Час Быка

Для меня в оценке любой книги (художественной, прежде всего) особенно важно её «психоэмоциональное» воздействие на читателя. С этой точки зрения «Час Быка» (ЧБ) — книга едва ли не невероятная. Далеко не каждого из читателей, конечно, тронуло это воздействие, но зато каждый, кого оно коснулось, так или иначе, думаю, меня поймет. Удивительная сила ефремовской логики, беспощадная точность формулировок проявились в этом романе с особенной выразительностью, усиленной драматизмом, даже трагичностью сюжета.

ЧБ неразрывно связан с «Туманностью Андромеды» (ТА). Вероятно, не буду оригинален, если скажу, что ЧБ отличается от ТА также как Фай Родис — от Веды Конг. Кстати говоря, образ Фай Родис, центральный в романе — несомненно, большая писательская удача Ефремова. Вернее будет сказать — успех, так как это не случайный результат, а итог напряженного труда. В ЧБ все основные идеи автора, выдвинутые им в ТА и других произведениях получили своё дальнейшее закономерное развитие и углубление. Эти идеи формируют особую целостную систему взглядов на человека и весь мир, и не так просты для восприятия, как может показаться при не очень внимательном прочтении. Нужно проникнуться образом мыслей автора, отрешиться от предубеждений, на что, как известно, требуется определенная смелость. Возможно, именно поэтому одни читатели говорят о тяжелом языке романа, другие — о заказной коммунистической пропаганде, третьи — о сатире на советский строй, памфлете и т.д.

Образ человека будущего (идеал) сюжетно рассмотрен в романе в его противопоставлении образу жителя планеты Торманс (по сути, образу «среднего» современного человека Земли). Хотя нельзя, наверное, назвать это полным противопоставлением — сама Фай Родис говорит командиру звездолета Грифу Рифту о том, что жители Торманса ничем не хуже их, землян, и так же достойны выхода из инферно. И ради них (не только ради своей любви к тормансианской девушке Сю-Те) Вир Норин навсегда остается на Тормансе. Это дает автору возможность образно, рельефно, точно рассмотреть огромное количество основополагающих проблем и вопросов, которые его волнуют и волнуют (должны волновать) всё человечество. Главный из этих вопросов — о направлении генерального вектора развития цивилизации, о «смысле» её существования.

Отступление: Как-то раз, я услышал по радио «Передачу о новых книгах» писателя Петра Алешковского и его соведущей. Речь шла как раз о ЧБ, причем в рубрике «Книги нашего детства». Было сказано много явных нелепостей вроде: «йога и другие маргинальные течения». Рассуждения о «стреле Аримана» названы скучными. К сожалению, в программе чувствовался «подтекст»: Ефремов — кто-то наподобие идейного вождя «секты» своих фанатичных последователей, в число которых входят толи прекраснодушные мечтатели маниловского толка, толи все те же «йоги-маргиналы». Приходит, почему-то, на ум оценка, данная на Тормансе Вир Норину автоматом, выдающим советы по выбору работы: «Туп и глуп. Но реакция хорошая». Весь писательский успех Ефремова Алешковский выводит из неожиданности его текстов. Не странно ли, что эта «неожиданность» длится уже более сорока лет, если иметь в виду только ЧБ. Для меня, как и для многих других, очевидно, что творчество Ефремова ориентировано на читателя думающего, склонного к самостоятельным оценкам. Герои Ефремовских книг, как говорят, «органически» не способны ни творить себе кумиров, ни быть таковыми для других. Вообще-то, не стоит удивляться тому, что Ефремов не оценен и сегодня в полной мере. Разве он один? Впрочем, на момент создания романа были и другие мнения о нем в писательской среде. Из письма В. Дмитревского И. Ефремову, 15 ноября 1968 г.: «Роман уже прочли Бритиков, Брандис, Гор, Ольга Ларионова, Борис Стругацкий, Аскольд Шейкин, Меерров. Сейчас он у Шалимова. Все читавшие его, я бы сказал, ошеломлены грандиозностью и множественностью проблем, поставленных автором в самых различных сферах: и социологической, и экономической, и морально-этической, и ещё… и ещё». А. Ф. Бритиков, со свойственной ему бескомпромиссностью, критиковал роман в своем письме Ефремову. Но вот его слова: «Вам удалась — при всех моих придирках, высказанных и не высказанных, — удалась диалектика утверждения и критицизма. Роман убеждает, что хотя и чертовски труден этот путь, но только на нем можно что-то сказать человеку». И далее в постскриптуме: «Я не сказал главного: «Час Быка», безусловно, самая значительная вещь после «Туманности Андромеды» в нашей фантастике. Да и на Западе не знаю романов такого масштаба. Так что придирался с самой высокой меркой».

Невозможно, кажется, сказать сразу обо всех проблемных полях, затронутых в ЧБ — ассоциативные ряды захлестывают несовершенное сознание человека ЭРМ. Глубочайшая мысль писателя — «теория инфернальности», которая необыкновенно ясно и убедительно, используя логику научного познания, раскрывает причины страданий человека в несовершенном обществе, а также вообще всех живых существ на Земле. Это источник идей более высокого порядка, чем привычные (анти)утопические мотивы. А.Ф. Бритиков назвал это произведение романом-трактатом. Я бы хотел обратить внимание на вопросы человеческой психики, которые неизменно находились в фокусе писательских интересов Ефремова. Здесь открывается целый «гносеологический космос»: от банального «все болезни от нервов» и до предвидения будущего. Идеал человека будущего, по Ефремову, воплощает в себе овладение и контроль огромной психической энергией, потенциально, имеющейся у каждого. Вспомним необычайную даже для людей ЭВР психическую силу Фай Родис, «особую чувствительность» Вир Норина. Кажется, именно этим, в большей степени, чем чисто физическим совершенством, земляне отличаются от тормансиан. И именно это вызывает восхищение. Ведь определенная «психическая сила» нужна даже и для того, чтобы внимательно прочесть и воспринять ЧБ. Неразрывную связь психики и интеллекта в человеке Ефремов подчеркивал всегда. Поэтому ЧБ — все-таки не сухой философский (социологический) трактат, но необыкновенно насыщенное мыслью произведение искусства, в чем-то даже поэтическое. Эта поэзия иногда сурова и страстна, иногда — щемяще печальна, но никогда — холодна, равнодушна, абстрактна. Это поэзия людей, «подобных натянутым струнам», которые знают, что «наивысшее счастье человека всегда на краю его сил». Здесь мы наблюдаем удивительный сплав животрепещущей темы и убедительности (очарования) вымысла.

При читательских обсуждениях романа часто возникает вопрос о гибели трех землян, а затем и самой Фай Родис. Одна из читательниц замечает, что «…нечаянная смерть землян вообще вызывает улыбку». Оставим в стороне то прискорбное (и симптоматичное ) обстоятельство, что смерть, хотя бы и «нечаянная», может и в самом деле вызвать у кого-то улыбку. Понятно, что в данном случае речь идет о сюжете. И все же, не стоит так свысока относиться к этому авторскому решению. Действительно, можно, наверное, было придумать и другой, более правдоподобный ход событий (возможно, кто-то полагает, что сделать это легко). Но и здесь мне видится особый авторский замысел. Земляне гибнут потому, что иначе они НЕ МОГУТ поступить. Не в смысле совершения самоубийства, а в том смысле, что они следуют своей земной морали, преступить через которую для них так же невозможно, как для нас отменить указом президента закон всемирного тяготения. «Не избивать же их лазерным лучом, спасая наши драгоценные жизни» — спокойно говорит Тор Лик (!). Моральные нормы, а равно и полное их отсутствие — сила, может быть, посерьезней небезызвестной лемовской бетризации. Нельзя быть «идеальным» человеком на Земле и одновременно с этим — «чойо чагасом» на Тормансе, и получается, что «нельзя безнаказанно пройти через инферно»… Это, пожалуй, наиболее трудный для восприятия момент ЧБ, но он же, может быть, и наиболее важный. «Я, наверное, никогда не научусь думать так, как вы — прежде о других, а потом о себе». Кажется, так говорит, обращаясь к Фай Родис, тормансианский инженер Таэль. И Тивиса Хенако: «Кто эти существа? Они неотличимы от людей и в то же время не люди.» — вот суть противоречия, которые должны были разрешить земляне. Но разве только перед людьми ЭВР стоит эта, отнюдь не абстрактная задача, разве сегодняшние люди Земли не обречены на её чуть ли не каждодневное решение? А решение людей ЭВР таково: «Дикую толпу можно было бы уничтожить, но такая мысль даже в голову не могла прийти землянам.»

