Cor Serpentis (Сердце Змеи)

Все рассуждающие о холодности героев Ефремова почему-то не дают себе задуматься, что кажущиеся им более реалистичными, а потому более близкими герои хотя бы тех же относительно ранних Стругацких, жители Мира Полдня — это всё те же наши современники, перенесённые в более-менее благополучные условия. А что такое наш современник, который живёт отнюдь в не благополучных условиях? Это задёрганное больное — в первую очередь психически — существо, съедаемое сотней страстей и неврозов, вечно мечущееся в погоне за иллюзорными целями, мучающееся комплексами и несуществующими противоречиями, исповедающий даже взаимоисключающие предрассудки, часто — просто цивилизованный дикарь, невоспитанный и, в общем-то, малограмотный, не имеющий ни малейшего представления о самодисциплине и культуре собственного мышления, с совершенно искажёнными ценностями и представлениями о взаимоотношениях между людьми, а шире — человека с миром.

Но многим кажется, что это — норма, так и должно быть, они даже не замечают всего вышеперечисленного. Для многих и Мир Полдня — чрезмерная абстракция. Желательно, чтобы человечек был с тухлецой — о, тогда да, тогда это герой нашего времени и свой в доску парень, и пусть и через тысячу лет такие будут. Как же это — что б пива не жрать, тёлок не ревновать, желчью не исходить, когда что-то не устраивает, и за места на пьедестале не бороться, лезя по головам? Как же это, чтобы всем не показать — а у меня длиннее? Как без дули в кармане ходить? Над идиотскими шутками не ржать, полагая верхом остроумия?

Врядли в описанном гопнике кто-то из читателей узнает себя. Каждый скажет: «Но я не такой!» Однако, если подумать, то сколько в нас сидит такого смутного, ненужного, часто откровенно грязного? Скольких из нас снедают демоны самолюбия, жадности и сребролюбия, тщеславия, зависти, пустословия, суетности, озлобленности и равнодушия?

Увы, люди пока не могут массово возвыситься над суетой повседневности, над своей эпохой, увидеть себя со стороны и обезьяну в себе — и во многом по своей же вине. Однако всегда находятся люди, которые могут приподняться над инфернальной неизбежностью, увидеть в себе и окружающих людей, то настоящее, что в нас есть, а не наносное и пустое. И пытаются это увиденное открыть и другим. А что же делает обезьяна в нас? Она тут же пугается и злится — ведь открытое недвусмысленно показывает, каковы мы на самом деле, и что необходимы душевные усилия для изменения. Она даже не понимает этого умом, но реагирует тут же и вполне однозначно — начинает кидаться мусором, палками и калом, дико верещать, заглушая криком тихий, ещё еле пробивающийся голосок своей души, всячески поносить и унижать услышанное и самого рассказчика, объявляя «холодным», «ходульным», «примитивным», на порядок ниже стоящим этой обезьяны.

Вспоминается эпизод из «Часа Быка» того же Ефремова, где тормансианский автомат, производивший психологический тест на профпригодность, объявил космонавта-землялина тупым. Может быть с точки зрения сегодняшних представлений это технически было бы неверно, но как метафора вполне показывает отношение обывателя ко всему, что выше его, дальше ушло в своей эволюции или хотя бы иное, отличное от его стереотипов. Примерно так европейцы относились к народам других культур во времена Великих Географических открытий.

По поводу научности вспоминается такая история, которую мне поведала Таисия Иосифовна. Один её знакомый геолог несколько раз обращался к ней с просьбой исправить в «Путешествии Баурджеда» словосочетание «чёрный гранит» на «габбро», вполне резонна замечая, что чёрного гранита не бывает. Т.И. принципиально не меняет ничего в текстах Ивана Антоновича, и в этот раз не согласилась ничего менять. А спустя какое-то время этот же знакомый сказал: «Таисия Иосифовна, Вы представляете, в те годы, когда писалось «Путешествие Баурджеда», габбро называли чёрным гранитом». Это я к тому. что с оценками надо поосторожнее. Первое издание «Сердца змеи» было раскритиковано одним молодым мгушным химиком, в последующих переизданиях «ляп» не повторялся (см. предисловие Ефремова к рассказам здесь: http://www.noogen.su/iefremov/stories.htm ), о химических свойствах фтороводорода при этом речь не шла.

