Ведьмин век

Этот роман очень типичен для относительно раннего периода творчества Дяченко. Как и в большинстве других произведений авторов, внешнее действие играет второстепенную роль, а самое главное в романе — мысли, чувства, переживания двух главных героев.

Но начну, пожалуй. все же с второстепенного. Антураж романа проработан достаточно поверхностно. Мир, в котором происходят события, достаточно похож на Землю конца ХХ века. В наличии имеются метро и грузовики, огнестрельное и даже ядерное оружие, во главе государства стоит монарх, наделенный вполне реальной властью. Вот почти вся информация о мире, непосредственно не связанная с сюжетом, которую авторы решили нам сообщить. Главное же отличие этого мира от нашего — наличие у многих женщин особых ведьмовских способностей, которые могут находиться как в скрытом, так и в активном состоянии. Соответственно, существует и Инквизиция, цель — которой бороться с действующими ведьмами и не допускать инициации новых ведьм. Еще одна напасть — под личиной некоторых женщин скрываются ожившие мертвецы — навки, с которыми борются представители другой спецслужбы чугайстры.

Щедрой рукой авторы зачерпывают из старинных преданий, как украинского, так и европейского средневековья, впрочем, получившийся гибрид выглядит не очень убедительно. Противостояние навок и чугайстров, играющее столь значительную роль в первой половине романа, рассказывающем о прошлом главного героя, затем совершенно уходит на второй план борьбы ведьм и инквизиторов. В итоге налицо некоторая оборванность сюжетных линий, когда второстепенные персонажи в итоге окончательно теряются на фоне вихря событий и чувств, охвативших Ивгу и Клавдия.

Впрочем, весь антураж, все развитие сюжета служит лишь фоном для отношений двух главных героев, для их разворачивающейся любви-ненависти. Итак, она — амбициозная, с огромными способностями юная ведьма, которая пытается найти свое место в мире, которая разырывается между своими ведьмовскими способностями и желанием обычного человеческого счастья. Он — опытный, властный, многое повидавший немолодой мужчина с тяжелой душевной раной. С одной стороны, они просто созданы друг для друга, с другой — очень уж многое их разделяет и толкает в разные стороны. Ивга и Клавдий? Или Марина и Сергей? Видно, что в своих героев авторы вложили немалую толику собственных чувств, переживаний, мечтаний, в конце концов, собственной любви друг к другу.

И все же, накаляя страсти ближе к концовке произведения, авторы, на мой взгляд, перестарались. Апокалиптические картины разрушения и гибели, рождения ведьмы-матки, мучений инквизитора кажутся какими-то искусственными и оттого нестрашными. А уж концовка и вовсе выглдит надуманной, хотя и понятно, что авторы пытались воспеть всепобеждающую любовь, но как-то в это слабо верится.

На этом фоне теряются многие удачные эпизоды книги. Особенно сильное впечатление произвела история первой любви Клавдия. Отдельно замечу, что авторам мастерски удаются описания вот таких полубредовых состояний, то ли яви, то ли кошмара. Эпизоды с поездом или с ходжением по крыше, конечно ярко врезались в память. Мастерски показаны интриги среди инквизиторов, очень сильное впечатление произвела сцена в театре, эффектна погоня за трамваем. Но эти яркие эпизоды порой создают впечатление некой мозаики, а не цельной картины.

В итоге у Дяченко получилось очень личное произведение. Пусть весь мир рухнет, лишь бы родилась любовь! С этим можно поспорить, но какие-то струны души эта история, безусловно, зацепит

Моё отношение к этому роману очень неоднозначно. Да, он мне понравился. Но читая его, я пол книги, что называется, шипел и плевался. Роман запомнился, но после него я боялся браться за новые книги Дяченко, по «комфортности чтения» они долго стояли для меня где то рядом с Сорокиным. Почему? Попробую объяснить.

