Все отзывы посетителя «мрачный маргинал»

Джонатан Свифт, пожалуй, оказался первым испытателем сатирической "оптики", - взглянул на человека с обеих её сторон, - увеличительной и уменьшительной. В это странное "зеркало" благодаря классику мы глядимся и поныне, получая разнообразные метафорические впечатления, разглядывая человеческие страсти утрированными, а простые обычаи - гипертрофированными. Филологи называют эти приёмы гиперболой, а ещё - инверсией.

Но пошедшие следом авторы (да и читатели) увлеклись внешней и букальной стороной, - простой, в сущности, идеей и обретаемыми с нею  возможностями.

Инверсионные трансформации, применённые Свифтом (чего стоит хотя бы замена человека благороднейшим животным - лошадью),  нашли меньше последователей, но всё-таки сей классик оказался, пожалуй, первым изобретателем тех применений "если-логики", которые  гораздо позже обрели обобщённое название "научная фантастика".  

Изумительным остаётся универсальность "Путешествий", - их одинаковая увлекательность как для детей, так и для взрослых всех возрастов. И как бы то ни было, - Свифт остаётся первым путешественником в столь отдалённые и разные страны человеческого воображения...

"Эпоха мертворождённых" - опус из целой библиотеки уже написанных и опубликованных  схожих произведений. Впору открывать новый сериал (назовите как хотите: "Крымский фронт", "Украинский фронт", "Харьковский фронт"...) Авторы как-то забывают, что  опусы из серии "Войны завтрашнего дня" имеют мало отношения к реальной действительности ближайшего будущего. Вспомните Шпанова и др. А вот возбуждать определённые негативные эмоции и агрессивность такие произведения могут. Потому и неплохо продаются. Уж столько фантастики написано о  разных "предчувствиях гражданской войны"... Вот только мало что-то пишут о  р е а л ь н о й непрерывной гражанской войне, длящейся, прежде всего, в сферах экономики и информации. Разве что криптоисторики уделяют этому своё заинтересованное внимание. Да ещё - журналисты, пишущие на злобу дня и создающие серийные циклы актуальной публицистики на тему "что нас подстерегает уже в ближайшем будущем". Примером таких опусов является нашумевшая в украине книга "Брат", куда включены десятки сценариев угрожающего для Украины развития событий.

Называя даты перехода роковых порогов, авторы-составители неизбежно привлекают читательское внимание, поскольку  эти даты - из ближайшего завтра.

В одном из номеров киевского журнала "Вселенная. Пространство. Время" в 2009 г. опубликована красочная картинка нашей Галактики с изображением гипотетического "галактического пояса жизни". Согласно идее авторов, он имеет вид сверхисполинского кольца, а, точнее, - тора, - с внутренним радиусом в 25000 световых лет и диаметром поперечного сечения в 600 световых лет. Именно внутри этого медленно расширяющегося сверхтора (проще, - "супербублика")  и  должны, по идее астрономов начала ХХI столетия,  размещаться все галактические цивилизации. Вот оно, - своеобразное  наглядное "эхо" идеи "Великого Кольца" И. А. Ефремова!

Примечание "не опубликовано" вовсе не означает применительно к Регистру, что он не тиражировался. Копии, начиная с конца 1960-х,  распространялись среди заинтересованных лиц и групп (писатели-фантасты, деятели КЛФ)  - с целью пополнения ими базы данных.  Есть факты, что копии  Регистра (ещё при жизни основного автора идеи - Г. С. Альтшуллера, в 1980-е)  несистематически рассылались  и школьным преподавателям, - по запросу- как своеобразные методпособия по увлекательному преподаванию школьных дисциплин.

К началу 1990-х в Регистре было уже три тысячи страниц.

К сожалению, работа так и  осталась незавершённой, авторство отдельных её разделов присваивалось, но, тем не менее, "Регистр" можно считать одним из основных дел жизни энтузиаста виртуозного изобретательства с применением методик развития интеллекта средствами фантастики.

Её, фантастики, здание представлялось Генриху Альтову как захватывающе-сложная многоуровневая постройка, законы развития которой можно постичь и использовать в разных отраслях творчества. Не только в НФ. Закономерности перехода на более высокие уровни воображения стимулировали "мозговой штурм", - с помощью Регистра можно было в коллективном сотворчестве придумать целый ряд новых Н-Ф идей (с таким применением Регистра работали, в частности,  и участники секции фантастики в харьковском семинаре Ю. А. Никитина).

Недостаток Регистра, однако, заключался в том, что далеко не все литературные приёмы, составляющие фантастику, поддавались формализации. Огромный литературный массив остался за пределами, охваченными систематизацией. А сама эта работа осталась памятником эпохи "бури и натиска" в советской НФ, когда казались достижимыми и близкими многие горизонты творчества...

Только сейчас становится вполне понятен провидческий потенциал классика. И ныне можно лишь восторгаться точности футурологических предначертаний писателя.

НФ приём с возвращением из звёздной экспедиции, - лишь повод заглянуть в авторскую Историю Будущего. Здесь, - спустя полвека, - особенно впечатляет "букет" идей, сохранивших актуальность и ныне: придуманная и описанная Лемом урбанизированная среда весьма созвучна современным экспериментам  с виртуальной архитектурой, а некоторые  пейзажи будто списаны с современности: город - "ландформа", где архитектор соперничает с Природой, многоярусные гиперструктуры с иллюзией пребывания в открытом пространстве, и проч.

Вот этот достоверный "футуродизайн", пожалуй, - самое увлекательное  в "Возвращении со звёзд".

Пусть автор и ошибся с направлением радикальной переделки человека, но чудовищная проблема гибельной транспортной техники остаётся особо актуальной и поныне.  И снова приходится изумляться виртуозной способности фантаста к изобретению новых идей. Хотя бы -  в обход общепризнанных "законов роботехники". Поскольку именно интеллектуальные машины у Лема становятся средством преодоления запретов на агрессию. Совершить насилие человеку над человекм невозможно, но можно запрограммировать робота сделать это. На фоне современной всеобщей либеральной политкоррекности такое преодоление запретов А. Азимова, сделанное ещё пятьдесят лет назад,  особенно  выразительно. Подобное  "дистанционное насилие" во множестве совершается в сегодняшнем "наступившем завтра".  Инъекции гуманизма, столь обильно вводимые человечеству, - вовсе не помеха росту масштабов реального насилия.

Классик немало размышлял о направленности эволюции разумных во Вселенной. При этом совершенство их внешнего облика ставилось автором в прямую зависимость от длительности эволюции - из недр животного царства к разуму. Впрочем, у Ефремова не все разумные, входящие в "Великое Кольцо", писанные красавцы и красавицы. Есть там и представители альтернативных ветвей, - чуждых человеку. И не вызывающих эстетического наслаждения внешним видом.