Сам Ефремов в статье-интервью «Следы человека, которого еще нет» высказался на эту тему вполне определенно: — «Мне кажется, что одной из самых важных проблем, которая не снимется и у весьма отдаленных поколений, будет именно психологическое исследование мотивировки поступков и глубокого анализа их причин. Разумеется, не в порядке бихевиоризма. Есть такое течение (оно во многом смыкается с фрейдизмом), которое вообще оправдывает поведение человека, по большей части неблаговидное. Оправдывает какими-то атавистическими инстинктами, какими-то древними психологическими пережитками, подсознательными эмоциями. Вспомним, сколько романов написано на тему о том, что человек низок, гадок, что человек есть убийца, что он с трудом подавляет в себе изначальное желание убивать, разрушать, уничтожать. …. Именно для того, чтобы парализовать все эти псевдоученые разговоры и мнимые научные обоснования, мы и должны разрабатывать свою психологическую науку, которая должна опираться на философское осмысление мира. Разрабатывать ее в том направлении, чтобы показать человеку правильный путь развития своих склонностей, анализировать ошибки, устанавливать их причины и, так сказать, закрывать его на ключ от всего дурного, аморального. Это очень важно. Только тогда в мире переведутся изуверы, преступники, маниакальные ученые, которые ради своей науки готовы пожертвовать весьма многим. …Разные ученые и мыслители в разные времена задавали себе и миру вопрос: каков критерий нормальной психологии? Творческий экстаз, фанатичная увлеченность любимым делом, одержимость гениальной идеей, — где здесь грань между нормальностью и психопатией? …Единственный критерий — общественное поведение человека. Его забота о ближнем, о счастье людей. Все другое, что не связано с человеколюбием, — более или менее замаскированные честолюбивые устремления, завуалированный практицизм, растворенный в красивых словах эгоизм». Таким образом, Ефремов, как и подобает истинному ученому, последователен в своих убеждениях, излагавшимся им как в художественной, так и в публицистической формах.

Рассуждения автора (некоторым читателям они кажутся скучными) в ЧБ о медицине, науке, психологии и социологии нисколько, на мой взгляд, не устарели. Скорее, наоборот, по мере т.н. «глобализации» сходство между современной земной цивилизацией и тормансианской как будто усиливается. У нас, в России, слово «олигарх» стало почти обиходным, в отличие от времени написания романа (поневоле задумаешься о ефремовском предвидении!). Не следует, конечно, упорно отыскивать прямые (памфлетные) аналогии, они лежат гораздо глубже — в общих законах развития человека и социума, цивилизации, и Ефремов помогает их лучше увидеть, распознать, предлагает (самостоятельно!) задуматься и сделать, образно говоря, первый шаг вверх по лестнице выхода из инферно. И если героев ТА можно порой упрекнуть в некоторой склонности к декламации, то в ЧБ этого нет. Остаются не вполне ясными, правда, способы перехода от «инфернального» мира, или ЭРМ, к миру коммунистическому. На этот недостаток указывал и А.Ф. Бритиков в одном из своих писем Ефремову. С другой стороны, излишняя конкретика таких «рецептов», конечно, повредила бы тексту (всем нам знакомы судьбы футурологических прогнозов). Здесь, наверное, уже поле для (деятельной?) фантазии самих читателей.

И еще раз хочется отметить особую поразительную, местами, завораживающую атмосферу романа, начисто лишенную всякой суеты и пустословия, создающую истинный «феномен достоверности». Вот уж действительно, невозможно оторваться. Один мой знакомый университетский преподаватель говорил по этому поводу, что Ефремов сам обладал теми «гипнотическими» качествами, что были, например, у Гирина из «Лезвия Бритвы». Трудно освободиться от такого влияния, пусть даже передаваемого через книжный текст, так же как трудно не поддаться притягательной силе образа Фай Родис и других землян.

ЧБ следует читать, на мой взгляд, обязательно после ТА, возможно, с некоторым перерывом, чтобы не смешивать впечатления. По собственному опыту могу сказать, что полнее эту книгу поймет человек зрелый (может быть, не случайно в романе упоминается о сорокалетней зрелости Родис), но, конечно, эта книга для всех возрастов, за исключением разве что самых юных, что понятно. Как альтернативный способ восприятия я рекомендовал бы в дополнение к тексту и аудиокнигу, хотя там сокращенный (немного) вариант.

Трудно вообразить, каким могло бы быть «продолжение» ЧБ. Для этого, наверное, нужно быть Ефремовым. Известно, что он задумывал роман «Чаша отравы». «В этом романе писатель хотел развернуть картины отравления ноосферы, как говорил Вернадский, человеческого общества и собственно мозга человека всеми видами злых, вредоносных, унижающих, ошельмовывающих, обманывающих влияний. И, разумеется, сказать о том, что надо предпринять для очищения ноосферы — психической атмосферы земли, показать, что надо сделать, чтобы уничтожить все фантомы, насилующие природу человека, ломающие его разум и волю» (цитата). Есть ли сейчас что-либо более актуальное? Мне думается, это и было бы «продолжением» ЧБ. Очень жаль, что мы никогда не сможем его прочитать. Но, несомненно, оно, это продолжение, обязательно показывало бы нам пути дальнейшего развития идеала человека, о котором говорил талантливый критик (исследователь НФ) А.Ф. Бритиков, анализируя «Туманность Андромеды». «Час Быка» уже прочно укоренен в ноосфере Земли, и дав волю фантазии, можно придти к выводу, что каждый из соприкоснувшихся с творчеством Ефремова, независимо от того, как он оценивает конкретные произведения (конечно, при осмысленности и ответственности таких оценок), делает свой маленький шаг в направлении этого развития, и тем самым вольно или невольно исполняет великую мечту и замысел Автора.

Есть книги, греющие душу, которые осветили первые шаги, вплелись, словно шерстинки в ту пряжу из первых детских впечатлений о мире, радостных встреч, заботливых слов, радужных снов, из которых соткана самая близкая к телу рубашка, называемая «душегрейкой». Это Носов, Драгунский, Ларри. Но для того, чтобы жить в мире и защищать его потребуется более крепкая кольчуга, и вот к разряду таких, укрепляющих открытую миру душу, принадлежат книги Ефремова, а, в особенности, «Час Быка».

У меня есть в запасе связанная с нею история из жизни, которая могла бы показаться выдумкой, если бы не была истинной правдой. В 1970 году мне исполнилось 16 лет и я отправилась самостоятельно получать  первый паспорт (тогда его давали в 16 лет). По какой-то причине паспортный стол оказался закрыт, но возвращаться не солоно хлебавши не хотелось, и в поисках места, где подождать, я наткнулась на библиотеку в соседнем доме. Она была пуста в этот тёплый сентябрьский день, а на журнальном столе я обнаружила комплект «Техники-молодёжи» с «Часом Быка» Ефремова и погрузилась в чтение. Так чуть сокращённый журнальный вариант романа стал для меня в буквальном смысле слова напутствием во взрослую жизнь, лучшего я и придумать не могла. Часа через два или три, встав из-за стола, я пошла и получила тот первый свой паспорт, во внутреннем восприятии навсегда связавшийся для меня с образом Фай Родис и пути, который необходимо пройти вовне и внутри, чтобы мир Эры Встретившихся Рук стал возможен.

Чтение этой книги, достаточно драматической событийно, сопровождается непрерывной работой по соотнесению нашего теперешнего состояния  с тем, которое можно счесть достойным. Вероятно, для кого-то подобное восприятие покажется слишком серьёзным, но Ефремов действительно затронул вопросы, без решения которых нам дальше не сдвинуться.

Поэтому, если решитесь взять в руки эту книгу — она может вам понравиться или нет, но вряд ли оставит равнодушным.

Роман поразительно актуален. Печально, что, мы пока всё больше погружаемся в ефремовское инферно.

Я всё думаю,  а прилети к нам сегодня (на нашу Землю) вдруг такой звездолет, как бы вели себя Фай Родис и все остальные?  Многим ли мы отличаемся от изуродованных людей Торманса? От одного просмотра наших телепередач с орбиты, я думаю, экипаж был бы шокирован не меньше, чем это было в романе! Как вам такой сюжет? Если вдруг все эти Люди из светлого коммунистического Завтра вдруг вот сегодня прилетят к нам? Какой будет исход их экспедиции?

Вот, что говорит о нашем времени Ефремов (говоря о Тормансе) в главе X Стрела Аримана: «Все лучшие умы направлялись только на удешевление производства, на умножение вещей — людей заставляли гоняться за вещами и умирать от духовного голода еще раньше физической смерти».

