 | Всякий поэт, писатель, композитор или художник обязан быть обязан быть немного сумасшедшим. Абсолютно здоровые и довольные жизнью люди не творят, им это незачем: они и без того наслаждаются бытием, у них не свербит на ментальном плане. Итак, поехали: 1. Мария Галина «История второго брата». Старые, добрые, волшебные детские сказки... В своём большинстве они стали такими лишь благодаря усилиям осовременивших их авторов типа братьев Гримм или Шарля Перро, а ведь изначально они были довольно кровавыми и страшными историями мало подходящими для чтения детям на ночь. О том, что все сказочные события могли происходить на самом деле рассказывал ещё Терри Гиллиам в своей оригинальной кинофантазии «Братья Гримм» с Хитом Леджером и Мэттом Дэймоном в главных ролях. Ещё один вариант подобного развития событий поведала нам госпожа Галина. Все помят сказку о Коте в сапогах и его везучем хозяине, в одночасье получившем замок с землями и принцессу. Из этой же сказки известно, что был тот счастливец младшим из трех братьев, а о судьбе старших считай не слова то и нет. Этот недочет частично решила исправить автор этого рассказа, рассказав читателям о судьбе Рене, среднего из них, более известного, как брат, которому отец завещал осла. Для создания своего текста автор взяла сюжеты нескольких известных сказок («Кот в сапогах», «Синяя Борода», «Красная Шапочка», «Спящая красавица» ), приправила их немного «Франкенштейном» Мери Шелли и тщательно перемешала. Полученное в итоге блюдо получилось не сказать, чтобы шедевральным, но вполне качественным и съедобным. Средний брат, живое воплощение среднестатистического человека бродит по условно-сказочному Средневековью в поисках лучшей доли для себя и Салли (так назвал осла, а точнее ослицу, его отец, воевавший в молодости на Туманном Альбиное и нашедший там себе девушку, в честь которой, через много лет, и назвал ослика). Сразу видно, что он звезд с неба не хватает, о чём, собственно, сам и признается: «Я средний. Во всём. Думаете легко быть средним братом?» Младшего он считает натуральным глупцом и лентяем, которому поделом достался кот, а старший является для него образцом и предметом гордости. Своё положение его вполне устраивает — лишь бы было чем накормить Салли, да самому где поесть и поспать. Причем во многом он ставит интересы ослицы превыше своих и абсолютно искренне проявляет о ней большую заботу. Все эти, на мой взгляд, чрезмерные проявления нежных чувств к животному придают отношению Рене к Салли отчетливый привкус зоофилии: «Одна у меня была радость, прийду я к Салли, бархатную мордочку поцелую, в ушко пошепчу». Хотя, как показывают события, влечение к противоположному полу ему явно не чуждо: «Дурак, дурак, такой случай упустил, одно слово — средний брат, не узнал, как оно там у маркиз устроено, может не как у наших девок?» Автор ведет повествование от лица главного героя, стилизуя текст под его устный рассказ о событиях. Отсюда такое засилие в тексте «я говорю» и «а он говорит» и т.д. Госпожа Галина мастерски переплетает сказочные сюжеты, добиваясь их естественного взаимопроникновения. Как это часто бывает, второй брат оказывается невольным катализатором многих известных читателям с детства событий, которые теперь предстают в новом свете. Причины происходящего оказываются весьма далеки от тех, что показаны в оригинальных текстах. Именно вмешательство Рене, который постоянно умудряется остаться в тени, как оказывается, и позволяет традиционным сюжетам идти своим чередом. Лишь сюжет «Франкенштейна» терпит кардинальную перестройку в угоду основной канве событий. Итог: сказочный мегамикс за авторством Диджея Галиной оказался вполне способным и развлечь и удивить. Написанная нарочито простоватым языком история показала, в отличие от многих подобных вещей, свою жизнеспособность и внутреннюю непротиворечивость, при прочтении не вызвав никакого отторжения. Вполне рекомендую. 2. Тимофей Алешкин «Сражение у Стеклянного Шкафа». История человеческой цивилизации по сути является историей войн. Люди воевали испокон веку, сначала палками и камнями, потом копьями, стрелами и каменными топорами, затем... Орудия убийства себе подобных всё совершенствовались и совершенствовались, а количество жертв в вооруженных конфликтах достигало миллионов человек.Именно военная отрасль стала двигателем прогресса, именно благодаря ей человечество совершило и совершает множество научных открытий, война прямо или косвенно кормит миллионы человек: от солдат и офицеров, до промышленников, рабочих заводов и прочих, и прочих, включая представителей такой редкой профессии, как военные историки. Описания великих и не очень великих битв, а так же военных операций составляют особый пласт военной литературы. Но особняком даже среди них стоят описания и всесторонний анализ литературных битв, то есть полностью придуманных писателями сражений. Столь специфическим текстом и является рассказ Тимофея Алешкина «Сражение у Стеклянного Шкафа», в котором рассказывается о знаменитой битве между армией Мышиного Короля и Щелкунчиком, который является эпизодом сказки Гофманна «Щелкунчик и Мышиный король». Стилизованный под творение военного историка он представляет собой подробный анализ вооруженного конфликта между мышиной и кукольной армиями с подробным анализом сложившейся на том момент политической ситуации, диспозиции войск противников, сил сторон, описания поля сражения, планов сторон и поэтапному описанию течения вооруженного конфликта. Сделано это всё с вниманием к деталям и по стилю подогнанно под реально существующие образчики подобных произведений. Это и является основным минусом данного текста, превращая сказку в сухой и совершенно лишенный какой-либо художественности текст, рождающий при прочтении лишь чувство скуки. Непонятно, для чего вообще он был создан и кому адресован. Итог: как стилизация рассказ несомненно удался, как литературное произведение — нет. При прочтении он не вызвал никаких чувств кроме скуки и желания побыстрее его дочитать. Не рекомендую. 