Сказка о Тройке — 1

Хе-хе, «я не согласен с каждым вашим словом, но отдам жизнь за ваше право говорить его». Вольтер.

Странный у меня получился заход к этому отзыву. В принципе, я не собирался его писать. Но ознакомился с отзывом уважаемого Stirliz77 и, поставив ему заслуженную единичку за глубину и стиль, решил всё же высказать несколько контр-тезисов.

Вот ведь как получается: то, что некоторые лаборанты ставят в минус этой повести, является, по моему твёрдому убеждению, её несомненным плюсом. Атмосфера «Сказки о тройке» действительно не шибко соответствует атмосфере «Понедельника». А почему? Да потому что «Понедельник», по выражению БНС, являлся этаким капустником, развесёлой историей о научных работниках, не претендующей на что-то большее. Пусть там есть явно сатирическая личность Выбегалло, но кроме неё зацепиться памятью в этой повести совершенно не за что. «Понедельник» по отношению к «Сказе о тройке» является примерно тем же, чем являлись фельетоны Ильфа и Петрова по отношению к двум их романам. Много ли народу читало эти фельетоны? Пусть они были сто раз талантливы, но в истории остались не они, а  романы об Остапе Бендере. Так же и «Сказка» представляет собой полотно куда более глубокое, меткое и, к сожалению, жизненное. Но жизнь эта показана там в абсурдистских красках. Авторы намеренно противопоставляют суконную бюрократическую действительность в лице ТПРУНЯ (вот уж подлинная находка Стругацких!) необузданному волшебству, захлёстывающему Китежград. В «Понедельнике» тоже было нечто подобное, но куда приторнее, слащавее, так что главный бюрократ в лице завкадрами вызывал только добрую ухмылку. В «Тройке» же конфликт обострён до предела, и потому — максимально приближен к жизни. Но поскольку действие происходит в сказочном месте (недаром — «Сказка«!), сатира приобретает черты гротеска.

Собственно, гротескность эта имеет три уровня.

Первый, самый простой — снежный человек Федя. Чтобы вообразить этого персонажа, не нужно напрягать фантазию. Он мил, добр и... незамысловат. На этом уровне пребывает действие в «Понедельнике».

Второй — клоп Говорун. Личность вроде бы ярмарочная, легкомысленная, но при этом... загадочная. Ибо во-первых (как правильно подметил Stirliz77), бросаются в глаза разночтения с его величиной, а во-вторых, при всей своей балаганности мысли-то он зачастую высказывает удачные (не скажу — верные, а скорее — остроумные).

Третий, метафизический уровень — Панург. Персонаж, о котором нам вообще ничего неизвестно, но который постоянно присутствует в повести в качестве незримого резонёра. Зачем он понадобился Стругацким и почему они взяли для него имя героя из произведения Рабле? Признаться, у меня нет ответов на эти вопросы. Но именно этой своей непонятностью он и пленяет.  Встревая, казалось бы, не вовремя и произнося какие-то оторванные от событий речи, данный герой окутывает всё флёром лёгкого бреда, усугубляя чувство волшебной таинственности.

И все эти удивительные придумки нанизываются на череду идеально отточенных, безукоризненных в своей многогранности сцен обсуждения Тройкой необъяснимых явлений. Словно Петрушки в базарном вертепе крутятся тут бесхребетный казуист Фарфуркис, «человек из низов» Хлебовводов и научный консультант Выбегалло (при неосязаемом, но весомом присутствии вечно спящего полковника), соперничая за благосклонность каменнолицего Лавра Федотовича Вунюкова. Какая уж здесь позитивная реморализация! В жизни, к сожалению, всё гораздо сложнее, чем в беззаботной курилке «Понедельника», оттого и стала «Сказка о тройке» серьёзным сатирическим романом, оставив далеко позади (по художественному уровню своему, да и по глубине затронутых явлений) зубоскальскую повестушку о НИИЧАВО.

Мне понравилось.Сатира вполне злободневно. Смешно. Хотя не настолько, что бы  смеяться над каждым словом.  По отношению к ПНВС выглядит как некий параллельный мир. Вроде герои те же, но откуда взялась колония в Китежграде не ясно, а тем более откуда взялась Трояка-ТПРУНЯ в составе 4х человек. Хотя с другой стороны развитие сюжета очень правильное. В ПНВС нам показали всемогущих магов, которые спокойно заняты своей работой. Теперь мы видим, что может помешать «всемогущим» :).

