Таис Афинская

Конечно, это миф. Не было в нашей истории ничего этого. Ни Неарха с ушедшим в плавание в «один конец» флотом, ни творений Лисиппа (полторы тысячи — видели хоть одно?), ни таинственных снадобий жриц Астарты, ни философских диспутов орфиков с индуистами. Всех этих легенд об Искандере Двурогом, о которых могла бы знойной восточной ночью напеть своему падишаху ясноглазая Шахерезада. И земля была плоской, вопреки вымышленным Пелопонесским геометрам. Просто случился странный пассионарный толчок, заставивший двинуть юного македонянина преданные фаланги на восток, к далекому океану...  

Все остальное автор придумал, чтобы было удобнее донести до незадачливого читателя центральную идею романа. По сути, он с самых первых своих произведений пытался говорить о превосходстве разума над косностью, о свободе этого разума как основе футуристической морали. Он позамствовал — и достроил — яркий и точный мир. Выбрал идеальную героиню — почти штамп — кто тогда был свободнее гетер? А дальше сконстуировал замечательный, медленный — чтобы все успели разглядеть идею — квест. Не щадя своих персонажей. Как муза Персепольского огня движется от свободы продавать себя, через этот символически-очистительный огонь, — к свободе творить гуманистическое завтра.

И вовсе не «эстонская» динамика (термин не мой — !) и предельная насыщенность текста откровениями философских школ вызывали  идиосинкразию у тогдашних, и вызывают еще большую у нынешних конформистов. А эта простая мысль о неравноценности двух свобод, которую автор вместе со своей героиней напролом несут через весь роман. Потому что ее трудно  проглотить и не получить несварение.

Совет простой — не бойтесь, попробуйте прожевать эту массу подробностей и теорий, не обращая внимания на назидательный тон автора — и, может быть, станете чуть мудрее. Пусть мечты героев, да и автора так и остались мечтами.

P.S.«Мы, гетеросексуалы за 50 — нас осталось немного. Но мы еще держимся», — говаривал старина Клинт Иствуд в очередном боевичке. Респект, хотя я чуть помоложе, да и не в возрасте дело... Привет поколению «Пепси«!

Для меня самыми «главными», самыми поразительными произведениями из всего творческого наследия И.А. Ефремова являются его романы о будущем. Но я, пожалуй, соглашусь с мнением А.Ф. Бритикова, что роман «Таис Афинская» — лучшее, в литературном отношении, произведение Ефремова. Кажется, что весь накопленный писательский опыт Ефремова воплотился в его последнем крупном произведении. Взвешенность, особая гармоничность и «зрелость» текста чувствуются с первых строк. Повествование, подобно эпосу, развертывается неторопливо и мощно.

Обращение писателя к историческому жанру после романов о далеком будущем кажется закономерным. Ефремов, как, наверное, никто другой ясно представлял медленный и мучительный процесс исторического развития как цивилизации в целом, так и отдельного человека внутри этой цивилизации, внутри непрерывной цепи поколений. Истоки коммунистического будущего, представлявшегося Ефремову, начинали формироваться со времен образования древнейших сообществ не столько в социальном плане, сколько в психологическом. Таис — далеко еще не Фай Родис, но она, несомненно, обладает многими из важнейших качеств человека эпохи Великого Кольца и Эры Встретившихся Рук — великодушием, независимостью суждений, цельностью натуры. Вероятно, Таис — собирательный образ многих прежних героинь Ефремова. (Можно даже уловить аналогию между Таис и посвященным философом-орфиком с одной стороны, и Фай Родис и её учителем Кин Рухом, специалистом по истории ЭРМ, с другой.) Е. Брандис и В. Дмитревский назвали образы героев «Великой Дуги» «явно модернизированными». С этим, пожалуй, можно согласиться. Герои «Таис Афинской», на мой взгляд, более соответствуют своей эпохе. Но в любом случае, художественная фантастика Ефремова не вступает, на мой (правда, дилетантский) взгляд, в противоречие с общей исторической и научной достоверностью. Предисловие к роману вполне может быть расценено как информативная научно-популярная статья. (Мне не встречались развернутые комментарии «Таис» специалистов по древнему миру.)

Как раз человеческие качества и привлекают всегда в героях Ефремова. Стоит отметить, что Таис показана не только в роли свободной независимой подруги мужчины, но и в роли матери, чего практически нет в других произведениях Ефремова. В этом мотиве через мысли героев озвучены и некоторые педагогические идеи автора, которые можно назвать «спартанскими».

