Все отзывы посетителя «baroni»

Объемный роман Д. Симмонса (без малого 900 страниц!), сюжетно и стилистически напоминающий великие морские романы Г. Мелвилла, Дж. Конрада, северные рассказы Д. Лондона.

Симмонс со всей скрупулезностью археолога пытается реконструировать судьбу экспедиции, капитана Франклина, отправившейся в 1845 г. от берегов Англии на поиски Северо-Западного морского прохода и безследно пропавшей в канадском Заполярье. Главная сложность заключается в том, что от участников экспедиции не осталось практически никаких письменных свидетельств: дневники, записки, судовые журналы - все это исчезло вместе с людьми. Однако автор блестяще справился со своей задачей, создав  собственную художественную версию последней зимовки экспедиции Франклина. Я уже как-то говорил, что Симмонс - очень "атмосферный" писатель. Не изменяет себе он и в "Терроре". вдыхая настоящую жизнь в безжалостные, абсолютно враждебные человеку, ледяные пустыни Крайнего Севера.

В отличие от Д. Лондона, верившего  в способность человека преодолеть, казалось бы, незозможное, Симмонс приходит в своем романе к прямо противоположному выводу: европейский белый человек не способен  выйти победителем из схватки с "белым безмолвием" . Это место не предназначено для жизни людей. Здесь человек лишь может либо достойно погибнуть, умереть, либо отказавшись от таких понятий как "мораль", "культура", "цивилизация", превратиться в злобного демона ледяной пустыни. Все качества, казалось, органично присущие европейскому, человеку, сбрасываются словно маскарадный костюм (сцена "венецианского карнавала" на льдине является, пожалуй, ключевой в романе), но даже и такие жертвы не спасают...

"А можно ли вообще хоть как-нибудь спастись  из этого белого ада?" Таким вопросом задаются практически все герои "Террора". "Можно", - отвечает Симмонс и указывает единственный, по его мнению, возможный выход, путь к спасению. Вот только принять этот выход окажется способным далеко не каждый...

Сам роман поначалу вызывает некоторое раздражение определенной монотонностью, тжеловесными стилистическими конструкциями. Однако подобное недовольство быстро рассеивается, в текст погружаешься практически полностью, а кажущиеся в начале чтения неудобства оказываются вполне оправданными с художественной точки зрения.

Разочарование... Именно с подобным чувством дочитывал я столь долгожданный роман Д. Аберкромби. Именно завышенный градус ожидания сыграл с романом британского автора дурную шутку - назвать "Кровь и Железо" бездарным или провальным романом язык не поворачивается, но слишком уж велика оказалась диспропорция между надеждами на "нового Мартина" и конечным результатом, воплощенным в тексте Аберкромби.

На мой взгляд, "КиЖ" оказался ничуть не хуже (но и никак не лучше!) многих произведений западных авторов, появившихся в минувшие год-два на российском книжном рынке. Ракли, Грэхем, Саймон Браун... В этот ряд вполне читабельных, но никак не выдающихся романистов отлично вписывается и Дж. Аберкромби.

В чем суть моих претензий к тексту "КиЖ"? К глубокому сожалению, роман временами просто-напросто скучно читать. В растянувшейся на 267 стр. (именно столько страниц и содержит 1-я часть романа) экспозиции невозможно обнаружить ни одного более-менее свежего, оригинального сюжетного хода. Столь же предсказуемыми и вполне традиционными оказались главные герои романа: варвар-северянин; мудрый маг; его наивный юноша-ученик; высокомерный капитан имперской армии, который с развитием сюжета должен перековаться в настоящего героя... Едва ли не единственным из персонажей, кто вызывает неподдельный интерес, оказался искалеченный инквизитор Глокта.  Вообще сюжетная линия, связанная с инквизицией, представляется мне наиболее перспективной. Инквизиторы в "КиЖ" занимаются отнюдь не тривиальными поисками еретиков (о какой-либо господствующей системе религиозных верований в романе не упоминается вообще). Инквизиторы у Аберкромби разруливают всю политическую и экономическую жизнь государства, обезпечивают интересы финансовых групп, банков, ведут свою собственную политическую игру.

Вторая часть романа выглядит более живой, динамичной и менее предсказуемой. Автор вводит в действие новых персонажей, но ни один из них не может как следует заинтриговать, завязать вннимание на себе. Некоторые же из новых действующих лиц оказались словно сотканными из всевозможных штампов (инквизитор Гойл или экзотичная южная барышня Ферро) и выглядят откровенно комично.

Еще один повод посожалеть: "КиЖ" носит откровенно развлекательный характер, в нем нет никаких двусмысленностей, тайных кодов, второго дна. Нет загадок ни в тексте, ни в большинстве марионеточных персонажей. Остается только следить за сюжетом - куда вывезет героев кривая авторской фантазии.

Перевод романа не то чтобы был вопиюще плох, но коряв и косноязычен. Меня менее всего занимает, насколько  точно переводчику Иванову удалось воспроизвести имена собственные, но когда наталкиваешься на фразу "его лицо напоминало каменный валун", то  подобная стилистическая конструкция поневоле заставляет усомниться в квалификации переводчика.

В целом "Кровь и Железо" не то чтобы халтура, нет-нет, но вряд ли кто-либо много потеряет, если вдруг позабудет приобрести эту книгу.

Большего, гораздо большего ожидал я от первого романа  эпопеи "Князь пустоты". Но, по-порядку. Замысел романа в целом оставил самое приятное впечатление: большое количество оригинальных, ярких героев обеспечивают необходимое эпическому роману многоголосье (или "полифонию", как сказал бы М. Бахтин), поступки героев предсказать невозможно, действие развивается в нескольких параллельных сюжетных линиях, стремящихся соединиться в одной точке, в самом воздухе романа разлито просто физически ощутимое предчувствие ожидаемой катастрофы, второго Армаггедона. Однако, к середине книги напряжение спадает и меня, как читатателя, начинает кое-что весьма сильно раздражать. Это "кое-то" - постоянные внутренние рефлексии всех без исключения главных героев. Вообще-то, я всегда рад психолдогизму, наличию у персонажей своего неповторимого внутреннего мира.Но здесь дело зашло слишком далеко: все ГГ (Келлхус,Ахкеймион, Найюр, Эсменет, Пройас, Конфас), да и второстепенные персонажи словно сошли с кушетки американского психоаналититика. Такое впечатление, что  вся психология героев создавалась с помощью пособий, составленных последователями "дедушки" Фрейда. Приведу один яркий пример: "Насилие между мужчинами порождает непостижимую близость" (из размышлений варвара Найюра) - как хочешь так и можешь трактовать это "непостижимое" высказывание.Но и это было бы пол-беды. Главная беда в том, что между потоками сознания варвара, колдуна-шпиона, принца-воина, проститутки и т д. нет абсолютно никаких различий (национальных, социальных, образовательных и даже стилистических) - идет один гипертекст "подсознания". В результате дикий варвар и проститутка мыслят теми же категориями, теми же словами, что и адепт колдовской школы или император. Что же касается перевода... А. Хромова зарекомендовала себя отличными переводами Биггла и Страуда,  но как вам вот такой  отрывок: "Я все еще жив, потому что отец мой прошел через ваши земли, когда ты был еще юношей. Он совершил здесь некое преступление, за которое ты стремишься отплатить. Я не думаю, что сможешь меня убить, хотя таково твое желание. Ты слишком умен, чтобы удовлетвориться заменой. Ты понимаешь, какую опасность я представляю, и тем неменее все еще надеешься использовать меня как орудие для удовлетворения твоего более сильного желания Таким образом мое положение зависит от твоей цели".

Новая книга тандема Дяченок получилась умной, мрачной и на редкость пессимистичной. "Цифровой" - это новое, сверхсовременное прочтение истории доктора Фауста и Мефистофеля. Только вот Фаустом  оказался 14-летний школьник и, по совместительству продвинутый геймер, Арсен Снегов В роли же Мефистофеля оказался его работодатель и наставник Максим - то ли владелец загадочной фирмы по разработке компьютерных игр "нового поколения", то ли сотрудник некоей спецслужбы, то ли то и другое одновременно.

Новоявленные Фауст и Мефистофель и, разумеется, Маргарита, отчаянно молоды - одним, всего-навсего по 14, другому, судя по всему - не более 30. Впрочем, всем персонажам "Цифрового" далеко до преклонного возраста. В мире "продвинутых технологий" и "виртуальной свободы", который описывают Дяченки, практически нет пожилых людей. "Старикам здесь не место". Они лишние, чужие на этом празднике виртуальной жизни. Единственное, на что они могут сгодиться - оказаться закатанными "в цифру" чтобы стать жалкими персонажами электронной игры "нового поколения".

"Цифровой" - не просто роман о всевозможных опасностях, таящихся в новых технологиях. Интернет, блогосфера с пресловутым "Живым Журналом", топом Яндекса и прочими недетскими игрушками, открывают невиданные ранее возможности для манипулирования многомиллионными массами людей. "Территория свободы"  постепенно превращается в территорию, опасную для жизни и душевного здоровья. Все это так, и Дяченки отнюдь не первые. кто исследуют данные явления в художественном произведении.

Меня "Цифровой" зацепил другим: авторам удалось написать роман о сломе времени. О том, как наш реальный мир, вот это привычное для человеческого ума состояние "здесь и сейчас" истончается, блекнет, рассыпается по кирпичику, словно погибающий персонаж в компьютерной игре. И пустоты нашей, стершейся до прозрачности реальности. заполняются чем-то Другим. Тем, чему я не могу подобрать названия. Другими становятся люди. животные городская топография. Другими становятся даже знакомые со школы литературные произведения. Например, другой Достоевский. (Вообще игра в "Преступление и наказание" - один из самых лучших и, пожалуй, ключевых эпизодов романа).И, пожалуй самое главное - что за новый герой приходит в этот "дивный новый мир", заменяя старого, "ветхого" человека? Порождением как сил будет этот новый персонаж? На этот вопрос, пожалуй, и сами Дяченки не знают ответа. Но, во всяком случае. они пытаются оставить нам надежду.

Точно так же, как и первая книга цикла, "Воин кровавых времен" оставил очень двойственное впечатление.Во второй книге действие приобретает поистине эпический характер, напряжение нарастает, пружина интриги сжимается все плотнее и плотнее. Однако внутренний мир, психологию, практически всех без исключения персонажей романа, можно охарактеризовать всего двумя словами: истерика и надрыв. Своими страданиями, терзаниями, бесконечными выспренными внутренними монологами, герои книги напоминают отнюдь не "воинов кровавых времен", а худший извод рефлексирующих по поводу и без повода интеллигентов из фильмов Тарковского. Автор, философ по образованию, видимо решил наделить своих персонажей нестандартным внутренним миром. Подобное благое намерение заслуживает похвалы, вот только воспринимать этот поток сознания на протяжении 700 с лишним страниц, ей-Богу, довольно утомительно. Столь же однообразным и утомительным выглядит авторский язык во многих сценах романа: во время перехода через пустыню кожа на лице героев постоянно сравнивается с пергаментом, все батальные сцены завершаются разгулом мародерства и насилия, написанным словно под копирку. Я отнюдь не против изображения насилия, убийство - это неотъемлемая часть книг подобного жанра. Я говорю о весьма низком литературном качестве изображения насилия. Отдельно следует отметить и совершенно косноязычный перевод романа - такое впечатление, будто уважаемый переводчик пыталась сознательно ухудшить качество текста. Забавно в книге, имитирующей средневековый мир, встречать такое слово как "стресс".  Выходит парадоксальная ситуация: роман читается с интересом, но безо всякого удовольствия. "Подбивая бабки", можно сказать, что автору  удалась "внешняя" часть романа: сюжет, интрига, действие можно оценить в 9 баллов. "Внутреннему" роману (психология персонажей, их чувства, авторские описания) с грехом можно натянуть 5. Суммируем и делим - итог перед вами.

PS. Забыл упомянуть еще одну, весьма важную, вещь: Бэккер попытался написать действительно философский роман- редкий гость не только в фэнтези, но и в литературном мейнстриме. Если "Властелин Колец" - католический роман, то "Воин кровавых времен" - роман гностический, своего рода ответ гностика Бэккера католику Толкиену. Для адекватной передачи всех смыслов, в т.ч. тонкостей гностического учения, необходим переводчик, хотя бы немного разбирающийся в теме.

"Малая Глуша" - один из самых удивительных , странных и тревожных романов, прочитанных мною за последние несколько месяцев. Книга М. Галиной состоит из двух частей, связанных друг с другом "по касательной"; настолько различных по стилистике, по настроению, словно написаны они  двумя разными авторами.

Первая часть романа - "СЭС-2" - это комически-авантюрная история с мистическим уклоном. Место действия - некий южный приморской город (за которым угадывается Одесса). Время действия - 1979 год, своеобразный пик советской стабильности (или застоя). Главная героиня, 17-летняя Розка, провалиившая вступительные экзамены в институт, ради "рабочего стажа" устраивается в портовую СЭС, носящую порядковый №2. СЭС №1 занимается понятно чем - традиционные бактерии-микробы, паразиты-грызуны - чтобы ни одна мерзкая болезнетворная гадина не проникла на наш советский берег. Чем занимается СЭС №2 остается загадкой и для Розки, и для читателя. Новой сотруднице СЭС занять себя особенно нечем (о, эта традиционная беда многочисленных советских "присутственных мест", многократно обыгранная советскими же комедиографами) и она коротает время за чтением дефицитных книжек о приключениях Анжелики (этим книжкам еще предстоит сыграть в романе весьма немаловажную роль). "СЭС-2" - это и лекая комедия нравов эрохи позднесоветского застоя с дефицитом, очередями, торговым хамством, мелкой коррупцией, сладкими мечтами о "переводе в министерство"  и переезде в Москву. Легкая сатира, ненавязчивая ирония, бытовые зарисовки из жизни южного города... Даже когда в такую устоявшуюся и понятную действительность вторгаются некие оккультно-мистические силы, "паразиты второго уровня", прибывшие к советскому берегу на борту океанского сухогруза, страшно все равно не будет. Будет весело и занятно наблюдать за борьбой с "паразитами" специально тренированными сотрудниками госбезопасности и другими, менее официальными лицами. "СЭС-2" завершается неожиданным финалом: пессимистичным, наполненым грустью, тоской и безнадежность. Этот грустный финал служит своеобразным мостиком, переброшенным ко второй части романа.