Негуманоидов, как можно заметить, вообще придумывать легче. Это заметно по множеству иллюстраций к НФ, где сонмы инопланетян своим обликом, мягко говоря,  восторга не вызывают. Даже на цветных и глянцевых обложках. О "маленьких зелёных человечках" и прочих штампах уфологии и речи нет.

Перед писателем стояла сложнейшая задача, - доказать читателям единственную правоту ефремовской точки зрения, - истинной и высшей красотой могут обладать лишь разумные, повторившие НАШ путь эволюции.  Пусть и на другой химической основе обмена веществ.

"Сердце Змеи" -  как раз из этого направления писательских поисков. Недаром столько времени и усилий затратил в повести автор на сравнительное описание и изучение "фторных" инопланетян. Кстати, убедительных иллюстраций к этой повести до сих пор что-то не запомнилось.  Художники набили руку по большей части в создании образов "чудовищных красавиц". И этим образам противостоят лишь "словесные портреты" инопланетян в изображении самого И. А. Ефремова...

Мэтр искал и находил свои эстетические идеалы не только в многообразии земного фигуративного искусства, - но и в  воображаемых галактических далях.

Очень "булычёвский" рассказ, - об искушении прижившегося на Земле и наделённого даром абсолютной мимикрии инопланетянина (искушении его же собратом, - соплеменником) -  вернуться в истинный облик, - вовсе, кстати, на человеческий не похожий. Но инопланетянину-"приёмышу", - даже наделённому некими сверхспособностями, - настолько уютно в московской среде, он настолько опутан человеческими связями, что возвращение в "родную" среду не состоялось. Земное пересилило, и инопланетный москвич возвращается...домой, в Москву. Запомнилась последняя фраза  вновь отдавшегося земным заботам героя: "... завтра  предстояло выстоять длиннейшую очередь за кофе".  Приметы ушедшего времени делают интонации этого рассказа ещё теплее.

"Аргонавты Вселенной" - один из первых "канонических" советских Н.-Ф. романов. Тут присутствуют все  составляющие полноценного и полновесного действа, - и межпланетный полёт интернационального советско-китайского экипажа, и "космический заяц" (вначале - пионер, а потом - очаровательная комсомолка), схватки с чудовищами на Венере, освоение сказочно богатых недр  соседней планеты  - и триумфальное возвращение на Землю!

Как жаль, что в "фантлабе" не воспроизведены иллюстрации мастера-графика Г. Малакова (первого украинского профессионального иллюстратора НФ). Чего стоит хотя бы картинка  с групповым фото героев на Венере. В руках у них - верные "калаши"...

Или - на развороте -  ракетоплан в разрезе. Как живой.

Одно из немногих произведений "про попаданцев", где автор основательно озаботился бытовой достоверностью: героиня, очутившись в 1941-м, не теряется и, первым делом, выходит замуж, налаживает дела с престижной профессией (становится сотрудницей НКВД), устраивает  быт, а там  и за прогрессорство принимается. И это всё - за каких-нибудь три месяца до 22 июня 1941-го! Михаил Львович Гуткин относится к своей питомице с изрядной нежностью, а потому ей всё легко сходит с рук, в чём действенную помощь оказывает  основательное знание самбо и прочих  боевых искусств начала 21 в. И непременные встречи и беседы с товарищами Сталиным и Берией здесь происходят в высшей степени непринуждённо и естественно. Без всякой натуги, характерной для иных "попаданских боевиков".

По  множеству сюжетных подробностей роман можно рассматривать как своеобразное пособие по успешному внедрению наших современников в 1941-й. А уж по части детального описания совершенно секретного  советского делопроизводства произведению нет равных...

Сочинители  "попаданских альтернативок", быть может, и сами того не подозревая, воспроизводят стилистику популярной советской военной прозы 1930-х - 1950-х минувшего столетия.  Прямо хоть включай в серии параллельные тексты литературных первоисточников: "Первый удар" Шпанова, "Далеко на Востоке" Павленко, и проч.

В том "Замок Брасс"-2 включено любопытное эссе некоего литературоведа, укрывшегося за псевдонимом В. Реликтов: "Мастер муляжного цеха". Здесь со знанием дела разоблачается "кухня" создания произведений мастера "Новой Волны" - т. н. "фэнтезийных" циклов.

"Тяп-ляп - романы" четырёх основных циклов "фэнтези", выполненные Муркоком, иной раз созданы для эпатажа публики, а иной раз - ради забавной литературной игры, где имена героев произведений несут подспудный смысл, понятный только при внимательном прочтении знающими контекст творчества мэтра "Новой Волны", - включая и его увлечение рок-культурой.

С освоением творческих методов Муркока приходит и понимание того, почему на русском до сих пор не издано ни одного сколь-нибудь полного С/С автора. Российские издатели тяготеют к полиграфической монументальности (пухлые тома в твёрдых обложках), в то время как многие произведения фантаста создавались для дешёвых массовых изданий (карманный формат с броской "психоделической" мягкой обложкой).

Муркок давно отошёл от "фэнтезийных" циклов своей молодости, что и естественно: для классика авангардистской фантастики характерна частая смена направлений и интересов. Между тем, издатели на русском языке наштамповали псевдомонументальные тома "Героической фэнтези", - в различных сериях, оставив без внимания  блестяще ироничные и саркастические романы, быть может, и лишённые поверхностной притягательности интриги "фэнтези". Например, - "Хроники Пьята-Пятницкого".  Похоже, жанр "истинного Муркока" - вовсе не "Эпос Меча и Посоха", но - весьма актуальные и злободневные произведения на темы альтернативной истории (распространяя её на весь временной диапазон). Есть "альтернативка" и в "Хрониках замка Брасс", но здесь она сдобрена изрядной долей  канонических штампов "героической фэнтези".

Спустя  сорок лет "после Ефремова" авторы нового поколения НФ начинают игры в "разрушение запретов" классика фантастики. Так,  И. А. Ефремов установил т. н. "порог Роба", - цивилизации, не справившиеся с  внутренними проблемами, в Космос выйти не могут из-за банальной причины своей гибели.

Автор "Тёмного пламени" попытался переиначить этот запрет  классика на свой лад: а могут ли выйти в дальний Космос цивилизации, способные на убийство себе подобных?  Ответ - положительный! Со всеми вытекающими последствиями, - в виде скуки "Звёздных войн", и проч. Ясно, что этот приём использован для привлечения читателей. Но как далеко от заветов классика! Невозможно представить себе И. А. Ефремова, пишущего очередной "космический боевик", хотя  писатель и не был чужд увлечения яркими образцами "космической оперы" (вроде "Звёздных королей" Э. Гамильтона, - перевод романа остался  в архиве Ефремова).

Удастся ли вот такое "переписывание" классики? На этот вопрос может ответить только книжный рынок. Соблазнятся ли читатели 21 века?...

"Атомная робинзонада Робера Мерля" - так назвал роман один из советских критиков.