3. Артем Царев «Сандрийон». В основе многих мифов лежат реальные события, которые спустя много времени в людской памяти приобрели налет волшебства и сказочности. Человеческому мозгу свойственно, идя по пути наименьшего сопротивления и не утруждая себя поиском рациональных причин, объяснять многие события с мистической точки зрения. Автор же, напротив, сделал попытку уместить сказочный сюжет в рамки реальности, избрав местом действия предреволюционную Францию. Эмманюэль Луи-Анри де Лоне, граф д'Антраг, однажды получил пространное письмо от своего друга аббата Армана де Леру, в котором аббат рассказывал о том, что его наконец-то посетила великая любовь. Среди своих прихожанок он встретил «нежный анемон лесов» по имени Сандрийон. Хорошо зная своего друга, граф д'Антраг решает наведаться к нему и попытаться вразумить его, удержать от опрометчивого поступка. Дело в том, что семейство де Леру с давних пор «пользуется одной восьмой частью доходов аббатства Жанлис (...) Но бенефиций сей осуществляется лишь при условии: один из членов семейства носит сутану священника». Решив же связать себя узами брака Арман должен будет оставить приход и отказаться от сана, потому как аббат обязан нести узы безбрачия. А, отказавшись от сана, он, тем самым, лишит семью немалого дохода. В образумительный поход вместе с графом отправляется его приятель де Бриссак. Автор постарался вписать сюжет всем известной «Золушки» в реалии Франции конца восемнадцатого века, но, на мой взгляд, несколько перестарался. Реалистичность и натурализм у него почему-то оказались приправленными чернухой, причем непонятно зачем вставленной в текст и особо не влияющей на сюжет. Чтобы показать Роже-Анжа опустившимся негодяем совершенно не обязательно было показывать его таким любителем инцеста, можно было бы обойтись и несколько другими характеристиками. Хотя, несмотря на это, новое прочтение истории Золушки-Сандрийон оказалось весьма увлекательным, а сдобренный черным юмором финал рассказа и вообще порадовал. Итог: рассказ, при всей своей оригинальности и непредсказуемости, так и не поднялся над уровнем длинного исторического анекдота. Его вполне можно почитать для развлечения, но не стоит ждать от него чего-либо особенного. 4. Олег Дивов «Мы идем на Кюрасао». Загадка русской души не раз становилась темой для различных литературных произведений. Ещё бы! Такая благодатная тема, такая загадочная загадка! Вот и автор этого рассказа решил раскрыть перед читателем ещё один такой загадочный душевный тайник. И пусть душа не чисто русская, есть в ней осьмушка немецкой крови, но от этого она ни на грамм не потеряла ни своей загадочности, ни широты. «Петр Тизенгаузен, молодой дворянин из мелкопоместных, был с придурью». С кем такого не бывает в отрочестве? Ведь заняться-то в поместье у батеньки особо и нечем. Потому юный Петр и развлекал себя то рытием тоннеля к центру Земли, то изучал самозарождение мышей в грязном белье, то пробовал летать аки птица в небе. Несколько повзрослев, он переключил своё внимание на вопросы менее глобальные: «почто у девок сиськи, и как от вина шумит в голове». Папенька с маменькой, видя столь кардинальную смену интересов своего дитяти, несколько подуспокоились. Но, как оказалось, рано они радовались — годам к восемнадцати, вдоволь натешившись с девками и напившись вина, задумал отрок податься в пираты. Из под пера автора вышла по настоящему смешная история, не лишенная, однако, весьма глубоких наблюдений о сущности русского характера и о эволюции человеческой души. Главный герой истории Петр Тизенгаузен — недоросль с придурью в начале и без пяти минут грозный капитан Блад в конце, выглядит настоящим Доном Кихотом наоборот — романтиком-пиратом на просторах Волги-матушки. В его лице пиратская романтика плотно переплетается с несколько гротескной русской действительностью, что дает на выходе удивительный результат, одновременно выглядящий и как стеб над юношеским романтизмом, и как веселое литературное хулиганство. Неподражаемый дивовский юмор, несколько грубоватый и пошловатый, но употребленный всегда к месту, является настоящей жемчужиной текста, а последняя треть рассказа, несколько смещающая акценты с безбашенного пиратского рейда по Волге, на литературные аллюзии по «Острову сокровищ» Стивенсона придает всему произведению необходимую законченность и приоткрывает неожиданный новый смысловой пласт истории. Итог: автор создал историю взросления героя с явным абсурдистским привкусом. И, нужно сказать, она получилась на все сто. Искрометный юмор, смешаный в правильной пропорции с неглупыми мыслями и тонкими наблюдениями, дал на выходе качественный литературный продукт, способный подарить изрядную долю удовольствия при прочтении. Однозначно и настойчиво рекомендую. 5. Елена Первушина «Добро пожаловать в Трою!» История не знает сослагательного наклонения, хотя частенько хочется помечтать на тему: «А что бы было, если бы всё произошло совсем по другому?» Вот и госпожа Первушина решила то ли переиначить историю Троянской войны, то ли пополемизировать с Гомером. Рассказ получился крохотный и это, пожалуй, единственное его достоинство, потому как ни о каком сюжете или характерах героев говорить в данном случае не приходится и всё произведение напоминает несколько разросшийся анекдот, к тому же и не особо смешной и с изрядной бородой. Завонявшийся троянский конь почему-то не вызывает улыбки, а более там и взгляду упасть не на что. Итог: абсолютно пустая миниатюра, не несущая в себе ни капли смысла. Такие тексты, при желании, можно генерировать до бесконечности. Абсолютно бесполезная трата времени, на фоне предыдущего текста за авторством Дивова выглядит особенно ущербно. Категорически не рекомендую. 6. Тимофей Алешкин «Наполеон в России: преступление и наказание». Ещё один экскурс на территорию альтернативной истории. На этот раз автор решил сделать весьма нетривиальное допущение: Отечественная война 1812-го года стала тем катализатором, что позволил произойти революции в России на целый век раньше. Самодержавие заодно с крепостным правом было упразднено и на территории Российской Империи появилась республика. Наполеон всё ж таки был изгнан, но сохранил за собой власть во Франции, что, в итоге изменило историю не только России, но и всей Европы. На мой взгляд, альтернативно-историческое допущение, при всей его оригинальности, выглядит совсем неправдоподобным как с политической, так и с социальной точки зрения, потому как народ был ещё совершенно не готов к такого рода революции. Бунт, бессмысленный и беспощадный — это да, а более сложный революционный процесс — нет. Но оставим данную конструкцию на совести автора, тем более, что она играет в рассказе несколько второстепенную роль. Здесь более важным, как ни парадоксально, оказывается не то, что нам рассказывает автор, а то, как он это делает. Ведь вся история подается в виде отрывков из ненаписанных книг. Точнее из книг, которые не были написаны в нашей реальности, но увидели свет в литературной вселенной господина Алешкина. Основным цитируемым текстом, становится сочинение Льва Николаевича Толстого об Отечественной войне, то, что у нас известно под названием «Война и мир», а там, в альтвселенной, получившее название «Преступление и наказание». Альтернативный Толстой пишет альтернативный роман о войне и судьбах (правда герои у него знакомые) и благодаря этому у автора рождается новый жанр: альтернативная история мутирует в альтернативную литературу. Напоследок автор радует читателя ещё и альтернативным Маяковским. Итог: способ подачи материала оказался столь восхитительно необычным, что напрочь заслонил всяческие литературные достоинства текста. К слову их оказалось не так уж и много, хотя и вполне достаточно для того, чтобы получить удовольствие от чтения рассказа. Вполне рекомендую. 