Волны гасят ветер

Собственно, заключительная глава авторской монографии «Взаимодействие общественных структур с богами», изложенная в форме стенографического детектива. Попытаюсь ответить на вопрос восторженного неофита: «Почему, несмотря на замечательные отзывы, она менее популярна, нежели, например, «Жук» или «ТББ»?..

1. Авторы не в первый раз ставят перед собой задачу апологии Большой Идеи и она «придавливает» сюжет. Так было в «Миллиарде...», почти то же наблюдается и в «Волнах.»

2. Читатель не прощает Каммереру старости, а человечеству (читай-себе) — потенциальной второсортности.

3. Не удалось «доиграть» финал.  Хитрый трюк «by Strugatsky brothers»- недоговоренность, таинственное «нечто в темноте», дающий эффект дополнительного смыслового обьема, приносивший авторам успех в «Пикнике», ««Малыше» и т.п. — здесь работает лишь «локально», в смерти Бромберга, «лакунах» записей, и буксует в целом. Просто потому, что читатель наивно верит: Людены — не боги, они — заапгрейденные Мы. Типа, Карлсон улетел, но...

Жаль! Потому что повесть тянет на замечательную попытку примирить креационистов со сторонниками теории эволюции. Кто не знает, до сих пор вроде считалось — творцы и эволюция — это две большие разницы... Интересный факт — как раз в 1986г. появилась другая монография — труд Уили и Брукса «Evolution as Entropy», где однозначно прозвучало: «Естественный отбор — не творческая сила». А у Стругацких уже есть ответ: «Возьми вид с хорошим эволюционным потенциалом, отбери спец.инструментом мутировавшие особи — и получи хоть homo ludens». Была бы техника.

Итак, вниманию ученнейшей публики представлено пособие по изготовлению богов в лабораторных условиях, некоторые элементы их воспитания и особенности психологии. Несмотря на существенный шаг вперед по сравнению с гомункулами, эксперимент признан интересным, но, в целом, неудачным. Возьму на себя смелость, назову более успешным последователем Мишеля Уэльбека с «Элементарными частицами». Конечно, опера другая, но «основы идеальной репликации»...

А мне «Волны» нравятся, вот незадача-то!  Может, Стругацким тоже стоило писать потолще? Тогда бы не только Darinella (+1) разобралась с названием и апплодировала!

Конец Детства наступает на наших глазах. Над этой книгой можно повесить огромный эпиграф Циолковского: «Земля — колыбель человечества, но нельзя вечно жить в колыбели». В данном случае, человек — колыбель разума. Но нельзя вечно быть человеком. Вот такая гуманистическая мораль.

А начинается все совсем с другого угла, и не предвещает подобной посылки. Изможденный, почти истеричный ищейка Тойво Глумов фанатично ищет Странников. Каждый шаг подбрасывает ему, как нарочно, на первый взгляд несвязанные явления, которые при предвзятом рассмотрении выстраиваются в цепочку мирового заговора. Разумеется, если герой-одиночка видит опасность, никто ему не верит — закон драматургии. Тойво и не подозревает, насколько прав и не прав одновременно. Тайна Странников так и будет висеть на стене и пылиться, братья не намерены ее задействовать. Может быть, и к лучшему. Должно же в этом мире хоть что-то оставаться загадочным и еще не достигнутым.

Как и в первой повести (Жук в Муравейнике), финал обрушивается как-то неожиданно и невовремя. Все карты сразу выкладывают на стол, делая детективную интригу ненужной. Мы искали убийцу-дворецкого, уже собрали улик, чтобы схватить его за горло, а он взял и написал явку с повинной. Обидно. С точки зрения сыщика. Но черт с ними, с чувствами, «обманутого» Тойво, не это главный недостаток повести.

Главный недостаток повести — громко заявленная тема, которая никак не раскрыта. Человека сменит сверхчеловек? Допустим. Но кто эти «сверхлюди», людены, что они могут? Почему в них «ничего человеческого», если по реакциям и методам они, на наш взгляд, не отличны от прочих людей? Чем они действительно превосходят обычного человека, почему они есть прогресс нашего вида, а не случайная мутация? Молчание.