"Мягкий" вариант ядерной катастрофы, - человечество (в доступной восприятию главного героя части Европы) уничтожила "чистая" бомба, да и "ядерная зима" не наступила...

Читателю, приняв правила предложенной автором игры, остаётся следить за выживанием маленькой общины людей, связанных приятельскими отношениями ещё с "докатастрофных" времён. Автор облегчает задачу, сообщая точнейшие психологические мотивировки каждому из действующих лиц, а главный герой  с успехом и до конца выполняет функции "харизматического лидера".

Повезло и с переводами, -   они выполнены профессионально.

Автор оставляет своих героев после нескольких перипетий успешного выживания с горько-ироничным комментарием в завершение:"теперь мы можем с оптимизмом смотреть в будущее..."

Один из лучших "постатомных" романов, переведённых на русский.  И одно из лучших произведений Р. Мерля.

В "Таис Афинской" запоминается образ пределов Ойкумены: неудача индийского похода Александра Македонского не в последюю очередь связана с грубой ошибкой его учителя - Аристотеля - в определении реальных размеров обитаемого мира, - Земли.

Этот образ малости освоенного пространства проходит по разным произведениям мастера. И люди далёкого будущего  (Туманность Андромеды) также сетуют, что со своими зваездолётами "топчутся" на крохотном пятачке в несколько десятков световых лет. Не случайно  Ефремов фиксирует высшей точкой развития грядущего человечества Эру Встретившихся Рук,  - эру подчиняющихся сверхпространств...

Модель грядущего в романе "Люди как боги" весьма напоминает образ, созданный И. Ефремовым в "Туманности Андромеды". Общество будущего настолько совершенной организации, что нашим современникам там делать нечего: слишком высоки образовательные и нравственно-этические цензы. Кстати, именно эта утопия Уэллса входила в круг произведений,  высоко ценимых классиком русской советской НФ. Но если Ефремов поместил  свою утопию в далёкое будущее, Уэллс отправил своего героя-землянина в параллельное измерение.

Писатель, серьёзно пытающийся создать картину высокоорганизованного общества, сталкивается с проблемой потери интереса читателей к идеальной конструкции.  Известно весьма ироничное отношение к "Туманности Андромеды" молодых современников Ефремова. Не избежал трудностей и Уэллс. Иной раз действие срывается в назидательные монологи обитателей Утопии. Но, тем не менее, идеальный, но привлекательный образ создан.  

"Наши образование и воспитание - вот наше правительство" (Г. Дж. Уэллс. "Люди как боги") - вот краткая формула, объединяющая одно из лучших произведений Уэллса с  мирами фантастики Ефремова и Стругацких.

Станислав Лем, резко негативно воспринявший американскую "НФ" 1960-х, высоко оценил, тем не менее, творчество Ф. К. Дика,  которого считал "единственным американским фантастом, заслуживающим внимания". В 1970-х в Кракове начинает выходить серия "Станислав Лем рекомендует", куда, в частности, вошёл и том Дика в польском переводе. Серия из-за проблем с авторскими правами быстро прервалась, но её украшением, несомненно, стали сопроводительные статьи Лема. (Не менее интересна статья и к тому Стругацких ("Пикник на обочине. - Лес.")

Лем, пожалуй, единственный, кто столь подробно вник в один из центральных опусов Ф. К. Дика. Посвящённые взаимоотношениям "реальной" действительности и альтернативных реальностей НФ Дика,  размышления  С. Лема демонстрируют всю сложность и неоднозначность текста "культового" романа.

"Час Быка" и "Туманность Андромеды" многократно рассматривали как утопию и антиутопию, даже  попытались интерпретировать как неудачную модель хозяйственной жизни общества будущего, а вот попытки  увидеть в них "посткатастрофные" романы что-то не встречалось. А ведь при внимательном прочтении текстов, особенно "Час Быка", становится ясно: блестящая реальность Земли далёкого будущего - мир, построенный после разрушительных столкновений с применением термоядерного оружия! С чего бы тогда археологи грядущего в таком изобилии откапывают подземные бункеры-музеи?

Вообще ипостась Ефремова-провидца и автора-"постапокалиптика" представлена в литературоведении и критике мало. Между тем, относительно будущего писатель не питал особо радужных надежд. Напротив, его видение ближайшего (для нас) будущего было, судя по всему, далеко не оптимистичным. Писатель верил в древние негативные прогнозы о переломной эпохе в истории человечества, куда мы уже вступаем, и даже в одном из писем зарубежному корреспонденту-учёному выражал чувство облегчения, что не доживёт до тех грядущих потрясений. Оба известнейших романа Ефремова - действительно послание в отдалённое будущее. Поэтому ставить им оценки не следует: нет для этого шкалы.

Ещё один аспект интерпретации  творчества  И. А.  Ефремова - переложение его произведений на язык движущихся изображений. Традиционное кино показало  неудачу такой попытки (единственная советская экранизация "Туманности Андромеды"). Представляется, - самым адэкватным средством "перевода" образов Ефремова является ни что иное, как анимация, - с копьютерными эффектами и проч. Тогда не будет проблем ни с артистами, ни с естественными диалогами. Как ещё убедительно передать заключительую строку из "Туманности Андромеды": -  "Лебедь" будет доступен  нашему зову ещё девятнадцать часов!

Сам И. А. Ефремов как-то писал о "магии героя", - редкостный термин применительно к советской фантастике. Хоть автор и предупреждал, что в романе "Час Быка"  этой "магии героя" будто бы нет, она всё же там ощутимо присутствует...

Следует отметить и ещё один аспект романа. По существу это - незавершённое произведение. При жизни писателя вышло единственное издание, и обратная связь с читателями не успела вполне сработать. Аналитика текста  в 21 в. показывает, что в хронологии и последовательности внешней канвы событий в произведении осталось много несообразностей и нестыковок. Некоторые склонны полагать, что это сделано автором намеренно. Но, по-видимому, причина всё же в том, что И. А. Е. так и не успел отредактировать произведение для следующего издания. Над "Часом быка" уже висела тень цензурных запретов...

На обложке нового издания романа - в наплыве "Цеппелина" в  небесах, на фоне лётного поля -  авитатор, небрежно касающийся киля некоего летательного аппарата... Вроде бы убедительная картинка. Если не всматриваться слишком пристально. А если вглядеться, - киль с намалёванной на нём чёрной пятиконечной звездой, оказывается без руля поворота. Аэроплан, на поверку,  - муляж...

Так и с альтернативкой с "попаданцами": сколько бы ни старались и ни изощрялись авторы, - всегда окажется некая "муляжная составляющая". Если не принять заранее предложенных правил игры (излечение Великого Княза Георгия в российском грядущем и прочая  помощь  из оного же будущего) - в нарисованный мир не поверится.

Но в этом - общая слабость "попаданской" прозы.

Впрочем, цикл "Кавказский принц" - из самых популярных у читателей. У фэнов бытует другое его название, - "Дядя Жора". Очень точное и характерное. Без доброго дядюшки из будущего - ну никак...