Позднеантичный период интересен тем, как об этом писал сам автор, что жизнь общества была сосредоточена в большей степени вокруг искусства, нежели вокруг философии и политики. Искусству, говоря шире, культуре, прежде всего, посвящен этот «исторический» роман, а, точнее, его роли в «формировании внутреннего мира человека в гармоническом соответствии с его собственными потребностями и потребностями общества» (слова самого Ефремова из его статьи «Наклонный горизонт»). Слово «исторический» я пишу в кавычках потому, что роман не вполне укладывается в привычные рамки жанра, как и многие книги талантливых авторов. Действительно, обычно хорошие исторические романы (к примеру, «Фараон» Б. Пруса) базируются на политических событиях. Но в «Таис», как мне кажется, реальные и значимые события истории не определяют как таковой сюжет. Это, в первую очередь, литература, а не историческая хроника. И поэтому более важной представляется внутренняя жизнь, развитие героев, многие из которых являются личностями историческими, знаменитыми. Роли искусства в мире посвящена и «Великая Дуга», но в «Таис» Ефремов вышел на новый виток (любимой им) спирали. Множество исторических и этнографических сведений вплетено в ткань повествования, создавая своеобразную «насыщенную знанием и смыслом» атмосферу. Причем, вплетено искусно, гармонично — здесь нет уже явно лекционных вставок как в «Туманности Андромеды» и «Лезвии бритвы». Конечно, все эти рассуждения о красоте у Ефремова носят не отвлеченный, а очень конкретный образный характер — прекрасные и умные женщины, благородные (и не очень) мужчины-воины, мудрецы-философы и их учения, художники и скульпторы, жрицы и их ритуалы… То же касается архитектуры и предметов быта. Описания женщин возвышенно эротичны и, часто, поэтичны, оставаясь, однако, в рамках реалистичности, что придает им особую выразительность. А описания картин природы навевают воспоминания о той же «Великой Дуге». Сила ефремовской прозы как раз в том, что он мог соединять яркую образность персонажей и событий с выводами (доступными, наверное, всем) общефилософского плана. В этом, кстати говоря, видна и вообще сила научного метода. В «Таис», правда, эти «выводы» звучат приглушенно, не преподносятся в виде готовых формулировок. Читатель, если сможет и захочет, придет к ним самостоятельно. В этом романе Ефремов немного иначе, на мой взгляд, еще более глубоко трактует тезис о целесообразности красоты, впервые в мировой литературе, так ясно выдвинутый им в «Лезвии Бритвы». Красота есть критерий целесообразности не только в отношении строения биологических организмов, но и в отношении человеческой деятельности, психики, которые, в конечном итоге, определяют целесообразность построения общества в целом, преобразуют мир. А значит красота — ОБЪЕКТИВНЫЙ ориентир, маяк в жизни человека. Здесь, как мне кажется, уместно привести цитату из письма Ефремова В.И. Дмитревскому: «...взгляд в прошлое должен находить отзвук в настоящем, иначе историческую вещь будет скучно читать, как то и случилось с романами Мордовцева, Лажечникова, Загоскина. Иными словами, исследуя историю, надо искать в ней то, что интересует нас сегодня, и находя его, ликовать перед силой человеческого разума и чувств. Тупое перечисление событий, костюмов и обычаев, хотя и имеет известный интерес, мало для жадной души пытливого человека».

Один из ключевых моментов романа — сожжение Персеполиса — всегда вызывал противоречивые оценки. Не вандализм ли это? С точки зрения наблюдателей из отдаленной исторической перспективы (нас) — возможно. Но с точки зрения живых участников исторического процесса — скорее, закономерное явление. (Что-то здесь есть от нашего «Весь мир насилья мы разрушим до основанья, а затем…») Свое мнение по этому поводу Ефремов во многом, видимо, высказал словами Таис в этой кульминационной сцене. Во всяком случае, здесь автор снова, как и всегда, показывает двойственность любого поступка и суждения. По сути, это означает, что не может быть раз навсегда дан (кем-то) единственный и правильный ответ на все вопросы. Человек снова и снова должен делать осознанный выбор.