Некто приходит и заявляет, что он и его товарищи «круче» земного человека в сто раз. Что земной человек — прошлый век, а будущее за люденами. Ему верят на слово. И нам предлагают. В подтверждение этого «сверхчеловек» проводит сеанс превращения карася в порося перед мировыми лидерами. А как же сверхчеловеческое мышление, сверхчеловеческие достижения, откровения космоса и вселенной? В первой строчке я помянул Кларковский «Конец детства», написанный на ту же тему. Финал повести Кларка спорен, но дает хоть какое-то представление о возможностях и целях homo futurus. «Волны гасят ветер» ограничивается декларацией: сверхчеловек существует, прячься кто может. Не сочтите за привередливость, но тема заслуживала большего. И первым со мной согласился Тойво Глумов — он отправился изучать ее дальше, в загадочное многоточие...

Моя любимая книга из трилогии о Максиме Каммерере.

И парадоксально, что именно в этой повести личности Максима уделено меньше всего внимания.

Это не о нем. И даже не о Тойво Глумове, активном КОМКОНовце, так увлеченно расследующем дело о «Визите старой дамы» — вмешательстве странников в жизнь Земли. Забавно даже, сами земляне так активно несущие свет прогрессорства в «отсталые» миры так активно неприемлют мысль о том, что кто-то более развитый может вмешаться в их собственную жизнь.

Мне кажется, это книга о бессилии человека перед сверхразумом. Фанатичный активист Тойво оказался бессилен. Всё понявший Максим оказался бессилен. Никто не в силах помешать странникам в создании homo ludenis. Никто не может воспрепятствовать их экспериментам по разделению людей на «годных» и «отбракованных». И никто не в силах понять, зачем им это. Поэтому Стругацкие и не дают ни одного четкого ответа ни на один из поставленных вопросов.

Кто такие людены? Неизвестно.

Каковы их возможности? Неизвестно.

Зачем странники проводят свой отбор? Неизвестно.

Это не повесть — это просто набор загадок, с одной стороны. С другой, это четкая картина того, что есть вещи, которые люди понять не в силах.

Да-да, те самые люди, которые так же занимаются прогрессорством, вмешиваясь в жизнь других планет, оказавшись под микроскопом, оказываются бессильны. Даже восхитительный Тойво Глумов, с блеском решающий залачу поиска странников — мы не можем знать наверняка, не был ли этот поиск своеобразным экзаменом, его личным отсевом.

Блестяще написанная, очень умная повесть, которую я с удовольствием перечитаю годика через два...

Очень многослойная вещь. Хочу обратить внимание только на один аспект — именно на «обиду бессилия». Ведь что мы видим во всех произведениях, посвященных Полдню? Человечество уверенно движется вперед, преодолевая одну преграду за другой. Да, есть проблемы, есть противоречия, есть даже страшные дилеммы — но всегда находится решение; хорошее или не очень, или даже совсем негодное, но снимающее остроту вопроса. То есть: есть проблема — будет и решение. Только маячат где-то на периферии жизни человечества некие Странники, но только что маячат, не затрагивая жизни и развития человека. Но вот появляются «людены» — и решений не находится. Буксует весь механизм принятия решений, остается только ждать и надеяться, что до тебя снизойдут, выберут время и объяснят и пояснят, что посчитают нужным. Обидно. И ничего нельзя предпринять — только лишь сделать вид, что ничего не произошло, терзаясь внутри себя вопросами, на которые нет надежды получить ответов.

Собственно, Полдень на этом кончается, поскольку заканчивается Единое человечество...

А почему — конец? Странное дело. Если в семье родится гений — семьи больше нет? Если человечество породило богов -  человечеству аминь? Что за глупость? Да, когда тебя делят на неравные части — это  неприятно, но понятно. В конце концов и организм неравномерно устроен. Человечество все равно останется единым целым. Не случайно ж Логовенко говорит: «Но если вдруг случится беда, мы придем на помощь всей своей мощью...»  Разве это плохо? Не нармально?  Что неправильного в том, что дети опекают престарелых родителей? Осознавать себя престарелым? Или осознавать себя родителем богов?  Тут все зависит от менталитета: в полстакана коньяка один видит наполовину полный, а другой наполовину пустой.

