Жук в муравейнике

До чего, все-таки, трусливый народ — человечество. Как оно(мы) боится(мся) всего, чего не может понять. Вот перед нами — люди, обыкновенные биологические человеки, только

Несчастный, гонимый, как в «Бегущем по лезвию», Лев Абалкин должен вызвать сочувствие, а не вызывает. Уж не знаю, что у него там с генами, но с психикой явные нелады с детства. Не имел друзей, тиранил любимую девушку, всех подряд обвинял в сломанной жизни. Злой КОМКОН затравил беднягу? Как бы не так! Посмотрите на Корнея Яшмаа. Ему труднее должно быть, жить с таким знанием, а он живет и процветает. Да, думаю, и остальные из тринадцати, кто дожил до таких годов, живут себе спокойно и неприятностей близким не доставляют. Абалкин хорошо оттеняет Максима: на фоне неврастеника спокойный и рассудительный главный герой вызывает б0льшую симпатию.

Искренне жаль, что так невнятно обрывается линия воспоминаний. Очень хотелось узнать, к каким же выводам пришли хваленые эксперты во главе с Вандерхузе, и как Абалкин с Щекном спасли свои шкуры из плена. Вообще, слишком много недосказанностей, неожиданно быстрый финал и не доведенные до конца намеки на сюжетные линии вредят повести. Блестящая детективная интрига, отличный Максим в роли детектива, отличная фабула, главы на Надежде — вообще шедевр. Тема голованов интригует, тема странников интригует вдвойне. Казалось, еще пару глав подождать — и все станет ясно. А тут — резкая точка. И все великие загадки остаются глубокомысленной пустотой, ружья висят и не стреляют.

Очень неуютная вещь. Настолько неуютная, что ставить заслуженный ею высший балл поначалу просто не хочется. В чьей то шкуре ты хочешь войти в этот мир?

В шкуре Абалкина — «зверя около двери»? Но когда в тебя стреляют, и ты умираешь, то это очень, очень больно.

В шкуре Каммерера, который хочет, но не может его спасти? Так же, как хочет, но не может его понять? Максим (Мак Сим) ведь тоже уже не вполне сын своего времени, слишком много следов в его душе оставила планета Саракш.

Или в шкуре, не приведи господь, Сикорски, эдакого, на свою беду — разумного, лейкоцита «мира полудня».

А так всех понимаешь и всем сочувствуешь. Только сделать ты тут ничего не можешь, даже придумать «альтернативку». Нет её... Что было бы, воссоединись Абалкин с «детонатором»? Конец всему? Конец детства и начало взрослой жизни человечества? Или просто один странный человек, который даже не рождён женщиной, смог бы понять сам себя? Мир полудня (как и любое хорошо организованное человеческое общество такие эксперименты на себе позволить не может. Общество защищает себя от вмешательства извне, что бы оно не несло.

Книга похожая на греческие трагедии своей обречённостью. Её герои просто не в силах сойти с путей, предначертанных им. Кому легче от того, что пути эти в руках не богов, что героев направляет то, насколько они чувствуют или не чувствуют себя участниками человечества...

«Наверное, если собрать всех двуногих,

Получится что-то вечное и святое»

(с) Ю.Арабов (известен, в частности, как соавтор сценария к «Дням Затмения» Сокурова по мотивам «За миллиард лет до конца света»).

Понравилось. Читается легко и захватывающе. Сюжет скорее детективный. Читал перед Малышом и ОО. Поэтому было не ясно даже больше, чем и так не ясно. Я наивно думал, что из предыдущих книг можно узнать многое про Голованов, Пандору и «Мертвый Мир».  Ну Стругацкие не очень любят повторяться. Голованы у них получились замечательные. Сперва мне казалось, что это цивилизация намного более деревенея чем люди, но со второго раза осознал, что Голованы — цивилизация спутник. Они может  и умнее людей, но какая-нибудь гуманоидная цивилизация рядом им необходима для развития.

Кое что мы узнаем о тагорской цивилизации. Хотя при этом достаточно мало.

Что все-таки должны делать прогрессоры я так и не понял. Насколько активно должно  быть их вмешательство и чего они все-таки добиваются. С КОМКОН2 все намного проще, понятнее и поэтому страшнее. Если присмотреться в сюжете можно увидеть след греческих мифов о пророчествах, где попытка изменить пророчество приводит к его исполнению.

