Географ глобус пропил

Не так часто я берусь читать сугубо реалистические произведения, но для Алексея Иванова я сделал исключение и остался очень доволен знакомством с этим автором. Нечасто мне приходится сталкиваться со столь качественной литературой. Чем же так хорош этот роман?

Во-первых, своей искренностью. Очевидно, что роман во многом автобиографичен, и что главный герой обладает многими чертами самого автора. И очень нечасто мне доводилось сталкиваться с таким беспощадным отношением автора к своему герою (а по сути, к самому себе), к его слабостям и недостаткам, с такой открытостью в изображении весьма нелицеприятных сторон жизни. Алексей Иванов, как мне кажется, возрождает в этом романе классическую традицию описания в литературе «лишних людей». Метания героя в поисках любви, друзей, своего места в жизни изображены удивительно реалистично. И очень четко видно, как Виктор Служкин не вписывается в существующую реальность, как те лучшие черты, которые есть в нем, оказываются никому не нужными, кроме нескольких его учеников, как именно его порядочность мешает ему стать таким же, как и все. Впрочем, большинство персонажей романа — и жена Служкина, и его друг Будкин, и бывшие соученицы Саша, Лена, Ветка точно так же мечутся в поисках своего счастья, делают всевозможные глупости и остаются, по большому счету, у разбитого корыта. И только подлый и циничный Колесников чувствует себя в этой жизни как рыба в воде.

Поразительно, как автор, совершенно не акцентируя на этом внимания, сумел сказать так много о нашем обществе 80-90-х годов, обществе, породившем потерянное поколение. Ведь уже ученики Служкина — от «красной профессуры» до заядлых двоечников и хулиганов гораздо лучше вписываются в окружающую реальность. Вообще, яркие, противоречивые, живые герои — одно из самых сильных достоинств романа. Очень нечасто после окончания чтения произведения так отчаянно хочется узнать, как же сложились дальше судьбы его героев. И если за судьбу Служкина мы можем быть в значительной мере спокойны, хотя роман и завершается на пронзительно печальной ноте, то что же случилось дальше с Надей и Будкиным, нашли ли свое счастье Саша и Ветка, кем стали Маша и Люся, неугомонные «отцы» и шебутной Градусов, так и  остается за пределами повествования.

Еще одна сильная сторона романа — поразительное умение автора и его героя сочетать иронию и серьезность, писать смешно о важных вещах, легко переходить от комедии к драме и наоборот. Вот только читатель не может удержаться от улыбки при виде очередного перла Служкина, как внезапно переходит к возмущению, удивлению или сочувствию героям. В результате роман, большая часть которого отнюдь не изобилует яркими событиями, оказывается расцвечен яркими красками и читается буквально на одном дыхании.

Еще одна сильная сторона автора и его героя — умение подмечать красоту там, где ее, казалось бы и вовсе быть не должно. Как же непросто увидеть красоту и гармонию в рабочих районах Перми, в забитой корабликами пристани, в  мерзкой погоде и в серой реке. И вдвое сложнее суметь описать это так, чтобы читатель буквально увидел все происходящее своими глазами и поверил автору, чтобы самому ленивому книжному червю хоть на минуту захотелось бросить все и отправиться под дождем и снегом в отчаянное покорение уральских рек.

Конечно, речной поход — самая яркая часть романа. Именно здесь, перед лицом могучей и прекрасной природы, в условиях нелегкого испытания с героев романа спадает все наносное и каждый из них показывает свое истинное лицо. По сути, для каждого из них этот квест — самый важный на свете, ведь каждый ищет самого себя. И, наверное, нет большего счастья для учителя, чем осознание того факта, что твои ученики смогли, преодолели себя, добились своей цели. Значит, этот год в жизни главного героя прошел недаром.

Очень о многом еще можно рассказать в этом отзыве: о ярком эпизоде из детсва героя, о его непростой и бестолковой личной жизни, о его дружбе, о сложностях педагогической работы. Тем-то и хорош по-настоящему сильный роман, что им можно любоваться как бриллиантом, рассматривая все новые и новые его грани. А можно просто подойти и посмотреть в него, как в зеркало, беспощадно показывающее правду не только об авторе, но и читателе.