Но начну с внешнего, поверхностного. «Ведьмин век» был первым романом, показавшим нашим читателям, что фэнтези можно писать не только про «условно-сказочное средневековье» (включающее в себя также античность и ренессанс), но и про «время настоящее», почти такое же как у нас, но иное, волшебное. Идея была очень привлекательной. И те, кого это идея очаровала сама по себе, критиковали Марину и Сергея за то, что те не раскрыли эту самую тему «волшебной альтернативы». В числе таких критиков хотелось бы выделить супругов Тильман, которые не только написали с этих позиций статью «Which witch is which?», но ещё и фэнтези-трилогию «Вторая попытка» про нелёгкие взаимоотношения ведьмы и инквизитора в современной Восточной Европе + роман «Грань желания» который также описывает волшебство в «альтернативной современности».

Вот только у Марины и Сергея Дяченко роман совсем не о том волшебстве, которое мы знаем из литературных сказок, модернизированных античных легенд и философско-эзотерических книжек. Нет! Это тёмное, злое средневековое колдовство — свой дар ведьмы получают если и не из лохматых лап дьявола, то уж по крайней мере откуда-то из сфер Танатоса-Смерти. Не даром рядом с ведьмами и инквизиторами мы наблюдаем ещё и  выходцев с того света — навок, вместе с преследующими их чугайстерами.

Сила ведьм это зло, смерть и разрушение. При этом владение этой силой для ведьмы совершенно естественно — процесс инициации в книге сравнивается с потерей невинности…

И вот на этом то морально-эмоциональном фоне и происходит наша love story à la Ἁρμαγεδών. Он, она — а между ними не какая нибудь вражда родов или там социально-политические противоречия, а прорастающее в её душе древнее зло. Зло, способное уничтожить мир. Сильно, ничего не скажешь. По чувствам бьёт.

Вот именно, что бьёт, ошеломляет и оглоушивает. Экстремальное схождение во тьму, «шок — это по-нашему». Отсюда и сравнение с Сорокиным.

…А роман понравился. Но перечитывать я его вряд-ли буду. Слава Богу, Дяченко научились вызывать катарсис, не прибегая к столь радикальным средствам.

С моей точки зрения, это довольно неровная вещь у Дяченок. Нет, с сюжетом и языком все ок. Неровность заключается в том, что самая большая эмоциональная нагрузка сосредоточена на биографии инквизитора. Исторя с утонувшей, а потом вернувшейся девушкой вызывает такою мощную реакцию, что весь остальной сюжет становтся вроде как и не важен. И сейчас, спустя годы, я помню именно ее. Больше всего почему-то дергают мокрые волосы. Утопленница вернулась в мир живых, она вполне живая девушка, вот только волосы мокрые, не сохнут. Бррррр! Не знаю, может, у меня индивидуальная реакция на эту часть романа...

Но в целом он мне очень понравился. Даже перечитывала пару раз. Как всегда поразилась способности авторов создавать страшные, но при этом уютные миры. Знаете, у некоторых писателей миры похожи на продуваемые сквозняками пустые квартиры, а у Дяченок всегда все так сытенько, все тылы прикрыты, на кажой полочке безделушка стоит. Словом, чудо, а не миры. Ведьмин век не исключение.

В этом романе мне особенно понравилось как раз «второстепенное»: всё, что связано с чугайстерами и нежитью. Жаль, что эта линия оказалась не главной. А история любви Великого Инквизитора и Ведьмы — хороша, конечно, но отчего-то совсем не тронула. Также непонятен сюжет, точнее его «выстраивание». Зачем в самом начале повествования приводить пророчесва одной ведьмы касательно судьбы главного героя? Это совсем не похоже на то «правильное» ружьё, которое должно «правильно» выстрелить. Иными словами, то, чем закончится дело, понятно с самого начала. А если в завязке повествования изначально заложен такой неприлично предсказуемый финал, то читатель вправе ожидать от «середины» чего-то крайне интересного и не находящегося в плоскости сюжетных коллизий. Этим «интересным» могла бы быть, например, психология/становление главных героев или, скажем, описание чудесатого Мира. С первым — всё в порядке: упрекнуть Дяченок можно в чем угодно, но только не в отсуствии способности убедительно нарисовать психологический портрет какого угодно персонажа. Только (при всём моём уважении к мастерству этого писательского тандема) в данном тексте этого психологизма — чересчур. Количество рефлексий (да простят меня литературоведы за такую кривую словесную конструкцию) зашкаливает за все разумные пределы.

