Это нечто вроде биографии, с некоторой попыткой разбора произведений Ницше. Не слишком подробная, такая, очень популистского толка, с рисуночками на полях, обозначающими "общество и эпоху", "детство", "врагов" и прочие биографические блоки. Откровенно говоря, если бы я заглянула внутрь этой книжки, прежде чем купить ее и начать читать, я бы никогда ее не купила и читать не стала Но раз уж мой вызов предусматривает чтение того, что есть дома, надо держаться, говорила я себе всю дорогу, Господь терпел и нам велел итд.

Вообще пичалька, что это уже третья провальная попытка прочитать *нормальную* биографию Ницше. Под нормальной я имею в виду такую, которая не вызывала бы рвотного рефлекса и не создавала тотальный дисбелиф между нарисованным биографом образом и человеком, который написал "Веселую науку". Образ, созданный Галеви - классическая иллюстрация выражения "обнять и плакать". Он ТАК СТРАДАЛ, бедняжка, так страдал, чувствуется, что у автора у самого глаза на мокром месте, когда он живописует эту "безгоную собаченьку", а читатель рискует получить ревматизм от сырости. Снять эффект помогает только чтение позднего Ницше, у которого в каждом предложении чайная ложка яда))

Попытка Цвейга еще более странна - в данном случае герой вызывает не сочувствие, а некоторую неприязнь и брезгливость. Как вызывают брезгливость все люди с фатально неудавшейся жизнью, прозябающие на пенсию по инвалидности в раздолбанных квартирах и временами от скуки бродящие по метро и пытающиеся общаться с пассажирами, с нестриженными волосами и в растянутых кофтах. В голове у них вместо мозгов всегда манная каша, и у Цвейговского Ницше тоже, что, мягко скажем, не соответствует действительности.

Нельзя сказать, чтобы Гомес совершил ошибки двух предыдущих биографов. Он придумал свои собственные, на этот раз склоняясь в сторону популизма и вылавливания из биографии наиболее "пикантных" фактов. Которых в биографии Ницше раз, два, и обчелся, в общем. Не забыта ни Лу Саломе, ни Матильда Трампедах, ни сифилис, ни сентенции Вагнера об онанизме. Все это подано в тоне не то чтобы совсем желтой прессы, но по крайней мере разговора в очереди, из серии, "а вы знаете, что этот ваш Ницше..." Знаем, знаем. При этом фактаж довольно поверхностен, биографического анализа толком нету. Не скажу, чтобы вычитала из книжки что-то такое, чего не знала раньше.

Отдельный фэйспалм - главы, где афтар пытается "своими словами" и "на пальцах" пересказать произведения Ницше и объяснить его философию. Получается настолько чудовищно, что хочется убежать с криками; дайте мне развидеть это, в общем.

Звучит это примерно как призывы Свидетелей Иеговы по домофону: "задумывались ли вы об этой жизни?" "Знаете ли вы, что пора отказаться от старых моральных устоев и быть свободными?"

Вообще философию как никакую другую науку уничтожает и дискредитирует попытка стороннего пересказа и упрощения, а тексты Ницше при отсутствии единой концепции и множестве различных идей так вообще не поддаются нормальному пересказу. В конце концов автор это, видимо, осознает и начинает тупо цитировать. Текст Ницше на фоне убожества книги выглядит феерично

Все больше склоняюсь к тому, что надо перестать жабиться и купить Хайдеггера. Или загадать на какой-нибудь праздник (хотя вряд ли кто догадается подарить мне его на день-всех-влюбленных, а жаль )

Из всех литературных увлечений моей юности Ницше остался единственным, кто по прошествии 10-15 лет примерно не просто не стал казаться слабее, плоше и проще, а заиграл совсем по-новому. Если раньше он проходился по всем больным местам, то теперь вызывает смесь счастья и восторга. Некоторые вещи в большей степени, некоторые в меньшей, конечно, но "Человеческое" понравилось невероятно и теперь, видимо, будет на втором месте после обожаемой "Веселой науки".

