Хромая судьба

Я давно уже не читал книг Стругацких «в первый раз». Я успел забыть, какие чувства порождает прикосновение к вечности. Прочитав наконец эту книгу, я испытал потрясение, какого не испытывал уже давно.

За последний год мною было прочитано множество фантастических книг. Книг хороших, порой даже блестящих, реже — близких, пришедшихся по вкусу и уму, и сердцу. Но как бы ни были они хороши, достоинства их обозримы, счетны, и сравнивать с «Хромой судьбой» их нельзя. Другой уровень, совсем другой у этого романа, который я считаю одной из редких вершин в творчестве даже самих братьев Стругацких. Я люблю творчество братьев и само по себе, что-то больше, а что-то и меньше, но после прочтения этой книги  в голове сами собой всплывают сравнения с другими моими любимыми писателями. С  Борхесом — по степени глубины на первый взгляд простого текста, с Юрием Ковалем — по блестящему стилю, удивительно точному, образному и притом нисколько не вымученному языку, живому, сочному, искрометному! В редкую книгу погружаешься столь легко и глубоко, как это происходит здесь.  

На такую книгу невероятно сложно написать конструктивный отзыв. Ведь что толку рассуждать об идеях, в книгу заложенных, если оттенков идей столько, что невозможно просто охватить их все, обозначить, увязать в одно и сформулировать словом ли, образом? Любая попытка выделить в книге основу приведет к упрощению и неминуемому искажению материала, а чтобы все-таки передать все богатство смыслов в настоящем отзыве, пришлось бы перепечатывать здесь сам роман.

Мне остается лишь делиться впечатлениями. Говорить о том, как хорош ход с введением в реалистичную ткань будней Феликса Сорокина некой чудинки с фантасмагорическим оттенком. Только намеки, тонкие штрихи без развития, но насколько они к месту, как органично они пересекаются с содержимым Синей Папки! Радоваться тому, насколько живы, характерны и убедительны герои что первого, что второго уровней. Размышлять. Многое переоценить. Замереть ошеломленно и понять, что я не могу найти нужных слов, чтобы выразить в полной мере свои чувства. И я думаю, что сколько раз бы я ни читал эту книгу, сколько раз бы ни просыпался в заснеженной Москве прошлого, каждый из них будет в чем-то первым.

Пожалуй, любимая моя вещь у Стругацких (периодически меняющаяся местами с «Градом», но чаще опережающая его). Помнится, когда-то читала ужасного качества ротапринт «Гадких лебедей», потом вариант с «Градом» в Синей Папке. Сначала никак не могла привыкнуть к «подмене рукописи», а сейчас уже вполне с этим вариантом смирилась.

В тысячный раз поражаюсь, как уже где-то с фразы «Москву заметало, как богом забытый полустанок...» возникает ощущение полного погружения в атмосферу повествования и чувство едва ли не физического удовольствия от предвкушения наслаждения чтением. Нет, грешно так любить книги... (откуда? да отсюда же!). Цитат из «Судьбы» повытащилось немало, всплывают то и дело.

Очень интересен писательский мир изнутри. Убийственно сатиричен и все же привлекателен.

А «Гадкие лебеди»... Вот он приходит, этот новый мир. Аккуратно, чуть брезгливо, отодвигая на обочину обитателей старого. Гуманно? Бесчеловечно? Должен ли радовать приход этого мира тех, кого просто отшвырнули в сторону? Или покровительственно похлопали по плечу? Или чьими услугами активно пользовались?

Будет ли добрым и светлым мир, начинающийся таким образом? Умным — да. Неагрессивным — видимо. Но — добрым? И должен ли новый мир быть добрым?

Читайте Стругацких.

Очень редко я испытываю странное и опустошающее ощущение внутри себя. Особенно редко — после книг.

Тем не менее, приходиться признать с неким суеверным страхом — «Хромой судьбе» удалось создать подобное ощущение. Удалось вывернуть меня наизнанку, заставить сжаться перед тем безнадежно серым миром, который показывают нам братья.