Скажу сразу вторая часть - собственно "Малая Глуша" - произвела на меня ошелоляющее впечатление. Это настоящий шедевр, литература высочайшего класса. История о путешествии живых в страну мертвых, туда, за "сумеречный порог", на поиски погибших самых близких, самых родных людей.  Этот удивительный текст содержит в себе множество культурологических, литературных отсылок, несколько смысловых пластов. Здесь легко вычитываются и орфеический миф, и дантова тема "схождения в ад" (оба героя, отправившиеся за своими мертвецами, как раз "земную жизнь прошли до половины"), и отголоски совсем уж архаичных мифов, и переосмысленная Галиной гоголевская тема похода за "мертвыми душами". Галина наполняет свой текст удивительной атмосферой: тягучее, почти застывшее время; запахи тлена и разложения, чувство необъяснимой тревоги  не отпускает даже посреди залитых солнцем украинских полей. В воздухе "Глуши" как будто розлито предощущение неизбежной катастрофы, мирового разлома (время действия второй части -1987 год). Но вторая часть романа хороша не только оригинальной авторской "игрой разума", погружающего читателя в многочисленные "контексты". "Глуша" - это удивительный квест, в котором герои не только пытаются добраться до страны мертвых, но путешествуют вглубь себя, в свои собственные души.  Галина пишет филигранную психологическую прозу самой высокой пробы - умение, почти ушедшее из отечественной литературы и доступное, кажется, считанным писательским единицам. "Глуша" по-настоящему трагический текст, в котором надежда на спасение любимых оборачивается абсурдистским кошмаром.  

Но, к сожалению, из двух текстов, составляющих "Малую Глушу", не удалось составить художественно целостного романа. Оба текста живут своей автономной жизнью, совершенно не желая объединятся в единое романное пространство. Роман фактически распадается на две самостоятельных повести. Первая из них - обычная литературная поделка. Да, добротная, да, остроумная. Но - сугубо одноразового потребления. Не выдерживающая соседства с гениальной второй частью - философской повестью об очередной смерти иллюзий и смерти вообще, предназначенной к многократному и вдумчивому  перечитыванию.

Говоря о "МиМ" необходимо "держать в уме" три момента:

1. мы читаем незавершенное произведение - Булгаков продолажал работу над романом до последних своих дней;

2. Булгаков надеялся на публикацию романа и при работе над текстом включал так называемого "внутреннего редактора";

3. Как правило, мы читаем вовсе не авторский текст, а своеобразный "текст-гибрид", составленный литературоведом А. Саакянц из нескольких версий текста (рукописей самого Булгакова, правок его вдовы, склеек и т.п.).

Соответственно, говорить о том, как бы мог выглядеть окончательный авторский вариант "МиМ" представляется затруднительным.

Тем не менее, мы имеем дело с гениальным и многоплановым произведением, количество толкований которого, наверное, уже превосходит количество сказок, рассказанных Шехерезадой... "МиМ" имеет странную особенность - при каждом новом прочтении поворачиваться к читателю своими неизвестными (или незаметными) доселе гранями. Такова уж волшебная особенность данного  этого романа.

С моей точки зрения, "МиМ", несмотря на свою гениальную сатирическую составляющую, роман - глубоко трагический, безысходный. Это роман о стране, жители которой отказались от Бога; о мире, полностью вышедшем за пределы области Сакрального. Именно поэтому Воланд и выбирает Москву для своего визита - отныне эта страна становится его епархией. Безнадежность и трагичность мировосприятия Булгакова подчеркнута тем, что злу в роман не противостоит никто - просто уже в этом мире не осталось никого из тех, кто мог бы попытаться взять на себя подобную миссию. Эта страшная последняя булгаковская тайна теряется в художественной ткани романа за яркими сатирическими сценами, за романтически-возвышенной любовной коллизией, за ершалаимской версией евангельской истории, рассказанной опять-таки Воландом...

Вообще, тщательная, сверхкропотливая работа Булгакова над своим главным романом (11 лет, с 1929 по 1940 гг.) заслуживает того, чтобы текст был прочитан со столь же кропотливым вниманием. Надо пытаться уловить не только общее настроение тех или иных частей романа, но самым пристальным образом вчитываться в текст, обращая внимание на самые мельчайшие детали, которые при первом, "восторженном" прочтении могут показаться второстепенными, носящими чисто служебный характер. Подобного прочтения заслуживает прежде всего эпилог романа. И особенно линия профессора Ивана Николаевича Понырева (Бездомного). В кошмарных видениях, приходящих к нему в полнолуние, можно обнаружить самые неожиданные ответы на многие загадки булгаковского романа...

Впрочем, данное толкование "МиМ" является сугубо личным, не претендующим на какую-либо полноту или универсальность.

Недалекое будущее: приблизительно вторая четверть 21 века... Человеческая цивилизация медленно, но верно движется к пропасти. Мир, кажется, сошел с оси:  в Европе климатическая катастрофа, Москва вообще лежит в руинах после некоего катаклизма, Америка продолжает войну с международным терроризмом. Как известно, война все спишет. И для победы над пресловутым терроризмом хороши любые средства.В том числе не просто подзаконные, но лежащие за гранью любой морально-этической системы. В Америке постепенно закручивают гайки: о гражданских свободах предпочитают не вспоминать, спецслужбы приобретают все большие полномочия, Интернет практически контролируется правительством.На фоне такого вот пейзажа и разворачивается сюжет "Нейропата".

...Профессор психологии, любимец студентов, писатель, либерал и интеллектуал Томас Байбл с ужасом узнает, что его ближайший друг (также интеллектуал и светило психиатрии) тесно сотрудничал с Агентством Национальной Безопасности, разрабатывая новые "революционные" методики допросов подозреваемых в террористической деятельности. Мало того, очень скоро Нэйл окончательно съезжает с катушек, бросает службу и начинает опробовать разработанные им методики на обычных гражданах. Том полагает, что в своих преступлениях Кэссиди зашифровал какое-то, адресованное ему, Тому, послание и пытается вести с ним некий диалог...

"Нейропат" получился странным романом: захватывающим и неровным, многословным и напряженным. Книга Скотта Бэккера не укладывается в привычные рамки заурядного триллера-детектива. Бэккер в очередной раз попытался раздвинуть границы жанра и написать "роман идей", своего рода "идеологический триллер". В подобном подходе заключается  одновременно и привлекательность, и слабость "Нейропата". И достоинства романа столь тесно переплетаются с недостатками, что отделить мух от котлет представляется довольно сложной задачей.

Главный вопрос, из-за которого кипят страсти на страницах нового романа Бэккера, в схематичном виде выглядит следующим образом: "Что такое человек вообще, и человеческий мозг, в частности? Сложно сконструированная биологическая машина, которую, как и любой механизм, можно перепрограммировать, модернизировать по своему усмотрению, или все же нечто большее, чем "биологическая машина"? И какую миссию принимает на себя тот, кто при помощи нейрофизиологического инструментария берется за управление подобной машиной"?

Бэккер в меру своих писательских возможностей стремится  дать ответ на те же самые вопросы, что почти 150 лет назад мучили героев Достоевского: "Если все - механика и Бога нет, значит - все дозволено". Мораль, этика - всего лишь "ложные кумиры", удел низших каст, развлечения для "черни".  "Высшие" (каковыми  считают себя как раз ученые, вооруженные таким уникальным инструментом, как знание) стоят над подобными слабостями, претендуя на вакантное место Творца.

Претензия ученых на "мировое господство" возникла не сегодня и не вчера - вся сциенцистская, механистическая идеология была сформулирована еще в "Век Просвещения". Однако за последние десятилетия в замкнутом и самодовольном ученом сообществе все больше выделяется еще более закрытая "высшая каста", своего рода "элита элит", гиперинтеллектуалы - психологи и нейрофизиологи. Особенно велико их влияние и претензии на власть именно в американском научном сообществе. И Бэккер, сам не чуждый академических кругов, четко уловил тенденцию и спрогнозировал пути ее дльнейшего развития.

Все литературные недостатки "Нейропата" связаны с избранной автором темой. Временами кажется, что ты читаешь не художественный текст, а учебник по когнитивной психологии или нейрофизиологии, разложенный на несколько голосов. Бэккер, кажется, иногда забывает, что он, прежде всего, не философ, а писатель, автор художественного текста. И что даже очень хорошие, оригинальные идеи, транслируемые через роман, должны быть оформлены соответствующим художественным образом. И персонажи романа должны быть не просто "говорящими головами", озвучивающими авторский текст (подобных "голов" у Бэккера, увы, хватает).  И что две-три интересных, запоминающихся сцены не должны приходиться на пять-шесть сцен никаких.

Финал "Нейропата" оказался самой большой неудачей романа. Неспешно развивавшийся, состоявший по большей части из бесед и диалогов сюжет, вдруг взорвался каким-то лихорадочным "экшеном", безумным, фантасмагоричным и мелодраматичным одновременно. С затяжной сценой траха, пространными монологами, срыванием всех и всяческих масок. Итог сего фейерверка печален - полностью скомканный, даже не скомканный а провальный финал.

Отдавая должное оригинальному и самобытному таланту Скотта Бэккера, я все же воздержусь называть "Нейропат" главным событием текущего литературно-фантастического года.

Прошу прощения, за то что начинаю разговор о новом романе С. Кинга с небольшого отступления.  За последние пару десятилетий мы почти забыли, что такое настоящий, полноценный психологический роман, занимающийся тщательным, скрупулезным исследованием внутреннего мира главного героя,  воспроизводящий малейшие  колебания человеческой души.  Своей новой книгой С. Кинг возвращает нас к  великим образцам Большого Психологического Романа, сочетая глубинный психологизм с  неумолимо сгущающейся готической атмосферой.

... Несчастный случай на стройплощадке обращает жизнь преуспевающего девелопера Эдгара Фримантла в прах. Фримантл не только стал инвалидом, лишился любимой жены, скоторой прожил более двадцати лет. Самое главное - его внутренний мир рассыпался на мельчайшие кусочки, как раздробленные во время катастрофы кости бедра.  Чтобы попытаться "собрать себя", вновь обрести собственное "я", Фримантл отправляется на небольшой островок Дьюма-Ки, лежащий около побережья Флориды (честно говоря, многие уже несколько подустали от кинговской Йокнапатофы, расположенной в штате Мэн)...

"Дьюма-Ки" оказалась одним из немногих кинговских произведений, в которых мистика не играет доминирующей роли. Нет, безусловно, мистическая составляющая романа крайне важна, но, все же, главное для Кинга - воссоздание внутреннего мира Эдгара Фримантла. Даже финальные страницы романа, на которых  герои "Дьюмы" выступают в магическую битву с воплощением метафизического Зла, выглядят скорее прекрасной развернутой метафорой, нежели чистой и незамутненной мистикой.

Как обычно, кинговский роман оказался чрезвычайно богатым на ассоциации. Возвращающиеся на Дьюма-Ки после своей трагической гибели сестры-близняшки Тесси и Ло-Ло заставляют вспомнить о мальчике Гейдже,  вернувшемся после смерти с древнего индейского кладбища...А демоны, одолевающие Эдгара Фримантла, открывшего в себе на острове дар настоящего художника, напоминают о главном герое романа "Сияние" Джеке Торрансе... Демонов всегда привлекают крайности: чрезмерная родительская любовь, избыточный творческий дар. А еще вспоминаешь о другом хорошем и одиноком художнике с небольшого карибского острова - Томасе Хадсоне из хемингуэевских "Островов в океане", которые, разумеется, читал С.Кинг...

Кинг завершает своей новый роман формальным хэппи-эндом, печальным и грустным,  заставляющим вспомнить финал "Побега из Шоушенка". Только в "Дьюма-Ки"  будет совсем по-другому. Более  меланхолично, более безнадежно. Ибо одиночеcтво - судьба всякого настоящего художника. А Эдгару Фримантлу  выпало (счастье или несчастье - этот вопрос Кинг как раз и оставляет открытым) им стать.

UPD: "Дьюма-Ки" не отпускает от себя и спустя неделю после прочтения. К роману возвращаешься, переосмысляешь отдельные эпизоды, вновь раздумываешь над кинговскими метафорами.  Новый роман Кинга  чрезвычайно высоко поднял планку для всего наступающего литературного года.

Роман  И. Лесева "23" в свое время был распиарен как "первый русский хоррор". Замечу сразу - в данном определении все вранье и неправда. Роман Лесева никак не "первый" и совсем уж не "хоррор". "Скверный анекдот, неудачно замаскированный под хоррор" - вот правильное определение данного творения молодого украинского автора.   На самом деле "23" роднит с хоррорм лишь одно - этот роман действительно ужасен.

По хорошему это безобразие не стоит и  малейшего разбора. Сюжет, в двух словах, таков: Виктору, молодому помошнику депутата украинской Рады, довелось столкнуться с целой бандой оборотней-гулу, которые нагло вселяются в тела хороших знакомых и друзей главного героя.  Руководит всем этим предприятием заезжая демоница из далекой Тувы (ныне - Тывы), изнасилованная в 1921 г. бандой казаков и убитая собственным отцом.  Роман написан на редкость суконным, безвкусным языком. Примитивная, убогая лексика школьника-недоучки. Автор совершенно не чувствует слова, не имеет представления о том, что значит ритм в литературном произведении. Сюжет... Сюжета просто нет как такового. Есть элементарный, примитивный квест: герой спасается от оборотней, пытаясь попутно разгадать их тайны и найти способ их уничтожения.  История, придуманная Лесевым зияет прорехами, как обноски нищего. Масса ляпов, концы с концами не сходятся начиная с самых обыкновенных мелочей, "блох", которых по идее, должен вылавливать редактор. Но хуже всего, что роман просто скучно читать.

