Попытка к бегству

Яркий, красивый мир 22 века. Веселые, симпатичные люди. Двое молодых парней собираются... ну на пикник по-нашему. Отдохнуть, поохотиться, трофеями потом девушек поразить. Пикник, правда, на другой планете намечен, ну да это рядом, звездолет во дворе стоит, разрешение получено, отдых ждет! И вдруг появляется этот странный человек и просит отвезти его на необитаемую планету. Пожалуйста — отвезем. Во-первых, просьба чеовека, которому что-то НАДО, куда важнее космического пикника, на который ХОЧЕТСЯ. Да и приключение тоже. Интересно же — новая планета. Странный Саул ведет себя все так же странно, но по странностям этим мы узнаем человека 20 века. Как он попал в будущее — неважно. А вот как он с этим будущим контактирует — очень интересно, временами смешно, настолько за пару веков сместились очень многие обыденные понятия.  Смех смолкает сразу после посадки на планету — рядом нашли трупы... И снова столкновение разных времен: ребята 22 века  оказались очень неплохими профессионалами, каждый в своем деле, но психологию местных жителей (средневековье, рабство, тоталитаризм) понять они просто не в состоянии. Саул все понимает, его действия становятся уверенными — здесь он — профессионал, в этом мире жестокости. А аборигены не понимают ничего — просто какие-то непонятные люди, ЖЕЛАЮЩИЕ СТРАННОГО, появились возле их лагеря. Вот это определение — желающие странного — одно из главных преступлений в мире планеты Саула. За него поллагеря сидит. Не терпит диктатура инакомыслия. Хотя оно, это инакомыслие, есть, никуда от него не деться, всех в лагеря не пересажать. И еще один жуткий символ, отождествляемый на этой планете с самой властью — нескончаемый поток машин, запущенный загадочными Странниками по шоссе от одной громадной воронки до другой. Поток вечный, неостановимый, всесокрушающий.

Земляне отступили. Поняли, наконец, что их вмешательство ни к чему не приведет (например, освобожденные рабы их же чуть не побили — оказывается, их собирались отпустить, а теперь не отпустят), что усилия троих человек ничего на значат на целой планете, что они не профессоналы в деле Контакта, и так дров наломали. А вот смогут ли профессионалы помочь — сделать добрее рабовладельческое общество — это уже из повести не видно, но сомнения в этом остаются. Ребята 22 века возвращаются домой, готовые к наказанию за нарушение правил Контакта, но мечтающие работать по наведению порядке на Сауле, а пришелец из 20 века возвращается в свой век. Как? Это опять-таки неважно, просто попытался он сбежать от смерти в концлагере в мир будущего, и — вернулся...  Сделал свой выбор: за то, чтобы у нас было такое будущее, надо умереть достойно.

Книга удивительно яркая — кажется, что  сам побывал и на Земле 22 века и на Сауле, сам познакомился с ее героями, пережил с ними приключения, которые потрясли и запомнятся навсегда. И правда — помнятся... Уже 40 лет!

Одно из самых загадочных произведений великого дуэта.

Фрагментарное, лаконичное, скупое в описаниях и подробностях, местами расчетливо небрежное, оставляющее «за кадром» гораздо большее, чем освещающее.

Три мира, картины которых выхвачены из мрака неизвестности, полной вопросов — зачем? почему? как? откуда? — неумолимо движущимся лучом прожектора, установленного волею авторов не то на маяке, не то на пулеметной вышке концентрационного лагеря — и не останавливающимся ни на миг, безжалостным к тем, кто попал на мгновение в круг света, — и к нам, наблюдателям, еще более бессильным в своем стремлении изменить, улучшить, спасти, чем герои Стругацких...

Мир Полдня. Мир благоустроенной Планеты, всеобщего — до потери инстинкта самосохранения — благоденствия, мир, где сущие дети, чистые и непуганные, могут сесть в звездолет и менее чем за двое суток пересечь Галактику в оба конца в поисках острых ощущений, где люди доверяют друг другу до абсурда, и НАДО безоговорочно, по умолчанию, доминирует над ХОЧУ, где интересы личные не вступают в конфликт с общественной необходимостью — ведь общество состоит из Личностей, в каждой из которых заключен целый Мир. Так просто — и так непостижимо...