Смело рекомендую этот роман всем, кто хочет прочесть действительно сильную прозу.

Родниковый роман, рожденный словно самой землей, каким-то подземным источником в уральском лесу. Кристально чистая лирика, разлитая в прозе жизни.

Проза эта знакома каждому и была в свое время точно схвачена и прорифмована группой «сплин»: ты проснулся, умылся, побрился, отжался, наступил на кота, с женой поругался... и далее по тексту; и из той же пронзительной композиции: ты идешь на работу, уходишь с работы, постепенно забывая, откуда и кто ты, постоянно забывая, откуда и кто ты, навсегда забывая, что тебе это снится…

Всю эту нехитрую цепочку событий (буквально, с включением и подножного кота, и ругливой жены, и житейского сомнамбулизма) постоянно переживает и Виктор Служкин, тот самый географ. К песенному портрету достаточно добавить всего несколько предугадываемых штрихов: неустанную борьбу с подопечными школьниками-бузотерами; кружок приятелей-знакомых-любовниц, прокладывающих свои тропинки к счастью; маленькую дочку; и, наконец, друга детства по фамилии Будкин, с которым все напополам: и воспоминания, и водка. Впечатления советской юности, кстати, сгущены в книге в отдельный интереснейший экскурс: вставную главу «А где были ВЫ, когда умер Брежнев?».

При этом, естественно, роман настроен не на стопроцентно зеркальное отражение мира по ту сторону бумаги, кое-где его гиперболизируя, искривляя, где-то юмористически, где-то драматически: то невозмутимого, как камень, Служкина с преувеличенным и даже комичным усердием крикливо пилит жена; то слишком уж рьяно, как в киножурнале «Ералаш», барагозят девятиклассники, сверхпылкие в своих проявлениях любви и ненависти к преподу, вдруг загорающиеся идеей похода в тайгу. Но, пожалуй, изображать тягучую однообразную серость будней и жвачный пофигизм учеников реальных МОУ СОШ — задача для произведений с совсем другими целями, идеями и подсмыслами, нежели те, что заложены в «Географа».

А в нем, за ворохом вырывающихся из рук календарных листков, за толстой кожурой бытовухи удивительным образом чувствуется биение нравственного пульса, неспокойствие внутреннего поиска. «Географ» — о поиске гармонии внутри и вовне, попытках дефрагментировать собственное сознание, привести его в порядок. Служкин ставит себе в правило почти буддистский, созерцательный принцип: ни для кого не быть залогом счастья, никого не делать залогом своего счастья, и — просто любить людей. Этого, впрочем, не вполне достаточно для мира с самим собой…

Для Служкина (как и для Иванова, очевидно) ключевым элементом в этом глобальном паззле, главным жизненным балансиром, если угодно, становится природа, природа во всей богатой гамме смыслов этого понятия. Всё становится на свои места только в единении с природой, с родной землей, с таежно-речной вечностью, из который ты пришел и в которую обязательно вернешься. Грезящему о кругосветках товарищу Служкин отвечает, дескать, земля-то на самом деле плоская, и мы — в ее центре. И в этой незатейливой шутке, как в капле воды, отражается и мироощущение географа (вот как он «глобус»-то пропил), и внутренняя энергия книги. «…Я чувствую, что я не просто плоть от плоти этой земли. Я — малое, но точное ее подобие. Я повторяю ее смысл всеми извилинами своей судьбы, своей любви, своей души».

Небольшой дневник сплава по реке Ледяной, устроенного Служкиным для своей школоты — гулко бьющееся сердце романа, именно здесь раскрывается его философия, обнажаются скрытые раны, в полный голос звучит пейзажный талант Иванова, раскрывающийся в живописных, мощных, исполненных самородной силы зарисовках. Чтобы передать тот вольный дух, тот ток первозданной свободы, что пронизывает эти славные страницы, нужно быть самим Ивановым. Очередной признак глубокой автобиографичности «Географа» (неслучайно именно здесь в повествовании происходит переход от третьего лица к первому): это невозможно выскрести из воображения, каким бы могучим оно не было, это вопрос личного опыта, это надо было неоднократно пережить самому, чтобы затем уже с такой любовью выплеснуть на бумагу. И после романа необыкновенно хочется последовать примеру автора и самому обратиться к природе, не к обжитым пикнично-курортным пространствам, но к «диким зеленым далям», на поиски ключа к самому себе.

