Сюжет был подарен мне римским поэтом Вергилием в эпической поэме «Энеида». Это история итальянской девушки, на которой женится Эней.
Нам всем известна несчастная королева Дидона, но о молодой Лавинии в поэме Вергилия сказано мало — всего лишь несколько слов. И мне стало интересно, каково было знать этой девушке, что ей суждено встретить великого героя и выйти за него замуж.
Зная латынь не так хорошо (на самом деле я изучала ее в процессе чтения стихов Вергилия), я не могла мечтать о том, чтобы перевести его, и на самом деле его практически невозможно переводить, ведь его стихи так похожи на музыку. Но я просто влюбилась в него и поэму, и написание книги стало своеобразным способом «перевести» что-то из любви и восхищения, что я испытывала, и облечь все это в некую форму, которая будет понятна другим.
Написание этой книги подразумевало не только размышления об Энеиде, войне и геройстве, но также раскапывание информации о той части Италии — к юго-западу от Рима, — где разворачивается действие. И еще мне нужно было узнать, как люди жили в том месте во времена медного века.
Несмотря на то что поэма описывает вымышленный период античного эпоса, у романа нет этой свободы — роман привязан к конкретному месту и времени и стилю жизни, географии, технологиям и культуре. Художественная литература обретает свободу, со всей аккуратностью следуя фактам. Поэтому мне нужно было перелопатить большое количество литературы о раннем периоде римской истории — хотя не так много о нем известно, — заняться изучением ранней римской религии и т. д.
Мне так понравились эти занятия, а также написание книги об Энее и Лавинии, что сейчас, когда книга закончена, я скучаю по ним!
Как заметил американский критик, Урсула Ле Гуин — одна из немногих, кого пускают «на наши пикники» (в мир «большой литературы»), «да и то перешептываются за ее спиной». В самом деле: и не замечать ее — странно, и читать об инопланетянах и магах... как-то несерьезно... Даром что «Левая рука Тьмы» — один из лучших современных романов о любви и к тому же еще один интересный культурологический эксперимент, а «Земноморье» пронизано отсылками к Юнгу и Фрэзеру.
«Лавиния» — последний на сегодняшний день роман 80-летней писательницы — книга более «доступная»: ее вполне можно читать как постмодернистскую историческую прозу, которой она, собственно, и является. Очень показательно: ранние книги Ле Гуин разрушали привычные рамки, теперь в этом нет нужды. «Лавиния» легко интерпретируется и как «женский», «феминистический» роман: Ле Гуин дает голос жене Энея, которая и у Вергилия-то проходит словно тень, фоном и причиной великой войны.
Не думаю, что многих читателей так уж заинтересуют быт и нравы Италии трехтысячелетней давности. Куда важнее — сам голос Лавинии, рассказ об одной судьбе, оказавшейся в сердце исторических событий — и все же на их периферии. Но в то же время... Вот тут-то и постмодернистский поворот, на удивление естественный: Лавиния знает, что она — героиня поэмы Вергилия, существующая только потому, что о ней читают; давно умершая женщина рассказывает о себе, поскольку о ней сейчас пишет кто-то еще, ей неведомый.
Воля судьбы и воля автора оказываются неотличимы, но и автор — не всеведущ и не совершенен. В древнем святилище Лавиния встречается со «своим поэтом», который, зная, что умирает (отсылка к «Смерти Вергилия» Германа Броха?), может рассказать своей героине о ее будущем. Прием не сказать что новаторский, но очень убедительный. Писательницу меньше всего интересуют постмодернистские игры сами по себе: важна «двух голосов перекличка» между временами (на самом деле трех, конечно, — присутствие Ле Гуин незримо, но существенно).
«Мужской» и «женский» взгляды на мир не столько противо-, сколько сопоставлены; краткий трехлетний брак Энея и Лавинии — образ единства, без которого немыслим мир (мир поэмы; романа; истории). «Лавиния» — своего рода «антиэпическая» поэма, точная в каждом слове, с легким намеком на ритмизацию, но не переходящая в «капустный гекзаметр», если вспомнить язвительное набоковское определение.