Мир планеты Саула. Жуткое дремучее средневековье, где цена человеческой жизни стремится к нулю, где босые ноги преступников безучастно ступают по снегу, где стынут заметаемые поземкой мертвые тела, а одетые в кишащие насекомыми меха Носители копий и отличных мечей передвигаются в санях, влекомых к скрытой за горами и стеной метели цивилизации изможденными, одетыми лишь в джутовые мешки людьми, которые счастливо поют, все быстрее унося своих мучителей прочь от механизированного ада, оставленного некогда в этой глуши непостижимыми Странниками — ведь они свободны в этом беге, который возвращает их домой — в намеченный едва-едва, намеками и недомолвками, ужас тирании с жесткой иерархией, на диво стабильной в своей упорядоченности, в сравнении с которым меркнет сама Островная Империя Саракша...

Мир Саула Репнина. Мир войны, мир, где жизнь проходит в узкой полосе между оскаленными пастями рвущихся с поводков собак и извергающими черный жирный дым трубами крематория. Мир, из которого хочется бежать настолько, что ни пространство, ни время не могут уже стать препятствием этому бегству... И в который приходится вернуться, чтобы, коснувшись светлого и причастившись добра в Мире Полдня и осознав свое несовершенство и неуместность в этом мире благодаря трагичным событиям на Сауле, — остаться Человеком и завершить то, что Должен...

Удивительная книга. Несомненная предтеча «Трудно Быть Богом». Набросок в десяток штрихов тушью на рисовой бумаге перед началом работы над масштабным полотном, посвященном Человечности  и Прогресссорству. Мимолетное хокку, навеянное выхваченным из Вечности мгновением за миг до написания нетленного шедевра о Зле, Добре и Выборе. Сильное и талантливо краткое произведение, заставляющее желать странного.

«Как это прекрасно — человек, который желает странного!» (с)

Как это прекрасно — Человек...

Прочитал несколько сольных произведений С. Ярославцева — Аркадия Стругацкого. Так вот, мне показалось, что в этом произведении чувствуется сильный почерк именно Аркадия Стругацкого. Его произведения несут какое-то гнетущее настроение и отличаются высокой долей мистики в сюжете.

В «Попытке к бегству» есть и гнетущее настроение — тщетность попыток воспитать дикарей, и мистика — непонятно каким образом дезертировавший с Великой Отечественной войны Саул Репнин и непонятно каким образом в неё вернувшийся.

Похожая попытка воспитать дикарей, но на более поздней стадии развития, наблюдается и в «Часе Быка» Ивана Ефремова. Очень тяжело осознавать, что дикарь может превратиться в цивилизованного человека только пройдя длинный ряд последовательных небольших улучшений многими поколениями. Основа нравственного развития человека закладывается в детстве, после чего эту основу человека заменить невозможно. Можно внести в жизнь взрослого человека небольшое улучшение, которое он может осознанно принять, но поменять сформировавшуюся основу нельзя. Эти улучшения входят в основу морального становления следующего поколения и так шаг за шагом происходит становление человека цивилизованного. Если вдруг кого-то угораздит сделать в пределах одного поколения сразу несколько последовательных улучшений, он сразу становится «белой вороной», чем обрекает себя на жизнь вне общества своих современников, а то и на верную смерть.

Попытка насадить насильственным образом более разумное устройство общества обречена на провал, потому что «операционная система» человека не может запустить не предназначенную для неё программу. Может оказаться, что для выполнения программы операционная система не содержит нужных системных вызовов. Другими словами, в основе человеческого мышления нет многих важных принципов, постулатов, которыми оперирует более высоко развитое общество. Программа апеллирует к совести — а понятия совести в «операционной системе» нет.

Лучшим образом это описывается законом мухи: http://newlit.ru/~bondarenko_oleg/3344.html Всё, что находится на более высоком уровне развития, чем муха, воспринимается мухой как нечто, находящееся на более низком уровне развития. Не понятно — значит плохо. «Нет главного — значит анархия!» «Пощадил побеждённого — значит сам слабак!» «Помог слабому — значит подстилка!» Дикарю не понятно, а стало быть кажется глупым, всё что находится выше его уровня понимания.

