Бессильные мира сего

Практически все книги Стругацких написаны для неоднократного чтения. Но «Бессильные мира сего» — просто уникальная вещь в этом отношении. Первое впечатление — интересно, несколько необычно, не все понятно, но здорово... А при прочтениях последующих обнаруживается столько сюжетных линий, лишь слегка приоткрытых, данных намеком или полунамеком. И за каждой — судьба кого-то из героев, страница их очень непростых отношений. Для любителей легкого чтива — не рекомендуется. Сравнить эту вещь не с чем — разве что с «Отягощенными злом» тех же Стругацких — тоже требует чтения неоднократного и вдумчивого.

Довелось читать отзыв М.Золотоносова на этот роман. Отзыв произвел большее впечатление, чем то, чему он посвящался. Отзыв попал в яблочко, роман — нет. Но я о другом. Однажды БНС совершил творческий подвиг, шагнув из родной советской реальности в невнятную постсоветскую и написав ПП, книгу практически идеальную. А здесь... ну не вышло, и все. В 2002 году, среди раздувающейся газом экономики, писать о тотальном бессилии потертых интеллигентных людей в ушанках и драповых пальто можно, конечно... но Пелевин написал «Generation П» в 1999 году, т.е. даже интеллигентные люди (не только те, кто открывает фирмы) имели 3 года, чтобы прочесть и понять, откуда ныне дует ветер и текут подводные течения, да и начать строить лодки под парусом. БНС со своей книгой не просто опоздал, но еще и не заметил своего опоздания. А вера в Выборы (именно так — с большой буквы), в марши никогда-ни-с-чем-несогласных — это уже не в какие двери...

И еще. Стругацкие — большие писатели. Но, как и большинство фантастов, они не вполне самостоятельны в смысле почерка. В конце 50-х они восхитились Хемингуэем, в конце 70-х — Булгаковым... в их текстах всегда можно прочесть, кем и когда они восхищались. Контакты не зачищены! (Позор технической фантастике) Так вот, попытка соответствовать модерновым тенденциям, создавая многослойный, развитый в ширину нелинейный текст а ля Саша Соколов, требует более высокого уровня, чем их уровень. В фантастике, в общем-то, такого уровня нет. Исключение — разве что «Star Maker» Стэплдона, но у него фишка не в качестве литературы (это вообще не литература), а в остроумной придумке, переводящей масштаб единичного героя в масштаб Вселенной. Хорошо, но тогда, м.б., БНС стоило избрать более традиционный и динамичный тип повествования. Хотя, справедливости ради, скажу: получилось на пару порядков выше, чем «Осенние визиты» Лукьяненко.

Читая последний (пока) роман Бориса Натановича, поневоле понимаешь, почему он перестал обращаться к крупной форме. Больше сорока лет работы в соавторстве — не шутка. Ему очень тяжело писать одному, выстраивать линию сюжета, создавать логичную концовку... Роман «Бессильные мира сего», с одной стороны, порадовал, с другой — сильно расстроил.

Почему «бессильные мира сего»? Антитеза «сильным»? Не совсем. Речь идёт о людях, обладающих сверхспособностями — один предсказывает будущее, другой обладает даром исцеления, и так далее. Они сильны — и они бессильны. Бессильны тем, что одиноки, что у них нет ничего более, кроме этих способностей. Они не могут повлиять на окружающий мир, даже постоять друг за друга.

Идея интересная. В роман заложена масса ценных, интересных наблюдений, мыслей, написан он хорошим стилем, но... Он потрясает своей незаконченостью, резким обрывом всех линий. Стержневая идея есть — но она не имеет своего логичного завершения. Есть череда характеров — но конец настолько резкий, что мы не получаем о них должного представления.

Стругацкому очень тяжело писать одному — отсюда и такая оборванная концовка. А очень жаль — идея очень и очень сильная, и слог Бориса Натановича по прежнему прекрасен, хоть и тяжёл. Но причислить «Бессильных...» к лучшим работам Братьев всё-же трудно...

Только после прочтения узнала почему так отличается от других произведений Стругацких — «Бессильных» написал один Борис.

