Хребты безумия

В данный момент я хочу написать рецензию, но я должен предупредить насколько это будет страшно. Вывод моей рецензии может пошатнуть настроение некоторых людей, ведь эти некоторые люди могут расстроиться, потому что их отношение к прочитанному совершенно иное. Трудно описать что я увидел в поле комментариев, когда писал этот комментарий, я такого не видел никогда в жизни, это что-то неземное — я смотрю на поле для текста, а там добавляются мои мысли, хотя я всего лишь нажимаю кнопки на пластиковой доске. Это было действительно страшно, увидеть такое, очень страшно.

Это не все, что препятствовало мне раскрытию сути моей рецензии, были другие страшные и необъяснимые вещи. Необъяснимое желание написать спойлер, без тэга спойлера. Хотя может это потому, что даже перепечатывая целые абзацы я все равно не раскрою сюжета, ведь он там стоит на месте. Так вот, пролетая на самолете над горами, он увидел нечто очень странное, необъяснимое. Он продрог от страха и холода, увидев это. Страшно представить что он увидел, да и описать невозможно. Ну нет, дальше писать не буду.

Мысли запутались от страха, но я все же пишу и подхожу все ближе и ближе к раскрытию сути, ведь то что я хочу написать может быть действительно страшно. Особо страшно осознавать, неотвратимость того, что я напишу. Итак, я уже вплотную подошел к сути, и сейчас... нет, что это... невероятно... а, нет показалось

Надеюсь намек понятен)

Есть старая идея — вся история мира движется циклично, повторы без конца и начала, есть идея и поновее — вся история стремится к какому-то замечательному концу: возвращению Иисуса, приходу Мошеха, ну или просто — к коммунизму. И есть еще одна идея — в конце просто вылезет Ктулху и наконец-то «зохаваит всех», прелесть этого мифа в том, что у него один создатель, который вообще во все это не верил.

Лавкрафт заложил основы собственной мифологии и основы специфического поджанра, так называемого «сверхъестественного ужаса». И Лавкрафт конечно не писал хороры, не писал «ужасы» в их современном значении. Ужас для него — это весьма специфический гносеологический феномен, только с его помощью человек способен хоть немного почувствовать всю офигенную величину, чуждость мироздания и ничтожество человека, ужас — как единственный способ принять то, что человек копошится и считает себя круче всех, а любое мельчайшее подергивание космических феноменов может его изничтожить и даже не заметить. «Лавкрафтовские ужасы» весьма специфический жанр, они не пугают, потому что пугать то и не собираются, ужас тут — это причудливый способ понять, что человек просто случайность, может просто игрушка и закуска. На мой взгляд, лучшим и самым подробным произведением из этой «мифологии ужаса» и будут «Хребты безумия».

В этих «Хребтах» Лавкрафт наконец-то добился просто поразительного стиля. Вообще-то его стиль не самого первого сорта — слишком тяжеловесный, слишком много повторов и неуклюжестей. Но он очень тонко подбирает вышедшие из употребления, просто старомодные слова, архаичные обороты (они уже были такими в его время, а сейчас смотрятся еще интересней, к сожалению, это не так заметно в переводах) и как-то ухитряется гармонично объединить это с самым актуальным научным сленгом — этим он добивается странного эффекта: «мистичность» и научная точность. Особым боком это поворачивается когда Лавкрафт изображает, например, Старцев — совершенно дурацкие, просто по самое «немогу» фантастические создания описаны серьезно, скрупулезно, с толком, языком биолога описывающего новооткрытый вид. Или когда суховатые упоминания всех этих геологических эпох и форм жизни в них сменяются непонятными, «мистическими» переживаниями участников экспедиции — как изящно Лавкрафт сталкивает уже познанное и тщательно распределенное по полочкам с тем, что вообще фиг поймешь!

Лавкрафт, конечно, мастер описывать архитектуру и в «Хребтах» он развернулся по полной: строения Старцев воссозданы подробно и с каким-то «ужасным восторгом», немного раздражает то, что он постоянно ссылается на то, что человек не в силах этого полностью описать из-за совершенно другой геометрии, но тут так — а кто из нас способен понять, в общем-то, несложную геометрию Лобачевского? Очень изящно использован прием так сказать «каскада информации» — Старцы ужасны свое инаковостью и величием, шогготы ещё непонятней и ужасней, а то, что стоит за ними вообще ужасно и непонятно, а уж та самая гора — та вообще пипец полный. Само по себе это выглядит так себе, но Лавкрафт ухитряется очень точно дозировать информацию и намеки, и это круто.

Очень хорошо, ни грамма не страшно.

