Переводчики и переводы


Вы здесь: Авторские колонки FantLab.ru > Рубрика «Переводчики и переводы» облако тэгов
Поиск статьи в этом блоге:
   расширенный поиск »

  

Переводчики и переводы


Модераторы рубрики: kdm, Katy

Авторы рубрики: kdm, Katy, sham, Vladimir Puziy, volga, isaev, Mitson, Kons



Страницы: [1] 2  3  4  5  6  7  8  9 ... 13  14  15

Статья написана 24 марта 01:03
Размещена также в авторской колонке kdm

Ничто не ново под луной, но порой изумляешься, до какой же степени оно не ново. Переводы и переводчиков ругали от начала времен, однако кто бы подумал, что ругали их в одних и тех же выражениях, ну разве что с небольшой поправкой на литературный стиль эпохи. Итак, Карамзин о переводе «Клариссы», «Московский журнал», октябрь 1791 года. (Текст целиком можно посмотреть в Библиотеке Мошкова )

Всего труднее переводить романы, в которых слог составляет обыкновенно одно из главных достоинств; но какая трудность устрашит русского! Он берется за чудотворное перо свое, и – первая часть Клариссы готова.

Сия первая часть переведена с французского – я уверился в сем по первым строкам, – но г. переводчик не хотел нам сказать того, желая заставить нас, бедных читателей, думать, что он переводит с английского оригинала. Впрочем, какое нам дело до его желаний! Посмотрим только, каков перевод. Вот начало:

«Надеюсь, дражайшая моя приятельница и подруга, что ты нимало не сомневаешься в том, какое я принимаю участие в восставших в твоем семействе смятениях и беспокойствах. Знаю, колико для тебя чувствительно и прискорбно быть причиною всенародных разговоров; но невозможно никак, чтобы в столь известном происшествии все, касающееся до молодой девицы, отличившей себя отменными своими дарованиями и учинившейся предметом общего почтения, не возбуждало любопытства и внимания всего света. Желаю нетерпеливо узнать от тебя самой все о том подробности, и каким образом поступлено было с тобою по случаю такого происшествия, которому ты не могла воспрепятствовать и в котором по всем моим догадкам претерпел больше всех начинщик».

«Нимало не сомневаешься в том, какое участие», и проч. сказано неправильно; какое не может отвечать тому. Надлежало бы сказать: «Ты, конечно, не сомневаешься в том, что я беру великое участие» – и проч. – Девица Анна Гове, или Гоу, могла бы написать по-французски к своей приятельнице: «Les troubles qui viennent de s'elever dans votre famille»; но по-русски (NB если бы она умела хорошо писать) не вздумалось бы ей сказать: «Беспокойства, восставшие в твоем семействе». Беспокойства ни ложиться, ни восставать не могут. – «Колико для тебя чувствительно», и проч. Девушка, имеющая вкус, не может ни сказать, ни написать в письме колико. Впрочем, г. переводчик хотел здесь последовать моде, введенной в русский слог «големыми претолковниками NN, иже отревают всё, еже есть русское, и блещаются блаженно сиянием славяномудрия». – "Быть причиною всенародных разговоров", и проч. Не причиною, а предметом разговоров, – думал сказать г. переводчик (devenir le sujet des discours publics). И для чего всенародных, а не публичных разговоров? – «Отличившей себя отменными дарованиями», и проч. Отличить и отменить все одно. Если Кларисса отличила себя дарованиями, то они, конечно, были уже отменны. К тому же во французском подлиннике {Подлиннике в рассуждении русского перевода.} говорится здесь не о дарованиях, а о свойствах или качествах (qualites).

<…>

Такие ошибки совсем непростительны; и кто так переводит, тот портит и безобразит книги и недостоин никакой пощады со стороны критики.

Признаюсь читателю, что я на сем месте остановился и отослал книгу назад в лавку с желанием, чтобы следующие части совсем не выходили или гораздо, гораздо лучше переведены были.

«Какое счастье, что я читаю “Клариссу” по-французски!», – должна была бы откомментить Татьяна Ларина, наткнувшись на эту старую запись в жж Карамзина.


Статья написана 7 ноября 2017 г. 15:01
Размещена также в авторской колонке kdm

В «Азбуке» скоро выйдет Moon Is a Harsh Mistress в заново отредактированном переводе Штуцер и Ковалевского под чуть измененным названием: было «Луна – суровая хозяйка», стало «Луна – суровая госпожа». Смена названия вызвала на фантлабе определенные волнения (как оказалось, слово «госпожа» воспринимается преимущественно в контексте БДСМ). Мне кажется, это отличный повод поговорить на мою любимую тему: о том, что в переводе, как правило, нет одного-единственного верного решения, и мы выбираем из множества вариантов, у каждого из которых есть свои плюсы и минусы.