В "23" отсутствует второй план, нет мало-мальски интересных персонажей. Попытка описать современную украинскую провинцию - мрачные серые пятиэтажки, облупленные ленинские статуи на центральных площадях провинциальных городков, переполненные маршрутки, грязные привокзальные кабаки - материал, вроде бы, выбран богатый. Но вот распорядился им автор из рук вон плохо. Я уже писал, что у мастеров хоррора (таких, как С.Кинг) ужас внушают самые " обыкновенные вещи", из всех щелей повседневности задувают ветры иных миров... У автора "23" самые страшные оборотни-гулу оказываются способными вызвать  лишь нечеловеческую тоску и читательское омерзение. Любой третьеразрядный роман из серии "Холод страха" смотрится рядом с произведением Лесева настоящим Стивеном Кингом.

Хуже нет, если обыкновенный помощник депутата вдруг  начинает выдавать себя за писателя...

Удивительное дело – написанный, по признанию самого Кинга, как бы «между прочим», роман «Оно» стал едва ли не самым главным произведением американского автора. «Оно» можно назвать своеобразной энциклопедией всего творчества С. Кинга.  История группы подростков из провинциального американского городка, вступивших в неравную и почти безнадежную борьбу с Абсолютным Злом, становится магистральной для очень многих кинговских произведений. Дети, выступившие против зла, оказываются в романе практически в одиночестве. Мир взрослых в лучшем случае просто не желает замечать Зла, или же (вольно или не вольно) попадает под его воздействие.

В отличие от своих позднейших романов, Кинг в «Оно» практически ничего не говорит ни о религии, ни о христианстве. Тем не менее, роман содержит  стопроцентно христианский мессидж - кинговское «Будьте как дети...», отсылающее к  известным евангельским словам: «Если не обратитесь, и не будете, как дети, не войдете в Царство Небесное...»  Именно  такие детские качества как непосредственность, отзывчивость, умение безошибочно понимать людей, способность интуитивно, на глубинном уровне распознавать добро и зло, сыграют решающую роль в победе над инфернальной субстанцией, несколько столетий терзавшей город Дерри.

Кстати, опять-таки, по словам Кинга,  роман в значительной степени воспроизводит детские впечатления самого писателя: и Барренс, и Кендускеаг, и даже Генри Бауэрс - все это было на самом деле... Кто знает, может быть на самом деле был (и есть сейчас) и сам клоун Пеннивайз?...

После "Песни Сюзанны", шестой книги эпопеи, у меня, честно говоря, возникало опасение за судьбу всего сериала. "Песнь..." не то чтобы была провальной, вовсе нет, но общий градус, своеобразный "температурный режим" "Темной Башни" в ней существенно понизился. Многие (в т.ч. и на ФантЛабе) писали об "усталости Кинга", о некоем "постравматическом синдроме", оказавшим негативное влияние на литературное творчество писателя после известной катастрофы. К большому счастью, завершающий "Темную Башню" одноименный роман, полностью развеивает все эти опасения.

"Темная Башня" оказалась одним из самых трагических и поэтичных произведений С. Кинга. Этот сложно оркестрированный роман включает в себя десятки ссылок как на книги самого Кинга не входящие в состав эпопеи (Бессоница, Оно, Сердца в Атлантиде, Все предельно - это только ключевые ссылки "ТБ"), так и на целый ряд произведений из мировой классической литературы - от мистической поэмы Р. Браунинга до кэролловской "Алисы". Восьмистостраничный роман прочитывается (прошу прощения за пошлое словосочетание) "на одном дыхании" и завершается блистательным финалом. Одновременно предсказуемым (ведь мы  ни на мгновенье не усомнились в том, что Роланду удасться достигнуть Темной Башни, не правда ли?) и неожиданным, предельно ясным и, в то же время, допускающим несколько различных трактовок.

Абсолютное, метафизическое одиночество Роланда становится закономерным итогом его квеста к Темной Башне. За достижение цели, за воплощение своей "сверхидеи" главному герою придется заплатить самую высокую цену. "Темная Башня" (как роман, так и вся эпопея) -это странствия души, "поход за непосильным", отчаянная попытка обретения внутреннего рая. И в этом смысле книга американского писателя Стивена Кинга оказывается очень русским романом. "Какая польза человеку, если он приобретет весь мир, а душе своей повредит?" Эти известные евангельские слова в романе нигде не звучат, но именно они становятся лейтмотивом "Темной Башни".

"Стеклянные книги пожирателей снов" - прозаический дебют соврешенно неизвестного в России американского драматурга. К подобным книгам всегда относишься с известной долей осторожности: можно открыть для себя новый шедевр, а можно получить литературный продукт  весьма сомнительного качества. Второе, увы, случается гораздо чаще. Скажу сразу — в целом роман Г. Далквиста меня  нисколько не разочаровал. Но, лучше обо всем по порядку...

Миловидная и далеко неглупая Селеста Темпл прибывает в столицу метрополии из далеких южных колоний. Селеста постепенно приближается к тому критическому возрасту, когда находиться в одиночестве девушке становится уже неприлично. В столице, не стесненная в средствах  барышня, вскоре обретает жениха: Роджер Баском, перспективный сотрудник МИДа, приятный и внимательный молодой человек, ко всему прочему вхожий в аристократические столичные салоны. Но внезапно мир вокруг мисс Темпл буквально рушится -  потенциальный муж присылает «неприличное» письмо, в котором сообщает о расторжении помолвки.  Пытаясь докопаться до причин столь неожиданного и унизительного разрыва, обиженная девушка начинает слежку за своим, уже бывшим, женихом. И это сумасбродное решение оказывается тем механизмом, при помощи которого Г. Далквист запускает в движение интригу своего романа.

Слежка, которую затеяла мисс Темпл, приведет к непредсказуемым последствиям, сведет героиню с неожиданными, загадочными и очень опасными людьми. Г. Далквист великолепно умеет срежиссировать сюжет — очевидно, сказываются навыки успешного драматурга. «Стеклянные книги...», начинавшиеся как стилизация под т.н. «викторианский роман» (очередная, 1001-я версия) совершенно неожиданно переходят в новое качество. Роман вдруг оказывается странной и взрывоопасной смесью, настоящим «коктейлем Молотова», созданным из самых неожиданных ингредиентов.  Классический британский авантюрный роман ХIX века («Приключения принца Флоризеля» Стивенсона, романы  практически неизвестного современному читателю Э. Дж. Бульвер-Литтона — вот ключевые «гиперссылки» книги Далквиста) сочетается с конспирологическим триллером, реминисценции на темы У. Эко соседствуют с мотивами и интонациями стимпанковского хулигана  П. Ди Филиппо, пародия и сатира играют на одном поле с какой-то простодушной сентиментальностью. Постепенно вчитываясь в «Стеклянные книги...», вдруг совершаешь еще одно неожиданное открытие: несмотря на различные опознавательные «маячки», разбросанные автором по тексту («престарелая королева», «могила Теккерея», возле которой отдыхает один из героев),  местом действия является отнюдь не «старая добрая Англия» конца 19 века, а какая-то другая «версия» этой страны. Мир Далквиста оказывается очень похожим на реальный мир позапрошлого века, и, в тоже время,  значительно отличается от него.

Все это далквистовское безумие буквально захватывает тебя. Читая роман, получаешь  почти что физическое удовольствие от загадок, запрятанных в тексте то здесь, то там, от протянутых параллелей и вообще от литературно-мифологического привкуса этой странной истории. Напряженный сюжет, который не дает читателю расслабиться буквально ни на минуту, изощренные  фантазии Далквиста, сочетаются с авторским вниманием к детали, к внутреннему состоянию своих героев.

Что мешает поставить самую высшую оценку этому действительно оригинальному и незаурядному произведению? На мой взгляд, исключительно последняя четверть книги. Собрав всех своих персонажей для решающей развязки в одном месте, Далквист начинает многократно повторять один и тот же прием: герои  попадают в руки врагов, спасаются, бегут, снова попадают... Честно говоря, последние 200 стр. вообще можно было бы листать через одну, если бы не одно «но». В промежутках между своими многочисленными спасениями героям романа удается раскрыть множество весьма важных загадок, проливающих свет на те самые «стеклянные книги», о которых идет речь в заглавии романа. Так что пробежать взглядом эти страницы у вас не получится...

Что ж, у американского драматурга получился достойный и увлекательный роман с несколько смазанной последней частью, не до конца разгаданными тайнами и открытым финалом, заставляющим ожидать продолжения.

Блистательная, остроумная, многозначная сказка А. Толстого, которая с годами нисколько не утрачивает своего очарования. Есть такие книги, которые прочел в детстве и продолжаешь вспоминать с чувством благодарности и ностальгии. Вспоминать-то вспоминаешь, а вот перечитывать не тянет - боишься, как бы при "взрослом" прочтении произведение любимого в детстве писателя не посыпалось, как карточный домик. Не то "Буратино" А. Толстого. По-моему, эту книгу можно читать безконечно, в любом возрасте, открывая для себя все новые и новые пласты этого удивительного произведения.

С одной стороны - великолепная детская сказка.  Однажды вычитанные строчки из "Буратино" сопровождают нас всю сознательную жизнь. "А ну-ка, налей-ка, хозяин, мне из того кувшина..." "Здесь что-то черненькое белеется... Нет, тут что-то беленькое чернеется..." "Пациент скорее жив, чем мертв..." "Я же не отдам Некту яблоко, хоть он дерись!”

Ну, и, конечно, "поле чудес" в "стране дураков"...

С другой стороны - "Буратино" не просто первоклассная детская сказка. Это остроумное, язвительное, полное  тайных смыслов произведение -  мистификация, пародия на  "Серебряный век", на русских символистов, многие из которых "зашифрованы" в сказке А. Толстого. Более восьмидесяти лет литературоведы разгадывают "код Буратино". В образе Пьеро явственно проступают черты Александра Блока. Театр марионеток под руководством Карабаса Барабаса ("Театр Имени Меня") - соответственно театр Мейерхольда и его главный режиссер. "Девочка с голубыми волосами" Мальвина - Любовь Дмитриевна Менделеева-Блок (по другой версии - актриса М.Ф. Андреева)...

Спиритические сеансы, алхимические опыты,   увлечение оккультизмом - все эти характерные черты Серебряного века нашли свое отражение в "Приключениях Буратино".

Вы спросите - "А кто же такой сам Буратино"? Но удовольствие разгадать, кто скрывается за образом "деревянного мальчика" я оставляю для читателей этой замечательной сказки.

...А ведь еще  существует и фрейдистское толкование сказки Алексея Толстого... А еще была газировка "Буратино"... и одноименная огнеметная система, стоящая на вооружении современной российской армии...

Волшебная сказка "Золотой ключик или приключения Буратино" продолжает оставаться открытой для множества толкований - именно в этом и заключается ее главная сила...

Гениальный, сумасшедший, потрясающий, шизофренический роман Ф. Дика! Роман, который не то, что "сносит крышу", но просто "взрывает мозг". Да, именно так! "Свободное радио Альбемута" - роман о том, как сам Ф. Дик (в самом романе alter ego автора раздваивается между двумя персонажами - непосредственно писателем Филипом К. Диком и владельцем звукозаписывающей студии Ником Брейди) спасает Америку от коммунистических поработителей.

Роман был написан после того, как Ф. Дик (реальный человек, а не персонаж!) столкнулся с паранормальными явлениями, которые позже называл "события 2-3-1974". Дик слышал в своей голове радиосообщения, адресованные персонально ему, наблюдал каких-то "призраков в розовых лучах", в его видениях разворачивались картины Клее, Кандинского, Малевича... Сам Дик посчитал, что он общается с некоей, открывшейся ему Божественной Сущностью, получившей от него название ВАЛИС (Всеобъемлющая активная логическая интеллектуальная система). Вся эта невероятная история и описана в "Свободном радио Альбемута". Да, "Альбемут..." можно назвать автобиографическим произведением, но это никак не дневник шизофреника или "записки сумасшедшего", а настоящий, полноценный роман, с прекрасно проработанной фабулой, великолепными характерными персонажами (многие из которых набросаны буквально одним-двумя штрихами - но, при этом, получившимися на редкость убедительными), написанный непередаваемым, "фирменным", ироничным диковским языком...

...В США установилась диктатура президента Фримонта - ограничены основные свободы, власти развернули охоту за инакомыслящими, в обществе процветает стукачество и провокации, полиция подбрасывает неугодным наркотики, фабрикует улики... Американский гражданин Ник  Брейди вступает в контакт с ВАЛИСом; внеземной разум помогает ему и писателю Ф. Дику (герою романа!) бороться против президента, который на самом деле, является замаскированным коммунистом и тайным агентом Москвы, получающим оттуда инструкции через спутник..  

В современных российских реалиях роман Дика  может вполне восприниматься как блестящий политический памфлет (благо, отечественная действительность  сама подбрасывает нам многочисленные аллюзии и параллели), но , все-таки, "Свободное радио...", прежде всего, религиозно-философский манифест "позднего" Дика.  Загадочный космический ВАЛИС для писателя - своеобразное проявление, эманация Божественной Сущности. Не зря романные alter ego Ф. Дика с большими симпатиями отзываются о христианах-католиках и постоянно обращаются к новозаветным текстам.

Абсолютный шедевр!

