Все отзывы посетителя «Nonconformist»

«Особенности национального Апокалипсиса» от Олега Дивова. Книга о том, как стать человеком, утратив себя и как сложно оставаться им в бесчеловечном мире. В мире котором, не смотря ни на что, нашлось место для любви, верности и дружбы.

Хочется отметить такую черту романа, как обратная хронология: читатель знакомится с главным героем, начиная с эпилога, то есть фактически с того, чем все закончится. Интересный авторский ход, при том, что Дивову удается сохранить интригу, и сюжет оказывается не так прост.

«Закон фронтира» легко читать, но трудно забыть. Он страшен скорее замыслом, чем событиями. До шедевра роману не хватает толики динамизма и разнообразия в основном действии. Для отечественной фантастики в целом очень неплохо. Спасибо автору, что поделился столь любопытным сновидением и сделал это весьма достойно.

Анна Комаринец в предисловии к роману дала, по-моему, исчерпывающие объяснения касательно имен собственных и прочих деталей, чтобы у читателя не возникало больше сомнений в полноценности перевода, замечательного, на мой взгляд, и во многом скрасившего приятное и интересное чтение.

«Задверье» из тех сказочных миров, расставание с которыми навевает легкую грусть, словно меняешься с книгой чем-то неуловимым — она открывается перед тобой, делится картинами и впечатлениями, а ты оставляешь частицу себя в ожившем благодаря фантазии автора Подмирье, и уже не сможешь забыть удивительные места, где побывал вместе с полюбившимися героями, пережил с ними радости и потери, встречи и расставания.

Маркиз де Карабас — один из самых удачных образов и, пожалуй, самый любимый персонаж (не только мой, но и Геймана тоже), а мистер Круп и мистер Вандермар... от этой парочки, порой, пробирал неподдельный страх. Обаятельно-жуткие монстры, пополнившие личную коллекцию самых кошмарных литературных созданий. Браво, Нил!

На протяжении всего романа не покидало ощущение, что держишь в руках литературу для младшего школьного возраста. А известное "пойди туда — не знаю куда, принеси то — не знаю что" послужило бы более удачным эпиграфом, чем отсылки к Твену. Если бы не одно но... Совершенно недетская книга. В ней столько насилия и жестокости, что детям читать такое я бы не дал. Понятно, что это была попытка умудренных жизнью людей показать, как трудно может прийтись одинокому ребенку во взрослом мире. Но жестокость по отношению к главному герою, порой, просто беспричинна: с ним поступают плохо только потому, что он главный герой. И даже те, кто, казалось бы, должны помогать, ведут себя бессмысленно. Спиди Паркер отправляет его, черт знает, куда, ничего толком не объяснив при этом, а о чем-то просто напрочь отказавшись говорить. Ах да, он дал ему медиатор. Другой "положительный" персонаж сначала непонятно для чего затащив Джека в Летний дворец, потом пытается его незаметно оттуда вывести, по ходу дела избивая, "чтобы никто не догадался". И это Капитан Фаррен называет: "Я сделал все, что было в моих силах"?

Неудивительно, что мыслящий читатель быстро теряет интерес к опусу Кинга и Страуба. Совершенно лишние эпизоды, нелепые персонажи, их еще более не нужные действия. Вырежи любой сюжетный поворот, и книга ровным счетом ничего не потеряет. Отсюда вопрос: зачем данный эпизод? Чтобы показать неприглядные стороны родных США? Тогда Америку авторы не открыли.

Казалось бы, переломным моментом в повествовании можно считать события в "Доме Солнечного Света". Но нет. После — опять затянуто и скучно. Разница лишь в том, что теперь уже Джек уделывает всех, приближаясь к счастливому финалу.

К слову, ключевые фразы в аннотации — "параллельный мир" и "двенадцатилетний мальчик". Остальное похоже на вольную интерпретацию "Талисмана" от издательства.

В мире "Заповедника" мифология прочно вошла в жизнь землян. Оказывается, гоблины и тролли издавна соседствуют с человеком, только вот мало того, что отношения между ними не слишком теплые, не очень-то жалует древний народец и людей. А как ещё должно воспринимать коренное население тех, кто любезно разместил их по резервациям?

Космос покорен, но не до конца. На границе известной части галактики пролегла условная линия, пересекать которую никто не спешит. Обитающие за ней колесники внушают недоверие, страх, отвращение. Ещё бы! Таких поразительно-абсурдных существ в НФ надо поискать. И тем не менее один из них учится на Земле, пользуется известностью и даже заключает с Институтом времени весьма выгодную для обеих сторон сделку.

