Шесть пьес Набокова написаны в разное время: "Смерть", "Дедушка", "Скитальцы" и "Полюс" - в 1923, а "Событие" и "Изобретение Вальса" уже в 1938. Первые четыре - довольно короткие и в стихотворной форме, последние две - длиннее и уже в прозе (не считая рифмованных монологов Вальса). Но тем не менее, их все объединяет одна тема - тема самообмана. Именно вокруг самообмана главного героя или героев относительно устройства мира, действий и мыслей других персонажей и тд и строится весь сюжет. Пожалуй, только "Полюс" немного выбивается из общей картины. Интересно, сборник специально составляли по этому принципу или случайно так получилось.

Первые четыре рифмованные пьески - симпатичные, гладенькие, ровненькие, но на фоне других вещей Набокова - не более, чем юношеские поделки. Хотя "Дедушка" безусловно забавен, мне смутно кажется, что что-то подобное я у Набокова уже читала, или не подобное, но с похожей развязкой, но не могу вспомнить. Волки в овечьих шкурах, и персонажи, показывающиеся разным людям разными сторонами. Опять же, вечные мотивы "дома" и возвращение, тоска по родине, смерть близких, которые являлись последним связующим звеном с родиной. У молодого Набокова это очень заметно. Хотя пьесы даже близко не производят такого впечатления, как, например, "Подвиг".

Более поздние пьесы - совсем другая история. В них нет романтичности, а есть наблюдательность, скептичность и "разоблачение тиранов".

"Событие" - замечательная иллюстрация поговорки "у страха глаза велики". Всю пьесу герои мечутся, переживают, буквально месте себе не находят из-за возвращения в город старого врага, а выходит, натурально, пшик. Но написано это совершенно бесподобно - как на почве переживаний ссорятся супруги, как сплетничает об этой истории уже весь город, как интересно это обсудить всем гостям и знакомым. Набоков все-таки злобная и умная личность, мельчайшие черточки характера, выражения, поведение людей в определенных ситуациях он подмечает так хорошо, что кажется, ты это вчера видел. И персонажи все не то чтобы характерные типажи, нарекательные, но очень живые и узнаваемые буквально в своем окружении.

Совсем особенная штука - это "Изобретение Вальса". Страшноватая фантасмагория о "сумасшедшем ученом", который с помощью своего зловредного изобретения шантажом захватил верховную власть в некоем государстве. Но это фарс из двух частей: в первой части комическими, страдающими персонажами выступает руководство государство, а во второй - сам горе-узурпатор, когда "власть" оказывается совсем не такой, как он предполагал. Комментатор очень кстати вспомнил про "Истребление тиранов", но если рассказ скорее трагический, то пьеса - скорее комическая, издевательская. Еще начало пьесы более ли менее тянет на реальность, а дальше начинается фееричный парад уродов, дураков и подхалимов. Очень поучительно и крайне забавно. Определенно лучшее из сборника. Даже для Набокова неожиданно едкое.

Начнем с традиционной пятиминутки ненависти про перевод: надо, действительно, быть Ильиным, чтобы вставить в название пресловутых незаконнорожденных, несмотря на пояснения самого Набокова на этот счет. В примечании Набоков пишет: "Термин "bend sinister" обозначает в геральдике полосу или черту, прочерченную слева (и по широко распространенному, но неверному убеждению обозначающую незаконность рождения). Выбор этого названия был попыткой создать представление о силуэте, изломанном отражением, об искажении в зеркале бытия, о сбившейся с пути жизни, о зловеще левеющем мире. Изъян же названия в том, что оно побуждает важного читателя, ищущего в книге "общие идеи" или "человеческое содержание" (что по преимуществу одно и то же), отыскивать их и в этом романе". Очень мило со стороны переводчика было не просто полениться покопаться в геральдике (незаконнорожденность обозначает схожий знак, называющийся baton sinister), но даже не послушать самого автора. Впрочем, как обычно

При этом роман действительно очень сложный, сложный по языку, потому что в нем игр со словами - как нигде. А еще и транслит с русского (нарочито не совсем точно переведенный), от вида которого у меня аж зубы сводит. Набоков в чем-то схож с Умберто Эко. У меня такое чувство, что Эко пишет свои романы, только чтобы создать себе своего рода "пространство для игры" со своими собственными знаниями об истории, скрытыми и явными цитатами и аллюзиями на исторические и культурные факты. Да, я знаю про "мне захотелось убить монаха", но ни на грош в это не верю Эти тексты - вовсе не для того, чтобы просто рассказать читателю историю, и не для того, чтобы заставить читателя внутренне переживать, духовно совершенствоваться и тд. Если угодно, романная форма - это только предлог, формат, позволяющий выложить все, что автору есть сказать про историю и культуру в игривой и загадочной манере.

Набоков во многих своих вещах, и в "Bend sinister" прежде всего идет по тому же пути. Использует текст как пространство для своей "игры в бисер", только если у Эко основной игры является история и культура, то у Набокова - язык и литература. Он играет в слова и играет в художественные приемы. Явственно наслаждаясь этой игрой (которую оценит далеко не каждый читатель) и не скрывая этого. Отсюда многочисленные игры со словами, смешения языков, повторяющиеся и зеркалящиеся тропы, отсюда сложная система взаимоотношения автора и персонажа и появление автора-Набокова в самом тексте, отсюда бесконечные цитаты и отсылки к другим литературным произведениям, легкое заигрывание с читателем и критиком. Помните "Адам Н. Eпилинтер, Есноп, Иллиной" или что-то подобное, все дивные комментарии к "Pale fire", ржаки над Джойсом в "Приглашении на казнь"?