Многие «недоброжелатели» Ефремова (как правило, из писательской же среды) утверждают, что, мол, писатель он был не только не великий, но даже не крупный. На мой взгляд, такие эпитеты как «великий» и «крупный» действительно не очень подходят Ефремову-писателю, как подошли бы, например, Достоевскому и Шолохову. Возможно, дело здесь в том, что художественное творчество Ефремова неотделимо от его мировоззрения, которое многие, мягко говоря, не разделяют. А отдельные недочеты, недостатки, промахи в чисто литературном аспекте, вероятно, имеются. (А имеются ли те, кто таких недостатков не имеет?) Однако, вынося вердикты, следует помнить об оригинальности тем и вопросов, выбранных Ефремовым для исследования средствами литературы, во многом он — первопроходец. На правах достаточно искушенного читателя могу все же утверждать, что роман «Таис Афинская» — это хорошая литература по любым непредвзятым меркам и стандартам. А обилие в этом романе философских диалогов и размышлений, эмоциональных описаний красоты, во всех ее проявлениях — достаточно изысканная пища для любого «читателя-интеллектуала» или «гурмана».

И еще в этой книге присутствует некоторая печаль, может быть, та самая, что приходит с приумножением, знаний, иначе — мудрости. Становится грустно потому, что очередной раз отчетливо понимаешь, что жизнь человека, даже такая насыщенная, яркая как у Таис и её друзей и подруг имеет неизбежный конец. И это кажется несправедливым человеческому духу и сознанию. В романе не мало и просто суровых сцен. Иногда они озадачивают, как, например, сцена ритуального самоубийства скульптора Клеофрада, достигшего шестидесятилетия. Есть и страницы, полные романтического очарования.

Я думаю, что сейчас, в обществе, названном Э. Фроммом «патриархальным», эту книгу нелегко воспринимать обывательскому «клиповому» сознанию из-за того повышенного внимания, которое уделил автор роли женщины в жизни социума, прежде всего, эллинского.

В заключение хочется снова привести слова Ефремова из статьи «Наклонный горизонт»: «Успехи искусства не могут нарастать столь быстро, так как путь искусства глубоко индивидуален и не развивается непосредственным суммированием открытий. В то же время эта слабость искусства диалектически оборачивается сильной стороной, так как высшие достижения искусства остаются и проходят сквозь всю историю человечества, доставляя радость множеству поколений..».

Потому, видимо, и история жизни Таис не может оставить читателя равнодушным.

Эта книга оказалась для меня едва ли не самым сложным для восприятия художественным текстом. Сразу хочется предостеречь тех, кто еще за роман не брался и широтой познаний блеснуть не может. Уверения автора, содержащиеся в предисловии, что книга, мол, только по началу трудна из-за обилия незнакомых деталей, — наивное заявление, а куцая справка (опять же авторская) для читателя и пояснения в тексте положения не спасают. Для полноценного понимания и интерпретации книги, на мой взгляд, необходима отдельная подготовка. «Таис» потребует знания не только истории греко-персидских войн и похода Александра Великого, но и знания истории всего древнего Средиземноморья (не путать со Средиземьем и Земноморьем! — эти знания не пригодятся ). Обязательно следует уделить внимание общественному устройству и образу жизни хотя бы греческих полисов, сделав упор на традиции и обряды. Общие представления о зарождении и развитии религиозных культов, мифах и космогонии древности, философских учениях, организации армий, государственных законах, экономике и иерархии, символике, торговых связях будут совсем не лишними. Обязательно надо разбираться в физической и политической географии IV века до нашей эры. Наконец, неплохо иметь под рукой энциклопедический словарь, чтобы не ломать голову над очередным названием какого-нибудь анахронизма. Можно, конечно, и плюнуть на все это дело, но тогда свободно ориентироваться в происходящих событиях и делать какие-либо выводы о прочитанном сможет, вероятно, лишь профессиональный историк или подлинный эрудит. Мне, например, пришлось практически перечитывать книгу заново, обложившись справочниками.

Однако хватит предупреждать. Перед непосредственно впечатлениями, хотелось бы сделать несколько замечаний о подходе автора к написанию книги. Прежде всего, меня озадачила пометка «исторический роман». Ефремов сделал столько умозрительных дополнений к истории (даже не в смысле достоверности событий или фактов, а, просто, фантазируя жизнь главной героини), что роман, пожалуй, можно назвать «псевдоисторическим». Действительных исторических (известных по письменным источникам) событий в романе слишком немного, значительная часть — мысленная реконструкция.