В любом случая остается недоумение, чем можно оправдать такую жестокость по отношению к Абалкину. Куда смотрят психологи, если есть потенциально опасный человек, то сознательно сводить его с ума — самоубийство.

Концовка оставляет больше вопросов, чем ответов. Почему заначка генофонда для тагорян была на их родной планете, а для Землян Странник знает где. Уничтожить всегда проще, не говоря уж про, то что цивилизация может выйти в космос не научившись выращивать детей в пробирке.  Рождается мысль, что Странники очень хорошо знают земную психологию: человек-любопытен. Сами Стругацкие предполагают, что просто исследуется реакция человечества на стрессовые воздействия. Иногда кажется, что Странники — это сеятели из «Принцесса стоит смерти» Лукьяненко.

Это одна из самых сильных книг, что я читала. По окончании меня просто потрясывало, я засиделась на работе допозна, потому что не могла оторваться от экрана.

Жуткая вещь, необычайно красивая именно тем, что просто и по-человечески страшная. Пробирающая, без всяких возвышенных фантазий, картинных ужасов и морей кетчупа.

Льва Абалкина банально жалко — система сначала сломала человеку жизнь, а потом уничтожила его. Зачем — так и непонятно. Можно было бы еще как-то понять и оправдать это, если бы действительно была цель. Но в данном случае именно непонятность и смутность угрозы делает причиненный вред непомерно большим.

Кто-то на фанатском форуме написал, что вариант «Абалкин — диверсант странников» с точки зрения идеи и сюжета гораздо интереснее вариант «Экселенц — старый дурак». Не могу согласиться. Просто речь идет о слишком разных по уровню сюжетах.

Роман неровный, да. Мне даже кажется, что у авторов получилось немного не то, что они задумывали — ведь по тексту это очередные приключения, пусть и драматические. А по идее, которая открывается за всей этой шелухой — социальная драма.

Классическая трагедия Ивана Карамазова, ни больше ни меньше. Беда только, что бога в этом мире нет, и вина за причиненное зло ложится непосредственно на людей. Злые Стругацкие ставят проблемы, но никогда не дают ответов)) Грустно, на самом деле, потому что у меня их тоже нет.

Жук в Муравейнике пожалуй один из самых лучших детективов Братьев, а вернее псевдодетективов: неопределённовсть не устранятется по мере приближения к концу, а только нарастает. В книге очен яркие персонажи, прекрасный, утопичный мир Земли, интересный, захватывающий сюжет. Книга сделана в виде дневника Максима, со всеми атрибутами, кроме того в книге присутствует анализ нескольких документов, из личного дела Льва Абалкина, причём если взять «Волны гасят ветер», то там документы были просто вплетены в сюжет вывод должен был делать читатель, здесь же Максим Каммерер рассуждает и делает выводы из этих документов(их немного, но на них изначально завязан сюжет, как впринципе и во многих детективах), похожий приём был и в Обитаемом острове, когда Прокурор делал выводы о самом Максиме В книге переплетены две как бы маловзаимосвязанные сюжетные линии(Расследование Максима и «Голован в космосе»), интересный, хотя и не новый приём придаёт книге большей бодрости, и даёт понимание самой личности Льва Абалкина. Книга очень философская, толкает на размышление о том кто есть человек, об отношениями между мужчиной и женщиной, общении между людьми, и конечно же проблему личной этики, гуманности. Книга читается легко, быстро, увлекаетельно. Как и практически все книги Стругацких после прочтения «просит» прочитать её ещё раз

Одно из самых лучших произведений Стругацких. Во все времена была, есть и останется актуальной тема: что может произойти с человеком, если его не считают за человека. Экселенц (Сикорски) убил Абалкина в полной уверенности, что тот является автоматом Странников, неким механизмом, приводящим в действие злую волю инопланетных существ с помощью так называемых детонаторов. Сикорски ни на секунду не задумывался: прав ли он? А ведь так поступали с людьми еще во времена инквизиции, считая их колдунами и ведьмами, а также врагами народа во времена тоталитарных режимов в разных странах. Автомату не нужно давать никаких разъяснений, его нужно только обезвредить (ликвидировать). И нельзя назвать Сикорски отрицательным героем: он одержим идеей спасения землян, просто его убеждения построены на неправильной основе. Исключительно интересно описание совместной работы Абалкина и представителя голованов Щекн-Итрча. Щекн-Итрч — один из самых необычных и интересных персонажей Стругацких, очень интересно его (и вообще всех голованов) отношение к людям и поведение в экстремальных условиях.