Романы про школьную жизнь не люблю. Поэтому чтение книги долго откладывала. Начав читать, пару раз останавливалась — что-то щемило и настроение портилось, однако ближе к середине и до конца — уже прочитала залпом, не отрываясь. Поразительно щемящее ощущение, атмосфера 80-90 годов передана так, как будто окунулась в то время, а когда умер Брежнев — была в возрасте Географа. Все так и было,  так мы себя и ощущали, и сейчас вспоминать это  смешно, и больно местами. Я думала, что так уже не пишут — так просто, ясно и безжалостно. Ведь без сюжета практически книга, как бы ни о  чем -  и обо всем в то же время. Это и есть талант.  Интересно, а понятна ли она, интересна ли  современной молодежи?  Кажется, что они совсем другие — а чувствуют так же?  Не знаю даже понравилась мне книга или нет — но эмоционально сильно задевает, и язык великолепный.

Смешно читать некоторые отзывы — какой герой омерзительный, какая действительность гадкая -  такие эмоции по отношению всего лишь к литературному герою — респект автору.

Это жутко веселая книга, которая оставляет почему-то очень тягостное впечатление.

Хотя прелесть ее состоит в том, что можешь как хочешь, так и понимать. Скажем так, на разных уровнях погружения, абстрагирования, прочувствования и тд. Не столько в меру своей испорченности или сознательности, сколько — в зависимости от того, что хочется видеть в текущий момент.

Сюжетно имеем раздолбая лет 30, с женой и дочкой (брак, естественно, по залету), с такой же дурацкой раздолбайской компанией друзей, где сегодня бьют тарелки и валяются пьяными в подвале, а завтра устраивают семейные торжества. Российская провинция, года 80, еще, кажется, СССР, но это уже не очень страшно, да и в провинции нет особой разницы. И вот герой то ли от безысходности, то ли от скуки устраивается в обычную такую школу учителем географии.

А дальше — все как по писанному. Кому не повезло — вспомните свои школьные годы, полное отсутствие попыток научиться, зато выходки, которые уже никак нельзя назвать проказами, умеренную травлю, детский алкоголизм и общее состояние «выпряженности». Кому повезло — тот сидит и смотрит, как это бывает Можете не верить сколько угодно, но примерно в это время в российской провинции именно так бывает сплошь и рядом. Так — в смысле, банда малолетних злобных гаденышей против измотанных жизнью 50-летних теток со стальными нервами и громким голосом. «Перед выменем твоим и все такое». При желании на таком материале можно сделать все, что угодно, от психологического триллера советского разлива в духе Гальего до чего-то милого и светлого, в зависимости от того, каких красок подлить.

Иванов делает ужасно смешно. Во-1, если задуматься, это и вправду смешно само по себе, особенно с точки зрения взрослого благополучного человека. Ну, дети, в основном не очень благополучные, ну, гадят. Но как это написано! У автора в первой части такой русский язык, что хочется растащить всю эту самую первую часть на цитаты, причем преимущественно для автоподписей. Послушайте только: дети приходят к Географу в гости, он поит их чаем и говорит: «Вранье на третьей парте написано, что у меня на кухне календарь с лесбиянками висит» И далее в таком же духе, что ни предложение — то шутка или игра слов, причем в основном действительно остроумная и, что называется, «в тему». Изрядно добавляет к этому и сам герой — знаете, есть такая порода людей, которые ничего не могут *просто сказать*, им надо обязательно сделать это либо с издевкой, либо с подвывертом. Это обычно очень хорошо идет в компаниях малознакомых людей, а вот при близком общении или, упаси боже, семейной жизни, за это хочется временами убить. С одной стороны, они, вроде бы, милые и веселые, а с другой стороны — на вид какие-то совершенно бездушные твари, которые не могут ничего принимать всерьез, и как им, спрашивается, с таким отношением доверять? Плавали, знаем. Так что жену Географа, которая в конце концов не выдерживает, я просто отлично понимаю) Правда, все эти попытки «серьезного восприятия» нисколько не портят впечатление от текста, потому что все равно по итогам выходит ужасно смешно.  