Количество героев-участников в Тройке оказалось достаточно небольшим, так что следить за ними было проще чем в ПНВС. Хотя за Панургом следить было сложновато. Есть некое несоответствие  размеров. Я к счастью никогда не видел кровососущего клопа, но раз он помещается в спичечную коробку его поведение аля человек меня слегка выбивало из колеи. В целом конечно рассуждения Спиридона и Говоруна слегка затянуты и как разумно указано в самой книге  уж очень похожи на рассуждения самих людей. Очень симпатичные получились Федя (уж явно приятнее Выбегаллы) и Кузя. Хотя Выбегалло в каком-то смысле все-таки стал симпатичнее. Наверное потому что приносил определенную пользу.

В том момент, когда мне показалось, что главные герои ведут себя недостойно звания передовых ученых, как они  получили по сусалам. И Витька за неправомерный доступ к жидкому пришельцу и Роман, за использование романтики не по назначению.

Зато в результате похоже Тройка была подвергнута одной из первых в мире DOS-атак. Характерно, что ее автором стал программист.

Мне не очень понравились многострочные метафоры с описания как кого раздавили и растоптали почти в лучших традициях «Том и Джери».

Книга о взаимодействии человека и головоногих интересна, но является лирическим отступлением от сюжета. Единственная разумный смысл ее включение — очеловечивание Спиридона.

В целом получается, что с Тройкой надо смирится, как с явлением природы. Но к счастью солидарность научной общественности существует.

Пафоса в речах современных бюрократка стало меньше, в остальном мало что изменилось.

Одно дело — всякие прутоны там гонять с электронами или, скажем, лекции почитывать, а другое дело — науку двигать и вообще осуществлять руководство.

Люди, «науку двигающие» как правило в «осуществлении руководства» сведущи не особо. Есть, конечно, отдельно одаренные личности, но они, как исключение, лишь подтверждают общее правило. Поэтому при любом мало-мальском научном учреждении существуют различные управляющие структуры: комиссии, подкомиссии и прочие директораты. Хорошо, если всё это работает слаженно и не мешает одно другому. Хуже, если управленческо-бюрократический аппарат становится аналогом якоря, из всех своих сил тормозящего научно-исследовательское судно на его и так сложном и тернистом пути. Люди (и прочие сущности), стоявшие у истоков создания НИИЧАВО, прозорливо устроили его так, что Наука и Научный Поиск были поставлены в его стенах на первое место, именно они имели непререкаемый приоритет в системе институтских ценностей. Это было абсолютно правильно, это было хорошо... Вот только жаль, что этот принцип так и не распространился за стены сего уважаемого учреждения.

Однажды случилось так, что в чудно-сказочный город Китежград, в который, согласно легендам, сам Годзилла захаживал, из не менее чудного города Соловца пожаловали четверо сотрудников знаменитого на всю страну и её окрестности НИИЧАВО. Это были Витька Корнеев, Эдик Амперян, Роман Ойра-Ойра и Саша Привалов собственной персоной. Приехали все они в разное время и с разными целями, но вот как-то так получилось, что свела их судьба вместе. Может быть, конечно, это была и не совсем судьба — здесь угадать сложно, но вот причина того, что приехавший сюда два месяца назад Привалов и появившийся только что Амперян встретились вырисовывалась однозначно — это ТПРУНЯ (а иначе Тройка По Распределению и Учету Необъяснимых Явлений, хотя многие считают, что Тройка По Рационализации и Утилизации тех же Необъяснимых Явлений). Отдельно наивные личности, считают, что ТПРУНЯ — это что-то вроде комиссии, выдающей экспонаты из Колонии необъяснимых явлений. И лишь пообщавшиеся с представителями Тройки поближе оказываются приобщенными к истине, следуя которой ТПРУНЯ — «есть административный орган, неукоснительно и неослабно выполняющий свои функции и никогда не подменяющий собою других административных органов». При этом «рационализация — это такая поганая дрянь когда необъясненное возвышается или низводится авторитетными болванами до уровня повседневщины», а «утилизация — есть признание или категорическое непризнание за рационализированным явлением права на существование в нашем бренном мире». Вот с таким вот жестоким и неумолимым чудовищем, с которым и рядом не стояли всякие разные Гидры, Змеи Горынычи и прочие Медузы Горгоны, и предстоит лоб в лоб сойтись четверым друзьям-сослуживцам.