Как всегда, это сборник афоризмов, на этот раз куда более, чем обычно, сгруппированный по конкретным темам (хотя Ницше все равно периодически заносит, конечно). Сложно говорить о книге в целом, потому что одна с одной стороны охватывает очень разные темы, а с другой стороны, охватывает все основные области человеческой жизни и опыта, как конкретно-человека, так и обществ в историческом развитии. При этом забавно наблюдать, как о некоторых темах Ницше судит, удивительно угадывая их вневременную суть, а в других подмечает только то, что относится исключительно *к его времени*, а в третьих не понимает ничего вовсе.

Вообще именно из-за формы изложения своей философии Ницше зачастую кажется мне куда более великим, чем другие философы, работающие в классической манере, по той простой причине, что у него гораздо больше гораздо более оригинальных мыслей и идей, при этом он не застревает на них, а быстро излагает и идет дальше там, где кто-нибудь из занудных классиков написал бы огромный трактат с кучей примеров и размышлений, в конце которых эта несчастная маленькая мысль оказалась бы полностью раздавлена грузом слов. Ницше куда более вежлив по отношению к читателю и расточителен по отношению к своим мыслям - по той простой причине, что он может себе это позволить.

1. О первых и последних вещах - наиболее сложная для пересказа и обобщений часть, и без того посвященная слишком общим предметам типа морали, истории, метафизики, философии, культуре. Нет, замечания Ницше на эти темы столь же конкретны и точны, как на все остальные, но прелесть и сложность его текстов - в том, что значительную часть из них невозможно *пересказать*, настолько это тонкие догадки, и он-то со своими филологическими талантами едва донес не столько мысль, сколько ощущение мысли, но передать его дальше вряд ли возможно без испорченного телефона. Взять хотя бы мое любимое "что осталось бы от мира, если отрезать голову?" (вот вам и весь Беркли, краткое изложение). Очень понравились несколько моментов: "то, что мы теперь зовем миром, есть результат множества заблуждений и фантазий, которые постепенно возникли в общем развитии органических существ... Вещь в себе достойна гомерического смеха: ибо казалось, будто она содержит столь многое, и даже все, - на деле же она пуста, т.е. лишена значения" (16). - Я как собака, абсолютно четко осознаю, что он имел в виду, и согласна с этим, но не могу понять, как бы еще передать это)) Нет вещей в себе, поскольку они придуманы человеком и изменяются, а человек тоже изменяется, и все это нестабильно.  

О всяческих духовных и прочих метафизических потребностях: "Потребности, которые удовлетворяла религия и отныне должна удовлетворять философия, не неизменны: сами эти потребности можно ослабить и истребить... Философия может быть полезна либо тем, что она также удовлетворяет эти потребности, либо тем, что она их устраняет" (27). Ну, вы понимаете, да, детская потребность в утешении, например, или в надежде, или в утверждении твоей лично ценности. Увы, лишь немногие философии в действительности *истребляют* подобные потребности, и даже про философию Ницше это можно сказать лишь выборочно.

2. К истории моральных чувств - рассуждения о морали у Ницше неизменно прекрасны, имхо, это одна из самых сильных его сторон или областей в принципе. Каждый раз, когда читаю, ловлю себя на мысли, что а ведь действительно! Впрочем, тут легко поймать Ницше на непоследовательности, но мне никогда не хотелось - слишком это очаровательно выглядит. Рассуждение о морали у Ницше практически всегда носят разоблачающий характер, при этом без особого пыла, а просто как ироническое наблюдение, что придает им куда большую достоверность.

Очаровательная мысль про самопожертвование ради чего-то: "во всех случаях человек любит некоторую часть себя самого, - свою мысль, свое желание, свое создание, - больше, чем некоторую другую часть, то есть он разделяет свое существо и приносит в жертву одной его части другую" (57). По сути своей это так, более того, когда мы приносим чему-то жертвы, кажется, мы приобретаем некоторые права на эту вещь.

"Справедливость есть воздаяние и обмен при условии приблизительного равенства сил; так, первоначально месть принадлежит к справедливости, она есть обмен. Также и благодарность" (93) - что логично, поскольку там, где нет равенства, внешняя справедливость поступков обуславливается либо снисхождением, либо страхом.