Теперь по конкретике. Ув. Sawwin:

«Оставим в стороне тот факт, что фтор достаточно редкий элемент, встречающийся во вселенной только в рассеянном виде. Пусть на этой планете произошла Великая флюктуация, и фтор образовался в изобилии.»

- Не «криминал»:) Тем более, что фтор в наблюдаемой части космоса в 10 тыс. раз менее распространён, чем кислород. В масштабах бесконечной Вселенной (а ИАЕ придерживался идеи бесконечной Вселенной) такие флуктуации возможны.

Sawwin: «Но жизнь на основе фтора всё равно не возникнет. Ефремов живописует океаны плавиковой кислоты. Опять-таки, оставим в стороне, что плавиковая кислота — это раствор фтористого водорода в воде, а в условиях фторидной атмосферы вода существовать не может...»

- Ефремов имеет в виду не раствор фтороводорода в воде, а жидкий фтороводород, а воды в океанах фторной планеты нет. В «Сердце Змеи» так и сказано: «Вместо воды у них жидкий фтористый водород — та самая плавиковая кислота, которая у нас разъедает стекло и разрушает почти все минералы, в состав которых входит кремний, легкорастворимый во фтористом водороде». Насколько корректно в те годы было называть плавиковой кислотой не только раствор HF в воде, но и жидкий фтороводород, сказать не берусь, помня историю про габбро.

Sawwin: «...подумаем о другом; кварц у Ефремова заменяет морскую соль! Увы, кварц не растворяется в плавиковой кислоте, он реагирует с ней, выделяя газообразный четырёхфтористый кремний.»

- Пожалуй, наиболее сложный момент. Газообразный четырёхфтористый кремний (SiF4) образуется при реакции РАЗБАВЛЕННОГО водного раствора HF с кварцем (SiO2). КОНЦЕНТРИРОВАННАЯ HF (по аналогии — и жидкий фтороводород) с кварцем даёт комплексное соединение H2[SiF6] и воду. В низкотемпературных условиях фторной планеты можно предположить такую реакцию жидкого фтороводорода с диоксидом кремния (кварцем):

4HF + SiO2 = H4[SiO2F4]

При этом продукт реакции остаётся растворённым во фтороводороде, при испарении которого равновесие должно смещаться влево, т.е. в сторону образования кристаллов кварца. Отсюда — поля огромных кристаллов кварца на фторной планете.

Sawwin: «Фтор -- элемент одновалентный, следовательно, не может быть никаких фтористых аналогов аминокислотам. Водородные связи во фтористом водороде невозможны, следовательно, невозможны аналоги белков, ДНК и РНК, запрещены практически все ферментные реакции, поскольку всё это упирается в пространственную структуру молекул, которую определяют водородные связи.»

- Да нет, фтороводород очень даже образует водородные связи. И в газообразном состоянии он бывает из-за этого димером — H2F2 — и даже, ЕМНИП, тетрамером. Фторные аналоги аминокислот — это, действительно, интересно. Здесь можно поиграться с фторированными по углероду аминами. В любом случае, как говорил другой великий гуманист ХХ века (весьма ценимый Ефремовым А. де сент-Экзюпери), здравый смысл существует для объяснения реальности, вот пусть и выкручивается как хочет. :)

Как я понимаю, в форме отзывов разгорелась дискуссия о повести Ефремова «Cor Serpentis». Значит, до сих пор повесть не устарела и в этом её плюс. Мы видим холодноватый евремовский коммунизм, тот самый, в котором было бы неуютно жить поэту Асадову. Но именно этот коммунизм позволил когда-то советским фантастам писать о будущем, именно Ефремов спас когда-то фантастику от великого позора тащиться в хвосте современности. Да, разумеется странно, что космонавты обсуждают рассказ Лейнстера «Первый контакт». Американец и сейчас-то стоит во втором ряду, а кто о нём вспомнит через тысячу лет? С другой стороны, столь же очевидно, что гуманистическое содержание рассказа не устарело и в обозримом будущем не устареет, несмотря на всю неуютность ефремовского будущего.