Эта повесть была написана Стругацкими всего лишь через два года после выхода в свет «Понедельника», но, читая её, создается такое впечатление, что между ними пролегла бездна, в которую периодически, во время написания «Сказки», заглядывали авторы. Герои. вроде бы, те же, и мир, вроде бы, тот же, но кажется, что на этот раз авторам дали посмотреть на него через зеркало кривды, которое превратило всё то хорошее, доброе, оптимистичное и удивительное, что было в первой части в их прямые противоположности во второй. Я прекрасно понимаю, что «Сказка» является сатирой на советскую бюрократическую систему и аппарат власти ( «Нельзя ждать милостей от природы и бюрократии» ), но ведь и в «Понедельнике» тоже была сатира, так почему же там она была яркой веселой и искрометной, а здесь по тексту разливаются прям реки желчи и сарказма? Неужели другого метода на тот период (а чем он так кардинально отличался от того, что был двумя годами ранее?) не существовало? Почему же две части одного цикла стали как инь и янь, прямыми взаимодополняющими противоположностями друг друга? Я так жаждал вновь окунуться в ту непередаваемую атмосферу, которую так мастерски создали соавторы в первой части, а получил вместо этого бочку уксуса. Окунулся...

Но даже при всей моей антипатии, которую вызвал этот текст, нельзя не признать, что написан он мастерски. Каждое заседание Тройки — это отдельный маленький шедевр абсурда и гротеска. Если забыть о тех тоннах желчи, которые изливают авторы, то речи входящих в её состав членов, а так же ответные речи представителей НИИЧАВО и рассматриваемых на заседаниях «дел» просто поражают своей образностью и фантасмагоричностью. Цитируя одного из героев, при знакомстве со сценой первого заседания Тройки «наука в моём лице потеряла дар речи». Не менее впечатляют фигуры членов Тройки: персонификация бюрократизма — председатель Лавр Федотович Вунюков, готовый бросаться на всех и вся истерик Рудольф Архипович Хлебовводов, никогда и никем не называемый по имени-отчеству законовед Фарфуркис, вечно спящий безымянный полковник мотокавалерии и научный консультант по всяческим вопросам Амвросий Амбруазович Выбегалло. Так же нельзя не отметить ещё одного персонажа — вечно оказывающегося крайним коменданта Колонии необъяснимых явлений Зубо. Такой галереи выдающихся бездарностей позавидует любое современное госучреждение, хотя, судя по личным впечатлениям от общения с государственными структурами, они находятся на правильном пути и явно стараются всеми силами достичь образцового уровня представителей Тройки. Кроме этих безусловно ярчайших типажей в повести наличиствуют и другие, не менее удивительные герои несколько иного сорта. Один из них Клоп Говорун — фигура противоречивая и вообще загадочная, то его пугают заточением в спичечный коробок и раздавливанием пальцем, то с помощью микронасадки его снимает фотограф, то он, сидя в кафе, стучит по столу, то помогает выволакивать из бассейна спрута Спиридона. Возникает законый вопрос: какого размера этот Клоп? Другой, уже упомянутый мной спрут Спиридон, относящийся к глубоководным разумным головоногим моллюскам. Сцена чтения Сашей выдержек из старинных восточных хроник этому персонажу вообще выпадает из сюжета повести. Зачем авторы поместили её?

Итог: как жаль, что авторы не применили к себе описанную ими же методику позитивной реморализации, но «в нашем реальном мире вероятность счастливого случая всегда была и остается значительно меньше вероятности любого другого». Жаль, что им не захотелось привнести в «Сказку» атмосферу «Понедельника», жаль, жаль... Я ничуть не жалею лишь о том, что так долго откладывал своё знакомство с этой повестью. Рекомендовать её не буду. Тем, кто как и я, дорожит чудесной атмосферой «Понедельника» читать продолжение просто не стоит.