А вот Мир нарисован как-то поверхностно, без деталей. И местами, не очень-то очевидно, как он функционирует. Например, совершенно непонятно, какое место в этом мире занимает религия. Да и есть ли она вообще? Ведьмы, вроде, есть, инквизиция присутствует — а где, так сказать, «остальное»? Во главе государства стоит Герцог. Кто он? Откуда у него власть? Кто его «рукоположил»? Что происходит в сопредельных странах? Какова природа Инквизиции, точнее, инквизиторов? Одним словом, по мироустройству возникает куча вопросов. Понятно, что Дяченки этими вопросами особо не занимались (жаль!), им важнее было показать историю взросления двух незаурядных людей и становление их отношений. История эта показалась мне излишне патетичной, хоть и не лишённой своеобразного очарования и притягательности. За это очарование и, конечно, за чугайстеров и поставил 7/10.

Выбирал книгу Дяченко по рейтингу, не читая отзывов и описания. Правильно сделал, хоть какая-то загадка в книге осталась.

По книге: задумка сильная, читается легко, но после половины книги, когда конец становится предсказуемым, наступает разочарование. Да, читаеться все так же лекго, события нарастают, но движутся по самому очевидному сценарию, не вызывая никаких эмоций.

С осторожностью отношусь к фэнтэзи, но Ведьмин Век отмеченный как фэнтези на самом деле таковым не является. Это наш мир в который добавили нявок-чугайстров и ведьм-инквизицию, все! Никаких нагромождений чудес нет.

Роман в романе: про нявку на 10, про ведьм на 6.

Если вам нравится творчество Дяченко, то рекомендую к прочтению!

Если же с книгами Дяченко не знакомы, то начните с Vita Nostra.

Абзац о «тщательно и скрупулёзно прописанном авторами оригинальном мире, населяющих его многочисленных рельефных, живых персонажах, непростых взаимоотношениях между ними и т.п.» можно повторять в каждом отзыве на романы М. и С. Дяченко, используя всего лишь функции Ctrl+C и Ctrl+V. Поэтому обращу внимание читателей отзыва лишь на некоторые нюансы, по моему скромному мнению, достойные упоминания.

В случае с «Ведьминым веком» одной из самых больших своих претензий считаю авторское решение о том, что в мире, которому перманентно и явно угрожают ведьмы, Инквизиция не только не захватила полную и абсолютную власть ещё в незапамятные времена, но, якобы, никогда и не стремилась к этому, поставив себя вне государства и над ним, сосредоточившись лишь на проблемах контроля за ситуацией. Опыт показывает, что подобный альтруизм свойственен человекам в очень малой степени. А когда речь заходит о могучей организации, получившей в своё распоряжение мощные рычаги влияния на общество, и особенно — воздействия на сильных мира сего… Конечно, моё суждение основывается исключительно на реалиях истории нашего мира, а в том его отражении всё может быть чуточку по иному… Но: «Не верю!» (с) — и всё тут.

Может таким способом соавторы всего лишь попытались слегка упростить себе задачу? Ведь развитие сюжета существенно не изменилось бы, будь Инквизиция в романе основой государственного устройства. А работу Клавдию (и авторам) это усложнило бы серьёзно: успокаивай послов соседних держав, стабилизируй экономику страны, организуй ликвидацию последствий… А так — руки развязаны. Можно, не отвлекаясь на «мелкие проблемы», носиться по стране, тщетно пытаясь спасти её, а заодно с ней — и весь мир. Всё равно — всё решится в последний момент, а зависеть всё будет от одних только Клавдия и Ивги. Так зачем огород городить?