И вот еще там же слова Фай Родис: «Общество низшего, капиталистического, типа не может обойтись без лжи. Целенаправленная ложь тоже создает своих демонов, искажая всё: прошлое, вернее, представление о нем, настоящее — в действиях, и будущее — в результатах этих действий. Ложь — главное бедствие, разъедающее человечность, честные устремления и светлые мечты».

Поэтому надо читать и перечитывать этот роман. После этого другими глазами смотришь на окружающую действительность. И понимаешь, как нас ежедневно уродует Стрела Аримана. А понять — значит сделать первый шаг в правильном направлении!

Когда читаешь «Час быка», да и основные произведения И. Ефремова, всегда приходит в голову мысль о том, что эти работы нацелены прежде всего на осознание человеком его сущности. И сущности не только психологической, но, что не менее важно — социальной. Да, в «Часе Быка» не все мысли Ефремова прямо-таки бесспорны, но все они направлены на одно: создать у читателя не просто образ мыслей, а больше — созидать мировоззрение читателя. Причем созидание идет на основе добра, любви, красоты. На основе тех идеалов, которые делают человека — Человеком, мужчину — Мужчиной, а женщину — Женщиной.

Что посеял автор в моей душе? Ответ прост: доброе, светлое, вечное. У этого произведения есть одно свойство: оно меняет представление о мире, и меняет, разумеется, в лучшую сторону. А ещё — это призыв к действию, направленному на искоренение безнравственности, так прочно засевшем в нашем обществе.

Всё-таки роман о людях. О нас, какими мы хотим быть. О том, что такими стать очень не легко. Не наступит коммунизм в 80 году по решению ЦК КПСС. Не пройдёт час быка просто так. Его надо пройти с боем. С боем со всем черным внутри себя. Если мы не победим инферно внутри себя мы не станем красивыми и мудрыми людьми из светлого будущего. Злые и коварные правители не прилетели к нам с Белых звёзд — они суть нашего алчного эго. Поэтому и бороться мы должны в первую очередь со зверем в себе. Убей Змея в себе и ты станешь великим.

Роман этот — самая настоящая антиутопия! Любопытно видеть, как в отзывах одни проклинают автора как «коммуняку», другие же клеймят как «врага коммунизма», в подтверждения приводя, что книгу изымали из библиотек. Да «коммунизм» у Ефремова всего лишь красивое слово, просто чтобы книгу тогда пропустили в печать. Писатель четко и ясно обрисовывает все основные жестокие черты современного цивилизованного (капиталистического) мира, которые со временем лишь обостряются. И дает лишь самые общие наброски спасения человечества. Мне не нравится его евгеника и словно бы отстраненное отношение к воспитанию собственных детей, но давайте представим себе человечество как одну большую семью. Почему же тогда жестоко отдать на воспитание свое дитя другим людям? Не ведет ли накопление плохой наследственности к ухудшению генофонда? Проблема в том, что люди уже настолько разобщены и эгоистичны, что никогда не будут способы объединиться, чтобы решить эти проблемы. А «кровавое объединение», о котором здесь пишут некоторые только добавит к тому злу, что уже тоннами накопилось за плечами у каждого человека. Добровольное объединение тормансиан (как, кстати и землян в «Туманности Андромеды») в книге не показано как раз потому, что это нечто такое, чего мы вообще уже не можем себе сейчас представить. Автор всего лишь показал нам как бы со стороны то, чем могло бы быть человечество, если бы человек был хоть немного иным. Но это был все равно как рассказ полу-немого немым об алфавите, когда главное — написанная согласно этому алфавиту книга. Но никто никогда не откроет ее страниц. Человек НИКОГДА не будет иным. Ни мы, ни наши потомки никогда не увидим себя хоть отдаленно такими, какими показаны пришельцы на Торманс. Именно в этом главная фантастика книги, во всем остальном она является не менее реалистичной и публицистичной, чем вчерашняя газета.

Первый роман, который я прочитал у Ефремова. Впечатление оставил невообразимое. Есть книги, прочтение которых не только дает пищу для размышлений, но и помогает человеку формировать себя.  Они служат своеобразными вехами на жизненном пути. «Час Быка» — одна из них.

Очень сильное произведение

Это первое произведение Ефремова, которое я прочитала. Впечатление произвело неизгладимое, хотя до этого считала, что прочла множество хорооших произведений, и меня мало чем можно удивить.

Прежде всего, понравилось, что эта книга имеет четкую дидактическую направленность. В ней показано, что есть добро, а что зло. Главные герои четко знают, как поступить, чтобы поступок был добрым и правильным. А такой четкой морали очень не хватает нашей современной молодежи.

При этом, я бы не сказала, что это выглядит как-то неестественно. Герои прописаны очень живо, и читая книгу, действительно переживаешь за них. Это не сегодняшний американский блокбастер с хэппи-эндом, здесь все очень жизненно: половина экипажа не вернулась обратно на Землю по различным причинам.

Считаю Ефремова неповторимым автором с яркой творческой индивидуальностью.

Великолепнейшая книга! Мне она понравилась больше всего из произведений Ефремова, это книга, по существу, стала моей любимой из всех прочитанных, я ее переслушивала несколько раз. Некоторые тут пишут, что вроде и фантастика не та, и приключения, и много «воды». Но ведь книга писалась именно РАДИ «воды». Для меня сюжет как таковой не имеет особого значения, а нечаянная смерть землян вообще вызывает улыбку. Но ведь книга не об этом. Это глубочайшее произведение социально-философской направленности, где, к тому же, энциклопедические знания из различных отраслей наук (физика, антропология, лингвистика, социология, психология, да всех не перечислишь). Я считаю, что по философии Ефремов гораздо сильнее Лема, потому как у Ефремова есть четкое мировоззрение, ясное видение мира и явлений в нем. А Лем вопрошал в своих произведениях о наличии бога или Конструктора. Очень жаль тех людей, которые пишут, что «зря потратили время», это и есть яркие представители Торманса, пребывающие в невежестве и желающие лишь зрелищ и хлеба, отученные думать. В «Часе Быка» есть «хлеб», но интеллектуального, а вернее, духовного характера. После этой книги я уже не могу читать дешевые поделки, где лишь приключения и никакой идеи. После «Часа Быка» я читаю всего Эриха Фромма, (на которого в книге ссылаются как на мыслителя 5 периода ЭРМ Эрфа Рома) и получаю огромное удовольствие. Читаю Канта, слушаю Шопенгауэра, Шпленгера, дело дошло уже до «Капитала» Маркса. Ефремов принадлежит именно к этой чете мыслителей и те, кому их мысли трудны для восприятия, конечно, концентрируются на экшене и приключениях. В таком случае Стругацкие подойдут больше, они вдохновлялись идеями Ефремова, но излагали в гораздо более общедоступной форме. Как писал один критик, прочитав Ефремова наша жизнь отныне делится на две части: до Ефремова и после. Потому как после прочтения вы уже не сможете быть прежним, в вас всколыхнется та часть, которая отзывается на человечность и искренность.

Прежде всего хотелось бы остановиться на допущенных в книге Ивана Ефремова логических ошибках:

1. Ось планеты Ян-Ях лежит в плоскости эклиптики. У планеты есть два полушария, одно из которых названо Головным, а другое — хвостовым. Названия полушарий говорят о том, что ось вращения планеты направлена по касательной к её орбите. Таким образом Головное полушарие всегда остаётся направленным по ходу обращения планеты вокруг её светила, а хвостовое — в противоположную сторону. По замыслу писателя планета таким образом должна обладать мягким климатом, т.к. всегда обращена к светилу экватором.

Но на самом деле планета вращается вокруг собственной оси подобно гироскопу. Ось должна всегда сохранять параллельность самой себе. А двух осей вращения у одного тела быть не может — два момента импульса сложатся и тело будет вращаться вокруг некоей результирующей оси, которая в свою очередь тоже будет всегда оставаться параллельной самой себе.

Таким образом, если бы ось планета действительно находилась бы в плоскости эклиптики, на планете фактически были бы полярная ночь и полярный день. Пока на одном из полушарий царит полярный день, на другом — полярная ночь. В полярный день жарче, чем у нас на экваторе, а в полярную зиму царит жуткий мороз. Никакого мягкого климата.

Я оказался не одинок в своих мыслях и нашёл совсем свежую запись с похожими рассуждениями: http://www.diary.ru/~talkaboutcreativework/?comments&postid=93957359&htm&uid=&rss_signature=&

2. Планета Ян-Ях обращается вокруг своего светила в четыре раза быстрее, чем Земля обращается вокруг Солнца. Таким образом их год равен нашим трём месяцам. Все кжи, короткожители, живут 100 тормансианских или 25 земных лет. В 25 лет их подвергают процедуре Лёгкой Смерти.

