», как сказал бы Лимпанг-Танг, бог радости и сладкоголосых музыкантов. Но правил, по которым играют они в свои игры, нам не понять. Остается лишь принимать мир таким, какой он есть — и помнить, что в сердце его…

Красота. Не бледная чахоточная особа, которой восторгался Уайльд; не пухлая земная человекородица, которую живописал Рубенс; не гибрид из силикона и плоти, что смотрит на нас с глянцевой обложки. Нет, эта первородная красота открывается лишь тому, «с кем во время одиноких ночных прогулок говорят боги, склоняясь с расцвеченного звездами неба, тому, кто слышит их божественные голоса над полоской зари или видит над морем их лики». Это красота бога, что гладит кошку, и бога, что успокаивает пса; красота человека, бессильного в схватке с мирозданием и сильного в своем бессилии; красота конца времен — неизбежного, непостижимого и не окончательного...

Проза лорда Дансени — не самый безопасный из наркотиков, но ведь дозу рискуешь получить в любую минуту — достаточно летней ночью оказаться в поле и услышать голос ночной птицы; выглянуть январским вечером в окно и увидеть танец снежных бесов; замереть на скалистом берегу, вглядываясь в круговорот безумных волн. То, о чем писал Дансени, всегда рядом — это мы далеко...

Кел-кор:
Сколько уже прочитано у Дансени всякого-разного, а вот этот сборник, содержащий в себе историю отдельно взятого мира, просто гениален, на мой взгляд! Почти всегда меня романы и рассказы автора не приводят в восторг, но эти микрорассказы действительно великолепны! Некоторые похуже, некоторые получше, но воспринимать их как отдельные произведения вовсе не следует. Они — единое целое, они вместе — история мира Пеганы. Удивительного, восхитительного и прекрасного мира!

Такой Дансени мне очень даже по душе!

Отзывы экспертов

baroni:
Говоря о «МиМ» необходимо «держать в уме» три момента:

1. Мы читаем незавершенное произведение — Булгаков продолжал работу над романом до последних своих дней;

2. Булгаков надеялся на публикацию романа и при работе над текстом включал так называемого «внутреннего редактора»;

3. Как правило, мы читаем вовсе не авторский текст, а своеобразный «текст-гибрид», составленный литературоведом А. Саакянц из нескольких версий текста (рукописей самого Булгакова, правок его вдовы, склеек и т.п.).

Соответственно, говорить о том, как бы мог выглядеть окончательный авторский вариант «МиМ» представляется затруднительным.

Тем не менее, мы имеем дело с гениальным и многоплановым произведением, количество толкований которого, наверное, уже превосходит количество сказок, рассказанных Шехерезадой... «МиМ» имеет странную особенность — при каждом новом прочтении поворачиваться к читателю своими неизвестными (или незаметными) доселе гранями. Такова уж волшебная особенность данного  этого романа.

С моей точки зрения, «МиМ», несмотря на свою гениальную сатирическую составляющую, роман — глубоко трагический, безысходный. Это роман о стране, жители которой отказались от Бога; о мире, полностью вышедшем за пределы области Сакрального. Именно поэтому Воланд и выбирает Москву для своего визита — отныне эта страна становится его епархией. Безнадежность и трагичность мировосприятия Булгакова подчеркнута тем, что злу в роман не противостоит никто — просто уже в этом мире не осталось никого из тех, кто мог бы попытаться взять на себя подобную миссию. Эта страшная последняя булгаковская тайна теряется в художественной ткани романа за яркими сатирическими сценами, за романтически-возвышенной любовной коллизией, за ершалаимской версией евангельской истории, рассказанной опять-таки Воландом...

Вообще, тщательная, сверхкропотливая работа Булгакова над своим главным романом (11 лет, с 1929 по 1940 гг.) заслуживает того, чтобы текст был прочитан со столь же кропотливым вниманием. Надо пытаться уловить не только общее настроение тех или иных частей романа, но самым пристальным образом вчитываться в текст, обращая внимание на самые мельчайшие детали, которые при первом, «восторженном» прочтении могут показаться второстепенными, носящими чисто служебный характер. Подобного прочтения заслуживает прежде всего эпилог романа. И особенно линия профессора Ивана Николаевича Понырева (Бездомного). В кошмарных видениях, приходящих к нему в полнолуние, можно обнаружить самые неожиданные ответы на многие загадки булгаковского романа...

Впрочем, данное толкование «МиМ» является сугубо личным, не претендующим на какую-либо полноту или универсальность.


kkk72:
Очень странное, очень необычное и очень сложное произведение. Понять «Мастера и Маргариту», увидеть весь скрытый в ней смысл очень непросто. Я перечитывал этот роман трижды и каждый раз находил в нем что-то новое и уверен, впереди меня ждет еще немало открытий.