Первый раз читала в детстве, еще до ТТБ. И тогда этот рассказ-повесть произвел крайне сильное впечатление. Но и сейчас, неоднократно перечитав почти все у Стругацких,все равно  иногда возвращаюсь к этой вещи. Конечно, она уступает  более поздним и зрелым их сочинениям, но зачем вообще ее с ними сравнивать? Очень мало просто хороших книг выдержат целенаправленное сравнение с признанными шедеврами, но не станут от этого хуже!

Теперь, за что я люблю эту вещь. Мне нравится может не очень глубоко разработанный, но такой живой и яркий образ неунывающего, всегда активного Вадима, с его еще чуть детским и очень эмоциональным восприятием мира. Мне интересно смотреть, как буквально  на глазах взрослеет более серьезный Антон ( уж не он ли впоследствии стал Руматой?). И взросление это связано с внезапно легшим на его плечи грузом  ответственности. Мне ужасно интересно смотреть на Саула, который кажется таким близким, по сравнению с людьми будущего, но на самом деле чудовищно далек и от нас, не прошедших немецких лагерей второй мировой! Именно линия Саула  является центральной смыслообразующей рассказа, именно она и дала ему название! Что такого может увидеть человек в прекрасном будущем, чтобы принять решение вернуться в невыносимые ужас  и страдание своего времени? Как Вы ответили на этот вопрос?

Но кроме этого, в рассказе (впервые?) поставлены и серьезнейшие проблемы, связанные с «прогрессороством». Кто должен и кто может, имеет право  решать, как развиваться чужой цивилизации? Даже если ее развитие уже искалечено оставленными странниками «машинами». И что нужно сделать, чтобы ваше вмешательство не нанесло еще больший вред? А если сами жители  не желают такой помощи? Может ли цветущее человечество просто уйти и оставить все как есть? А если уйдет, сможет ли спокойно жить с этим? Кто может ответить на такие вопросы? А вы говорите «не очень»...

Навероне, самое аллегорическое произведение Стругацких. О проблеме выбора. При этом самый главный выбор делает Саул Репнин. У Антона с Вадимом выбора по сути нет: они такие, какие есть, и они несут разумное, доброе, вечное распахнув руки и души. И они не очень понимают, что может быть иначе, не так, как у них дома. Другое дело Саул. Вот где простор для выбора: остаться или вернуться, пройти мимо или вмешаться, а если вмешаться, то как — дать в морду или пристрелить. Саул выбрал. Из такого милого, родного мира Полудня, мира за который он боролся, и который таки вот он, но... чужой ему, он уходит в жестокий, но свой. Ибо каждый человек должен быть на своем месте, в своем времени.

Спустя годы аналогичный выбор ставится перед Антоном. В Арканаре. И встреча с Саулом не прошла для Антона даром. Но это уже совсем другая история.

А ведь можно это произведение воспринимать и по другому. Что вся эта история промелькнула в умирающем мозгу простреленного Саула. И тогда весь мир Полдня становится как бы не очень настоящим. То есть будущим. В смысле виртуальным.

Помнится, в юности по прочтению этой повести меня занимали вопросы типа:

- Как Саул Репнин совершал свои путешествия по времени.

- Какие же жестокие все эти носители мечей, стрел и другие чины лагерной администрации.

- Какие покорные заключенные, хоть они и желали сменить Утес или странного.

- Таинственная дорога машины Странников.

Ну и тому подобные восторги по поводу мира Полдня, смелых и умелых, а также молодых и обаятельных его жителей.

Потом мне стали более интересны поднимаемые в повести этические вопросы прогрессорства, вмешательства/невмешательства в исторический процесс.

Сейчас же меня более заинтересовала фигура Саула Репнина и причины его решения вернуться в свой концлагерь... Зачем он это сделал? Ведь кроме самого факта спасения из лагеря смерти, что уже немаловажно, перед ним простирались широкие перспективы. Это и работа по истории 20 века, возможность исследования планеты собственного имени и многое другое. Почему же он предпочел уйти на верную смерть? Бегство, Попытка к бегству — это только одна из версий. Бороться за человека и его счастье можно не только изнутри своего времени. Тем более если эта борьба уже завершилась полным и оглушительным успехом, ведь Полдень — наступил.