«Таис Афинская» оказалась довольно необычной книгой — философским произведением с углублением в истоки культуры человечества, причем краеугольным камнем стала… эротика. Зачин любопытнейший (тем более для советского времени),  если бы не двойственность подачи событий и самой идеи. С исторической точки зрения возникают сложности, когда реальные или выдуманные личности начинают тезисно излагать основы современной космогонии или делать точные прогнозы будущего. Не смотрится это, на мой взгляд. Такая подача (устами персонажей) рассуждений автора не всегда согласуется с обстановкой и атмосферой романа. С другой стороны, увязка хода событий в философскую канву в книге опять же с недостатком — автора здорово ограничивает действие, за которым надо поспевать, и явно не хватает объема произведения. Отсюда, как мне показалось, недораскрытость отдельных вопросов и невнимание к достоверности обобщений.

Например, критика института рабства выглядит чужеродной, ведь рабы в то время являлись основой могущества практически любого государства, а этика, законодательство и религиозные нормы находились в соответствии с таким положением. Всерьез с идеологических позиций рабство могли осуждать разве что редкие «утописты» античности. Или взять, к примеру, авторское представление о «слабости» в военном и культурном отношении народов, в религии которых присутствует табу на эротику, женщина ограничена в правах и не почитается как символ красоты. Почему-то с ходу вспоминаются достаточно патриархальные по нраву и религии викинги, арабы, монголы, гунны, чьим завоеваниям мог бы позавидовать сам Александр, а культурные достижения весьма ощутимы. Словом, мне показалось, что Ефремов не слишком удачно и ровно расставил акценты на причины отдельных исторических процессов и сделал недостаточно точные заключения о роли некоторых явлений в древнем и современном обществе. Кроме того, постоянное чередование (несмотря на замечательное исполнение) философской аналитики, исторических фактов, нравоучений с художественным действием не всегда проходило гладко. Например, автор по какой-то причине «забыл» завершить историю покорения Персии, оборвав её на Персепольком пожаре, переключился далее на личную жизнь Таис и войну со скифами. Гибель Дария осталась за рамками повествования, хотя это был немаловажный эпизод в создании империи Александра Македонского.

И, наконец, можно заметить уж очень поверхностное местами изображение жизни человеческого общества. Стоило ли делать главным персонажем именно эту женщину? Если стоило, то почему вместо сравнения социального статуса, культурного уровня и образа жизни свободной гетеры с аспектами жизни женщин других классов общества, автор сразу погнал Таис по пирушкам, полям битв, мистериям, дворцам правителей? В тексте можно встретить, главным образом, только упоминание о наличии разницы в социальном статусе между жрицей любви и гражданкой Афин. Конкретных фактов нет, а истории рабынь Таис ничего нового не добавляют. Мне кажется, что если бы автор по мере повествования, для контраста сравнил Таис с женщинами Эллады, Египта, Аравии и Двуречья, то роман получился бы менее сухим.  Кроме того, это позволило бы избежать восприятия непростого образа служительницы Афродиты через призму современных представлений об «элитной» куртизанке. Да и не так-то уж гетеры были свободны, как пытается представить автор: в летописях встречаются упоминания о покупке услуг гетер одним лицом для другого, о дарении «нанятых» гетер и т.п. Другому ключевому персонажу — Александру Македонскому — уделено достаточно мало внимания, не рассмотрен период восхождения молодого царя к власти над Элладой, нет анализа македонской экспансии в Грецию и экспансии искусственного Панэллинистического союза на Восток. Александр представлен в первую очередь как талантливый полководец и практичный романтик, но о дипломатическом гении и почти дьявольском политическом коварстве этого человека автор умолчал. Нет замечаний и о роли Филиппа во всей истории Македонских завоеваний. Таким образом, личность Александра, как и общая подача событий с ним связанных, получилась несколько однобокой. Птолемея постигла иная судьба — автор его «потерял» и персонаж, так основательно раскрученный в первой части романа, практически исчез в дальнейшем из поля зрения читателя.

Теперь непосредственно ощущения от персонажей и событий.

Ефремов без сомнения прав, пытаясь ретроспективно продемонстрировать нам косность современных сложившихся традиций, касающихся культуры тела. Физическое совершенство и красота не должны затмеваться нелепыми табу, появившихся из-за каприза истории. Возможно, требуется пересмотр эстетических и моральных аспектов отношения между членами общества. Однако, для этого понадобится перестройка социального сознания, привыкшего в массе воспринимать наготу грубо и однозначно. Автор, по ходу повествования, постепенно формирует у читателя новое представление о эротике, как искусстве, одновременно (правда, на мой взгляд, неуверенно и невнятно) предостерегая от уклонения в порнографию. Эротика (способность ощущать гармонию тела, и, прежде всего, в любви) должна служить созидающим и возвышающим началом в человеке. В то время как стремление к порнографии  (откровенной и однозначной демонстрации половых отношений) раскрывает в человеке примитивные черты, низводя красоту до роли посредницы в сексе. Роман Ефремова указывает путь к некой «золотой середине», возвышению культурного сознания, способного противостоять ханжеству и прямой грубости, почти безраздельно властвующих в нашем обществе.