Но, это все шаблонные, пусть даже и правдивые, фразы. Давайте будем считать, что это вообще не было написано.

Не согрешу против истины, сказав, что оба мира, приведенные в книге — довольно таки отвратительны по своей сути. Оба неприятны, оба пропитаны такой подавляющей безнадегой, что выть хочется и, часто приходилось бороться с приступами выкинуть книжку, ибо лично для меня «Хромая судьба» стала очень тяжелым произведением.

И если мир «Гадких лебедей» давит на психику бесконечным дождем, запахом сырости и режущими по живому мыслями, то мир г-на Сорокина (я не могу признать что это наш мир) бьет бытовщиной, некой едкой составляющей всех событий.

Слова, слова, слова…

Перечитывая отзыв, понимаю, что не смог сказать и о доле ощущений, которые могут быть вызваны этой книгой.

Если вы не боитесь того, что ваше восприятие может измениться (в чем-то даже в корне) — прочитайте. Если вы не боитесь того, что вам подадут множество колких и неприятных мыслей «для рассуждения» — прочитайте. Если вы не боитесь увидеть вариацию будущего, которая заставит вас этого самого будущего немного побаиваться — прочитайте.

Когда-то проглотил этот роман вместе с «Гадкими лебедями», т.е. была книга которая содержала «фрагменты из синей папки», но я тогда это или пропустил или не было там указания, тогда поразило «такое раздельное» написание, сейчас перечитал «Хромую судьбу» без «вствок» — впечатление иное. «Гадкие лебеди» здесь не совсем к месту, а вот «Град обречённый» тут очень бы подошёл, тем более, что М.А. его и цитировал в самом конце. (Опять же когда-то я прочитал «ГО» отдельно, просто у меня был сборник сочинений, которые были видимо в хронологическом порядке и так вышло, что «ГО» был позже «Хромой судьбы») Жаль, что некоторое сюжетные линии так и остались недописанными, но я точно помню про продолжении темы с «эликсиром», там ещё была фраза про «фюреров всех мастей» в каком она осталась произведении подскажите? Сама «ХС» понравилась, лёгким и естественным стилем, бытом литературной и редакционной жизни, зарисовками героев, в которых нетрудно узнать своих знакомых или коллег, да, есть пожалуй у каждого из нас в знакомых и Ойло Союзное и Лёня Шибзд. Интересно показывается старость в романе, редко мы молодые, задумываемся над ней, да и стоит ли?)

Сочиняя отзыв по Стругацким, имеет смысл воздержаться от оценок. Ибо где ты, а где они. Возможно, стоит рассказать о своих ощущениях от прочтения (они должны быть феерическими, иначе тебе не повезло), возможно, стоит рассказать о состоянии, в которое погружают тебя тексты Стругацких (оно должно быть волшебным, иначе ты слишком взрослый и уже опоздал).

Но ощущение от прочтения у всех схожи, в противном случае не было бы этого феномена — братья Стругацкие. Особенно ощущение от перечитывания. Когда сюжет уже более-менее известен и начинаешь вникать в детали, в словечки, во фразочки. В стиль. Вот это чистый наркотик — второе и третье перечитывание! В дальнейшем действие «наркотика»  конечно слабеет: наступает эффект привыкания — помнишь текст почти что наизусть.

«Хромая судьба», написанная уже немолодыми людьми для взрослых и по-взрослому, чем может заинтересовать подростка, которого от уроков литературы и произведений классиков одолевает неистребимая хандра? Что в бытовых обстоятельствах писателя Сорокина может привлечь далеко не профессионального читателя, склонного главным образом к лёгкой развлекухе? Формула давно не секрет: ЧУДО — ТАЙНА — ДОСТОВЕРНОСТЬ. Формула, по которой создано большинство произведений Стругацких. Но помимо этого есть ещё МАГИЯ. Магия текста. Необъяснимая и непостижимая, сколько над ней не бьются, сколько не пытаются воспроизвести, скопировать, «сподрожать»  –  это когда открываешь книгу в любом месте, цепляешься глазами за какую-то фразу и… через пол часа приходишь в себя, прочитав уже двадцать страниц.