Забавно, кстати, что уже в первой части видят «чернушность» и безысходность, наверное, это отчасти вопрос отношения или личного опыта. Да, действительно, все герои сплошь и рядом — какие-то недотыкомки, у которых все не слава богу, и в семье нехорошо (если она есть), и с работой, и с самоощущением. Одни пьянки, и какие-то ерундовые шутки и измены, и вообще бессмысленное прожигание жизни. А где «нормальные люди» (наш ответ Чемберлену — так в зеркале же. А вот герои считают, что именно так и есть нормально, это и есть жизнь, сначала не глядя влезть во что-нибудь фатальное, а потом расхлебывать, и если двоечники помладше расхлебывают неслучившуюся карьеру, то «двоечники» постарше — нежеланных детей и нелюбимую жену. И в этом нет ничего особо ужасного по той простой причине, что, во-1, примерно вот так живет полстраны, а во-2, каждый выбирает себе сам. Это как раз тот случай, когда «разруха в головах» и больше нигде. Да, разруха. Но жутко веселая, такая очень русская, я бы сказала, «эй, гуляем», «один раз живем» и всетакое) Местами злобно, но неизменно остроумно.

А вот вторая часть, в которой Географ отправляется со старшеклассниками в поход в тайгу, — нечто совсем другое. То есть герои-то те же, но сменилась точка зрения, теперь мы видим все глазами Географа, и оказывается, что он не дурацкий клоун, которым представлялся вначале, а трагическая личность. Которая пытается быть рыцарем, во всяком случае, мужчиной и учителем, в крайнем случае — просто человеком, но получается у него также примерно через два раза на третий. Что придает еще большую трагичность. А что, на самом деле, сюжет, весьма популярный в русской литературе, взять «Игрока» или «Вешние воды» — герой держится-держится, ведет себя прилично, а потом раз — и совершает какой-нибудь совершенно скотский поступок, которым все рушит. Даже забавно, но ведь классика, черт возьми! Иванов взял и использовал классический пример и довел его до грани абсурда, тут уже «скотские» поступки преобладают, а иногда раз — и проглянет «нечто человеческое», остается только смотреть и удивляться. Начинаешь читать как злобный стеб про школьные годы, а заканчиваешь трагической классикой про лишнего человека, и как так получилось?

Роман, действительно, гениальный. Очень здорово написанный, легчайшим языком, остроумно и тонко, несмотря на обилие подростковой лексики, которая ничуть не портит, а только придает достоверности. Очень по-разному, потому что при желании на одном и том же месте можно найти повод и поржать, и поплакать. А еще — задуматься об этой жизни, местами вспомнить что-то подобное, а по итогам понять, как же хорошо, «что у меня не так» Браво автору!

Почти шедевр. Именно почти. И именно шедевр. Есть произведения, которые оценивают по принципу «читать всё равно было нечего» и «на фоне других пойдёт». Фтопку их. «Географ» настолько выше всех подобных поделок, что кое кому может даже показаться дешёвкой (высшая похвала для реалиста!). Двойная сюжетная линия, насыщенная переплетением характеров, внезапная смена лица, ведущего рассказ, перетекание легковесной диалоговости в густые описания природы — всё это делает «Географа» явлением по меньшей мере неординарным.  Странное дело, по мере чтения я всё больше убеждался, что книга эта, вполне реалистическая по духу, на самом деле близка в чём-то магическим реалистам. Ведь о чём сия нетленка? О грустных буднях российской провинции? Ерунда. Этот роман — о стремительно убегающем времени, о лихорадочной смене поколений, о изменяющихся с возрастом ролях человека. По своему посылу «Географ глобус пропил» — вещь столь же метафизическая, как «Сто лет одиночества», но при этом несравнимо более мощная и сильная — хотя бы потому, что Иванов сумел ограничить сюжет рамками одного года. И вот главный герой проделывает эволюцию за этот год от одной личности к другой, так же точно, как подопечные его, пережив катарсис в походе, становятся другими людьми. Маркес сотоварищи вкрапляли элементы волшебства в нашу действительность, а Иванов неуловимо наполняет её романтизмом. Удивительно, но вещь эта, пронизанная бытовой беспросветностью, очень романтична по духу. И дело здесь даже не в любовных линиях (которые как раз — больше отражение приземлённости и грязи), а в личности главного героя, который, не находя себя в городе, выплёскивается во всю ширь на природе.