Тем не менее, некоторые способы и методы подобного указания опять же не показались мне достойными подражания. Сознание античного человека, каким его передаёт автор в романе, нравственно лишь в зачаточной степени, и поэтому, в первую очередь, органичнее воспринимает эротику и поддаётся порывам тех или иных поступков. Идеализированные люди древности, как видно из текста, почти не знают глубокой духовной любви, верности в интимных отношениях и в жизненных ситуациях, терпимости между личностями и народами, сострадания (не жалости, а именно сострадания) и прощения. Эти духовные свойства станут культурным достоянием позже и возникнут в лоне тех цивилизаций, которые автор обозначил «замкнутыми в кольцо», противопоставив их «открытым», спирально развивающимся культурам. Современный человек во многом сформирован нравственными достижениями и промахами «кольцевых» культур, как ни странно. Критиковать его легко, а найти способ преображения (не возвращения к античным нормам, но способ обогащения и переосмысления) социального сознания куда сложнее.

Что касается самой Таис, то её жизнь, несмотря на женственность, ум и готовность служить прекрасному, не показалась мне верной. Гетера не сделала для родного полиса и народа практически ничего значимого. Искренне полюбить Птолемея (как впрочем и любого другого своего поклонника) Таис не смогла, стать хорошей матерью у неё не получилось (детей воспитали другие люди). Таис ни дня не работала физически (не опошлять! ) для своего материального благополучия, получая деньги в дар. Не смогла она проявить себя и как царствующая особа — в жизни подданных не наступило каких-либо перемен (не считать же за достижение организацию спасательных команд на Ниле, отбивающих у крокодилов глупый скот и не менее глупых пастушков). Красота, искусство и знания этой женщины, выразившиеся в её влиянии, требовались (если, конечно, опять не опошлять ) и были доступны только верхушке знати — для рядового обитателя Ойкумены её всё равно что не существовало. Географические данные, сбором которых царица занималась со скуки, остались невостребованными. Сожжение столичного города персов также, несмотря на классическую трактовку событий (а почему бы вместо возвышенной мести не предположить дикий каприз фаворитки завоевателя? — остальные участники пожога были сильно пьяны), вряд ли можно считать заслугой. Персеполис прежде всего был архитектурным памятником, принадлежащим всему человечеству. Какое бы он символическое значение ни имел, для кого бы ни строился, город всё равно мог бы послужить для будущих поколений уроком и предостережением. Странно, что Таис, при всей её просвещенности, этого не осознавала. Вдвойне странно после трогательного посещения руин на Крите. Служение Таис людям, в качестве жительницы утопического идеального полиса (куда гетера удалилась на старости лет), вообще не имеет описания и, как мне кажется, любого смысла. Так что же осталось от прекрасной и умной афинянки, кроме нескольких недолговечных статуй и воспоминаний летописцев? Сомнительный символ женской свободы?

Всё, пора заканчивать — отзыв уже превращается в сочинение графомана. Роман понравился в первую очередь интересной реконструкцией истории, подробным перечислением деталей и фактов, во многом достоверными и живыми персонажами. Общее направление авторского замысла и многие-многие размышлизмы-нравоучения особого одобрения не получили.

Первый раз прочитала эту книгу, не смейтесь, в 8 лет. Мне говорили: ты ничего не поймешь, это взрослая книга! Но мне было интересно и, казалось, все понятно. Потом перечитала в 15. Поняла, что в 8 лет ничего я в ней не поняла, простите за тавтологию. Потом перечитывала еще несколько раз и каждый раз воспринимала роман по-новому, каждый раз он открывался новыми гранями. И задумаешься, насколько же мудрой, сложной, многоплановой, я не знаю как сказать еще, должна быть книга, чтобы быть интересной и для восьмилетней соплюшки и для тридцатилетней матери семейства. Наверное я и в 40 и в 50 лет, если доживу, конечно, буду перечитывать эту книгу с неменьшим интересом и удовольствием и каждый раз понимать ее по-новому. Книг такого уровня в моей жизни были единицы.