Длинная повесть «Хребты безумия» давно устарела как научно-фантастическое произведение, но вечно жива как «миф Ктулху». Когда мы говорим о Лавкрафте, обычная система оценок не действует. В его творчестве есть своя магия, хотя порой совершенно непонятно, почему оно так привлекает.

Конечно, невозможно закрыть глаза на многочисленные недостатки повести. Да, ни на секунду не бывает страшно (а почему, собственно, должно быть? Лавкрафт не писал хоррор).

Да, весьма сомнительный и лишний реверанс Эдгару По. Этому я не смогла найти оправдание, но раз любил Лавкрафт По и Рериха, остается только восхититься его хорошим вкусом.

Да, герои ведут себя нелогично, врываясь туда, куда сами настойчиво отговаривают приближаться. Но стоит учитывать, что они не простые люди, а фанатичные исследователи, сумевшие по чуждым их культуре барельефам рассказать историю целой цивилизации. По-моему, очень важно помнить, кого избрал Лавкрафт главными героями. Людей, которые в страхе смогли признать Древних: «Ученые до последнего — что они сделали такого, чего бы мы не сделали на их месте? Боже, какой интеллект и настойчивость!.. (…) кем они ни были, они были людьми!». Эта фраза, наверное, самое сильное место повести.

Большую убедительность многим произведениям Лавкрафта придаёт манера повествования: документальная и  чрезвычайно отстраненная. Отсюда и отсутствие эмоциональности, монотонность, но и — непередаваемое ощущение реальности происходящего. Лавкрафт умело использовал этот прием, который и поныне помогает ваять лучшие ужасы.

А мне не понравилось. У Геймана, которого почти всего прочитал, было несколько отсылов к Лавкрафту, и я захотел ознакомиться с творчеством последнего. Выбрал произведение с высоким рейтингом и был весьма разочарован.

Во-первых, постоянные повторения (например, «Все вокруг напоминало странные и тревожные азиатские пейзажи Николая Рериха...», «Невольно вспоминаешь картины Рериха...», «...руинами первобытных храмов в горах Азии, которые так таинственно и странно смотрятся на полотнах Рериха», «В нездешнем виде этого континента с его загадочными горами было нечто рериховское», «...усиливая сходство с изображенными на картинах Рериха руинами в горах Азии», «...в очередной раз вспоминали загадочные картины Николая Рериха из его азиатской серии», «вновь напомнили нам о таинственных азиатских полотнах Николая Рериха»).

Во-вторых, неубедительные попытки нагнать страху какими-то намеками, особенно в самом конце («Иногда с его губ срываются бессвязные, лишенные смысла словосочетания вроде: «черная бездна», «резные края», «протошогготы», «пятимерные, наглухо закрытые  конструкции», «мерзкий  цилиндр», «древний  Фарос»...»). На мой взгляд, просто какая-то белиберда.

В-третьих, главные герои очень туго соображают — несколько раз все уже очевидно за несколько страниц до того, как они наконец по сюжету признают некоторый факт. Зато каким-то неправдоподобным образом им удается читать многотысячелетнюю историю Старцев по барельефам как по писаному.

P. S. Не согласен с CONSUL. Научная фантастика — это Жюль Верн. :)

Итак, Мискатоникский университет снаряжает экспедицию для исследования Антарктики. Начало повести очень похоже на романы Арсеньева. Тщательно спланированная и богато оснащенная экспедиция для изучения такого малоизвестного района земного шара, каким во время написания повести была Антарктида. На удивление подробное описание оснащения экспедиции. Лавкрафт, в не свойственной ему манере, обстоятельно рассказывает о подготовке экспедиции, например, о тонкостях бурового механизма. Экспедиция отплывает на двух кораблях, имея на борту все что, только может пожелать ученый-исследователь, включая несколько современнейших самолетов. Но стоит экспедиции приступить к исследованиям, как автор плавно съезжает в свою излюбленную колею. Читателя ждет очередная порция запредельного ужаса, от которого немногие выжившие повредятся в рассудке.

Мне повесть понравилась. Хотя конечно есть кое-какие моменты, на которые не мог не обратить внимания. Во-первых, автор приделал своим Старцам совершенно необязательные для их облика крылышки, похоже, исключительно для того, чтобы увязать образ Старцев с мифическими белыми птицами из финала «Приключений Артура Гордона Пима» Эдгара По. Во-вторых, не выдерживают никакой критики слова Лавкрафта о том, что Старцы на этих своих крылышках летают в космосе. Показалось занятным то, что шоггота, преследующего убегающих героев в подземных туннелях, автор сравнил с составом метро. Что дало повод ему вложить в уста помешавшегося героя фразу, в которой тот перечисляет станции подземки между Бостоном и Кембриджем. Вот такой вот нехитрый постмодернизм.      