Главное действующее лицо — не супергерой и не отчаянный вояка, а скромный профессор факультета сверхъестественных явлений, философ и романтик по совместительству. Именно Максвеллу и его друзьям предстоит раскрыть множество загадок, связанных с наследием Хрустальной планеты и таинственным Артефактом. Возможно, что худшим врагом на их пути станет всеохватывающая и беспощадная бюрократическая машина. Неадерталец-самогонщик Алле-Оп, неуязвимый, но очень трусливый Дух, милая Кэрол и её полосатый любимец Сильвестр — уверяю, в такой компании скучать не придется.

Читая, наслаждаешься юмором и легкостью повествования (здесь нельзя не отметить замечательный перевод Ирины Гуровой), но после, главное, не забыть переосмыслить многие серьезные вещи, о которых явно или вскользь упомянул автор.

Рассказ не понравился совершенно. Нарочно или нет, но Ньюман собрал все атрибуты низкопробного американского боевика: "американы, молдаваны", "предложил глотнуть водки", "женщина в огромной шубе, похожая на медведицу", "русская рулетка", "японская молитва, охраняющая от мертвых" и ещё много чего в том же духе, а появление Григория Распутина было скорее ожидаемым, чем неожиданным...

Пока читал, мне вспоминался анекдот о том "Как США представляли СССР в 70-е годы":

— Садись есть!

— Выпьем водки!

— Мама, можно я пойду, поиграю на балалайке, почитаю Ленина и подою медведя?

— Можно, и не забудь сдать нас в КГБ.

— Папа, а где дедушка?

— Стоит в очереди за талонами на талоны.

— Дорогая, становится жарковато! Пойди, выключи ядерный реактор.

— Заткнись, Наташа! Выпьем водки!

— Папа, я написал сочинение "за Ленина я готов гнить на рудниках".

— Отлично, Сергей, выпейте водки всем классом!

Только это все, честно говоря, уже не смешно. Особенно, когда всплывают такие вот перлы: "в Москве попытка пролезть без очереди считалась куда более тяжким преступлением, чем матереубийство".

Интересная абракадабра получилась у Рассела. Предпроверочная атмосфера, царящая на корабле, передается буквально с первой страницы. Образ капитана и члены экипажа будто взяты из жизни: колоритные и правдоподобные типажи.

PS  Отзывы лучше читать после рассказа. Ознакомся я с ними раньше - было бы не то. А так, интрига сохранилась.

Кошмарный рассказ, дерзкий и жестокий. Вряд ли подобное творчество можно было простить автору, оставь он его в таком виде. Однако Шнайдеру хватило благоразумия (или таланта), чтобы развеять первоначальный ужас, обратить все легким наваждением, происками демонов, что могут таиться в каждом из нас. Безумие имело место не наяву, расслабтесь и улыбнитесь этой шалости, потому что раздвоенный язык — всего лишь вилка из нержавейки, воспоминания о жертве — только гуща в утренней чашке кофе, а по-французски изысканная «кровавая» история — о сосисках, без сомнения. ;)

«Зеленое тысячелетие» Фриц Лейбер пишет в наиболее острый период Холодной войны, когда в мире не хватает гармонии и взаимопонимания. Все это автор воплощает в образе зеленого кота, символизирующего мир добра, хотя добра отчасти спорного, так как любая сила, воздействующая на умы против воли, несет элемент несвободы. Книга же после прочтения оставляет весьма приятные ощущения. Интересный, умный роман с захватывающим сюжетом, яркими, запоминающимися героями, с долей здорового юмора, временами черного, и головокружительной картиной будущего, в котором, что очень свойственно фантастической литературе, не все гладко, как может показаться на первый взгляд.

Превосходная картина нравов, "материально-идеалистическая" история, как назвал её сам Уайльд.

Без улыбки о злоключениях сэра Симона, начавшихся с приездом семьи американского посла, невозможно читать. Роли Кентервильского духа великолепны, а хохот его ужасен. "Говорят, от него за ночь поседел парик лорда Рейкера". Но ни хохот, ни цепи, ни кровавое пятно не проняли "жалких материалистов, совершенно неспособных оценить символический смысл сверхчувственных явлений".

Автор остер и меток в словах и не скупился на иронию. Результат — чудесная сказка о любви, вере, прощении. И сказка ли?