Начну с ложки дегтя: уж не знаю, заметил ли кто, что на протяжении 15 лет действия романа «жрица любви» Таис Афинская... постоянно сидит без мужика, извините. За все это время у нее — две с половиной «любви» (за половину посчитаем ночь, проведенную с Александром). Но это уж особенность психологии автора, весьма разбиравшегося (в жизни) в этой теме: разговор Ефремова с латышко-немецко-русским фантастов Анатолем Иммеманисом я не рискну записывать. Все сводится к знаменитой (цитирую по памяти) фразе из «Часа быка»: «Она была чиста в открытой наготе своего скафандра».

Но это из вредности, потому как не забывается. Так же не забывается и то, что прекрасный писатель Ефремов заслонил в нашем восприятии куда более крупного ученого-палеонтолога, которым он был. Но это можно и в другом месте рассказать.

Между тем роман «Таис Афинская» куда более фантастический, чем кажется. Он повторяет и продолжает линию «На краю Ойкумены», где древний мир времен «сразу после Эхнатона» пронизан связями с ХХ веком, и аже предметы переходят через десятки столетий в ХХ век (южноафриканский камень из кимберлитовой трубки). Здесь — иное: под видом эпохи Александра Великого Ефремов очень ясно описывает уже просто наш мир. Ибо никакая цензура не позволила бы ему описывать Древний Мир натурально и реалистически — в духе фресок Помпеи и Диогена Лаэрция. На десятки тем наложено табу, но... с каким же блеском провел свой спектакль Ефремов среди того, что все-таки было разрешено. Он не шел на прямой «взлом цензуры», как Обручев, — он танцевал вместе с Таис между лезвий и факелов, и рождалось искусство, рождалось в условиях и стране, которой совершенно никакое искусство не было нужно.

Временами автор явно пародирует цензурные законы: нельзя писать о женщине как о живом, источающем феромоны существе — ну так нате: вот вам «обратная Галатея»: позирующую скульптору Таис заставляют застыть как статую. Один из героев без видимых причин решает покончить с собой, все одобряют его, он совершает, что хотел, они должно его погребают и... возвращаются к прерванной беседе (похоже, тут бессознательно пародировался Куприн, да и «Гора» Лескова). Словом, роман был написан так, чтобы цензура не смогла при... драться. Наверняка что-то все равно изувечили, но это уже за пределами моей информированности.

Если «На Краю Ойкумены» было «странствием на юг», «Туманность Андромеды» — «странствием вверх», то «Таис Афинская» вполне исторически стала «странствием на восток» и доказала большое мастерство Ефремова-монументалиста. Удивительная книга, в которой из времен Александра вроде бы и не тянутся ниточки в ХХ век, да только незачем: действие и так идет на сцене ХХ века. Меняются только костюмы. А прогресса в искусстве нет, есть лишь цензурные запреты, меняющиеся из века в век. И эта книга — не доказательство того, что прогресса в искусстве нет (и без того — аксиома), это образец втиснутого в жесточайшие рамки искусства «советской эпохи». Не знаю, как она будет читаться через сто лет. Но сейчас она все еще жива, все еще дышит знойным воздухом пустынь, столь хорошо знакомым палеонтологу Ефремову.

Как и многое другое, «Таис Афинская», пожалуй, обязательна для тех, кто пишет, даже в большей степени, чем те, кто только читает.

Александр подобен падающей звезде, которая сверкает на небосклоне только миг, но те, кто видел её помнят об этом долгие годы. Немногим более десяти лет длилось его правление, но люди до сих пор помнят о нём. Удивительное дело, десятки народов, многие из которых даже не существовали, когда Македонец рвался к Краю Света, хранят предания о великом и мудром правителе.

Идеальный полководец, чья душа была целиком отдана войнам и походам, даже спустя тысячи лет после своей смерти продолжает поражать людей. Равному ему не было и больше не будет. И тут впору вспомнить о «проклятье Александра».

«Рассказывают, что Александр провозгласил Ахилла счастливцем, потому что о славе его возвестил на будущие времена такой поэт, как Гомер. Александр, действительно, имел право завидовать в этом Ахиллу: он был счастлив во всём, но тут ему не повезло — никто не рассказал человечеству о деяниях Александра достойным образом. О нём не написано ни прозой, ни в стихах; его не воспели в песнях, как Гиерона, Гелона, Ферона и многих других, которых и сравнивать нельзя с Александром. О делах Александра знают гораздо меньше, чем о самых незначительных событиях древности», — так писал в своем «Анабасисе Александра» Квинт Эппий Флавий Арриан. Разумеется, за прошедшие со времён Арриана две тысячи лет многое изменилось и люди спустя века, как могли, восполнили небрежность древних историков, но всё же «проклятие Александра», видимо хоть и ослабло, продолжает действовать. Нет ни одного приличного фильма об этом царе (например, стоуновский фильм, ИМХО, просто ужасен), да и большинство романов, посвящённых этому историческому деятелю, из числа тех что я прочёл, оказались откровенно слабыми. Авторы почему то предпочитают смаковать детали личной жизни Александра и описывать с кем он предпочитал спать — с мальчиками или с девочками. Вместо того что бы рассказать о главной страсти его жизни — стремлению к мировому господству и о главном деле его жизни — воинских походах, читателю предлагают ознакомится с той частью жизни Александра, которая и для него сама значило довольно немного.