Думаю, Саул просто не смог совместить свой опыт жестокого, жесточайшего ХХ века, когда уничтожение людей стало индустрией, с добрым, ласковым, доверчивым миром Полдня. Точно так же, как не смог найти себя во вполне стандартно-жестоком средневековье. Средневековье, где любой заключенный концлагеря, не будучи по обычаю человеком, может в это состояние вернуться на вполне законных основаниях. В отличии от века двадцатого.

Нечего выходцу из 20-го века делать в веке 22-м, или в веке 17-м. Как и наоборот. Этические системы разные, не стыкуются...

Не буду особенно останавливаться на сюжете и прочих умных вещах. Скажу совсем о другом.

Мы с отцом частенько любим поспорить о политике. Есть у украинцев такая черта: сначала выбираем себе гетьманов, затем скидываем их с престола. Избытки менталитета, я бы сказал.

И вот. Отец очень и очень не любит нынешнего президента Витю Януковича. Он для папы, как сосредоточие всего зла. И если дяди Вити не станет, то жить нам будет легко и просто.

Это он на узницу Качановской колонии намекает.

А в «Попытке» дан простой ответ на извечный вопрос о плохом президенте. Я прочел повесть и понял: хорошего президента мы не заслуживаем. Потому что президент — как зеркало. Это отражение всего нашего народа. Мы, как видно, тоже недалекие, но хозяйственные, по житейски хитрые.

А другого президента и быть не может. Ведь как может недалекий сам по себе народ выбрать президента-демократа, который будет тащить нас в Европу?

Как нам избавится от хапуг-депутатов, чиновников-коррупционеров, если на их место придут такие же?

Вот вам и ответы на извечные вопросы. Ответы лежат в романе на поверхности. Вкратце это звучит так: чтобы изменить что-либо в государстве — меняйте лучше себя. Изнутри. Уничтожайте в себе раба, завистника и прочие нехорошие вещи. Тогда и жить будет просто и весело.

П.С. Стоит заметить, что я — патриот Украины. И писал обидные для украинцев вещи не из вредности, а из желания чем-то помочь. Хотя бы даже самому себе.

««Попытка к бегству» и в самом деле была попыткой порвать с традицией бодренькой советской фантастики — первая проба пера в настоящей литературе, повествующей, по выражению Стругацких, не о «приключениях тела», а о «приключениях духа»». Такие слова встретились мне в одной аннотации. Что ж поговорим серьёзно и попробуем оценить книгу с позиций этики, социологии и психологии.

Удивительно, как по-разному люди представляют себе идеальное общество. Например, в мою этическую систему бессмысленное истребление животных никак не вписывается.

Вспомните, зачем «структуральнейший лингвист» собирается на Пандору? Правильно, тахоргов пострелять. Может быть, для этого есть какая-то практическая потребность? Черепом тахорга на стене, видимо, никого особо не удивишь, так что добыча зверя в научных целях отпадает. Защита колонистов на Пандоре от злобных хищников, как об этом заявляет Вадим? Открытие Саулы не у кого из молодых людей изумления не вызывает, ведь в пределах досягаемости обычного прогулочного корабля находится множество неисследованных планет земного типа. Следовательно, есть десятки, если не сотни, планет более пригодных для колонизации, чем опасная Пандора (не зря же её так назвали). Получается, что колония существует для того, чтобы охотиться на тахоргов, а не наоборот.

Ещё в самом начале Вадим привычным жестом отправляет использованную посуду в мусоропровод. Это сколько же нужно лишней энергии и сырья, если представить, что так 3 раза в день поступает 20 миллиардов человек! А теперь, вспомним, эпизод, где наш лингвист впервые видит страусов-«самсончиков». Рассуждает он примерно так: «Мне они не нравятся. Нам они мешают. Давайте их уничтожим». Хороша логика для человека «светлого завтра», не так ли? Вывод могу сделать только один: «высокое воспитание» по Стругацким не прививает бережного отношения к окружающей среде.