Ох, и непростые же вещи написаны Стругацкими. Перечитывая их в разном возрасте, глядя на них с разных точек зрения, находишь каждый раз нечто новое. Вот «Жук...», перечитанный в который уже раз. Посмотрим на него немного с другой стороны.

Каким же все-таки оптимистичным был взгляд авторов на описываемое будущее! Даже с учетом всего написанного по поводу спецслужб и их влияния на судьбы простых людей. Представьте себе такую ситуацию: Начальник отдела КГБ, или ФСБ, или любой зарубежной спецслужбы обсуждает с ближайшим помощником детали спецоперации по поиску и потенциальному задержанию некоего опасного «клиента» — и тут клиент сам вживую появляется в кабинете, где происходит обсуждение, дерзит, угрожает , а потом спокойно покидает учреждение! Зная даже хоть и понаслышке, как функционируют подобные организации, мы понимаем, что такой ситуации не может быть в принципе. В книге же именно так и происходит, при этом у читателя никакого отторжения не происходит, нет ощущения неправдоподобности происходящего... То есть авторы предполагали, что в описываемом будущем доверие к согражданам будет настолько высоко, что в таком происшествии не будет ничего экстраординарного.

И еще один момент...В следующей повести, «Волны гасят ветер», мы находим отсылки на «синдром Сикорски», «трагедию Абалкина», показывающие нам, что проблема подкидышей была в конце концов решена. Каким образом? С помощью каких средств? Предполагая, что действие «Парня из преисподней» (где действует один из близнецов, Корней Яшмаа, демонстрируя причем нечеловеческие способности) происходит ПОСЛЕ описываемых событий, можно сделать вывод, что решение это было удачным и , как минимум, не ущемляющим ничьих интересов. Так не был ли злосчастный выстрел Рудольфа Сикорски злой необходимостью, без которой фактически патовое положение наконец сдвинулось с мертвой точки? Возможно, этот выстрел внес некие изменения в программу, заложенную в подкидышей? А программа была заложена, в этом нет никаких сомнений...

В который раз перечитываю печальную эту книгу и наблюдаю, как меняется мое восприятие, приближаясь асимптотически к толкованию самих авторов, обнародованному значительно позже в «Комментарии к пройденному». Так вот, книга, по разъяснению БНСа, о том, что в самом наипрекраснейшем из миров наличие секретных органов НЕИЗБЕЖНО приводит к появлению несчастных людей с искалеченной судьбой. В самом деле, благородно любознательная КОМиссия по КОНтакту, превращаясь в КОМиссию по КОНтролю, быстро научается контролировать все и вся, и благородство ее НЕИЗБЕЖНО принимает шизофренический характер. Причем, независимо от человеческих качеств сотрудников. Весьма, кстати, достоверный элемент повествования. Я бы сказал, жизненный. И еще. Как бы ни оговаривались братья, что, дескать, детектив они написали всего один — «Отель «У погибшего альпиниста», но и «Жук» являет собой пример блистательного детектива, хотя канонам отвечает не полностью. Зато воображение читателя работает на максимуме…

После «Обитаемого острова» сразу захотелось продолжения. И вот на руках «Жук в муравейнике» (спасибо vp41114).

Что мы имеем на старте? Всеми уже любимого Каммерера и Экселенца, новое задание Максима аля «найти в стоге сена иголочку», полная неразбериха и путаница. Что мы имеем в конце? Моя обескураженность и потрёпанность шевелюры под возгласы: «Как же так получается?». Плохо ли это? Никак нет, очень даже хорошо. Многие авторы тем и грешат, что разжёвывают всё и вся, забывая накинуть пару дров в горячий костерок мысли. Многие, но никак не братья Стругацкие. Здесь детективная ленточка тянется от одной линии эстафеты к другой, где-то ускоряясь, где-то замедляясь, где-то даются явные отсылки, где-то приходится покопаться и немножко подумать, а где-то просто идёт обрыв, мол, думай читатель, твоя стезя. При этом параллельность двух сюжетов расследования Максима и приключений Абалкина никак не напрягает, лишь иногда уводит не в ту сторону, чтобы читатель запутался и рискнул преположить, что надо уйти в другое направление. Хорошая сюжетная идея, а уж про исполнение даже говорить нечего — стиль братьев незабываем.