А в резервах издателей ещё остаются серии "История - сделай сам" и "Измени прошлое!".

Ну вот "альтернатившики" добрались и до Харькова. Правда, не в "нашей" истории, и не в параллельной, а - в "кальке". Это - в одном из бесчисленных вариантов, где храбрые "засланцы" из нашего мира могут творить всё, что  пожелают и смогут. Хотя бы - прикончить артиллерийского офицера Бонапарта...

На этот раз  задача поскромнее: переломить ход боёв за Харьков в 1942 г.

Харьков... Город, который в "нашей" истории так и не стал городом-героем, - несмотря на всю ожесточённость боёв вокруг него. Несмотря на все успехи "радиоминной войны". - Слишком много Красная Армия натерпелась здесь сокрушительных поражений. А что, если сделать хотя бы одним поражением меньше?

Юрий Валин развивает собственную тему и концепцию межмировых хроностранствий. И главную героиню он выбрал безошибочно: решительную натуральную блондинку Катю. Красавицу и мастерицу боевых единоборств. Казалось бы, - успех обеспечен. Так оно  и есть. Но лишь отчасти. Загадка Харькова так и осталась нераскрытой, - несмотря на все вариантные победы над эсэсовской нечистью.

В одном из  семинаров харьковского  объединения военно-альтернативной истории "Железный Капут" подробно обсуждалась тема связанных с Харьковом альтернатив Великой Отечественной. И все единодушно пришли к выводу: шансов изменить что-либо без "опережающей информации" из будущего, во-время переданной командованию Красной Армии, не было.

Но это, как известно, некорректное решение альтисторической задачи. Как, скажем, уничтожение (очень кстати) гитлеровского фельдмаршала,  переигравшего красных командиров.

Впрочем, для авторов новых российских альтернативок преград нет: историю можно корректировать и "некорректно". Пусть и без шансов что-либо изменить к лучшему в нашем, лучшем из миров...

"Видеофабрика грёз" в повести Лино Альдани не выдержала тест на подлинность иллюзии. Тем хуже для столь несовершенной фантоматики. Настоящие драмы начнутся с наступлением эры доподлинной имитированной реальности. Возможность наступления эпохи фантоматики предрекал ещё Станислав Лем в "Сумме технологии".

Самое сильное произведение  на эту тему -  антиутопия "Открытая мишень" (Nagi cel)  поляка А. Вишневского-Снерга. (Удивительно, - но этот роман до сих пор так и не переведён на русский). В мире -фантомате,  в который превратилась Земля в грядущем,  воображением Вишневского-Снерга создана действительность, где люди в состоянии анабиоза  годами ждут очереди на выход в индивидуальное сценическое пространство фантомата, - чтобы ощутить себя демиургами реальности. Покинуть спектакль-наваждение можно только погибнув по ходу фантоматического действа. А затем остаётся только снова ждать своей очереди...

Так что описанный в "Онирофильме" примитивный суррогат сексуальных грёз - лишь первый и робкий шаг в царство фантоматики. Одолеет ли киберреальность  химнаркотическую нирвану - вопрос пока остаётся открытым.

Соединение жанров военно-исторической и сказочно-мифологической фантастики уже произошло. И этим никого не удивишь. Но процесс создания всё более экзотических жанровых "коктейлей" продолжается. Вот и Л. Кондратьев добавил толику ролевых игр, чуток народного сказочного фольклора... Со временем добавится, по всей видимости, ещё и "альтернативка".

На фоне  констант  реальной истории лета 1941-го  авторские изобретения выглядят не более чем усложнёнными условиями  и г р ы.  "В войнуху".  Трудно ожидать от этакой "развлекухи" некоей сверхзадачи.  Автор и не предлагает. К сожалению. Действо оказывается слишком предсказуемым: боевую магию - на службу Красной Армии!  

Осталось только договориться о сотрудничестве с тов. Сталиным и осназом НКВД. Заключить ещё одно союзническое соглашение.

Досадно, что автор даже не пытается оценить возможности тех инструментов, кои привлекает к сооружению сюжета. Пока же конструкция получается вполне нелепая. Удастся ли ещё что-то поправить?

Многоуважаемый мэтр Шантарской фантастики предуведомил, что впервые отнёс изобретение машины времени  (МВ) не в будущее (как это обычно делают авторы НФ), но -  в минувшее. (С изобретением МВ вопрос непростой, если учесть, что в фантастике ещё до создания  хрономобиля  во времени с успехом передвигались и на таком волшебном животном, как гиппогриф. Да и великий Г. Дж. Уэллс изобретение МВ отнёс  в конец 19 в. )

Но вот  обещанных  А. А. Бушковым интересных и новых психологических коллизий пока что не наблюдается: сюжет строится по правилам литературной сказки, и странствие на МВ пока ничем не отличается от  путешествий в некие экзотические страны. Да и принятая однолинейная модель времени выглядит (на фоне всех достижений  адьтернативной фантастики начала нового века) несколько архаично. И сразу возвращает автора в традиции "Патруля Времени": следует во что бы то ни стало сохранять  хронологический "статус кво".  Хотя как его сохранять, зная все исторические несправедливости минувшего и грядущего, и обладая таким  инструментом, как МВ...

"Гриада" Колпакова с самого начала ассоциируется (по крайней мере, для меня) с видеорядом, созданным художником Н. Гришиным. (Жаль, что его страница на фантлабе далека ещё от завершения, - нет даже биографической статьи). Умение незаурядного художника создавать зримую реальность, существенно обогащающую книжное пространство, - всегда составляет  чудо. Художник разглядел в произведении даже некий вселенский монументализм, - обобщённые изобразительные мотивы, созданные выдающимся иллюстратором научной фантастики, запоминаются куда  сильнее, чем  собственно текст. Иллюстрации же поднимаются до некоего  символа НФ.

Сюжет вполне в русле советской сатирической традиции. Стоит вспомнить сетования  незабвенного О. Бендера ("Золотой телёнок"): Нету никакого Рио де Жанейро... Ничего нет. И вообще, о берега Шепетовки разбиваются волны Атлантического океана... (Шепетовка во времена Ильфа и Петрова была пограничной станцией)

Советские люди всегда видели в  "загранице" нечто подозрительное, - вроде потустороннего мира.  Овеществлённая метафора вот такого фальшивого "зазеркалья"  и есть рассказ М. Веллера "Хочу в Париж".

А в самом деле, что, если бы  В С Е  люди получили возможность жить... ну хотя бы лет до двухсот-трёхсот? Все ли достойны такой чести, или кому-то хватит и короткого века? Согласились бы вы, заполучив "таблетку долголетия", поделиться снадобьем? И кто станет избранным счастливчиком?  Ближайшие родственники? Любимый человек?... А сколько для каждой женщины соблазнов в  возможности радикального продления молодости и красоты!