Начнем с самого простого – что значит mistress для англоязычного читателя. Среди непереводчиков бытует поверье, будто в сложных случаях самое правильное – обратиться к носителю. Обратимся к носителям – посмотрим, что они пишут в интернете. И тут нас ждет сюрприз – оказывается, носителям название тоже не вполне понятно, и они иногда спрашивают в сети, что оно значит. Второй сюрприз – что ответы они получают разные. Например: «The term X "is a harsh mistress" is an aphorism. "Mistress" is the traditional title for a head "Teacher" in a boarding school... As in "Head Mistress." The meaning should be obvious to all but the least intelligent. It means X "is a hard teacher» (Всем, кроме полных идиотов, понятно, что это значит «строгая учительница»). Но чаще указывают все-таки два значения: хозяйка/госпожа и любовница. (Подробнее можно прочитать здесь: https://english.stackexchange.com/questions/77832/m... ). Насчет того, какое значение основное, мнения расходятся, но большинство считает, что все-таки любовница. (Заодно можно узнать много интересного, скажем про научно-фантастический журнал Harsh Mistress, который пришлось переименовать, поскольку редакция получала слишком много вопросов про доминанток). Впрочем, самый дельный ответ по ссылке приводит случаи употребления harsh mistress, начиная с 1713 года, которые сомнений не оставляют: исходное значение все-таки строгая/суровая госпожа/хозяйка по отношению к рабам/слугам. Итак, получается, что тут mistress – все-таки владелица, но англоязычный читатель одновременно прочитывает значение возлюбленная, любовница, содержанка, причем оно в последнее время приобрело сильный БДСМ оттенок. И если мы возьмем облако значений «хозяйки» и «госпожи», то увидим, что «госпожа», по счастливому совпадению, подходит просто идеально.

Однако это еще не все. X is a harsh master/mistress как-никак идиома. (В интернете можно найти утверждение, что идиома восходит к апостолу Павлу, точнее к Библии короля Якова, но это дезинформация.) Значит, и переводить надо идиомой? Можно это сделать? Да конечно! Собственно, это блистательно сделал Щербаков, назвав свой перевод «Луна жестко стелет». Впрочем, перевод Щербакова – отдельная история, по современным меркам это не вполне перевод, его невозможно отредактировать и приблизить к оригиналу, не испортив, он должен существовать как самостоятельное произведение. Для полноты коллекции надо добавить еще два варианта: «Луна – дама с норовом» (не знаю, чей) и «Луна – гражданочка серьезная» (Гамов). В общем, сами видите – идя по этому пути, мы теряем основное значение mistress и далеко уходим от оригинала, что нынче не модно (или даже не можно).

Но и это еще не все. В середине романа Хайнлайн еще раз выкручивает смысл названия, когда Проф говорит: «But Luna herself is a stern schoolmistress; those who have lived through her harsh lessons have no cause to feel ashamed». То есть вытаскивает то самое, третье значение «учительница». Можно раскрутить игру слов по-русски, если объявить эту задачу основной? Можно, конечно. Например, взять даму из варианта «Луна – дама с норовом», назвать книгу «Луна – дама суровая», а тут написать «Луна – строгая классная дама…» и дальше про ее суровые уроки. Игру слов мы раскрутили, но, во-первых, название стало чуть ли не зощенковским, во-вторых, в текст зачем-то влезла гимназическая классная дама. Обидно, досадно, но этот вариант придется отбросить и вернуться к «госпоже».

В общем, как сказал один умный человек, в переводе ищется не идеал, а парето-оптимум – то состояние системы, когда ни один ее параметр нельзя улучшить, не ухудшив других.


Статья написана 13 августа 2017 г. 16:36
Размещена также в авторской колонке isaev

Я как-то собирался сделать сравнение переводов «Волшебника Земноморья» Урсулы Ле Гуин. Но пока суть да дело, попалась мне случайно одна научная работа по лингвистике, где в качестве иллюстрации при разборе переводческой стратегии по переводу архаизированных текстов используется сравнение трёх переводов «Волшебника Земноморья» по определённому критерию. Уж не знаю, на основании чего были выбраны именно эти три перевода из шести (утверждается, что они самые популярные), возможно, они просто хорошо иллюстрировали рассматриваемый подвопрос, но в целом получилось довольно любопытно.

Поэтому я решил привести здесь этот отрывок, в котором не сколько сравниваются переводы между собой, сколько сопоставляются приёмы, лексические и синтаксические решения по определённому признаку: адекватная передача на русский язык современного английского текста, слегка стилизованного в оригинале под архаику.