Немножко только удручил Максим. Где же тот милый, улыбающий и оптимистичный юноша в начале «Обитаемого острова» и герой-освободитель конца того произведения? На их места пришёл Каммерер-прагматик, член КОМКОНА-2, уставший от жизни такой и более уставший от заданий и всяческих легенд. По ходу истории видно, как он скучает по прежним временам, но по естественным причинам не может их вернуть обратно, как он хочет вернуться — и изменить многое, лишь бы не случилось непоправимого. Он несёт огромную тяжесть на плечах — печаль и вину. И ещё вопрос состоит в том, сможет ли он избавиться от них. Кстати, а что же случилось с Радой? В произведении об этом ни слова, ни полсловечка. Надеюсь в последующей книге прояснить эту ситуацию.

В итоге получился интересный и весьма отличающийся от динамичного «Обитаемого острова» произведение. Не буду говорить, что он лучше или хуже — «Жук в муравейнике» другой, и это просто стоит признать.

Роман очень понравился, поэтому поставил десять. Что в нем хорошего? Первое, что отметил после прочтения: все персонажи ХОРОШИЕ: гуманоиды и негуманоиды! Драма в романе, целиком и полностью следствие очень сложной ситуации и, поэтому, нет необходимости в отрицательных персонажах (а еще говорят, что без злодеев никуда). Идея, сюжет, исполнение — все на высоте! Стоит сравнить с «Обитаемым островом» -  «Жук...» без натяжек, чувствуется замечательная простота и свобода.

Очень хорошо, что Стругацкие не стали опускаться до разгадки тайны «тринадцати» — качество, от этого, только бы проиграло... Финал является некоторым разрешением ситуации, которое, конечно же, не удовлетворило ни персонажей, ни авторов, ни читателей. Добрую улыбку вызвала история  с независимым и непреклонным музеем, который не передает экспонатов даже Господу Богу...

Со времен событий, описаных в «Обитаемом острове» прошло около двадцати лет, Максиму сорок пять и он давно уже работает на Земле в организации, именуемой КОМКОН-2, под руководством Рудольфа Сикорски, которого теперь называют не Странником, а Экселенцем. Однажды Максим получает от Экселенца задание найти недавно прибывшего на Землю Льва Александровича Абалкина, Прогрессора работавшего в последнее время на Саракше. Там он в составе группы занимался разведкой в Островной Империи, но, после гибели связного, самовольно прервал задание и отбыл на Землю. По прибытии на родную планету он нигде не зарегистрировался, сложилось такое впечатление, что Абалкин ударился в бега. С самого начала у Каммерера возникает ряд вопросов, на которые его руководитель не спешит отвечать, лишь вручает ему папку с бумажным (что особенно поразило Максима, так как бумага уже давным-давно не используется) документами для ознакомления. Всю миссию засекречивают, предлагая Максиму выступать в расследовании под маской журналиста, решившего написать книгу о Льве Абалкине и его исследованиях голованов — расы разумных собак-мутантов с Саракша. Каммерер начинает подозревать, что молчит Экселенц неспроста, а с Абалкиным связана так называемая тайна личности, то есть некое очень важное событие, непосредственно касающееся человека, но остающееся для него в тайне, например, медицинская информация о смертельно-опасном заболевании или о тяжком проступке, совершенном бессознательно, или о сознательном действий приведшем потом к непредвиденным тяжелым последствиям, о которых человек не знает. Но он даже не представляет, какой окажется правда на самом деле.