И неизбежно больное, фаталистичное о свободе воли: "будь мы всеведущи, мы могли бы наперед вычислить каждый поступок... сам действующий, правда, погружен в иллюзию произвола... Самообман действующего, допущение свободы воли принадлежит к числу данных при вычислении этого механизма". Как и самообман философа, впрочем

3. Религиозная жизнь - никакой несчастный Вагнер или немецкий характер не вызывает у Ницше такого пыла, как несчастное христианство! В целом Ницше пишет о религии, как обиженный ребенок, приводя все новые и новые доводы в осуждение злобных родителей, от крупных до мелочей, все в одну кучу. Напоминает "Письмо отцу" Кафки, только Кафка честнее и признает часть вины за собой тоже Хотя оскорбления в адрес религии - определенно самые блистательные из всех оскорблений, которые наносит Ницше этому миру во всех его проявлениях.

При этом он умудряется не повторяться в доводах, вот что более всего восхищает - написать целого "Артихристианина", а потом еще и изобрести на эту тему что-то новое.

Интересная идея о происхождении, скажем так, религии как попытки объяснить мир: что для современного человека внешний мир, природа, подчинен определенным законам, которые известны, а вот сам он, в силу развития и усложнения, белое пятно на этой карте. Напротив, для дикарей, чьи сообщества и личности были сильно связаны законом и традицией, именно природа казалась непостижимым царством свободы. Размышления, направленные на обуздание этого дикого непонятного мира природы и привели к созданию религиозных культов - все эти жертвы, ритуалы и тд. не что иное, как попытка установить и навязать миру определенные *правила* (111).

Очаровательнейшая мысль о нас всех и адских муках: "Если бы христианство было право в своих утверждениях о карающем Боге, всеобщей греховности, благодати по избранию и опасности вечного проклятия, о было бы признаком слабоумия НЕ стать священником, апостолом или отшельником... было бы бессмысленно упускать из виду вечное благо из-за временных удобств. Если предположить, что в это вообще верят, то повседневный христианин есть жалкая фигура, человек, который действительно не умеет считать до трех и который, впрочем, именно вследствие своей духовной невменяемости не заслуживает того сурового наказания, которым грозит ему христианство" (116). Эта мысль вызывает у меня одновременно смех и дикое умиление. Ну что с нас взять, типа.

До сих пор актуальное, особенно для православия: "Христианство возникло, чтобы облегчить сердца; но теперь оно должно сначала отягчить сердца, чтобы иметь возможность потом облегчить их" (119).

Волшебная группа афоризмов об аскетах и святых: "чтобы сделать свою жизнь все же выносимой и занимательной, святой проводит ее в состоянии войн и смене победы и поражения. Для этого ему нужен противник, и он находит его в так называемом внутреннем враге" (141). Увы, история доказывает, что враги зачастую оказываются очень даже внешними - от конкретных людей до целых народов.

4. Из души художников и писателей - забавно, что в этом разделе Ницше сначала долго и умно язвит, а под конец скатывается на романтику и патетику. Вот что делает с людьми классическое образование.

Мысль, пришедшая в голову одновременно многим, до и после: "все великии гении были великими работниками" (155).

Наконец-то сформулировал то, что и так подсознательно чувствуется, когда кто-то о чем-то с горячностью судит: "Все мы думаем, что достоинства художественного произведения доказаны, если они на нас действуют или потрясают нас. Но ведь тут должны были бы сперва быть доказаны достоинства наших собственных суждений и ощущений - что не имеет места" (161). Периодически читаешь про книгу, потрясшую у кого-то всю душу, и думаешь, что ж это за душа такая, которую может потрясти *эта* книжонка?))

Слегка нелестная мысль, что мы убеждаем себя в том, что способности гения исключительны или даются свыше, таким образом культ гения поощряется нашим тщеславием - мы-то знаем, что сами так не смогли бы (162).

Гениальная мысль о многих писателях и философах: "Несчастье проницательных и ясных писателей состоит в том, что их считают плоскими и не изучают усердно; и счастье неясных писателей - в том, что читатель трудится над ними и относит на их счет радость, которую ему доставляет его собственное усердие". Да, я так читаю Кьеркегора с радостью.

5. Признаки низшей и высшей культуры. Основные понятия этого раздела - "связанный ум" и "свободный ум". Идея хороша, но внешние признаки таких "умов" - видимо, опыт лично Ницше, не имеющий никакого отношения ко всем остальным людям.