Удивляет композиция романа. Казалось бы, что общего между последними днями Иисуса Христа и странными событиями, случившимися в Москве 1930-х годов. Но волей автора они оказались сплетены в единое целое и московская жара сменяется грозой над Иерусалимом.

Удивляет взгляд автора на библейские события. Вообще, как ни странно, история Иисуса в романе имеет достаточно камерный характер. Все действие идет вокруг нескольких персонажей. Большинство апостолов не играют в этой истории никакой роли. Иисус здесь — всего лишь человек, слишком слабый, слишком мягкий, слишком неуверенный в себе. Неожиданно на первый план в этих главах романа выходит мощная фигура Понтия Пилата, человека, делающего нелегкий выбор между справедливостью и долгом. А еще не может не вызвать интерес таинственная фигура Афрания.

По стилю московская часть — полная противоположность иерусалимской. Именно здесь бурлит жизнь, именно тут действуют десятки персонажей, один красочней другого. Именно здесь загадочный Воланд со своей свитой проверяют москвичей на прочность различными искушениями и результаты остаются неутешительными. Подлые критики, воровитые буфетчики, жуликоватые финдиректора — вот они жители советской Москвы, по мнению Булгакова. Неудивительно, что всех их ждет кара от подручных Воланда. И снова не устаю поражаться — с каким же мастерством описаны все, даже второстепенные персонажи. Какими же яркими получились и Лиходеев, и Римский, и буфетчик Соков! Как здорово они запоминаются.

Удивительно, но заглавные персонажи, особенно Мастер, смотрятся на их фоне гораздо бледнее. Такое впечатление, что автор сознательно многое не договаривал, описывая своих главных героев.

Поражает концовка романа. Эксцентрика, буффонада вдруг сменяются серьезным, грустным и немного романтичным настроем.

И все-таки для меня в романе есть один серьезный недостаток.  В нем нет того героя, с которым можно отождествить себя, которому хочется сопереживать. Замученный мастер вызывает лишь жалость. Эксцентричная Маргарита такдже немного мне не по душе. Не будешь же искренне поддерживать нечистую силу, пусть даже такую обаятельную, как Бегемот. Пожалуй, больше всех из персонажей московских глав мне симпатичен Иван Бездомный, один из немногих персонажей, кому вся эта история позволила найти себя.

Об этом романе можно писать очень долго, но лучше его еще раз перечитать.


armitura:
Удивительно богатый и многослойный роман. Наверное, именно в этом кроется причина того, что «МиМ» занимает, пожалуй, первое место среди наших соотечественников по количеству перечитываний. Думаю, говоря о этом романе, мы можем говорить о целом ряде книг под одной обложкой.

«МиМ» — это удивительной красоты и проникновенности роман о любви. Чувства Мастера и Маргариты настолько сильные и осязаемые, что они остаются в веках и заезженная фраза о том, что «даже смерть не разлучит нас» обретает у Булгакова свой, совершенно буквальный смысл.

«МиМ» — это жесточайшая антиобывательская сатира. Подчеркну — антиобывательская, а не антисоветская, так как высмеивание Булгакова не ограничивается одним только социальным строем.

«МиМ» — это удивительный совершенно роман о Творце, создающем подлинный шедевр и, фактически, проживающем его. Мастер пишет книгу не чернилами на бумаге, но он оставляет обрывки своей души, увязывая его в переосмысление библейской истории о Иисусе Христе — и в этом еще один слой удивительного романа Булгакова. Он дарит нам полную трагизма драматическую историю последних дней жизни Иисуса.

Кроме того, «МиМ» — это еще и просто интересная книга, написанная удивительно легким и обаятельным языком, под обаяние которого невозможно не попасть.

И это необыкновенно увлекательно — перечитывать этот роман, каждый раз находя в нем что-то новое, чего не заметил раньше. «Мастер и Маргарита» — это роман-откровение, это роман-загадка и это роман-игра. Игра, каждый раз в выигрыше от которой остается читатель.

Вот написал сейчас этот отзыв и почуствовал, что опять тянет перечитать. Не иначе как договорился с дьяволом Булгаков ;)

_____________________________________________________________________________________________________________________________

Мнения экспертов:

ALLEGORY
Буквально в минувшие выходные, в светлый праздник Пасхи, задумалась и вдруг поняла, что события страстнОй недели и образы... мм... действующих лиц воспринимаю и представляю себе не так, как они описаны в Евангелиях, а так, как «заставил» меня воспринимать, представлять и чувствовать Булгаков. Хорошо это или плохо — вопрос отдельный, но факт есть факт.

