Один из редких опытов Лукьяненко в области фэнтези. В мир замков, мечей и магии попадает человек из мира сходного с нашим. В сюжете вроде бы нет ни чего необычного, но вот мысль, высказанная в рассказе, заставляет читателя задуматься о том, кем является человек в современном обществе, рабом или господином.
Жанр фэнтези, сказочной фантастики, всегда был для меня сложным. Может быть, оттого, что хочется иметь обоснование происходящего — не для читателя, для себя, а я совершенно не представляю механизм полета дракона или технологию действия заклинаний. «Слуга» — один из моих редких экспериментов в этом жанре, «бой на чужом поле», если можно так выразиться. Насколько результат удачен — судить Вам. Но даже в этом рассказе я не удержался и протянул тоненькую, едва заметную ниточку от сказочного мира «Слуги» в мир «Лорда с планеты Земля», а оттуда — в мир «Прекрасного далека» и «Мальчика и Тьмы». Наверное, это неизбежно, что самые разные произведения одного автора рано или поздно начинают сливаться в единое целое. И «Слуга» — маленькая, но дорогая мне часть общей картины
Очень похоже на что-то из ранней Урсулы. Какие-то неуловимые аллюзии на вещи Лазарчука и ещё кого-то очень знакомого...
Мир госпожи Эйлар невыносимо жесток и рационален. Мир, способный сокрушить злое могущество Земли маленькими чёрными бабочками, зомбирующими личинками сабира и адскими птицами-горнофами. Закон здесь не писан, наверное, оттого и нерушим. И любовь к странному пленнику холодной и трезвомыслящей Эйлар спасает наш с вами мир от неминуемого рабства...
Отзыв получился невнятным и бесформенным, но переписывать его не хочется, поскольку именно такое иррациональное впечатление оставил у меня этот невероятный рассказ.
Рабы не мы, мы не рабы. то ли о рабстве, то ли о лингвистике, то ли о философии. Все говорят что о рабстве, если так, то прямо и убого на уровне идеи, и очень не плохо на уровне текст. Пришла в голову идея, что у автора, тексты отдельно, идеи отдельно. Он пишет текст, придумывает идею (мы не рабы, рабы не мы) а потом подгоняет текст. Проблема в том что ценность текста от этого не меняется, на интеллектуальном или духовном плане текст ничего ни несет читателю. То есть типичное развлекалово.
Все мы рабы? Мы обязаны исполнять законы, которые придумали для нас другие и многих они не устраивают, мы часто не в силах изменить порядок вещей и просто плывем по течению. Даже внутренняя свобода начинает изчезать под действием внешних обстоятельств. Получается наша планета — планета рабов? Я запуталась...
В целом, рассказ понравился — есть в нём некая «изюминка». Но уж слишком искуственнен мир, в котором кроме господ и рабов нет никого. Я в него не поверил, потому и оценил семеркой.
»...Раба нельзя любить. Он может стоить уважения и дружбы или ненависти и страха. Можно овладеть его телом — или отдать ему свое. Но только свободного можно любить.»
«Мы не рабы, рабы — не мы». Сразу всплывает в мозгу эти слова. «В любой миг я могу стать выше их и отдавать приказы». Значит, что мы сами себе и рабы, и господины? Чтож, может быть... ;)
Рассказ можно было бы классифицировать как типичное фэнтези, но... Есть в нем какая-то изюминка... Может все дело в герое попавшем в тот мир? Таком простом и близком нам... Нельзя судить о людях так поверхонстно... Нехльзя быть столь не гибким в понимании мира... А казалось бы, героиня молода и умна... Она могла бы легко принять новые мысли, новые идеи....
Это — фэнтези такого уровня, из-за типичности которого я и не люблю фэнтези. Такое можно писать километрами (да и пишут!). Стилистически — очень вторично и совсем неинтересно. Если Лукьяненко не стал продолжать такие опыты — он прав стопроцентно!
Вроде и неплохо... Но если задуматься, выходит какая-то фашистская идеология: раса рабов и раса господ, пусть не по национальному признаку, но все равно ведь по рождению… Короче говоря, рожденный ползать, уйди со взлетной полосы.
Люди всегда делятся на рабов и господ...Правда,критерий очень необычный,хотя,еще У.Уайт говорил,что«свобода-это единственная вещь,которую вы не можете получить,если не дадите ее сами«А любовь-это и свобода и несвобода одновременно.