Прославленные комитеты с их системой голосования и порядком вынесения решения разбиты и низвергнуты. Угадать что желает начальник (председатель) — слова из старой песни, на новый лад звучат очень даже убедительно.

«Плезиозавры нужны народу позарез!» — эта фраза олицетворяет всю комичность  и, извините, идиотичность самого характера управления. Скажете сейчас по другому?? Сомневаюсь. Бюрократия диктует свои законы и принуждает к их исполнению всех и каждого, причем эти законы по своему содержанию весьма и весьма далеки от действительных потребностей общества (что, впрочем не мешает им быть очень удобными правящей верхушке).

Это коммунизм? Боюсь что это реальность, которая меняя форму по сути никода и не менялась. Так было и так будет, пока мы не искореним тройку или хотя бы не придумаем ей замену получше.

Пока это сказка — Сказка о тройке. Но может быть в ней есть намек на грядущие изменения? Кто знает..

работаю в государственной образовательной организации, где преподавателей в 2 раза меньше, чем администрации :). Сказка — моя настольная книга... страна — та же... бюрократический СОВОК!!! за неуведающих Стругацких...

Эта книжка злободневна, пока Аппарат в действии. Бюрократия — жуткое существо, поскольку всеми силами избегает ответственности за то, что делает, и в своем стремлении к личному благополучию абсолютно беспринципна и легко вырождается в откровенную уголовщину. Совесть отсутствует, держать в узде возможно только силой, необходим жесточайший контроль.

Книжка очень злая, для АБС. Но я их понимаю.

Замечательная вещь! Впервые была прочитана мной в журнале «Смена», где были абсолютно чумовые иллюстрации (замылили ее у меня) Бюрократия советско-брежневского разлива во всей красе. Позже, в «текстовском» 10-томнике прочитал другой вариант, который не понравился какой-то сыроватостью, а главное — концовкой. Понимаешь ли, прилетели deus ex machina Хунта с Кивриным и побороли бюрократизм одним махом волшебной палочки

«Сменовский» вариант концовки более реалистичен: «никто не даст нам избавленья — ни бог ни царь и не герой» или «дракона может победить только он сам». Не очень-то весело, если учесть, что в этом варианте Тройка никуда не делась и ее всесилие осталось — просто ей удалось заморочить голову, пользуясь ее же оружием и действуя в ее же системе координат. Хотя тут может, еще сработал фактор представления о незыблемости советской системы.

Впрочем, и сейчас бюрократия никуда не делась, просто приняла несколько иные (чаще мздоимные) формы, возможно сейчас всем персонажам было бы достаточно запастись конвертиками различной толщины).

«Сказка о тройке» очень понравилась. Хоть я и не жила в советские времена и не очень представляю, что это такое (только по противоречиввым расказам очевидцев), но это сатира высшего уровня! Во-первых, персонажи. Образы ёмкие, сильные, яркие, и всевозможных Выбегалл и Фарфуркисов можно встретить и сегодня. Во-вторых, язык. Язык Стругацких — это вообще нечто особенное. Я просто получала удовольствие от того, КАК это всё написано. Это уже не говоря о второстепенных персонажах (типа говорящего клопа, осьминога и прочих) и историях, с ними связанных.

По сравнению с ПНВС я не могу сказать, что этот роман читается легче или тяжелее, так же как и не могу сравнивать их актуальность и интересность для современного читателя. Просто эти романы в разных плоскостях, несмотря на то, что один является продолжением другого. И лично для меня оба интересны.

Замечательный образец сатирического произведения. Прекрасные образчики бюрократов в лице Вунюкова, Хлебовводова и Фарфуркиса. Запоминающиеся второстепенные персонажи. Множество замечательных эпизодов: веселых, ироничных. Очень хорошо показано, как неопасные, на первый взгляд, чиновники, могут стать преградой на пути всяческого развития.

Отец мой как-то сказал, что многие произведения Стругацких либо уже устарели для нынешней эпохи либо понятны тем, кто жил в одно время с авторами. Возможно так и есть. Но при чтении «Тройки» меня не покидало чувство, что я всё же жил во времена авторов. Может дело в том, как живо и остро Аркадий и Борис описали мир «тройки» и его персонажей, а может дело в том, что описаное встречается сплошь и рядом.