На мой взгляд такое положение вещей совершенно не логично ни с точки зрения экономики, ни с точки зрения психологии. Прежде чем начать приносить существенную пользу, кжи нужно прожить полжизни — дожить до 12-13 лет. До этого возраста им трудно доверить хоть сколь-нибудь серьёзную работу, их сложно напугать угрозой смерти.

Чем дальше, тем интереснее — к 22 годам уже вплотную подходит срок смерти. Чего бояться кжи в этом возрасте? Смерти? Да жить-то осталось всего три года! Получается, что кжи смертью вообще напугать невозможно — какой уж тут может быть тоталитарный строй. Эти спартанцы, численно превосходящие своих тиранов и джи, могут легко устроить государственный переворот, т.к. им нечего терять.

В одной из сцен, где Чеди и Цасор присутствуют на еженедельной гипнотической промывке мозгов кжи, был упомянут возраст присутствующих — 25 лет. Или это 25 земных лет, тогда всем этим кжи скоро предстоит Лёгкая Смерть. Или это 25 тормансианских лет, тогда всем присутствующим на церемонии по-земному всего 6 лет! Представьте себе «мужчин» и «женщин», которым всего шесть лет, и которым власти промывают мозги. Это просто смешно!

3. Система тайных коридоров в зданиях библиотеки, которыми ещё и активно пользуются. Ну конечно же, свергнуть существующий строй может только могущественная тайная организация. Причём тайной она должна быть не менее нескольких веков, а результат её деятельности за всё это время должен равняться нулю. Что-то не припомню я ни одной могущественной тайной организации, которая бы изменила ход истории. Мелкие дворцовые интриги, богатые промышленники, революционные массы — сколько угодно. Тайные организации — никогда.

Тайная организация может быть тайной как неуловимый Джо — её дороги не пересекаются с целями сильных мира сего, а эффект от их деятельности никому не интересен. В конспирологию и существование «Совета Трёхсот» я не верю. Всё же по бытовому просто: жена заметила, что муж стал поздно возвращаться с работы, наняла детектива, а детектив вытряхнул много интересной информации — с кем человек встречался, с кем разговаривал по телефону. Достаточно внимательно изучить эту информацию, как тонкая ниточка поведёт в сторону этой тайной организации. Таких случаев ненаправленных расследований наверняка было не просто много, а очень много. Если бы что-то было, уж по крайней мере круг знающих о существовании этой организации расширился бы. А то, что известно двоим, то известно и свинье. Таким образом или тайну знает и хранит один человек, или всё тайное рано или поздно становится явным.

Теперь, в целом о книге.

Книга легко читалась поначалу. Пока Фай Родис общалась с правителем Торманса, чувствовалась объёмность хоть одного персонажа — Чойо Чагаса. Он не тупой злодей, в книге есть хоть какая-то его предыстория и понятны его мотивы. Он видел что было в прошлом человечества и знает, что нынешнее положение населения Торманса много лучше прежнего.

Прекрасно описание столь превозносимой ныне Римской империи: оно раскрывает подлую суть высокой культуры Рима. Произведения искусства создавались за счёт рабского труда и мучений сотен тысяч рабов: они работали в каменоломнях, на галерах, их на потеху тысячами бросали на арену со львами, крокодилами, поднимали на копья, распинали, натравливали друг на друга и т.д.

На этом книгу можно было бы и завершить. Но книга продолжается.

Начиная с момента гибели троих членов экспедиции, правитель Торманса Чойо Чагас пропадает из книги и больше не появляется. Вся последующая часть книги радует лишь откровенной глупостью происходящего. Инопланетяне (то есть земляне) разгуливают по городу, на встречах с местными учёными произносят пафосные речи обо всём сразу и ни о чём конкретно. Местные жители смотрят на них, как на чудиков, за исключением нескольких шпионов, которые радуются своей находке — болтунам. Болтуны нечаянно выдают секреты своей защиты и средств связи, за что и платят — кто тяжёлыми ранениями, а кто и жизнями. Всё это напоминает комикс без картинок.

Честно говоря, от книги почти не осталось впечатлений. В менее интересной и плоской «Туманности Андромеды» запомнилось больше. Ежели хочется подумать о том, как будет выглядеть подобная миссия по модернизации дикарей землянами будущего, то, на мой взгляд, лучше почитать Стругацких: «Попытка к бегству», «Трудно быть богом». Первое произведение Стругацких только обозначает проблему, второе — пытается раскрыть её изнутри. Чего стоит один только диалог Руматы с Будахом в «Трудно быть богом«! Этот один диалог стоит тысячи слов в «Часе быка«!

Если «Туманность Андромеды» я бы порекомендовал к прочтению, то «Час быка» читать не особо рекомендую. Во всяком случае есть много книг получше, которые стоит прочесть в первую очередь, а «Час быка» можно оставить и на потом.

Час Быка — это самое тёмное время суток, когда на земле властвуют демоны. Это два часа ночи — самое томительное время перед летним рассветом. Это время кажущейся безысходности. Но именно — кажущейся…

Восемь-девять столетий  прошло со времени событий «Туманности Андромеды» (согласно тщательной авторской хронологии, найденной в его Премудрых тетрадях). Совершено долгожданное — на основе старинного открытия Рен Боза найден способ мгновенного перемещения в так называемом «нуль-пространстве», неуловимо тонкой гранью разделяющем наш светлый мир Шакти и мир антиматерии Тамас. Построены Звездолёты Прямого Луча (ЗПЛ), наступила новая Эра Встретившихся Рук (ЭВР). С Эпсилон Тукана налажена постоянная связь.

Но не торжество человеческого разума становится темой времени. ЗПЛ из созвездия Цефея случайно натыкается на обитаемую планету. Обитаемую людьми. Людьми, которые терпят невероятные лишения, но, несмотря на это, отказываются принять цефеян.

Полученная информация обрабатывается на Земле. Из древних архивов извлекаются сведения о бегстве с Земли трёх космических кораблей в самом начале Эры Мирового Воссоединения. Кораблей, унёсших в себе тех, кто отказался принять происходящие на родине перемены. Несмотря на громадные расстояния, разделяющие красную звезду в созвездии Рыси, где обосновались беглецы, и Солнечную систему, вероятность их проникновения в столь отдалённые районы была — это случайное попадание в переходную между Шакти и Тамасом зону. Терпящую лишения планету называют Тормансом — планетой мучений. На Земле принимается решение о посылке разведовательно-спасательной экспедиции на ЗПЛ «Тёмное Пламя»…

Книги Ефремова необычайно насыщенны. С первых строк на читателя обрушивается лавина отточенных формулировок и размышлений на сложнейшие темы. Вот перед нами типическая ситуация: ученик-учитель, вопрос-ответ. Но о чём спрашивает молодой человек?

Речь идёт о сочетании случайности и необходимости в историческом развитии. Ответ ведёт к признанию ведущей роли необходимости. Упомянутый закон усреднения как раз об этом. Недаром ещё Будда говорил о «Срединном Пути».

Не так всё просто и с наследием угасших культур. Справедливо это не только к нашей планете, но и в масштабах вселенной. Порой такое наследие превращается в «опасный яд, могущий отравить ещё незрелое общество, слепо воспринявшее мнимую мудрость».

Заглянем на последний перед отлётом Совет Звездоплавания. Люди, сидящие там, при всей своей мудрости и немалом знании ещё понятия не имеют, с чем придётся столкнуться экспедиции. Они могут дать лишь самые общие рекомендации. Практические решения придётся принимать на месте членам экипажа, беря на себя последствия и всю ответственность за эти решения.

Отлёт «Тёмного Пламени» в зародыше содержит всю противоречивость предстоящего и задаёт ритм всему повествованию.

Всё в мире взаимосвязано. Частное событие не бывает оторвано от остального мира. Так или иначе, оно выражает какой-либо аспект всей системы. В Индии считают, что на истинный мир наброшено покрывало Майи — иллюзии, отождествляемой ещё со сновидением. Уметь видеть сквозь это покрывало — признак пробуждённости и свободы.

»- Миг между светом и тенью — это ведь наше «Тёмное Пламя». Я не подумала об этом, — сказала Родис, — для меня звучал лишь внутренний смысл песни, а он привёл к настоящему. Нередкое совпадение при глубоком чувстве!»