Роман представляет собой как бы воспоминания Максима о его совместной работе с Тойво Глумовым, сыном известной по предыдущей книге цикла Майи Глумовой. На момент составления Максимом этих записей ему исполнилось 89 лет, а со времен описываемых им событий минул 31 год. Тогда Максим был руководителем отдела Черезвычайных Происшествий (ЧП) Комиссии по Контролю (КОМКОН — 2), где одним из его подчиненных был Тойво. На написание этих своего рода мемуаров, с одной стороны его сподвигло письмо Майи Глумовой, а с другой — настойчивые просьбы группы «Людены». Началом всей истории, изменившей, в итоге, человечество послужило загадочное происшествие на Тиссе, планете у звезды ЕН 63061. Жертв при этом не было, так что о нём постарались побыстрее забыть, но Каммерер, как ученик великого параноика Сикорски, ухватился за это событие, почувствовав в нём возможное вмешательство Странников в дела землян. За прошедшее со дня трагедии с Львом Абалкиным время в руководящих кругах тему «прогрессорской деятельности Странников в системе человечества» успели основательно подзабыть, но Максим сумел вызвать интерес к этому факту у своего непосредственного начальника Атоса-Сидорова и проект «Визит старой дамы» стартовал и начал обретать плоть и кровь. Для начала все материалы были посланы Айзеку Бромбергу, который на основе них сгенерировал некий текст описывающий гипотетическую прогрессорскую деятельность Странников, более известный как «Меморандум Бромберга». Основной вывод сего труда звучит так: «Человечество будет разделено на две неравные части по неизвестному параметру, меньшая часть его форсированно и навеки обгонит большую, и свершится это волею и искусством сверхцивилизации, решительно человечеству чуждой». На основе выводов «Меморандума» было решено искать признаки некоего отбора, происходящего в настоящее время среди населения Земли и Периферии. Для работы над темой был привлечен молодой стажер отдела ЧП Тойво Глумов. Его расследование выявило странные факты, которые привели к невероятным выводам навсегда изменившим судьбу человеческой цивилизации.

Третья часть цикла о Максиме Каммерере получилась совсем не о нём. Он выступает здесь только в роли рассказчика, появляясь на сцене весьма эпизодически. В центре авторского внимания оказались совсем другие фигуры и, не связанные с ним напрямую, темы. Авторы постарались вложить в минимум объема максимум смысла, соединив в этом небольшом романе несколько огромных и очень важных тем. Одна из них — это прогноз дальнейшего пути развития человечества, обзор если не дорог, то приблизительных направлений, в которых пойдет прогресс. И то, что род людской начал меняться, кажется предопределеным событием, запрограммированным судьбой ещё века и тысячелетия назад. Та самая преславутая третья импульсная не могла возникнуть в человеческом мозгу в один момент, а была продуктом эволюции на протяжении тысяч и миллионов лет. Лишь достигнув определенного уровня развития человек смог узнать о её наличии и постичь её предназначение, лишь определенный уровень развития технологий позволил научиться инициировать людей, превращая их в люденов. Если же не заходить так далеко, то и искусственное «повышение естественного уровня приспособляемости человеческого организма к внешним условиям», то есть фукамизация, есть большой шаг на пути эволюции человека. Люди перестали эволюционировать под воздействием факторов внешней среды и естественного отбора уже давно, фактически встав на путь искусственной эволюции. Этот процесс, хоть и не очень явный, идет уже сейчас. А фукамизация и «люденизация» на этом фоне выглядят лишь следующими логическими шагами на пути к совершенству. Но, с другой стороны, если фукамизация на сто процентов продукт местной разработки, то к появлению люденов, фактически являющихся новой расой землян, есть много вопросов. Ведь если попробовать допустить, что их появление является результатом не эволюционных изменений, а воздействия извне, то всё тут же начинает выглядеть не так уж радужно. Ведь недаром «параноик» Сикорски не уставал твердить о вмешательстве Странников в развитие человеческой расы, что в итоге привело к гибели Абалкина. А вот кем был на самом деле Абалкин и с какой целью он взял детонаторы, так и осталось невыясненным. Прямых улик против него не было, но и различных странностей, связанных с его персоной хватало, и неизвестно, куда повернула бы история, если бы Абалкин достиг своей цели. Ведь именно в КОМКОН'е знали лучше всех о методах работы Прогрессоров. Репутация, которую они заработали во время выполнения различных планетарных миссий, со временем начала работать против них: «Никто не любит Прогрессоров. Даже сами Прогрессоры». Намек на то, что с человечеством могли поступить так же, как оно поступало неоднократно с другими цивилизациями вызывает в отделе Каммерера чуть ли не панические настроения: «Я считаю, что нам сейчас не до церемоний! Придется нам поступиться кое-какими достижениями высшего гуманизма! Мы имеем дело с Прогрессорами, и придется нам вести себя по-прогрессорски!» Причем особого и преднамеренного зла от Странников не ждут: «Никто не считает, будто Странники стремятся причинить землянам зло. Это действительно черезвычайно маловероятно. Другого мы боимся, другого! Мы боимся, что они начнут творить здесь добро, как они это понимают!» Добро, которое всегда побеждает страшит представителей КОМКОН'а гораздо сильнее, чем любые мысли о злонамеренности прогрессорской деятельности в их отношении. Видимо хорошее знание методов и способов работы Прогрессоров, заставляет команду Максима приложить все свои силы на решение этой проблемы, пока не появились серьезные и далекоидущие последствия. Причем авторы так и не дают в финале однозначного ответа на вопрос о природе появления люденов, заставляя читателей самих делать выводы на основе вышеизложенных фактов. Вот только можно ли верить этим фактам? Максим в начале своих мемуаров довольно ясно говорит о том, что он не хочет (или не может) предоставить читателю весь объем необходимой информации: «Материалы подбирались мною в соответствии с определенными принципами, в суть которых вдаваться у меня нет ни желания, ни особой необходимости». Что осталось за кадром? О чём пожелал умолчать Каммерер? Можно ли стопроцентно доверять ему в таком непростом вопросе? Ввод в сюжет недобросовестного рассказчика ещё более запутывает и так непростую ситуацию. На это играет и структура текста романа состоящего почти на половину из различных документов и материалов дела. А лакуны в записи разговора в доме Горбовского? О чём они не говорят нам? Почему сложившаяся картина практически полностью совпадает с теми выводами, которые сделал в своём меморандуме Бромберг? Вопросов накапливается гораздо больше, чем дается ответов и каждый прочитавший решает для себя сам.