Очень интересны два замечания про индивидуальный процесс познания: "В процессе познания человек одолевает старые представления и их носителей, становится победителем... благодаря даже малейшему новому познанию мы чувствуем себя выше всех" (252). И про "годичные кольца индивидуальной культуры" - о том, что следующее поколение затрачивает изрядную часть своей жизни, чтобы нагнать культуру предыдущего поколения, и лишь немного остается, чтобы в принципе двигать культуру вперед. Однако "люди с большой силой напряжения, как, например, Гете, проходят такой большой путь, какой едва могут совершить четыре поколения одно за другим, но поэтому они уходят так далеко вперед, что другие люди могут нагнать их лишь в следующем столетии" (272) - обо всех, обгоняющих свое время.

6. Человек к общении - настолько точные, яркие и гениальные наблюдения, что применимы во все времена. Готова по большинству афоризмов привести сто примеров из своей жизни, видимо, подмечены действительно *реальные* и *вневременные* качества. Даже странно, что из всех философов этим озаботился только Ницше.

"Никто не благодарит духовно одаренного человека за вежливость, когда он приспособляется к обществу, в котором невежливо обнаруживать даровитость" (324).

Ржачное: греки-де разработали очень глубоко понятие дружбы и при этом обозначили родственников выражением, которое есть превосходная степень от слова "друг". "Для меня это необъяснимо" (354), - пишет Ницше, и кроме гыгы тут сказать нечего, уж кому как повезло))

7. Женщина и дитя - самая смешная часть. Ницше неплохо разбирается в "женщинах в обществе", с внешней стороны, но ни черта не понимает, если подойти поближе, и чувствуется, что он боялся и сам ни разу близко не подходил.

"Обыкновенно мать любит в своем сыне больше себя, чем самого сына" (385) - неа, она любит того идеального мужчину, которого не смогла в свое время заполучить себе в мужья.

Фрицше еще очень много говорит о рассудочности женщин, куда большей, чем у мужчин; при этом именно в силу этой рассудочности женщины приспосабливаются и "через подчинение сумели обеспечить себе куда большую выгоду и даже господство", например, свалив на мужчин заботу о хлебе насущном. Забавно, но исторически неверно, да и неясно, куда эта рассудочность делась сейчас.

8. Взгляд на государство - очень точные наблюдения про государство и религию. И слегка шокирующие прозрения про демократию и социализм.

О связи с религией: "Религия удовлетворяет душу отдельной личности в случае потери, нужды и тд, там, где правительство чувствует себя бессильным". Поэтому сцепкой государства и религии обеспечивается общий мир. И только когда государство уже перестает извлекать пользу из религии, та объявляется частным делом. Без государственной поддержки религия вырождается, и лучшие люди приходят к тому, чтобы выбрать атеизм, что, в свою очередь, приводит к враждебному отношению к государству как институту, коль скоро оно не подкрепляется больше религиозным авторитетом (472). Вслушайтесь, в этом пересказе - *вся* история России.

О демократии: "пренебрежение к государству, упадок и смерть государства есть последствия демократического понятия государства".

О социализме: "он жаждет такой полноты государственной власти, какой обладал только самый крайний деспотизм, и он даже превосходит прошлое тем, чтоб стремится к формальному уничтожению личности" (473), ее превращению в орган коллектива. "все сбылось по Достоевскому", а?)

9. Человек наедине с собой - наиболее тонкие наблюдения за тонкими материями, не поддающиеся обобщению. Нравится:

"Никто не говорит более страстно о своем праве, чем тот, кто в глубине души сомневается в нем" (597) - многократно доказано на практике.

"Люди, которые быстро загораются, легко и охлаждаются и потому в общем ненадежны. Поэтому возникает предубеждение, благоприятствующее всем, кто всегда холоден или кажется холодным, будто они суть особенно надежные и заслуживающие доверия люди: их долго смешивают с теми, кто медленно загорается и долго горит" (604). - Не из этого ли заблуждения проистекают все романтические герои девичьих романов и простигоспади канонный Снейп?

И определение скуки, которое идеально применимо ко мне, за других не скажу - что "скука есть привычка к труду вообще, которая обнаруживается как новая, дополнительная потребность" (611).