Внешне сухой и безстрастный, мрачный и безжалостный роман, своей сдержанной экспрессией чем-то напоминающий средневековые хроники.

История чемодана с долларами, подобранного экс-ветераном вьетнамской войны Моссом на месте бандитской разборки, оборачивается притчей о том, как рушится мир, утративший Закон. Под "Законом" К. Маккарти подразумевает отнюдь не свод юридических правил. Утраченный Закон - это элементарные нормы повседневного человеческого поведения. Например, когда вы отпускаете незнакомцу на своей бензоколонке несколько галлонов бензина и пакетик кешью, то вы рассчитываете на определенное поведение с противоположной стороны. Вы рассчитываете, что за свой товар вы получите деньги, а не выстрел в лоб из спецагрегата, предназначенного для забоя крупного рогатого скота.

Мир, в котором  жить по правилу "все позволено" становится нормой,  мир, в котором искажены элементарные законы человеческого общежития,  представляет профессиональный убийца Антон Чигур, один из заглавных персонажей романа К. Маккарти. Он не подчиняется никаким правилам, никакой, даже самой извращенной, логике.  Всех, кто пытается жить "по правилам", действовать в соответствии с хотя бы какими-то социальными нормами, ожидает самый печальный финал. "И кому нужны такие правила, если они привели тебя сюда?" - спрашивает Чигур другого наемного убийцу, отставного армейского полковника Уэллса, перед тем как пристрелить его.

Молодые играют без правил. Правила - удел стариком, которым "здесь не место". Да и из молодых погибают те, кто все еще держится за какие-то остатки социальных норм: Уэллс со своим профессиональным кодексом чести; Мосс, попытавшийся защитить совершенно чужую ему приблудную девчонку...  Даже Чигур в финале фильма попадает в аварию именно потому, что следует правилам дорожного движения - законопослушно проехав на зеленый свет, он сталкивается с автомобилем укуренных в хлам подростков.  

Да, есть еще и старики, уходящая натура (белый старик-протестант из крошечного Городка - настоящий, "архетипический" символ провинциальной Америки), которые все понимают, но уже ничего не могут изменить. Им остается только наблюдать. "Нет знанья выше созерцанья" - как говорится в гениальной стихотворении Йейтса "Плавание в Византий", первая строчка которого и дала название роману Кормака Маккарти - "Старикам здесь не место".

Начну с того, что не удалось М.иС. Дяченко в их новом романе. На мой взгляд, книга только  бы выиграла, если бы была сокращена минимум на 1/2 и отформатирована как повесть. Начало романа получилосьу авторов  весьма бодрым, но уже к середине текста чувствуется, как начинает сбоить дыхание, спадают темп, напряженность повествования, исчезает интрига. Многое в романе, к сожалению, легко предугадывается: сюжетные линии, повороты в судьбах отдельных героев. Какие-то эпизоды,наоборот, не получают своего развития, никак не разыгрываются: записка, найденная в камере хранения вокзала Торпы, дальнейшие судьбы старшекурсников, не сдавших зачет... Не очень получилась и главная героиня- Сашка, - остающаяся внутренне статичной, несмотря на все происходящие с ней внешние метаморфозы. Но, главное, авторам не удалось "вторгнуться" на территорию романа идей, написать действительно интеллектуальный и философский роман. Пытаться реализовать на фантастическом сюжете (кстати, весьма шаблонном - загадочный институт и т.п.) различные экзотические теории (психокоррекции, информационные коды и потоки, НЛП) и написать философский роман - это все-таки разные вещи.

Сюжет "Мобильника" не отличается новизной или особой оригинальностью. ...Один звонок на мобильный телефон - и все принявшие вызов абоненты моментально превращаются в кровожадных зомби-"мобилопсихов". Цивилизация начинает стремительно погружаться в хаос. Тем, кто по той или иной причине не пользовались мобильниками и остались нормальными, приходится вести суровую борьбу за выживание - во-первых, с агрессивными и постепенно организующимися "мобилопсихами", во-вторых, между собой.

При первом, как правило, поверхностном прочтении (каюсь, подобное случилось и со мной) кажется, что в "Мобильнике" нет ничего принципиально нового - вторичный продукт, лайт-версия монументального "Противостояния". При более внимательном чтении в романе начинаешь замечать некоторые странности. Например, Кинг  практически не объясняет, кто же, в конце концов, послал зловредный импульс, превративший миллионы абонентов сотовой связи в безжалостных кровожадных психов. ("Ранний" Кинг непременно завернул что-нибудь про циничных политиков, маньяков-генералов и злобные спецслужбы). Также (удивительное дело!) Кингу совершенно не интересно прошлое собственных персонажей, их "бэкграунд", который он всегда подробно и тщательно прописывал. Складывается впечатление, что в данном конкретном романе подобные "частности" автора просто не  волнуют, представляются несущественными. В "Мобильнике" Кинг пытается выговорить другое, самое важное и главное для него: Бог есть (чтобы написать про это, надо обладать особой творческой наглостью), и Он не оставляет свое "малое стадо". Нужно просто уметь Его чувствовать, сердцем распознавать подаваемые Им знаки, чтобы в критической ситуации вспомнить, где запрятана бумажка с заветным номером телефона. И еще нужно совершать неожиданные, сумасшедшие и нелогичные поступки, "делать хоть что-то", как говорит девушка Алиса, одна из главных героинь кинговского романа.

Именно слова Алисы, дважды воспроизведенных Кингом (в середине и в финале романа). а также 40-й (39-й в русской пагинации) псалом (текст которого Кинг не случайно приводит полностью), прочитанный еще одним героем "Мобильника", являются своеобразными ключами к роману.

Только с помощью этих ключей можно оценить обманную игру, затеянную Кингом, со ссылками одновременно на собственные "Противостояние" и "Туман" и на фильмы классика "зомби-хоррора" Дж. Ромеро.

Признаться, я не принадлежу к поклонникам творчества Ч. Мьевилля, и посему принимался за чтение его нового романа "Шрам" с изрядной долей скептицизма: скорее "по долгу службы",чем по "собственному желанию". Но произошел довольно редкий случай в моей читательской практике. "Шрам" действительно обманул мои ожидания, но обманул в самую лучшую сторону.

...Для того, чтобы прочесть этот роман, необходимо взять небольшой разгон: глубоко вдохнуть и прочесть первые 100 страниц из 800 с небольшим. Потом - точно втянетесь и получите удовольствие. И будете его получать вплоть до почти самого конца. И уж там вас настигнет если не легкое разочарование, то недоумение. Но сначала о хорошем.

Мьевиллю удалось создать чрезвычайно яркий, запоминающийся мир, наполненный неожиданными образами, причудливыми существами, диковинными странами. Пиратский город, страна живых мертвецов, остров населенный странными существами анофелесами, "переделанная" женщина Анжевина, страшные морские твари-убийцы -  фантасмагории Мьевилля по-настоящему завораживают... "Шрам" оказался богат и на различные литературные ассоциации: от классических "Моби Дика" и "Сердца тьмы" до современных шпионских романов Ле Карре.

Безусловная удача Мьевилля - главная героиня "Шрама" Беллис, гордячка-интеллектуалка, бежавшая из Нью-Корбюзона, одинаково чужая в любой стране, в любой компании. Внешне высокомерная и неприятная, Беллис  стремится стать хоть где-то своей, найти родственную душу и обрести собственное "я". Собственно, именно эти поиски внутренней гармонии заведут Беллис весьма далеко и приведут к неожиданному финалу.

Но в этом самом финале вдруг оказывается, что все роскошные мьевиллевские фантазии, вдохновенно сконструированные чудеса, служат одной-единственной задаче. Доказательству того, что между правителями условно "олигархического Нью-Корбюзона и условно"демократической" пиратской Армады, по сути, нет никакой разницы. Как те, так и другие, не брезгуют ничем для достижения своих целей, безжалостно манипулируя при этом всеми человеческими чувствами. Ради того, чтобы сказать этот достойный трюизм, Мьевилль ведет своих героев через неведомые моря и океаны, опускает на дно морское, отправляет на смертельно опасные  острова... Вообщем, получился действительно увлекательный роман, в котором наличествует значительный дисбаланс между целью и средствами.

Очень сильный роман Ч. Маклина, являющийся к тому же своеобразным парафразом малоизвестного в России романа В. Набокова "Бледный огонь" (Pale Fire). По сути, "Страж" представляет собой каскад вопросов, загадок, на которые можно дать прямо противоположные ответы. Роман Ч. Маклина предполагает двойное, или, даже "тройное" прочтение.

..."Страж" - история Мартина Грегори, клерка средней руки, внезапно осознавшего, что он является Хранителем некоего артефакта, наподобие Св.Грааля. Причем Хранителем Мартин является с незапамятных времен, реинкарнируясь в самые разные эпохи в разных лицах...

..."Страж" - история Мартина Грегори, клерка средней руки, который просто "съехал с катушек" и вообразил себя Хранителем, новым спасителем мира (Мартину, кстати, 33 года) и человечества...

Одна и та же история, рассказанная двумя разными повествователями, выглядит в каждом случае абсолютно достоверной и убедительной. На самом деле Ч. Маклин написал роман об относительности любого нарратива, любой рассказанной (написанной, прочитанной) истории. Добро и зло, правда и вымысел, иллюзия и реальность - все эти понятия относительны, условны. Всё зависит лишь от точки зрения, от оптики автора того или иного повествования. Но, может быть, никакой реальности и вовсе не существует, а есть лишь различные способы приближения к ней... Ч. Маклин с ловкостью опытного конспиратора заметает следы, уничтожает улики, которые позволили бы толковать его роман сколь-нибудь однозначно. По сути, это и первый настоящий роман конца ХХ века - двух десятилетий тотальных интерпретаций.

"Страж" своей атмосферой и интонацией предугадывает лучшие дэвид-линчевские  фильмы. ...Приемная психиатра, призрачный пригородный мотель, нью-йоркская третьеразрядная гостинница, загадочная и роковая женщина, старинная гравюра с  меняющимися деталями рисунка, подозрительно странные незнакомцы, которых ты где-то когда-то уже встречал...  Абсолютно прозрачный  язык в романе сочетается со все более непредсказуемым и интригующим сюжетом. Автор мастерски, от страницы к странице, нагнетает атмосферу, вовлекая читателя в силовое поле высочайшего напряжения. Вы искали "готический ужас"? Пожалуйста - он перед вами...

Дмитрий Колодан написал действительно очень симпатичную современную сказку. Романтичную и светлую, по своему настроению весьма созвучную произведениям А. Грина. Герои колодановской "Другой стороны" - мечтатели, романтики, сновидцы, ищущие Истинный Полюс,  готовящие полет на Марс, сражающиеся с ведьмами, ящерами, драконами. И, как положено в настоящей сказке, всё у них получится - Истинный Полюс будет найден, марсианская принцесса отправится к себе на родную планету, и герои обретут настоящую любовь.  Даже злодеи у Колодана выглядят очень домашними и совсем не страшными, что, тем не менее, не мешает им творить свои черные дела. Единственный, по настоящему "темный" персонаж в романе - топ- менеджер "консорциума Кабота", этакий сказочный "чикагский мальчик", олицетворяющий всю современную технократическую и прагматическую цивилизацию.

В "Другой стороне" не следует искатьпсихологических глубин, тщательной прорисовки характеров и прочих атрибутов современного романа. Колодан пишет волшебную сказку и прекрасно чувствует себя в рамках выбранного жанра. Сказка, впрочем, как я уже писал, современная, и оттого не чуждая некоего постмодернистского налёта, литературнгой игры - с аллюзиями, скрытыми и явными цитатами из Кэролла, Баума, Грина, Кинга... Весьма приятно, что игра эта не является для автора самоцелью (чтобы "свою образованность показать"), а очень органично вплетена в композицию романа. Отрадно и то, что Колодан умеет написать и яркие, запоминающиеся сцены (например, "хоровод енотов"), и столь же ярких, запоминающихся персонажей "второго плана" (страстный любитель телешоу про курочек бармен Бош;  или бультерьер ведьмы Феликсы, который... впрочем, здесь я умолкаю...)

Впечатление от романа действительно портит несколько смазанная, композиционно недоработанная и какая-то торопливая первая часть, но, в целом, сказочный роман молодого автора оставил самые приятные впечатления.

"Противостояние" - едва ли не лучший из всех романов, написанных в жанре постапокалипсиса. Да и вообще эта кинговская книга - уже самая настоящая классика мировой литературы. "Противостояние" принадлежит к числу тех немногих произведений, которые годятся для многократного перечитывания, каждый раз поворачиваясь к читателю новой, неожиданной стороной. Текст романа настолько глубок и многогранен, что в нем легко обнаружить самые неожиданные подтексты и  ассоциации. Так, за противостоянии между сторонниками "темного человека" Флегга и группой матушки Абигейл, вполне можно углядеть намеки на глобальное противостояние между двумя социально-политическими системами, между СССР и США. Однако мне такое "актуально-политическое" прочтение романа представляется несколько поверхностным и упрощенным. (Заметим в скобках, что и сам Кинг достаточно критически относился к  американской политической системе и, особенно, к американской политической элите).

В "Противостоянии" Кинг не просто создает яркую и эмоциональную картину гибели современной цивилизации,  случившуюся по причине элементарного сбоя "человеческого фактора" (именно так вырывается на волю вирус некого супергриппа, разработанный в засекреченных военных лабораториях). Кинг говорит о закономерности гибели мира, где заправляют технократы-рационалисты; мира, в котором такие понятия как "наука", "прогресс" обожествлены и превратились в настоящих идолов,  с горних вершин наблюдающих за мышиной возней остального человечества. Главным адептом этой технократической цивилизации, самодовольной и отчужденной, и является "темный человек" Флегг, великий (и последний) маг рациональной мысли.