Вторая большая тема — это завершение Полуденного цикла, которому были посвящены несколько десятилетий их творчества. «Волны гасят ветер» не только финальный роман серии, но и фактически реквием самому Миру Полудня. Та коммунистическая утопия, которая была основным идеологическим стержнем всего цикла тихо скончалась, когда социалистические и коммунистические идеи построения реального общества показали свою полную недееспособность. С одной стороны в последних романах цикла Стругацкие сами начали деидеализацию сотворенного ими же мира, пустив на страницы человеческие пороки, страхи и заблуждения, показав нелицеприятные стороны человеческой натуры, тайную тиранию власти и ту легкость, с которой власть придержащие способны допустить фатальную ошибку. С другой — появление люденов с высокой вероятностью не оставит от сложившегося общественного уклада камня на камне. И пусть «девяносто процентов люденов не интересуются судьбами человечества и вообще человечеством», это ничуть не мешает человечеству интересоваться люденами. Мне кажется, что авторы, рассказывая о уставшем от жизни Горбовском, невольно прощаются в его лице и с утопией Полудня, весьма емко характеризуя её: «Такая была его эпоха, что доброта всегда побеждала», «Из всех возможных решений выбирай самое доброе». Как ни печально, но эпоха закончилась, то, что прийдет ей на смену, будет уже совсем другим и потребует от человека иных душевных качеств.

Итог: роман-веха, роман-итог, несколько сухой и отстраненный, больше аналитический, чем художественный. Он удивительно полифоничен и многогранен. И пусть при его прочтении не оставляет чувство горечи от утраты целой эпохи, но он несет в себе и зерна надежды: это не конец истории, это — начало новой. Однозначно рекомендую для вдумчивого прочтения. Любителям легких приключенческих текстов просьба не беспокоиться.

Если бы мне надо было охарактеризовать свое отношение к этой книге в нескольких словах, я ответил бы «уважаю, но не люблю». И действительно, эту повесть братьев Стругацких есть за что уважать. И за масштабную проблематику, за весьма оригинальный взгляд на перспективы развития человеческой цивилизации. И за беспощадный, но четко арументированный  приговор авторов идеям собственной молодости. И за филигранную манеру изложения. Роман в документах получился очень удачным. Разрозненные фрагменты записок, отчетов и стенограмм сложились в некую цельную мозаику, пролившую свет на многие вопросы, но и оставившую кое-что недосказанным.