Теперь немного на социальную тему. В этой книге братья-соавторы впервые затронули проблему вмешательства в историческое развитие цивилизаций. И это огромный и несомненный плюс. Теме прогрессорства ещё предстоит раскрыться с разных сторон в «Трудно быть богом» и «Обитаемом острове». И вмешаться нельзя — сделаешь только хуже. И спокойно стоять, видя, как люди страдают, — бесчеловечно. «Нельзя переломить хребет истории и не переломить хребет человечеству», — говорит Саул. Вадим ему возражает: «Были времена, когда целые племена и государства… перескакивали из феодализма в социализм». Мне сразу пришёл на ум пример Афганистана… Вроде и мораль есть и вопросы глубокие поставлены, а не вяжется одно с другим. Ну откуда в средневековом мире взяться концлагерям? Ежели принципы исторического развития едины для всех…

Что всегда меня поражало в советских утопиях, так это разгильдяйство и легкомыслие персонажей. Ну, положим, молодой идеалист Вадим ринулся всем помогать. С точки зрения психологии выглядит вполне убедительно. Но почему опытный пилот и исследователь Антон его не удержал, не выполнил инструкцию по контактам, которая для таких случаев и составлена?! Полёты в космос ведь невозможны без элементарной самодисциплины.

Вообще, читая Стругацких, нужно привыкнуть к мысли: многие ключевые моменты не получат никакого объяснения.

Такие вот «несвоевременные мысли» по поводу общеизвестной классики. Хочу успокоить поклонников АБС. Семёрка для меня соответствует оценке «4» по пятибалльной шкале. На позиции классиков никто и не претендует. Книги братьев Стругацких — то лучшее, что было в советской фантастике.

Чисто внешне, не вдаваясь во внутренний смысл,  - детский сад на прогулке. Астронавт Антон, имеющий четкие инструкции на случай Контакта, но нерешительный, позволяющий жизнерадостной энергии Вадима и угрюмой значительности Саула одержать верх над своим чувством долга, и от этого еще больше мучающийся. Структуральнейший Лингвист, витающий в облаках, думающий, что достаточно накормить и одеть нуждающихся, и все сразу станет хорошо. Саул, который единственный понимает, с чем они столкнулись, понимает, что так просто эту проблему решить нельзя, тем более им троим, но его мучает совесть, мучает за бегство из своей реальности, и он, дабы успокоить ее, пытается что-то исправить, понимая, что здесь и сейчас ничего исправить не получится...

Но это так,  все внешнее... На самом деле книга о трудном выборе. Когда, зная, что тебя ждет смерть, нужно выбрать, умереть ли в борьбе, как настоящий Человек, или умереть как послушный баран — по воле своего хозяина.

Что ни говори, интересное произведение, оставляющее после себя врезавшиеся в память впечатления. Первое яркое впечатление — это атмосфера победившего не то коммунизма, не то гуманизма, что царит на Земле. Столь комфортно и уютно, в первую очередь, именно для души, что просто зависть берёт ( жаль только нам в это время прекрасное жить не придётся... ).

Второе впечатление — удивительная беспомощность героев, кроме Саула, перед реалиями жизни (а ещё собирались на охоту — разновидность убийства). Конечно, комфорт не даёт представления, что такое пещерный быт, но прогресс даёт знания — которые есть сила. А вот с силой у ребят проблемы, сплошной розовый инфантилизм. Вот я и думаю по сию пору, правы ли Стругацкие? Хотя игра на контрасте с Саулом из нашего кровавого 20 века, очень показательный и сильный сюжетный ход.

Столкновение  мировоззрений.  Мир дикости и рабовладения и мир светлого будущего, любопытствующих ученых 22 века,  этаким туристам будущего, встретившим даже не «Обитаемый остров» Саракш, а  что-то еще более  темное и чудовищное...  цивилизацию Майя с ее человеческими жертвоприношениями и людоедством в которую некто щедрой рукой  подарил машины.  Очень ярко вдруг осознаешь в конце, что  Саул  из одного концлагеря вдруг попадает в другой...   повесть  чУдная, когда герой вдруг понимает — не убежать! Не бежать нужно — а бороться, за то светлое, что в конце концов получилось.

В некоем уездном городе М, в старосоветские времена пиво продавалось в розлив из квасных бочек. Продавец только что развернутой в боевой порядок бочки был атакован интеллигентного вида дядечкой с вопросом «Сколько вы хотите за бочку пива». Представитель советской торговли назвал сумму, с учетом упущенной выгоды, получил денежку и отвалил. Интеллигент стал зазывать страждущих и БЕСПЛАТНО поить всех пивом.

Через десять минут началось мордобитие.

Прибывший наряд милиции повязал особо битых и активных, заодно поинтересовавшись у интеллигентного дядечки «Какого хрена?».