Наверно так уже сейчас никто не пишет. Даже шмели не просто летают, а «хотят изнасиловать цветок». Это я к тому, что роман живет... Он — настоящий.

Очень хочется поделиться с Вами раной что осталась после романа. Они сумели зацепить и рвануть именно ту рану, что никогда не заживает:

«С этим миром должно случиться что-то загадочное и сакральное. чтобы Человек Воспитанный стал этому миру нужен.»

И так горько от этих слов, и от всего романа, самого лучшего из всего, что я прочитала за последний год как минимум.

И больно.

Нельзя так писать — нужно давать читателю надежду, пусть ложную... А писать так больше никто не умеет.

Романы Стругацких не рассчитаны на однократное прочтение, и значит я буду болеть еще раз этим романом, как минимум.

Но все равно не хочу верить в то, что «мы либо безразличны, либо бессильны«!

Помню, что с первого прочтения роман не приняла: видимо, настолько велика была привычка к АБС и тому — именно тому! — стилю, на который невольно и настраивалась. Но после читала еще несколько раз, восхищаясь все больше: и сюжетом, и языком. Великолепная вещь: таков вердикт окончательный.

Тяжелая — да. Глубокая — да. Очень атмосферная. Масса узнаваемых реалий плюс ужасающие реалии возможные.

А вот это, многажды цитируемое, «мы либо безразличны, либо бессильны» — это гениальная формулировка. Страшная — и гениальная своей честностью.

«Бессильных» надо перечитывать; обязательно.

Зрелость автора чувствуется, несомненно. Только вот кажется, что Борис Натанович уже вообще ни во что не верит. После ПП роман произвел менее сильное впечатление, чем мог бы, но все равно — гениально.

Книга очень понравилась. В ней показана проблема бессилия людей с паранормальными способностями, кажущимися для других всемогущими, изменить что-либо по серьезному в окружающей их обстановке, в политической системе общества. Закономерность происходящих событий, а также нелепое вмешательство случая сводят на нет все попытки какого-либо серьезного вмешательства в Систему в целом. Бессилие заключается даже в том, что невозможно вылечить даже одного конкретного человека. Основная тема книги: человек не так всемогущ, как кажется, он не выше природы и окружающих его обстоятельств и его вмешательство имеет пределы.

Скорее понравился. Действительно очень сложный для восприятия роман. Удерживать в голове всю мозаику времен и событий почти невозможно. Откровенно говоря я и не пытался. И не пожалел. Постепенно картинка сама стала складываться. Центральной  темой мне показался тема «нового человека».Мы уже не раз сталкивались под разными углами этой идей и у Стругацких: Людены (ВГВ), Мокрецы(ГЛ), Вундеркинды(ГЛ),Чертова дюжина (ДР) и например у Лукьяненко в Дозорах.  Только вот теперь «людены» получились уж очень ущербные. Один узконаправленный талант и неспособность приспособится к реалиям жизни.

При этом фон развития событий очень мрачный. Сам сэнсей начинает ассоциироваться с главным героем «Поиск Предназначения» и появляется мысль, что автор проецирует себя на сенсея.

Наиболее поддерживаемой остается тема Вадима и выборов. Информация о таланте Вадима противоречива, то ли он может менять будущее. Толи только предсказывать. И какое будущее связанное с социумом или с погодой тоже. Если попытаться интегрировать известную информацию, то наиболее понятным является мысль, что Вадим может по своему желанию стать равнодействующей силой большего числа факторов (воли миллионов избирателей), или факторов влияющих на погоду.

Очень грамотная развязка с результатами выборов, поддерживающая гипотезу о том, что история устойчива к воздействию на нее любыми способами.

Очень понравилась подборка афоризмов и анекдотов использованная в романе.

Особенно частный случай бритвы Окама (Бритва Хэнлона) «Никогда не приписывайте злонамеренности тому, что вполне может быть объяснено глупостью».

Тяжело, в смысле каждая страница дается очень тяжело; сюжет затянут, занудно, заумно;

Дочитал до конца только из уважения к автору.