Уиндэм в своём сюжете очень осторожен. Длинный, как у слоних, срок беременности для наделённых долголетием женщин - это так, мелочи жизни... Находка средства для долголетия чревата общественными катаклизмами и потрясениями, сопоставимыми с воздействием оружия массового поражения. Вот и пришлось автору прибегнуть к многочисленным сюжетным уловкам, дабы главные герои обрели в конце-концов семейное счастье...

Золушкой назвал советскую фантастику ещё А. Р. Беляев. Такой она и оставалась в неофициальной "союзсовписовской"  табели о рангах, - где-то на самых нижних ступенях иерархической лестницы, - рядом с поэзией начинающих, детскими стишатами, и т. п. Не удивительно, что связной истории русской и советской фантастики нет до сих пор.

Тем большую ценность представляют подобные "Падчерице эпохи" работы, - жаль только, что  их  все можно пересчитать по пальцам одной руки... Обращает  внимание, что  эта работа не включена даже в серию Полн. с/с автора. (Кир Булычёв. "Отцы-Основатели" - Русское пространство) Почему?

"Голубой человек" (чтоб понятней было,  - в названии подразумевается термин  "голубой герой", - то есть -   и д е а л ь н ы й,  - не от мира сего)  - роман, написанный и изданный, когда про "попаданцев", "вселенцев" и "засланцев" и  слыхом не слыхивали.  "А, тем более, чтобы историю  было "льзя изменить".

Невесть как очутившись в конце позапрошлого века в образе простого парня, молодой человек из СССР и предстаёт вот таким идеальным персонажем...   На фоне бытовых подробностей небогатой городской жизни, автор ограничился лишь мимолётной встречей  героя с В. И. Ульяновым (будущим Лениным), - спешащим на конспиративную сходку.  Попытаться заговорить с тем, кто станет вождём мирового пролетариата! По тем временам - неслыханная смелость автора, хотя сейчас, по прошествии более чем сорока лет,  ничего вроде бы особенного.

Однако писатель мастерски сталкивает времена в другом эпизоде, - где главный герой поёт  умирающему от чахотки безвестному революционеру песню времён Гражданской, - про "матроса-партизана Железняка". Пожалуй, - самый эмоционально сильный отрывок романа.

Опять же, - как оценить произведение? Все эти баллы - весьма условная шкала. "Фантлабу" стоит подумать  о введении шкалы не количественной, но качественной оценки, - по ключевым словам отзывов. А "балльная" оценка - это, скорее, условное измерение оставшегося после произведения эмоционального впечатления.

"Попаданские" опусы уже вошли в привычную сюжетную колею. Вот и здесь, - и авантюрный роман, - с приключениями на золотых приисках, и "производственная" повесть, - с подробнейшим описанием научных и технических достижений, и незатейливые любовные истории, - непременно со счастливым исходом. Каждая из этих составляющих - вполне обычна и по отдельности даже и скучновата. Но есть, разумеется, - альтисторическая сверхзадача. Она-то  удивительным образом и соединяет всё и делает действие увлекательным. Ведь интересно, - как-то новому автору удастся переиграть  первую русско-японскую... Подготовку нужно сделать в темпе (за каких-нибудь четыре года) и успеть до начала военной грозы. Что герои и свершают по мере сил и возможностей. Почти без игры в поддавки. И втроём постепенно оказываются теми чудо-богатырями, кому, - невзирая на все сомнения, - удастся повернуть Историю в иное, - победное для России, - русло...

Роман уже можно считать хрестоматией тоталитаризма. К этой "узловой" дате "привязывают" свои произведения и другие авторы (напомним: именно в 1984г.  начинают свои странствия с "нашей" Итаки герои альтисторической саги Вас. Звягинцева, два романа, - венгерского и российского авторов, - получили названия "1985"...

Произведение стало предметом обзоров и критики задолго до публикации русских переводов. Под знаком оруэлловской антиутопии прошёл реальный восемьдесят четвёртый. Советские обозреватели легко доказывали к "юбилейной" дате, что автор имел в виду как раз западный тоталитаризм, и многие жутковатые прогнозы, дескать, реализованы именно в "загнивающем" и "разлагающемся" кап. мире... Эта заидеологизированная отповедь была дана всего за год до наступления "перестройки", - с очередным её "новоязом"...

Оруэлл успел реализовать безнадёжный вариант с миром, поделенным между двумя тоталитарными/коммунистическими державами, пребывающими в состоянии перманентной войны. Реалии вымышленного мира настолько убедительны, что затмили все остальные антиутопии: "Смелый новый мир" и "Мы".  В "1984" создан настолько продуманный вариант дистопии, что она стала как бы абсолютным мифом ХХ ст.  Произведение "растащено на цитаты", подобно  иным великим произведениям.

Однако за всеми восторгами по поводу авторского мастерства, с каким написан "1984" уже как-то забывается, что ныне вполне сложились основы для новых типов  "мягких" дистопий, - например, - "нэт-топия",  или "вирт-топия", ставшие уже реальностью. - Да и многие популярные произведения НФ образовали уже  некую негативную общность - множество, внутри которого пребывает сознание многих тысяч и тысяч  "фанатов".

Так что каждый может вступить в собственный вариант антиутопии, - стоит только открыть "И-нет"...

Вторая часть сборника, куда вошла и эта статья, - попытка хотя бы частично восполнить дефицит публикаций по истории украинской фантастики.  Авторы останавливаются на 1970-х.

А начинают  с 1920-х, - когда создавались первые образцы украинской НФ. Юрий Смолич, Иван Сенченко, Владимир Владко...  Здесь правда, нет Владимира Винниченко, но  на момент издания сборника он находился ещё под негласным цензурным запретом. Переиздания его произведений начнутся лишь в 1990-х.

Самое досадное, что сколь-нибудь исчерпывающего очерка развития украинской фантастики нет и ныне, спустя четверть века после публикации уникального сборника "Подорож без кінця".  - Слишком мало публиковались полузабытые ныне тексты. Благодаря усилиям украинских антологистов начала 21 столетия вырваны из забвения десятки имён и произведений. Добавились и редчайшие переиздания фантастики писателей из украинской диаспоры. Но всё же для объемлющего взгляда из нового столетия материала недостаточно. Нужны новые антологии, - чтобы те, кто создаёт украинскую фантастику ныне, смогли познакомиться с её истоками не по пересказам исследователей, а  - по оригинальным текстам.

С интересом наблюдая за развитием "Десанта" (первая такая массовая попытка), хочется отметить некоторые традиционные приёмы, к коим прибегает авторский коллектив - в надежде привлечь внимание к сюжету и действию. Здесь и явные эпизоды, заимствованные из "шпионских" романов, и даже прямое использование распространённого приёма с мнимой смертью героя (героини), оказывающейся, на радость друзьям, в конце-концов, живой.

И подробнейшее описание морских баталий, - заставляющее вспомнить классику жанра у Сабатини.