Это был бы шедевр, но есть некоторые шероховатости, которые не позволяют мне поставить десятку этому блестящему и глубоко меня тронувшему произведению. Шероховатости эти — неумение автора (особенно в первых частях) ограничивать себя в каком-либо литературном приёме. То у него идут непомерные диалоги, то столь же непомерные описания природы. Ничего среднего (впрочем, изумительная третья часть, кажется, лишена этих недостатков). Кроме того, Иванов кое-где и неряшлив, особенно в части тех же диалогов: описывая какую-либо сцену, он совершенно забывает о действиях героев,  и получается, что они беседуют в пустоте.  Допустим, входит некто в квартиру, начинается разговор, и этот разговор тянется и тянется, будто люди болтают на пороге, хотя по мимолётным оговоркам понятно, что они уже переместились в комнату или на кухню. Иванов просто забывает сказать об этом, что приводит к какой-то «пьесовости» романа. И последнее: главный герой вроде бы давно вернулся в Пермь после окончания университета, но создаётся полное впечатление, будто он приехал только что и заново выстраивает свои отношения со старыми одноклассниками. Все эти любовные хитросплетения наводят на мысль, что главный герой внезапно окунулся в давно им покинутое общество, а не варился в нём всё время.  

И тем не менее — твёрдая девятка. Ибо так, как это текст, меня уже давно не перепахивала ни одна книга. Тут не просто послевкусие, тут целый букет во рту, как похмелье, так настойчиво донимавшее главного героя. :)

Книгу начал читать в дороге... Легкий, подчеркнуто глумливый слог... В центре повествования клоун-прибауточник с осенью в душе... События цепляются одно за другое и персонажи имеют живые, узнаваемые черты героев нашего времени... По скудоумию пробовал «разглядывать» сюжет с точки зрения Поляковской «Работы над ошибками» (у автора прошу прощения, если сие моветон)... Куда там! Хватило ума прекратить бессмысленные «примерки». Прерывал чтение поисками информации об авторе... (успокоился, когда окончательно убедился, что ровесники, а иначе ловил себя на том, что события школьных лет автор с тайным умыслом подглядел у меня). Совершенно гармонично «подошел» к тексту сплава, предчувствуя БЕДУ. Обманулся... Но, однако, остался с привкусом походного похмелья и рецидивом аллергии на промозглую тайгу (вот не вру!)... Совершенно ошеломила кода... Такая картинка, четко прописанная с курением на балконе главного героя, бельевыми верёвками, звуками города, лепетом дочери... Просто, вдруг, понимаешь, что стоишь рядом с ним и молча киваешь, и пожимаешь плечами. А что еще остается?...

Совсем уж поставила в тупик (может всё таки «женская») реакция на «Географа...» 15-летней племянницы и знакомой преподавательницы словесности на  пятом десятке лет (не постеснялась, поделилась!) — просто разрыдались и сами толком не могут объяснить почему...

В общем, аплодирую... Стоя.

Странная книга. Безумно талантливая и пронзительная, довольно старомодная — так уже давным-давно никто не пишет. Она может показаться автобиографической, правда, педагогический опыт автора, кажется, ограничился ведением туристического кружка. Помимо прочего, это еще и настоящая поэма, посвященная красоте Пермской земли, которую так любят и Служкин и сам Иванов. Вообще, эпитетов для книги можно подобрать множество. Но самое главное — это просто хорошая литература. А книг, заслуживающих этого звания, сейчас, увы, совсем не много.

Великолепная книга, написано просто мастерски, читается легко, герои действительно узнаваемые, их можно действительно найти в круге своих знакомых. Во время прочтения чувство ностальгии о школьных временах меня не оставляло, так хотелось бы вернуться снова в школу.