"— Голубчики, — сказал Фёдор Симеонович озабоченно, разобравшись в почерках. — Это же проблема Бен Бецалеля. Калиостро же доказал, что   она  не имеет решения.

— Мы сами знаем, что она не имеет решения, — сказал Хунта, немедленно ощетиниваясь. — Мы хотим знать, как её решать.

— Как-то странно ты рассуждаешь, Кристо… Как же искать решение, когда его нет? Бессмыслица какая-то…

— Извини, Теодор, но это ты очень странно рассуждаешь. Бессмыслица — искать решение, если оно и так есть. Речь идёт о том, как поступать с задачей, которая решения не имеет. Это глубоко принципиальный вопрос…»

Как-то так.

Чем старше становятся АБС (все-таки, и несмотря на БС, и несмотря на «С. Витицкий»...) — тем более неразрешимые задачи они... да. «Перед человечеством встают. Сами встают».

Герои «безразличны», они «сидят либо лежат» и ничего не делают с тем даром, что «отсыпан им, как никому другому»?

А ЧТО такой вот Вадим будет делать ТЕПЕРЬ со своим даром?

Со своим умением «повернуть трубу большого диаметра»?

ТАКОЙ ВОТ? Беспринципный, трепловатый, мелкий аккуратист, потенциальный алкаш, боящийся физической боли до мокрых штанов?

Кто придет к нему с орехоколом в следующий раз? И чего потребует?

И что Вадим сделает? Ради денег или ради собственных пальчиков?

А может, ХОРОШО, что они «безразличны либо бессильны»? Ловелас? Сухарь-математик? Туповатый обыватель-«полиграф»?

Даже Мариша... Много вы можете припомнить детей, вспоминающих своих родителей — великих (или просто...) педагогов — с благодарностью?

А детей, вспоминающих — «она вечно возилась с чужими детьми и забывала про МЕНЯ»?

И еще момент...

Откуда появился Сэнсей?

Кто его сделал таким? Кто дал (или раскрыл) его способности? А?

...Зло, как сила, порождающая добро. Инициирующая добро. Побуждающая добро к совершению. Зло как сила, необходимая для существования добра.

...Это экстраполяция, конечно. Но... Ситуации, характеры, действия, цепочки событий в романе — похожи на правду? Верны, точны, адекватны реальности? Значит, можно попробовать экстраполировать...

И подумать...

И понять, что НЕТ решения, и НЕТ правильного ответа.

«Будах тихо проговорил:

– Тогда, Господи, сотри нас с лица земли и создай заново, более совершенными… или, еще лучше, оставь нас и дай нам идти своей дорогой.

– Сердце мое полно жалости, — медленно сказал Румата.– Я не могу этого сделать.»

...И еще одно, так, на полях. Перечитываю Стругацких — и удивляюсь, как много они угадали...

Вульгарная и изощренная ругань. Все персонажи злые, недовольные жизнью. И все ругаются матом. Уголовный жаргон и песни.

«Цитируешь помаленьку? Я скоро по индексу цитирования выйду у вас на первое место.» — чересчур много цитат и не всегда в тему.

Мрачно, угнетающе. Если бы это были ужасы, получилось бы хорошее произведение, так как язык написания все же хорош. А так остался неприятный осадок, как будто в мусоре ковырялся…

Уж слишком тяжеловат Мастер, когда пишет в одиночку. Тягучий неторопливый стиль, безотрадная обстановка... Чернуха, в общем.

»...И все довольны! Никто из нас не жалуется. И не думают даже! Проклятая свинья жизни!»

Сэнсэй и драбанты, вновь тема учеников  и наставников. Очень интересно. Я была просто в восторге. Много размышлений на тему человека и его места в жизни. И какая-то непреодолимая грусть в каждой строчке... «Мы либо безразличны, либо бессильны...»

Всё, что вы любите и ненавидите в Стругацких — в этой книге есть.

Лично я предпочитаю, чтобы в книга начиналась с заглавной буквы и заканчивалась точкой, а не эти раздражающие многоточия и лирические отступления, но — это лишь имхо.

Не слишком простая для понимания книга. После первого прочтения так сразу не понял, зачем оно написано, к чему, и для чего.