7. Наталья Резанова «Тигры Вероны». Мода на литературные сериалы зародилась довольно давно, но именно сейчас она расцвела буйным цветом. Нет, конечно же, и раньше писались многотомные циклы и эпопеи, но их было не так много, большая часть историй выходила отдельными романами с однозначным финалом, не предполагающим каких-либо продолжений. А ведь порою так хотелось, вопреки молчанию автора, вновь встретиться с полюбившимися героями и узнать об их дальнейшей судьбе. Так на свет начали появляться фанфики. Рассказ Натальи Резановой «Тигры Вероны» и представляет собой такого рода продолжение истории о Ромео и Джульетте, рассказанной великим Шекспиром. Вот только речь в нём, по причине смерти главных героев шекспировской трагедии, пойдет о второстепенных персонажах, которые после разыгравшейся тогда драмы успели прожить длинную и наполненную различными событиями жизнь. Декорации к этой истории автор выстроила с особой тщательностью, показав читателям весьма подробную и правдоподобную картину раздираемой постоянными войнами Италии времен позднего Средневековья. Может быть эта тщательность даже слегка излишняя, потому как поначалу, от обилия итальянских имен, с трудом разбираешь о ком идет речь. Судьбы двух представителей враждовавших с давних пор кланов Монтекки и Капелли вновь пересеклись. Угли вражды, много лет тлевшие, вновь вспыхнули и опять пролилась кровь. Но теперь события начали приобретать более глобальный размах — автор повествует о захвате города, заложников, битве отрядов наемников, жестокости, подлости и предательстве. Подано это всё весьма реалистично и описано с изрядной долей мастерства. Но главной изюминкой всего текста является финал, неожиданный, невероятный, но вполне оптимистичный и вселяющий веру в торжество разума. Итог: очень приятный исторический рассказ, который, если честно, не имеет к фантастическому жанру никакого отношения. Потому у любителей истории он вызовет лишь положительные чувства, а у ждущих чудес и чего-нибудь невероятного — разочарование. Потому как — не дождутся. 8. Даниэль Клугер «Дело о двойном убийстве». Многие произведения, особенно имеющие несколько смысловых пластов, можно трактовать по-разному, по желанию делая акцент на тех или иных аспектах текста. Подобным образом и потупил автор этого эссе. Взяв за основу мысль о том, что главный герой «Преступления и наказания» Раскольников, будучи натурой невротичной и даже психопатологичной, никого на самом деле не убивал, а всего лишь взял на себя вину за чье-то преступление. Вот поиском этого неизвестного преступника и занимается автор, пытаясь проанализировать текст этого романа. Рассуждения его относительно личности и мотивов Раскольникова выглядят довольно логичными, но всё что касается попыток определить истинного убийцу оказывается настолько притянутым за уши, что вызывает лишь недоумение. Здесь аргументация его подводит и, как часто бывает в таких случаях, вместо приведения доказательств своей теории, автор начинает заниматься словоблудием. Весь этот текст более всего мне напомнил одну старую передачу, ведущие которой доказывали, что Ленин — гриб. Итог: не пойму, каким боком это сочинение затесалось в сборник. Оно больше подходит для какого-нибудь литературоведческого издания. Не рекомендую. 9. Виктор Точинов, Надежда Штайн «Пляшущие человечки». Мода на осовременивание литературных сюжетов насчитывает уже не одну сотню лет. Особо удачные авторские находки кочуют из произведения в произведение до сих пор, постоянно «мутируя» и изменяясь в угоду авторской задумке или отражая приметы времени. Вот и авторы этого рассказа решили позаимствовать часть сюжетных ходов и даже название из классической детективной истории сэра Артура Конана Дойла. Сотрудникам детективного агенства «Бейкер-стрит, 221», Кеннеди и Элизабет Блэкмор привалило очередное дело. Однажды к ним в офис заглянул некий средней руки писатель, представившийся как Эндрю-Исмаил Нарий-Шах. Он предложил детективам разгадать смысл некого шифрованного послания, адресованного его жене. Как рассказал посетитель, его супруга периодически получала подобные письма по электронной почте, но никогда не объясняла мужу их смысл. За вознаграждение в тысячу долларов Кеннеди взялся за сутки расколоть этот шифр. Эту историю с большущей натяжкой можно отнести к фантастическому жанру. Если не считать упоминаемого в тексте «Икс-скаута», вмонтированного в дверную ручку прибора для снятия дактилоскопической информации, то других фантастических примет здесь нет. Да и на детектив текст тоже не особо тянет, хотя формальные признаки такового и присутствуют. Изначально эта история была третьей частью небольшого пародийного цикла, основанного на сериале «Секретные материалы». Соответственно Кеннеди и Блэкмор звали несколько иначе. Немного переделав текст, авторы адаптировали его под формат сборника. Рассказ от этого не стал лучше и как был, так и остался всего лишь шуткой, литературным анекдотом, эксплуатирующим популярный сюжет. Итог: ничем не выдающийся образец юмористической пародии, которая дает возможность улыбнуться и не нагружает мозг излишней информацией. Чисто развлекательный текст. 10. Наталья Резанова «HE IS GONE». Создателей фанфиков можно условно подразделить на две большие категории: любителей писать продолжения, дабы подольше не расставаться с любимым героем, и любителей показать, что «не так всё было», а автор ошибся, когда решил показать события именно в таком ключе. Госпожа Резанова, взяв за основу сюжет шекспировского «Гамлета», явно решила пойти по второму пути и показать «Истинную Подоплеку Событий». Прожив долгую, насыщенную событиями жизнь, многим хочется оглянуться назад и окинуть внимательным взглядом пройденный путь. Всё ли было сделано правильно, можно ли было что-нибудь исправить или поступить иначе, чтобы избежать совершенных ошибок? Вот и главный герой рассказа вспоминает о прожитых годах и сделанных делах, рассказывая читателю о своей жизни и о жизни тех людей, которые его окружали. Для правильного восприятия этого рассказа читатель должен быть знаком с сюжетом оригинального «Гамлета», за авторством Уильяма «Наше Всё» Шекспира. Но в современной массовой культуре история принца датского пользуется гораздо меньшей популярностью, чем, к примеру, «Ромео и Джульетта», поэтому неподготовленный читатель (а таких, к сожалению, очень и очень много) довольно быстро потеряется в череде описываемых событий. Этому в немалой степени поспособствует и весьма скомканная и сумбурная манера изложения, обусловленная малым объемом текста, в который пришлось вместить все события шекспировской пьесы. Человеку же знающему будет весьма занятно взглянуть на «Гамлета» под новым углом и узнать скрытые причины давно известных событий. Итог: весьма неоднозначная вещь, в которой отличная идея так и не получила достойного воплощения, что не может не огорчать. Жаль, что автору художественная составляющая не далась так же хорошо, как событийная. 