За что же, в таком случае, я эту повесть не люблю? За сухость изложения, столь несвойственную творчеству братьев, пусть  и обусловленную выбранным стилем написания. За безликих героев, не вызывающих ни особых симпатий, ни антипатий. (Да, укатали Мак Сима крутые горки жизни). За бесславный конец человечества и его разделение на избранных агнцев и оставшихся козлищ по некоему странному признаку. Наконец, за тяжелую могильную плиту на столь любимом мною мире Полдня.

Вообще, на мой взгляд, эта повесть — свидетельство глубокого разочарования авторов в тех идеях, которые они с таким увлечением развивали в своих ранних произведениях. Что это — глубокая житейская мудрость опытных людей или усталость от жизни стариков? Наверное, и то, и это. Что ж, каждому из нас когда-то придется подводить итоги, и очень жаль, если они окажутся такими печальными.

Долго пыталась вникнуть в смысл названия. А когда вникла — долго аплодировала. Стоя. Потому что мы — люди, а те, кто придут следом, может, и не обратят на нас внимания больше, чем нужно для нашего уничтожения. И не потому ,что они жестоки. А потому, что такова их природа — природа чуждого разума, непонятных целей и ДРУГИХ... Чего других? Да всего! Абсолютно. Это и страшно...

С этим романом (или повестью?) у меня такая же история, как с «Обитаемым островом». Только «Обитаемый остров» я прочел в 7 классе и ужаснулся, а затем перечитал через два года и понял, что это шедевр. А «Волны гасят ветер» я прочитал в 9 классе, и, несмотря на то, что в общем авторскую идею понял, счел книгу на редкость трудночитаемой. Перечитал же на днях и с большим удовольствием.

В этом произведении, завершающем цикл Полдня, нет характерных для предыдущих частей приключенческих элементов, авторы не  пытаются преподнести свою философию под соусом из боевика. Впрочем, присутствует своеобразная детективная интрига — но не в таком выраженном виде, как в «Жуке…»

Книга поднимает важную проблему — соотношение и конфликт естественной и направленной эволюций. Природа неожиданно оказывается изобретательнее человека — и создает новый вид разума. А человечество совершенно не готово к этому. Оно уже распланировало свою эволюцию на сотни лет вперед — и вдруг оказывается на обочине пути, по которому идет Природа.

В этом смысле произведение действительно завершает историю Мира Полдня. Мир, который столетиями строили люди, простой, уютный, надежный, понятный — в одночасье раскололся пополам. Экспансия человечества, прогрессорская деятельность, научные открытия и совершенствование техники — лишь детские игрушки. Для нового вида, Человека Играющего, людена, нужны игры посложнее. И совершенная человеческая цивилизации будет вынуждена сосуществовать с еще более совершенной. И отчасти понятен экстремистский порыв Тойво Глумова: очень тяжело жить, когда ты знаешь. что есть кто-то, чей разум качественно лучше твоего.

Человечество достигло своей цели — но не своими усилиями, а получило новые возможности в подарок. Кто-то счел этот подарок унизительным, кто-то — закономерной наградой. Истинно только одно — ничто уже не будет прежним.

Книга действительно трудна для восприятия из за своей необычной формы — «роман в документах». Да и расследование не носит такого остросюжетного характера, как в предыдущей части цикла. Однако она вполне закономерно завершает цикл повестей о Максиме Каммерере. Отдельно стоит отметить, что все три повести цикла почти не связаны сюжетно и хронологически разделены огромными промежутками времени. Это позволяет создать атмосферу тайны вокруг событий и является довольно удачным ходом, заставляя читателя реконструировать события самому. Может быть, это имеет и ряд негативных сторон — всем читателям было бы интересно подробнее узнать, скажем, об операции в Островной Империи, но все же эта недосказанность создает ощущение реальности мира за границами повествования, ощущение эпичности событий, которое сложно создать в малой форме.

Итог: отличный образец научной фантастики, интересная, хотя и сложная для восприятия книга. Однако не лучшее произведение Стругацких.

P. S.: «…моллюск… со своим вредоносным биополем… и… личным возрастом, превышающим четыреста миллионов лет». Ктулху фхтагн?!

Завершающая книга одного из самых масштабных циклов.