«Видите ли, молодые люди, я очень стар и до коммунизма, очевидно, не доживу. А хотелось посмотреть как оно будет»

почему-то вспомнился анектод от Друг Плюшкина.

Согласно книге, в будущем люди изменятся и станут румяными, правильными, честными, безкорыстными и наивными.  Мне почему-то ближе взгляды Воланда: троллейбусы то у вас появились, а вот сами вы не поменялись ни на каплю. Но ведь это фантастика, особенно написанная в 60-х, эх, вот у людей МЕЧТА была, красивая, настоящая, несбыточная.

Выражение «желающие странного» давно уже стало неотъемлемой частью нашей культуры. Едва ли не впервые оно появляется в «Попытке к бегству».

На первых страницах мы видим идиллический мир XXII века. 150 лет — еще не старость, техника дошла до такого уровня, что небольшие космические корабли доступны каждому, и отправиться на другую планету не сложнее, чем теперь поехать за город. Забавная деталь: авторы были уверены, что и через двести лет будут люди, с охотой починяющие свои транспортные средства, только вместо «москвичонка» — квазиорганический вертолет. Странно, что еще есть охота для развлечения, я всегда думала, что такая охота отомрет еще раньше, чем война. В 1962 году еще не было нынешней экологической озабоченности, и герои повести готовы истребить хищников на чужой планете.

В повести есть второстепенные загадки:

Очень хорошо показана реакция архаической тирании на достижения технической цивилизации.

В идиллическом мире вырастают люди, не представляющие Зла и неспособные его узнать, когда увидят. Очень характерно — Антон и Вадим очень долго не могут понять, что перед ними не следствие стихийного бедствия, а то ли концлагерь, то ли картины крепостного права. Впрочем, многие исследователи считают, что фашизм как раз и есть прорыв архаики в XX век, а трудовые лагеря — возрождение рабства, но с новым техническим уровнем (остарбайтеры в батраках у богатых немцев — чем не новые крепостные?). Но в идиллическим мире люди добры, всегда готовы броситься на помощь.

Очень сильная сцена:

Повесть заставляет задуматься: есть ли законы истории, обрекающие целые поколения на страдания, возможно ли сделать легче путь истории для другого народа, стоит ли нести на штыках Прогресс, Коммунизм, Демократию и т.д.?

я понимаю, что хотели сказать Стругацкие, вводя персонажи Вадима и Антона. И сделали они это мастерски, потому что я читала и злилась. Неужели им не преподают историю? Та же машина КРИ может предоставить им видео, демонстрирующее и феодальный строй, и фашизм. Антон именно мямля, другого слова не подобрать.

А Саул, конечно, наш до мозга костей :)

Действительно рассказ первый в нескольких категориях.

Первый рассказ, где мы узнаем , что существуют цивилизации с которым установлен контакт. Первая встреча с «родными», а не двоюродными братьями по разуму. Первый рассказ, где мир 22 века удобен. Нормальные сотовые, удобные кресла, комфортные глейдеры и туристические космолеты.

В этом рассказе есть ощущение абсолютной свободы. Получил права звездолетчика и летай куда хочешь. Охоться где хочешь. Разве что в контакт не вступай, но это ведь событие маловероятное. И дети могут угнать глейдер и тоже лететь куда хотят. Никакого контроля, кроме диспетчерской службы при взлете. Лети куда хочешь. Погибнешь твои проблемы. С одной стороны классно, с другой ощущение потрясающей беспечности.

В этом рассказе Саул пытается достучаться не только до ребят, но до сильных мира сего силой затягивающих развивающиеся народы кто в коммунизм, а кто в демократический капитализм.  К сожалению до сих пор Саула никто не услышал.

Опять о пользе инструкции, кои были опять таки безжалостно нарушены. Не ну их инструкции — людей спасать надо!!! Ну и по Виктор Степановичу «Хотели как лучше...».  Так что к сожалению без нудной комиссии по контактам как видно не обойтись.

А Саул, как ни странно это сказка. Такая же сказка как в «Какими вы будете», только вместо нее «Какими вы были».

Перечитывал, но почти нечего не помнил, так что  было потрясающее ощущения, когда вспоминал, что будет дальше перед самым началом событий, как бы в свете ближних фар.