11. Елена Викман «Кровавая мантия девицы Дередере». Кровавая мантия будет сиять сквозь пласты почвы и слои костей, сквозь горы мусора и черепов, сквозь грубую ткань времени... Это сейчас Великобритания довольно тихое и комфортное место, а были времена, когда на Британских островах не утихали войны и восстания, плелись злодейские заговоры и словно от чумы гибли знатные наследники. То были времена лжи, крови и боли, и никто — будь ты простолюдин или знатный господин — не был в безопасности. Трудно было тогда прожить жизнь и не замарать руки в крови. И всё же находились отдельные личности, выделявшиеся среди других своей честью и благородством. Одним таким редким исключением из правила был тан Макбесад, и надо ж такому случиться, что именно он стал жертвой страшного заклятья кровавой мантии. И вновь пьеса Шекспира вдохновила автора на создание этого произведения. На сей раз — «Макбет». Госпожа Викман, в отличие от написавшей предыдущий рассказ госпожи Резановой, не стремилась объять необъятное и уместить весь сюжет шекспировской трагедии в тесные рамки своей истории. Она потупила гораздо логичнее и сосредоточила своё внимание лишь на её начале, постаравшись взглянуть пошире на каноничный сюжет и сделать своих героев максимально правдоподобными и живыми. Это пошло рассказу только на пользу, причем, для получения удовольствия от чтения сюжет пьесы знать совершенно не обязательно, хотя и желательно — все ключевые моменты получают объяснение в тексте. Макбет выступает в истории случайной жертвой, которая всего лишь подвернулась под руку молодой ведьме. Итог: сочные и яркие образы ведьм напрочь затмили трагический образ главной жертвы их чар. История «сдачи дипломной работы» ведьмой-девицей Дередере вышла весьма интересной и увлекательной. Прочитал с удовольствием и на одном дыхании, чего и вам желаю. 12. Далия Трускиновская «Графиня Монте-Кристо». Третий подряд фанфик, но кардинально не похожий на первых два и вообще выделяющийся из общей массы фанфикшена оригинальнейшей формой подачи авторского материала. По сути, госпожа Трускиновская написала продолжение популярного романа Александра Дюма «Граф Монте-Кристо», а де-факто читатели получили развернутую журнальную рецензию на якобы написанное произведение с частичным пересказом сюжета и журналистским расследованием в довесок. Рецензия эта якобы опубликована в журнале «Отечественные записки» за 1853-ий год. Написанный стилизованным под прозу того времени языком текст, являясь якобы рецензией, рассказывает о Гайде, дочери Али, паши Тебелинского, которая в финале романа Дюма стала супругой графа Монте-Кристо. Она, решив узнать о судьбе своих, оставшихся в Греции, близких, выясняет совершенно неожиданные подробности, выставляющие её супруга в несколько неприглядном свете. Желая полностью во всём разобраться, она обращается к Максимилиану Моррель и его супруге Валентине, тем людям, которым граф оставил свои сокровища на острове Монте-Кристо. В дальнейшем истины заставляют Гайде сотоварищи изрядно поколесить по свету, чтоб, в итоге, оказаться на территории Российской Империи. Пересказ сюжета романа в псевдорецензии тесно переплетается с реальными историческими событиями, легшими в основу романа Дюма, а так же с размышлениями рецензента на эту тему. Ближе к финалу рецензия уже превращается в хронику якобы реального журналистского расследования, предпринятого корреспондентом одной из французских газет с целью выяснить реальное авторство «Графини Монте-Кристо». Итог: если честно, то у меня сложилось двойственное отношение к этому рассказу. С одной стороны — автор с большой выдумкой подошла к выбору формы подачи материала. С другой — именно чтение этого материала и вызвало отторжение. Дело даже не столько в нарочито старомодной манере изложения, сколько в крайней занудности. Небольшой, в общем-то, текст читался через силу на протяжении нескольких дней — мне было просто не интересно следить за развитием сюжета. В свете всего вышесказанного рекомендовать не буду — текст строго на любителя. 13. Елена Первушина «Доброе утро, последний герой!» Наверное многие читатели очень хорошо помнят, как ещё во времена правления Михаила Горбачева нашу страну наряду с перестройкой, гластностью и борьбой с алкоголизмом захлестнула волна мистики и э-э-э... НЛОстики. Каждый третий с жаром рассказывал всем, кто имел неосторожность согласиться выслушать, о своем опыте общения с духами, привидениями и прочими чупакабрами, а каждый второй, буквально тряся собеседника за грудки, с трепетом поведывал о том, как он видел (да-да, так же ясно видел как тебя, ё-моё) НЛО, общался с пришельцами, а они его в благодарность возили на своей тарелке пить чай на кольцах Сатурна. И если собеседник вызывал особое доверие, то бонусом следовал ещё и рассказ о том, как те самые зеленые человечки проводили над ним родимым разного рода эксперименты, подробности которых «контактер» как правило стыдливо умалчивал. Разного рода бульварные листки были полны откровений в стиле: «Я забеременела от посланца Альфа Центавра» и «Инопланетяне виновны в дефиците табачной продукции в Читинской области». Градус идиотизма, конечно же, от издания к изданию варьировался, но и такие в целом трезвомыслящие журналы, как «Техника молодежи» и «Наука и жизнь» не остались в стороне от всеобщего поветрия. Теперь, по прошествии многих лет, всё это воспринимается с скорее с улыбкой, чем с серьезной миной. Вот и автор этого рассказа решила отдать дань той великой истерии. Тема инопланетных визитов на матушку-Землю поднималась в фантастике не раз и даже не два. Подзаездили её, если честно, изрядно, поэтому госпожа Первушина решила не изобретать велосипед и пойти уже давно протореной до неё дорожкой. О большей части событий читатель узнает от некой Саманты — инопланетянши, вынужденой провести детство на Земле, но теперь вернувшейся в милое