На протяжении всего романа Кинг пытается дать ответ на один вопрос: возможно ли после глобальной катастрофы попытаться воссоздать человеческое общество на принципиально иных началах, как попытались сделать герои романа, объединившиеся в "Свободную Зону"? Или же история все равно "возвратится на тоже самое место, замыкая круг"? Ответ кинга вообщем-то оказывается пессимистичным: с созданием любого общества начинают возникать проблемы. Они возникают всегда, когда "клетки сходятся вместе и начинают наливаться темной силой". Единственное, что можно сделать - постараться отодвинуть этот процесс хотя бы на сотню лет. При этом, как это ни парадоксально, в "Противостоянии" Стивен Кинг выступает своеобразным пророком "американской мечты", преданной и украденной политиканами, технократами,  "силовиками" и обывателями-конформистами. Настоящая, дорогая Кингу Америка, расположена среди кукурузных полей Небраски и в патриархальном городке Боулдер, затерянном в горах штата Колорадо. Другая Америка, та, что пошла за "темным человеком" Флеггом находится в Лас-Вегасе, штат Невада, известном своими игорными заведениями, военными базами и атомными центрами. И эта "темная Америка", в конце концов, вполне закономерно убивает саму себя, сгорая в атомном огне.

"Противостояние", пожалуй, самый теологичный из романов Кинга, наполненный явными и скрытыми билейскими цитатами и аллюзиями. В этом романе четко персонифицированы, разделены сторонники Света и Тьмы. Причем разделены они настолько явно и безкомпромиссно, что практически  сразу можно угадать - на чьей стороне окажется тот или иной персонаж. Но "Противостояние" - не просто книга "с идеями". Это по-настоящему увлекательный и мастерски сделанный роман. Молодой автор Кинг (всего 31 год !)  демонстрирует потрясающее мастерство рассказчика и прекрасную писательскую технику, позволяющую ему управлять гигантскими потоками материала. Это густонаселенный роман с живыми, состоящими из плоти и крови, персонажами. Причем даже эпизодические герои, герои второго плана  выписаны не менее эффектно, чем заглавные действующие лица.

И последнее - именно с "Противостояния" Кинг начинает выстраивать свой литературный Космос, свою художественную Вселенную. И роман "Противостояние" - лишь первый шаг в постижении этой Вселенной.

Новый роман Ч. Мьевилля "Нон Лон дон" - это, своего рода, суперконцентрат творчества британского автора.Прошу прощения за тафтологию, но "НонЛон Дон" - это самый "мьевиллевский" роман из всех романов Мьевилля. В "Нон Лон Доне" все достоинства и недостатки прозы Мьевилля можно разглядывать словно под увеличительным стеклом.

Две британские подружки-школьницы, пройдя через обычную лондонскую котельную, попадают в очень своеобразный параллельный мир. В этом мире и находится странный и опасный город Нон Лон Дон - аналог современного Лондона, в котором и оказались девочки. Из Нон Лон Дона можно попасть в другие не менее удивительные места: например, во Врио-де-Жанейро, или в совсем уж запредельный Чулан-Батор. Вообщем, Мьевиль включает свою фантазию на полные обороты. Он населяет мир Нон Лон Дона такими существами, перед которыми меркнут фантасмагорические создания "Вокзла..." и "Шрама": например, говорящий молочный пакет по прозвищу Кисляй, живые мусорные бачки, владеющие приемами боевых искусств. А еще в Нон Лон Доне есть гигантские мухи, летающие автобусы, самодвижущийся мост, водоросли-трясуны, черепичные акробаты, город призраков Фантомбург...

Но, как известно, беда любой фантасмагории — блеклые, трудно различаемые персонажи. А психология, внутренний мир героев никогда не были сильной стороной литературного таланта Мьевиля. И если на  создание полноценных образов главных героев писательского мастерства у Мьевиля еще хватило, то по-настоящему "оживить" мусорные бачки  и прочих, не менее экстравагантных персонажей романа, для британского фантаста оказалось непосильной задачей.

Название  романа Донны Тартт "Тайная история" отсылает к одноименному сочинению византийского историка Прокопия Кесарийского. Действие  романа разворачивается в американском колледже - группа студентов  занимается углубленным изучением древнегреческого языка. Молодые люди - настоящие "фанаты" всего, что связано с античностью, и однажды решают воспроизвести обряд вакханалиии, обряд сокровенный, в источниках описанный только намеками.  Студенты - типичные дети нашего времени, интеллектуалы и рационалисты, - вступают в иррациональную область Сакрального. И этот необдуманный, дерзкий поступок приводит к трагичным последствиям...

Великолепная, многослойная интеллектуальная проза, насыщенная аллюзиями, цитатами (Шекспир, Достоевский, Фаулз, разумеется,  произведения античных авторов). Роман, по своей сути, оказывается осовремененным вариантом древнегреческой трагедии.  Вступление современного человека  на территорию сакрального, соприкосновение с тем, что находится за пределами его понимания и компетенции, может привести к самым печальным последствиям. За это приходится расплачиваться по высшей категории, ибо в действие вступают такие силы, о которых мы имеем самое отдаленное представление.

"Тайная история" - редкий пример практически безукоризненно выполненного литературного произведения. Сюжет, композиция, стиль - всё сработано на самом высоком уровне. На данный момент - лучшее из всего, что было прочитано в нынешнем году.

Роман С. Кинга "Жребий" - далеко не самое  совершенное произведение американского автора. Тем не менее,  именно "Жребий"  оказался тем базовым романом, на котором выстроена вся литературная вселенная Стивена Кинга.

От "Жребия" расходятся своеобразные тропы-пунктиры практически ко всем самым значимым кинговским произведениям: эпопее "Темная Башня", романам "Нужные вещи", "Оно", "Кладбище домашних животных", "Безнадега". Сам Кинг считал свой роман всего лишь литературной игрой, современной вариацией на темы "Дракулы".  Действительно, в тексте "Жребия" достаточно реминисценций из самого знаменитого произведения Б. Стокера. Но роман молодого начинающего (на ту пору) американского автора оказался оригинальным и глубоким произведением.

В "Жребии" Кинга более всего интересует вопрос онтологии Абсолютного Зла. Именно так - Зла с большой буквы. Это Зло не связано с социальными условиями или индивидуальными болезненными патологиями. "От этого зла не защитит тюрьма. Полиция. Контроль рождаемости", - размышляет один из главных героев романа католический священник и тайный алкоголик отец Каллагэн. Именно с подобным Злом, безсмысленным, безпощадным, более древним,  нежели человеческая цивилизация, приходится столкнуться жителям маленького новоанглийского городка Иерусалим-Лот.

"Абсолютное Зло есть реальность". Именно к такому выводу приходит Кинг в своем романе. Это Зло может пережить своих носителей на годы, десятилетия, даже века. Но оно непременно возвращается и однажды вновь проявит себя в каком-нибудь ничем непримечательном провинциальном городке. И все происходит только потому, что для большинства людей сама мысль о существовании подобного Зла представляется совершенно невыносимой.

Собственно, именно об этом и будет впоследствии писать С. Кинг практически во всех своих "крупноформатных" произведениях.

Возвращаясь к "Жребию"... Несмотря на некоторую (относительную!) наивность и прямолинейность как сюжета, так и главных героев, роман (прошу прощения за банальность) читается, как говорится, "на одном дыхании". И данное обстоятельство, наверное, является лучшей рекомендацией для любого литературного произведения.

Новый роман М. Суэнвика - своеобразное вольное переложение средневековой легенды о докторе Фаусте. Причем, пересказывая старую сказку на новый лад, Суэнвик отталкивается не столько от широко известного произведения Гёте, сколько от более ранней пьесы современника Шекспира, англичанина К. Марло.

Издатели русского "Джека/Фауста" аннотировали новую книгу Суэнвика как "роман-притчу". Сам Суэнвик в одном из своих интервью говорил о том, что написал "роман-предупреждение". Соглашаясь с приведенными выше определениями, я бы рискнул назвать роман Суэнвика "романом-памфлетом".

Суэнвиковский Фауст получает от Мефистофеля (весьма мало похожего на свой классический первообраз) дар абсолютного научного знания. Все научные открытия, изобретения, технологии, черед которых в "реальной" истории наступит через несколько веков, оказываются доступными немецкому алхимику. И Фауст с поистине нечеловеческим энтузиазмом начинает претворять свои знания в жизнь. Суэнвик втискивает всю многовековую историю технического прогресса в жизнь одного-единственного поколения. Буквально через несколько лет средневековую Европу нельзя узнать: на дорогах появляются мотоциклы и автомобили, моря бороздят многотонные дредноуты, эпидемии побеждены, в городах образуются промышленные концерны... Технологическая революция совершилась за какие-то несколько лет. И творцом этого "большого скачка" европейцы считают доктора Фауста, нового благодетеля человечества. Но новые технологии, разумеется, приносят миру не одно лишь благо...

Я давно не читал более антисциентистского произведения. Суэнвиковский пафос обличения науки, пожалуй, даже перехлестывает рамки художественного произведения, балансируя на грани публицистики или памфлета. Собственно Суэнвик говорит о достаточно известных вещах: об опасностиях "диктатуры ученых" и слепой веры в могущество технического прогресса, о нежелании и неумении видеть все последствия бездумного развития технологий При этом роман Суэнвика удивительным образом коррелируется с книгой канадского ученого Дж.Р. Сола "Ублюдки Вольтера: Диктатура разума на Западе", дающего  великолепный анализ кризиса, поразившего цивилизацию в последние десятилетия ХХ века.  Выводы американского фантаста и канадсксого ученого оказались на редкость схожими...

Публицистичность Суэнвика, прочитываемые в романе многочисленные, слишком прямолинейные аллюзии с трагической историей прошедшего века, представляются мне основным недостатком "Джека/Фауста" В остальном роман просто блистателен. Суэнвику удалось создать живых, объемных персонажей, наделенных настоящими плотью и кровью, написать литературный текст высочайшего класса, читающийся как увлекательный технологический триллер. Без сомнения, "Джек/Фауст" - одно из самых значительных явлений 2008 г. на российском книжном рынке.

Для меня роман Линча стал одним из самых ощутимых разочарований года. М.б. этого и не произошло, но уж больно оголтелая пиар-компания сопровождала появление в России Локки Ламоры. Нам сообщили, что появился "Мартин ХХ1 века", что роман Линча "вливает в жанр фэнтези свежую кровь" и т.п. Но прежде всего, роман Линча оказался слабым именно в литературном отношении. Рыхлая композиция, довольно вялый сюжет, неспешное течение которого тормозится многочисленными флэшбеками (которые автор претенциозно именует "интерлюдиями"), шитая "белыми нитками" интрига, и, самое главное - неубедительный ГГ, сиречь - Локки Ламора. Добавляет неприятных ощущений и не слишком удачный (мягко говоря) перевод, который еще терпим в первых двух частях книги, и уж совсем идет вразнос во второй половине романа.  Джентльмены-ублюдки (на мой взгляд, более правильно было бы "джентльмены-подонки") изъясняются на языке обитателей сайта "гопота.ру" - любимые слова "долбаный", "козел", "хрен". А ведь эти джентьлмены, по замыслу автора - своеобразная элита воровского мира, должны бы иметь свой, отличный от остальных босяков, арго.По ходу романа его персонажи совершают массу нелогичных поступков, помогая, тем самым, автору хоть кое-как свести концы с концами. На Эксалибуре кто-то сравнил С. Линча с Ю. Петуховым. Разумеется, это все-таки преувеличение, Линч - отнюдь не Петухов, но и на роль "Мартина ХХ1 в." он совершенно не тянет. Несколько спасает роман довольно любопытный город Каморра, созданный Линчем "по мотивам" средневековых итальянских торговых городов-республик. Автору могут удасться отдельные сцены, но ему не удается собрать из этих сцен полновесный роман "как у взрослых" - с завязкой, кульминацией, развязкой... В целом - впечатление обманутых надежд и полное отсутствие желания знакомиться с дальнейшими похождениями Л. Ламоры.

Прежде всего следует сказать: эту книгу можно рекомендовать к прочтению только людям с очень крепкими нервами.  Зюскиндовский "Парфюмер" и гламурно-глянцевые ужасы Баркера по сравнению с романном Эллиса - "детский сад и фигурное катание". Кстати, когда мы говорим о романе Эллиса, неплохо бы помнить, что оригинальное название "Психопата" - American Psycho. Отечественные издатели перевели "рsycho" как "психопат". Однако, существует и  другой вариант интерпретации названия эллисовского романа:"психэ" в переводе с древнегреческого означает "душа". Так что можно трактовать название романа как "Американская душа".

История преуспевающего "эффективного менеджера" Патрика Бейтмена, ведущего двойную жизнь, -одновременно блистательного светского юноши и серийного убийцы-каннибала, - это не только метафорическая история всего поколения яппи. Это вполне реальная история нравственного и физического распада человеческой личности. Мир Бейтмена - это мир, в котором по слову Достоевского, "все позволено"; мир, в котором не осталось ничего недоступного; мир, в котором каждый день просто жизненно необходимо пробовать что-то новое. Мир Бейтмена - это мир, котором напрочь отсутствует даже сама мысль о существовании некоей надчеловеческой Силы, отсутствует даже малейший намек на Сакральное. Это мир, превратившийся в вечное Колесо Потребления, где все подчинено лишь одной цели - максимальному телесному насыщению.

"Американский психопат" - произведение  одновременно предельно реалистическое и притчевое. Почти что библейская история создания "нового человека", своего рода "нового Адама" общества потребления. На самом деле Эллис, которого несправедливо обвиняли в смаковании насилия, жестокости и пр. - это самый настоящий моралист, редчайшая птица в современной литературе. Только завзятый моралист мог написать для своего романа такую финальную сцену, как написал ее Эллис. Да еще завершить ее с такой, воистину святой простотой. "Это не выход" - последние слова "Американсого психопата".