Чем-то неуловимым тронул меня рассказ об этом пруде, о мистичной Джун Линкольн, о Благочестивом Дундасе, старом добряке с необычным именем, о том, какой дрянной может оказаться работа — писать киносценарии.

Чудесное стихотворение об Англии...

Тонкая параллель между жителями L.A. и рыбами в пруду: тридцатиминутный город, где никто никого не вспомнит, и карпы, бесконечно плавающие по кругу, как в первый раз, потому что памяти хватает лишь на тридцать секунд...

Обросшая бредовыми сплетнями смерть Джона Белуши...

Родриго Кортес — явление в современной литературе, определённо заслуживающее пристального внимания. Его "Часовщик" производит впечатление очень качественного текста, изначально писавшегося на русском языке, что опять говорит в пользу Кортеса, по уровню мастерства, на мой взгляд, не уступающего тому же автору нашумевшего "Парфюмера" — Патрику Зюскинду. Можно сколь угодно проводить параллели между героями этих двух романов, но Бруно Гугенот, если позволите, более человечный персонаж, о чём говорит хотя бы его искренняя привязанность к приёмному отцу Олафу.

До определённого момента ты и сочувствуешь главному герою, и с интересом следишь за тем, какой нелёгкий путь проходит Бруно от простого подмастерья до настоящего Мастера. Пока не понимаешь, что для него не существует людей — только детали громадной беспощадной машины жизни...

Небольшими, лаконичными главами-росчерками автор пишет масштабное полотно, охватывающее период возрождения в Испании XV в. Святой инквизиции, могущественного и безжалостного механизма, именем Господа вершившего немыслимые зверства, государственной структуры, обладавшей фактически неограниченной властью. Чтобы организация подобного масштаба функционировала, над ней нужно было много работать, чем занимались расчётливые, неглупые люди, такие как Томас Торквемада, преданные делу — "Делу Веры", как не раз прозвучит в романе.  

Родриго Кортес до конца остаётся беспристрастен: словно демон Астарот, он в одного за другим вселяется в участников событий и ведёт повествование от разных лиц, позволяя читателю видеть мир глазами персонажей, одержимых каждый своей Идеей.

Прекрасное воплощение и глубокий философский контекст.

"Дым и зеркала" — больше, чем просто сборник рассказов. Это исповедь автора, в которой он делится мыслями, источниками собственного вдохновения, временами оправдывается, предчувствуя, что не всё и не всем в сборнике понравится... Каждое произведение — мир вымышленный, и каждый рассказ — отражение мира реального.

Я оценил десятками всего два творения Геймана: "Рыцарство" и "Пруд с декоративными рыбками", но это не значит, что остальные меня не впечатлили, каждый что-то оставил в душе, не прошел бесследно. Прав ceh в том, что это рассказы-настроения — они меняют твое настроение или совпадают с ним, и тогда...

Оценка: 9. Верю, что лучший сборник у автора ещё впереди.

Думаю, не будет сильным преувеличением, если я назову Нила Геймана одним из лучших рассказчиков современности. И то, что он как автор талантлив во всем, наглядно демонстрирует графический эпос "The Sandman", первые части которого увидели свет почти за десять лет до замечательного сборника малой прозы "Дым и зеркала".

Если говорить о комиксах, в этом направлении отдаю предпочтение произведениям Алана Мура. Недавнее знакомство с "Прелюдиями и ноктюрнами" убедило меня, что не Муром единым богат мир серьезных графических романов. И поскольку такого рода книгами не часто балуют отечественные издатели, запланированный выход всех десяти томов "Песочного человека" станет прекрасным подарком как для поклонников творчества Геймана, так и для ценителей неординарных комиксов. На Западе "The Sandman" давно снискал свою славу. Наряду с "Хранителями" Мура включен в список бестселлеров по версии New York Times. Девятнадцатый выпуск "A Midsummer Night's Dream" отмечен премией World Fantasy Award. Хочется надеяться, что и у нас он не останется без должного внимания.

История историй "The Sandman" рассказывает о приключениях повелителя царства снов Морфея, одного из Бесконечных (The Endless) - созданий, властвующих над миром. Хотя сам Сэндмен считает иначе. "Мы, Бесконечные, являемся слугами живых", - скажет он. "Мы существуем потому, что они в глубине души знают о существовании нас. Мы не их хозяева, скорее они нами манипулируют."