А вот с точки зрения научности фантастическая посылка Ефремова не лезет ни в какие ворота, и об этом можно было сказать ещё в 1959 году. Оставим в стороне тот факт, что фтор достаточно редкий элемент, встречающийся во вселенной только в рассеянном виде. Пусть на этой планете произошла Великая флюктуация, и фтор образовался в изобилии. Но жизнь на основе фтора всё равно не возникнет. Ефремов живописует океаны плавиковой кислоты. Опять-таки, оставим в стороне, что плавиковая кислота — это раствор фтористого водорода в воде, а в условиях фторидной атмосферы вода существовать не может, подумаем о другом; кварц у Ефремова заменяет морскую соль! Увы, кварц не растворяется в плавиковой кислоте, он реагирует с ней, выделяя газообразный четырёхфтористый кремний. В результате, на фторной планете не останется земной коры, а атмосфера будет сверхтяжёлой и непрозрачной. Не самые лучшие условия для возникновения жизни земного типа. Или на этой чудесной планете нет также кислорода и кремния? Значит, требуются уже три Великих флюктуаций. Фтор -- элемент одновалентный, следовательно, не может быть никаких фтористых аналогов аминокислотам. Водородные связи во фтористом водороде невозможны, следовательно, невозможны аналоги белков, ДНК и РНК, запрещены практически все ферментные реакции, поскольку всё это упирается в пространственную структуру молекул, которую определяют водородные связи.

Итак, в непроглядной ночи, где лишь рентгеновские лучи проникают сквозь густую атмосферу, в адски холодном климате (температура кипения HF +20 градусов, температура замерзания минус 83), в условиях, когда невозможно образование сколько-нибудь сложных органических соединений, возникает жизнь внешне неотличимая от земной! Вот это фантастика! Рассказ Кира Булычёва «Снегурочка», описывающий аммиачную жизнь, в этом плане на порядок научнее.

Впрочем, бог с ней, с научностью, вернёмся к повести, как факту литературной жизни. Если «Туманность Андромеды» проломила советской фантастике дорогу в будущее, то «Сердце Змеи» идёт в кильватере великого романа. Зато именно эта вещь приучила худшую часть наших фантастов писать слово «энтропия» с заглавной буквы. Именно отсюда пошла ходульность и манерность молодогвардейской школы 70-х годов, де Спиллера, Рыбина, Медведева, В.Щербакова, Осипова... -- всех тех, кто правил бал в семидесятые и начале восьмидесятых годов. Именно они больше всех апеллировали к ефремовскому наследию, не без основания считая себя продолжателями его дела, поскольку переняли бездушную холодность ефремовских утопий, ходульность его персонажей и патетику отвлечённых размышлений. Эти люди преследовали Стругацких, Булычёва, Биленкина, они, заняв административные посты, не пропускали к печатным площадям авторов четвёртой волны. Сами они, взяв у Ефремова всё худшее, как писатели не состоялись, не случайно ни у одного из этих авторов до сих пор нет библиографии на Фантлабе. И, тем не менее, это направление было порождено повестью Ефремова «Cor Serpentis». Об этом тоже забывать не стоит.

В повести «Сердце змеи» излагаются основные представления Ивана Ефремова об инопланетных цивилизациях.

