 | В начале своей карьеры Чайна Мьевиль прославился тем, что заявил во всеуслышание: «Толкиен — чирей на заднице мировой литературы». С этого момента неистовый британский писатель-анархист ни на миг не изменил своим принципам — опрокидывать, ниспровергать, шиворот-навыворот выворачивать уютные, устоявшиеся жанры, поджанры и тропы литературы. В мире «Кракена» Лондон населён множеством магов, колдунов и чародеев — только каждый маг подлее, безумнее и, в конечном счёте, бесполезнее следующего. В мире «Кракена» в полиции есть отдел расследования паранормальных преступлений, но что может сделать горстка обычных людей против пиромантов, ересиархов и эзотерических убийц? Пророчества здесь исполняются в основном оттого, что этого очень ждут все, кто ознакомлен с ними. У каждой магической секты своя собственная версия апокалипсиса — и все они в назначенное время исполняются, если только не помешают соседи, не разделяющие ваши взгляды на эсхатологию. Фамилиары магов — големы, разумные птицы, крысы и египетские статуэтки-шабти — здесь устраивают забастовки с требованием справедливой зарплаты и 8-часового рабочего дня, а фазеры из Стар Трека, в лучших традициях Антона Павловича, в третьем акте вполне себе стреляют. Ну а что есть кракен — могущественное божество из глубин океанов или просто моллюск, заспиртованный в склянке в зоологическом музее — это автор, конечно, знает, но вам не скажет до последней страницы. Писательский уровень Мьевиля семимильными шагами возрастает от книги к книге. В «Кракене» он уже вплотную приблизился к корифеям современной британской литературы, порой напоминая Анжелу Картер, иногда — Кадзуо Исигуро, местами забредая на территорию Клайва Баркера. Иногда видно, как за плечом Чайны в бороду ухмыляется М. Джон Харрисон и в усы — Джин Вулф. Но в первую очередь голос Мьевиля всегда его собственный — поэтичный, барочный, ироничный и немного печальный — голос литератора-революционера, который пришёл разрушить старый жанр, а на его руинах то ли построить новый, то ли просто сплясать. «Кракен» — книга, обречённая на долгие годы ненависти со стороны поклонников уютного жанра городского фэнтези, но в то же время это — лучшее на сегодняшний день произведение маэстро. Как Алан Мур подвёл черту под комиксами о супергероях своими «Часовыми», как Умберто Эко закрыл тему тайных обществ своим «Маятником Фуко» (хотя различные дэны брауны и по сей день, не осознавая того, занимаются мертволожеством на этом кладбище жанра), так и Мьевиль предельно жёстко и цинично деконструировал излюбленную тему фэнтези последней пары десятилетий — «магический мир, невидимый для обывателей, рядом и вокруг нас». Точка поставлена, господа. Хогвартс закрыт, дозоры распущены, эльфы 80 уровня надёжно водворены в палату с мягкими стенами, а может, и вообще никогда не существовали. И это хорошо. |