Начало повествования могло бы стать его концом, ведь Морфей пленен и находится в заточении. В мире происходят странные события: одни лишились сна вовсе, другие же не могут пробудиться, меняются судьбы людей, привычная жизнь рушиться...

После освобождения Сэндмен должен вернуть себе утраченные атрибуты власти, без которых невозможно восстановление прежнего порядка вещей. На пути он встретит необычных людей и полчища демонов, опасных психопатов и нелюдей. Тревожные, жесткие истории похождений героя автор выдержал в лучших традициях мистики, хоррора, фэнтези и триллера. Добавьте к этому еще графическую составляющую от Сэма Кита и Майка Дрингенберга. Ментально-визуальное погружение в мир сновидений читателю обеспечено.

В какой-то момент понимаешь, что не можешь остановиться и продолжаешь следить за перипетиями сюжета. Единственный пока недостаток - ожидание следующих томов. Правда есть сетевой перевод и оригинал. Я не устоял перед искушением узнать, что же дальше, и поверьте будет еще интереснее. Первый том только прелюдия к основному действу.

Преклоняюсь перед талантом Оскара Уайльда. Его роман нисколько не устарел. Это классика, с веками не утрачивающая, а только приобретающая все большую актуальность. Всеохватывающая картина нравов и пороков, "золотой" век английской аристократии и в центре повествования герой своего времени — прекрасный Дориан Грей.

Любопытный персонаж лорд Генри, устами которого глаголет автор. В исполненных горького цинизма речах выплескивается вся ненависть к высшему свету и образу жизни его представителей. И пагубное влияние самого Генри на юного Грея только видимость. Нет оправдания поступкам Дориана. Когда всякая мораль эхом отзвучала вдали и за душой не осталось ничего святого, легче и приятней падать...

"Я все изведал и узнал. Я всегда рад новым впечатлениям, боюсь, однако, что мне уже их ждать нечего," — скажет Генри Уоттон, богатый и скучающий денди, английский Печорин. Все остальные для него лишь "любопытные объекты для изучения", наблюдать которых — истинное удовольствие. Уайльд так же наблюдал известные сегменты общества, его роман прекрасное тому подтверждение. Но удовольствия, думаю, от этого не испытывал.

Пожалуй, я отношусь к тем немногим, для кого "Парфюмер" так и остался в первую очередь историей убийцы. Запахи — сильная сторона романа, но главный герой, который здесь скорее как "средство" для их восприятия, отвратителен. Более того, он чудовищен. Ни гениальность Гренуя, ни шедевр, создаваемый им, не оправдывают в моих глазах деяний этого бездушного существа.

Что касается экранизации. Жан-Батист Тыквера разнится с книжным. А именно, такой его образ должен вызывать у зрителя жалость. При чтении романа ее я не испытывал. Фильм понравился больше.

Гоголевский «Вий» — не сколько страшная сказка, народное предание, а итог многолетнего созерцания автором быта и нравов Малороссии. Прекрасная зарисовка о грамматиках, риторах, философах и богословах в начале, словно усмешка на устах писателя. Горько усмехается Николай Васильевич и на протяжении всего повествования. Не зря из трех персонажей главную роль Гоголь отводит Хоме Бруту. Халява с его "чрезвычайно странным нравом" неисправим, Горобець — молод да зелен, а вот бурсак Хома — личность весьма выдающаяся: на все взирает с философским равнодушием, далек от веры и праведной жизни. Как прижмет нелегкая, к Богу обращается — авось выручит. За то и пострадал.

Всю соль произведения нетрудно углядеть в разговоре бурсака с сотником:

— Ты добрый человек, верно, известен святою жизнию своею и богоугодными делами. [...]

— Я святой жизни? Бог с вами, пан! Что вы это говорите! да я, хоть оно непристойно сказать, ходил к булочнице против самого страстного четверга.

— Ну... верно, уже недаром так назначено.

Похожие мотивы были ещё у Джонатана Свифта в его исполненном нестерпимого презрения к человеческому рабству памфлете «Скромное предложение» (1729), где "для блага отчизны, развития торговли и облегчения участи бедняков" выдвигается благодетельный, экономически и гастрономически разработанный проект употребления в пищу детей ирландской бедноты; именно такой способ решения ирландских социальных проблем добряк-автор считает наиболее практичным, осуществимым и отвечающим духу времени.

Глупо, я считаю, обвинять Геймана в чрезмерной жестокости. Причины, которые подталкивают авторов к таким произведениям, надо искать глубже, а не судить поверхностно.