Смешно сказать, но лучшей художественной вещью, как мне кажется, описывающей жизнь Македонца была дилогия Л. Ф. Воронковой, состоящая из романов «Сын Зевса» и «В глубине веков» предназначенная для детей младшего и среднего школьного возраста. Именно из-за «запретности» некоторых тем автор сосредоточилась именно на военных победах и воинской доблести Македонца (а что ещё нужно мальчишкам?)  и тем самым смогла преодолеть «проклятье Александра».

Так что если держать в памяти этот полумистический аспект, то приходится признать «Таис Афинская» представляет собой одну из лучших попыток рассказать нам о величайшем полководце всех времён и народов и его современниках. «Вид сбоку» через историю о знаменитой гетере позволил не сосредотачиваться на личности царя, а показать столкновение греческой и азиатских культур в водовороте Судьбы. Позже об этом времени сочинят легенды, которые будут передаваться от одного народа к другому, а пока люди живут, любят, страдают и не знают кому какая роль уготована.

Итог: книга оставила после себя положительные воспоминания, хотя из-за давности лет (было мне тогда лет двенадцать-тринадцать) почти полностью и забылась. Только из-за этого ставлю относительно низкий балл. Когда-нибудь надо будет перечитать роман. Уверен, что тогда и оценку придётся поправить в сторону увеличения.

Лишь один автор, Иван Ефремов, может так возвышенно преподносить женскую красоту и очарование. Нет никакой грязи, нет пошлости, есть лишь один Эрос, не восхищаться которым нельзя. Я уверен, что подобных произведений, меняющих отношение человека в лучшую сторону к окружающему миру, к людям, к женской красоте — немного. И очень приятно, что такие книги, несмотря ни на что, есть.

Книга великолепнейшая. Сказочная атмосфера. Кто-то скажет --нудно. Нет! Неторопливо. Неторопливое, потрясающее повествование. Автор мастерски объединил историю и вымысел. Таис — реальная историческая личность. Она оставила свой обжигающий след в истории с Персеполисом. И Ефремов тщательнейшим образом вникнув в нравы и особенности той поры создал не просто повествование о конкретной  красивой и сильной женщине, он рассквазал о целой эпохе и о том как вершатся судьбы одним лишь взмахом ресниц. Очень красивая, очень эротичная, очень историчная (историческая?фантастическая?) книга.

Постине венец гения Ефремова. Исторические персонажи непротиворечивы в сравнении с разнообразными хрониками и современными взглядами. Художественная ценность романа ставит писателя в один ряд с лучшими русскими романистами и, в то же время, нельзя не отметить истинно ефремовскую манеру, перемежающую пылкость и жизнелюбие героев, жар той эпохи с ощущением холодного течения вечного хроноса, с трезвыми глубокими размышлениями персонажей.  Научный же багаж романа даст фору многим докторским диссертациям по истории, философии, социологии и многим другим наукам, выставляя Ефремова всё-таки прежде всего как философа, кстати, не пудрящего мозги аудитории, а аргументированно научно доказывающего свои взгляды, которые при желании можно проверить. И ещё: здесь окончательно формируется идеал ефремовской женщины, как когда-то, например, тургеневской.

Очень впечатляющая книга. Что самое интересное, сколько бы людей ни читало эту книгу, каждый найдет что-то свое. Я обращала больше внимания на любовную линию, обычаи, мифы, архитектуру, искуство, религии и суждения про жизнь. Когда книгу читал мой отец, он каждый раз, когда упоминались сражения, города брал атлас  и следил за продвижением войск Александра Македонского. Удивляешься, какие в то время жили Великие люди. На сколько мир тогда был огромен, ярок и разнообразен. Нам бы их волю к победе. К сожалению, многие волю к победе проявляют в играх на компьютерах, а утолять жажду к приключениям (для таких как я) остается только с помощью книг. Открываешь книгу и ...