Говоря о романе Эллиса, хорошо бы держать в уме еще одно обстоятельство - "Психопат" был написан в 1991 г. И все жестокие слова об обществе потребления (ставшие ныне просто общим местом) прозвучавшие из уст Тарантино, Уэльбека, Уэлша и т.д. имеют отправной точкой именно эллисовских роман.

Настоящий полноценный религиозно-философский трактат. Своеобразное Евангелие от Ф. Дика. Визионерский роман, написанный на основании личного мистического опыта. Все вышеперечисленное - "ВАЛИС", одно из наиболее сложных и самых значительных произведений Великого Дика.

"ВАЛИС" действительно весьма сложное произведение. Сложное, по крайней мере, по двум причинам. Во-первых, Дик свободно и уверенно оперирует различными богословскими и философскими категориями: теофания (вторжение Бога, полностью заполняющее наш мир - ключевое для Ф. Дика понятие), Божественный Логос, Мировая Душа, Пистис София, плерома, койне, Танатос и Эрос... Список текстов и авторов,  на которых ссылается Дик в своем романе, способен ввергнуть в трепет даже самого подкованного читателя: Священное Писание, Платон, Парменид, "Дао Дэцзин", Гераклит, Ксенофан, Вольфрам фон Эшенбах, Мирча Элиаде, Мейстер Экхарт, буддийские тексты. Обо всех этих понятиях и именах потенциальному читателю неплохо было бы  иметь хотя бы самое первичное представление для адекватной оценки диковского сочинения.

Во-вторых, для той же адекватной оценки "ВАЛИСА", читателю необходимо знать основной корпус диковских произведений, и быть осведомленным в некоторых моментах авторской биографии.  В противном случае "ВАЛИС кому-то действительно может показаться "мутью" и "бредом". А  подобные выводы будут абсолютно несправедливы по отношению к этому знаковому для Ф. Дика произведению. "ВАЛИС" - одно из самых глубоких и оригинальных  литературных произведений, созданное в ХХ веке. Написано на самую главную в мировой литературе тему: о человеке, вышедшем на поиски Бога.

Новый роман С. Кинга трудно назвать детективом в классическом понимании этого этого термина. Да, "Блейз" - это история преступника и преступления. Только вот сам преступник известен заранее - именно через призму восприятия Блейза, большого ребенка и мелкого жулика, строит свой роман С. Кинг, а финальную развязку задуманной Блейзом претсупной комбинации, вообщем-то, легко предугадать.

Своей атмосферой, явно выраженными авторскими симпатиями к главному герою, "Блейз" действительно напоминает старые добрые книги американского "нуара" 1930-1950- х гг.: прежде всего "Почтальон звонит дважды" и "Серенаду"  Дж. Кейна, а также более поздние романы Дж. Элроя. Только в отличие от вышеупомянутых авторов, Кинг куда более мягок и лиричен, снисходителен по отношению к своему герою. Собственно, Клайтон Блейсделл, "Блейз", по большому счету никакой не преступник. Это  наивный ребенок, маленький мальчик, заблудившийся в огромном, страшном, не знающим жалости и снисхождения к слабым, мире взрослых.

Вторым главным героем короткого кинговского романа является просто-таки античная Судьба, неумолимый Рок, преследующий Блейза с самого раннего детства и ведущий его к заранее предопределенному трагическому финалу...

Несмотря на подобную предопределенность, на твердую уверенность в то, что ничем хорошим для главного героя эта история завершиться не может, роман читается на одном дыхании, напряжение в сюжете не ослабевает вплоть до последних строчек, характеры абсолютно всех персонажей тщательно прописаны с присущим Кингу авторским мастерством.

Завершающие страницы романа, трагичные и светлые одновременно, заставляют вспомнить о финальных эпизодах "Мертвой зоны". Словом, С. Кинг подарил читателям своеобразное и увлекательное путешествие в  собственное литературное прошлое.

На мой взгляд, едва ли не лучшая книга Хобб. С чем можно ее сравнить? Мне, почему-то, на ум приходит знаменитый роман М. Митчелл "Унесенные ветром" -  роман о гибели самобытной цивилизации американского Юга и о людях, которые сумели в этом крушении сохранить себя. В романе Хобб рушатся традиции, устои, культура города торговцев и мореплавателей - Удачного.  Старые семьи города постепенно нищают, разоряются, отступают на задворки истории... Циники и прагматики приходят им на смену.  Практически все герои "Волшебного корабля" (Альтия, Брашен, Кеннет, Кайл и др.) ощущают свою полную неприкаянность в этом мире. Они вынуждены отстаивать перед собой и другими свое право на то, чтобы "быть", а не просто существовать, плыть по течению истории маленькой щепкой... Вот только в борьбе за это самое право "быть" им приходится сталкиваться  не только с врагами, завистниками, недоброжелателями, но и с древними, стихийными, непонятными простому смертному силами, которые объединяет название МАГИЯ.

Основная претензия, высказываемая  в адрес "Волшебного корабля" - это его гигантский объем. Разумеется, если бы автор подсократила свой роман хотя бы на 1/4, динамики в нем, несомненно, прибавилось. Но... тогда получился бы  еще один, просто хороший, приключенческий фэнтези-роман.  Хобб же предагает нам историю становления человеческой души, а приключенчески-фэнтезийная сторона романа представляет собой весьма важный, но, все-таки, антураж, призванный способствовать решению этой главной задачи.

Французский философ традиционалист Рене Генон в одной из работ упоминал о существовании "семи башен Сатаны", откуда в мир изливается дьявольсоке влияние. Одну из своих башен Генон располагал в самом центре Тропической Африки, т.е. приблизительно там, где разворачивается действие повести М. Галиной "Дагор". Своеобразное сердце Черной Африки давно пользуется дурной славой - еще во времена древних египтян говорили, что оттуда приходят самые страшные колдуны. Именно в Бельгийском Конго происходит действие повести Д. Конрада с весьма символическим названием "Сердце Тьмы" (кстати, Галина, посвятившая "Дагор" Лавкрафту и Р. Говарду, вполне могла бы добавить к этим двум именам и Дж. Конрада).

Галинский "Дагор" - об ужасе просвещенного белого человека перед иррациональными силами, внезапно вторгающимися в его жизнь. Вернее, последовательность такая: неверие и насмешки - недоумение - ужас - капитуляция.  Безсмысленное, безпощадное зло, исходящее из глубины африканских джунглей, более древнее, чем сама человеческая цивилизация, не просто убивает, оно перемалывает, подчиняет себе практически всех героев "Дагора": британского исследователя лорда Аттертона, сестру милосердия, европейского проводника-охотника Томпсона, наконец, католического священника-миссионера отца Игнасио.

Отец Игнасио - своеобразный "двойник" о. Каллагэна из кинговского "Жребия". Это удивительно точно воспроизведенный типаж современного священнослужителя, верящего в ритуал (заклинательная молитва, святая вода), но не имеющего единственно спасительной Веры в "Бога Живаго". Но без этой, настоящей Веры все ритуальные практики  оказываются пустыми и безполезными, а священник  оказывается аналогом шамана с бубном.

-"Эта страна...не надо пытаться ее понять, не надо проникнуть в ее тайны, они черные и гнилые, они убивают того, кто подошел слишком близко".  Соврешенно справеливые слова одного из второстепенных персонажей "Дагора", завершающие эту небольшую, но богатую смыслами повесть М. Галиной.

"Почти как бьюик" относится к  такому разряду литературных произведений,   говоря о которых приходится использовать избитое словосочетание: "роман оставил двойственное впечатление". Но чтоже поделать, если это действительно так...

С. Кинг вновь продемонстрировал свое поистине блистательное умение создавать буквально из ничего самые увлекательные истории. На этот раз "тесто" романа поднялось на "дрожжах"повседневной жизни подразделения патрульно-постовой службы американской полиции из небольшого провинциального городка. История фантастической машины, простоявшей больше десяти лет в гараже полицейской базы, в изложении Кинга выглядит совершенно органичной и убедительной. Мир рядовых американских обывателей, занимающихся своими рутинными делами прекрасно сосуществует с миром инфернальным, потусторонним, не поддающимся никаким рациональным объяснениям. И подобное сочетание реального и ирреального выглядит столь естетственным, что начинаешь просто по-детски  воспринимать на веру всю эту чудовищную историю: безследно исчезающих в бьюике людей, монстров, возникающих буквально из ниоткуда...

Для самого Кинга фантастическая составляющая не является самоценной. Его совершенно не заботит раскрытие "загадки бьюика". Вообще вся история с бьюиком для Кинга является всего лишь поводом для написания очередной главы его собственной "человеческой комедии". Главной, можно сказать, магистральной проблемой, для Кинга остается проблема человеческого выбора или еще шире - человеческой свободы.  Начав разрабатывать эту тему еще в Жребии" и "Мертвой зоне", Кинг вновь и вновь возвращается к ней, проверяя своих героев самыми экзотическими способами. В том числе и такими, как вышеупомянутый бюьик.

Теперь о том, чего лично мне не хватило именно в этом романе. Не хватило кинговского "драйва", внутреннего напряжения, которым буквально искрятся лучшие кинговские романы. Получилось слишком гладко, академично, правильно, предсказуемо. Хотя, формально, "загадку бьюика" С. Кинг нам так и не раскрыл...

Одно из наиболее недооцененых произведений Кинга. Остросюжетный психологический роман, населенных огромным количеством действующих лиц. Впрочем, количество персонажей ничуть не отражается на их качестве - все, даже эпизодические персонажи, тщательно и почти что любовно выписаны Кингом. Автор создает по-настоящему живых, осязаемых героев: каждый имеет свой  индивидуальный харатктер,  свою неповторимую судьбу. Вообще, на примере "Нужных вещей" особенно хорошо видно, что сам текст романа является для С. Кинга живым, мистическим организмом, а не просто последовательным и складным изложением событий.

Собственно авторский месседж, основная идея "Нужных вещей", заключена в словах одного из ключевых персонажей: "Есть вещи, которые нам нужны, и вещи, которые нам хочется иметь". Кинг пишет о мире, в котором произошла тотатльная подмена: действительные, сверхличностные ценности, "нужные вещи", оказались вытеснены имитациями, симулякрами, фальшивыми поделками. Утратившая представление о подлинном и мнимом цивилизация, смоделированная Кингом в провинциальном городке Касл-Рок, неумолимо скатывается в апокалиптическую бездну.И винить в этом оказывается некого, кроме самих себя - покупатели сделали свой осознанный, личный выбор, а проданный товар, как известно, назад не принимается.

Первое произведение С. Кинга, с которым почти что четверть века тому назад познакомился русский (советский) читатель. Публикации Кинга способствовали причины политические - в США президентствовал Рейган, в конгрессе у большинство имели правые республиканцы и, казалось, что "Мертвая зона" - это книга "против них", циничных политиков, "поджигателей войны". Однако роман оказался куда глубже подобного утилитарного прочтения. Пронзительная и трагичная история молодого американского учителя, обретшего дар (или несчатье) "ясновидения". Напряженный, динамичный сюжет, мистика с элементами детектива, прекрасно выписанные персонажи (вплоть до эпизодичеких фигур), небольшие, запорошенные снегом,  городки Новой Англии с колоритными пивными, ярмарочными балаганами, грязными полицейскими участками...  Повседневная жизнь заурядной американской провинции, в которую вторгается нечто неведомое И при этом - предельная простота, кристальная ясность изложения. Финальная сцена, лишенная и грамма сентиментальности, но от которой почему-то так щемит сердце...

Перечитывая "МЗ", обратил внимание еще на одну особенность: Кинг не пытается давать каких-то квазинаучных объяснений феномену ясновидения (как, например, Симмонс в "Детях ночи" пытается с "научных" позиций объяснить "вампиризм"), свалившемуся на его героя. Разгадка тайны Джона Смита находится вне рациональных категорий.

"Многое в жизни лучше не замечать и лучше потерять многое, нежели найти", - говорит герою романа его лечащий врач. И в  этом замечании, прямо перекликающимся с библейским: "И во многой мудрости есть много печали, и тот, кто умножает познание - умножает скорбь", заключается интеллектуально-философский  месседж романа Кинга.

"Долорес Клейборн" - это совершенно необычный, далеко выходящий за привычные жанровые рамки роман С. Кинга.  Минимум мистики, максимальное погружение в  реальность, в быт, в непрстые семейные отношения  обычной женщины, всю свою сознательную жизнь последовательно проработавшей прислугой, экономкой, домоправительницей у богатой хозяйки. Роман представляет собой непрерывный четырехсотстраничный монолог этой самой женщины - Долорес Клейборн. Монолог, записанный в на диктофон в полицейском участке. Уже на первых страницах романа героиня признается в своем давнем преступлении - убийстве собственного мужа. Так что формально в романе и интриги-то нет практически никакой. Монолог Долорес Клейборн - это подробнейший, скрупулезный отчет о том, как становятся убийцей, как изменяет твою жизнь сознательное убийство когда-то самого близкого тебе человека...

Следует отметить, что жертва преступления - супруг Долорес Джо Сент Джордж - личность на редкость малопривлекательная... Буйный алкоголик, хам, напыщенный дурак, растлитель собственной дочери... Однако Кинг отнюдь не собирается оправдывать  Долорес пресловутыми "обстоятельствами" и не сводит  свою героиню до образа невинной жертвы домашнего насилия. За свое преступление, совершенное, казалось бы ради блага семьи, ради счастья собственных детей, Долорес Клейборн придется сполна расплачиваться практически до самого конца своей жизни...

Глубокий психологический роман С. Кинга, погруженный в экономные пейзажи  крохотного островка у побережья излюбленной автором Новой Англии... История о  неправедном добре и неабсолютном зле...