сердцу Галактическое Сообщество и даже уже заседающей в Галактическом Сенате. Ностальгия по детским годам вновь приводит её в окрестности этой отсталой планеты, которая уже давно для всей Галактики стала объектом для разного рода шуток и розыгрышей. Вот и на этот раз она воочию наблюдает, как неизвестное НЛО развлекается тем, что на чистейшем галактическом пишет на земных полях: «Земляне — Бахларопы» (гадкие песчаные черви с Татуина). В её возмущенном инопланетном мозгу рождается гневный вопрос: «Доколе?» — и она решает таки вывести жесткосердных пришельцев на чистую воду и раскрыть землянам глаза на истинное положение вещей. Но способ для достижения своей цели она почему-то выбирает наидебильнейший. Сказать, что рассказ мне не понравился, это ничего не сказать. Написано настолько бездарно, плоско, не смешно и бессмысленно, что хочется просто выть. Немного смысла текст обрел лишь после того, как я узнал, что бедный мальчик, ставший объектом эксперимента Саманты — это молодой Фокс Малдер. Сам бы ни в жисть не догадался. Можно было бы посетовать на несчастливый тринадцатый номер, под которым рассказ идет в сборнике, но вспоминая размещенный ранее в этом же сборнике текст «Добро пожаловать в Трою!», понимаешь, что дело не в номере, а в авторе. Даже сложно сказать, какой из рассказов хуже. К тому же совершенно не понятно, каким боком он соотносится с общей тематикой сборника. В завершении хотелось бы ещё упомянуть о том, что в этой истории присутствует Лея Органа. Такие вот пироги. Итог: ужасный кошмар и кошмарный ужас в одном флаконе. После этого рассказа очень хочется как-нибудь заработать себе краткосрочную амнезию, дабы стереть из памяти любые воспоминания об этом «шедевре». Категорически не рекомендую. Обходите стороной, перелистывайте при чтении сборника. 14. Виктор Точинов «Муха-цокотуха». Все мы в детстве читали сказки. Было их несметное множество: коротких и длинных, веселых и грустных, в стихах и прозе. И эти сказочные сюжеты, впечатавшись в юный мозг, остались с нами навсегда. Но мы повзрослели и сказки остались в нашей памяти лишь как воспоминание о детстве. Вот только некоторых сказочные сюжеты так и не отпустили из своих волшебных объятий, они лишь выросли вместе со своими хозяевами. Выросли, чтобы вдруг нежданно-негаданно проявиться, подчас мутировав до неузнаваемости. Одним из таких «сказочных мутантов» и стал этот рассказ, своеобразная история о Тане Мухиной, что любила, но так и не вышла замуж. Если бы Таня знала, как закончится этот день она бы ни за что на свете не пошла на это свидание. Да, Толик Комаров парень весьма симпатичный, студент, опять же — все одноклассницы обзавидуются тому, что она со студентом крутит... Но всё равно бы не пошла, даже за все деньги мира. Только Таня конечно же и представить себе не могла столь драматичного развития событий. И ведь ничего же не предвещало. Дались ей это евроцентики, ведь известно, что любопытство с кошкой сделало, но захотелось загадки, романтики — вот и получила сполна первого и абсолютный ноль второго. Господин Точинов на базисе знаменитой «Мухи-цокотухи» Чуковского взял и соорудил настоящий хоррор с беззащитной жертвой, ужасными монстрами и отважным защитником. Сюжет получился не банальный, с весьма оригинальными ходами и нетривиальным, переворачивающим всё с ног на голову, финалом. На протяжении всего рассказа сохраняется интрига и то, что сперва кажется кульминацией, оказывается лишь промежуточными цветочками, а ягодки, как водится, ещё впереди. Высокий динамизм вкупе с небольшим объемом позволяют буквально проглотить текст за один приём, не переводя дыхание. Итог: ярко, оригинально, жутьненько. Знакомство с постмодернистской игрой не вызвало отторжения и оставило после себя приятное послевкусие. Если в свете содержания рассказа так говорить уместно. Вполне рекомендую. 15. Лилия Трунова «Враги». Существует теория, что каждый наш выбор порождает новую вселенную. То есть существует, к примеру, вселенная, где сантехник Потапов, закончив работу, взял вместо денег поллитру, но в момент решения «брать или не брать» появляется новая вселенная — та, где он отказался. Хотя, конечно же, по трезвому размышлению, отказаться он просто не мог, но всё таки... не будем забывать, что это просто пример. Так что, следуя этой теории, каждый человек на Земле, просто живя и ни о чём таком не задумываясь, подобно Богу плодит бессчетные параллельные миры, которые изначально практически не отличимы друг от друга. Но чем дольше развивается такая вселенная, чем дальше она находится от точки бифуркации, тем отличий становится больше. Видимо руководствуясь такой логикой госпожа Трунова и решила поведать читателям об одной очень специфичной альтернативной реальности, где спецагенты Фокс Малдер и Дана Скалли почему-то из напарников вдруг превратились в противников. Описывать сюжет этого рассказа — дело неблагодарное, потому как он весьма банален и убог: сидящая у постели больного Скалли получает срочный вызов от коллег — серийный убийци и мегаломаньяк Фокс Малдер сотоварищи захватили заложников и удерживают их с неизвестной целью в здании, которое со всех сторон обложили сотрудники ФБР и полиция. Агент Скалли тут же выезжает. Далее следуют два разговора: короткий с коллегой и длинный с Малдером (по телефону), — и финал. Вот, собственно, и всё. Причем финал меня настолько удивил, что я сначала подумал, что тут какой-то брак в тексте и на самом деле это ещё не конец. Даже полез в интернет с целью найти там этот текст и сравнить концовки. Оказалось, что и там всё точно так же. Я в полном шоке и недоумении. Что это было? У автора чернила в ручке закончились или свет неожиданно выключили, а потом она решила, что дальше писать просто лень? Это же просто издевательство какое-то! Итог: до прочтения «Врагов» я искренне считал, что почетное первое с конца место займет Елена Первушина, но я сильно ошибался — нашелся более худший текст. Не понимаю не только того, как такое попало в этот сборник, но и того как оно вообще просочилось на бумагу. Если это печатают, то надо послать в издательство школьные сочинения моего сына четвероклассника — их, по логике вещей, оторвут с руками. И последнее: при чём тут тема сборника и Скалли и Малдер? Они же не литературные герои, а герои телесериала. Видимо составители сборника здорово задолжали госпоже Труновой и решили хоть как-то отработать долг. Других причин появления этого на бумаге я представить себе не могу. 16. Виктор Точинов «Ночь накануне юбилея Санкт-Петербурга». В последнее время большую популярность завоевала точка зрения, гласящая, что историю творят не короли-президенты-герои-бэтмены и даже не победители, а