Сюжет данной повести вертится вокруг расследования необычных явлений, которые нарушили покой «мира полдня». На первый взгляд это детектив, действие которого разворачивается в будущем. Этому соответствует и стиль изложения: немного «сухой» и документальный, несколько отличный от языка других произведений. Однако в дальнейшем на скелет детектива наращивается социальная, психологическая и, можно сказать, даже политическая составляющая. Человечество сталкивается с чем-то, нарушающим обычный ритм жизни, и это ставит его в тупик — с люденами. Какие принимать меры, какие будут последствия и, самое главное, чем это вызвано? Что это: прогрессорская деятельность более развитой цивилизации или прогрессорская деятельность потомков, а может просто естественный прогресс человечества. Честно говоря я не нашел на страницах книги прямого ответа на этот вопрос.

Показанное на страницах этой повести общество много достигло и в описываемый момент оно близко к идеальному. Однако имеет и отрицательные стороны. Порой кажется, что человечество почивает на лаврах. Наступило замедление развития, ведь на смену сильному, смелому, но не безрассудному духу первооткрывателя (именно это отличительная черта строителей «Мира Полдня» — Быкова, Юрковского, Кондратьева и многих других) на первый план выходит осторожность и боязнь к переменам, подкрепленная «истерией» вызванной Странниками, в общем, и «делом Абалкина» в частности. Появляются люди не видящие себя частью данного общества, а значит не все так хорошо «в датском королевстве».

Данная повесть несколько контрастирует с другими произведениями цикла. Однако это ни в  коей мере не сказывается на ее качестве — это классика и шедевр отечественной и мировой фантастики, завершающей масштабную эпопею. Однако для меня она не поставила точку в «истории будущего». Жаль только, что продолжения не будет и дальнейшее отдано на откуп собственной фантазии.

Повесть ставит перед читателями краеугольные вопросы о прогрессорстве, от ответов на которые зависит последующий облик мира Полдня. Многие отмечают её пессимистичность, говорят уже не о мире Полдня, а о мире Заката, с чем я не совсем согласен.

Повесть, на мой взгляд, пессимистична лишь по форме. Конечно, нелегко наблюдать болезненную старость тех людей, которых ты помнишь молодыми и энергичными, глыбами, титанами, стоявшими в основании мира Полдня. Зрелый и пессимистичный, морально (морально — не психически!) неустойчивый и усталый Максим Каммерер, старики Горбовский и Атос-Сидоров, умерший Сикорски, плачущий Бадер, покинутая своим сыном Майя Глумова. Но ничего существенно плохого в повести, за исключением старости этих людей, в мире Полдня не случилось.

Да, человечество раскололось на две части. На людей и люденов. Но интересы этих двух групп не пересекаются, вреда друг другу они не причиняют. Почему бы им и не жить параллельно, по-прежнему не замечая друг друга? А ведь всё могло бы быть и гораздо хуже. Но как выясняется, что же на самом деле случилось, камень падает с плеч.

Что тут печального? Осознавать себя человеком второго сорта, осознавать свою непричастность какой-то группе людей? Да это всегда было и будет. Представьте, что вы встретили двух людей, обсуждающих какие-то свои профессиональные вопросы, в которых вы — ни в зуб ногой. Вам обидно, что вы не можете поучаствовать в беседе? Вам обидно, что вы не можете ввернуть свои важные пять копеек, за которые эти двое сразу начнут вас уважать? Да нет же. Всегда есть кто-то умнее вас. Вот и к люденам, наверное, стоит относиться так же. Не Странники, так людены — какая в сущности разница? Главное — они не вмешиваются в вашу жизнь и не причиняют вам вреда.

Да, непривычно сотруднику КОМКОНа-2, секретной организации, следящей за безопасностью человеческой цивилизации, ощущать себя за бортом. До появления люденов, сотрудники КОМКОН-2 были в курсе всего таинственного и сами были тайной для всего мира Полдня. А теперь они сами оказались как бы за бортом, теперь они стали не в курсе всего, теперь есть организация, происходящее за стенами которой скрыто и от КОМКОН-2. Это тоже вносит свой печальный оттенок в повесть и в мир Полудня.

Проблемы мира Полдня, попытка изобразить его закат, показались мне вялыми и не убедительными. Тот, первозданный мир Полдня, был изображён крупными уверенными мазками, попытка же изобразить его закат мне лично кажется простой проекцией авторских страхов. Собственно, больше мне и сказать нечего.