"Священная книга оборотня" - это, одновременно,традиционно узнаваемый, привычный, и , в то же время, совершенно новый Пелевин.

Традиционны - блистательное пелевинское остроумие, его язвительная саркастичность и амористичность. Как всегда, пелевинский текст просто хочется растащить на цитаты:"Реформы… идут здесь постоянно… Их суть сводится к тому, чтобы из всех возможных вариантов будущего с большим опозданием выбрать самый пошлый". "Я давно заметила: ничто так не радует российского гуманитарного интеллигента, как покупка нового бытового электроприбора..." "СКО" предельно публицистический текст. В нем Пелевин вновь затрагивает самые злободневные темы современной российской действительности: дело ЮКОСа, оборотни в погонах, эмиграция в Лондон, полная дискредитация либеральной идеи в России.

И при всем этом политико-публицистическом накале "Священная книга оборотная" - предельно лиричный текст. Признаться, такого Пелевина я еще не читал. История лисы А Хули, отдавшей свое сердце фээсбэшному оборотню в погонах Саше Серому, написана с пронзительно-трогательной, нежной, иногда даже переходящей в сентиментальность, интонацией.

Но, на мой взгляд, самая щемящая сцена романа - это когда Волк воет на череп Пестрой Коровы, прося ее дать нефть,  - "чтобы кукис-юкис-юкси-пукс отстегнул своему лоеру, лоер откинул шефу охраны, шеф охраны откатил парикмахеру, парикмахер повару, повар шоферу, а шофер нанял твою Хаврошечку на час за полтораста баксов — и тогда…"

И в этот момент понимаешь, что все-таки, пелевинский роман не только "про любовь". Вернее, даже, что и совсем не о ней. Он о том, как выживать в стране, которая захвачена волками-оборотнями. Если в "Числах" Пелевин подробно рассказал о том, как устроена нынешняя система, нынешнее "пространство жизни", то "Книга оборотня" - это попытка рассказать, как в подобном пространстве, летящем "из ниоткуда в никуда" можно вообще существовать...

Роман Ю. Остапенко "Тебе держать ответ" оказался едва ли не самым безупречным произведением писательницы именно в своей литературной ипостаси. Прерасный язык, стиль, превосходно продуманная сложная композиция романа, постепенно раскрывающиеся персонажи, наделенный полноценными характерами... Все вышеперечисленное выполнено автором на "отлично" Или почти на "отлично". Однако с романом получается удивительный парадокс: читая этот без преувеличения превосходный текст, вдруг замечаешь, как постепенно  пропадает интерес к самому главному - а именно к финалу, к развязке романа. Получается почти как с добротным, но стандартным детективом -ЧЕМ завершится произведение читатель угадывает заранее. Интерес представляет лишь некая последовательность событий - кто-то погибнет, кто-то, наоборот,  остается в живых, но благополучную развязку ничто и никто отменить не в силах. Таковы законы жанра.

Увы, предсказуемость финала (но, отнюдь, не сюжета!) является, пожалуй, самым большим промахом Остапенко. Если о предыдущих романах Юлии говорили, что в них нет ни одного, по-настоящему положительного, симпатичного героя, то новому роману вполне можно было бы дать название, вроде "Плохих людей не бывает". Или "У каждого своя правда". Да, в этом отношении "Тебе держать ответ" можно назвать новаторским романом для Остапенко. Несмотря на льющуюся кровь, многочисленные убийства, насилия, которые совершаеют практически все герои "Тебе держать ответ", в романе действительно практически нет отрицательных персонажей. У каждого своя правда, каждый герой оказывается не так уж и плох, как казалось в начале повествования.

Вторым недостатком этого романа является его некоторая дидактичность. Тоже неожиданность - морализаторство никогда не было свойственно  произведениям Остапенко. Герои ее прежних романов - личности ницшеанского толка, стоящие не то, чтобы над моралью, но просто не берущие в расчет этический аспект. Прежних героев занимали совсем другие проблемы и играли они в совершенно иные игры. Мне кажется, что причина нынешнего остапенковского морализаторства заключена, прежде всего, в изначальном посыле романа, в его маховике, приводящем в движение все романные узлы и шарниры. ...Главный герой "Ответа", Адриан Эвентри, сын одного из самых влиятельных лордов страны Бертан, вдруг узнает, что он избран богами Тем, Кто в Ответе. И каждый его, даже, казалось бы, самый малозначащий поступок может изменить ход не только лично его, Адриана, жизни, но вообще развернуть совершенно по иному течение самой Истории...

И Остапенко приходится поневоле говорить очень правильные, но хорошо всем известные слова. О том, что любой поступок, состоявшись, дает многочисленные и малопредсказуемые побеги. О том, что большинству людей для осознания своей ответственности непременно требуется катастрофа. О том, что человек должен научится осознавать свою личную вину за все неполадки, несправедливости, за всю боль этого мира. Хороший, вообщем-то, получился роман. Правильный. Просто иногда мне кажется, что чересур.

  Написанный в соавторстве с П. Страубом "Черный дом",  оставляет странное послевкусие и двойственное впечатление. Пожалуй, как никакой другой роман С. Кинга. Роман, уступающий лучшим кинговским текстам. И, в то же время, говорить о "ЧД"   как о примере творческой неудачи писателя невозможно. Почему? Попробуем разобраться.

Формально "Черный дом"  является продолжением романа "Талисман". Но это такое продолжение, которое вполне можно читать самостоятельно, без обязательного знакомства с первой частью истории. Всю необходимую информацию о содержании "Талисмана" при внимательном чтении легко получить из текста "ЧД".  Повзрослевший на двадцать лет герой "Талисмана", лейтенант полиции Джек Сойер, вышел в отставку и поселился в небольшом городке Френч-Лэндинг, штат Висконсин. Френч Лэндинг - идиллический городок, своеобразная рождественская отрытка провинциальной Америки. Однакко размеренная провинциальная жизнь сменяется настоящим ужасом, когда в городе начинают погибать дети. Погибать жуткой и мучительной смертью от рук неизвестного убийцы-каннибала по прозвищу "Рыбак". После того, как пропадает очередной(четвертый по счету) ребенок, бывшему копу Джеку Сойеру помимо своей воли приходится вмешаться в ход событий... Такова экспозиция, завязка романа.

Как и подавляющее большинство произведений Кинга, "ЧД" - роман об одиноком рыцаре, о современном Ланселоте, вступившим в безнадежную схватку со злом.  Однако зло  в "ЧД" оказалось куда более страшным и могущественным, чем  представляли себе обыватели и полицейские Френч-Лэндинга, а маньяк-убийца был всего лишь послушной марионеткой, исполняющей волю некоей Темной Силы.

Читать роман тяжело с самого начала - соавторы избирают такой способ повествования, который, по их мнению, должен усиливать читательский "эффект присутствия": "А теперь перенесемся за нашим героем... Давайте войдем с ними в комнату... Посмотрим внимательно на этого человека..." Признаться, меня подобная повествовательная манера раздражает, и раздражает весьма сильно. Роман кажется перегруженным подробностями, боковыми ответвлениями, сбивающими ритм несущественными деталями... И...удивительное дело, при всем при этом, от текста "ЧД" невозможно оторваться. Несмотря на все стилистические и композиционные промахи, магия кинговской прозы, обаяние мира, созданного соавторами, привораживает, подчиняет себе. "ЧД" оказался вообще очень странным текстом, где сентиментальность соединяется с откровенным натурализмом, а мистический роман - с полицейским триллером.

Еще одна, на мой взгляд, очень важная особенность романа. "ЧД", пожалуй, одно из самых "символических" (или метафорических) произведений С. Кинга. Я бы даже сказал, что роман перенасыщен символами, архетипами, требующими специальной герменевтики, интерпретации, толкования. Позволю себе один простой пример: почему все действие "ЧД" разворачивается в Висконсине, а не в милой сердцу Кинга Новой Англии? Почему убийца-маньяк бывший строитель-подрядчик (отсюда, кстаати, тянется тропка и к последнему роману Кинга)? Почему пчелы, почему мед? В принципе на все эти вопросы есть свои ответы,  какие-то относительно простые, какие-то совсем нет. Но пытаться найти эти ответы, пытаться обнаружить скрытые смыслы романа - это, поверьте, отдельное удовольствие.

Несколько слов о финале романа, который нельзя воспринимать вне контекста с событиями реальной биографии Кинга. Смертельное ранение, полученное Джеком Сойером здесь, в нашем "реальном" мире, изменяет его сущность. "Он будет жить. Но проснется другим", - говорит о Сойере один из второстепенных, но ключевых персонажей. "Другим" после известных событий 1999 г. просыпается и сам С. Кинг. Насколько он стал "другим" мы уже смогли немного понять. Надеюсь, что узнаем еще гораздо больше.

"Дракон" - одно из самых многозначных и глубоких произведений Евгения Шварца. Страшная, горькая, пессимистичная пьеса. Иногда я даже задумываюсь: "А понимал ли до конца  драмтург Шварц, что он написал на самом деле?"  Порой кажется, что Шварц безсознательно опускается на такие глубины, заходит в такой поддонный ил, что не представляет, какие чудовища могут в них скрываться. Советская цензура  вполне справедливо уловила в этой пьесе какую-то инаковость, инородность, несмотря на вполне очевидный антифашистский пафос. В конце концов, по-настоящему страшен у Шварца отнюдь не сам Дракон, каким бы могущественным он не казался. На каждого Дракона, рано или поздно, но всегда найдется свой Ланселот. По-настоящему страшным оказывается то, что остается после того, как Дракон уничтожен. После любого Дракона остаются люди с пустыми и выжжеными душами, которые практически сразу начинают не то чтобы подыскивать, а самым натуральным образом создавать себе нового Дракона. Благо, подходящего для  подобной цели материала, вокруг имеется в избытке.  Шварцевская фраза о том, что прежде всего надо "убить дракона в себе" стала своеобразной визитной карточкой пьесы. Эта фраза прекрасно коррелируется с известным чеховским высказыванием "по капле выдавливать из себя раба" (детский писатель Л. Пантелеев вспоминал, что Чехов был для Шварца не просто любимымым писателем, но и образцом - как художник и человек). Но как произвести эту невероятно мучительную операцию по убийству "внутреннего дракона" и, главное, чем наполнится человеческая душа, когда все "внутренние драконы" будут благополучно изничтожены - на эти вопросы Шварц не смог дать исчерпывающего ответа.

Но гениальное произведение потому и оказывается гениальным, что из него всегда можно вытащить гораздо больше смыслов, чем их удалось вложить в текст самому автору.

Перечитал "Морфий" ввиду выхода на экраны нового фильма А. Балабанова , поставленного по булгаковскому рассказу.

История молодого доктора в русской глубинке накануне революции, как любая литературная врачебная эпопея,  наполнена трагизмом. Рассказ об абсурдном саморазрушении порядочного молодого человека, превращении его в комок страдающей биомассы при помощи вспомогательного средства - морфия, выписан настолько реалистично и скрупулезно, что становится физически не по себе. Параллельно "маленькой", индивидуальной трагедии доктора Полякова в рассказе  раскрывается "большая" трагедия целой страны, впавшей в состояние революционной одержимости. Эта болезнь саморазрушения сродни той, что губит без явных причин талантливого и симпатичного героя булгаковского рассказа.  Любопытно -  Поляков подсаживается на морфий именно в феврале 1917 года: "Я — несчастный доктор Поляков, заболевший в феврале этого года морфинизмом..." В  эти дни, болезнь, схожая с морфинизмом, надолго захватывает огромную страну...

"Морфий" написан в 1927 г., когда мысли об эмиграции становятся у Булгакова доминирующими. Отзвуки этих несбывшихся эмигрантских надежд  явственно ощутимы и в рассказе: "Уезжай, заклинаю тебя, уезжай...Уезжай... Ты погибаешь..."

Рассказ Хилла "Лучшие новые ужасы"  сложно воспринимать всерьез. Это, конечно, отнюдь не классическая  история написанная в жанре  ужасов, а своеобразный иронический хоррор, сочетающий в себе элементы пародии на сам жанр с легкой сатирой на быт и нравы хоррор-тусовки.

В этом  микрокосме существуют своя иерархия, свои интриги, свои удачники и свои изгои. Многочисленные и малотиражные хоорор-издания, печатающиеся на дешевой бумаге, подразделяются на "чистых"(прентензия на интеллектуальный хоррор) и нечистых (откровенный трэш). Впрочем, границы в этом мирке условны и зыбки, а все классификации - относительны. Так, претендующий на респектабельность журнал. издаваемый ГГ рассказа, печатает откровенный трэш по "пуговичного мальчика". Весьма колоритно выглядят у Хилла и авторы, подвизающиеся на ниве "хоррор-литературы": педерасты, некрофилы, маньяки, извращенцы, каннибалы и поклонники нацизма одновременно. Дж. Хилл словно специально концентрирует в своих персонажах все те параноидальные страхи и пороки, что стали расхожим местом масс-культуры и "воплотившимся ужасом" современного общества.

Вирикониум... Удивительный город "на краю времени", в котором можно оказаться пройдя сквозь зеркало, что висит в туалетной комнате маленького кафе провинциального английского городка. Вирикониум... Город-призрак, словно вышедший из горячечного бреда, из  ночных кошмаров, пугающих своей правдоподобностью. Грязные улицы, заброшенные дома, пыльные комнаты, заполненные никому ненужным хламом, загадочные предметы, созданные много веков тому назад представителями давно исчезнувших, некогда могучих цивилизаций. Город, на котором лежат печати распада, болезни, разложения и тлена.  

Роман М.Джона Харрисона состоит из нескольких самостоятельных рассказов и повестей, объединенных сквозным сюжетом и несколькими персонажами. Впрочем, сами персонажи (равно как и сюжет) находятся на периферии романной структуры "Вирикониума".  Книгу Харрисона при всем желании трудно отнести к жанровой прозе. "Вирикониум" привлекает именно своей атмосферой, настроением. Поэзия распада, своеобразная эстетика агонизирующей цивилизации, ощущение надвигающегося конца времени - вот что такое "Вирикониум".

