Роза для Екклезиаста

Потрясающе сильная вещь Роджера Желязны, наглядно показывающая его несомненный писательский Талант с большой буквы, высокую степень интеллекта и глубокое знание предмета. Великое множество аллюзий, отсылок, метафор, сравнений с литературным наследием прошлого: здесь и Экзюпери, и Джойс, и Шекспир, и, конечно, сама Книга Экклезиаста, как составная часть Ветхого Завета, на которой и основана эта повесть. Повесть  сплошь, когда явно, а когда незримо пронизана цитатами, и мыслями и максимами из этой самой пессимистической, самой беспросветной главы Библии. Фактически, это вольный пересказ основных тезисов Экклезиаста, несомненно, удачный, умный, немного спорный, но от того и притягательный. Мне в своё время повезло узнать оригинал, когда в старших классах нам факультативом, в рамках «Мировой художественной культуры» давали избранное из Ветхого Завета, и при всей многочисленности разных историй, мне тогда Проповедник глянулся и запомнился более всего. С ним можно было спорить, над ним можно было размышлять, в нём — кладезь мыслей, которые мы цитируем ежедневно, как ни странно.

Основная мысль и повести Желязны, и Проповедника не раз и не два озвучивается:

     «…суета сует, всё суета, всё — суета и томление духа, и нет от них пользы под солнцем…»,

И далее раскрывается суть этой цитаты: в повести — намёками, в оригинале — явно, без обиняков:

     «…что пользы человеку от всех трудов его, которыми трудится он под солнцем?...»

Труды Гэллинджера по переводу марсианских Писаний — труды тяжкие, и

«…предал я сердце мое тому, чтобы исследовать и испытать мудростью все, что делается под небом: это тяжелое занятие дал Бог сынам человеческим, чтобы они упражнялись в нем…»,

но, как оказалось, практически бесполезные, бесплодные, ибо допуск к ним, по большому счёту, был лишь приманкой; а если и не приманкой, то тем, что давно пророчествовали древние в Пути Малана, марсианской Библии. Но сказано в земном Проповеднике:

     «…Что было, то и будет; и что делалось, то и будет делаться, и нет ничего нового под солнцем…».

Гэллинджер перевёл древние свитки Марса и принял древние знания, и исполнил пророчества, сам того не ведая, и великая скорбь поселилась в нём вместе с приобретенными знаниями, и познал он всю тщетность и бесплодность своих дел — всё суета и томление души,

     «…потому что во многой мудрости много печали; и кто умножает познания, умножает скорбь…» и «…потому что все дни его — скорби, и его труды — беспокойство…».

Гэллинджер сражался, и победил, но победа эта оказалась не его: кого угодно — марсиан, Локара, Малана, капитана Эмори, его отца, желавшего видеть сына священником, миссионером (что, в общем-то, и случилось, ведь Гэллинджер-младший, читая Проповедника марсианам, нёс, по сути, миссионерское бремя, как бы он не противился этому), — кого угодно эта победа, но никак не поэта с Земли. Горечь, скорбь и отчаяние его вполне понятны: он надеялся на любовь Браксы, но «эту часть долга она не смогла исполнить», но исполнила всю остальную часть пророчества, и остался «святой насмешник, Тот-кто-пришёл-насмехаться-в-Храме» как и прежде один, наедине с Экклезиастом, с его истиной, со своей истиной, имя которой — Суета — бесплодная, эфемерная, пустая…

Отличный текст от Роджера Желязны, — текст трудный даже в прочтении, не говоря уж о понимании. Смею надеяться, что хотя бы сотую долю процента я в своей манере понял верно…

Этим произведением Желязны доказал, что он не просто поэт — он великий поэт ! Столько романтики , красоты и отчаяния в этом рассказе! Герой рассказа-Галлингер-также великий поэт, один из талантливейших поэтов будущего, в поисках вдохновения  отправляется на Марс , изучать язык и священные тексты закрытой, странной цивилизации марсиан. С удивлением он обнаруживает сходство религиозных книг Марса с одним из самых депрессивных творений человеческой мудрости-книгой Экклезиаста. И опять задаётся  вечный вопрос «быть или не быть»  , не зря Галлингер раз за разом цитирует Гамлета. И  богохульство становится  святостью, отчаяние-молитвой,  любовь-последней надеждой, а роза- настоящей жертвой . Быть или не быть. Всей душой желая «быть», герой ( а в этом трагедия каждого настоящего поэта) чувствует не только божественную красоту, но и всё суетность  и хрупкость  мира. И кто избавит от  настоящей трагедии-от этой вечной тоски, когда слава не приносит счастья, а любовь -только иллюзия.

«Суета сует-сказал Экклезиаст- всё суета.»

Один из самых красивых , поэтичных рассказов в мировой фантастике, сочетающий литературную утончённость ,философскую мудрость и интересный,  динамичный сюжет.

Я редко читал произведения подобной красоты и глубины...