В «Таис Афинской» запоминается образ пределов Ойкумены: неудача индийского похода Александра Македонского не в последюю очередь связана с грубой ошибкой его учителя — Аристотеля — в определении реальных размеров обитаемого мира, — Земли.

Этот образ малости освоенного пространства проходит по разным произведениям мастера. И люди далёкого будущего  (Туманность Андромеды) также сетуют, что со своими зваездолётами «топчутся» на крохотном пятачке в несколько десятков световых лет. Не случайно  Ефремов фиксирует высшей точкой развития грядущего человечества Эру Встретившихся Рук,  - эру подчиняющихся сверхпространств...

Эта книга — настоящая находка для любителей истории. Иван Ефремов придерживался исторических фактов без ущерба художественности произведения. Но главная ценность романа не в исторической достоверности. Как и в других своих романах, Ефремов восхищается красотой человека, не только физической, но и духовной. И учит читателя видеть эту красоту, понимать необходимость тесной связи телесного и духовного в человеке.

Образ Таис не только ярок и убедителен, это образец для подражания. Недаром целое поколение женщин стремилось быть похожими на героинь романов Ефремова.

Возможно события романа — это дейтвительно миф, но вот Македонский я думаю существовал. Роман вбирает в себя историю, философию и фантастику. Но не ту фантастику какую обычно воспринимаешь, а именно Ефремовскую фантастику. Конечно существование других героев остаётся под вопросом, и путешествие Неарха и и существование Эгисихоры, и Гесионы... Конечно это миф, но это миф которому хочется верить. Ефремов конечно предположил, что такое развитие событий описанное в романе имело место быть... Он как правило в своём творчестве подгонял свои романы под научную опору, что в принципе замечательно, получалось более правдиво. Создав образ Таис Афинской, так плавно и хорошо вписывающийся в повествование, я думаю он описал идеал женщины, той которую представлял себе сам! И в последствии какой видят её читатели. Роман не может не отпечататься в душе, написан он очень интересно, и я думаю именно такой стиль написания романа и выделяет Ефремова среди других. Лично мне очень понравилось 10 баллов

Классная книга! Тут написала такой шикарный отзыв о ней, а потом оказалось, что регистрироваться надо Буду кратка: прочитала сие произведение семь лет назад, до сих пор ни какое другое не произвело на меня столь сильного впечатления! Таис Афинская, может быть, и несколько идеализированный образ, зато с нее можно брать пример современному человеку — учиться видеть прекрасное в том, что нас окружает и не падать духом перед жизненными препятствиями! А еще благодаря этому шедевру в литературном творчестве я полюбила Античность и все, что с ней связано!

Восхищаюсь Иваном Ефремовым, выбравшим своей героиней Таис Афинскую. Поступок, достойный булгаковского Мастера. Потому что с какой стороны ни посмотри, героиня получается какая-то «неправильная». Для современников не эллинской культуры — «блудница». Для христианской церкви — «блудница» и «язычница». Для советской цензуры (роман начат в год 100-летнего юбилея В.И. Ленина) понятия «гетера» и «проститутка» по идее должны быть равнозначны... Честь и хвала писателю, который создал образ исключительного обаяния, жизненной силы и внутренней свободы. Я прекрасно понимаю, как этот роман для многих стал любимой книгой. Значит, не переоценил Ефремов, человек энциклопедических знаний, читательскую образованность! И все-таки «Таис Афинская» — литература не для всех. Наверное, не стоит начинать знакомство с Иваном Ефремовым с этой книги. Многостраничные диалоги об искусстве, религии, политике, философии, масса специальных терминов, указаний на исторические события, географических названий... И маленький словарик, данный автором в предисловии, всех проблем восприятия не снимает. В идеале издание «Таис Афинской» должен сопровождать подробный комментарий, хорошо бы и карту географическую приложить, мне вот с изданием не слишком повезло. Да, смысл многих сложных слов можно понять из контекста, а исторический и национальный колорит это прекрасно, но лишь до тех пор, пока не заслоняет живых людей.

Если вам интересна эпоха Александра Македонского, трудности не пугают, а при случае есть возможность и желание воспользоваться энциклопедией или Интернетом, «Таис Афинская», безусловно, ваша книга. По нынешним рыночным временам, боюсь, так уже не пишут. Как сказал классик французской литературы Жан Кокто: «Люди УЗНАВАНИЕ предпочитают ПОЗНАНИЮ. Это не требует усилий».