люди с ручкой и бумагой или с монитором и клавиатурой. Факты, конечно же, вещь упрямая, но они ничто по сравнению с умелым и правильно мотивированным «летописцем». Ведь, когда умрет последний очевидец, потомкам достанутся лишь записи о событии, а уж они могут соотноситься с действительностью совершенно произвольным образом. Так творцами реальности становятся люди пера и не только историки-хроникеры, но и обычные литераторы, пишущие художественную литературу. Такие как, к примеру, Марк Твен, поведавший всем нам с детства знакомую историю приключений Тома Сойера и Гекльберри Финна, которая, как оказалось повествует о реально живших людях, но с реальностью соотносится постольку-поскольку. Юбилей города — это всегда праздник и праздник вдвойне, если этот город является тем местом, где ты родился и провел своё детство. И, конечно же, очень приятно, когда тебя, как знаменитого уроженца, специально приглашают на торжество, чтобы ты был главным действующим лицом на церемонии открытия памятника основателю города. А уж как хорошо, когда ты отправляешься туда в компании друга детства в шикарной каюте на великолепном пароходе, которым он владеет! Такие или похожие мысли наверное посещали Сэмюэла Клеменса, более известного под псевдонимом Марк Твен, когда он поднимался на борт корабля в компании Гека Финна вечером накануне юбилея Санкт-Петербурга. Впереди он предвкушал долгий путь по ночной реке, дым сигар, аромат вина в бокале и задушевную беседу того сорта, что бывает у двух давно не видевшихся друзей. Отчасти всё так и получилось, вот только беседа оказалась совсем не той, на которую он рассчитывал, хотя и вышла она явно задушевной — за душу взяла так, что в какой-то момент очень захотелось, чтобы её и вовсе не было. Автор использовал очень интересный и нестандартный способ конструирования текста: вместо того, чтобы переписать в том или ином ключе базовый текст «Приключений Тома Сойера», он решил показать, что «не так всё было» весьма оригинальным способом. Плывя на пароходе, Сэмюэл и Гек вспоминают прошлое и хозяин парохода рассказывает писателю о том, как сложилась дальнейшая судьба их друзей детства. А судьба-то их оказывается совсем не радужной, и Финн просит Клеменса написать книгу, где у них всё будет хорошо. Именно рассказы о судьбах героев и составляют основной массив текста и они, что закономерно, производят наибольшее впечатление. От судьбы Тома и Бэкки, рассказаной в подчеркнуто простом и житейском стиле, поначалу испытываешь шок, но, как оказывается, основное блюдо автор припас для читателей напоследок. Дальнейший рассказ Гека (уже о своём уходе из Санкт-Петербурга и своей судьбе) оказывается настоящим мистическим триллером где смешались и вендетта, и любовь, и черная магия вуду, и жестокость, и самоотверженность. Рассказано это всё весьма натуралистично с кровью, кишками и дерьмом. Автор, посредством Финна, рисует перед читателями картину плантаторского Юга, с его рабами и рабовладельцами, судами Линча и, конечно же, реками и пароходами. Читая эту историю я прежде всего вспоминал даже не оригинальные романы Марка Твена, а роман Джорджа Мартина «Грезы Февра», очень сходный с рассказом Финна своей атмосферой. Разве что у Точинова всё получилось ещё жестче и циничнее. Итог: черезвычайно жесткое произведение, намертво цепляющее и не отпускающее до самого финала. Автору удалось создать очень убедительные образы главных героев, особенно ему удался Финн — разбогатевший бывший голодранец, которому, как и было предсказано, ради будущего благополучия пришлось убить любимую и предать друга. Убойный финал поставил жирную точку во всей истории — добавить больше нечего. Настоятельно рекомендую. 17. Наталья Резанова «VITA VERITA». Есть в мире такое явление — литературные негры. Это такие писатели, которые по заказу пишут за других писателей, но своего имени под рукописью поставить не имеют права и, в итоге, вся слава от произведения достается не настоящему творцу, а заказчику текста. Явление это в наше время весьма распространено, да и в прошлом, без сомнения, сие происходило неоднократно. Вот автор и решила рассказать читателям об одном таком случае, достоверность которого мы оставим целиком на её совести. Уж больно давно минувших дней дела она выбрала для рассмотрения, да и реальных доводов так и не предоставила. Так что всё написанное лучше считать лишь авторской игрой ума. Джемма Донати, в замужестве Алигьери, всегда питала слабость к стихосложению. Родители обучили её чтению и письму на родном языке, а так же основам арифметики и латыни. Так что дамой она была весьма грамотной, что сильно выделяло её на фоне остальных женщин того времени. Вот только путь хоть к какому-нибудь литературному признанию был ей, обычной горожанке, заказан. К тому же, в отличие от традиционных образчиков женской поэзии, её стихи, в подавляющем большинстве, были не о любви, а «о Боге и дьяволе, рае и аде, грешниках и святых», а это в женских устах уже ересь и за такое вполне возможно попасть на костер. Благо с этим в то время проблем не было. Вот и решила бедная Джемма, в девичестве Донати, привлечь к этому делу своего непутевого мужа, до этого лишь набивавшего шишки в политике. Опыт удался и на свет появилась «Комедия», которую впоследствии, с легкой руки Боккаччо, все будут знать как «Божественную комедию». Больше в тексте этой истории, по большому счету, ничего-то и нет. Причем совершенно непонятно, к чему отнести данное произведение? Для художественного оно слишком сухо, для научного — слишком бездоказательно. Да и объем у него совершенно не выдающийся. Так что, на мой взгляд, вполне можно считать рассказ иллюстрацией собственных мыслей автора, прошедших некую литературную обработку. Ни о какой проработке персонажей, диалогах или динамике сюжета в данном контексте говорить не приходится — есть хоть какой-нибудь сюжет, и то хорошо, а остальное, наверное, вторично. Итог: недорассказ о трудной доле средневекового литературного негра, с несколько фемимистическим уклоном и с наличием отсутствия хоть каких-то веских доказательств представленной точки зрения. Ничего особенного, можно спокойно пройти мимо. 18. Далия Трускиновская «Роман для клерков». Литературная кухня — вещь сложная и даже, не побоюсь этого слова, загадочная. Рецептура создания успешного произведения у каждого писателя своя, но, если разобраться, во всех этих различных подходах к делу, можно выделить некие общие моменты, в той или иной мере характерные если не для всей писательской братии, то для отдельной группы творцов, сочиняющих истории в каком-то одном жанре. Давно ни для кого не секрет, что популярность обусловлена не только и не