Иные цивилизации, пусть имеющие и другую биохимическую природу, не могут быть безобразны и скорее всего своим строением повторяют человека. Почему не могут быть безобразны? Потому что красота по Ефремову — это выражение целесообразности. Организм, тело которого отточено многими миллионами лет эволюции, прекрасно приспособлен к среде своего существования, каждый изгиб, каждая чёрточка тела приспособлена к образу жизни этого организма. Организм совершенен, а совершенство не может быть безобразным. Ну и каким же телом может обладать разумный организм, преобразующий окружающую природу и использующий её для собственных нужд? Он должен быть умным, должен быть умелым. А стало быть — он обладает большим мозгом и свободными конечностями для манипулирования объектами природы. Каков же должен быть вид такого разумного организма? Конечно же антропоморфный — человекоподобный.

Но для того, чтобы умело манипулировать объектами окружающей природы, навыки этого организма должны быть устойчивы к смерти отдельного индивидуума. А стало быть — все знания и навыки должны передаваться между отдельными идивидуумами. Передача знаний возможна только при наличии общественной формы жизни и наличия высокой культуры. Наиболее совершенное устройство общества по Ефремову — коммунистическое. В высоко развитом обществе любой из индивидов не пытается поставить себя выше общества, а служит во благо общества — что это как не коммунизм?

Вот и получается, что люди, отправившись в космос могут встретиться только с себе подобными: антропоморфными коммунистическими цивилизациями, какова бы ни была биохимия этих существ.

Идеи Ефремова прекрасны, внушают оптимизм и воспитывают чувство прекрасного. Этой повестью хочется наслаждаться как красивой картиной. Да, в ней много недостатков, просчётов. Но кто смотрит на картину только лишь с позиции законов физики?

Естественно, невозможно договориться с человеком, для которого отсутствие перманентного невроза современности с его несдержанностью, болтливостью и истеричными поступками представляется «бездушной холодностью» и «неуютностью». А образ человека без гнильцы и судорожных бездейственных рефлексий (либо же, напротив, безрефлексивного действия, подчинённого страстям) — немедленно объявляется «плакатным» и «ходульным».

Критикуя же фантастическую идею, стоит помнить: сам автор говорил, что это предел фантастического допущения.

Всем известно, что повесть «Сердце Змеи» была написана как продолжение, дополнение «Туманности Андромеды». Возможно, поэтому литературно она выглядит слабее романа, повествование представляется несколько схематичным. Всё же повесть имеет и самостоятельную ценность, связанную с темой непосредственного контакта людей из разных миров. В ней представлена ещё одна грань ефремовского мира будущего, в частности, как бы зафиксирован фрагмент переходного периода между Эрой Великого Кольца и Эрой Встретившихся Рук («Час Быка»). Этот переходный период, несомненно, должен быть связан с этапами освоения космоса. Поэтому пульсационные звездолеты — это тоже некоторая ступень перехода от анамезонных кораблей «Туманности Андромеды» к ЗПЛ «Часа Быка».

Можно услышать мнение, что отправка космической экспедиции, которая должна вернуться на Землю только через семьсот лет, заведомо бессмысленна. И это, несмотря на то, что Ефремов устами героев своей повести предельно ясно обосновал тезис о необходимости НЕПРЕРЫВНОГО процесса познания. Мне бы хотелось добавить еще следующее. Люди ЭВК живут до ста пятидесяти лет. В «Туманности Андромеды» упоминается, что и триста лет — не предел. Очевидно, что при такой продолжительности жизни семисотлетний срок будет восприниматься совершенно иначе, чем сейчас. Но главное, земная цивилизация ЭВК характеризуется такой культурной и «психо-социальной» стабильностью, которую сейчас трудно представить. Поэтому вернувшиеся домой участники далекой экспедиции не должны испытать ничего похожего на так называемый «культурный шок», какого-либо непонимания со стороны своих потомков.