Гуманизмом и небывалой любовью к человеку и ко всему живому проникнута повесть. Поиск единой вселенской этики всегда волновал Саймака. Что есть добро, и что есть зло? В ответе ли человек за тех, кто слабее и зависит от него? И не пора ли высвободить самих себя из толщи суетности и взглянуть на природу другими глазами?!

("Ни одному человеку ещё не удавалось пасть так низко, чтобы не нашлось пса, готового охранять хозяина и проводить хоть до могилы").

Кинг написал хорошую книгу, "роман в романе", как попытка оправдаться перед постоянным читателем за то хорошее, что он обычно любит делать со своими персонажами. Что-то в этой цепи есть: Кинг — Пол — Мизери. Есть в Поле Шелдоне что-то от бога и создателя, обрекшего его волей фантазии на все это...

Не думаю, что мне удасться посетить Бедлам, но Кинг уже достаточно приоткрыл завесу на "маниакально-депрессивный психоз".

В "Мизери" не обошлось без одного из любимых приемов СК: ухода от жестокой реальности в свой вымышленный мир. События, происходящие с Полом находят отражение в сюжете романа, его лучшего романа, который по сути и удержал писателя от окончательного помешательства. Наверное, будет черезчур считать, что все произошедшее пошло Полу на пользу, но, по-моему, он и сам это осознал.

PS понравилась идея Шелдона-Кинга о том, что писатели трудятся в первую очередь для себя.

"Знаешь, почему авторы пишут, что посвящают книги своим близким? Потому что в конце концов масштабы собственного эгоизма начинают их пугать."

Грустная история. Измененные генетически люди решаются на бесчеловечный шаг, не задумываясь, что собираются с целой планетой поступить так же как поступили с ними. Но это потом... через три тысячелетия. А сначала фантастические пейзажи чуждого мира, трогательные отношения Джарри и Санзы, рассветы в одиночестве и пунш "Северный цветок".

"Должны же мы нести ответственность за судьбу разума — уж по крайней мере не убивать его!"

Страдания, выпавшие на долю героя, заставляют его осознать это и сделать выбор. Да, надежда остается... призрачная, но есть.

Счастье... оно разное очень. Для кого-то счастье, когда Приютские Дети не видят снов, как для Учителя Математики, а для кого-то оно в том, чтобы делать счастливыми других людей.

И пусть издают сколько угодно постановлений, что "птицам здесь умирать воспрещается", и некрасивым статуям не быть, на Любовь они не распространяются.

Превосходный рассказ! Много юмора, игра слов и великолепные образы: Диди Флеминг, которая "столь невообразимо хороша, что по закону компенсации не могла не оказаться невообразимо глупой", Сен-Сир со своими феодальными методами режиссуры, Толливер Уотт, похожий на "лошадь, которая голодает, потому что из гордости не желает есть сено". И кульминационная фраза "Я убивать".

То немногое, что удалось сохранить, не менее интересно чем первый том "Мертвых душ". Что-то во всем этом есть мистическое: первый (Ад) — удался, второй (Чистилище) — прошел своеобразное "очищение" огнем, а ведь рукописи могли уйти безвозвратно, третьему не дано было увидеть свет, да и могла ли идти речь о Рае в те смутные времена.

Говоря о достоинствах истории, сочиненной Диккенсом, прежде всего хочется отметить прекрасный английский юмор, всеми красками заигравший со страниц книги. Из минусов отмечу небольшой объем сказки. Но не будем забывать, что рассказ торгового агента - только глава одного из самых известных романов классика. Впрочем, повторное перечитывание с легкостью сгладит единственный недостаток произведения. Удовольствие от происходящего получаешь не меньшее.

Мистический антураж сыграл свою роль, однако не столь важен, как может показаться на первый взгляд. Привидения ведут себя несколько странно... Спишем на странности, присущие им, видимо, и при жизни - ведь дядюшка Джек наблюдает повторение какой-то реально случившейся сцены похищения. Кем были эти трое призраков остается загадкой, но так ли это важно? Старинные кареты возят по кругу своих пассажиров, как если бы время застыло для них навечно, и только Джек являет собой бьющую ключом жизнь и энергию в призрачном театре. Он центральный персонаж всего действа, именно его характеру посвящена история.

