 | Знаменитое немецкое качество на литературу распространяется не всегда. За пять лет Маркус Хайц написал что-то около тридцати романов, с легкостью бабочки порхая от ужасов к фэнтези и околонаучной фантастике. Чтобы раз в два месяца создавать толстую и притом хорошую книгу, нужно быть либо гением от рождения, либо талантом в расцвете сил. «Ритуал» доказывает, что к Хайцу ни то, ни другое не относится. Эта книга — жанровый уродец, помесь хоррора, исторического романа и бондианы. Представление об ужасах у автора примитивное, и задачи кого-то напугать он не ставит. Тварь, за которой герои будут гоняться весь роман, появляется во всей красе уже в первой главе и до конца остается неизменной. Никаких тебе откровений о Звере из Жеводана — кроме того, что это оборотень. Казалось бы, отвращение внушить легче, но Хайц и здесь бессилен. После тридцатого изувеченного трупа на тридцатой же странице вести отсчет становится скучно. Знаем, плавали. Действие романа развивается в двух временных пластах, весьма хлипко связанных между собой, — Франции XVIII века и Европе наших дней. Видимо, единственными источниками, которым Хайц пользовался при создании исторического фона, послужили сказки Шарля Перро и фильм «Братство волка»: трактиры, мушкеты (судя по скорости, с какой герои из них палят, полуавтоматические), мальчики-пастухи и прекрасные монашки, которые мыслят вполне современными сексологическими терминами. Посреди этого абстрактного быта радостно носится легендарный Зверь, наводя на жителей Жеводана ужас, а на читателей тоску. С XXI веком автор выкрутился еще проще: вооружил героя-мачо до зубов, усадил его за руль «кайена» и выдал в напарницы грудастую красотку, сочетающую в себе узкоспециальные познания в биологии и широкий… кругозор. С таким арсеналом крошить оборотней легко и приятно. Пока Эрик фон Кастелл разбирается с очередной дюжиной недругов, боевая подруга (Магдалена Херука, для друзей Лена) читает ему трогательные лекции о месте волков в экосистеме. В изображении оборотней Хайц подчеркнуто консервативен. Зараза передается через укус; превращение происходит за считанные секунды; в полнолуние вервольфы особенно опасны. И уж само собой, убить их можно только серебряными пулями, чем и занимается Эрик от заката до рассвета, мстя за поруганную честь семьи. Дневная выработка его предков, отца и двух сыновей Шастелей, гораздо ниже — в те времена про подвиги Бонда и Баффи еще не слыхали. «Ритуал» вообще нашпигован общими местами, как немецкая колбаска чесноком. Имеется в романе клон Ван Хельсинга — правда, зовут его Виргилиус Малески, и родом он из Молдовы, но издательская аннотация услужливо переселяет его в Трансильванию. Не обошлось без ссылок на Древнее Проклятие: как выясняется, к появлению ликантропов на свет приложил руку не кто-нибудь, а сам Зевс. Разумеется, буйно расцветает теория заговоров. Героям противостоят не только вервольфы, но также эзотерический Орден Ликаона и Сестринская Община Святой Крови… Персонажи убивают оборотней, превращаются в них, ищут противоядие, сажают друг друга на цепи, занимаются сексом и снова убивают оборотней. Все это великолепие обрывается буквально на полуслове: «Ритуал» оказывается псевдороманом, который самостоятельного значения не имеет. Предполагается, что его продолжение, «Sanctum», даст ответы на все вопросы. Но чем все закончится, ясно уже сейчас: Хайц, добрая душа, интриговать и обманывать читателей не хочет или не умеет. Лучше последовать примеру автора и не относиться к этой белиберде серьезно |