Читать Стругацких, да и вообще читать беллетристику, нужно именно в том нежном возрасте, когда воображение способно, словно встроенный в голову кинопроектор, материализовать текст в фантазии читателя, в яркие зримые живые образы. А потом вам, повзрослевшим, только и останется раз в полгода снимать с полки томик, пытаясь вернуть те ощущения сопричастности к Чуду и Тайне, которые, словно гроздья искр из фейерверка, вдруг озаряли скучную действительность при первых двух-трёх прочтениях.

ХС создана на пике писательской формы авторов, и сыпать ей читательские дифирамбы просто даже банально. Искать изъяны — глупо и недостойно: найти можно что угодно где угодно. Хочется высказаться не о художественных высотах повести, а о том, чего чаще других касаются, обсуждая ХС — о содержимом Синей Папки. Есть тут диссонанс или нет? Речь идёт не о качестве, не о литературном уровне ГЛ, речь о том мог ли Феликс Сорокин, автор «Товарищей офицеров» и «Равнения на середину», написать ГЛ?

С одной стороны — ДА, ибо Сорокин это на 95, а может на 99 %  – АНС. Но с другой — Сорокин далеко не АНС и, тем более, не АБС. Слишком большой этот 1% процент получается. Что бы написать ГЛ, ему пришлось бы сначала написать и ТББ и «Хищные вещи…» и «Попытку к бегству» и «Улитку…». А у него есть, как мы знаем, только «Современные сказки». Судя по отрывкам, что-то весёлое, бесшабашное, гротескное, но не более. С чего вдруг какие-то пасмурные фантазии про непонятную страну, про уродливых и прекраснодушных пришельцев из будущего? Сорокин наверняка бы поместил действие в своём, хорошо ему знакомом мире, прямо в писательском клубе.

Ну, положим, написал.  Но почему он так над этой папкой трясётся? ГЛ хороша без сомнений, но, выскажу крамольную мысль, лишь в контексте всего остального творчества Стругацких.  Именно в ожерелье других произведений АБС, она занимает своё место и выстреливает, потому что были сравнительно светлые Амальтея,  Далёкая Радуга, Полдень, Понедельник, Малыш и вдруг, как неожиданный хук слева, мрачная чернуха, пьянки, разврат и прочая изнанка жизни. Всё это дозировано случалось и в ТББ и в ХВВ и в «Отеле…», но так жёстко Стругацкие ещё не писали. Для них в этом был определённый этап, писать так беспощадно, что бы уж совсем не было шанса напечатать.

Стал бы Сорокин заниматься подобными упражнениями? Почему то подспудно в это не верится. Даже если главы чередовать, ХС читается отдельно, а ГЛ отдельно. Я, помнится, испытывал неудобства, перескакивая из одного произведения в другое.

Но если не ГЛ, то что же могло быть в Синей Папке? Град Обреченный? А велика ли разница? Опять же этапная вещь для Стругацких — большой, насыщенный идеологическими подводными камнями непроходной роман. Опять некое абстрактное место действия. Опять чернуха и «правда жизни» без прикрас. Но какое это всё имеет отношение к Сорокину? Как такое могло родиться в его соцреалистической голове, и каким образом переплетается с его биографией? И, опять же, написать, конечно, мог, но стал бы придавать ему такое «душелечебное» значение? Стал бы так скрывать его? Пожалуй, что, друзьям всё-таки похвалился бы. Да и стоило ли так шифроваться? Ведь должен он был понимать, что, будь там ГЛ или ГО, это не было произведение-откровение.  Совсем не «Архипелаг Гулаг». Теперь известно, что в советской издательской доктрине такого рода книги считались упадническими, но отнюдь не диссидентскими. Стал бы так чахнуть над рукописью, как кощей над златом, мучаясь сомнениями: гений он или посредственность? Возможно, но почему то не верится, что этот, уже довольно циничный ремесленник от литературы, мог так трепетать над собственным творением в общем-то довольно далёком по содержанию от его, автора,  актуальных проблем, связанных с возрастом, работой, здоровьем, финансами, родственниками и прочей бытовухой. Вот «Хромую судьбу» он мог бы написать, в это верится сразу. Про себя и всё вышеперечисленное.