Также, в очередной раз, читатель узнает суровую правду.

Показалось занятным то, как Лавкрафт постепенно подводит читателя к решающей рокировке. Казалось бы, степень страшного достигла своего предела — раса Старцев кажется безумным кошмаром. Но внезапно герои узнают, что есть еще более ужасная сущность — мерзкие и опасные шогготы, на фоне которых Старцы кажутся, чуть ли не братьями по разуму. Тут интересен прием, которым пользуется Лавкрафт — сравнивание стилей барельефов, на основе которого герои узнают о существовании шогготов и превращении их в страшную угрозу всему живому, включая Старцев. Правда, несколько выбешивает постоянное повторение слов «декадентский» и «упадочнический».

Хотя, нарисованная Лавкрафтом грандиозная картина — руин городов Старцев и долгой истории их освоения Земли задолго до появления нашей цивилизации, не может не впечатлить. Так что, несмотря на свое старческое брюзжание — мне повесть понравилась. Глубоко впечатлен фантазией и визионерством автора.

Слабо. Во-первых, как книгу, проливающую свет на «Приключений Артура Гордона Пима» воспринимать «Хребты безумия» совершенно нельзя. Короткое упоминание и черезчур надуманная связь — зачем это понадобилось Лавкрафту непонятно абсолютно. Во-вторых описание самих событий полностью притянуто за уши. Поведение главных героев опять не поддается логике. Каждый абзац они признаются, что им жутко страшно, оправдываются, что поступают они не логично и безрассудно, но все равно прут вперёд, делая всё чтобы умереть. Далее меня взбесило, что перед каждым описанием чего то увиденного идет описание того, насколько это будет страшно, насколько морально пошатнулось сознание участников событий, как им стало тяжело и т.д. и т.п. — и так каждый раз. А на деле — увиденное, по прочтении, не вызывает ни малейшего страха, скорее оно просто странно. В итоге, к примеру, описание прохода в скале разворачивается на пять страниц лишнего и пустого текста; такими пассажами занята половина произведения, в итоге чтение очень вязкое и через силу. Эмоции Лавкрафт так передать и не смог, вместо этого перегрузил читателя бесполезными отступлениями...

P.S. ну и на фоне известных фактов в целом произведение воспринимается как альтернативная история, по-большому счету не такая уж и интересная. Хотя, безусловно, в сороковых годах воспринималась мощно.

Изначально эта повесть — роман, крепко ассоциировался у меня с манерой письма Франка Шетцинга «Стая». Однако я в корне ошибался.Ну, давайте подведем итог данного произведения:

Сразу оговорюсь (так как собираюсь высказать довольно спорную мысль) — все нижесказанное — это просто мое личное мнение, ни в коей мере не претендующее на объективность.

Итак, на мой вкус, Лавкрафту великолепно удалось то, в чем недоиграл Дэн Симмонс в «Терроре». У Дэна этот снежный монстр смотрится откровенно пририсованным к миру крайнего Севера, добиться гармоничного слияния мистической и реалистической составляющих ему, имхо, не удалось.

Лавкрафт в этом плане выступил на голову сильнее. Его древний город, инопланетные монстры очень органично связаны с бескрайними антарктическими пейзажами. Несмотря на всю — казалось бы — дикость и фантастичность идеи, в то, что он описывает, можно поверить.

Возможно, дело в том, что он не сваливает свой хоррор на голову читателя обухом по голове, как Симмонс. Лавкрафт постепенно вводит в свой мир и я от маленьких допущений (ну, предположим, тут я вам поверю) пришел к абсолютному доверию Вселенной автора.

Резюмирую: несколько тяжеловатый в подаче текст, описывающий эпические и совершенные в своей фантастичности вещи. Читать иногда скучновато — в основном изза той самой медлительности, постепенности и документальности, но впечатление производит неизгладимое.

Как же сложно описать настоящие шедевры. Скажешь мало — проявишь неуважение к автору, скажешь много — испортишь впечетление тем кто не читал ещё (завидую таким). Это ещё один шедевр Говарда Лавкрафта. Ещё один леденящий душу рассказ о древних цивилизациях и запредельном ужасе скрытый от нас тонкой пеленой времени. Настолько тонкой, что человеческая беспечность и неосторожность запросто может её порвать, пробудив ото сна тех, кто давно уснули и ждут...