Позже их будет много, таких совпадений. Знаменитая синхронистичность Юнга, которую невозможно объяснить, если не принять как факт заложенного в человеке потенциала третьей сигнальной системы. Наверняка сходные эпизоды случались и в вашей жизни — напоминание о дремлющих до поры до времени способностях.

Философская картина мира, описанная Ефремовым, глубоко символична. Мироздание оказывается гигантским наглядным воплощением диалектики. Хотя правильнее сказать, конечно, что диалектическое мышление будет отражением подлинной структуры мира.

Уловить текучую границу нуль-пространства, проскользить на гребне волны между Сциллой Шакти и Харибдой Тамаса, познать неуловимо мерцающее лезвие Дао посреди бушующего океана инь-ян — значит, постичь сердце мира и слиться с ним. Человек для быстрого внутреннего роста должен, подобно ЗПЛ, находить баланс сил, и тогда вся вселенная будет ему доступна.

Истина всегда находится в середине. Проблема лишь в том, чтобы отыскать эту середину. Движение не прекращается ни на секунду, координаты нечётки. Многих это путает и смущает, им становится проще объявить, что истины нет, что это человеческая фантазия породила представление о ней. «Всё относительно», — заявляют такие люди, забывая, что в это «всё» входит их собственное утверждение. Если они достаточно последовательны в своём отрицании, то оправдают любое угодное им дело, потому что критериев для оценки нет, и мир тогда хаотичен. Другие, также запутавшись и испугавшись беспредельности мира, заявят, что нашли истину раз и навсегда. Они станут ревниво хранить её, но можно ли ручей запереть в бутылке? И, с другой стороны, разве у ручья нет берегов?

Исчезающе зыбкое «настоящее» оказывается единственной реальностью, в которой мы существуем, сдавленные омертвелой громадой прошлого и призрачной бездной будущего. Это тоже своеобразное нуль-пространство. Но для нахождения истинной гармонии необходимо, чтобы на шкалах не одного, а многих приборов трепещущие стрелки установились на этой заветной отметке, как это было в рубке управления «Тёмного Пламени», ответственного лишь за физическое нуль-пространство.

Инферно — ад, его суть — безысходность. Эволюция жизни на Земле как страшный путь горя и смерти — так её понял Ефремов, больше других имеющих право на подобные интерпретации. Мы редко задумываемся над этим и вряд ли в полной мере можем представить бездну страдания возникшей почти три миллиарда лет назад органической жизни. Слово «никогда» — символ безысходности — недаром очень часто встречается в произведениях Ефремова.

Мудрая исследовательница, погружаясь в прошлое, начинала ощущать себя в капкане такой безысходности.

«Учёный тех времён казался глухим эмоционально; обогащённый эмоциями художник — невежественным до слепоты. И между этими крайностями обыкновенный человек ЭРМ, предоставленный самому себе, не дисциплинированный воспитанием, болезненный, теряющий веру в себя и людей и находящийся на грани нервного надлома, метался от одной нелепости к другой в своей короткой жизни, зависевшей от множества случайностей».

Любой из нас может примерить эти рассуждения к себе. Немалое мужество требуется порой для этого. Вообще, количество правды, которое человек может вынести, не озлобившись — самый точный показатель духовной зрелости.

В неустроенном человеческом обществе природная закономерность достигла своего крайнего выражения. Двойное инферно превратилось в так называемую Стрелу Аримана. Разговаривая с диктатором, Фай Родис старается объяснить суть бьющей по Тормансу угрозы:

»- …так мы условно называем тенденцию плохо устроенного общества с морально тяжёлой ноосферой умножать зло и горе. Каждое действие, хотя бы внешне гуманное, оборачивается бедствием для отдельных людей, целых групп и всего человечества. Идея, провозглашающая добро, имеет тенденцию по мере исполнения нести с собой всё больше плохого, становиться вредоносной».

Первое, на что обращают внимание звездолётчики при знакомстве с планетой, — поразительно бедный язык тормансиан. Мы пользуемся языком автоматически, и поначалу может показаться, что языковое богатство второстепенно, потому что взгляд с трудом обращается на самое привычное. Более пристальное рассмотрение показывает глубокую взаимосвязанность культуры того или иного общества с языком, на котором оно разговаривает.

Богатые чувства немыслимы без умения их выразить. Иначе им просто не на чем обосноваться. Непонятые, неосмысленные чувства никогда не дадут полноты и отточенности переживаний, — и это зерно будущих конфликтов между эмоциональной и рациональной сторонами жизни. Надо иметь материал — те кирпичики, с помощью которых происходит осмысление, — слова. Подобно тому как «широта выбора генетических сочетаний обеспечивала бесконечность жизни без вырождения, то есть беспредельное восхождение человечества», многообразие словарного запаса обеспечивает и развивает тонкость переживаний.

Язык — своеобразная «тень» общества, потому что это главное средство общения. Насыщенная энергетичная жизнь людей ЭВР явилась твёрдым основанием для богатства и разнообразия языковых структур. Со временем происходило и обратное воздействие: языковой потенциал повышал и утоньшал впечатлительность, увеличивал осязаемость и ясность эмоциональной жизни, что влекло за собой обязательную необходимость ещё большего физического совершенства, дабы избежать ухода в мир собственных переживаний и инфантильности восприятия внешнего мира. Мощный, здоровый организм никогда не позволит человеку потерять интерес к окружающему, это своеобразная антенна, принимающая всё усиливающийся поток сигналов — материал для эмоций. Так закольцованы в единый процесс вроде бы совершенно различные стороны жизни. Всем знакомы песочные часы — символ стягивания каналов, насильственный застой массы песчинок. Физическое, эмоциональное и ментальное кольца в человеке должны соответствовать друг другу во избежание перекоса развития и искажения картины мира. Только свободный обмен энергиями рождает быстрое продвижение вперёд. Оттого неудивительно, что даже по сравнению с людьми «Туманности Андромеды» люди «Часа Быка» ещё более совершенны. На примере двух выдающихся женщин своих времён писатель показывает это особенно отчётливо:

«Фай Родис отражала ещё одну ступень повышения энергии и универсальности человека, сознательно вырабатываемой в обществе, избегающем гибельной специализации. Фай Родис во всём казалась плотнее, твёрже женщины ЭВК

<...>

Родис и внутренне отличалась от Веды Конг. Если к Веде любой потянулся бы безоговорочно и доверчиво, то Родис была бы ограждена чертой, для преодоления которой требовались уверенность и усилие. Если Веда вызывала любовь с первого взгляда, то Родис — преклонение и некоторую опаску».

Физической мощи Родис удивляется и скульптор Гахден.

Высшая ступень классической йоги — раджа-йога. Это йога психической силы, непоколебимости внутреннего мира, полного самообладания, сочетающегося с высшим знанием и глубоким состраданием к несовершенному миру. Ефремов подчёркивал: Фай Родис — раджа-йог.

Любое действие должно сопровождаться убеждённостью в его правильности, проистекающей из знания, а также полным бесстрашием, которое исключает половинчатость поступков. Но такое бесстрашие может покоиться лишь на полноте знания и чутком самоконтроле в отличие от бесстрашия прошлого, основой которого была, как правило, тупая нервная система.

Качества прошлого должны переплавиться в тигле времени, дабы стать практическим мерилом для будущего.

Любой человек, вынужденный исполнять законы, которые намерен разрушить, тотчас сталкивается с тем, что должен скрывать свои планы и, следовательно, обманывать. Земляне, для которых ложь принципиально непереносима, оказываются в тупике. Они понимают, что вынуждены запрашивать разрешение у тех, кого так или иначе собираются лишить власти. Им отказывают. Возникают варианты. Два крайних пути совершенно неприемлемы: садиться, несмотря на запрет (то есть сразу нарушать этику взаимоотношений грубым насилием); лететь обратно (но какой тогда смысл в труднейшем перелёте?); третий путь оставляет вопрос открытым: любой ценой добиваться официального разрешения на посадку (но сразу встаёт вопрос о соотношении цели и средств).

Происходит первое столкновение Фай Родис и Чойо Чагаса, являющихся олицетворениями принципиально различных способов мировосприятия и, соответственно, отношения к людям, обществу и власти.

Заранее предполагающая отрицательный ответ, Фай Родис умело разыгрывает подготовленное представление. Её спутники только оказались перед фактом отказа, а она уже отводит лобовое неприятие давно забытыми дипломатическими трюками. Однако реакция щепетильных землян оказалась бурной. Выйти за пределы своего времени оказалось непросто даже для них.

Но... «Взгляд её зелёных, больших, даже для женщины ЭВР, глаз был печален и твёрд».