столько одаренностью писателя и его профессионализмом, сколько востребованностью темы у целевой аудитории. Уловил тренд — на коне, не уловил — в грязи на обочине, с тоскою смотришь в спины более удачливым коллегам, оседлавшим «правильных» пегасов. Так было и так, скорее всего, будет. По крайней мере до тех пор, пока книга будет оставаться товаром не первой необходимости, а писателей на планете будет больше одного. Со стороны может показатся, что сочинительство — это легкое занятие, не требующее ни особого умения, ни каких-либо специальных знаний, а нуждающееся лишь в ясном уме да в бойком пере. Ведь нет ничего проще, чем водить пером по бумаге и записывать на ней всё, что придет в голову, особенно если за прожитую жизнь в этой голове успело накопиться изрядное количество впечатлений. А уж у кого этих впечатлений более чем достаточно, так это у моряка проведшего пол-жизни в море и решившего остепениться на берегу. Выбор «тихой бухты» — это только полдела, ведь нужно же чем-то и на хлеб зарабатывать, потому как за годы плаваний никакого капитала скопить так и не удалось. Видимо примерно такие мысли одолевали сорокалетнего Робинзона Крузо, когда он решил, что ему вполне по плечу заработать много денег, написав суперуспешный роман о своих приключениях. Неизвестно, как бы в дальнейшем развивались события и получилось бы у него вообще что-нибудь из этой затеи, если бы он не встретил в таверне «Золотая лань» некоего Джереми о'Нила, наставившего начинающего литератора на путь истинный и помогшего ему (в меру своих сил) в этом, как оказалось, непростом деле. «Роман для клерков» — это в первую очередь рассказ не о трудностях, поджидавших сочинителя в давние времена, и даже не о тех причудливых метаморфозах истории, что легла в основу знаменитого «Робинзона Крузо», а о состоянии дел в современном издательском бизнесе и о тех причинах, что привели к затоплению книжных магазинов потоком третьесортной штампованной продукции и процветанию различных литературных сериалов и проектов. Выбранные главным героем в качестве основных своих читателей лондонские клерки — это явно собирательный образ современного среднестатистического потребителя книжной продукции: «Если большинство покупателей книг — дураки, то под их вкус и следует подлаживаться». Устами о'Нила автор заводит очень правильный разговор о читательской психологии: «Когда клерк читает роман с приключениями, он воображает себя героем и ему кажется, что, не держав в руках ничего тяжелее гусиного пера, он способен в минуту опасности лихо рубиться пиратским тесаком», «Читая очередное творение военно-морского автора, они узнают все подробности, они ощущают себя, словно в родном доме, откуда волей-неволей приходится уходить на службу. Если же дурак-писатель вздумает сочинить хоть чуточку иначе, они будут страшно разочарованы. Нет, сэр, этим господам требуется их привычная любимая жвачка, сегодня — то же, что вчера!» Как ни горько это осознавать, но рассуждения получаются вполне точные и здравые. И ведь, самое обидное, что получается какой-то замкнутый круг: ориентация на среднеглупого потребителя рождает литературу подстать его умственным способностям, а вал подобной писанины приводит, во-первых, к тому, что по-настоящему талантливые авторы и произведения теряются в нём и остаются не востребованы, а во-вторых, снижается общий уровень текстов и происходит вырождение жанра.Требование «соответствовать тренду» просто губит талант: «Страшный образ клерка с окровавленными клыками витал надо мной». Следующее, на что я обратил внимание, так это на весьма интересное место, где происходит действие рассказа: устами главного героя автор рассказывает о реалиях, считающихся в нашем мире сказочными. В основном это упоминания различных мифических сущностей: »- Где кракен? В устье Темзы? — перебил меня Джереми. - А что тут удивительного? Они в наших широтах всегда водились. Правда, не такие крупные, как в Карибском море. Вон там кракен может, вынырнув и выбросившись на палубу, потопить стопушечное судно с экипажем в восемьсот человек. Наши то будут поскромнее и похитрее». «Я, засучив рукав, показал ему метку от сладострастных губ морской девы. У меня на теле были и другие, не такие заметные». «Мы видели играющих левиафанов на пути в Бразилию. Только умалишенный может спутать их с китами». »- Как будто мне мало было морского змея, — проворчал я. — Когда я увидел однажды на песке его следы — чуть не помер от ужаса». Судя по всему эта морская живность не является чем-либо из ряда вон выходящим в мире рассказчика, хотя знают об этом почему-то преимущественно моряки: «Джереми отнесся с подозрением и к кракену, и к морским девам, и к левиафанам только потому, что он сухопутный человек». Итог: остроумный и очень актуальный текст, заставляющий о многом задуматься и обратить внимание на угрожающие тенденции. Превалирование на рынке литературного ширпотреба может просто обвалить его и привести к настоящему кризису в издании художественной литературы. Пугающая тенденция. Что касается самого текста, то я считаю, что ознакомиться с ним всё же стоит. 19. Василий Мидянин «Что делать, Фауст». Существует мнение, что на формирование человека, как личности, влияют и врожденные особенности, и воспитание, и окружающая его социальная среда. Если с первым пунктом сделать практически ничего нельзя, то остальные факторы, в принципе, вполне можно подобрать в правильных пропорциях для создания гармоничной личности. Социально-культурная среда эпохи, в которой живет человек, оказывает воздействие на его характер, уже в какой-то мере сформированный родительским воспитанием и при определенных условиях оказывается одним из самых мощных по силе воздействия слагаемых человеческой личности, формируя его вкусы, предпочтения и даже в какой-то мере образ мысли. Так социо-культурная среда Российской империи начала девятнадцатого века повлияла на становление целого ряда выдающихся личностей и послужила основой для формирования такого литературного феномена, как Золотой век российской словесности, ярчайшим представителем которого стал Александр Сергеевич Пушкин. Но смог бы он проявить себя в той же мере как поэт, если бы время его рождения было перенесено на много лет вперед? Что если бы он творил не в девятнадцатом веке, а на рубеже двадцатого и двадцать первого? Как бы наша современность повлияла на эту выдающуюся личность? Именно этими вопросами и задался Василий Мидянин в заключительном рассказе сборника. Народная мудрость, весьма точно подмечая одну из основополагающих черт русского человека, гласит: утро добрым не бывает. И впрямь, есть в широкой русской душе что-то такое, что заставляет её гулять