Имхо-имхо, "Bend sinister" следует оценивать прежде всего как такую литературную игру, и уже потом как роман с сюжетом и психологией.

Но роман сложен и с точки зрения непосредственно содержания, сюжета и психологии. Казалось бы, имеем небольшое воображаемое государство, в котором недавно случилось революция и установился полицейский режим. Граждане государства, в том числе и наш герой, до сих пор не могут поверить, что вот эти жалкие придурки, которые еще вчера подавали им пальто, теперь ими правят и могут решать вопросы жизни и смерти. "Вот эти придурки" тоже, кажется, не до конца в это верят, учитывая, что периодически они возвращаются к своему раболепному тону и вообще выходят из роли. Но Набоков не был бы Набоковым, если бы история состояла именно в этом. Суть романа - вовсе не в соотношении государства и личности, не в "разоблачении тиранов", и новое государство вовсе не символизирует советскую Россию. Собственно, как и чудесная страна Зембла не символизирует никакую Россию. Все это - только декорации для внутренней очень личной и простой драмы героя и для игры автора на струнах языка. "Как и в случае моего "Приглашения на казнь", с которым эта книга имеет очевидное сходство - автоматическое сравнение Bend sinister с творениями Кафки или штамповками Оруэлла докажут лишь, что автомат не годится для чтения ни великого немецкого, ни посредственного английского авторов". Вот вам и приговор Набокова всем классическим трактовкам.

Но если брать за основу "Приглашение на казнь", то очевидно, что тема та же: независимость личности от всех этих довольно пошлых обстоятельств внешнего мира, таких как государство, власть, опасность и тд. Стоит только немного приподнять завесу текста и взглянуть на все с высоты автора - и сразу понятно, насколько это мелко. Это одна из тем, но не единственная. Вторая, как говорит сам Набоков - любовь к ребенку, простая, совершенно обыденная и естественная *всепоглощающая* любовь, про которую больше и сказать нечего. А еще - особый авторский взгляд, ощутимое присутствие автора в тексте как "бога из машины", в конце выступающего все громче. Я очень люблю грешным делом, когда Набоков-автор появляется в тексте: сразу становится не страшно. Здесь это тоже работает

Знаете, в Ботичелли есть какое-то совершенно неодолимое очарование - как очаровывает все красивое, что бы там ни было внутри. В общем, я не могла не купить книжку с фрагментом "Весны" на обложке, даже заранее вполне представляя, какой она окажется.  

"Лаура и ее оригинал" Владимира Набокова - это, строго говоря, не "фрагменты романа" (как оно называется официально. "фрагменты романа" - так в школьных хрестоматиях пишут про отдельные главы вполне законченных произведенний), а скорее "наброски начала романа". В начале есть наброски линии некой Лауры-Флауры, молодой девицы странного происхождения и неопределенных занятий, вышедшей замуж на пожилого известного, но, увы, слишком старогот и толстого невролога. Отрывки чуть дальше посвящены ее мужу, имя немедленно запамятовала, но даже на полноценные фрагменты они не тянут. Так - внутренние зарисовки, которые автор делает для самого себя скорее. Как к большой картине создается серия из тысячи карандашных набросков. Если считать оконченную "Лауру" Набокова "Весной" Ботичелли, то текст, который мы видим, в первой части представляет собой карандашный набросок одной из фигур, а вторая половина состоит из набросок купидончика, рукоятки меча стоящего слева мальчика и цветов под ногами. Да, у Ботичелли красив и каждый цветок тоже, как и у Набокова - каждая фраза, удачный термин, игра слов, аллитерация и тд. Но один цветочек Ботичелли - еще не картина, и наброски Набокова в изданном варианте - еще не роман и даже не около этого.

Можно судить, например, по Кафке. Вот "Замок" - это действительно неоконченный роман, который имеет смысл читать, из которого можно понять сюжет, проникнуться атмосферой и тд. А "Лаура" - она повисает в воздухе, она вся насквозь карандашная, причем большую часть листа занимают еще белые пятна. Более, как в эмской депеше, не имею ничего сообщить вам по поводу самого текста.

"Лаура" и ее перевод" Геннадия Барабтарло впечатлил еще меньше. Во-1, переводчик "с высоты своей высокой культурности и рафинированной интеллигентности"   пишет в переводе "разсвет", "безпутная жена" и "разстройство желудка", объясняя это своей ненавистью к советской языковой реформе и желанию вернуться к старой орфографии. По мне - либо уж возвращаться так возвращаться (а знаний-то хватит?), либо не выпендриваться и писать по нормам, потому что это исключительно выпендреж и более ничего, а впечатление портит сильно. Во-2, там есть некоторые довольно ценные пояснения насчет структуры романа, расстановки карточек и тд, параллели отдельных мест с другими произведениями Набокова и тд. Но в целом на сколь-нибудь приличный лит.анализ это все равно не тянет, про Набокова можно написать гораздо глубже и интереснее, если уж задаться такой целью.

"Предисловие" Дмитрия Набокова дает очень четкий ответ на вопрос о причинах классической пролетарской ненавистью к интеллигенции Проще говоря, оно жутко бесячее. Мало того, что сыночек паразитирует на своем отце, нарушает его последнюю волю, чтобы срубить бабла. Так он это еще и делает это с таким выражением лица, что тошно становится. Не берусь ткнуть пальцем, но какое-то жуткое впечатление фальши, наигранности и высокомерия от этакого великовозрастного мажора - очень неприятно, короче говоря.