Фай Родис — уникальная женщина в мировой литературе. Ефремов доверил ей представлять человечество в невероятно сложной и деликатной миссии, да и другие женщины «Тёмного Пламени» сыграли гораздо бόльшую роль на планете, нежели мужчины. Грубому ограниченному началу ян ноосферы Торманса в романе противопоставлено обаяние, такт и бездонная интуиция женственности начала инь. Это не случайно и с точки зрения развития всей нашей цивилизации имеет огромную важность. Именно с женщиной Ефремов связывал свои надежды на лучшее будущее. Эпохой Матери Мира называли грядущее Рерихи.

Ефремовские героини оказываются в мире, где женщина угнетена и где её привыкли воспринимать — в лучшем случае — в качестве украшения к самоуверенной власти насилия больших и малых владык. Это придаёт встречам предводительницы экспедиции и диктатора планеты особый подтекст и особое напряжение.

Чойо Чагас вынужден разговаривать с гостьей и терпеть её речи. Родис выступает в качестве давно подавленной атрофировавшейся совести диктатора. Фактически, разговаривая с ней, он разговаривает с тем высшим, что изначально закладывается в каждого человека и может быть выявлено в соответствующих условиях. И это его бессознательно тревожит.

Абсолютная прямота и желание говорить только о сути рождают и первую фразу Фай Родис при знакомстве с женой владыки Янтре Яхах:

»- Не обманывайте себя, — негромко сказала она, — вы, бесспорно, красивы, но прекраснее всех быть не можете, как и никто во вселенной. Оттенки красоты бесконечно различны — в этом богатство мира».

Вместе с тем землянка не надменна и не стремится к превосходству. Именно это порождает невразумительные реакции тех, кто начинает противостоять ей.

Знакомство с Таэлем — шаг к человечеству Торманса. Умный «джи» сразу уловил главное:

«Нечто нечеловеческое исходило от сияния её широко раскрытых зелёных глаз под прямой чертой бровей. Она смотрела как бы сквозь него в беспредельные, ей одной ведомые дали. Тормансианин сразу понял, что это дочь мира, не ограниченного одной планетой, открытого просторам вселенной».

Диктатор изо всех сил пытается раскачать невозмутимость гостьи, раз за разом одерживающей над ним победы в психологических поединках. Всякий раз его удар либо проваливается в пустоту, либо натыкается на стену высшего самообладания. Даже имея право первого хода (молчаливо предполагалось, что темы бесед выбирает он сам), Чойо Чагас вынужден кружить, как хищный зверь, в поисках уязвимой точки. Но эти попытки всё более раскрывают его самого…

Родис не играет с владыкой, у неё иные цели. Она неуязвима, потому что ей нечего таить, любую мысль она бесстрашно доводит до логического завершения. Она неуязвима, потому что цельно проживает все чувства, и особенно — сострадание к людям и желание им помогать. Наиболее открытого и чуткого — Таэля — такая цельность покоряет полностью.

«Таэль смотрел в её глаза, стараясь прочитать или хотя бы угадать ответ. Сияющие, как у всех землян, сказочные зелёные очи жительницы Земли под внешней ласковостью таили непоколебимую отвагу и бдительность, стояли на страже её внутреннего мира. И, разбиваясь об эту незримую стену, гасли мечты и слова любви, поднявшие инженера на один уровень с Фай Родис. Таэль опустил голову и умолк, продолжая стоять у ног Родис в позе, которая уже казалась ему нелепой».

Чойо Чагас околдован не только внешностью гостьи. Энергия бесстрашной чистоты её обаяния мало-помалу проникла в тщательно скрываемые трещины его неизбежно ущербного внутреннего мира. В результате их парадоксального взаимодействия он придумал сложный компромисс, сочетающий, на его взгляд, интересы всех сторон. Он предложил Родис стать матерью своего ребёнка, утверждая, что сделает его наследником.

Таковы парадоксы искривлённой психологии...

»- Простите мою несправедливую резкость. Вы не можете выйти из ноосферы Ян-Ях. Все предрассудки, стереотипы и присущий человеку консерватизм мышления властвуют над высшим человеком в государстве. Мысли, думы, мечты, идеи, образы накапливаются в человечестве и незримо присутствуют с нами, воздействуя тысячелетия на ряд поколений. Наряду со светлыми образами учителей, творцов красоты, рыцарей короля Артура или русских богатырей были созданы тёмной фантазией демоны-убийцы, сатанинские женщины и садисты. Существуя в виде закрепившихся клише, мысленных форм в ноосфере, они могли создавать не только галлюцинации, но порождать и реальные результаты, воздействуя через психику на поведение людей...»

И это неудивительно, ибо в бедной душе откуда богатство чувств?

Земляне знают о простой и ясной истине, гласящей:

«В плохо устроенном обществе человек или должен развивать в себе крепкую, бесстрашную психику, служащую самозащитой, или, что бывает гораздо чаще, надеяться только на внешнюю опору — бога. Если нет бога, то возникала вера в сверхлюдей, с той же потребностью преклонения перед солнцеподобными вождями, всемогущими государями».

В итоге получалось так, что «жизнь Земли самим своим существованием оказывалась враждебной строю Торманса».

Пытаясь разобраться с происходящим и объяснить его сначала для самих себя, а потом и для тормансиан, земляне совершали экскурсы в собственную историю.

"…Перед великими достижениями науки и искусства, ума и воображения средний человек в те времена остро чувствовал свою неполноценность. Психологические комплексы униженности и неверия в себя порождали агрессивное стремление выделиться любой ценой. Психологи Земли предсказали неизбежность появления надуманных, нелепых, изломанных форм искусства со всей гаммой переходов от абстрактных попыток неодарённых людей выразить невыразимое до психопатического дробления образов в изображениях и словопотоках литературных произведений. Человек, в массе своей невоспитанный, недисциплинированный, не знающий путей к самоусовершенствованию, старался уйти от непонятных проблем общества и личной жизни. Отсюда стали неизбежны наркотики, из которых наиболее распространен был алкоголь, грохочущая музыка, пустые, шумные игры и массовые зрелища, нескончаемое приобретение дешёвых вещей».

Отношение к женщине и вопросам пола — пробный камень для любой культуры. Везде, где женщины угнетались, дети могли быть только злобными и жестокими дикарями. Многовековое главенство мужчин сейчас так или иначе завершается. Патриархат, создавший всю современную цивилизацию, исчерпал себя. Однако пережитки его, глубоко укоренившиеся в сознании, продолжают жить и воздействовать на новые поколения. Непонимание, что кротость и терпение на психически слабой основе лишь поощряют грубость и невежество, заставляет многих женщин покорно сносить издевательства мужей или мстить всем мужчинам холодностью и презрением.

Ефремов понимал великое значение отношений между полами и без всякого ханжества писал об этом. В наше время лицемерное умалчивание сменилось смакованием низостей и порнографией, следовательно, с точки зрения подъёма из инферно ничего не изменилось.

Владыка Торманса недаром называет Фай Родис Цирцеей и ведьмой. Сама Родис разъясняет ему суть такого сравнения.

»- Цирцея — великолепный миф незапамятных времен, возникший еще от матриархальных божеств, о сексуальной магии богини в зависимости от уровня эротического устремления: или вниз — к свинству, или вверх — к богине. Он почти всегда истолковывался неправильно. Красота и желание женщин вызывают свинство лишь в психике тех, кто не поднялся в своих сексуальных чувствах выше животного. Женщины в прежние времена лишь очень редко понимали пути борьбы с сексуальной дикостью мужчины, и те, кто это знал, считались Цирцеями. Встреча с Цирцеей была пробным камнем для всякого мужчины, чтобы узнать, человек ли он в Эросе».

Тормансианам, даже образованным, неимоверно тяжело воспринимать диалектические формулировки гостей с Земли. Для чёрно-белого мира богатство красок — всегда отвлечённость или фантазия. Эвиза Танет рассказывает, что ревность противоположна любви, а эротическая сила может и должна осознаваться, подобно огню, упрятанному в очаг, но результата достигает преимущественно внешний эффект.

Сравнительно небольшая часть романа посвящена разговору о нарушенной экологии Торманса. Чёткие описания гибнущей природы, сделанные рукой профессионала, — и всего лишь пара-тройка советов по исправлению положения.

Это не случайно.

Планета погибает не сама по себе, её истощение — следствие деятельности прилетевших две тысячи лет назад людей. Именно в людях кроются все подлинные причины несчастья. Восстановление экологического равновесия на планете не может происходить механически, должны измениться предпосылки нарушений. Центр проблемы — катастрофа нравственная. Недаром Торманс сравнивается с пепелищем опустошённых душ…

Душу надо охранять. Экология души в наше время — прерогатива искусства. Но земляне и здесь сталкиваются со Стрелой Аримана. Инфернальное искусство, помимо прочих несообразностей, гораздо больше говорит о плохом, чем о хорошем и добром.

