 | Что это, собственно говоря, такое? Три рассказа, объединённые общими героями и миром. Альтернативная Франция (Галлия) девятнадцатого века очень похожего на наш мира; мимоходом высказана интересная идея, откуда взялась эта схожесть и в чём корень различий. Первый рассказ, «Затянувшаяся охота» — увлекательное и кровавое колониальное приключение. Столичный журналист Поль Дюфур приезжает в африканские колонии и присоединяется к отряду легионеров, которые охотятся на банду грабителей. Местные жители свидетельствуют, что бандиты — те самые, что терроризировали округу около века назад. Называют и имя главаря, имя давным-давно отошедшего в мир иной человека. Галлы, люди просвещённые, в это не верят, трясут окрестные деревни, нарезают круги по саванне. Какие-то следы есть, непонятно чьи и откуда, оставленные, может быть, их собственными местными проводниками. Потом деревни подвергаются атаке и массакрам со стороны неизвестных сил. Легионеры готовы к бою, но с воплотившейся информационной химерой предельно трудно сражаться... Второй рассказ и третий — уже Галлия, столица, и то, что в колониях случилось в миниатюре, разворачивается там в масштабе метрополии, как вырастающий из ветерка ураган. Это чем-то напоминает мне французский, по интересному совпадению, классический сюжет Гастона Леру о гангстере Шери-Биби. Но тема совсем другая, история и политика. Это вопросы о прошлом и отношении к прошлому, о том, что в этом контексте должно и чего быть не должно. «Василиск», конечно, чистый реализм под маской фантастики — реализм не в традиционном понимании, а миметический реализм. «Это хуже, чем правда, это так и есть.» Финал третьего рассказа вообще уже не фантастика, а мэйнстрим, постмодерн — и всё ещё «хуже, чем правда». Когда дочитала, финал казался мне слишком в лоб. Поразмыслила... а вот и нет, финал пойдёт. Но не возьмусь расшифровать метафору, это слишком неполиткорректно и страшно. Можно быть и _слишком_ неполиткорректным, да. Мёртвые, жертвы взгляда василиска, реальны; я не хочу опять указывать на них, не буду провоцировать. Очень хочется читать дальше. Трилогия рассказов осмысленно завершена, но там же ещё много будет — дальше, раньше, вокруг. Где остальное? Не хочется выходить из мира, прощаться с героями насовсем. Вот, например, Басконец, Император. Очень сильный образ. Хорошее такое среднее арифметическое, если я правильно вычислила все прообразы; ну и, конечно, сам по себе величина. Мне нравится и Поль Дюфур, хотя обычно я недолюбливаю журналистов, а «героических журналистов» в особенности. Вообще с этой профессией у меня сейчас слишком плохие ассоциации. Но Дюфур получился правильный — и журналист (я случайно немного знаю о фельетонистах 19 века), и человек, и мужчина. Камша умеет создавать таких. Я жду продолженья. |
| Повесть из разряда начали за здравие кончили за упокой. В смысле начало бодрое, но чем дальше, тем больше вязнет сюжет. Для Камши это, похоже, становится типично даже в рамках небольших произведений. Но самое главное я давно вышел из возраста, когда любил басни дедушки Крылова (ведь, кажется, именно басней называется текст с аллегориями и моралью?), а эта повесть именно что басня. Правда в отличие от Крылова или, чего уж там, Лафонтена, аллегории выглядят притянутыми, а мораль недоказанной. Читать только поклонникам автора. |
Захотелось узнать о похожей эпохе в истории.