Однако такая довольно узкая задача будет, наверное, не слишком интересна для читателей колонки, поэтому я постараюсь расширить этот цитируемый фрагмент и добавить информацию о всех переводах «Земноморья» на русский язык. Словом, я сейчас цепляюсь к этому паровозу, и пробую извлечь из этой сцепки максимальную пользу для колонки и рубрики.

Для начала надо сказать пару слов от себя в качестве вводной. Всего переводов первого романа цикла о Земноморье насчитывается шесть. Причём, на мой взгляд все они являются именно переводами, а не, к примеру, разными редакциями системных/любительских (ФЛП-переводов), что, учитывая время их публикации вполне уместно было бы предположить. Они довольно сильно отличаются друг от друга как системой имён и названий, так и построением фраз, абзацев и пониманием оригинального текста. Кроме того один из них в достаточной мере сокращён. Возможно, один из этих шести переводов всё-таки может являться отредактированным «системным»/«любительским» переводом, но пока лично я в этом сильно сомневаюсь, а распечаток любительских переводов у меня на руках нет.


«Земноморье» и Ле Гуин в обменном каталоге любительских (системных) переводов, 1987 г.

Таким образом читателю, если он захочет прочитать сейчас первые три романа, остаётся либо читать перевод Тогоевой на бумаге, либо искать в перевод Ляховой в электронном виде (у перевода несколько иное звучание, да и система имён и названий как-то стройнее и полнее). Либо при очень большом желании смотреть оригинал с заглядыванием в перевод Славгородского (используя его как подстрочник для понимания исходного текста). Ну или самый-самый крайний случай «читать в оригинале» — интимный процесс, про который много говорят, но мало кто им занимается.

Если подходить к вопросу радикально: «да или нет», то в целом я пока не вижу аргументов в пользу необходимости заново переводить цикл о «Земноморье». Тем более, не увидят их издатели.

В итоге эта заметка написана дабы не потерять во времени случайно найденное любопытное сравнение переводов, и чтобы ссылаться на эту заметку для повышения предметности обсуждения, если вопрос о переводе «Волшебника Земноморья» где-нибудь вновь возникнет. Ну для того, чтобы временно закрыть для себя эту некогда обещанную тему. Если у меня появится какой-то дополнительный материал, я эту заметку с удовольствием перепишу.



P.S. Для порядка: первый раз я читал «Волшебника Земноморья» в переводе Ирины Тогоевой в журнале «Наука и Жизнь» и в издании «Северо-Запада».

«Волшебник Земноморья»
Урсула Ле Гуин
Волшебник Земноморья
Издательство: Л.: Северо-Запад, 1991 год, 200000 экз.
Формат: 84x108/32, твёрдая обложка + супер, 608 стр.
ISBN: 5-8352-0027-7
Серия: Fantasy (изначальная)
омнибус

Комментарий: Классическая трилогия о Земноморье.
Иллюстрации на суперобложке и карта на форзаце Д. Гордеева.

P.P.S. Так я в настоящий момент чуть-чуть админю здесь по переводчикам, ставлю себе памятку дополнить карточки переводчиков, упомянутых в этой заметке.




Статья написана 1 мая 2017 г. 04:39
Размещена также в рубрике «Калейдоскоп фантастики» и в авторской колонке sham

26 апреля в московской библиотеке имени Тургенева учредители премии Норы Галь критик Эдварда Кузьмина и литератор Дмитрий Кузьмин подвели итоги сезона.

В коротком списке были девять переводов:

        * Филиппа Грегори. Хлеб и шоколад / Переводчик Ксения Атамали

        * Джеймс Брэнч Кэбелл. Легенды Пуатема / Переводчик Михаил Назаренко

        * Бернард Маклаверти. Вопросы жизни и смерти / Переводчик Мария Фаликман

        * Кэтрин Мэнсфилд. Дочери покойного полковника / Переводчик Ксения Богданова

        * Флэнн О’Брайен. Простой народ Ирландии / Переводчик Шаши Мартынова

        * Дороти Паркер. Юная дама в зелёном кружеве / Переводчик Александр А. Авербух

        * Терри Пратчет. Былое и грядущее / Переводчик Татьяна Ермашкевич

        * Саки (Гектор Хью Манро). Миротворцы / Переводчик Надежда Казанцева

        * Нина Кирики Хоффман. Назад к корням / Переводчик Наталья Красавина

Перевод Александра А. Авербуха опубликован в журнале «Иностранная литература», перевод Натальи Красавиной — в антологии экологического фэнтези «Зелёный рыцарь. Легенды Зачарованного Леса» (издательство «АСТ»), перевод Михаила Назаренко — в антологии фантастического рассказа «Странствие трёх царей» (издательство «Клуб семейного досуга», Харьков), перевод Шаши Мартыновой — в авторской книге Флэнна О’Брайена «Лучшее из Майлза: Избранное из “Крушкин Лан”» (издательства «Додо Пресс» и «Фантом Пресс»); все публикации состоялись в 2016 году. Остальные тексты пока не опубликованы и выдвинуты на соискание премии переводчиками. Пять из девяти финалистов премии уже были в разные годы её лауреатами.