PS оценку «10» ставлю почти дрожащей рукой, т.к., пусть банально, но это — одна из главных книг в моей жизни и оценивать ее в сопоставлении с другими сложно.

old_fan
Я перечитываю эту книгу минимум раз в год. Что интересно, каждый раз хочется другого, по настроению. Поскольку там реально 4 романа (4 слоя) в одном, то иногда хочется подумать об жизни и её смысле — линия Пилата и Иешуа, а иногда посмеяться — Азазелло и Стёпа Лиходеев, а иногда повосхищаться размахом бала и нагими ведьмами.

ZiZu:
На мой взгляд самая замечательная линия именно Воланда. Ведь Булгаков изначально задумывал эту книгу как роман о дьяволе.

(В его записях упоминается, что когда роман был практически окончен, он (Булгаков) написал письмо Сталину. Там была фраза: «Роман о дьяволе полностью уничтожен». И только во второй раз, писатель добавил в роман Мастера, а когда решил заново переписать, то и Маргариту).

Количество цитат, которые вышли именно из книги не передается исчислению.

«Рукописи не горят», «Беда не в том, что человек смертен, а в том, что он ВНЕЗАПНО смертен», «Кирпич никому, просто так, на голову не падает».

Отзывы экспертов

Вертер де Гёте:
Мир, выстроенный по принципам настольной игры всегда любопытен. Борьба илбэча и многорукого бога в замкнутом прямоугольном мире напоминает партию в древнюю благородную японскую игру рэндзю (усложнённый аналог крестиков-ноликов на большой доске) — ход человека ( создание земли), яростный ответ бога. Кстати, рэндзю в переводе с японского означает «нитка жемчуга», может,  недаром Логинов делает жемчужное ожерелье одним из талисманов героя. Главный герой — илбэч Шооран — в некотором роде  волшебник, но единственное доступное ему  волшебство — возможность создавать острова-оройхоны в смертельном для человека море далайна. Но за эту способность приходится расплачиваться проклятием — одиночеством и вечным бегством. И страшнее могучего бога глубин для илбэча собратья-люди, ненасытная и тупая толпа — в романе немало ярких, к сожалению, верных психологических наблюдений, которые представляют род человеческий не в лучшем свете. В более широком смысле, судьба илбэча — судьба любого гения, незаурядного, «странного» человека, которому приходиться выживать в обществе. Имена и названия, происходящие в мире далайна от монгольских корней, книге только в плюс: они достаточно выразительны, а кельтика, обычно использующаяся в фэнтези, откровенно говоря, уже набила оскомину. Мир, придуманный Логиновым, очень интересен — хорошо продуманы необычные  природные условия, жутковатая фауна, быт обитателей оройхонов, красивые местные легенды.  Роман немного затянут, но это в высшей степени достойное   произведение, и  я настоятельно рекомендую к прочтению.



mastino:
Ну вот... Прочитал... Непростое это занятие, читать «Многорукого бога..». Причём это сказано не в упрёк автору, а наоборот. Теперь попробую как-то более связно и подробно.
Прежде всего, не могу не отметить мир, созданный Логиновым. Мир уникальный. Уникальность этого мира в том, что там нет практически ни одного позитивного, светлого пятна. Против обитателей этого мира абсолютно всё. И бог, сидящий в глубинах, и обитатели, и природа/климат, и сами люди — тоже друг против друга. При различных социальных строях этого мира, ни в одной стране человек не может чувствовать себя свободным и полноценным человеком. Ну, разве что, за исключением небольшой привилегированной прослойки.
Несколько раз, во время прочтения, я сравнивал мир Логинова с миром Неукротимой планеты Гаррисона. Есть нечто общее между этими двумя мирами. Точно так же всё против человека, и точно так же, человек выживает, ежедневно ведя яростную борьбу за выживание. Разница только в том, что герои Гаррисона могут погрузить пожитки в космический корабль, и улететь искать место получше. У людей мира Логинова такой возможности нет. Да и не представляют они другой жизни.
И вот по этому миру ходит илбэч Шооран. Человек, чья миссия оказалась намного более значительна, чем показалось поначалу. Очень сильный образ удалось создать автору. Образ творца, страдающего за свои творения. Образ человека, который пытается сделать людей счастливее, и страдает за это.
В книге практически нет позитива (ну, за исключением концовки). События, описываемые в романе страшны и жестоки ( впрочем и мир — страшный и жестокий), но при этом не возникает ощущения чернухи и кровавости. И это очередная заслуга автора, сумевшего описать столь страшные события, избежав при этом впадания в крайности.
Язык романа превосходен. Несмотря на обилие в романе слов с монгольскими корнями, столь непривычных русскоязычному читателю, это абсолютно не напрягает, и смотрится очень органично.
Проработка мира великолепна. Легенды и притчи, приводимые автором, не просто добавляют достоверности. Они делают этот мир реальным.
Итак. Роман великолепный. Проработка мира превосходна. Идея романа замечательная. Реализация этой идеи — тоже замечательная. Ну вот. Все превосходные эпитеты закончились((
Кому не стоит читать этот роман — прежде всего, любителям рафинированного позитива. Любителям любовей прекрасных прынцев на белых конях, и красивых прынцес в белых платьях — роман противопоказан.
Герои Логинова не пьют нектар, и не писяют амброзией. Они ведут ежедневную и тяжёлую, точнее смертельную борьбу. И если вас это напрягает — не читайте эту книгу.
Всем остальным — читать обязательно.