С любовью, но и не без иронии вспоминает племянник, каким был его дядя. Думаю, автор тоже с симпатией относился к своему герою, который в конце концов остался верен единственной женщине. А быть может все это вымысел, и простому семейному счастью помешало не данное обещание, а банальная неспособность с кем-то ужиться, чему не мало способствует чрезмерная любовь к выпивке? Судить читателям. И очень хочется, чтобы у такого писателя как Чарльз Диккенс, их было больше.

Сложная книга, многогранная, исполненная символики и многочисленных деталей. Органически едины в ней две составляющие: историческая и мистическая. В мире, где люди не оправдывают своего назначения, в богадельне, иными словами, наиболее симпатичен мне фратер Августин. Прообразом которому служил, как мне кажется, знаменитый богослов Августин Блаженный. Он так же пытался найти истину и веру, ставил волевое начало выше интеллекта. "Богадельня" — роман не о Боге, но о душе человеческой. Мечущейся, одинокой, неприкаянной...

"Звездные короли" — классика космооперы, где добро и зло, любовь и предательство, погони, поединки, супероружие. Только вот не почувствовал я ненависти к врагам Империи. Их убогое существование в темных мирах своей части галактики оправдывает такое сильное желание добиваться права на другую жизнь. И диктатор Шор Канн — вполне достойная личность, такой же лидер как и звездные короли, просто менее удачливый, чем Джон Гордон.

Невероятная книга! Дик погружает в страшный мир, на глубину, поражающую воображение. И в реальность выныривать, порой, очень трудно.

Поменял свой взгляд на наркотики и наркоманов в частности. Это не простая болезнь, если болезнь вообще. Это безжалостный механизм, где кто-то безнаказанно ведет торговлю, а кто-то гибнет или теряет себя. Боб хотел найти источник этой дряни — он его нашел... Но какой ценой?!

Как скажет он однажды Хэнку: "Меня проняло. Вполне достаточно, благодарю." То же говорю я о "Помутнении".

Необычно-мистический, при всей своей лиричности, не лишенный драматизма, очень жизненный и мудрый роман. В неторопливом размеренном темпе устами Сэнди Диаборна и других участников событий раскрывается мир будней патрульного взвода D со всеми его горестями и радостями. Это люди, буквально "женатые на своей профессии", и на долгие годы центральным событием для них становится загадочный почти как "бьюик"...

Думаю, Кинг не только хотел показать, насколько мы не готовы можем оказаться к подобным столкновениям с потусторонним, но и как это может повлиять на жизни людей, с ним столкнувшихся.

Хорошая книга, после прочтения которой не остается каких-либо негативных эмоций, лишь легкая грусть...

Этот рассказ... он превосходен! И только факт первого знакомства с творчеством Чайны Мьевиля помешал поставить высший балл: я под впечатлением, но и в предвкушении. Автору удалось с помощью незначительных, на первый взгляд, деталей вернуть меня в детство, когда вот так же я всматривался в сплетение ветвей, причудливые формы облаков, видел и чувствовал что-то таинственное и другим недоступное. Рассказ Мьевиля безупречен как самостоятельная история и как дань памяти великому Говарду Филлипсу. У тех, кто знаком с мифом о Ктулху, Ужас, внушённый Лавкрафтом, должен усилить восприятие "Деталей".

На мгновение отвлечься от образа Ракеты, и уже представляешь себе некую светскую особу, настолько увлеченную собой, что не замечает ничего и никого вокруг, а диалоги между персонажами сказки просто взяты Уайльдом с одного из аристократических вечеров, со всей его напыщенностью и пустотой.

Запоминается история с Пажем, для которого Король приказал повысить жалованье, но так как Паж не получал никакого жалованья вовсе, то "пользы от этого ему было мало, но зато очень много чести".

Из тех рассказов, которые, чтобы до конца понять, нужно перечитать хотя бы ещё раз.

Что же это было? Искупление, выбор, неизбежность или путевые заметки длиною в жизнь с остановочной станцией в Сан-Бернардино, где можно встретить дядю, отца и самого себя...

Образы копов, конечно, выдающиеся. :-) Особенно хорош Фэтс, которого никогда не видели "ни мертвецки пьяным, ни совершенно трезвым".

Такого рода фразы не могли не вызвать улыбки:

"Я вдруг заметил, что все были в наручниках. Я еще полюбопытствовал, изготавливает ли Нед эти наручники по мере надобности или у него в полой ноге имеется порядочный запас."

"Тогда Билли решил, что человек, стреляющий из базуки в полицейском участке, нарушает закон, и пустил в ход дубинку."