Лауреатом премии стал писатель, литературовед и переводчик из Киева Михаил Назаренко.

Премией Норы Галь отмечена его работа над тремя новеллами Джеймса Брэнча Кэбелла (1879–1958) под общим названием «Легенды Пуатема», напечатанными в антологии фантастического рассказа «Странствие трех царей» харьковским издательством «Клуб семейного досуга» (составитель Владимир Аренев).

Премия Норы Галь 2017

Московская Библиотека-читальня имени Тургенева, 26 апреля 2017 г.
Лучший перевод рассказа с английского языка:Михаил Назаренко. Джеймс Брэнч Кэбелл «Легенды Пуатема»


Наши поздравления Михаилу, который уже во второй раз становится лауреатом данной премии и пожелать творческих успехов!!!


PS Премия Норы Галь присуждает также поощрительную премию-стипендию начинающему переводчику, которая подразумевает поездку в международную переводческую резиденцию в Латвии для дальнейшей работы над представленным на соискание премии текстом. Обладатель этой стипендии не включается в короткий список и будет объявлен отдельно.


Тэги: Награды
Статья написана 19 января 2017 г. 10:55
Размещена также в авторской колонке kdm

МЕЖДУ ПЕРЕВОДОМ И ПЕРЕСКАЗОМ

Но, может быть, надо честно предупреждать читателя, что он получает? Клеить на книгу цветные ярлычки (вроде 16+): «Перевод», «Вольный перевод», «Пересказ», «Произведение по мотивам»? Увы, границу между ними провести трудно, а порою и невозможно, тем более, что процессы эти зачастую перемежаются на протяжении одной книги. Бывает, переводишь-переводишь, и вдруг попадается место, где надо «сочинять» (допустим, сложная игра слов, на которой строится сюжет, требует написать фразу, а то и несколько «от себя»). Примерно как в отрывке из Чапека: нечто в тесте требует включить «собственную выдумку». Я нарочно понаставила кавычек, потому что никакого «от себя» быть не может и не должно. Переводчик – актер, произносящий чужие слова, исполнитель, играющий чужую музыку. Если место в тексте не поддается передаче «в лоб», импровизируешь не сам, а на заимствованном у автора вдохновении. Есть старый анекдот про актера, его надо рассказывать долго и в лицах, но я изложу только суть. Королева, побывав в театре на «Макбете», пришла в такой восторг, что пригласила актера к себе. Он приехал в костюме Макбета, и они провели потрясающую ночь. На следующий вечер, когда он играл короля Лира, история повторилась. И вот в третий вечер королева просит актера: «Милый, а сегодня будь просто самим собой», на что тот отвечает: «Извините, ваше величество, но я импотент».

Это анекдот про переводчиков.

Впрочем, сейчас я говорила о переводчиках, играющих по системе Станиславского. Возможен и другой подход; развивая метафору, назовем его авангардным театром.

цитата

Это – Эдуард Бэр, в данный момент спускающийся по лестнице, – bump, bump, bump, – затылочной частью своей головы, позади Кристофера Робина. Это, насколько он знает, единственный способ спускаться вниз; правда, иногда он чувствует, что на самом деле можно найти другой способ, если только остановиться, перестать на секунду делать bump и сосредоточиться. А иногда ему кажется, что, возможно, иного пути нет. Тем не менее, он уже внизу и рад с вами познакомиться. Winnie Пух.

ДОМ В МЕДВЕЖЬЕМ УГЛУ. Перевод с английского Т.А.Михайловой и В.П.Руднева.

«Книга впервые вышла в 1994 году и сразу стала интеллектуальным бестселлером (2-е изд. – 1996 г.). В книге впервые осуществлен полный перевод двух повестей А. Милна о Винни Пухе» (из предисловия к третьему изданию).

