Общее:

Дочитал до конца. Озадачился. Открыл браузер, зашел на страницу отзывов. На губах вновь засияла счастливая улыбка - оказывается, не у меня одного чтение произведения, количество букв в названии которого могло бы застолбить ему уютное местечко среди рекордов Гиннеса, вызвало такие противоречивые эмоции. Боже, храни Интернет, отныне мой душевный покой снова со мной!

Сюжет:

Само название рассказа является полным пересказом сюжета - не зря автор столько трудился, его конструируя.  Здесь действительно, присутствуют карты Таро, сложенные в виде пасьянса и парень по имени Стив, который раскладывает их, путешествуя по Америке - правильно, времен победившего зомби-апокалипсиса. Любые намеки на сколь-нибудь связную и последовательно рассказанную историю, в принципе отсутствуют. Тем самым автор как бэ говорит своему потенциальному читателю: "ведь у тебя же есть мир, победившего зомби-апокалипсиса, пасьянс из карт Таро и парень по имени Стив. Тебе, что этого мало?"

Связь с темой конкурса:

Очевидно, пребывает в том же труднодоступном месте, что и связная, последовательно рассказанная история. Как следует из названия, в рассказе имеются зомби, также присутствуют отдельные особи, полностью и частично утратившие свой разум и человеческий облик. И если враги человечества - это зомби, то "враги врагов" - это кто? Колода карт Таро? Парень по имени Стив? Сам автор?

Стилистика:

Мозаика. Разные люди, различные географические названия и события, как и следует из названия перемешаны в один большой пасьянс. Каждому из них отведено всего по 2-3 абзаца, после чего сверху ложится уже следующая карта - и пасьянс продолжается дальше. Кстати, никому ничего  не напоминает?

Литературный слог:

Отменный. Почему-то показалось, что автор взял за образец кинговское "Противостояние". В результате, сам слог четкий, выверенный до последнего такта и чертовски лаконичный. Там, где у конкурентов по конкурсу, герои еще только говорят читателю первое: "Здравствуйте!", автор "Пасьянса" успевает закончить целый самостоятельный эпизод и уже перейти к следующему. Ни одного лишнего слова: каждый абзац является самостоятельным образом, каждые 2-3 образа образуют совершенно самостоятельную картинку, 22 картинки составляют целый пасьянс.

Личные впечатления:

Понравилось. Даже очень. Если бы еще этот пасьянс можно было хоть как-то связать с темой конкурса, причем желательно без помощи слесарных инструментов или использования приемов черной магии - цены бы ему не было. Если у кого-то получилось - просьба отписаться.

Какую оценку поставлю:

По-прежнему, озадачен

Лунная Дева

С первых строк сюжет рассказа напоминает промежуточную главу, выдранную прямо из середины многотомного фэнтезийного эпика: очередной Избранный (NeoThe OneChosen OneWhatever.... One), готовый сложить свою буйную голову в битве с очередным Драконом (Темным ВластелиномДемономПросто Очень Нехорошим Человеком), сперва должен убедиться в своем Высоком Предназначении (здесь, увы без вариантов) и с этой целью отправляется за консультацией к Лунной Деве (ОракулуПифии Древнему Мудрому МагуВпишите-Сюда- Первое- Умное-Слово-Которое-Придет-В-Голову). Однако уже на второй странице, это первоначальное впечатление рассеивается без следа: Предназначение героя мутнеет до цветового оттенка грязной лужи, драконы улетают в теплые края, и до читателя постепенно доходит, что вместо эпического противостояния летающего чемодана очередному Шварценеггеру, который одним касанием меча рассекает напополам грозовые тучи и силой утробного крика опрокидывает навзничь тысячелетние скалы, его ждет нечто диаметрально противоположное, а именно - возвышенная история о печальной любви, изложенная столь же печально-возвышенным слогом. Я бы даже сказал - слишком возвышенным, излишне возвышенным, избыточно, чертовски, чрезмерно, чересчур (на этом месте у меня иссяк запас наречий, а в противном случае, этот ряд можно было бы продолжать до бесконечности) возвышенным. Литературный слог "Лунной Девы" представляет собой тот самый случай, когда так сладко, что аж горько: не чай с сахаром - сахар с чаем, не предложения с прилагательными - прилагательные с предложениями. И все бы ничего, если бы за этой повышенной концентрацией литературных красивостей и стилистических возвышенностей не скрывалась вполне обычная история, которых в произведениях фэнтезийного жанра (особенно, тех, которые принадлежат перу авторов женского пола) хоть пруд пруди. Представьте себе молодого художника, который отчаянно захотел выделиться из когорты своих собратьев по художественной выставке, и с этой целью, вместо небольшого тюбика краски вылил на свой холст целое ведро. Да, его картина выделяется из всех прочих за счет необыкновенно сочных оттенков -  самое желтое солнце, самое голубое небо, самая зеленая трава, но когда глаз немного привыкнет к диапазону цветопередачи, разум понимает, что под всей этой яркостью скрывается тоже самое, что и у всех остальных собратьев по выставочному залу - обычное солнце, обычное небо, стандартный пейзаж в стиле Шишкина. Или, если буквально применить эту аналогию по отношению к рассказу "Лунная дева" - обычный Герой, обычная (как бы цинично это не звучало) Возвышенная Любовь, стандартное фэнтези маленькой формы в стиле Марины и Сергея Дяченко.

