Летоисчисление от Иоанна

Книга эта — по фильму «Царь» Павла Лунгина, а потому сравнения с фильмом ей не избежать (а в отзыве — не избежать СПОЙЛЕРОВ). Тем более, что книга написана Ивановым по первоначальному варианту сценария — отсюда и язык: короткие, рубленые предложения, схематичное повествование — всё в расчете на фильм. Правда, довольно много сцен в фильм не вошло, самые интересные  - это борьба толпы за царские монеты во время принятия Филиппом сана митрополита и кривлянья Иоанна в главе «Царь-нищеброд», описывающей, каким образом государь попал в сад к мятежным воеводам. В  этой сцене фильма нестыковка: царь просто приходит туда в плаще, накинутом на монаршье одеяние, но с перепачканным в грязи лицом, а откуда эта грязь — не ясно.

Больше мистики, которой Иванов любит разбавлять свои полностью исторические, на первый взгляд, романы — атмосфера Страшного Суда не просто витает вокруг, а находит зримые подтверждения в виде Саранчи и Всадников в небе.

Гораздо полнее раскрыта линия блаженной Маши — это не просто игрушка, позволяющая показать добрую сторону грозного царя, а его надежда на божью помощь.

Совсем по-другому представлены главные герои: любители неоднозначного образа Грозного, повторяющие, что царь был не только сумасшедшим душегубом, но и «одним из образованнейших людей своего времени» в романе найдут полное соответствие своим ожиданиям А вот митрополит Филипп в книге предстаёт простоватым мужиком, единственные положительные качества которого — доброта, справедливость, и мальчишески чистая вера в Христа. Этими чертами он коренным образом отличается от роли, сыгранной Янковским — глубокого, проницательного, будто заранее знающего о своем мученичестве последнего (или первого?) русского интеллигента.

Мораль же и у книги, и у фильма одна: делать надо добро, а злу нет никаких оправданий — ни «всё это для блага государства», ни «я просто выполнял приказ», ни «всё равно скоро конец света».

В итоге, несмотря на то, что мне очень нравится Лунгин как режиссёр и Алексей Иванов как писатель, из их совместного творчества мне больше понравился этот роман Жаль только, что не всё из этого варианта удалось реализовать в фильме...

Ознакомившись наконец с текстом, должен сказать, что произведение странное — с 1 стороны, это вроде бы чистая «новеллизация фильма», жанр по определению «низкий» и несамостоятельный, с другой же — роман абсолютно не лишний в библиографии автора, п.что ряд идей здесь впервые высказан в четкой, отдистиллированной форме, не загроможденной метафорами, изысками, стилем, как в «настоящих» романах Ал. Ив. Выходит, что новеллизация как жанр была выбрана осознанно, дабы высказаться ясно и недвусмысленно, поставить точки над і.

Все недостатки, уже отмеченные критиками, в тексте присутствуют, но явно не потому, что автор «не справился», а это, скорее, особенности жанра новеллизации (например, сложно, хотя и можно упрекнуть Шекспира, что Гамлет в пьесе больше говорит стихами, чем прозой, как в жизни), а жанр этот стал для писателя возможностью высказаться, не прибегая к трактатности, но и не отходя от нее так далеко, как отходит худ. литература в целом.

Иванов снова, как в ЗБ, высказывается на тему слепоты народа в отношении добра. В России (правильнее — в Московии, России тогда не было) это вылилось в мысль, что спасаться надо через зло, иначе даже богоявление пройдет незамеченным. Эту идею подхватывают еретики (а все еретики, так или иначе — манихеи, дьявол для них есть равновеликий богу творец, что доказывается самим миропорядком, в к-ром зло отнюдь не слабее добра) и власть. Роман Иванова исследует как раз второй вариант спасения, приписывая его авторство Иоанну Грозному и отсчитывая как раз отсюда полицейское государство в России с характерной для нее сакрализацией власти как спасительницы народа.

В романе все написано еще тоньше, хотя сам жанр избран такой, что тонкость в нем должна бы поступиться кинематографичности. Чудесная глава «Русский митрополит» прямо на пальцах показывает, как манихейство овладевает слепым в отношении добра народом — не через происки дьявола, а просто: вот кинула царица-черкешенка деньги в толпу (в чем тут происки?), и точас же взмахи митрополичьего кадила, отраженные и как бы продублированные ее движениями, отразились в давке и злобной суматохе на площади перед собором. Филипп же, человек цельный (п.что отшельник и жил вне мира) пытается воссоединить мир, толком его не зная. Но мир — это то, что делится надвое сразу и без разговоров. В романе так делятся душа и разум главных героев: у Маши душа отступила в 7-летний возраст, а место разума заступила дева Мария — это потеря рассудка. У Иоанна разум тоже отделился от души, но отступил в противоположную сторону — в будущее, уверовав в грядущий конец света. А душа, пытаясь спастись, схватилась за бармы небесного царя — это потеря души, это идея скарализации власти. С точки зрения логики, истины прав Иоанн — в романе мироустройство на каждом шагу подтверждает его правоту. Но в его правоте выжить нельзя, и потому в конце книги его пыточный городок пуст. Филипп тоже прав, но по-человечески, и правота его — «подземная», а над ней бушует пожар и гарцуют опричники.