Во избежание недоразумений: это переводил не компьютер, не школьница, а крупный ученый, теоретик «аналитического перевода», призванного донести автора «как он есть». Случайно ли получилось так похоже на компьютерный перевод – это пусть читатель решает сам. Так или иначе, аналитический перевод довольно точно воспроизводит ощущения человека, читающего на малознакомом языке, или, как формулирует сам Руднев: «Основная задача аналитического перевода – не дать читателю забыть ни на секунду, что перед его глазами текст, переведенный с иностранного языка, совершенно по-другому, чем его родной язык, структурирующего реальность; напоминать ему об этом каждым словом с тем, чтобы он не погружался бездумно в то, что «происходит», потому что на самом деле ничего не происходит (курсив мой. – ЕД), а подробно следил за теми языковыми партиями, которые разыгрывает перед ним автор, а в данном случае также и переводчик. <…> Задача синтетического перевода, напротив, заключается в том, чтобы заставить читателя забыть не только о том, что перед ним текст, переведенный с иностранного языка, но и о том, что это текст, написанный на каком-либо языке». Честно сказать, я не верю, что аналитический перевод решает заявленную задачу: следить за языковыми партиями, которые разыгрывает автор на языке, иначе структурирующем реальность, можно только хорошо зная этот язык, а имитировать чужой язык странными фразами значит обманывать доверчивого читателя. Но вот задача синтетического перевода сформулирована замечательно. Да, да, да, я верю, что все происходит на самом деле, что перед автором, когда он пишет, открывается в странице коробочка (помните у Булгакова?), и что переводчик позволяет русскому читателю в эту коробочку заглянуть:

цитата

Как видите, он спускается по лестнице вслед за своим другом Кристофером Робином, головой вниз, пересчитывая ступеньки собственным затылком: бум-бум-бум. Другого способа сходить с лестницы он пока не знает. Иногда ему, правда, кажется, что можно бы найти какой-то другой способ, если бы он только мог на минутку перестать бумкать и как следует сосредоточиться. Но увы – сосредоточиться-то ему и некогда.

Как бы то ни было, вот он уже спустился и готов с вами познакомиться.

– Винни-Пух. Очень приятно!

(пер. Б. Заходера)

Кстати польского Винни Пуха зовут Кубусь Пухатек, а его дом называется Хатка Пухатка. Ирена Тувим, сестра Юлиана Тувима, переводившая книгу Милна, решила дать медвежонку имя, уменьшительное от Якуб, а значит, убрала упоминание, что имя женское. А у другой польской переводчицы он получил женское имя Фредзя Фи-Фи, но ее перевод, хоть и более близкий к оригиналу, как-то не прижился. Получается, что ближе к оригиналу на уровне слов – не всегда лучше. Важен какой-то другой уровень.

Строго говоря, любой художественный перевод – вольный. За невольным надо обращаться к Промпту, он хотя бы честен и, в отличие от буквалистов, не пытается вас уверить, будто автор пишет «именно так».

Парадокс заключается в том, что точное следование оригиналу удаляет от него. Быть может, в русском языке есть точное соответствие конструкции оригинала, но в этом конкретном случае оно прозвучит фальшиво. Однажды я сидела в студии, где дублировали мультфильм, и строгая звукорежиссер орала на молоденькую актрису: «Не играй! Живи! Представь себе, что ты маленькая девочка и увидела в саду фею!» Примерно то же говорят начинающим переводчикам: «Не переводи! Проживай! Представь, что скажет этот человек в этой ситуации!»

Вот одно место из «Криптономикона» Нила Стивенсона, как оно выглядело у меня в первом варианте:

– Можно просто вернуться в отель, – говорит Ави. – Я в основном закончил.

– Ты закончил, а я еще не начинал.

– Что не начинал?

– Рассказывать, почему мне точно не станет скучно на Филиппинах.

Ави моргает.

– Что, девушку встретил?

– Нет! – хрипло отвечает Рэнди, подразумевая «да». – Ладно, пошли.

Предпоследняя строчка (где про девушку) – буквальный перевод того, что стояло в оригинале. Знакомый, читавший первый вариант (теперь это называется бета-ридер), возмутился:

– Мужик никогда в жизни так не скажет! Ави должен сказать: «Что, бабу нашел?»

Тут уж я взвилась:

– Ави бы, может, так и сказал, но как тогда Рэнди будет подразумевать «да»? Там совсем другие отношения… (и так далее, и тому подобное).

И где-то в процессе моих возражений родился вариант, который теперь стоит в книге: «Любовь, что ли?»

Кстати, порою самый верный способ сообразить «как это будет по-русски» – не просто мысленно прожить, а буквально повторить то, что делает персонаж. Домашние переводчика ничуть не удивляются, когда тот стоит посреди комнаты, размахивая шваброй: а, ясно, это герой книги рубится сейчас с тремя противниками одновременно.