Если до сих пор был Полдень, то в этой повести начинается Закат. Нет, человечество не кончилось, оно лишь поделилось, но кончился мир Полудня. Что получилось, точнее, получится, — вопрос открытый, как это частенько бывает у Стругацких. Но то, что прежнего мира больше нет — это однозначно. И по какому признаку не дели: по сигнальному, экономическому, расовому или гендерному — это всегда, как минимум, больно. А часто и с кровью. И вот об этом-то Стругацкие писать не захотели. Поэтому Закат.

Вот, пожалуйста — вертикальный скачок, развитие, прогресс. Тут, конечно, радоваться надо, чего-ж хорошего в застое. Но возникло такое чувство детской обиды — людены уйдут вперед и будут дальше развиваться в кого-то еще, а мы? А как же мы? Людены ведь даже общаться с нами не хотят — им это совершенно не интересно. Нет, конечно, на помощь они к нам придут, если понадобится, но, вот, возиться с нами — это увольте и, вообще, до свиданья. Хотя это больше похоже на «прощай». Тоскливо от этого. И людены воспринимаются не как отпрыски человечества, а как абсолютно чужеродный элемент. Может и зря. Вон, Горбовский радовался — прогресс, получилось что-то из человечества. Ну, а, что раскол — так это нормально. И все-равно, больше грусти, чем радости. Может потому, что человек больше эгоист, чем гуманист?

Книга произвела на меня глубочайшее впечатление. На мой обывательский взгляд, это одна из лучших книг Стругацких. Она как и почти все произведения братьев, основана на философско-этических размышлениях и психоанализе персонажей. В «Волнах» подняты многие весьма современные проблемы, например: проблема воспитания, столкновении поколений, этичность прогрессорства, прогресс, семейные отношения, понятие «человечности» и бюрократический аппарат(основные). Произведение очень многогранно, проблемы рассматриваються с разных сторон и в разных условиях, при этом переплетаясь сюжетом и делая множество ссылок на другие книги цикла. По стилистике произведение весьма необычно и сложно, я бы даже сказал, виртуозно выполненно в виде мемуаров самого Максима Каммерера, и состоит частью из чисто художественных «реконструкций» событий, происшедших не в присутствии Максима, описаний событий Каммерером лично, и весьма изощрённо выполненных документов, как бы «прикреплённых» к мемуарам, это отчёты, фонограммы, справки, доклады, рапорты, они вносят великолепную изюминку и изыск всему произведению, помогая читателю понять ход развития событий, ход мыслей персонажей, их постепенные догадки, теории, собственно понять ход следствия. Самое удивительное, что документы и мемуарность произведения не придаёт ему сухости, а необорот, делает нужные места более контрастными, оттеняя второстепенные, создавая кроме того игру беспристрастности и эмоциональности в отношении к происходящему. Книга очень насыщенна яркими, иногда необъяснимыми, а порой даже шокирующими событиями и поворотами сюжета, интригуя и будоража читателя, первый раз книга читаеться как на духу. Перечитывать Волны можно бесконечно, и находить при этом новые грани и оттенки происходящего, новый взгляд на понимание вопросов поставленых братьями. Прочитав книгу вы оставите в своей голове рой мыслей, цепочки рассуждений, вопросы и ответы, через призму книги вы увидите себя, человечество и проблемы общества, как современные, так и ожидающие нас в будущем.

Очень неоднозначная повесть. На протяжение всего цикла люди вершили свой вертикальный прогресс, открывали новые планеты, прогрессововствовали в иных мирах, искали чуждую себе цивилизацию Странников, но не смогли заметить как сами эволюционировали изнутри, на матушке Земле. Нет больше единого человечества, покорителей космоса, есть теперь люди и людены (возможно, в будущем появятся и новые виды). Такие похожие и такие разные... Неужели они не могут объединиться, вместе вершить прогресс? Видимо нет, потому что людены, по моему мнению, уже не люди, они — Странники, часть Вселенной, часть великого плана, куда уж им до мечтательных, но таких простых людей?

Человечество нашло своих Странников, но тут же их потеряло. К счастью это, или наоборот это катастрофа наступившего XXIII века?

Авторы заключительной повестью о Мире Полудня, ответили на многие свои вопросы, но тут же поставили новые, пока что неразрешимые. Перед нами мелькнул последний лучик Полудня, такого прекрасного и такого далёкого...