И всё же, что могло быть в Синей Папке, такое дорогое, такое личное, что и показать никому нельзя?.. Тут вспоминается история с Катей.

Эта история оставила в душе Сорокина такой след, или, точнее, пустоту, что и спустя полвека ему продолжает сниться это имя. И в воспоминание о Кате он погружается, как в обморок. И когда мучает его ночной кошмар, в котором ветер уносит в окно листы его тайного творения, он кричит во сне: «Катя!»  – словно проведение пытается отнять её снова.

Эта история, занимающая в повести четыре страницы, и есть  настоящий роман в романе, роман о несбывшейся Большой Любви. Именно там, в Синей Папке, Сорокин проживает другую, более счастливую, жизнь. Там он реализует своё чувство к Кате, в реальности перегоревшее впустую. Роман этот — его душевное лекарство. Он выкладывается без остатка, пишет так искренне, что выходит у него действительно лучшее его творение. Но вещь получается настолько лиричной, или даже мелодраматичной, настолько глубоко, до порнографичности, личной, что показать такое нельзя даже лучшим друзьям.

Я уверен, что такая трактовка Синей Папки Стругацкими даже не обсуждалась, что сразу было принято жёсткое решение: романом в романе должна стать одна из написанных в стол вещей. Чтоб было не хуже, чем у Булгакова. И произошло искусственное воссоединение ХС сначала с ГО, потом с ГЛ. Но лично для меня совершенно другое представление о содержимом Синей Папки помимо воли авторов просачивается из текста само собой.

Про искусственность соединения ХС и ГЛ уже и говорено и писано, должно быть, немало. И, главное, если бы никто не знал, что ГЛ — это отдельное произведение, написанное в другое время, если бы Стругацкие хранили его в строжайшей тайне, как Сорокин свою Синюю Папку, а потом внезапно предъявили миру в составе ХС, это ещё бы могло прокатить. Хотя и тогда бы разница между ними бросалась в глаза. Но ведь все про это знают и уже никакими средствами не заставить поверить читателя, что ГЛ и ХС также едины, как «Мастер и Маргарита» и «Роман о Пилате». И критики (Роман Арбитман) и исследователи творчества братьев (Светлана Бондаренко) независимо друг от друга приходили к выводу, что «ГЛ не производит впечатления содержимого Синей Папки». Арбитман считал, что лучше оставить отрывки из ГО и позволить читателю дофантазировать содержимое. Бондаренко пишет, что при детальном сравнении трёх произведений — ХС, ГО и ГЛ, можно придти к выводу, что между ГО и ГЛ гораздо больше сходства, чем между ними обоими и ХС. И я в этом с ней согласен на 200%.

ГЛ и ГО похожи по духу, по настроению, по атмосфере. Именно «Гадкие лебеди» и «Град обреченный» наилучшим образом сочетаются в одном томе. И такое издание было. Вот оно http://www.fantlab.ru/edition970. Мне оно кажется лучшим и для ГО и для ГЛ.

Говоря об изданиях, хочется отметить, что почти все они эклектичны: в книги подбираются плохосочетаемые друг с другом произведения. Например, ГО и «Повесть о дружбе и недружбе». Или «Отель…», «Пикник…» и ГО. Казалось бы, не криминал, но «Отель…» и «Пикник…» лучше начинать читать в подростковом возрасте, а ГО, пожалуй, стоит отложить до студенческой поры. Несочетаемость может быть объяснимой хронологическим порядком выстраивания произведений в полном собрании. Но в других случаях она совершенно демотивирует покупать книгу. Издателям стоит учитывать этот аспект. К сожалению, наши издатели похоже невменяемы.