Когда дошёл до первого заседания Тройки, испытал необъяснимое чувство, которое можно было бы назвать узнаванием, если бы оно не сопровождалось столь бурными и яркими эмоциями. Стопроцентно точное, яркое и злое изображение бюрократии. Как только дошёл до этого места, сразу же нахлынули знакомые чувства злости, обречённости, тщетности любых попыток избежать бессмысленной и унизительной ситуации, в которой ты должен сделать то, что тебе не нужно и именно таким образом, как это нужно непонятно кому. Эти ничтожные анацефалы способны бесконечно упиваться садистскими чувствами, возникающими от возможности заставлять людей выполнять десятки глупейших никому не нужных действий, написанных в инструкции.

Самое печальное, что эта система самоподдерживающаяся — в ней не способны работать люди способные к мышлению и сочувствию. Нормальным людям трудно выполнять бессмысленную работу, никому не приносящую пользы, да ещё и унижающую других людей. Нормальные люди из бюрократических систем уходят, а их места со временем занимают люди, пригодные для такого рода работы.

Кроме того, бюрократия всепроникающа — она способна запустить свои щупальца даже туда, где ей изначально и не пахло. Достаточно обязать работать по инструкции не только чиновника, но и пришедшего к нему человека, сделав его таким образом агентом бюрократической сети. И вот уже человек, которому самому изначально ничего не нужно было от кого-то требовать, сам начинает принуждать других людей выполнять указания бюрократа.

В благоприятный исход повести я не верю — должна была она закончиться тем, что командированные в Китежград сотрудники НИИЧАВО в конце концов уволились бы из института и устроились на работу грузчиками, дворниками или водителями. Потому что в такой деморализующей обстановке заниматься наукой не хватит никакого энтузиазма.

В повести много фраз, которые можно расхватать на цитаты и крылатые выражения («Грррм. Неубедительно», «Затруднение? Товарищ Фарфуркис, устраните!», Большая круглая печать, «У ней внутре... гм... не... неонка», обращение вида «Ты мне скажите»), но читать её второй раз я вряд-ли стану — уж слишком гнетущее впечатление она на меня произвела.

этой повестью Стругацкие убили наповал. смех сквозь слёзы, ибо со времён, описываемых Братьями, практически ничего не изменилось — всё та же бюрократическая непробиваемая система. сатира высочайшего уровня!

читал взахлёб, который раз поражаясь искромётной фантазии авторов.

Прослушал два раза подряд аудиокнигу. Не хуже «Понедельник начинается в субботу». Все герои как из жизни... Работаю в научно-производственном предприятии инженером-конструктором. Старикашка Эдельвейс — знакомый отца директора, дедок который постоянно пишет какие то книжки про теорию эфира, пытается что то доказать и приводит к нам на фирму таких же коллег. :). Выбегалло — типичный завкафедры, который путем взяток и интриг добился власти и т.д... Очень директор наш на тов. Вунюкова похож...

Все персонажи проработаны идеально и достаточно глубоко.

Что бы не говорили, а повести эти очень актуальны и сейчас. Едкая сатира. 10 баллов!!!

Сатира? Сатира ли? У Стругацких не все так просто. Сатира была в те времена, когда появилась эта повесть, но за нее не сажали в тюрьму, как сажали за распространение этой повести. кстати, я научился печатать на пиш. машинке, перепечатывая эту и еще две запрещенные тогда их вещи.

Весьма интересный пример влияния времени на восприятие произведения даже выдающихся писателей. Написано не менее живо, смешно и едко, нежели «Понедельник...». И очень остро политически. Как тройку (без кавычек) пропустили в открытую печать, пусть и в журнале — до сих пор не понимаю! А сколько было разговоров...

Сменилась эпоха. Вунюковы ушли (к сожалению, не в историю, а в щели и ниши). Сатирический накал угас. И хотя литературно вещь не утратила интереса — сейчас больше вспоминаешь ее как еще один из камушков (с хорошую глыбу), переломивших хребет большевисткому ослу.