Ну а почему за роман я не поставил максимальную оценку? Только из-за того, что главный герой мне совершенно не симпатичен, его жизненные принципы, поступки, постоянное пьянство мне не приглянулись и не нашли у меня понимания. И еще небольшой минус: это моя вторая прочитанная книга у этого писателя, но его описания пермских рек и порогов в этих книгах очень похожи, да и корабельные термины не все знают, мог бы сделать сноски с обьяснениями.

Роман для тех, кому понравилась “Общага”.

И там, и там действие происходит в современности, персонажи — молоды, а жизнь их невесела.

«Географ” лучше, поскольку талантлив автор был сразу, а тут еще и руку набил.

Действие происходит в школе, главный герой, как несложно догадаться, учитель географии. Раздолбай и неудачник Виктор Служкин похож на всех ивановских героев сразу. Пьет, мается от безденежья, конфликтует с начальством, несчастлив в семейной жизни. Кризис среднего возраста, чтоб его. Он не нужен даже себе. Но, оказывается, нужен другим...

Обычная история. Только очень пронзительная и написанная хорошим языком.

Жизненная проза о провинциальной жизни современных детей, а также повзрослевших детей.

Роман понравился! Живой и обаятельный слог. Сюжет прост, но увлекателен. Великолепно создана атмосфера романа. Любовь автора к Родине и её природе просто видна между строк. Главный герой мне пришёлся по душе — ироничный и покорный судьбе. Его шутки-прибаутки просто иногда хотелось записывать, чтобы  не забыть ) Отношения между героями грубоваты, но автор не режет ухо матом. Не жалеет автор и алкоголя — льёт на странницах его без ограничений. Романтические линии забавны — целый восьмиугольник (если не сбился со счёта). Девятиклассники совсем безбашенные, надеюсь и тут автор утрирует и в реальной жизни обстановочка у совренных школьников подобрей.

Несмотря на грубость, хулиганство, пьянство и разврат — книга добрая и душевная. Я думаю, что многие оценят авторский аромат школьных будней и запах провинциальной грусти. Рекомендую читать всем, кто любит Россию, которую умом не понять и аршином общим не измерить...

Одна моя знакомая и уважаемая мною женщина, работающая библиотекарем, на сайте «Живая литература» обратила внимание на единственно достойного, как можно судить по её мнению, «положительного героя именно в сегодняшних негероических обстоятельствах». И этот герой — Виктор Служкин, главный персонаж книги пермского писателя Алексея Иванова «Географ глобус пропил».

Я не мог, из уваженья к ней, не прочитать сие творение, и не оставить отзыв.

Итак, приступим к чтенью.

«Будкин точен, как свинья, — сказал он. — Точность — вежливость свиней». Такие нотки мерзости в отношении знакомых возмутили сразу, и на протяжении всей книги не ушло подпорченное ощущение. Но оно потонет и забудется в разжиженной субстанции сюжета этой книги.

И в семье, с дочуркой, не менее мерзко поступает Служкин:

«Меня Андрюша Снегирёв мучит. Щипает, толкает…

- Дай ему в рог, — посоветовал папа…»

И этого «героя-папу» в романе ещё кто-то будет называть романтиком. Он раскуривает сигарету при ребёнке, и учит проявлять агрессии? Куда с таким отцом идти ребёнку?

Отец ведёт дочурку отдохнуть, но так, как это более всего привычно людям его круга:

«Папа, а куда Будкин пошёл?

- На охоту за мамонтом. Он его на шашлык порубит, мама пожарит, и мы

съедим. Мамонт — это слон такой дикий, волосатый.

- А ему больно будет?

- Нет, что ты, — успокоил дочку Служкин. — Он специальной породы -

мясной. Когда его на шашлык рубят, он только смеётся…»

Безбожное враньё не достойно поощрения. Мне видится мерзейшим все потуги главного героя врать напропалую дочери своей, милейшему созданию.

И мнения на Витю Служкина у героинь второго плана не менее категоричны, и не расходятся с моими: «…у тебя кроме шуточек и нет ничего больше!... Пусто за душой! Ты шуточками только пустоту свою прикрываешь!».