В итоге, я пришёл к выводу, что лучшим могло бы стать собрание, где каждая вещь издана отдельной книжкой. Таких есть два: в мягких обложках и в твёрдых. В  мягких рассматривать не стоит — не выдерживает никакой критики. Второе, в твёрдых, к сожалению оформлено очень плохо. Вот если бы удалить с обложек, непонятно зачем туда приляпанные, глянцевые квадратики с примелькавшимися уже картинками, кочующими от серии к серии, получилось бы вполне приемлемо.

Завершая разговор о совместимости, нельзя не порассуждать, какое произведение хорошо встало бы в одном томе с ХС. Для меня это «За миллиард лет до конца света». Обе повести написаны в жанре «бытовой роман». Прототип Малянова — БН, прототип Сорокина — АН. В обоих минимум фантастики, действие происходит в наших реалиях. Схожий антураж: и там и там фигурирует папка с неким Главным Трудом Жизни центрального персонажа. ЗМЛДКС имеет рваное повествование, имитируя фрагменты рукописи; в ХС есть схожий приём: каждая глава — это незаконченная фантасмагорическая история, история с открытым финалом.

Вот такая она ХС, говоря о ней невозможно не зацепить по касательной и ряд других произведений братьев Стругацких.

Конечно, меня можно обвинить в субъективизме, и я эти обвинения безоговорочно принимаю. Никоим образом не навязываю своих трактовок, пусть каждому откроется в ХС, что-то своё, пусть для кого-то ХС и ГЛ останутся единым целым. Главное, книга должна читаться и должна читаться в подходящий момент жизни. Важно не упустить его. Не опоздать.

Это один из самый любимых мною романов. На мой взгляд обе сюжетные линии сочетаются. Ведь наверняка большинству хоть раз в жизни хотелось удрать от действительности в свой отдельный мир на который можете повлиять только вы... И вам все равно — поймут ли окружающие этот ваш мир, воспримут, станут анализировать совмещается ли сюжетная линия этого мира с сюжетной линией реальной жизни. Этот мир другой — вот и все. И он вам нравится. Он не должен сочетаться или как-то перекликаться с вашими буднями.

Реальная жизнь(серые будни) в настоящем мире, по-моему, тоже не всегда сплетает в единую логическую цепочку сюжетные линии. Некоторые из них, кажется, вообще ни к чему «не приплетешь», но именно это и есть жизнь во всей своей красе с контрастами и полутонами...

Это роман фантасмагория.

Фраза «Мысли  мои  текли  в  несколько  этажей,  лениво и вяло перебивая друг друга.» объясняет и связывает все сюжетные линии.

Роман состоит из двух частей, которые в принципе составляют две разные повести. «Гадких лебедей» читал в эпоху ДО-Фантлаба, Хромую судьбу — вот недавно взялся. Оба повести понравились по своему, но все таки Хромая судьба — больше: столько юмора я давно не видел на столь небольшом объеме. Я буквально хохотал, следя за приключениями главного героя, человека встречающего свою старость и понимающего, что бОльшая часть его жизни уже далеко позади. Также очень понравилось описания писательской кухни, хотя многое и взято из так и недописанного «Дни Кракена». Итог: не перестаю удивляться Стругацкими: они по своему хороши и ранние, и зрелые, и поздние! Классика мировой фантастики и литературы! Браво!

Понравилось. Хотя для чтения тяжеловат. Жесткой необходимости переплетать два романа не почувствовал. Возможно роман надо читать глубже и вдумчивее. Мне кажется можно читать как сплетенный вместе так и по отдельности в любой последовательности. Раз уже главы идут попеременно хотелось бы видеть проекцию происходящих сейчас с Сорокиным событий на жизнь Банева. Вот этой зависимости я заметить не смог. Бросается в глаза более банальные сходства. Банев — Банная.  Синяя папка это конечно гротеск.  Мир в котором живет Банев, Сорокин сделал более жестким неприятным и непонятным, по сравнению с собственным миром, и при этом маленьким. Поэтому Банев успел познать  любовь и опалу самого президента.  Зато сам Банев, в этом мире получился одним из лучших людей старого мира.  Катя и Ирма перекликаются не очень сильно.