Первую и вторую часть цикла о Максиме Каммерере разделяют двадцать пять литературных и восемь реальных лет. «Жук в муравейнике» вышел в свет в 1979 году, продолжив историю, публикация которой на долгие годы закрыла перед братьями двери издательств. Сравнивая эти два романа можно четко различить изменение мировосприятия авторов. Мир «Полудня», изначально задуманный как коммунистическая утопия, уже в «Острове» начал претерпевать изменения, хотя они и были плотно прикрыты событиями на другой планете, жизнь на которой развивалась совершенно по другому сценарию. Не будем сейчас касаться того, что этот сценарий в той или иной мере отражал реальное положение дел в СССР. Но всё же земляне, в лице Мака Сима, представлялись этакими уберменшами, чистыми душой рыцарями без страха и упрека, которые готовы идти в огонь и воду ради слезинки ребенка. Лишь образ Странника, более-менее раскрывающийся в финале, мог вызвать настороженность неким несоответствием тем моральным принципам, которые так ярко проявлялись в Максиме. «Жук» же практически с первых страниц дает пишу для размышлений в стиле «прогнило что-то в датском королевстве». Казалось бы человеческая цивилизация давно и накрепко забыла о такой вещи, как государственная тайна, совершенно секретные документы и работа под прикрытием. Только Прогрессоры, волей-неволей вынужденные работать с другими, зачастую чуждыми людям, культурами, могли сталкиваться с таким в своей жизни. И тут на тебе! Не где-нибудь на Саракше, а на нашей матушке Земле, оказывается, всё это присутствует. Мало того, оказывается людская природа не так уж изменилась и человек всё так же злится, ревнует, оскорбляет и сам оскорбляется, лжет и пытается манипулировать другими. Если в ранних романах Полдень человечества был солнечным и безоблачным, то теперь «погода» изменилась — от текста веет атмосферой пасмурного и сумрачного дня, атмосферой мрачной и неуютной. За красивым фасадом скрывается не то чтобы неприглядная действительность, но некое несоответствие основной идее. В романе присутствуют очень многие действующие лица из повести «Малыш» — есть и Горбовский, и Котов с Вандерхузе, но они играют в происходящем лишь незначительные роли. В отличие от Майи Глумовой. В «Малыше» у неё образ увлеченного, тонко чувствующего романтика, готового поставить на кон свою репутацию ради блага другого. В «Жуке» же образ претерпевает странные метаморфозы — в сцене знакомства Максима с ней в музее она выглядит форменной истеричкой, затем выясняется, что в детстве она была неоднократно бита юным Абалкиным, который считал её своей собственностью. Откуда такие проявления чувств в утопическом обществе Полудня? Что так изменило людей? Или это просто изменился угол зрения авторов на затронутую ими тематику, более прозаичным (или циничным) стал их взгляд на природу человеческую? Как бы там ни было, но «Жук в муравейнике» разительно отличается от «Обитаемого острова» как в эмоциональном плане, так и общей динамикой сюжета. Он уже не рождает в душе сильных чувств, не пытается задеть за живое. Напуская детективного тумана, авторы лишь стараются показать несовершенство картины, написанной ими же в более ранних произведениях. Наиболее динамичными и захватывающими на этом фоне выглядят лишь записки Льва Абалкина о его экспедиции на Надежду, где жители поражены эпидемией преждевременного старения, и проведении там исследований совместно с голованами. Они же служат прекрасной иллюстрацией к тезису непознаваемости чуждого разума, который может функционировать опираясь на абсолютно не свойственную человеку систему морально-этических ценностей и преследуя свои, зачастую не очевидные цели. Так же красной линией через весь текст проходит тема Странников, характерная для многих романов Полуденного цикла — они, как считают земляне, активно работали на Надежде, они же играют в судьбе Абалкина ведущую роль. Тайны и недомолвки,заставлявшие Каммерера, а с ним и читателя, блуждать в тумане предположений добрых две трети текста разрешаются лишь в финале, когда Экселенц решает рассказать Максиму и Айзеку Бромбергу обо всех обстоятельствах, составляющих тайну личности Абалкина. Непосредственно финал авторы оставляют открытым, давая читателю возможность самому определить меру вины Абалкина, а так же решить — а был ли он вообще виноват. Решение Экселенца в такой ситуации выглядит далеко не бесспорным, но, может быть, единственно возможным и логичным, что ещё раз показывает скрытую порочность общества Полудня. Кстати, четверостишие, вынесенное в эпиграф романа, придумал сын Бориса Натановича Стругацкого.