ПОтрясающе, просто потрясающе! «Слышал бы сейчас отец мою проповедь» — Глэйнджер ради своей любви пошёл на всё. Он прорвался в Храм, ворвался на священную церемонию...И начал читать, читать, читать Екклезиаста! И никто не в силах был его остановить.

Потрясающе! Сколько поэзии в последних строчках...

А каков финал! Боги Марса, каков финал!

Подобно Генриху Шлиману, юный Галлинджер с раннего детства имел талант к изучению языков и глубоко религиозного отца-священника, поощрявшего увлечения сына, но по-настоящему далекого от этих увлечений и своего отпрыска. В отличие от судьбы реального прототипа, герой повести сталкивается не с финансовым кризисом, поставившим крест на дальнейшем образовании, а кризисом личностным — смертью отца. Однако история Шлимана в чем-то повторяется — герой бросает учебу, но не ради работы, как единственного возможного средства к существованию, он, наоборот, разменивает стены колледжа на богемную жизнь, благодаря полученному от отца наследству. Галлинджер увлекается поэзией, экзотическим Востоком, продолжает свои лингвистические изыскания в составе благотворительной миссии в Индии, успевает разочароваться в буддизме и получить Пулитцеровскую премию за сборник стихов — некий собирательный образ душевных метаний, поиска смысла жизни, противопоставление таинств и мистических учений Востока бездуховному миру Запада: все то, что происходило в умах и душах современников этого произведения, американцах 1960-х годов. Жизнь подбрасывает Галлинджеру сложную, почти неразрешимую задачу — возвратившаяся с Марса экспедиция, приносит с собой осколок иной культуры, чуждой всему земному — марсианский язык. Талантливого лингвиста увлекает эта проблема, он почти играючи изучает новый язык и пишет по результатам блестящую книгу, а затем попадает в одну из последующих исследовательских экспедиций. Там, на Марсе, он сталкивается лицом к лицу с носителями языка. Именно с этого момента начинается повесть.

Произведение отчасти является своеобразным парафразом «Марсианских хроник» Брэдбери от «новой волны»: поднимается проблема контакта, психологических и культурных различий цивилизаций, возможности диалога между ними. В фантастике в середине 20-го века тематика противостояния с чужими инопланетными расами постепенно смещается от прямого конфликта изобретений и технологий к более тонкому — столкновению культур, социальных условностей, различию в фундаментальных понятиях. Образ протагониста характерен для «новой волны» — это чужак среди своих, бунтарь, не ученный — поэт, не теоретик — экспериментатор, не «простой американский парень», а личность скорее сравнимая по импульсивности натуры с Байроном. Образность стиля Желязны как никогда подходит к герою, от чьего лица ведется повествование. Мы словно погружаемся в мир поэтических метафор, начинаем смотреть на окружающие нас предметы и существ сквозь призму гигантского литературного наследия, постоянно находя в реальности чужой планеты отсылки к художественным образам своей цивилизации, аллюзии на памятники иной для Марса культуры.

Сквозь повесть проходит мотив противопоставления живого эмоционального начала и косности, консерватизма, предопределенности традиций. Насаждаемая отцом Галлинджера религиозность в духе Ветхого Завета вступает в конфликт с увлеченностью сына античной литературой и ее чувственными образами. Ортодоксальность марсианских священных текстов контрастирует с живой и трепетной природой местного танца. Земная роза, хрупкая и недолговечная, как антоним всей сущности марсианской культуры и самой природе планеты, как принесенный в дар живой аналог-заменитель техногенного артефакта иной цивилизации. Мрачная покорность своей судьбе наталкивается на протест исследователя — представьте, что Шампольон не просто изучает наследие Древнего Египта двухтысячелетней давности, а лично присутствует при деградации и разрушении чудесной цивилизации, строит догадки как эту трагедию можно предотвратить и даже получает свидетельство возможности такого решения — что же сможет сделать единственный оптимист-варвар в этом готовящемся к смерти мире?

У повести замечательная концовка, ставящая любопытные акценты в истории. Одно из самых интересных и сильных произведений Желязны в малой форме, вещь знаковая для него самого и «новой волны» в целом.

Великолепный образец филосовско-психологической фантастики, очень сильное, эмоциональное произведение. Талантливый поэт, полиглот, знаток религий прилетает на Марс, чтобы изучить священные тексты угасающей цивилизации. Долгоживущие, не способные к воспроизведению марсиане медленно умирают в своих пещерах, отдавшись на волю древнему пророчеству своего святого Локрана. Они готовы к смерти, они — последнее поколение. Но после связи поэта Гэллинджера с марсианкой Браксой обнаруживается, что та понесла. В их обществе только мужчины бесплотны, женщины же способны к деторождению. Гэллинджер пытается переубедить приговоривших себя к смерти, заставить обратиться лицом к жизни — и возродится.

«Суета сует, всё суета, всё — суета и томление духа, что человеку пользы от неё», написал некогда старик Екклезиаст, и эти слова удивительно схожи с философией последнего поколения марсиан. Гэллинджер доказывет порочность этих измышлений, показывает, что нельзя останавливатся, и ждать гибели, нужно бороться за свою жизнь, и выживать. И поэту удаётся перебороть многовековое смирение марсиан, заставив их поверить в свои слова.