К сожалению, для русского читателя потеряно почти все. И. Тогоева, монополизировавшая переводы Ле Гуин, снова и снова с незавидным упорством уничтожает лаконичность и поэтичность авторского стиля, превращая его в серую бесформенную массу. В результате — роман попросту скучен, тогда как в оригинале он, хотя и уступает ранним книгам Ле Гуин, звенит латинской бронзой. Перевод издан и даже переиздан; издателям все равно, а большинству читателей деваться некуда.
Мы любим героев. От древних времен и до наших дней люди создали тысячи эпических поэм, саг, полотен об их великих деяниях и, даже, о мельчайших эпизодах их жизни. Геракл, Одиссей, Ахилл, Гектор — все они продолжают волновать умы, притягивать писательские взоры.
Но, кто это там, на задворках судьбы Героев? Что за легкие, едва заметные тени составляют фон для великих трагедий? Это — сотни, тысячи матерей, сестер, жен, возлюбленных, дочерей — молчаливые статистки эпических историй, призванные оттенить величие своих мужей, отцов и братьев, оставляющие в веках, в лучшем случае, только ничего не значащие имена.
А ведь им было, что рассказать о своих любимых, они могли поведать самые сокровенные тайны знаменитых героев, действительные истории их жизни.
И вот, наконец, свершилось. Все эти женские призраки обрели голос через Лавинию — дочь, жену и мать царей, основавших не что-нибудь, а сам Рим. Великий Вергилий, создавший «Энеиду», своим талантом дает жизнь легендарным персонажам и ей, которой в поэме посвящено всего лишь несколько строк. Или может это просто вдохновение позволило поэту заглянуть через века в реальную историю и увидеть своих героев?
Это — не важно. Главное, что Лавиния обретает голос и может рассказать о себе и своей жизни. От маленькой девочки, резвящейся на холмах, которые через века скроют монументальные здания Вечного города — к юной девушке, ставшей невольной причиной кровавой войны и упорно следующей выбранной судьбе. А затем — от любящей супруги великого Энея, через счастливое материнство и горечь потерь — к старости в окружении любимых и близких. Единственно правильный человеческий жизненный путь.
Простой рассказ о жизни. Настолько простой, что кто-то может сказать: вот из-за этого и не давали им слово в этом театре героев. Но... Если Вергилий дал Лавинии жизнь, то талант Ле Гуин — эту жизнь сделал реальностью, наделив героиню характером, достойным всех тех мужей, которые ее окружали. Под мягкостью и внешней покорностью Лавинии — железная воля, трезвый и практичный взгляд на жизнь, тихое мужество, заставляющее раз за разом подниматься после ударов Судьбы и приниматься за единственно важную работу — охрану и воспитание детей. Она — как дерево, которое склоняется под ударами ветра, но вновь выпрямляется и дает новые побеги. Она — как основа, фундамент, без которых не могли состояться все те великие деяния героев, которые так любят возвеличивать писатели. И недаром Лавиния не умирает, а растворяется в окружающем мире, продолжая существовать среди строк поэм, лесов, полей и древних реликвий истории.
В книге есть несколько потрясающих моментов. И самый запоминающийся — когда Лавиния закрывает ритуальные Ворота войны. Она пытается сдвинуть тяжелые створки, но ее сил не хватает. К ней присоединяются все новые женщины, и совместными усилиями им удается захлопнуть ворота и заложить засов. Великолепный образ: женщинам не нужны великие деяния и войны, им нужен покой и безопасность для своих детей, не слава мужей, а их забота и любовь.
Это, действительно, женская книга. Не в том плане, что она полна сантиментов и слез — в этом как раз роман очень строг, а в том хорошем смысле, что рассказывает, как женщины воспринимают мир, события и любимых людей, что их волнует на самом деле, если не висит на плечах груз навязанных традициями и социальным давлением правил.
Никто не комментирует «Лавинию», кроме одного читателя, который пишет, что это про «эпоху Древней Греции». Хотя о Греции в романе почти не упоминается.