Наиболее часто эту повесть критикуют за «ненаучность», связанную с описанием «фторных» людей. Как-то неудобно об этом напоминать, но уже со времен Ж. Верна обозначились существенные различия в художественном методе и функциях НФ и научно-популярной литературы. Во всяком случае, в гипотезе фторной жизни есть более широкий предмет для дискуссии. Могу только сказать для примера, что в начале двадцатого века один известный ученый строго «доказал» невозможность космических полетов… Удивительно, но я нигде не встречал подобной критики в адрес, скажем, знаменитого произведения Лема «Солярис». Спрашивается: почему? Потому только, что океан планеты Солярис описан автором как практически непознаваемый, и, следовательно, недоступный для критики объект? Сомнительный аргумент. Как бы то ни было, а фантазия Лема (как и Ефремова) заслуживает всяческих похвал. А вот с точки зрения драматичности сюжета, эмоционального воздействия на читателя и нравственной определенности повесть Ефремова, на мой взгляд, весомее.

Вообще, меня очень привлекает в ефремовских вещах именно эта глубокая нравственная (идеологическая, если угодно) определенность. С его принципами можно соглашаться или нет, но невозможно их игнорировать. А встречающаяся в иных литературных опусах сюжетно-идейная аморфность, часто маскирующая отсутствие, по выражению С. Лема, проблемно-содержательной начинки, в познавательном отношении совершенно бесплодна, и потому быстро утомляет. Рассказ же М. Лейнстера (послуживший как бы поводом для написания «Сердце Змеи») по сравнению с «Cor Serpentis» — произведение совершенно другого масштаба и другой семантической направленности, а именно, это формально-логическая игра, которую с тем же успехом можно было бы изложить, не привлекая никаких космических мотивов. Поэтому, возможно, даже напрасно Ефремов включил в свою повесть эпизод с обсуждением «рассказа времен ЭРМ». Возникающий при этом оттенок дидактичности, кажется, не идет на пользу произведению, хотя и обоснован сюжетно.

Мысль о неожиданной встрече в невообразимых просторах космоса собратьев по разуму, причем, ИМЕННО (почти) людей кажется мне грандиозной, поразительной и по настоящему смелой. Чувства людей (и землян и фторных), впервые переживающих такую встречу, и есть главная тема «Сердце Змеи». Пронзительная драматичность ситуации заключена в удивительной разнице их физической природы и одновременном несомненном сходстве физической формы и разума, заключенного в эту форму. Здесь Ефремов широко развивает идеи, впервые изложенные им в другой замечательной повести — «Звездные Корабли». Вера в безграничное могущество разума, способного даже, возможно, преобразовать фторных (либо каких-то «других», не суть важно) людей в «нормальных» — ещё один лейтмотив «Сердца Змеи». Думаю, мало кому из писателей удавалось так глубоко показать и радость неожиданной встречи братьев по разуму, и горечь их последующего расставания навсегда. Сцена прощания звездолетчиков написана особым ефремовским возвышенным стилем, который у любого другого писателя показался бы, пожалуй, чересчур пафосным.

В этой повести, в силу ее формы, вероятно, некая «неестественность» героев, которую часто усматривали в «Туманности Андромеды» проступает еще отчетливее. В связи с этим хочется закончить отзыв одной замечательной цитатой (А. Славов), так как невозможно, кажется, сказать лучше: «…возвратимся к вопросу — естественны ли герои Ефремова? Если идет речь о бытовой достоверности современного мозаичного городского человека — НЕТ! Естественность Эрга Нора, Вира Норина, Чары Нанди, Фай Родис, по-моему, кроется в их Эстетстве. Это человеческие существа, у которых высшее качество разума сняло в себе естество биологического уровня, не игнорируя его, но и не потакая. Поэтому в их красоте можно найти что-то от красоты горных вершин, зеленых долин, кристального блеска озёр. Правда, это не человеческие черты в современном понимании. Нужны ли кому-нибудь такие литературные персонажи? Ну, это каждый решит сам для себя».

Хочется добавить еще одно соображение. Повесть «Сердце Змеи» представляется мне метафоричной. Ведь сегодняшнее человечество не вступило еще в Великое Кольцо. Надо признать, что не исключена вероятность очень редкого (хотя и не уникального) возникновения жизни в космосе. И одинокая (пока) Земля сама подобна звездолету фторных людей, и надеется (все-таки надеется ?) на встречу с братьями по разуму в своем пути через Галактику.