Развязка убойно воздействует на романтические натуры. Оптимисты могут верить в благоприятный исход. Но воспринимать прочитанное как однозначный «хэппи-энд» может только человек, напрочь лишённый способности к логическому мышлению. Такой финал — самый что ни на есть промежуточный. Сюжет закольцовывается в пространстве-времени и, обретённое главными героями знание о сути предстоящих событий и своей роли в них, на самом деле ровно ничего изменить не в силах. Масштабы катастрофы каждый раз будут нарастать лавинообразно, связанные с самим фактом появления матки, и никак не зависящие от того, инициирована она, или нет. А единственный выход — кроме варианта с физическим уничтожением Ивги — всё та же её инициация, вынуждающая Верховного инквизитора вновь и вновь жертвовать собой, восходя на крест, и в очередной раз надеться на чудо проявления человеческих чувств в изменённом сознании девушки. Затем — снова пикник на поляне перед домом профессора Митеца, и — всё по новой, по кругу, раз за разом (мотив, вскоре получивший продолжение и дальнейшее развитие в «Армагед-Доме»). А на сколько хватит сил героев? Ведь впереди у них — этакий садомазохистский вариант знаменитого «Дня сурка». Только растянутый по времени не на сутки, а на несколько месяцев. Может именно отсюда растут уши у названия романа?

В заключение отдельно хочу остановиться на одном очень личном моменте.

Вообще-то, я стараюсь не читать отзывов на произведение, если планирую писать сам — чтобы чужих мыслей не нахвататься. Но здесь не выдержал, пробежал краем глаза, и первым в этот край бросилось то, что очень многие лаборанты, как и я, знакомились с книгой в аудиоформате.

Уж не знаю, как там справились они, но у меня в определённый момент возникли серьёзные проблемы с восприятием. Медленное, размеренное чтение на два голоса — мужской и женский — финальных сцен романа с утомляюще детальным описанием преображения психики Ивги и изуверски тщательным — мучений и страданий Клавдия — вызывали почти физическую боль. Меня корёжило и выворачивало. Хотелось поскорее «вынырнуть», вдохнуть свежего воздуха. Если бы читал «в бумаге» — легко пробежал бы эти эпизоды глазами, быстро проскакивая целые страницы. Но аудиокнига и технические возможности моего плейера этого не позволили.

Собственно, оценку снизил именно из-за этого состояния душевного дискомфорта, до предела измотанный последними часами чтения-прослушивания. Такой экспириенс — очень на любителя.

Отзыв — часть обзора, размещённого в АК http://fantlab.ru/blogarticle10393

Понравилось, безусловно, как и всё у моих любимых авторов. Но, вот не отпускает чувство, что блюдо несколько недосоленное, недоваренное... Другими словами могло бы быть и лучше. Осталось много вопросов.

Девочка с тележкой с горячими бутербродами, кто она? Мать над матерью что ли???

Да и шабаш какой-то весьма скромный, «сотни рук»(всего-то) маловато для конца привычного мира, в самый раз для села, в котором происходит...

А любвеобильность героини? Так любила она своего Назара, так... И вдруг бац, уже другой герой в её романе???

Конец... Читатель, ты же такой фантазер, придумай что-нибудь сам, чтобы тебе понравилось! И овцы целы и волки сыты?

Само собой хочу и буду читать любимых Дяченок. Ведь так не бывает, чтобы все произведения были одинаково шикарны. Ведьмин век, хороший роман, но Дяченки могут писать намного лучше.

Все знаю.

Да, есть глубже и интереснее.

Хотя нет.

Мне и глубоко и интересно и ровно.

А еще как-то по настоящему. Если не брать в расчет, то что мы не можем... то поступили бы как он, тоскуя о любимой...

и шли бы ее дорогой... потому что по этому пути прямо толкают в спину.

Многие из тех, с кем взгляды на прочитанное совпадают не понимают этой книги.

Может и я не понимаю, но как-то чувствую.

Может даже не «за что-то», а «вопреки».

Книга очень своеобразна.

Колоритный мир — ощущается как некий сплав средневековья и современности. Даже вернее сказать, что средневековье вписано с современный мир. И при этом ядерные ракеты кажутся неуместными.