Поэтому напишу пару слов: Это такая полемика с «Энеидой», с Вергилием.
Римлянин оставил эпическую поэму об основании троянцами родного города. Спустя 2000 лет мадам Урсула решила, что этого мало, и описала те же события глазами Лавинии, римской жены Энея (если кто помнит, первая жена его погибла в Трое, потом он сбежал от Дидоны, и вот его последний брак символизирует священные узы с итальянской землей).
Итак, Лавиния, дочь латинского царька, одновременно мать будущего Рима и основательница его величия. Именно она, а не Эней, который вскоре погибает, своей стойкостью, верностью, почитанием традиций, — формирует лучшее из того, что нам теперь представляется «римскими добродетелями».
Следует отдать должное: Ле Гуин блистательно и дотошно справляется с античным материалом. Но «Лавиния» — скорее исторический роман, а не фэнтези. Поэтому, если кто ищет магии, боевых описаний и Вселенского Зла и Добра, то ему лучше «Лавинию» не читать.
А вот умный, спокойный и проницательный женский взгляд на раннюю античность вы отыщите в этом романе с его дотошными этнографическими изысканиями.
Многие наши читатели, справедливо упрекают Урсулу Ле Гуин в избыточном феминизме ее последних творений в жанре ФФ и НФ. Боязно было увидеть феминизм в мотивациях героинь эпохи раннего Рима.
И должен сказать, писательница достойно обошла острые углы: ее женщины не похожи на современных американок, и при чтении веришь, что да, они и были такими — матери и жены создателей величайшей империи человечества.
И я ловил себя не раз и не два на мысли, что деяния женщин мало отражались в эпосе, героических поэмах, легендах... Женщины предстают там в первую очередь любовницами, за них идет борьба... в скандинавских сагах они иногда коварные предательницы, то есть, и объекты и субъекты борьбы...
Но вот чтобы просто и подробно проследить за жизнью женщины, состоящей из хозяйственных забот, молитв, ритуалов, жертвоприношений, заботы о мужчинах, — такой книги прежде я не читал.
И хотя бы только поэтому прочитать ее следовало.
Поставлю 9 баллов, поскольку все-таки линейный монотонный роман не должен быть оценен самой высокой оценкой.
Весьма интересен комментарий самой У. Ле Гуин, связанный с её восприятием творчества римского историка Л и в и я (кстати, — чуть ли не современника Вергилия). -
Читать труды Тита Ливия для классика современной фантастики — одно удовольствие, поскольку то, с чем сему известному древнему римлянину приходилось иметь дело, полностью принадлежит к области мифов, легенд, догадок, фольклорных представлений и противопоставлений. У. Ле Гуин восхищает, как легко Ливий дополняет весь этот конгломерат списком празднеств, консулов и «кое-какими иными загадочными фрагментами истории». Впрочем, у нас, — резюмирует Грандмастер, - об этом периоде сведений куда меньше, чем у Ливия... По-видимому, такое самоопределение классика истории весьма импонирует автору «Лавинии». — за истекшие пару тысячелетий, повествовательное искусство для историка осталось столь же важно, как и для современных писателей — умение воплощать исторические факты в зримые и эмоциональные образы...
Книга погружает в эпоху Древней Греции, до образования Рима. История жизни Лавинии про которую Вергилий в Энеиде посветил всего несколько предложений. Она не совершала подвиги, она жена героя и дочь царя. Книга рассказывает что даже жизнь каждого человека интересна и заслуживает внимание, человека не обязательно быть героем что-бы стать главным персонажем жизни.
В книге описана жизнь обычных людей, их обычаи и мысли. Ле Гуин как и во всех своих книгах полностью погружает в мир своих персонажей, но если до этого она сама полностью сама его придумывала, то в этот раз у неё были рамки от которых она не имела права отходить, и у неё это получилось.
И даже в древний мир она смогла внести долю фантастики. Это и встреча Лавинии с Вергилием, и горевшие волосы Лавинии.