Патологические, извращённые характеры заполнили страницы бестселлеров, мода на дробный, детальный психологизм привела к нездоровому акценту на теневых сторонах личности. В лабиринтах кричащего фрейдовского натурализма и фасетчатой надэмоциональной абстрактности все светлые черты — цельные по своей природе — чудовищно опошлились, низведённые до примитивности инстинкта моллюска, приобрели характер трагического фарса.

Средний человек, атакованный со всех сторон деструктивными изображениями, преподносимыми в качестве «последней правды», оказался морально подавлен, деморализован в буквальном смысле этого слова, или превратился в циника. Более того, он склонен верить именно плохому, в чём убеждает его повседневный опыт. Зло в условиях стихийного общества всегда рельефнее и убедительнее. Но, механически отражая действительность, такое искусство создаёт порочный круг, замыкая текущий момент и усугубляя его беспрестанным воспроизводством отжившего.

В глухую и тяжкую атмосферу попадают звездолётчики. Но человек, подвластный ей, не может противостоять злу в масштабах всей планеты. Условиям Торманса земляне должны противопоставить невиданное там качество духовного развития.

Конечная степень духовного восхождения в буддизме — нирвана. Это значит, что мудрец вырвался за пределы сансары — круга страдающей и перевоплощающейся жизни, превозмог её своим духовным подвижничеством и вступил в сверхжизнь, полную блаженства. Однако часть йогинов и подвижников сознательно отказываются от нирваны и с высот достигнутого спускаются обратно в наш мир. Ими движет любовь и сострадание к людям. Судьба их, как правило, трагична.

Стоит заглянуть внутрь маленькой группы землян с планеты счастья и радости, вслушаться в пульсацию их сердец и вибрацию нервов. Попытаться постичь всю глубину инфернальных мучений, в которую они погрузились на планете Торманс в созвездии Рыси.

Попытаемся представить себя и на месте тормансиан. Для них эти борения страдающих чистых сердец, принявших в себя яд их отравленной жизни, были таинственной эзотерикой, тем апокрифом, который смогли бы понять лишь единицы из них.

«Фай Родис ласково провела пальцами по волосам Грифа.

- Если мы вторгаемся в жизнь Торманса, применяя древние методы — столкновение силы с силой, если мы нисходим до уровня их представлений о жизни и мечте... — Родис умолкла.

- Тем самым принимаем и необходимость жертвы. Так?

- Так, Рифт...»

Люди ЭВР подобны воплощению своей власти над косной материей — Звездолёту Прямого Луча. Они глядят в сердцевину вещей и процессов, им видна скрытая за кулисами времени развязка.

- Обречённость Родис отгораживает её от меня, а за моей спиной тоже тень смерти…

Это слова Гриф Рифта. Его сомнения и стремление уйти с планеты далеки от страха или презрения к низшей жизни. Он потерял любимую женщину и, полюбив «женщину, которую невозможно было не любить», понял, что потеряет и её тоже. И не только он, вся мудрая и устроенная Земля потеряет её. И не поможет ни великое знание, ни беззаветная преданность, ни самая пламенная любовь. «Нельзя безнаказанно пройти через инферно». В этой фразе — и добровольное принятие закона жертвы, и запрет на возмездие, и тяжкое сомнение Рифта в смысле окружающего мира, убивающего своих лучших детей.

«Гриф Рифт скупо улыбнулся, тихо постукивая пальцами по пульту.

- Всегда один и тот же вопрос: даёт ли счастье знание или лучше полное невежество, но согласие с природой, нехитрая жизнь, простые песни?

- Рифт, где вы видели простую жизнь? Она проста лишь в сказках. Для мыслящего человека извечно единственным выходом было познание необходимости и победа над ней, разрушение инферно. Другой путь мог быть только через истребление мысли, избиение разумных до полного превращения человека в скота. Выбор: или вниз — в рабство, или вверх — в неустанный труд творчества и познания».

Вскоре едва не погибает Чеди Даан. Помните? —

»- Вы? — с безмерным удивлением прошептала Чеди. — За что?»

Молодая социологиня с фиалковыми глазами оказалась погружена в самые непредсказуемые слои инферно, где беда приходит случайно и является привычной. Но нравственная высота девушки столь велика, что убийца вызывает в ней лишь глубочайшее горестное удивление. Самоубийство Шотшека, ощутившего непереносимые по чистоте вибрации духа, показывает Ефремова знатоком, приобщённым к высшим загадкам человеческого бытия. Только человек, понимающий ослепительную силу света, мог так описать звериные мучения прикоснувшегося к этому свету абсолютно неподготовленного существа. На Востоке сказали бы, что мгновенная карма Шотшека есть результат его покушения на святое.

Земляне уже не церемонятся. «Спите! Забудьте!» — властно протягивает ладонь к обнаглевшему чиновнику Вир Норин, а Фай Родис, никого не уведомляя, покидает место своего негласного заточения и спешит в больницу. Там раджа-йогиню ждёт суровое испытание.

«Молва о необыкновенной женщине мгновенно разошлась по всему госпиталю. Теперь Фай Родис, как богиню, со всех сторон встречали мольбы и протянутые руки. Окружающее горе навалилось на неё, давя, лишая прежней внутренней свободы. Родис впервые поняла, как далека она ещё от подлинного духовного совершенства. Следствием ничтожества её сил в океане горя неизбежно возникала жалость, отклоняя от главной цели. Её помощь здесь не соответствовала задаче, отныне лежавшей на людях Земли: помощи народу Ян-Ях в уничтожении инфернальной общественной системы целиком и навсегда».

Мы  уже упомянули о карме — законе причинно-следственных связей, законе воздаяния. Люди Земли приняли на себя карму тормансианского общества и добровольно стали для него искупительной жертвой. Но жертв оказалось мало…

В жарком споре перед высадкой Тор Лик напоминает, что действительные изменения должны исходить не извне, а изнутри. Любые жертвы будут напрасными, если внутри испорченной системы не созреют семена истины. Человек отзовётся только на то, что будет созвучно ему самому. И если предположить, что человек плох изначально, то самое глубокое воздействие вызовет лишь реакцию отторжения. К счастью, это не так.

»- Известно ли вам, что мозг человека обладает замечательной способностью исправлять искажения внешнего мира, не только визуальные, но и мыслительные, возникающие из-за искривления законов природы в неправильно устроенном обществе? <...> Разве вам не знакомо, что лица людей издалека всегда красивы, а чужая жизнь, увиденная со стороны, представляется интересной и значительной? Следовательно, в каждом человеке заложены мечты о прекрасном, сформировавшиеся за тысячи поколений, и подсознание ведёт нас сильнее в сторону добра, чем это мы сами думаем».

Фай Родис говорит о поразительных и легко проверяемых фактах, которые совершенно игнорируются теми, кто хотел бы путём заумных рассуждений представить человека как злого невротика, таящего бездны маниакальных импульсов. Подобное знание может стать опорой в запутанном мире своевольного индивидуализма.

Толпу взаимно отчуждённых людей непросто преобразить в коллектив единомышленников. Разрыв между толпой и властью непросто заполнить. Оживить мёртвое можно, лишь пробудив сердце и создав «критическую массу» добра. Для начала необходимы «опорные столбы», возвышающиеся над плоской системой безжизненных механических отношений.

«Для борьбы с этой системой надо создать людей высокой психофизиологической тренировки, подобно нам, безвредных в своём могуществе».

Фай Родис, напряжённо ищущая ответы на острейшие практические вопросы, попыталась выплавить ответ, создав художественное произведение. Напряжённые до предела творческие силы воплотились в создание картины «Скованная Вера». Зримо представив в символическом изображении предстоящий путь, Родис поняла, что для выхода из инферно важнее не вера, а мера.

Ефремов утверждал первостепенную роль творческой, насыщенной фантазии. Насыщение ноосферы светлыми образами — шаг на пути к выходу из инферно.

«Величайшее могущество фантазии! В голоде, холоде, терроре она создавала образы прекрасных людей, будь то скульптура, рисунки, книги, музыка, песни, вбирала в себя широту и грусть степи или моря. Все вместе они преодолевали инферно, строя первую ступень подъёма. За ней последовала вторая ступень — совершенствование самого человека, и третья — преображение жизни общества. Так создались три первые великие ступени восхождения, и всем им основой послужила фантазия».