Однако возникло двоякое отношение к образу ведовства. В книге ведьма — это абсолютное зло. Никакого деления на добрых и злых — все зло, сначала разрозненное, а потом объединенное.

Навь и чугайстеры. Жаль только нам не расскали подробнее об этой службе и вообще этом явлении.

Ну и образы гг. Ивга — своевольная и свободолюбивая (это вообще возведено в абсолют) ...ведьма. В отличии от Клава, ее история не прописана так подробно. Вернее не прописано то, как разгоралась в ней озлобленность. Клав же...ну в этом 17-м парне ну никак не хочешь воспринимать Великого Инквизитора. Но это он. И его кошмар.

Темная, давящая атмосфера удалась авторам.

Книга приносит какое-то даже болезненное удовольствие — странное, но все равно оторваться невозможно, если уже втянулся в книгу.

Книга понравилась.

Что осталось от неё?

Ощущение трёхмерной картинки, где на самом нижнем слое весь этот «ведьмин век»: инквизиция, чугайстрый, облавы, ведьмы (неинициированные и уже), «простые люди», референт и др.; а на двух верхних, попеременно сменяющих друг друга истории Клава и Дюнки и Великого Инквизитора и Ивги. Вот эти две верхние, такие объёмные на плоском нижнем фоне и удержали меня и практически заставили дочитать до самого конца. Бралась за «Ведьмин век» как за очередное фэнтези для отдыха мозга во время сессии, а получилось, что прочитала как ещё один учебник — такое же примерно напряжение мыслительной деятельности вызвала книга.

С одной стороны жалко, что оставленные в фоне все эти фэнтезийные элементы про ведьм и чугастров, и инквизиторов не был раскрыт в полной мере (это по-моему мнению), а с другой, может быть так  и надо — и книга была не об этом, а о Любви.

Концовка порадовала, я уж было расстроилась, что будет плохо. Хотя, может быть я чего-то не понимаю и, как сказали вышеотозвавшиеся, «всё неоднозначно», «они всё-равно обречены». Нет, я предпочитаю думать о хорошем.

Почему всё-таки Клавдий Старж назван Великим Инквизитором? Не главным, не верховным, а именно великим. И уж извините за дурацкий каламбур, но велик соблазн как-то увязать его с тем, карамазовским Инквизитором. Вроде бы даже получается. Вот Клавдий, как и тот старец, спускается в каземат. Правда, ждёт его там не Сын Божий, а верховная ведьма. И в руках у него не светильник — тоже, между прочим, сомнительный символ, если помните, Иуда тоже для Христа светильник не погнушался зажечь — а факел, открытый огонь, весьма прозрачно намекающий на ожидающую ведьму участь. Но до этого момента сходство ещё просматривается. А дальше всё происходит с точностью до наоборот.

Старец говорит с Иисусом, Клавдий не находит слов. Инквизитор Достоевского убеждён в своей правоте, а дяченковский ни в чём не уверен. После поцелуя Христа, старик отпускает его на волю, Ивга выбирается самостоятельно, без чьего-либо согласия и без излишних сантиментов. Полагаю, можно не продолжать. Откровенно говоря, масштаб личностей здесь слишком уж разный. Тот, настоящий инквизитор велик в своём грехе, монументален в своей гордыне. Клавдий же слишком растерян, жалок, человечен. Чуть ли не впервые в жизни. Хотя именно в гордыне он мог бы посостязаться со старцем. Старж ведь тоже посчитал себя великим грешником, предавшим свою первую  любовь, и сам себя отлучил от человеческих радостей, слабостей и привязанностей. Но ведь и предать-то толком не сумел, всего лишь позволив чугайстерам себя выследить, да и отлучения не выдержал. И даже последний его подвиг — отречение от долга перед… ну, да, перед человечеством во имя, как ему самому кажется, любимой женщины — тоже отдаёт позёрством. «Это не СО МНОЙ делают, это Я делаю, я так решил». Но поза, безусловно, эффектная. Так что, возможно, что-то Ивана Карамазова в Клавдии всё-таки есть.