Спасибо автору за его чувство юмора!

Неожиданно как-то открыв для себя Пехова, я не разочаровался в нем. Получил только удовольствие от мира Сиалы. Конечно, не хотелось, чтоб все было именно так с любимыми героями, но на то и авторский замысел, который до последнего заставлял переживать и сочувствовать даже, казалось бы, не второстепенным персонажам, а эпизодическим. Особую остроту придавали неожиданные повороты в сюжете. Чтобы как-то компенсировать окончание цикла, захотелось поиграть в Thief. :-)

Подумать только, все детские страхи в одной книге, к тому же ещё насыщенной глубокой философией и щемящей правдой жизни...

Есть слова там о любви правильные очень.

«... для любви не нужно слов, и более того, слова могут убить любовь. Вот точно так же, если, незаметно приблизившись к оленю, шепнуть ему на ухо, чтобы он не боялся, что никто его не обидит, то зверь в одно мгновение исчезнет в лесной чаще — ищи ветра в поле. Так что слова — это зло, а любовь — совсем не то, что воспевают все эти безмозглые поэты вроде Маккьюэна.  У любви есть зубы, и она кусается, любовь наносит раны, которые не заживают никогда, и никакими словами невозможно заставить эти раны затянуться.  В этом противоречии и есть истина: когда заживают раны от любви, сама любовь уже мертва. Самые добрые слова способны убить любовь. Поверьте мне, что это так — уж я-то знаю. Слова — моя профессия, моя жизнь."

Как уйти от одиночества благодаря кофейному мороженому? Или написать партитуру сюиты при помощи цветовой палитры, а не нот? В рассказе Джеффри Форда подобные вещи не кажутся странными. Читая историю болезни Уильяма, начинаешь понимать, в каком удивительном мире живет мальчик и каково ему приходится с бременем собственной необычности.

Трогательный и безумно красивый рассказ. Коктейль из фэнтези, фантастики и мистики, который неторопливо смакуешь, которого все равно мало. Есть в творчестве этого уже полюбившегося мне автора философия Брэдбери, магия Геймана и, конечно, мастерство самого Форда. Если вам понравился другой его шедевр - "Сотворение человека", не пропустите "Империю...", и наоборот.

Я буду рекомендовать книгу и тем, кто видел фильм, и тем, кто еще не смотрел одноименную экранизацию. Потому что, как это часто бывает, литературная основа оказалась намного лучше и глубже. Страшнее вряд ли - зависит от того, чего вы боитесь: провести последнюю неделю в ожидании приближающейся смерти, не уберечь семью от жуткого проклятья, оставаться всю свою жизнь одиноким, непонятым, обладая удивительным даром?

Роман в меру драматичен, в меру интересен. Со свойственной японцам тонкой восточной философией автор рассуждает о природе сверхъестественного, потусторонней злобы и ненависти, которые, материализуясь в нашем мире, способны причинить немалый вред.

Я был немного сбит с толку окончанием, но потом понял, что это лучший вариант поворота событий, никаких хэппи-эндов - жесткий открытый финал.

Не первый раз Лейбер наделяет разумом неживые субстанции, так или иначе, соседствующие с человеком. И если электричество («Человек, который дружил с электричеством») условно было пацифистски настроено, то нефть представляет собой воплощение вселенского зла, черный мозг планеты, преследующий какие-то свои цели. Нефть в XXI веке уже вошла в историю, как причина международных конфликтов, и кто знает, не является ли это частью огромного плана. Однако актуальность рассказ еще долго не потеряет, а образ Черного Гондольера так вообще вечен.

Большой шутник Терри Пратчетт. Интересные моменты, мысли и наблюдения в эссе, безусловно, присутствуют. У самого есть усатый питомец, поэтому многое очень знакомо. Но написано как-то без души: при такой симпатии к семейству кошачьих можно было написать о них с большей любовью.

За сроком давности получилась вполне самостоятельная история. Дроув и Кареглазка стали красивой легендой, но благодаря удивительной способности потомков к преждевидению читатель постепенно возвращается к событиям романа «Здравствуй, лето...». Мне их дар видится не таким уж и фантастичным. Ведь встречаются же ныне экстрасенсы, способные при помощи зелья и трубки концентрироваться, уходить от реальности и видеть прошлое.