Не самая удачная вещь автора. Мало того, что повесть написана чисто в повествовательном стиле и кроме голого квеста (которого хватает разве что на небольшой рассказик) ничего не содержит — бог с этим, таких вещей великое множество. Но практически с первых страниц в глаза бросаются два недостатка: во-первых постоянное повторение определенных ключевых моментов текста (например сообщение о том, что дальше будет ужасно страшно) — эдакое зомбирование читателя, которое очень быстро начинает раздражать, а во-вторых — хорошо видимое для современного читателя огромное число нелепиц в тексте. Чего стоит одно то, что два абсолютно безграмотных в археологии, биологии, социологии и пр. человека за несколько часов по барельефам досконально изучают всю многомиллионную историю неизвестной негуманоидной расы (которая, кстати, оказывается обитала ровно в таких же, как наши с вами многоэтажных домах с окнами). А что вы скажите о негуманоидах, миллионы лет пролежавших (зачем?!!) в пещере, а после выноса их мумий (?!) на белый свет пришедших в себя за несколько часов до такой степени, чтобы смочь поубивать всех членов экспедиции, их обнаружившей...

И, самое главное, хотя книга как бы и написана в жанре horror, ни малейшего страха при ее прочтении не испытываешь. А ощущаешь какую-то пережевываемую и пережевываемую жвачку — «а вот подождите, дальше я вам расскажу такое... Ужасное...». А такого-то нет и нет вплоть до самого конца повести.

Довольно неплоха сама идея повести: заброшенный город пришельцев в малоизученной Антарктиде (как на то время). Такое можно представить и сегодня (скажем под снегами в той же Антарктиде). Также понравился краткий экскурс в историю Старцев, их развитие, борьба с другими расами. Не понравилось: излишняя затянутость книги, частое пересказывание одного и того же, а также некоторые нелогические завязки. Непонятно, чего такого страшного в цивилизации Старцев (хотя потом Лавкрафт отметил, что зря боялись)? Страх к шогготам, оставшийся на всю жизнь, тоже непонятен: ведь исследователи частично знали о них по настенным историческим описаниям, да и сам статус «исследователя» уже говорит, что это люди смелые  и уж точно не паникеры.

Как итог, местами интересно, но совсем не страшно.

Спустя без малого сто лет после первой публикации «Сообщение Артура Гордона Пима» По послужило Лавкрафту основой для очередного произведения, имеющего отношение к созданной им вселенной Ктулху. Впрочем, связь повести с первоисточником довольно слаба — пару раз упоминается сам По и его книга, да однажды использован таинственный крик “Текели-ли”, который слышали герои По. Лавкрафт дает свою версию его происхождения. Сама же повесть рассказывает о неудаче полярной экспедиции, обнаружившей в Антарктиде остатки древнего города, основанного внеземной расой Старцев. В принципе, куда сильнее должна быть связь этой повести с другими произведениями Лавкрафта — вероятно, вместе они выстраивают некую общую картину придуманного им мира. Но даже отдельно “Хребты Безумия” оказались очень и очень качественным и увлекательным произведением, пожалуй, лучшим в антологии.

Достаточно высокая оценка выставлена за детальность и обоснованность мира, который был создан писательской фантазией. Место и время событий как прошлого, так и нынешнего (по тексту) времени выбрано верно.

Но по прочтении нескольких подряд произведений автора начинают малость утомлять перечисления одного и того же университета (ссылка на научный авторитет), городов (дань родным местам) и выдуманной книги (теоретический источник). И кажутся верными слова в романе, что «он ничего толком не обьясняет, связывая свои темные высказывания с неумеренным чтением в юные годы опасной эзотерической литературы». Пожалуй, это и оказало наибольшее влияние на его творчество, ведь почти всю жизнь Лавкрафт прожил в одном месте, и только два года — в Нью-Йорке.

Вот та научная фантастика, котора должна занимать почетное место в мировой литературе.

Книга в духе своего времени, тогда-то роман пугал наверняка. Сейчас уже меньше, но читается интересно, обстановка нагнетающая, атмосфера напряжённая (как перед экзаменом). В чём вся соль приёмов Лавкрафта, когда он говорит «это было так ужасно, что невозможно описать»- тем самым он даёт богатейшее поле для нашей фантазии, очерчивая пунктирной рамкой границы кошмаров. Дорисовывает самое страшное непосредственно читатель. Действует принцип «напугай себя сам»- надо сказать, оправданно.

Бочкообразные существа, несмотря на столь странное строение организма, представляются довольно непредсказуемыми и, соответственно, отчасти пугающими. Мы же боимся неизведанного.  Фантазия автора границ не знает, неизведанного хоть отбавляй. Потому и интересно, и интригующе, и легко читается, несмотря на такую манеру изложения.