полный отзыв можно прочитать здесь: http://fantlab.ru/blogarticle6554

Легок ли он, ведьмин век? Кто сможет, а главное, захочет понять ведьму — злое потустороннее существо, символ непринуждения и свободы. Символ Женщины. Кто захочет понять Великого Инквизитора — человека без сердца, железного палача, карающую длань Инквизиции города Вижны. Что будет, если эти два несовместимых, как лед и огонь, элемента воссоединятся?

Творчество супруг Дяченко многообразно, но есть в нем группа произведений, сюжет которых, не в ущерб качеству и литературной ценности романов, строится по одному принципу: главная героиня — одинокая девушка, интроверт с богатым внутренним миром и практически абсолютными жизненными ценностями, попадает в ситуацию, к которой не могла быть готовой, а поддерживает ее в ней умудренный опытом, сильный мужчина. Это история любви, взаимопомощи и понимания. К таким романам относится Пещера, Казнь, Армагеддом и, конечно же, Ведьмин век.

Это произведение густо замешано на психологизме и национальных украинских мотивах. Чугайстры и навки не фигурируют как решающие персонажи, но придают роману неподражаемый колорит.

Две сюжетные линии не переплетаются, а скорее дополняют и в то же время оттеняют друг друга. Вот он, Клавдий Старж, беспристрастный Инквизитор, гроза всех ведьм. Вот он — Клав, ученик вижненского лицея, влюбленный и несчастный. Два лица одного могущественного существа, которое сначала забывает, что значит «любить», а потом вспоминает вновь, почти против воли, почти не веря в чудо.

Читатель рецензии, возможно, подумает, что эта книга — очередной любовный роман, для слезливых дамочек. Но это не так. Тот, кто знаком с творчеством Марины и Сергея Дяченко, несомненно скажут, что им нет равным в создании легкой, красивой истории любви. Без пошлостей, очень искренне, авторы рассказывают о теплоте и привязанности, о жертве и подвиге.

Главные герои воистину разнятся как небо и земля. Загнанная в угол девочка-ведьма, рыжий лисенок Ивга и Клавдий Старж, человек с тяжелым взглядом и холодным умом. Ничего общего, лишь случайная встреча жизненных линий на ладошке леди Судьбы. Но именно по таким законам строится жизнь.

Отдельного слова заслуживает мир, созданный авторами. Невозможные детали — ведьмовство, навьи, инквизиторские подвалы и танец чугайстров, соседствуют с простыми, обыденными вещами. Звонят телефоны, рассекают по улицам роскошные машины, распускаются сплетни и слухи, работают ночные клубы, и читатель сам, против своей воли, начинает верить в реальность происходящего. Воистину велик талант Марины и Сергея Дяченко. Роль Ивги становится очевидной почти сразу, хотя авторы вполне могли бы завернуть сюжетную линию в совершенно другую петлю. И, тем не менее, в этом сюжетном повороте тоже есть своя красота. Иногда изощрения над сюжетам становятся неуместными, лишними, слишком искусственными, ведь книжная реальность уже живет своей жизнью.

Роман «Ведьмин Век» стал призером трех конкурсов, в том числе двух международных. Марина и Сергей Дяченко являются как победителями многих литературных фестивалей, так и членами жюри некоторых из них. В 2005 году они заслуженно получили звание лучших фантастов Европы, и не собираются останавливаться на достигнутом.

100% психологически достоверная история о том, как топ-менеджер государственной силовой структуры из-за собственных вовремя неразрешенных личностных проблем пошел на должностное преступление и вверг свой регион в тяжелейший кризис с многочисленными жертвами и разрушениями.

В этой книге, как ни в какой другой, понятно, что авторов в первую очередь интересовал не фэнтезийный антураж (хотя он оригинален и достаточно проработан), не неожиданные повороты лихо закрученного сюжета (хотя и он неплох), а личности героев — исходные, логика их развития, их пересечения друг с другом. Именно этот аспект проработан на отлично, и именно тех, кому он интересен, роман не разочарует.