И - "индейская одиссея", - повествование о странствиях и приключениях  русского в экзотической Аляске. Этот несколько растянутый эпизод ( третьей части цикла)  представляется вполне самостоятельным и мог бы стать основой отдельного произведения. Впрочем, координатор авторского коллектива уже предупредил о возможности усложнения цикла произведениями одного автора.

Явно выделяется в отдельную  линию  повествование с "попаданским" Наполеоном, который уже изрядно ушёл в сторону от героя "нашей" истории.

Интересно пронаблюдать, как авторский коллектив справится с "разрыхлением" повествования на отдельные фрагменты. Как удастся сохранить единство замысла и исполнения. Не хотелось бы превращения цикла в очередной громоздкий "издательский проект".

И ещё одно замечание: о графическом сопровождении сериала.  Художникам, к сожалению, заказывают только стандартизированные обложки, -  где детали иной раз отклоняются от оригинала повествования (вроде "боевого каноэ" на обложке четвёртой части, не похожего на то, которое изобрели "попаданцы". Очевидно, сработал принцип экономии.

Сэкономили  и на шмуцтитулах. Они продолжают оставаться в серии (и сериале) девственно-белыми. А можно было бы изобразить на них карты мест действия. Скажем, - Аляска, Калифорния, Карибы. Такими, - какими они были в "реале", и такими, какими они становятся под воздействием "десанта".

Вот такое невнимание к графике (и читателям) снижает впечатление от интересного замысла.

Р. Арбитман - уникальный в российской фантастике мастер всяческих окололитературных мистификаций, воспринимаемых в одинаковой мере то ли с восторгом, то ли с возмущением. Равнодушных нет.

Самое увлекательное - в "расшифровке" этих мистификаций, - в нахождении литературных приёмов, делающих мистифицирование жизнеспособным и захватывающим не только для автора, но и для читателей.

Автор  не случайно нередко выступает в роли сильного и изощрённого фантаста-"альтернативщика", потому что владеет, в частности,- как в данном случае, -  приёмом использования возможностей СМИ для распространения подложной информации. Подобного рода информационные "затравки" имеют свойство обрастать реальными комментариями и отзывами, делающими исходную "дезу" как бы уже и достоверной.

Самое интересное, - ровно те же приёмы охотно используют "продвинутые" создатели произведений альтернативной истории. Перед ними всегда стоят серьёзнейшие проблемы и задачи: как сделать альтисторический текст остранённым, но и - убедительно-реалистичным, а значит - и интересным для читателей. Создание причудливой "контрафактной реальности" требует от автора немалого искусства. Р. Арбитман овладел им вполне.

Соединение поэтики раннего Алексея Толстого, сценарного мастерства Григория Горина и режиссёрского таланта Марка Захарова явило "Формулу любви".

Конечно, ретростилизации не получилось, да и цель такая не ставилась. Но всё же жаль нескольких штрихов литературного первоисточника, которые остались не воспроизведены в экранизации: главный герой в качестве  воплощения сврей мечты  у А. Н. Толстого выбрал женский персонаж с живописного полотна 18 ст., а вовсе не парковую статую (её оживление - это уже аллюзия совсем иного мифа, - о Пигмалионе). Бытовая достоверность "анимации" кадавра у классика заменена, увы, шарлатанскими потугами киношного "Джози".

Обращение к литературной классике требует известной эстетской изощрённости в деталях, до которой не желают подниматься постановщики. Такая досадная "недоделка" произошла и со сравнительно недавней экранизацией  "Барышни-крестьянки". Но здесь уже виноват упадок экологии, - первозданных пейзажей пушкинской поры уж не сыскать... И от парков барских усадеб сохранилось мало.

Но всё же магический синтез двух литературных шедевров с профессиональной постановкой в исполнении великих актёров  - состоялся...

Удивительным в этом произведении представляется почти волшебная недоговоренность. Произведение вроде бы теперь можно "задним числом" отнести к теме Контакта, однако ж во времена написания  таковая тема ещё не была развита. Вспоминается  повесть В. Я. Брюсова, - "Гора Звезды". И там тоже ранняя трактовка одностороннего Контакта, и - та же недоговоренность, без избыточной рационализации, характерной для  позднейшей НФ, когда складываются устойчивые штампы, не изжитые до сих пор. У Джека Лондона на первом плане - также романтическая экзотика. Первопроходцы НФ оставляли простор для читательских домыслов и выбора трактовок,  - то, что  было, увы, утрачено в последующие десятилетия, - с формированием мифологии инопланетных пришельцев и проч. ...

Лев Николаич Толстой, как известно, фантастику не писал. За что теперь и поплатился, оказываясь невольным соавтором смелых до лихости Н-Ф поделок "а-ля рюсс". Этот американский акцент в русской классике тщательно сохранён переводчиком (замечательный металл назван грозниум, - вместо русского:грозний). Грозниум, - очевидно,  для сугубых любителей "развесистый клюквиум".

Впрочем, то ли ещё случается в чащобах альтернативной классики... С лёгкой руки постмодерниста Тимофея Алёшкина Л. Н. Толстой уже сочинил роман "Преступление и наказание". А потому, наверное, и пошли слухи: в среде североамериканских интеллектуалов особым успехом пользуется  великий русский писатель - Толстоевски!

У  произведений "попаданского" направления есть два, примерно  равных, крыла.  Машущих не в такт. Одно направление сопровождается созданием тех или иных "рукотворных" альтернативок. Другое - "войнами во времени". Только сейчас стало вполне понятно, - этот сериал Конторовича -  из второго направления. Впрочем, оба направления - суть бесконечная сюжетная игра, - в разном тематическом оформлении.

Однако, сторонники и любители "войн во времени" выбирают не столько стезю альтернативной истории, сколько схватки, -  либо за сохранение "статус кво", либо - за уничтожение супостата на корню: чтобы, так сказать,  и следа его во времени не осталось... Этакая фант-пропаганда средствами фант-боевика.  (А ещё - отражение методики современных информационно-пропагандистских войн, продолжающих "холодную"). Спецназ Свободы" - есть уже такой сериал и в США, - там, конечно же, сражаются "хронокоммандос" из США и СССР, пытаясь стереть друг друга из истории...

Самое печальное, что у "войн во времени" нет быстрого и яркого завершения, как у мастеров "альтернативок". Диверсанты и контрразведчики на машинах времени (или без оных) готовы путешествовать в бурное минувшее сколь угодно многократно, совершая там чудесные подвиги и благополучно возвращаясь восвояси. Вот эта "дурная бесконечность" - самое слабое место  творений на тему "войны во времени". Эти боевые действия длятся, пока не надоест автору (или, чаще - читателям)...

Что было бы... если бы садовод Иван Мичурин отправился по заданию советского правительства за океан, - на предоставленном ему специальном суперплоту, куда водружена, - вместе с почвенным слоем, - экспериментальная плодоносная флора. Дабы обезопасить путешествие от враждебных посягательств, плот с садовым комплексом эскортирует советская субмарина, а на борту имеется патрульный гидроплан...