Классик немало размышлял о направленности эволюции разумных во Вселенной. При этом совершенство их внешнего облика ставилось автором в прямую зависимость от длительности эволюции — из недр животного царства к разуму. Впрочем, у Ефремова не все разумные, входящие в «Великое Кольцо», писанные красавцы и красавицы. Есть там и представители альтернативных ветвей, — чуждых человеку. И не вызывающих эстетического наслаждения внешним видом.

Негуманоидов, как можно заметить, вообще придумывать легче. Это заметно по множеству иллюстраций к НФ, где сонмы инопланетян своим обликом, мягко говоря,  восторга не вызывают. Даже на цветных и глянцевых обложках. О «маленьких зелёных человечках» и прочих штампах уфологии и речи нет.

Перед писателем стояла сложнейшая задача, — доказать читателям единственную правоту ефремовской точки зрения, — истинной и высшей красотой могут обладать лишь разумные, повторившие НАШ путь эволюции.  Пусть и на другой химической основе обмена веществ.

«Сердце Змеи» -  как раз из этого направления писательских поисков. Недаром столько времени и усилий затратил в повести автор на сравнительное описание и изучение «фторных» инопланетян. Кстати, убедительных иллюстраций к этой повести до сих пор что-то не запомнилось.  Художники набили руку по большей части в создании образов «чудовищных красавиц». И этим образам противостоят лишь «словесные портреты» инопланетян в изображении самого И. А. Ефремова...

Мэтр искал и находил свои эстетические идеалы не только в многообразии земного фигуративного искусства, — но и в  воображаемых галактических далях.

Когда-то давно читал эту повесть, кроме интригующего названия — «Сердце змеи» в памяти не осталось ничего. Сейчас перечитал заново — не понравилось ужасно. Название, кстати, никакого отношения к фабуле не имеет. Всяческие вступительные рассуждения — просто скучны. Неужели это тот же автор, который написал чудесную «Тень минувшего»?

Вообще-то сами по себе достоинства бесклассового общества могут быть сюжетом фантастического произведения. Но здесь — это же просто прокламация какая-то! И наивное упоминание повести «Первый контакт» — он бы еще статью из газеты за 1960-й год процитировал!

Конечно, приятно, когда встречаются в космосе мыслящие существа, да еще не осьминоги разумные, а такие же люди как мы, только с другими прическами. Сама по себе идея использования фтора вместо кислорода при образовании жизни не кажется кошмарной нелепицей. А вот финальная идея замены его на кислород путем генетических преобразований — ...!...!...! — бумага все стерпит. Лучше бы сразу призвали всемогущих магов, которым законы природы нипочем.

Ну, и последнее. Все эти полеты людей к дальним мирам, пока на Земле проходят сотни лет — вот уж совсем ненаучная фантастика. Никакой пользы от этого быть не может. Ведь уже сейчас возможно запустить людей, скажем к Юпитеру. Только сразу ясно, что из этого выйдет. Неужели в далеком будущем люди станут уж совсем безрассудны?

Конечно, классик, конечно, первопроходец.  Но данное произведение шедевром не назовешь.

Прекрасная повесть, полная жизнеутверждающей веры в необходимость единства перед лицом каждодневных угроз и опасности в космосе, выковывающего новую замечательную породу настоящих людей. Разумееется, и иные разумные существа, могущие встретиться на трассах тёмного безграничного пространства в своём тесном коллективе могут быть только такими.

Отдельного внимания заслуживает взгляд автора на проблемы современности — от научно-фантастических прогнозов звериного недоверия и коварства в будущем до указания на явную ошибку распространения известного языка на весь мир ввиду полного несоответствия своей международной и исторической (!) миссии из-за нелепой разницы его орфографической и фонетической составляющих.