Согласитесь, это не очень похоже на то, как переводит компьютер?

ВСЕ МЫ НЕМНОЖКО ЛОШАДИ

Когда Пушкин назвал переводчиков почтовыми лошадьми Просвещения, он придумал на удивление точный образ: мы и впрямь рабочие лошадки. («Ну, старая кляча, пойдем ломать своего Шекспира!») Ловко переведенная литературная игра, остроумные выдуманные словечки, эффектные фразы, короче, все, что ценит в переводе читатель, – лишь верхушка айсберга. Сколько там у айсберга над водой? Десять процентов? Ну так и в работе переводчика творческая составляющая – процентов десять. Остальные девяносто – ремесленное умение. Не думайте, что когда переводчик называет свое дело ремеслом, он себя умаляет. Совсем наоборот! Людей, умеющих красиво писать на родном языке, довольно много. Профессия переводчика, помимо этого умения, требует большого количества чисто ремесленных навыков работы с материалом – чужим языком. Есть, конечно, списки правил. Простейшие из них известны всем: в переводе с английского не тащить в русский текст вспомогательные глаголы, не писать «он повернул свою голову» или «спускаться вниз» и так далее. Есть и другие, менее очевидные, но в любом случае правила – только начало, а дальше надо учиться, пока не набьешь руку, не научишься перестраивать фразы, как того требует твой язык, «проживать, а не переводить». Хороший перевод хорош тем, что его не видно, и читатель может спокойно погрузиться в вымышленный мир – «бездумно», по выражению Руднева, или, по крайней мере, задумываясь о чем-нибудь более интересном, чем лезущие наружу занозы и шероховатости перевода.

Конечно, самые заметные занозы остаются, когда переводчик чего-то не понял и сам не сообразил, что не понял. Эта опасность особенно велика в фантастике, когда описывается что-нибудь наукообразное, или в научно-популярной литературе. Тут принцип «не переводи как компьютер» действует железно: если не знать нужную область науки и просто подставить слова даже из специального словаря, обязательно сядешь в лужу. Раньше у таких книг обязательно был научный редактор, либо переводил специалист, а литературный редактор потом наводил красоту. Сейчас научный редактор – забытая роскошь. Добросовестный переводчик постарается разобраться сам, насколько сможет, а потом обязательно покажет результат знающим людям. Впрочем, это входит в те же девяносто процентов нетворческой работы. Никто не полюбит книгу только за то, что переводчик НЕ перепутал слова «кремневый» и «кремниевый» или «гелиевый» и «гелевый» – это, выражаясь математическим языком, условие необходимое, но не достаточное. В конце концов, чисто информационным содержанием художественная книга не исчерпывается. От того, что дотошные читатели убедились: в духовке, нагретой до 233oC (451F), книги не горят (а температура горения бумаги, по справочникам, 450 градусов Цельсия), роман Брэдбери ничего не потерял. Конечно, переводчик не автор, ему ошибаться вообще-то нельзя, но…

КОНЬ О ЧЕТЫРЕХ НОГАХ, А СПОТЫКАЕТСЯ

Разница между механическим переводом (школьным или компьютерным, неважно) и человеческим виднее всего на ошибках.

На официальном сайте Российской Академии Наук «Институт белка» довольно долго фигурировал как Squirrel Institute – «Беличий институт». Вопиющая ошибка? Да! Страшная? Конечно. Потенциальные зарубежные партнеры, которые могли бы обратиться к нашим ученым за разработками в области органической химии, просто не поймут, что нужными исследованиями занимаются как раз в этом институте.

А вот «Собачье сердце» по-английски:

цитата

‘What do you do with them … the dead cats, I mean?’ ‘They go to a laboratory,’ replied Sharikov, ‘where they make them into protein for the workers.’ (пер. М. Гленни)

(«Что вы делаете с ними… с убитыми котами?» «Отправляем в лабораторию, – ответил Шариков, – их там перерабатывают в белок для рабочих).

Помните оригинал?

цитата

– Что же вы делаете с этими... с убитыми котами?

– На польты пойдут, – ответил Шариков, – из них белок будут делать на рабочий кредит.

Вопиющий ляп? Да! Страшный? По большому счету – не очень. Получилось гротескней, чем у Булгакова, но вполне в духе историй о пирожках с котятами (может, ученого русиста Гленни как раз и подвели лишние знания?). Да и мы, читающие Булгакова по-русски, но уже не знающие, что такое рабочий кредит – можем ли мы похвалиться, что воспринимаем фразу во всей полноте авторского замысла?