Читая роман Харрисона, начинаешь понимать не только истоки генеалогии Нью-Корбюзона Ч. Мьевилля, но и отдельные эпизоды "Темной Башни" (особенно "Бесплодные земли") заставляют вспомнить о "Вирикониуме".

Говоря о романе М.Дж. Харрисона хотелось бы остановится еще на одном моменте:  для того, чтобы отечественный читатель смог адекватно оценить и понять подобный текст, крайне необходим не просто квалифицированный переводчик, но переводчик определенно поэтического склада, настроенный на одинаковую волну с весьма своеобразным писателем. Я вовсе не хочу сказать, что  перевод "Вирикониума" выполненный Т.Б. Серебряной, совершенно ужасен и нечитабелен. Но бьющее в глаза косноязычие переводчика ("...солнце выглянуло из-за туч - мне показалось, что снизу к моей челюсти приложили припарку"), перенасыщенность русского текста тяжеловесными (а, подчас, и просто нелепыми) стилистическим конструкциями  совершенно не способствуют восприятию этого, и без того непростого произведения.

Героиня нового романа К. Приста "Экстрим", агент ФБР Тереза, приезжат в небольшой английский городок Булвертон, где несколько месяцев назад произошла страшная трагедия -  без видимых причин  один из местных жителей расстрелял более двух десятков человек. Приезд Терезы в Булвертон имеет глубоко личные причины: в тот же самый день, что и в Булвертоне, в таком же захолустном американском городке произошла массовая бойня, во время которой погиб м муж Терезы. Скрытых аналогий между двумя массовыми убийствами обнаруживается целая куча, и Тереза начинает свое собственное расследование...

На первый взгляд, роман Приста посвящен одному актуальному, но, все-таки, частному вопросу: исследованию "культуры насилия",  которая  уже стала неотъемлемой частью массового сознания. Однако сюжет "Экстрима" делает неожиданный поворот, в действие вмешиваются новые силы и смысловые центры романа открываются в совсем иной плоскости.

С определенного момента "Экстрим"  своей проблематикой вдруг начинает очень напоминать фантастический цикл Т. Уильямса "Иноземье". Только вот Прист - писатель гораздо более сильный и умный, нежели Уильямс. Британец пишет жестко и емко, с изрядной долей иронии, но без излишних слов и сантиментов (британская школа журналистики, да!). Он рассказывает историю куда более глубокую, чем может  показаться при простом пересказе сюжетной канвы его романа.  Говоря об "Экстриме" можно много разсуждать о реальном и виртуальном мирах, о том, как одна реальность начинает накладываться на другую, постепенно вытесняя ее. Но для разговора о том, что же такое подлинная реальность, должна быть хоть какая-то точка отсчета. А у героев "Экстрима"  ее просто нет. Прист, на самом деле, написал роман об одиночестве и тотальной неуверенности человека в себе - на уровне атомов, молекулярных частиц...  Под масками пристовских героев невозможно разглядеть подлинных лиц, а сами герои легко могут обернуться (и оборачиваются!) кем угодно...

Впрочем, данный отзыв - также всего лишь версия, сугубо индивидуальное толкование пристовского романа.

Одновременно новый, необычный, и, в то же время, хорошо знакомый Тэд Уильямс. "Город золотых теней" - причудливая смесь антиутопии, фэнтези, технотриллера в хорошо выписанных и тщательно проработанных декорациях постиндустриального общества. Героям романа, выходящим в Сеть, вдруг открывается видение загадочного Города Золотых Теней... Поисками этого города и занимаются герои Уильямса (каждый - по своим причинам), переходя из реального в виртуальный мир. В романе присутствует несколько сложно-переплетающихся сюжетных линий, детективный сюжет, крепко выстроенная интрига, которую автор совсем не торопится раскрывать. Это все "новый" Уильямс. А вот персонажи романа напоминают нам об Уильямсе  традиционном, Уильмсе раннего "Ордена манускрипта" и позднейшей "Войны теней". Автор наделяет своих героев двумя -тремя хараткерными чертами, не пытаясь двигаться вглубь внутреннего мира своих персонажей. Героиня романа Рени-Ирен - безкомпромиссный Борец за Правду, друг героини - Ксаббу - Верный Соратник, имеются в наличии Комический Отец и группа Безжалостных Злодеев (разумеется, представители военно-промышленной  элиты, что для многих новейших антиутопий уже  стало общим местом),  а также прочие герои-маски. По сути персонажи романов Уильямса - своего рода многофункциональные кирпичики, строительные блоки, из которых с одинаковым успехом можно возвести как пятиэтажную "хрущевку", так и многоэтажку "повышенной комфортности".  Однако, как ни крути - все получается "типовое жилье".

Но за счет оригинальных сюжетных ходов, прекрасно прописанной виртуальной реальности, в целом роман оставляет весьма приятное впечатление. Придает пикантности "Городу..." и то, что в романе  весьма элегантно обыграны мотивы "Властелина Колец", "Алисы в Зазеркалье" и "Человека, который был Четвергом". А вот еще один источник вдохновения  Уильямса - бушменские сказки, выдаваемые за некий кладезь "высшей мудрости", лично у меня не вызывают никакого умиления...

Один из лучших рассказов Брэдбери. Автор идет против всяческих морально-этических канонов, согласно которым дети малые почти что ангелы с крыльями. Маленький ребенок может стать жертвой родителей, а вот чтобы родители - жертвой младенца... Такого еще не бывало. Но рассказ примечателен не одним нарушением канонов - сколько их было, всяческих ниспровергателей. Брэдбери показывает абсолютную иррациональность, необъяснимость природы зла. Зло нельзя пояснить никакими мудреными словами вроде "амбивалентности", его не понять никаким психоанализом, и "дедушка Фрейд" способен только лишь замутить вам сознание, но не постичь природу зла. Да, Достоевский писал о "слезинке ребенка", а вот вам "слезинка родителя" от Брэдбери, уважаемый Федор Михайлович!

В "Безумном корабле" проза Хобб все больше и больше приобретает черты американского эпического романа-саги. Я уже писал, что первый роман "Саги о живых кораблях" совершенно определенно перекликался с великим романом М. Митчелл "Унесенные ветром".Во втором романе эта схожесть только усиливается. Впрочем, роман Митчелл - не единственный источник вдохновения для Р. Хобб. Автор "Безумного корабля" успешно наследует традициям школы "южного романа" - с ее неторопливой манерой повествования, глубоким погружением во внутренний мир героев, кропотливым воссозданием атмосферы, ауры, среды...

Несмотря на то, что в "Безумном корабле" задействовано значительное количество персонажей (как главных, так и второстепенных), несмотря на одновременное развитие нескольких магистральных сюжетных линий - все нити управления романом постепенно сходятся к одному обобщенному главному герою. Имя этого героя - семейство Вестрит. Именно Вестриты, а точнее - женщины дома Вестритов - оказываются в центре той сюжетной паутины, что наткала кропотливая и трудолюбивая Хобб. От решений Вестритов, от их действий и поступков зависит буквально всё. Начиная с их собственной судьбы и заканчивая судьбой всей Джемалийской империи. Мужчины могут уходить в долгое плавание, пиратствовать, командовать, плести сложносочиненные интриги, разрушать города, заниматься духовными поисками, строить корабли, наживать и спускать огромные состояния... Но, в конце концов, отнюдь не их муравьиная суета решает судьбу этого мира. Центр настоящей силы находится у женщин из дома Вестритов: Альтии, Кефрии, Малты... Просто пока эти женщины свою силу начинают только осозновать. Свою идею о Женщине, которая удерживает этот мир от падения в хаос и безумие, Хобб проводит с большим тактом, тонко, ни разу не опустившись до примитивного уровня феминистической агитки (чего, к сожалению  она не смогла избежать в новейшей "Дороге шамана").

Самую высшую оценку "Безумным кораблям" не позволяют поставить именно хоббовские мужчины. Упиваясь своим величием, своими важными, "мировыми" делами, они несколько поблекли, потускнели, словно  внутренне замерев в своем развитии. Впрочем, не исключаю, что именно такую писательскую задачу и ставила перед собой Р. Хобб...

"История Чарльза Декстера Варда" - может быть и не самый лучший, но весьма показательный роман Лавкрафта.  От "Чарльза Декстера" тянутся вполне зримые нити назад, в 19 век, к Э. По, так и вперед, в будущее. Тут, на рубеже столетий список "наследников Лавкрафта" будет выглядеть весьма и весьма внушающе - от С. Кинга до Ю. Бурносова.

"История Чарльза Декстера..." - словно мост между двумя литературными эпохами: нарочито неспешное повествование, постепенно сгущающаяся атмосфера повествования, пристальное внимание к детали, к окружающему быту (Лавкрафт самым тщательным образом прорисовывает новоанглийский городок Провиденс, воссоздавая его образ со всей тщательностью археолога-реконструктора), языковые стилизации...

Но помимо всего, Лавкрафт был тем писателем, который удивительно точно предугадал (сознательно или интуитивно) общий дух наступающего, "новейшего" времени, в котором парадоксальным образом сочетаются предельный рационализм, сциентизм, подчеркнутый атеизм, наслаждение плодами технического прогресса с  обостренным ощущением присутствия темных, разрушительных мистических сил. Этот параллельный "мистический мир" является абсолютно враждебным человеку, неподконтрольным рассудочному интеллекту, не поддающимся никакому рациональному объяснению. Вместе с тем, этот темный мир обладает удивительной притягательностью. Попытаться войти в контакт с неведомым, подчиниить это неведеомое себе при помощи  скрытый, "тайных" знаний и магических заклинаний и, в результате, сгореть в этом инфернальном пламени, как мотылек в огне свечи- весь этот современный "дискурс" был совершенно точно просчитан и предугадан Лавкрафтом. В том числе и в "Истории Чарльза Декстера Варда".

Роман С. Кинга посвящен той "затонувшей Атлантиде", которая есть у каждого из нас: это наши детство и юность. Там, в этой Атлантиде, которой никогда уже не вернуть, и о которой остается только лишь вспоминать, было все впервые: первый поцелуй со знакомой девочкой, первая жестокая драка, первое предательство, совершенное самыми близкими тебе людьми...Там были и Недостижимая Мечта (как велосипед у одного из героев кинговской "Атлантиды"), там была и Великая Тайна, которую нужно было оберегать, и которой так хотелось поделиться со своим Настоящим Другом...

Для героев С. Кинга подобной "Атлантидой" стали 1960-е годы: Кеннеди и Л. Джонсон, Вьетнамская война и рок фестиваль в Вудстоке, драки с полицией, наркотики, студенческие кампусы, автомобильный секс... Веселое было времечко... Из стабильных и скучных будней рейгановских 1980-90-х ( в США тоже была своя эпоха "стабильности и порядка"), повзрослевшие персонажи романа вновь и вновь возврашаются к своим "детско-юношеским" годам, пытаясь осмыслить собственное прошлое; понять, где находится та, мистическая "поворотная точка", которая определила всю дальнейшую жизнь героев "Сердец..." А подобная точка была у каждого из них. Просто не все заметили, как прошли ее...

"Сердца в Атлантиде" имеют достаточно сложную композицию, повествование ведется от лица нескольких персонажей, существующих, к тому же, в разных временных пластах. Роман разветвляется на несколько сюжетных линий, и , только в финале, Кинг полностью собирает свою волшебную мозаику. Да,  в "Атлантиде" можно найти отдельные мелкие недочеты, нестыковки в деталях. Иногда, при переходе от одной части к другой, при смене повествователя, литературные "швы", скрепляющие в единое целое текст романа, становятся слишком заметными. Но высочайший эмоциональный накал, пронзительная искренняя нота,  звучащая  буквально с самых первых  и до самых последних строчек книги, позволяет просто не обращать внимания на подобные шерховатости этого, в целом, великолепного романа.

Новый роман Ю. Латыниной написан на стыке нескольких жанров: это и научная фантастика со всеми прилагающимися атрибутами (боевые межпланетные корабли, "звездные десанты", разумные инопланетные нечеловеческие расы, строящие свою жизнь по совершенно иным, отличным от земных, законам), и остросюжетный политический триллер (заговоры, покушения, игры спецслужб), и историософское исследование о возможных путях развития цивилизации. Обнаружить в "Нелюди" параллели с современной российской действительностью несложно. Они практически лежат на поверхности: тотальная коррупция, национальный вопрос, взаимоотношения с соседними государствами (в частности, с Китаем). Но роман Латыниной совсем не политический памфлет, не художественная калька реальности. Латынину интересуют универсальные законы исторического развития, которые действенны и для древнего Китая, и для феодальной средневековой Европы, и для Галактической Империи далекого будущего. Недаром Латынина самым тщательным образом разрабатывает историографию своей вымышленной Империи, предлагая читателю взглянуть на ее исторический путь с совершенно различных, иногда прямо противоположных точек зрения. Роман отличается непредсказуемыми изгибами сюжетной линии, герои постоянно меняют маски,  появлясь перед читателем в новых, неожиданных ипостасях. Но лично меня в романе смутила именно его фантастическая линия: подробные описания боевых кораблей, какие-то скачки в гиперпространстве  и прочие  военно-технические подробности. Я не утверждаю, что это плохо написано, я просто констатирую тот прискорбный факт, что данная линия "Нелюди" показалась мне наименее интересной. А в целом -серьезный историософский роман об очередной попытке человечества  найти выход из безнадежного цивилизационного тупика. Грустная, однако, получилась книга.

PS.  Авторов аннотации к "Нелюди" рекомендуется уволить из издательства с "волчьим билетом" - без права дальнейшей работы, связанной с литературой.