Хорошая книжка. Иванов — настоящий Протей, написал так, что снова умудрился не повториться. Не живет, а переливается узорами...

Вообще-то, я не из тех, кто считает Алексея Иванова величайшим писателем современной России. Но ему удалось невозможное — создать на основе киносценария полноценный роман, компактный и предельно емкий. Конечно, не обошлось без потерь. В чисто литературном отношении это далеко не «Сердце Пармы» и не «Золото бунта». При чтении возникает ощущение видеоряда, частично разорванного, как и положено в кино. Искажения истории запредельны для исторического романа, хотя приемлемы для фильма. Если поискать аналогии в XX веке, то так же можно было бы поместить в один год, скажем, в 1940, ежовский террор, Сталинградскую битву и взятие Берлина. На экране это может сойти, на бумаге — совсем другое дело.

Эти потери неизбежны и минимальны для бывшего киносценария. В целом вещь получилась великолепной. Книга пробирает по-настоящему. С первой страницы до последней не проходит жуткое ощущение сюрреалистичности происходящего, реализма и абсурда одновременно. Прекрасно сделаны все герои, даже второго и третьего ряда — Иван Колычев, Малюта Скуратов, Штаден, Басманов, царица, новгородский купец. Блаженная девочка Маша. Царь Иван, одержимый своей апокалиптической идеей и превративший жизнь подданных в ад. Он похож и не похож на реального Грозного, сложнее и проще его. Сильный, издерганный, безумный, расчетливый, свирепый, способный и на дикое фиглярство, и на бессмысленное истребление преданных людей, и на использование их в многоходовых комбинациях, и на искреннюю привязанность. Митрополит Филипп, простодушный, надежный, мужественный, преданный царю и при этом четко ощущающий границу добра и зла и неспособный ее переступить. У всех одна вера, и у каждого своя правда. Одни находят силы до конца хранить верность Богу, другие, сами того не замечая, переходят на службу Сатане.

Опасно, а потому и страшно играть с историей, особенно если говорить об Иване Грозном, но Иванов сдюжил. Книга получилась и не по истории в общем, а о том, что такое человек, как душа мечется и чем стать может — лебедем ли в небе, иль вороном камнем на добычу падающим.

Очень хотел посмотреть фильм «Царь» и дабы не утратить интерес к книге решил с начала прочитать «Летоисчисление от Иоанна». Роман оказался замечательный, хоча нужно признать, иногда возникали мысли что все же читаешь не самостоятельное произведение а роман-сценарий заточенный под фильм (это если абстрагироваться от того что так оно и есть), но они возникали не так и часто. Да и нельзя сказать, что книге это пошло в минус, сам по себе сценарий есть жанр не самостоятельный, а лишь нарезка сухих фактов и план, согласно которому должны действовать актеры но Иванову удалось помимо динамики еще и раскрыть характеры героев, вложить мысль и приправить все доброй пригоршней эмоций.

Книга однозначно лучше фильма, который, после прочтения оной показался суховатым и рваным. Пожалуй, тот случай, где автор перестарался, забыв, что основополагающим является фильм и все делается для его коммерческого успеха, за что автору честь и хвала, а мне масса удовольствия от прочитанной книги и немного от просмотра фильма, дабы закрепить первое.

Из 2-х глав, доступных в Сети, можно сделать вывод, что перед читателем не роман, а сценарная разработка в чистом виде, т.е. текст, априори рассчитанный не на самостоятельную жизнь (как роман), а на то, что другие люди преобразуют его в иной жанр искусства и поднимут в воздух, иначе он не летает. Это не самолет, а чертеж самолета. Он да, не летает, правда ему невозможно и упасть (недаром в критике этот текст уже обозвали «крепкой повестью»). Ближайшие аналоги — не столько романы Иванова, сколько опусы из тома киносценариев в серии «Миры бр. Стругацких». См. также очень дельное послесловие к данному тому...

Не зная всего текста, не даю и оценки. Хотя остального Иванова ценю высоко. Правда, он ошибок исправлять не хочет. Но ладно, писал же Гоголь «щекатурка», да еще и спорил с Краевским, что тот по-русски не понимает...