Великая переводчица Ирина Гурова как-то сказала в интервью: «Не понимаешь оригинал – переводи буквально». Однако знавшие ее лично говорят, что в дружеском общении эта фраза имела вторую часть: «Или ври, но правдоподобно». Разумеется, она шутила, однако во всякой шутке есть доля истины.

По счастью, для сегодняшнего переводчика ситуация, когда он не понимает оригинал, практически невероятна: найти можно практически все. Мы вообще между собой считаем, что интернет придумали специально для нашего брата. Одна старая переводчица рассказывала мне, как пролистала в библиотеке годовую подшивку старых английских газет, ища, на какие политические обстоятельства намекает автор; теперь эту задачку можно было бы решить за десять минут. И еще в одном нам бесконечно легче, чем предшественникам: с падением железного занавеса и глобализацией дистанция между читателями из разных стран во много раз сократилась. Они смотрят одни и те же фильмы, едят в одних и тех же «Макдоналдсах», покупают одни и те же товары; название машины или марка одежды говорит им одно и то же. Переводчик, встретив в тексте чизбургер, уже не гадает, как с ним быть (заменить на какую-нибудь другую дешевую еду? дать сноску?), не бьется головой об стену, когда автор сравнивает героя с капитаном Кирком. Иногда, читая старые переводы, подмечаешь, как переводчик выкручивался там, где сегодня бы выкручиваться не пришлось. Особо рьяных поборников точности такое раздражает («У автора был «Сникерс», а в переводе – шоколадный батончик, ах, сколько же мы потеряли!»), но можно смотреть на это иначе – как на благородную патину времени. Рассказ шестидесятых годов двадцатого века и для англоязычного читателя винтажный, так что винтажный перевод ему порою больше к лицу, чем самый старательный новодел.

И ЭТО ЕЩЕ НЕ ВСЕ

Владимир Муравьев (тот, который «Мур» в «Кистямуре») говорил, что можно переводить со слова на слово, с языка на язык и с культуры на культуру. Если с первыми двумя пунктами все более или менее ясно, то третий выглядит довольно загадочно. Не знаю, что именно имел в виду Муравьев, но мне представляется так: как слово обретает смысл только в контексте фразы, абзаца, книги в целом, так и книга существует в контексте культуры. Она как-то связана со всем корпусом текстов на том языке, на котором написана, а вы, создавая переводной текст, берете слова и грамматические конструкции из родного языка, в котором они так же тесно связаны со всем корпусом уже написанного. И потому вы учитываете и те связи, и эти. Допустим, переводя литературную сказку, вы, сознательно или бессознательно, будете исходить из своих представлений о том, какой должна быть литературная сказка на русском. Это совсем не значит «а заменю-ка я всех рыцарей на богатырей, чтобы читателю было ближе». (Хотя так тоже делали, и получалось очень неплохо: «В чистом поле под ракитой богатырь лежит убитый» –  ср. более поздний перевод О. Румера: «Вдали ты видишь ров? Лежит в нем рыцарь, только что убит». И ров на месте, и рыцарь, и рифма мужская, как в оригинале: "In behint yon auld fail dyke, I wot there lies a new slain knight», а у А.С. все равно лучше.). Речь о другом: чтобы авторские интонации верно зазвучали по-русски, вы должны отыскать в родном языке какую-то точку опоры, какую-то зацепку, про которую, возможно, даже не сможете объяснить, чем она вам помогла. Тут, правда, и промахнуться недолго, но что поделаешь, перевод вообще дело рискованное. И чем странней и неожиданней текст оригинала (а фантастика часто именно такая), тем труднее эту зацепку отыскать. Хотя…

«Криптономикон», когда я начинала его переводить, целиком состоял для меня из неразрешимых задач, и одним затруднением я даже поделилась с более опытными коллегами: как быть с тем, что он от начала до конца написан в настоящем времени. Нет, сказали мне, по-русски такое немыслимо, рассказ, да, а целый роман – нет, это просто невозможно будет читать, надо переделывать на прошлое.

И вот, начав читать про войну всё, что под руку попадется, я наткнулась на этот текст (как ни стыдно признаться, первый раз):

цитата

Из майоровой землянки вылезает Максимов. Прямыми, точно на параде, шагами подходит к нам. По этой походке его можно узнать за километр. Он явно не в духе. У Игоря, оказывается, расстегнуты гимнастерка и карман. У Гоглидзе не хватает одного кубика. Сколько раз нужно об этом напоминать!

Спрашивает, кого не хватает. Нет двух комбатов и начальника связи – вызвали еще вчера в штадив.