Жизнь главного героя Служкина прямо-таки соткана из коротких сентенций и пословиц, да вот только в мудрости ему отказываешь, когда видишь всю неизбывную грязь его прозябания и падение в низы.

И ученики имеют основание утверждать в мою поддержку:

«…- Градусов говорит, что вы пьяный с берега упали, — добавила Люська.

Она пила чай из блюдца, поднимая его к губам и дуя.

- Поклёп это, — отрёкся Служкин. — Просто я ключи дома забыл.

- Ну и что?

- Как что? Дверь заперта, а войти надо. Ну, я вспомнил детство в

Шао-Лине, решил дверь ногой выбить. Разбежался, прыгнул, да силы не

рассчитал. Дверь высадил, пролетел через всю квартиру, проломил стену и

рухнул вниз с четвёртого этажа. Нога пополам.

Люська обожглась чаем.

- Врёте вы всё, — с досадой сказала она, вытирая губы. — Непонятно

даже, как вы, такой, учителем стали...». И меня в очередной уж раз подобная догадка ужаснула. А ведь писатель Алексей Иванов сотворил роман, основываясь на опыте работы педагогом. Надо полагать, он так же заигрывал с молоденькими учителями, а осведомлённость его учеников об этом его не донимала? И сам же им на лестничной площадке разливал спиртное в честь дня его рождения!?

Неотличимо и всё взаимопроникающе: язык детей и их же поведение — аморально, а сам герой лишь тем гордится, что в глазах своих ещё невзрослых подопечных видит уважение к себе. Круг замыкается в воронку рефлексивной жалости к самим себе.

На чём всё вертится у взрослых в романе «Географ глобус пропил»? Да на изменах всех и вся, на эгоизме каждого, а это — пошлость, представленная как банальность, и если бы ещё она писалась с глубиной раскаянья, но такого и незаметно в тексте. Герои советуют друг другу находить любовников, ища в таком решении единственную путь-дорожку на жизненных перипетиях отношений женщин и мужчин. Я с теми заодно, кто не приемлет оного.

О Служкине ещё раз сказано из уст любимой им когда-то женщины: «Конечно, на первый взгляд ты податливый: мягкий, необидчивый, лёгкий на подъём, коммуникабельный... Но ты похож на бетономешалку: крутить её легко, а с места не сдвинешь, и внутри — бетон». И весь сюжет таков: крутится вокруг одной лишь сложности взаимоотношений, дальше не уходит, и внутри — неосознаваемая пошлость, низость и тлетворность смысла существования всех без исключения героев. Мир книги однобок, нет в ней ни одного персонажа, который может вызвать уважение в сердцах и мыслях у меня, как у читателя. Ни один персонаж не отличается от главного героя книги.

Все, у кого внутри борьба за истинную чистоту, а не наивное самолюбование и жалость, и те, кто искренность в себе воспитывает, а не идёт от мысли «врать во благо», отвергнут эту книгу однозначно, лишь малость пожалев расклад совсем уж «негеройских» жизней.

«Декамерон» Боккаччо — шедевр, наполненный интимно во всём объёме текста, а у Алексея Иванова — смрад сексуальных отношений. У Боккаччо — есть красота и в низости времён средневековья и трогательных историй о любви, а у Алексея Иванова — «грязное бельё» будто бы чистых душою людей современности. «Декамерон» я буду перечитывать ещё, «Географ глобус пропил» — в ближайший день верну в библиотеку.

Закономерно, представив себе случай, что книгу эту я не взял в библиотеке, а купил в любимом книжном магазине, то ясно осознал, что крайне был бы раздосадован о зря потраченных деньгах. И сэкономил денег бы, конечно, не порядком, но времени убил бесповоротно много: за день-другой я мог бы вновь прочесть «Декамерон», и был бы счастлив в тот же день, неся в душе успокоенье.

С читателем наедине я задаюсь вопросом: героем Служкиным нам можно восторгаться?