до упаду, пить до зеленых чертей, любить до безумства и целовать до крови. А кому же как не Солнцу Русской Словесности быть главным вместилищем той самой души, так сказать — эталоном, достойным парижской палаты мер и весов? Вот он и был... мед, пиво пил, по усам текло да и в рот изрядно, стало быть, попадало. Поэтому утрА, крася нежным светом стены древнего Кремля, в большинстве случаев, ничего хорошего Александру Сергеевичу не сулили. «Нежный свет» впивался через глаза прямо в мозг, ещё не отошедший от хмельной ночи, а мысли, видимо пришпиленные теми самыми лучами света к внутренним стенкам черепа, совершенно отказывались связываться во что-либо осмысленное. Лишь обрывки смутных воспоминаний, да плававшие в хмельных парах осколки рифмованных строчек тяжело ворочались в глубинах всё ещё пытавшегося отхалявить сознания. Но бесконечные «надо» и «надо всенепременно» лучше всякого огуречного рассола и «алко зельцера» способны были поднять на ноги и направить их шаткой заплетающейся походкой в сторону ванной, потому как дел всегда столько что и не переделать и в редакцию давно пора и вообще... Финальная часть сборника оказалась самой сильной из всех, что в целом вполне логически объяснимо — лучшее приберегают, как известно, напоследок. Текст Василия Мидянина выглядит как полемика с «Романом для клерков» Трускиновской — он показывает проблему рождения книги, поднятую предыдущим автором, глазами стороны выпускающей, то есть редактора-издателя. Мидянинский Пушкин предстает перед читателями не столько в качестве литератора, сколько именно в качестве редактора, редактора литературного журнала «Наш современник», владельцем которого, кстати, является Николай Некрасов. Интересна история появления названия журнала: «Читатель предполагается солидный, думающий, денежный, с определенным жизненным опытом, поэтому коммерчески удачные, но безнадежно спермотоксикозные названия наподобие «Подрочи!», «Паприколу!» и «Зыкинско!» с сожалением отбрасываем сразу». Слава Пушкина всё ещё велика и он всё ещё «номер один» в российской литературе, но сразу становится видно, что муза уже не в состоянии перекрикивать гомон восторженных толп, громкие реплики телеведущих и шумные заполночные кутежи бесчисленных корпоративов-презентаций-приемов. Вдохновение оставило его: «Пушкин — это всё таки неплохой брэнд, под который охотно дают денег и рекламодатели, и меценатствующие инвесторы». Он чувствует, что променял свой уникальный талант на блестящую мишуру попсовой популярности и вместо творческой извилистой тропки свернул на скоростной хай-вэй коммерческого успеха. Но в его случае этот путь оказался и путем к саморазрушению, к потере себя. Та душевная гармония, позволявшая творить и создавать шедевры была отравлена бесконечно повторяющейся мантрой деградации: угар-телки-лавэ. Это как водоворот засасывает его, и он чувствует, что уже не в состоянии выбраться из стремнины на тихую воду. Начавшись как комедия, рассказ стремительно перерастает в подлинную драму. Показав читателям лишь сутки из жизни великого поэта, автор сумел нарисовать пугающую картину деградации личности под напором бездушного шоу-бизнеса. Но, что самое страшное, Пушкин такой не один: забыв о творчестве Тургенев занят ресторанным делом, а Некрасов, как я уже упомянул выше — выпускает глянцево-литературный журнал. Эпоха хищников от капитала съела таланты, заставила растратить их на пустяки и показную мишуру. И это по настоящему страшно. Ещё один смысловой пласт текста затрагивает тему отношений редакторов с авторами и позволяет чуть-чуть заглянуть за кулисы издательского бизнеса: «Авторы вовсе не так плохи, как кажется на первый взгляд, они много, много хуже». Автор подает эту тему в юмористическо-ироничном ключе, что совершенно не мешает разглядеть в каждой штуке точное и емкое наблюдение: «Надо написать на имя Некрасова докладную записку, дабы приобрел нам на редакцию винтовку с оптическим прицелом для работы с авторами...» Итог: один из тех немногих текстов, включенных в этот сборник, про который не жалко сказать — шедевр. Поместив писателей и поэтов прошлого в реалии сегодняшнего для, заставив их своим архаичным языком разговаривать на современные темы, автор добился просто поразительных результатов — от истории просто невозможно оторваться и, читая её, вполне можно получить удовольствие не только от того, что там написано, но и от того как это написано. Рассказ о распаде личности великого поэта пугает и заставляет задуматься о тех тонких материях, что делают из талантливого сочинителя гения. Настоятельно рекомендую. Общий итог: по своей концепции сборник конечно же получился очень оригинальным, можно даже сказать уникальным. Такая постмодернистская игра с сюжетами, героями и авторами, приправленная щепоткой выдумки и каплей сумасшедшинки оказалась весьма аппетитным блюдом, хотя, как ни печально, не все ингредиенты в нём оказались высшего качества. Выдающихся вещей оказалось удручающе мало — их можно пересчитать по пальцам одной руки. Но это и не странно, на то они и шедевры, чтобы как горные вершины восьмитысячники, сверху вниз взирать на основную массу скал, скопившихся у их подножий. Странно другое — совершено непонятно, что в такой антологии «альтернативной КЛАССИКИ» (как утверждают сами составители) делают фанфики на сериал «Секретные материалы»? Разве он относится к классике или литературе вообще? И если рассказ Точинова и Штайн ещё можно читать, то э-э-э... наборы букв за авторством Труновой и Первушиной вызывают лишь желание сделать себе лоботомию подручным инструментом, дабы навсегда стереть из памяти любые воспоминания о знакомстве с ними. Куда смотрели составители и редакторы когда выпускали такое в печать? Зачем было портить в целом положительное впечатление от антологии этими поделками? Не понимаю. Если же брать «среднюю по палате температуру», то можно сказать, что «Герои. Другая реальность» — это интересная попытка сыграть на новом поле. Жаль, что не все игроки выступили ровно, но, как бы там ни было, эта книга вполне стоит того, чтобы с ней ознакомиться. |
.
Грешна, в принципе люблю «литературу третьей реальности» — с аллюзиями, вариациями на тему классики (хорошими вариациями — плохие кому же понравятся!) Так что сам принцип подборки — очень «мой», ура! И результат, скорее, порадовал. Особенно все рассказы последнего раздела. Из других — Галина, Трускиновская и Дивов. 
, и пишут о наболевшем. Хотя, возникает вопрос по поводу размещения в этой части произведения В. Точинова «Ночь накануне юбилея Санкт-Петербурга». Замени фигуру писателя, которому главный герой рассказывает на инженера, охранника, попутчика и... ничего не изменится.