Резюме:- типичный образец т.н. "женского подхода" при написании фэнтези с весьма узнаваемой тематикой, стилистическими приемами и итоговым авторским посылом. Все трудности моего персонального понимания данного текста, скорее всего можно списать на то, что в силу вполне очевидных причин, я просто не отношусь к числу его потенциальной аудитории.

Электрическая весна

Все представленные на конкурс рассказы можно, в зависимости от личных предпочтений разделить на субъективно хорошие, столь же субъективно средние и уж совсем субъективно плохие. Однако, чем престижнее литературное состязание, тем более высока вероятность встретить на нем в качестве участников представителей вполне самостоятельного литературного подвида рассказов объективно конкурсных. Их авторы, в отличие, от прочих сочинителей  субъективно "хорошей-средней-плохой" литературной продукции прекрасно чувствуют все чаяния жюри по форме, стилистике и содержанию и готовы ему их предоставить прямо на дымящемся блюде. Оригинальность сюжета? Ах, оставьте эти юношеские заблуждения, в русском языке ведь всего 33 буквы! Когда нужно завоевать симпатии жюри, лучше всего стрелять наверняка из чего-нибудь крупнокалиберного, т.е. проверенного временем. Поэтому, пусть из одного ствола у нас палит всепобеждающая любовь, из другого - очередной призыв к "славе роботам!", от которой к 6 сезону уже устали даже авторы "Футурамы". Да, а что тема чувствующих роботов у нас все еще актуальна? Тогда кидайте ее тоже в общий салатик, потом разберемся. И вот, когда все сюжеты уже отобраны и очищены до костей, настает пора приготовления фирменного конкурсного блюда - означенные темы сначала шинкуются в мелкую капусту, затем перемешиваются огромной ложкой, потом долго и тщательно прокручиваются в мясорубке до тех пор пока сами не распадутся на односложные фразы и составленные из них, нарочито примитивные словесные конструкции, после чего все это богатство упаковывается в zip и ценной бандеролью отправляется прямо на стол к почтенному жюри. Дорогой автор, пожалуйста не сочтите меня представителем клана литературных ретроградов, но все эксперименты с литературной формой хороши в меру и только в том случае, если соотносятся с содержанием. Рассказывать довольно стандартные сюжеты без абзацев (см. например одного из финалистов "2-й фантлабораторной работы") без пробелов, без точек и запятых или идти к читателю путем, усеянным односложными рубленными фразами разумеется никто не запрещает, но ЗАЧЕМ? Если собирались просто выделиться из серой массы других конкурсантов, тогда вопросов нет, но в качестве сознательно выбранного проводника авторской воли, он проявляет свою полную несостоятельность, т.к. читать Ваш текст действительно тяжело. Конечно, кроме счастья односложной поэтики в незабвенном стиле "Мама мыла раму", здесь еще присутствуют дословные цитаты из Первого Закона Роботехники Азимова, и (зачем-то) строчки из Элтона Джона, и забавная в общем-то идея о том, как Эндрю Ллойд Уэббер остановил нашествие очередного полчища "бендеров" (очевидно, назло Роджеру Уотерсу), но эта самая "Мама" все портит, потому что с первых строчек складывается впечатление, что вместо рамы она вооружившись каким-нибудь "Мистером Пропером" норовит отскоблить до белизны несчастный читательский мозг.

Резюмирую: тот самый случай, когда неплохие идеи и яркие метафоры оказываются полностью принесены в жертву неуместной страсти к стилистическому экспериментированию. И предвидя встречное замечание автора, отвечаю заранее - "Да, Пелевин тоже порой принуждает читателей скоблить глазами один и тот же абзац по четыре-пять раз подряд. Однако, при всем моем уважении, Вы - не он".

