Удивительно, что на продолжение «Аэлиты» решился именно Головачёв, так непохожий на Толстого! Хотя бы потому, что Толстой — прежде всего писатель, а Головачёв — прежде всего фантаст. Головачёв замечательно продумал дальнейшую судьбу героев, придумал новые яркие образы Высокого и Хусана. Можно было бы описать борьбу сторонников магацитлов и их противников, отразив в ней правду жизни, в которой идёт глобализация и есть сопротивление антиглобалистов. По этому пути пошёл Толстой, только тогда умы человечества занимала не глобализация, а революция. Видно, как в начале романа Головачёв очень бережно цитировал Толстого где только мог, и путешествие героев от этого походит на паломничество по местам былых событий (впрочем, в романе даётся этому разумное объяснение). Нарочитой показалась сентиментальность инженера Лося, чьё сердце упоминается около 30 раз, в то время как у Толстого — всего 20, зато в более разнообразных контекстах, отчего и не бросается в глаза. Но общее соотношение сохранилось: Сердца остальных у Толстого упоминаются раз 10, а у Головачёва — только один раз сердце Тараса. Остальные герои у Головачёва, даже Аэлита, «бессердечны». Если пропускать вставки про Тараса, то получается настоящее продолжение, наподобие первых двух частей «Кольца тьмы» Перумова. Но как только герои достигают конечной цели своего путешествия, продолжение превращается в совсем новую историю в подержанных декорациях, как Перумовский Хьёрвард. Эпиграфом к концовке может служить фраза, сказанная в отчаянии Гусевым: «Что такое человек? Приложился в него из винтовки — вот тебе и человек!». В конце «Магацитлов» от «Аэлиты» Толстого остаются только имена героев, а сюжет превращается в типичную для Головачёва «спецназовщину» со множеством аббревиатур и справедливым мордобоем. Мордобой и аббревиатуры подчинены одной цели: дать читателю ощутить себя супергероем. Ведь читать про драки тоже приятно, но зато абсолютно безболезненно. Примерить на себя маску бойца помогает то обстоятельство, что у Головачёва мордобоем занимаются все, не исключая женщин, детей и престарелых академиков. Аббревиатуры помогают ощутить интеллектуальное превосходство над инженером Лосем, который, словно дикарь, не знает, что ЗК — это защитный костюм. Только вот все эти приёмы в данном случае излишни, так как Толстой уже создал магацитлам (с которыми на правах землянина может смело ассоциировать себя читатель) имидж супермэнов. | 
подробные результаты анализа >>