Ничего больше не говорит, садится на край траншеи. Подтянутый, сухой, как всегда застегнутый на все пуговицы. Попыхивает трубкой с головой Мефистофеля. На нас не смотрит.

С его приходом все умолкают. Чтобы не казаться праздным – инстинктивное желание в присутствии начальника штаба выглядеть занятым, – копошатся в планшетках, что-то ищут в карманах.

Над горизонтом проплывает вторая партия немецких бомбардировщиков.

(В. Некрасов, «В окопах Сталинграда»)

Целая книга про войну – и вся в настоящем времени! Может быть, оттого что на войне только и есть короткий, проживаемый сейчас миг? Более того, этот текст производил на меня РОВНО ТО ЖЕ ВПЕЧАТЛЕНИЕ, что «Криптономикон» на английском! Не буду врать, что дальше все получилось само собой, но по крайней мере стало ясно, с какого боку к этому тексту подходить.

В этом смысле переводить «Анафем» было несравненно легче. Та классическая фантастика с простодушным мальчиком-технарем в роли рассказчика, в которую играет Стивенсон, – она же уже вся на русском есть! Ее перевели на русскую культуру до меня! Мне не нужно было изобретать велосипед, только отдельные детали для него. Скажем, искаженное слово «ученый», которое звучало бы похоже на «святой» и давало бы то же сокращение: savant, saunt (почти saint), st. в оригинале; просветитель, светитель (почти святитель), св. в переводе. Одно чистое удовольствие, и никаких мучений с поисками стиля… ну, почти никаких. Мне даже не пришлось перечитывать старые переводы Хайнлайна – я же на них выросла, они уже – часть моего русского языка.

НЕ ТОЛЬКО ИСКУССТВО ПОТЕРЬ

Перевод черпает из языка, на котором он создается, но сполна возвращает долг, вводя в родную культуру то, чего в ней раньше не было. Иногда новое рождается непосредственно в процессе перевода (возможно, именно это хотел сказать Гибсон загадочной фразой, которую я поставила эпиграфом). Попугай у Р.Л. Стивенсона не кричал "Пиастрррры!", он кричал “Pieces of eight!» (испанские монеты по восемь реалов, по словарю – «песо»; пиастры – итальянского название той же монеты). И кто знает, появилось бы без пиастров «Рррубидий! Рррубидий! Кррратер Ррричи!»?

Или вот еще: моя племянница зовет свой айфончик «моя прелесссть» и очень трогательно по-голлумски причитает, когда строгие родители временно его реквизируют. Теперь невозможно представить, как бы мы жили без этого слова. А ведь «моя прелесть» совсем не очевидный перевод для “my precious” (мое драгоценное). Можно с некоторой нескромной гордостью за переводческую профессию сказать, что тут нам повезло больше, чем читателям оригинала.

ЕСЛИ БЫ Я ПИСАЛА НЕ СТАТЬЮ, А МОНОГРАФИЮ,

я бы попробовала вспомнить все те фантастические книги, без которых русская литература была бы не полна. Воннегута/Райт-Ковалеву («Когда я был моложе – две жены тому назад, 250 тысяч сигарет тому назад, три тысячи литров спиртного тому назад... Пожмем друг другу пятки и будем всех любить…», Саймака/Гурову («Жуки сами падают в него с дивной избирательностью… Билл Шекспир, хороший малый, зря бумаги не марал, не давал проходу юбкам, громко песенки орал...», Экзюпери/Галь («Мы в ответе за тех, кого приручили» и так далее и так далее), Брэдбери/Шинкарь (Знаете, книги пахнут мускатным орехом или еще какими-то пряностями из далеких заморских стран. Ребенком я любил нюхать книги…»), Адамса/Баканова («…узнает, что у туриста есть с собой полотенце, то автоматически предполагает наличие зубной пасты, фляги, компаса, мотка бечевки, плаща, скафандра и т. д. и т. п.»), Шекли/Евдокимову («Кипятком ошпаренный, яйцекладущий сын замороженного пня! Дебил – пожиратель гравия!»)… да объема журнальной статьи не хватит даже на перечисление. И еще я попыталась бы наконец объяснить, что такое хороший перевод. Не так, как обычно объясняют, цитируя дурные переводы (корявые либо со смешными ошибками) и говоря «хороший – не такой»; вот и я в этой статье только и смогла сказать, что хороший художественный перевод – это не такой, как машинный или буквалистский. А как это можно объяснить, я не знаю.

Очень надеюсь, что кто-нибудь напишет эту книгу за меня.


Страницы: [1] 2  3  4  5  6  7  8  9 ... 13  14  15




  Подписка

RSS-подписка на авторскую колонку


Количество подписчиков: 201

⇑ Наверх