  На поверку эта "ироничная альтернативка" оказывается постмодернистским "букетом" мотивов и тем: здесь и пародия на "шпионский" роман, и парафраз "Плавучего острова" Ж. Г. Верна, и даже, так сказать, - эзотерическая эротика, - с участием самого альтернативного Ивана Мичурина... Собственно тема альтистории развития не получает, зато наличествует  тема нескончаемого трансокеанского странствия, - с разнообразными сюжетными уловками и аттракционами. В том числе, - и с  весьма любвеобильным экипажем на борту плавучего садового комплекса (любопытно, что одна из украинских рецензий романа так и называлась: "Про сады и зады")...

Зная обыкновение автора возвращаться к своим сюжетам, - следует ожидать продолжения.

Ранние произведения и публикации Юрия Никитина ещё ждут своих пытливых библиографов. До сих пор  с точностью не известно, какое же произведение автора увидело свет самым первым. Сам автор не вёл скрупулёзного учёта  публикаций. Для молодого писателя главным был сам факт публикации, Ю. Никитин даже разработал психологически выверенную собственную систему рассылки текстов своих пороизведений в редакции журналов и газет, - по всему Союзу. Друзей и коллег (тоже в те годы начинающих авторов) он наставлял в том смысле, что гостя в дальних краях напечатают скорее, чем, - при прочих равных условиях, - местного автора, - из простой редакторской вежливости и литературного гостеприимства. Этот психологический приём, кстати, оказался удивительно точным, - и подтверждением тому - десятки ранних публикаций Ю. Никитина, рассеянных в периодике всего Союза...  

По моим данным,  "Адрес на письме" - вторая по счёту публикация ныне известного фантаста. Первая увидела свет в переводе на украинский.

В романах-сериалах "про попаданцев" уже нарабатываются типовые приёмы: очутиться следует уже не в "родном" прошлом, но непременно - в параллельной реальности. - С параллельной же историей. Как и в означенном произведении. Тут и спросу меньше, и можно позволить себе известные вольности. Да и с точки зрения читательской занятнее: скажем, обнаружить самодержца Николая Первого - царём-Освободителем куда как неожиданно, особенно в отсутствие декабристского восстания. Словом, - некий облегчённый вариант российской истории, где и "прогрессировать" империю не в пример легче, чем в "нашем" кромешном варианте...

Волей-неволей поверишь в успешность всех начинаний  героя, -всего-то за каких-нибудь полтора года пребывания в "параистории" исхитрившегося заложить оружейный заводик в Сестрорецке. А там, глядишь, и до серийного выпуска "калашей" - рукой подать...  И сразу за Отечество, пусть и параллельное, становится спокойно...

Весь пафос "попаданчества" укладывается в ёмкую формулу: "если бы я был..." Именно такой зголовок имеет изданная ещё в 1976 г. в США антология, составленная десятью историческими фантазиями. Как поступить, очутившись на месте того или иного исторического персонажа в переломный момент его жизни и деятельности? Для того и существует историческая "если-логика". Правильно и во-время заданные "если-вопросы" питают сегодня интерес к альтернативке.

Нельзя сказать, что Г. Романов ступил на непроторенную дорогу. До него аналогичный сюжет уже использовали Игорь Андреев, - "Воспоминания о неслучившемся" (2003) и Владимир Коваленко ("Крылья Империи"), - 2009.

Андреев обошёлся без приёма "попаданец", но в обоих сюжетах Екатерина Вторая гибнет.  Этот вариант, - "Россия без Екатерины Великой", - стал популярен на фоне публицистического разоблачения мифов о "золотом веке Екатерины" (см., например, -  книгу Буровского).

Используя идею "попаданца", можно из любого персонажа  сделать великого человека и национального героя, что уже сделано, к примеру,  с  Николаем Вторым. Так, и из Петра Третьего при желании можно сотворить ещё одного Петра Великого. Но не много ли получится на весь 18 век?..

Как ни странно, тема Спартака (победителя) в альтернативке особым вниманием у авторов не пользуется. Если  считать цикл А. Валентинова, это - второе обращение к теме. Но если у мэтра альтернативки и криптоистории внимание сосредоточено на философии истории и её Роке, - роман Поротникова - первая попытка послать  в штрафбат... то бишь, - в гладиаторскую школу к Спартаку, - очередного "попаданца". По всей видимости, с самыми решительными намерениями: довести дело вождя до победного конца. "Рим должен быть разрушен!"

Сравнительно недавно в переводе на украинский опубликовано любопытное произведение Лоис Тилтон, - писательницы из США, - альтернативка "Война Гладиатора", - в редкой ныне литературной форме античного диалога.

Беседуют Крикс и Варрон, - бывший гладиатор с римским историком. В "этой" истории Крикс уцелел, как уцелела и Римская республика. Это произведение названо "гимном фатализму", ибо несмотря на сожжение Рима и гибель всех основных действующих лиц: Спартака, Юлия Цезаря, Помпея и Красса, - "ничего не изменилось". Это, так сказать, "нулевой вариант", - наименее интересный в альтистории.

Вариант с "попаданцем" запрограммирован на радикальное позитивное (для Спартака) решение, которое и воспоследует с неизбежностью. Судя по названию сериала, довольно нескоро.

Но эхом звучит в эпохах  клич болельщиков: "Спартак!!..."

Судя по сделанной авторским коллективом заявке, о физическом смысле переноса России из октября 2010 в 22 июня 1941 г. вовсе не задумывались. Главное - это моральный урок, который необходимо извлечь читателям.

Подобные "форумные перебросы" не в новость, - вопрос только, в каком масштабе авторы решаются его осуществлять: то ли - городка или одной военной базы, то ли механизированной бригады, а то и,  - к примеру, - федерального округа или края...

Но одно дело, - намерения авторов, а другое - само произведение, выходящее из-под контроля "сочинителей". Приходится пытаться связывать воедино и мотивы  "романа-катастрофы", и сатирического памфлета, и военно-патриотической оды, и многого другого. Всего громоздится столько, что в один том поместить не получается заведомо. И нравственный урок изрядно затягивается...

Проживи Джек Лондон подольше, - мог бы стать одним из преуспевающих голливудских сценаристов, и тогда к "Сердцам трёх" добавились бы, думается, не менее эффектные сюжеты. А что касается некоторой бутафорности  открывающихся читателю зрелищ, то это не удивительно: таково требование жанра, - попроще и побольше.

И столетие спустя кинематограф и ТиВи продолжают расцвечивать, в общем-то не слишком замысловатый сюжет новыми лубочными красками, а убедительность сюжетным схемам придают традиционные для писателя ценности: мужская дружба и верность, бесстрашие и самообладание в самых безнадёжных, казалось бы,  ситуациях. Ну и, конечно, злодеи, - "смуглые опереточные мерзавцы". И  экзотические красавицы, - как же без них, - одна другой краше...