Своей дорогой

Одним из наиболее любопытных явлений в современной отечественной литературе является жанр "православного хоррора". Казалось бы, с такой сильной традицией национального фольклора, при которой даже самые трезвомыслящие атеисты украдкой, нет нет да и осеняют себя крестным знамением, отгоняя прочь потенциальных утопленников, леших и прочих запечников, ему сам Вий велел цвести полыньей и пахнуть ладаном, но по какой-то неведомой мне причине, приличных произведений в этом жанре написаны лишь сущие единицы. Сюжет рассказа откровенно заимствован из американских ужастиков на лесную тематику, когда группа людей (чаще - студентов, чуть реже попадаются школьники) в стремлении срезать дорогу намеренно заходят куда не просили (сам процесс выбора дороги обычно сопровождается утробными зрительскими выкриками: "Нет, только не туда" и неизменным хрустом попкорна), где принимают долгую мучительную смерть (которая так же сопровождается зрительскими воплями, на этот раз - в совсем ином звуковом диапазоне, впрочем попкорн продолжает хрустеть, как и раньше). Единственная поправочка: герои рассказа - православные монахи, а сам текст представляет собой весьма удачную стилизацию под старинную страшилку, над которой в воздухе незримо парит призрак аж самого Николая Васильевича. Текст течет быстрым ручейком кристальной чистоты , переливаясь на солнце наиболее вкусными словесными оборотами, атмосфера и сюжетная составляющая народной сказки тоже выдержана на "ять с плюсом" - так и представляешь себе, как эту историю рассказывает у костра случайным путникам один из героев истории, просто заменив первое лицо на третье, дабы в очередной раз не вводить в искушение лесных нехристей. Одно плохо - пунктуация автора хромает так сильно, что граммар наци от негодования пришлось бы застрелиться из табельного парабеллума (знаю, сам этим постоянно грешу, но когда путь быстрому ручейку преграждают нелепые смысловые баррикады, образовавшиеся в результате наугад расставленных запятых, это портит впечатление о чистоте всего источника в целом). Да и со смыслом..... тоже не очень. Финальный абзац уж очень сильно напоминает сюжеты рекламных роликов, которыми так любят пичкать собственных зрителей хозяева кабельных телеканалов "Спас" и "Союз", а смысл всего произведения отлично рифмуется со строчкой из детского стихотворения, мол "все равно его не брошу, потому что он....". Досадно.

Резюмирую: забавная безделушка - неплохо стилизованная и ладно рассказанная, однако для победы в конкурсе этих компонентов явно недостаточно. Впрочем, автора можно поздравить - благодаря его усилиям, в жанре "православного хоррора" стало одним приличным произведением больше.

Девианты

Уважаемые читатели, затаите дыхание и немного замедлите шаг, так как с этого момента мы с вами попадаем на территорию классической антиутопии. По правую сторону - "1984" Оруэлла, по левую - "Процесс" Франца Кафки, но мы перед ними не останавливаемся и продолжаем двигаться точно по центру. В следующем зале нас встречают кинематографические эквиваленты - в легкой задумчивости проходим мимо "Эквилибриума", легонько касаемся стекла, за которым спряталась "Гаттака" и приветливо машем рукой сразу всем "Двенадцати обезьянам". Да, специфика данного жанра состоит в том, что пребывая внутри его узких рамок, действительно трудно изобрести что-нибудь новое и оригинальное, и каждая следующая попытка построения "дивного чудного мира" по собственному образу и подобию (на этот раз - по методу цветовой дифференциации штанов генов), с какого-то момента начнет неминуемо сползать в проверенную временем седую классику. Как того и требует жесткий канон, автор с первых же строк помещает читателя в жерло выдуманного им мира, пребывание в котором причиняет не просто неудобства эстетического характера, но и представляет прямую опасность для жизни: обычный день здесь протекает согласно строгому распорядку- от утреннего гимна до вечерней сирены, а обязательные для таких случаев личные инвентаризационные номера и стальные решетки на окнах не описываются прямо, но вполне подразумеваются. И сжатый лаконичный слог прекрасно отвечает авторскому замыслу- помимо решения злополучной проблемы <20000 символов (которая для классических антиутопий смерти подобна, поэтому в данном жанре в основном преобладают романы), он акцентирует внимание читателя на полнейшей механизации жизненного процесса: определение места действия - одним словом, его описание - единственной рубленной фразой, стиль диалогов - сухой казарменный канцелярит, ни одного лишнего слова - как в компьютерной программе. И все бы было замечательно, если бы в финале рассказа автор демонстративно не перевернул на читателей сразу весь тазик с литературными и кинематографическими цитатами. Приближаясь к финальной части "Девиантов", опытный читатель чувствует, будто пребывая в выдуманной автором реальности, он по-прежнему продолжает скользить по одному из залов жанровой славы, пока не упирается носом прямиком в гиллиамовскую "Бразилию". Сцены допроса героини, мимолетная иллюзия благополучного исхода в стиле "Счастье для всех даром" - это все оттуда, слава богу, что не дословно. Потом пытаешься снова сосредоточиться на тексте, отводишь глаза от Гиллиама и натыкаешься уже на вачовскую "Матрицу", ведь финальные строчки произведения явно выдержаны в стиле "Welcome to the real world, Neo!", в котором и "ложки нет", и "комната пуста".

Резюме - хорошо написанный атмосферный рассказ, впечатление от которого изрядно портит тот факт, что мы с автором читаем одни и те же книги и смотрим одинаковые фильмы.