Итак, Гэллинджер победил, исполнив всё, чего от него ждали в этой жизни. Родной отец мечтал, чтобы он стал проповедником — и он стал им. Ждали великой поэзии — он и это дал миру. Марсиане хотели видеть его мессией, миссионером — чтож, он принял и это. В выйгрыше все, Гэллинджер принёс неоценимую пользу окружающим, на века оставшись в анналах истории. Но это ничего не дало лично ему. Он ничего не почувствовал, изменив судьбу целого народа, наоборот, это только опустошило его. В чём же этот парадокс? А он в том, что Гэллинджер, проихзнося проповедь не верил ни единому слову из неё. Во имя чего? Во имя Любви — своей Любви. Но Гэллинджера лишили и её. Теперь это опустошённый, выжатый до конца человек, который никогда не будет прежним.

Может, такова судьба всех гениев?

В этой небольшой повести Желязны описал то, что существует в мире истинное благородство и следование традициям, пусть даже и во вред себе. Немногочисленная марсианская раса оказывается обречена на вымирание, но при этом с должным мужеством ожидает своей участи, без паники и попыток к спасению. Видимо писатель хотел этим показать отличие человека от гораздо более высокоорганизованного народа, которое заключаются в принципиально ином мировоззрении. При этом все же становится ясно, что наши цивилизации очень похожи. Лингвист, который смог постичь философскую мудрость марсиан, и сами марсиане, пораженные красотой земной поэзии и античной философии.

Очень проникновенное, мудрое и немного грустное произведение.

Почти весь Желязны в одном маленьком флакончике. Высококонцентрированный шедевр!

Удивительно прекрасное произведение. И в первую очередь благодаря сюжету и, конечно, языку автора. Лингвистика сухая наука, но как он её описал, с каким вдохновением, даже я посмотрел на неё другими глазами. Не следует много писать о хороших произведениях, их надо просто читать, а порой и перечитывать, чтобы просто получать удовольствие, физическое удовольствие от прочитанного текста, а это великое мастерство автора, ибо мы все знаем буквы и умеем складывать из них слова, но лишь десятки умеют складывать фразы, и лишь единицы умеют складывать из них образы и эмоции.

Над безбрежной пустыней цвета крови, светит тусклое, холодное и далекое солнце. А ночью на черном небосклоне выдвигаются две луны, носящие название Страх и  Ужас.

И на этом мрачном фоне Желязный удачно поместил древнюю и вымирающую расу, которая добровольно приняла свою гибель, исповедуя философию безысходности и предопределенности. Но даже на это фоне найдется место для любви...

Никогда не думал что в прозе может быть столько поэзий. Образы, сравнения и аллегории в повести настолько классичные и оригинальные одновременно, что как то жалеешь, что Желязный остался известен только как писатель-фантаст. Нужен большой талант, для того чтобы вокруг привычной библейской философии построить романтический сюжет похожую на Ремарка или Хемингуя. И в тоже время заставить задуматься над смыслом существования, ведь «…суета сует, всё суета, всё — суета и томление духа, и нет от них пользы под солнцем…»

От этого расказа-повести я долгое время ходил  прибитым.  Респект и автору и переводчику.  Удивительное философское произведение.  Умение мыслить, чувствовать, и опять мыслить... не забывая о чувствах.  Потрясающая книга.  Желязному можно было б не писать ничего больше.

До боли поэтично объединить лингвистику и теологию (причем сразу — и земные, и придуманные марсианские) сумел только Желязны, не писатель, нет — Поэт. «Мы создали все, что сумели, мы увидели все, что смогли, мы услышали и испытали все, что можно слушать и чувствовать. Танец был прекрасен. Теперь он завершился».

Замечательная фантастическая Притча.

Не верь пророкам — лишь ты себе пророк... Не верь заветам — сердце тебе завет. =)))) 9 баллов.

Эх, так и хочется прочитать «Свирель Кришны» =(

За что мне понравился этот рассказ — за романтизм. Чистая романтика, ничего более. Красивая поэтичная история. Жаль не владею английским — не оценить лирических моментов. И еще, как всегда у Желязны, протест. Пусть мудрый Екклесиаст в своем слове сказал все, показал, доказал всю тщетность и бренность, все верно и все ложь. Есть время плыть по течению и есть время против, есть время ждать и есть время действовать, есть время сдаваться и есть время побеждать...

Рассказ понравился. Закончив читать, впечатлился. Не поставил оценку выше по одной причине. В таких марсиан я совершенно не верю. Психология у них совершенно человеческая. И на Чужих они совсем «не тянут» (стоит сравнить их психологию хотя бы с персонажами из «Марсианских хроник» Брэдбери).

По-моему, есть что-то автобиографичное в главном герое этого рассказа. Как справедливо заметили позже Стругацкие, писать можно либо о том, что сам пережил, либо о том, что никто никогда не переживал, и в «Розе...» Желязны именно так и поступил.