Коуни — хороший рассказчик. Ему удалось придумать мир, который при небогатых флоре и фауне, поражает воображение. И только слишком частые выпады автора в сторону религии вредят общему впечатлению от произведения. И тем не менее я запомнил Паллахакси.

В рассказе Силверберг противопоставил одного человека громадной отлаженной Системе, наделил этого человека особенными способностями, ставящими его на такой уровень, чтобы получился интересный захватывающий сюжет. Но при этом избежал неправдоподобного финала, как если бы главный герой в одиночку спас мир.

Интересный взгляд автора на то, как человечество, порой, легко сдается во власть сильнейшему — без борьбы, без риска. В "Войне миров" Уэллса люди хотя бы сопротивлялись. Кто знает, каков был итог войны, не вмешайся случайность, но она была бы проиграна не без боя.

Возможно, Диптаун Сергея Лукьяненко берет начало именно из этого рассказа Роберта Силверберга. Хакер, вступая в контакт с противником, говорит о прыжке в глубину.

Чудесный рассказ и немного чудной, как его герои. Простые люди, живущие в глухих краях, они оказываются большими романтиками, мечтателями и фантазерами, занимаясь своим делом, созерцают природу и ожидают каждый своего маленького чуда будь то рождение бабочки или дракона пускай и бумажного.

Роман Олди — это песни в стихах и песни в прозе. Грустные и веселые, странные и понятные, удивительные и обыденные, такие похожие и всегда разные. Потому что о людях, а люди, как известно, тоже разные. "Хотите банальность? Жизнь человеческая — музыка". Ведь как точно подмечено. Вот вам и банальность. Знаете, много общего у Петера с авторами: так сыграть на струнах читательской души только истинные мастера могут.

Кто виноват? Что делать? А судьи кто? Каждому — свое? Квинтэссенция извечных вопросов бытия. Я думаю, все беды из-за двойственности человеческой натуры. У всего есть обратная сторона. Это и хотели выразить авторы только в иносказательной форме. Но каково исполнение! "Пышет пламенем адской страсти лицо судьи Лангбарда; неземное вдохновение поет в молитве, обращенной к небесам; крики пытуемого под бичом; светлые слезы раскаяния в глазах заключенного, и — тихая радость в сердце: его душа спасена! Грех и добродетель, добродетель и грех...". Самая сильная, на мой вгляд, новелла в романе и самая любимая.

Славный город Гульденберг, странный город... не выдуманный. Подобно Освальду мы прожигаем жизни в сомнительных удовольствиях и пустых делах. И за все приходится расплачиваться. Цену имеет все. А время? Время бесценно.

Как пахнет человеческая кровь? Это запах меди, острых пряностей и огня. Автору удалось с головой втянуть меня в хитросплетенный клубок повествования. Мастерство Мартина-рассказчика заставляет буквально собственным затылком ощущать ледяное дыхание смерти, что бродит по мрачным закоулкам "города крови и железа"...

Мастерски "прошелся" Сапковский по наиболее болезненным аспектам жанра фэнтези, со знанием ремесла, так сказать. Делая резкие, порой, замечания, тем не менее всегда был недалеко от истины. При современном наплыве авторов и книг звучит как никогда актуально.

Немного неприятный рассказ. Формалин черезчур резок и высокомерен. Порой, даже больше отталкивает своим поведением, чем Пайкрафт. И заявления в духе "человек, который жрет, как свинья, должен и выглядеть, как свинья" могут задеть людей, страдающих избыточным весом не по своей вине.

Это не дань политкорректности, увольте — элементарная тактичность!

Такую сказку мог написать только отвергнутый красавицей из светского общества молодой человек.

И трагическая история, которая, на первый взгляд, повествует о безответной любви, приоткрывает завесу на жизнь при дворе Испанского Короля, который полон боли и горя из-за смерти любимой и не замечает каким бессердечным растет его прекрасное дитя.

"Птицы не поняли ни единого слова, но это не имело никакого значения — ведь они наклоняли головы набок и принимали умный вид, а это ничуть не хуже, чем что-то понимать, и куда как проще."

Две цивилизации — две реальности. Параллельны, последовательны они, пока ответов нет. Может и люди, и марсиане — это только сны Марса, огромного и пустынного...

Две женщины, два убийства. У каждой свои мотивы, разная судьба и наказание.

Временами мне казалось, что такую книгу могла бы написать женщина. Кинг блестяще проникся психологией героини, да и сомнений виновна ли Долорес не возникает. Для меня она жертва обстоятельств.