Вещь интересная, но для Ницше, я бы сказала, довольно слабая. Или, может, это издержи моего персонального восприятия - потому что я как недоисторик никак не могу согласиться с тем, что он говорит про вред истории. Умом понимая, что он прав, все равно буду упорно держаться за свое чувство *самостоятельной* ценности истории - в смысле, ценности как знания, которое просто существует, а не как знания, которое можно использовать для чего-то другого. "Мы, современные, ничего не имеем своего; только благодаря тому, что мы нагружаем и перегружаем себя чужими эпохами, нравами, искусствами, философскими учениями, религиями, знаниями, мы становимся чем-то достойным внимания, а именно ходячими энциклопедиями". И, разумеется, в энциклопедии интересно содержание, но никак не обложка, то есть опять же чужое, а не мы.

Ницше, разумеется, по-своему прав, что накопление бесполезных знаний - вещь бесполезная и местами очень даже вредная. Потому что место в голове и в душе они занимают, но ничего не дают для развития личности и для деяний этой личности. Ну да, история "нужна нам для жизни и деятельности, а не для удобного уклонения от жизни и деятельности", но с каких пор развлечение стало считаться "удобным уклонением"?)

Хотя не могу не согласиться с позицией относительно великих людей и великих деяний: что это как раз люди, которые не оглядываются на историю. Иначе они потратили бы все силы на ее разглядывание и анализ, и на великие деяния уже ничего бы не осталось. Ну да, "каждый деятель любит свое деяние в бесконечно большей степени, чем оно того заслуживает" - иначе он вообще не стал бы этим заниматься! Впрочем, Гитлеру не помешало бы извлечь урок из истории Наполеона, заметим в скобках Впрочем, есть и позитивный вариант такого "оглядывания" - т.н. "исторические люди", в которых обращение к прошлому вызывает стремление к будущему, то есть попытку сделать в будущем лучше и извлечь уроки. "История принадлежит прежде всего деятельному и мощному, тому, кто ведет великую борьбу, кто нуждается в образцах, учителях, утешителях и не может найти такивых между своими современниками и в настоящем". Красиво сказано, но я вижу здесь ошибку: нет пророков не только в своем отечестве, но и в своем времени, современники еще не успели посмертно заслужить авторитет, достаточный, чтобы на них обратил внимание тот, кто ищет великих авторитетов, но ведь после своей смерти они уже не изменятся, следовательно, в истории ищут не столько личность, сколько авторитет, созданный последующим временем. Хотя Ницще очень верно замечает, что если что-то великое хоть раз существовало, значит, оно может повториться и еще раз, что в некоторой степени воодушевляет. При этом "только тот, кто строит будущее, имеет право быть судьей прошлого" - что логично) другим просто не понять.

Как всегда, Ницше выдает очень много разноплановых мыслей на заданную тему, по сути, не объединенных единой канвой. Итак, другой аспект "вреда истории" - вопрос искусства и признания в искусстве. "Искусство может быть убито искусством же", и тут нельзя спорить, потому что все много раз это видели: "авторитеты" от искусства, то есть критики, которые сами никогда и ничего не создают, говорят молодым художникам и авторам: да вы все неправильно делаете, вот смотрите, как делал Рафаэль. А у вас что за мазня? Встали и вышли со своим кубизмом. итд Вот вам и вредное влияние истории искусства на развитие искусства.

Подводя итог - Ницше обложил историю как мог)) и что она по сути "замаскированная теология", и что эти проклятые факты никому не нужны, и уж тем более не образуют в совокупности никаких законов,  и что под грузом фактов только задыхается все новое, самая реальная жизнь. И что если человек добродетелен хоть в чем-то, то "потому, что восстает против слепой власти фактов, против тирании действитльного и подчиняется законам, которые не тождественны с законами исторических приливов и отливов". На мой взгляд - Ницше сначала упорно создает себе врага в виде истории, обладающей какими-то специфическими признаками (которые, разумеются, все имеют место - в отдельных случаях и иногда), а потом упорно с ним борется и торжественно побеждает)) Впрочем, он довольно часто так делает, и в деталях его блестящий ум всегда оказывается на высоте, да и наблюдение за процессом борьбы вызывает восхищение и доставляет чисто эстетическое удовольствие читателю.