Если же отфильтровать психологию и оставить только  динамику, фантазию и неожиданность сюжета — получится оценка 6-7, существуют гораздо более динамичные, фантастичные и неожиданные истории.

Я же, как ценитель именно психологической проработки, ставлю однозначную 10. Это действительно цельный, завершенный роман, поднимаемые в нем вопросы актуальны, заставляют задуматься и мысленно дискутировать с авторами. Это редкий случай произведения, в котором все (вообще все, даже самые эпизодические) характеры абсолютно достоверны. Прекрасно продумана идеология «ведьмовства» как свободы, доведенной до состояния хаоса.

Единственное, что, на мой взгляд, притянуто за уши, − это условный happy end. Понятно, конечно, что авторам главный герой симпатичен, и очень хочется по-детски верить, что любовь, сочувствие, гуманизм могут привести к лучшим результатам, нежели авторитарное управление, жесткие методы зачистки и безразличная к судьбам  эффективность административной машины. Но где-то на заднем плане все равно маячит понимание того, что в жизни-то обычно наоборот… Да, мы включены в переживания главных героев и потому нам их жалко, а трагедия матери, потерявшей ребенка в террористической атаке в цирке, или жены очередного, 256-го по счету, убитого спецназовца остались за кадром, но жизненный опыт обычно учит нас видеть шире демонстрируемой картинки…

Поэтому, на мой взгляд, в happy end'е сильно не хватает Фомы из Альтицы, приветственно помахивающего ордером на арест главного героя. Хотя, финал получился открытым, возможно, авторы еще захотят вернуться к этой истории?

«Пещера» только слабее. Вот главное, что осталось после прочтения данного романа.

Понравилось:

Стиль у супругов прекрасен, повторяться не буду. Также, как всегда, персонажи выписаны живыми и интересными, их внутренний мир часто интересней сюжета.

Идея вечна, хоть и не очень достоверна в данных предполагаемых обстоятельствах. Впрочем, это лишь мое восприятие: мне проще увидеть историю превращеия человека в чудовище, стиснутого Системой, будь-то тоталитарная инквизиция или анархично-безумная «шабашия», чем наоборот.

Клавдий со своими тараканами в любом случае — большая удача, на которой держался мой читательский интерес. Гумберта из него не получилось, но все же...

Не понравилось многое, но прежде всего:

- странная инквизиция-полиция, живущая в своем мирке, неправдоподобно порядочная

- необоснованнаые инициации ведьм (хотят разрушить мир те, в которых они превращаются, но зачем же превращаться?)

- и... образ Ивги. Этот образ вздорной девчонки, которую все жалеют вызывал раздражение на протяжении всей книги, чего с ней носятся на протяжении всего повествования? Роковая красота псевдоневинной девичьей души? В таком случае очень сильно проигрывает Лолите.

7 баллов и рекомендация читать другие книжки Дяченко :).

Общий настрой: хорошо, но АБСОЛЮТНО не о чём.

Однако ж не очень люблю как замшелый рецензент разбирать книгу на запчасти — так, что будем говорить об общей ситуации.

Не очень понятно, почему роман относиться к фэнтези. В какой- то статье в МирФ была фраза, что почему-то «если вампир- то сразу мистика». Вот тоже самое- почему, если ведьма, то сразу фэнтези?

Честное слово, ну нету там той самой фэнтезятины. Есть ведьмы, нявки, чугайстры. Но магии нет! что вы, в конце концов, живых мертвецов не видали? Тоже эка невидаль. А ведьмы…Ну где, где тут шмагия? Просто женщины с особыми силами и, как следствие, с особыми знаниями. Всё вполне объяснимо господа, а «невозможно — любимое слово трусов и лентяев», перефразируя высказывание Айзека Азимова.

Но всё-таки скажу и о самой книге — ну слишком сопливо. И как это часто бывает — фон интереснее, чем главное действие: однажды я ездила в театр на какую-ту испанскую комедию — так вот разглядывать просто потрясающе сделанный задник оказалось куда более эстетичным занятием.