Произведение цепляет своим драматизмом. По-моему, Ефремову прекрасно удалось передать эмоции героев книги: с одной стороны, радость и волнения землян от первой встречи с инопланетной цивилизацией, их гордость от того что они стали членами космического клуба, что они эволюционировали, достигли, добились этого... С другой стороны, боль инопланетян, ищущих спасение и родственную форму жизни — и снова не нашедших этого в очередном контакте.

Я очень четко представил как они сотни лет бороздят космос, раз за разом встречая представителей различных цивилизаций, с надеждой идут на контакт... и снова вынуждены отправляться на свои поиски, унося в сердце лишь разочарование, граничащее с отчаяньем... ведь шансы на успех уменьшаются с каждым разом.

Я случайно сделал два идентичных отзыва, потому что СЗ тут присутствует в двух экземплярах. Там мой отзыв единственный, он остался. А тутошний, думаю, модератор убрал.

Касательно того, на что «обратили внимание» АБС — так это их проблема. Мой отзыв целиком относится и к их этой позиции. Особенно если вспомнить, сколько для них Ефремов сделал и с какой настойчивостью продвигал их произведения. Состоялись бы они вообще без этого?

Черезчур затянутая повесть с традиционно «кукольно нарисованными» героями, говорящими неживым языком.  Забавна дискуссия о возможном внешнем виде разумных существ: «никаких мыслящих чудовищ, человеко-грибов, людей-осьминогов не должно быть!» «Рога мыслящему человеку не нужны и никогда у него не будут», и так далее .

Конечно, полстолетия назад описание встречи с иноземным разумом воспринималось гораздо пафоснее, но есть произведения и раньше созданные, но гораздо выше по литературному уровню. ИМХО

На мой взгляд, лучшая его книга, кто бы что ни говорил. Когда читала (превое издание, давно это было ), словно кино смотрела, все так образно написано. До сих пор помню, перечитала с удовольствием перед тем, как кписать отзыв.

Неожиданная и долгожданная встреча, первая на огромном пути; ясное понимание, что агрессивные расы в космосе не выживают — так он устроен, такой закон; мечта о том, что люди разных рас все-таки сумеют одолеть барьеры и смогут ходить друг к другу в гости без всяких-разных защитных приспособлений...

Можно придумать какие-то счастливые картины, сказать себе: этот мир заслуживает будущего — и сочинение будет зваться утопией. Можно мрачно уверять всех в том, что человек -- зверь с гипертрофированным мозгом, тогда ваши картины несчастного грядущего назовут антиутопией.

А можно просто показать мечту.

«Сердце Змеи» — одно из тех произведений, которые являются «опорными точками» на пути развития отечественной фантастики. Я почти во всем согласен с Sawwin`ым, кроме одного — это произведение _должно было_ появиться.

Мюррей Лейнстер в «Первом контакте» задал одну из крайних позиций (позицию, что чужому никогда нельзя доверять, он в первую очередь — потенциальный враг, даже если он похож на нас и мыслит как мы). Кто-то из крупных фантастов должен был задать альтернативную позицию: представитель чужого инопланетного разума — в первую очередь друг и соратник.

Ни тот, ни другой не правы, поскольку занимают противоположные, но одинаково одиозные позиции. Но они дали другим фантастам «поле», на котором стало можно играть дальше и исследовать эту проблему. «Враг мой» Лонгиера — великая повесть, по сравнению с которой бледнеют мысли и Лейнстера, и Ефремова, но эта повесть не смогла бы появиться, если бы сначала не было «Первого контакта» и «Сердца Змеи»...

А вот позицию, высказанную Сат-Ок`ом, я не понял. В чем не прав Савин? В том, что он обозвал мир Ефремова холодным и бездушным? Так это уже 40 лет тому назад Стругацкие сказали! (а именно выразились, что мир-то хорош, но населен настолько неживыми персонажами, что у них руки зачесались придать этому миру жизнь и душевность, в результате чего и родился весь мир «Полдня»).

Впрочем, тут вроде бы был какой-то более крупный отзыв от Сат-Ок. Может быть, именно там объяснялось что-то, что я не понял? Сат-Ок, почему вы его убрали?