Конечно, речь идёт не об отвлечённом, бездеятельном фантазировании «а-ля Манилов». Мечта учёного или художника окрыляет, окутывает резкие грани безжалостного мира чарующей дымкой таящихся возможностей, заставляет понимать, что современное положение вещей не окончательно, что потенциал будущего не исчерпан.

Вера, о которой говорят земляне, неотделима от знания. Убеждённость в собственной компетентности может возникнуть только вследствие глубокого знания своих возможностей, иначе это незрелая и опасная эйфория, которую жизнь обрушит, отяготив и озлобив человека. Доверие к другому — следствие общности целей и убеждений, умение видеть и понимать всего человека, а не одну-две характерных и поверхностных черты.

Разговаривая с самоуверенными физиками, Вир Норин сознательно сбивает спесь с зарвавшихся интеллектуалов, используя сверхрезкие формулировки:

»- Даже если не требовать истин, основанных на непротиворечивых фактах, наука даже в собственном развитии необъективна, непостоянна и не настолько точна, чтобы взять на себя всестороннее моделирование общества…

- Какая позорная беспомощность! Только и осталось призвать на помощь божество, — раздался резкий голос.

Вир Норин повернулся в сторону невидимого скептика.

- Основное правило нашей психологии предписывает искать в себе самом то, что предполагаете в других. Всё та же трудно истребимая идея о сверхсуществах живёт в вас. Боги, сверхгерои, сверхучёные...

Земной физик, о котором я вспомнил, имел в виду гигантские внутренние силы человеческой психики, её врождённую способность исправлять дисторсию мира, возникающую при искажении естественных законов, от недостаточности познания. Он имел в виду необходимость дополнить метод внешнего исследования, некогда характерный для науки Запада нашей планеты, интроспективным методом Востока Земли, как раз полагаясь только на собственные силы человеческого разума».

Человек, неспособный понимать мир без дорогостоящих экспериментов и стерильных лабораторий, не может помочь в гуманном обустройстве жизни. Спираль познания должна скручиваться, неизбежно приводя к единству качества при необъятном разнообразии количества. Умение наблюдать и тонко чувствовать окружающее — основа для овладения любой специальностью.

Лишь в конце Вир Норин говорит о том, о чём надо было, судя по всему, говорить с самого начала — об изменениях психологии мировосприятия, от которого зависит выбор целей и средств исследования и готовность осознавать те или иные выводы из своих опытов.

«Самым трудным было побороть представления о замкнутости вселенной в себе, в круге времени, замыкающемся на себя и вечно, бесконечно существующем. <...>

Лишь когда человек смог преодолеть инфернальные круги и понял, что нет замкнутости, а есть разворачивающийся в бесконечность геликоид, тогда он, по выражению индийского мудреца, раскрыл свои лебединые крылья поверх бурного бега времён над сапфирным озером вечности. <...>

Только в раннем возрасте, до кондиционирования человека системой устоявшихся взглядов, прорываются в нём способности Прямого Луча, ранее считавшиеся сверхъестественными: например, ясновидение, телеакцепция и телекинез, умение выбирать из возможных будущих то, которое совершится. Мы на Земле стараемся развить эти способности в возрасте, когда ещё не кондиционирована величайшая сила организма — Кундалини, сила полового созревания».

Любое достижение — лишь надстройка. Базис покоится в самом человеке. Запомним и мы: мир — не комната. Упрямое стремление найти в науке подтверждение ограниченным представлениям о жизни — следствие психологической незрелости. Думать о беспредельных просторах мира и радоваться им — значит, принимать участие в сотрудничестве с мирозданием.

Если человек прямо из сауны отправится гулять в тридцатиградусный мороз, то он серьёзно рискует физическим здоровьем. Если дирижёр или композитор пойдёт работать на стройку, где жуткие механические звуки молотов, пил и моторов заменят ему виолончель, рояль или арфу, он рискует здоровьем психическим. Но если честный и добрый человек идёт увещевать бандитов и отморозков, то он рискует жизнью.

Слишком велика разность потенциалов.

Недаром Вир Норин, изумляясь нечеловеческим условиям в местных больницах, ёмко обобщает причины существующего положения дел:

»- …Люди Ян-Ях не подобны туго натянутым струнам, как мы, земляне, и легче переносят инфернальные условия. У них нет другого выхода. Мы бы очень скоро расплатились здесь за нашу быстроту реакций, напряжённость чувств и нагрузку памяти».

И, несмотря на это, тот же Вир Норин добровольно включается в карму планеты, ответив на любовь тормансианской девушки Сю-Ан-Те… Хотя, как  раздумывала Фай Родис, по закону внезапных поворотов это может быть по-своему логично у неодолимых преград.

Земляне трезвы в своих оценках. Они понимают, что Вир Норин проживёт в условиях планеты мучений от силы год-два и погибнет. Понимает это и сам Вир Норин. Но решения своего не меняет.

Тучи сгущаются над пришельцами. Земляне стали катализаторами  медленно назревавших событий и невольно пробудили защитные механизмы, свойственные всякой системе. И в этом тоже была своя предсказуемая, но неотвратимая диалектика. Врачуя планету от нравственной чумы, они были защищены от заражения своей моральной чистотой и знанием. Они знали меру, и сострадание их было действенно. Но весь смысл миссии заставил их сознательно нарушить известную истину, что «никакие условия, мольбы и договоры с бандитами невозможны». Из-за этого они остались уязвимы физически, и система лжи, предательства и невежества нанесла свой главный ответный удар…

«Фай Родис стала на колени перед СДФ, приблизив голову ко второму звукоприёмнику.

- Поздно, Гриф! Я погибла. Гриф, мой командир, я убеждаю вас, умоляю, приказываю: не мстите за меня! Не совершайте насилия. Нельзя вместо светлой мечты о Земле посеять ненависть и ужас в народе Торманса. Не помогайте тем, кто пришёл убить, изображая бога, наказующего без разбора правого и виноватого, — самое худшее изобретение человека. Не делайте напрасными наши жертвы! Улетайте! Домой! Слышите, Рифт? Кораблю — взлёт!»

Глубокое произведение — послание. заставляет читателя задуматься о  том в каком обществе он живёт и что из любой безвыходной ситуации можно найти другой выход для общества, и не надо боятся изменений происходящихв обществе, наоборот нужно не боятся  поддерживать и продвигать свои идеи.

Это не литературный памятник. Чему бы он был посвящён? Ушедшей эпохе? Так она не поняла основной посыл романа, потому «Час Быка» и был издан в СССР. Ефремов писал антиутопию в утопической обёртке. С годами это всё очевиднее. Как и то, что он по-прежнему остаётся неуслышанным. Но преподавать этот роман в школе?! Не дай Бог. По большей части дети на уроках литературы приобретают стойкий иммунитет к классике. И кому это будет на руку, если не Ариману? Лучше включить «Час Быка» в список обязательного чтения для студентов! А вот когда часть из них станет учителями...

Лишь бы поздно не оказалось.

Первый раз прочитал в босоногом детстве. Понял только про приключения и что против капиталистов.

Перечитал совсем недавно. На этот раз больше внимания уделял многословным авторским рассуждениям, а не приключениям. Был повергнут в шок. Первая мысль — абсолютно как у njs: «странно, что эту книгу снова не запретили, как когда-то, ведь она снова актуальна». Вторая мысль: Эту книгу надо преподавать в школе и вдалбливать эти мысли в головы детей — может быть, еще не поздно? Потому что Ефремов вовсе не критикует капитализм или социализм. Он просто на пальцах объясняет, в какую ловушку угодило человечество, что нас в ней ждёт, и как оттуда выбраться. Впрочем, поскольку книгу не запретили — значит слуги Аримана её не боятся. А значит — у нас нет надежды на благополучный исход...

Книга великолепная. Читать лучше всего вместе с остальными романа автора, так как они все взаимосвязаны. Главная тема — исследование возможностей развития общества и опасностей, подстерегающих его на этом пути. Идеи, высказываемые в книге интересные, глубокие, всегда отлично продуманные, хотя некоторые и спорные. Торманс, судя по всему, в основном описывает КНР, однако помимо этого в нём содержатся черты и СССР и стран Запада. Быть может больше чем в других произведениях Ефремова, в Часе Быка заметна некоторая стилистическая слабость автора, которая впрочем, на фоне информационной насыщенности романа малозаметна. Сюжет интересный и глубокий, грустный, но оптимистичный, большинство тормансиан как живые, земляне же закономерно синтетические и несколько условные. Книга чрезвычайно интересная и захватывающая, читается очень легко, отлично запоминается. Несомненно, одно из самых заметных произведений мировой фантастики.