25 июня 2011

Странное дело. Вроде и главный герой несимпатичен мне совсем с его алкоголизмом, пофигизмом и поведением с противоположным полом, да и освещает роман не самые лицеприятные стороны нашей жизни и, в том числе, жизни в провинции, но всё же чтение этого произведения было для меня как глоток свежего воздуха, чистой родниковой воды — чистая нефантастическая проза. О жизни, о людях, о мечтах, разбивающихся о бытовуху и про людей, которые живут как могут, а хотят чего-то большего, и об этом самом «чего-то большем» — обо всем этом в ироничном, пронзительном романе с очень тонким юмором и глубоким смыслом.

Как человек, чья юность совпала с распадом Союза, хочу сказать: автор очень точно передал мироощущение того времени, чувство дискомфорта от желания чего-то хорошего, светлого, надежды на это, и грязи, пошлости, безвыходности и бессмысленности происходящего вокруг со страной и людьми, ненужности себя и своей работы (пришлось тоже поработать учителем).

А вот относительно отзывов людей упрекающих автора и героев романа в аморальности и т.п. грехах хочу сказать: писатель имеет право изображать людей такими какими считает нужным, и если прочитанное «цепляет» читающего значит книга стоила времени потраченного на ее прочтение...

Очень четко отметила первую свою реакцию после того, как была прочитана последняя строчка романа: «честная».  Это — честная книга. И образ главного героя, и его поступки, и поведение учеников. Написано и описано — честно. И поэтому отношение к Географу неоднозначное, — да не бывает в природе однознозначно хороших или плохих, белых или черных. Симпатичен он? Да, безусловно. А иногда — противен. Иногда — непонятен. Иногда — осуждаем. И автор подставляет своего героя под удары — и судьбы, и читательского осуждения. И это тоже — честно. Здесь есть все, — пьянство, похоть, трусость, слабость, дурость. Как в жизни. И — ирония, ум, доброта, искренность, нежность. Как в жизни.

Первая половина романа читалась с интересом, но без восторга. Но начался Поход — и все изменилось. Те же герои, тот же язык, те же отношения... да уже не те. Все проверяется экстримом. Или природой? Или просто — отсутствием привычного? И уже невозможно оторваться от чтения, сюжет несет сильно и мощно, как та же самая река. Царапая, заливая водой. Раздражая, заставляя задумываться, переоценивать отношение к героям. И концовка — абсолютно закономерная, првильная. Честная.

В одно только я не поверила совершенно (и думаю, это вообще зря было придумано), — что

Прочитал книгу уже больше двух недель назад и всё откладывал написание отзыва, потому что все впечатления от прочитанного никак не могли уложиться в голове и потому, что никак не мог выбрать, какую поставить оценку. В общем, роман привел меня в смятение. В смятении я нахожусь и по сей день. Потому что хочется роман расхвалить до небес и в то же время хочется подвергнуть его жесточайшей критике. Хочется рассказать о том, как некоторые места в книги затронули самые тонкие струны моей читательской души, но и не хочется молчать о том, что в некоторых моментах хотелось брезгливо отплевываться. Иногда я словно бы узнавал знакомые и родные места и схожие с происшедшими со мной ситуации, а порой хотелось спросить у автора, почему на обложке не указано, что это — роман-антиутопия и всё в нём нарочито приземленно, омрачнено и вывернуто наизнанку. Этакая жесткая сатира. Насмешка над обществом, отдельными людьми и страной в смутное время середины девяностых. Хотелось спросить, что это за такой главный герой, который и не герой вовсе, а сплав комплексов, пороков и какой-то нарочитой детскости. Просто убивали его постоянные присказки и поговорки. Хотя в то же время понятно, что хотел центральный персонаж за ними скрыть. Когда начинал читать, хотелось в недоумении закрыть книгу и отложить её до лучших времен, или сдать её в букинистический магазин. Когда прочитал примерно тридцать страниц уже не мог остановиться и читал, задержав дыхание. Один мой близкий родственник, который прочел «Географа» раньше меня, остался от концовки романа в полнейшем недоумении. А вот мне показалось, что концовка единственно верная, а стандартный хэппи-энд всё только бы испортил.

Оценка девять. Как раз за чувство смятения, потому что это многого стоит. Буду читать ещё.