armitura:
Святослав Логинов поставил перед собой очень сложную задачу. Он придумал совершенно удивительный, ни на что не похожий мир, мрачный и завораживающий одновременно. Мир, во многом существующий по законам настольной игры. К сожалению, избежать некоторой схематичности при этом не удалось. Вот делает свой ход Шооран, потом свой ход делает Ероол-Гуй, потом — люди. И дальше по кругу, в некоем химерном подобии вальса кружится эта троица вокруг все уменьшающегося далайна.

Впрочем я, как говорит почетный председатель жюри «Ледникового периода» Татьяна Тарасова, не стал снимать баллы за эту схематичность — уж больно книга понравилась. Понравился тот богатый, сочный язык, которым она написана, понравились необычный словарный запас книги — все эти далайны, оройхоны, нойты, гвааранзы просто грели душу во время прочтения своим богатым звучанием. Порадовал ряд второстепенных персонажей — Маканый, Яавдай, Ай приносят некий элемент жизни в эту затянувшуюся настольную игру... Ну и конечно поединок илбэча и многорукого бога, живущего в глубинах далайна. Эпическая битва не на жизнь, а на смерть.

А еще в романе удивительно красивая концовка — именно она стала решающим, поворотным моментом для меня. До самых последних страниц я намеревался поставить девятку...

Теперь о главном — о философском посыле романа. Я не согласен с тем, что промелькнуло здесь, в отзывах — мол, судьба Шоорана и враждебность людей по отношению к нему сходны с судьбой любого гениального человека, творца. Нет, людей то тут тож можно понять. Каждым своим оройхоном Шооран в корне менял геополитическую картину мира, вызывая новые войны и кровопролития. Он поднялся выше всего человечества, став богом — и его война с Ероол-Гуем — это вселенская битва двух соперников. И, как тонко подмечает концовка, выиграть эту битву невозможно, можно только взять вверх в отдельно взятом раунде, после чего будет новый раунд великого противостояния.

_____________________________________________________________________________________________________________________________

Мнения экспертов:

ккк72
Необычный, совершенно ни на что не похожий мир, совершенно необъясним с научной точки зрения, но в описании автора выглядит чрезвычайно реалистичным. Замечательно показана жизнь главного героя, пусть во многом трагическая, но наполненная глубоким скрытым смыслом. Даже эпизодические персонажи прописаны очень ярко и реалистично. Книга заставляет читателя серьезно задуматься, но при этом читается на одном дыхании.

alexey1978
Мир, который изначально не был предназначен для человека и в котором человеку предназначено было быть жертвой.

chimera:
Роман во многом социален. В нем показаны многие пороки людей, главной целью которых является не умереть с голоду. Воровство и убийства в этой ситуации рассматриваются, как само собой разумеющиеся явления. Илбеч одинок, такого его проклятье. Он взирает на мир со стороны и подмечает все изъяны людей, путешествуя по всему миру и видя результаты своей работы.

duke:
Первое, что меня поразило — это то, как незаметно происходит погружение во Вселенную далайна. Если сначала эта «монгольская топонимика/мифология» режет слух, то уже через 10-20 минут, совершенно незаметно, все эти -ы и -ё, «любимые» звуки далайнских собственных имен, воспринимаются совершенно органично и естественно. Излишне говорить, что Мир, придуманный Логиновым, — один из эталонов в смысле логичности, непротиворечивости и полного правдоподобия.
И второе — великолепнейший финал. Неожиданный и безумно красивый!

Петров Эдуард:
Заинтригованный обилием наград и отзывами в сети, прочитал роман с монитора. Конечно изумился (тому, что кто-то у нас так может писать), безусловно восхитился (тому, как продуман мир далайна), ужаснулся (всей жизни героев), и еще испытал массу разных эмоций. Сразу пошел и купил книгу, согласитесь, что это бывает не часто. Прочитал снова и не пожалел.

ivanov:
Отличная книга. Типичная для автора грустная история о человеке и его месте в обществе. Отлично проработанный искуственный мир, отлично прописанные персонажи, интересный сюжет, великолепный язык. Удовольствие от чтения огромное, книга запоминается надолго.

kon28:
Лучшая книга автора. Очень многопланово, мудро и неторопливо.