Неплохой образец криптоисторического боевика и политического ретродетектива.

Не случайно одним из персонажей этой криптоисторической реальности является Ф. М. Достоевский (тоже, в авторской редакции истории, "истинный лигер",  - член сверхтайного общества, - вместе с народовольцем Н. Морозовым и анархистом князем А. Кропоткиным. Мир "Бесов" как нельзя лучше иллюстрирует странную и чудовищную реальность России позапрошлого века, где жандармы манипулируют террористами, а придворные интриги вовсе не совпадают с идеями конституции.  Да и сам роман можно считать постмодерным литературным аналогом "Бесов" Достоевского.

Метафора бесовщины неоднократно и небезуспешно используется автором,  - её влияние распространяется и в 20 в. (Драматические события 19 в. сопровождаются перипетиями поиска архива ордена "истинных лигеров", предпринятых по приказу Сталина в канун "большого террора"). Жаль, что с закрытием серии " Альтернативная фантастика" пока не вышла вторая книга романа. Произведение явно воспринимается незавершённым.

В канонических правилах создания альтистории среди прочих рекомендаций наличествует и совет не заменять, к примеру, слонов Ганнибала танками.

Оная рекомендация давно уже оставлена без внимания создателями "истории рукотворной альтернативной".  Ибо что же может быть привлекательнее и сладостнее  нарушения запретов! Вот и тащат плохие парни в средневековое минувшее и танки, и "мессершмиты", и прочие артефакты, коим вовсе не место в классической истории.

Дабы доблестный герой мог сразиться с происками зла и сполна продемонстрировать либо навыки спасителя Истории, либо - Её же -  пересоздателя.  

- По ему одному ведомым законам...

И бушуют в литературных пространствах хроновойны, и множатся альтернативные реальности. Неизменным же остаётся Хроногерой. Надёжный и всесокрушающий Хранитель. Спасающий принцесс - законных наследниц престола. Восстанавливающий историческую справедливость. Исправляющий досадные ошибки истории.

1963 год. Почти классик советской "деревенской прозы" вдруг публикует фонтанирующую фантастическими идеями повесть.  Тут и любимая н-ф "придумка" о передаче личности по радио на межзвёздные  расстояния, и контакт с инопланетянами, и проблемы человеческого бессмертия, и (непрочитанная до сих пор) идея о создании "спектакля без зрителей", - грандиозной "ролёвки", -   на миллиона полтора участников, -  в казахстанских степях,  на тему: "Гражданская война в России". Всё это придумал Владимир Тендряков в  одной-единственной его повести "Путешествие длиной в век"...

Самыми убедительными воспринимаются эпизоды с альтернативной космонавтикой, - там, где  альтернативный (точнее, - "параллельный") тов. Сталин  принимает историческое решение: в космической гонке с американцами участвовать не будем, а будем Космос планомерно  ОСВАИВАТЬ. Со всеми вытекающими последствиями, - советской высадкой на Марсе уже в альтернативном ХХ веке. (Кстати, такая альтернативная возможность существовала и в "нашей" действительности,  - "лунный" ракетоноситель Н-1 планировался Королёвым как  носитель "марсианский" , и при благоприятном стечении исторических обстоятельств, советская экспедиция могла бы вернуться с Марса уже где-то к 1978 году альтистории... (См. об этом у того же А. Первушина).

Будущее... В день празднования некоего очередного юбилея Дня Победы, никем не замеченный, умирает, - на фоне салютов, - п о с л е д н и й ветеран - солдат Великой Отечественной... Предельно простой по замыслу сюжет, вместе с тем, наделён автором известной отвагой. Удивительно, как произведение пропустила вездесущая идеологическая цензура...

Лилиана Сергеевна Розанова (1931-1969). Фантастика в её творчестве занимает небольшое, но заметное место. Три рассказа и сказка. Казалось бы, совсем немного. Но каждое из опубликованных произведений вполне могло бы дать начало целому авторскому направлению фантастики...

"Девочка из будущего" создавалась в те  времена, когда верилось в "Прекрасное далёко",  - Грядущее Позитивное, где воплощены многие лучшие ожидания. Прошло чуть больше тридцатилетия, - и ныне в фантастике господствуют модели Грядущего Негативного, куда помещены в основном сегодняшние страхи. На этом кромешном фоне Алиса  остаётся "прогрессором" светлой альтернативной реальности, - в отличие от многочисленных "попаданцев", штурмующих минувшее в надежде предотвратить  конец собственного мира...

Жанр якобы документированных полубылей-полунебывальщин, столь популярный в российской литературе 1990-х, весьма удобен для авторов-составителей: всегда можно спрятаться за недомолвкой, прервать повествование на самом интригующем эпизоде, сослаться на  некий недоступный источник... Словом, - литературное раздолье.

Неопределённость и зыбкость российской и советской истории ещё усиливают впечатление от подобных произведений. Это-то  понятно. - Ведь отечественная история продолжает  до сих пор оставаться секретной и полусекретной!

Удивительно иное: почему составители сборников сибирских "секретных файлов"  (Бушков и Буровский)  ограничились всего семью выпусками? Почему жанр не оказался канонизирован в каких-нибудь ежегодниках?

Составительские пространства продолжают оставаться несистематизированными и неосвоенными, невзирая на изрядную библиотеку всяческой "жути", дифференцированной и по возрастам читателей, и по географическому признаку.

Конечно же, "Мне-65" вовсе не протокольное изложение событий, и память - невольный фантазёр. Тем интереснее воспринимать субъективное преломление реальных событий, сравнивать со своими впечатлениями. Только в сопоставлении получается достоверная "картинка" минувшего.

Те, кто общаются с писателем только на основе изучения его текстов, рискуют получить искажённый образ.

Жизнь и творчество Ю. А. Никитина можно условно разделить на "харьковский" и "московский" периоды. Известность к автору пришла именно в Москве, но харьковские времена не менее интересны. Уж что-что, а собирать вокруг себя интересных людей Никитин умеет. Одно дело заниматься этим теперь, в "эпоху инета". А вот в советские времена такая неформальная организация оказывалась гораздо занятнее нынешних сетевых хороводов и ритуалов.

Никитину ещё в 1977 г.  (наверное, - впервые в Украине)  удалось объединить  в Харькове (при городском отделении Союза писателей) и "фэнов", и начинающих писателей, и профессиональных учёных, и собирателей фантастики... в некое причудливое, но устойчивое целое, и результатами этих семинарских занятий стала  добрая сотня полноценных публикаций фантастики, выполненных в самые "застойные" годы.

Этот период в биографическом опусе Никитина описан недостаточно, потому что основанная им секция фантастики продолжала деятельность   более десятилетия уже после  переезда писателя в Москву.  Б е з  Никитина секция бы не состоялась. Но это уже материал для иных воспоминаний...