FantLab ru

Ганс Якоб Кристоф Гриммельсгаузен «Симплициссимус»

Рейтинг
Средняя оценка:
8.47
Голосов:
32
Моя оценка:
-

подробнее

Симплициссимус

Роман, год

Аннотация:

«Симплициссимус» — знаменитый роман немецкого писателя XVII века Г. Я. К. Гриммельсгаузена. Это книга удивительной судьбы. Долгое время не было известно даже подлинное имя ее автора, скрытое за хитрыми псевдонимами. Интерес к книге то просыпался, то угасал на долгие годы, пока во второй половине XX века творчество ее гениального автора не было открыто заново. Роман Гриммельсгаузена, полный горечи и юмора, оказался во многом созвучным новому времени. Книга была переведена на 15 языков, а образ простака Симплициссимуса, перешагнув границы времени и пространство, наряду с Дон Кихотом и Фаустом, вошел в галерею вечных типов мировой литературы. Проходя через все превратности судьбы, взирая на жизнь то с ужасом, то с насмешкой, видя ее изнанку, жестокость и насилие, Симплициссимус не теряет веры в людей. Несмотря на все ошибки и неудачи, герою удается сберечь в душе «каплю наивности» и сохранить представления о добре и справедливости.

Похожие произведения:

 

 


Издания: ВСЕ (5)
/языки:
русский (5)
/тип:
книги (5)
/перевод:
А. Морозов (4)

Симплициссимус
1976 г.
Симплициссимус
1995 г.
Симплициссимус
2007 г.
Симплициссимус
2017 г.
Симплициссимус
2019 г.




 


Отзывы читателей

Рейтинг отзыва



Сортировка: по дате | по рейтингу | по оценке
–  [  13  ]  +

Ссылка на сообщение ,

«Непроглядная ночь укрыла меня, оберегая от опасности, но, по моему темному разумению, она не была достаточно темною, а посему схоронился я в чаще кустарников, куда доносились до меня возгласы пытаемых крестьян и пение соловьев»...

В этой книге чаще вопят под пытками, чем слушают соловьев. Ибо Симплициссимус живет в жестоком мире. В первой же сцене он принимает других людей за волков, и это не случайно. В художественном мире Гриммельсгаузена, как и в реальной Германии его времени, изречение «человек человеку волк» актуально, как никогда. Идет Тридцатилетняя война — одна из самых свирепых войн, какие только знала Европа. Герою предстоит столкнуться для начала с пытками и убийствами, потом — с лицемерием и обманом.

Композиция романа еще средневековая: путешествие по различным локациям, слабо связанным друг с другом. А вот язык барочный, переусложненный. Предложения едва выдерживают груз словесных виньеток и завитушек. Особенно в первых главах создается комический контраст — между поведением и речью персонажа. Язык Симплициссимуса насыщен библеизмами, аллюзиями и цитатами. Переводчику пришлось решать сложнейшую задачу — передать по-русски эту невероятную смесь архаизмов, диалектизмов, латинизмов. В результате получается характерный барочный юмор — тяжеловесный и затейливый, грубый и жестокий. Вот как Симплициссимус, например, пародирует возвышенные описания красавиц:

«Ведь у сей девицы волосы такие желтые, словно пеленки замаранные, а пробор на голове такой белый и прямой, словно на кожу наклеили белую свиную щетину; да волосы у нее так красиво скручены, что схожи с пустыми трубками, или как если бы кто понавешал с обоих боков по нескольку фунтов свечей или по дюжине сырых колбас. Ах, гляньте только, какой красивый, гладкий у нее лоб; разве не выступает он нежнее, чем самая жирная задница, и не белее ли он мертвого черепа, много лет под дождем провисевшего?»

И далее в том же духе. Кстати, мертвый череп в этом образном ряду вовсе не случаен — он вводит обычные для барокко темы хрупкости жизни и близости смерти. В другом месте Гриммельсгаузен воспроизводит так называемую «барочную вертикаль» — человек между адом и раем — в пародийном варианте. Шутки ради знатный господин пытается уверить Симплициссимуса, что тот побывал и на небесах, и в преисподней. Здесь есть немножко от Дон Кихота и шуточек герцога и герцогини.

Но если первая часть как минимум весьма своеобразна, дальнейшая биография заглавного персонажа куда скучнее.

В первых главах Симплициссимус — что можно примерно перевести как «Простодушнейший» — явный наследник фольклорного Иванушки дурачка и предок вольтеровского Простодушного. Это фигура откровенно сказочная, его баснословная глупость резко контрастирует с натуралистическими картинами окружающей его действительности. И этот контраст ярко, жестко показывает всю бесчеловечность и фальшь окружающих. Вот только герой слишком быстро вписывается в истеблишмент. Что, если бы Дон Кихот, обломав копье о первую мельницу, плюнул и пошел жить как все? Симплициссимус именно так и поступает.

Причем психологические его эволюции не мотивированы. Герой кажется куклой, которую автор вертит, как пожелает. Р-раз! И он в Париже. Р-раз! Он в Москве. Уже во второй книге это уже не «Простодушнейший», а плут-пикаро, который сам кого хочешь надует. Бац! Новая перемена, и Симплициссимус превращается в ландскнехта, героя по части мародерства. Стилистический фейерверк тоже, увы, гаснет. Встречаются, конечно, забавные моменты. Мне очень понравилась сцена, в которой Симплициссимус пытается убедить сильфов в том, как честны и добры люди. Но даже простодушные сильфы не настолько наивны, чтобы ему поверить.

Оценка: 7
–  [  1  ]  +

Ссылка на сообщение ,

17 век, Тридцатилетняя война в Германских землях. Эпоха барокко. Чтобы представить этот вчера ещё традиционно- размеренный и патриархальный, но сегодня опрокинувшийся и рассыпавшийся острыми осколками мир, вспомните полотна всех Брейгелей, а заодно и ужасного Босха. Человек — пылинка в море бед, мучаемый грехами чужими и собственными. Это не роман воспитания, а роман выживания. Когда все кругом горит и рушится, когда ни власти, ни закона, ни защиты, ни опоры, как выжить маленькому слабому человечку — Простаку Наипростейшему (так можно перевести с латыни имя героя)? Только уподобившись этой шаткой реальности и став таким же изменчивым, как она! Симплиций и глуп и мудр, и прост и хитер, и наивен и лукав — он бесконечно изменчив, как мифологический Протей. Под стать герою и язык этого удивительного произведения: он и витиеват, и груб, и замысловат, и легок — все одновременно. Барочные завитушки и учености перемежаются телесными откровенностями без тени смущения. На самом деле это не сказка и не притча: добро здесь не победит и правда не восторжествует по определению, т.к. их уже никто и не ищет, все забыли, что это такое. Этот стиль нельзя назвать реализмом, потому что слишком неустойчива реальность описываемого мира и не понятны его законы. И это не романтизм и не символизм, потому что нет ни идеалов, ни символов. Это барокко! Великий литературный памятник, снова ставший актуальным в наше время. И, кстати, он совсем не мрачный! Это удивительно, но из всех этих непрекращающихся бед и несчастий почему-то вырастает надежда. Герой выживает снова и снова, и мир непонятным образом не погибает.

Оценка: 10


Написать отзыв:
Писать отзывы могут только зарегистрированные посетители!Регистрация




⇑ Наверх