Итог: продолжение истории Максима Каммерера оказалось не совсем продолжением. О том, что было на Саракше читатель может узнать лишь из намеков и мимоходом приведенных фактов, не складывающихся в общую картину, а лишь дающих увидеть её небольшой кусочек. Эта книга писалась не для того. Личность Максима как таковая служила лишь отправной точкой для разговора о единоличной ответственности за принятие сложных решений, когда результат ошибки не прогнозируется вообще, да о вечном тезисе про власть, которая развращает. Мизантропия и разочарование в природе человеческой, характерные для позднего творчества авторов, уже проложили тропку в этот текст, делая его пасмурную атмосферу ещё более безрадостной. Рекомендую всем любителям социально-философской фантастики, остальные же, скорее всего, будут несколько разочарованы сухостью и неуютностью текста.

Стояли звери

Около двери.

В них стреляли,

Они умирали.

Продолжаю читать цикл о Мире Полудня в хронологическом порядке и наблюдать, как постепенно утопия рушится изнутри. «Жук в муравейнике» вскрывает одну из проблем, которая даже в условно идеальном будущем не смогла не возникнуть, — проблему отношения человека и общества. Имеет ли общество право на жертву ради сохранения безопасности? Равноценны ли личность и человечество?

«Жук в муравейнике» — книга довольно простая. В общем и целом, все сводится к одной главной проблеме, и она поставлена весьма доходчиво, но несколько одномерно. Всё же, наверное, Стругацких надо было читать в подростковые годы. Написано-то на редкость увлекательно.

Лично меня, больше всего привлек образ Экселенца. В любом случае кому-то приходится брать на себя грязную работу, ответственность за непопулярные решения… Поступок Экселенца оправдан и даже единственно верен, несмотря на то, что Абалкин, очевидно, просто-напросто был напуган. Вот такой разный бывает страх: один, ведущий к пусть и нелегким, но закономерным, решениям ради безопасности и другой, толкающий на опрометчивые поступки. Абалкина, конечно же, жалко, и последние страницы нелегко читать. Книга депрессивная, в очередной раз напоминающая, что путь гуманности очень тонок и извилист.

Человек, чужой планете, чужой всем. А раз он чужой (но чужой ли он — может он их потомок) — то он не имеет права выбора, ведь на кону судьба мира. Убить сразу не позволяет мораль — так проведем эксперимент и посмотрим, что будет. Но на всякий случай иди в прогрессоры и будь подальше от Земли.

В определенный момент к герою приходит понимание: « Что-то не так!» — и он пытается разобраться. Закручивается машина, которую никто не в силах остановить. И все понимают допущена ошибка. Ошибка цена которой — человеческая жизнь и , возможно, дальнейший прогресс Земли.

Это книга трагедии личности Абалкина, который оказался один против всех, и даже Щекн его бросил; трагедии Сикорски, которому пришлось сделать, быть может, самый трудный в жизни выбор. Это книга страха — страха человечества перед неизвестным и неведомым.

И наконец это просто образец отличной литературы, которая  надолго оставит след в Вашей памяти.

В советское время был журнал «Знание — сила». Именно в нем впервые опубликовали «Жука в муравейнике». Журнал тонкий, но очень большой, формат А5. И вот на весь этот огромный разворот были рисунки. Да какие рисунки! Четкие, выразительные, запоминающиеся и цветные. Всех номеров тогда получить не удалось, но тот номер, где был рассказ о планете Надежда с прекрасным портретом Щекна, мне запомнился надолго...( Жаль Федор Бондарчук тех рисунков не видел, он бы такого монстра в фильме не изобразил! )  

Сильная, жизнеспособная книга. Очень в духе АБС — мы камушек в воду бросили, а вы читатели сами додумывайте и посочиняйте. А вдруг  Лев Абалкин и правда не жук в муравейнике, а хорек в курятнике? А гиганский эксперимент Странников не закончился давным-давно, а только начинается?

Если ты делаешь не то, что ожидает от тебя система-тебя отключат от нее (убьют)... Абалкин не пошел по пути Яшмаа, по пути сотрудничества, за что и был наказан. Пока ты идешь по начертаному пути, тебя не трогают. Как говорил Максим — «Я, к сожалению, и был как раз одним из тех, на долю котрых выпало улаживать.» Он бы и рад как Сикорски отказаться от этого, да не может... Пошли по пути наименьшего зла (риска). А сблизился бы Щекн с Абалкиным не будь он Странником?

Немного не понравилось то, что 80% повести шло накручивание читателя, а потом бах! и конец, давольно трагический притом. Понравилась идея про мир с эпидемией! Жалко что не раскрыли.