Еще повести романа объединяет идея «люденов» из ВГВ.  В случае с Соркиным это «Булгаков», проскакивает мысль , что он им был, но теперь он нечто большее, почему бы не люден. В случае с Баневым людеными являются если не мокрецы, то уж точно дети. А мокрецыв в таком разрезе напоминают мифических странников с их прогрессорской действительностью по превращению избранных в люденов.

Книга производит впечатление непродуманной и недописанной. Нет связного сюжета. Конечно, есть хорошие моменты в повествовании, но это все только бытовые и автобиографические зарисовки, не более того. Постоянный разрыв возникающих все новых и новых сюжетных линий не вызывает ничего, кроме недоумения. Центральная идея — о смысле и критериях оценки литературного произведения — невыразительна.

То, что в Синюю Папку вложили «Гадких лебедей» — это очень обидно, потому что как раз «Гадкие лебеди» сюда совершенно не подходят. И одновременно испортили повесть «Гадкие лебеди», которая, будучи самостоятельным произведением, производит значительно более приятное впечатление.

Кое-что о жизни писателей... Всякое — серьезное и смешное (одна надпись на снегу чего стоит!), иногда жуткое (партитура Страшного Суда), все, что составляет жизнь писателя, популярного, но для себя пишущего «в стол». Автобиография такая — и очень интересная. И — папка «в столе» тоже, пожалуй, лежала в столе у Стругацких. Помню, как, добыв машинописную копию, прочитал с восторгом, потом перепечатывал...Тоже писатель, но в другом мире, не желающий сотрудничать с диктаторским режимом и просиживающий дни в ресторане (Ремарковский немного образ). Передовой, в общем, человек. И его встреча с детьми, которые соприкоснулись с Будущим... И его собственные попытки помочь этому будущему, и панический страх, когда ему показалось, что будущее наложило на него свою руку...Бедный прекрасный утенок!

По-моему, Стругацкие все-таки зря совместили две сюжетные линии в одном романе. То, что блестяще удалось при сочетании двух фантастических линий в «Улитке...», нарушило баланс в сочетании фантастики и реализма в «Сутьбе». Каждое из призведений в отдельности заслуживает более высокой оценки, чем их сочетание. Мой совет новым читателям: в начале прочитать все главы фантастической части («Гадкие лебеди»), потом все остальное.

«Гадкие лебеди» — чистая фантастика, написанная талантливыми авторами. Но за это произведение их чуть не посадили.

«Хромая судьба» — почти соцреализм, хоть и включает в себя ГЛ. Издавалась практически при той же сов. цензуре. Так Братья сумели донести ГЛ до читателя.

И НЕ ТОЛЬКО!!!

Да не будь цензуры, может, и не появилась бы на свет «Хромая судьба»...

Тупая сов. цензура на этот раз помогла и авторам, и читателям.

И это далеко не первый подобный случай в истории русской литературы

Правда, вреда от неё было всё-таки неизмеримо больше

Сатирой тут действительно не пахнет. Рву на цитаты. Каждое прочтение — новый оттенок.

Читала два романа порознь... лишь недавно узнала, что это оказывается две части одного целого...

Для меня, очень хорошо, что ХС была отделена от ГЛ... иначе восприняла бы все как и «Улитку...».

То есть: «ничего не понимаю» (с)

Не легли мне «Гадкие лебеди», не поняла я их... не согласна я с ними.

Роман великолепный! (местами, правда, не все поняла, но, как и все вещи АБС — рассчитан на многократное прочтение) Категорически против разделения двух частей!