Друд, или Человек в черном

.. А ныне — сам скажу — я ныне

Завистник. Я завидую; глубоко,

Мучительно завидую. — О небо!

Где ж правота, когда священный дар,

Когда бессмертный гений — не в награду

Любви горящей, самоотверженья,

Трудов, усердия, молений послан —

А озаряет голову безумца…

..одному небезызвестному автору ;), помнится, случилось изложить историю о мучительной, иссушающей душу и доводящей до греха творческой ревности всего-то «маленькой трагедией», всего-то несколькими страницами. И хорошая история вышла, и помнят её до сих пор. Ну — собственно, на то и гений).

Другому — справедливости ради скажем, чуть мене известному ;), но всё же, да-да, «широко известному в узких кругах» автору — потребовалось сочинить роман на восемьсот с лишним страниц, чтобы, как выяснилось в районе финала,  рассказать о том же самом. И, в сущности, более ни о чём. Я не знаю, к какому «кастальскому источнику» подключён Дэн Симмонс, но, кажется, ему снова удались две невероятные вещи: написать как бы скучнейший роман о как бы «скучном и банальном», но сделать его таким, что в нем живёшь, радуешься каждому слову, он тебя не отпускает ни на секунду и… ну увольте, живой человек просто не имеет морального права написать уже целых три таких романа. Ой, боюсь, где-то недалеко от Симмонса уже тоже может бродить завистник, от которого стоит ожидать страшного..

Ладно, шутки в сторону. «Друд..» — это замечательная многослойная мистификация. Выдуманный автором мемуар Уилки Коллинза, дивно стилизованный под викторианский роман, вращается вокруг замешанных на любви-зависти-ненависти отношений Коллинза с Чарльзом Диккенсом, развивается за счет мистическо-месмерической (ну.. диккенсоновским романам — им так и положено, разве нет?)) составляющей, «усугубляется» непомерным количеством опиатов, употребляемых автором мемуара, и погружает.. с каждой следующей страницей всё дальше и дальше погружает читателя в завораживающую паранойю. «Слоев» в этом «пироге» настолько много, что я не вполне уверена, точно ли знал даже сам автор, какой именно эпизод он рисовал в каждый конкретный момент — реальность ли жизни своих героев? наркотические ли видения? погибающую ли, разъедаемую собственными внутренними демонами личность условного Уилки Коллинза?

К стыду своему, вынуждена признаться — я вообще ничего не знаю о биографиях Диккенса и Коллинза, не довелось. Потому и не смогу прокомментировать, насколько достоверно Симмонс использовал факты из их жизни (впрочем, я — барышня доверчивая. Там, в романе, всё настолько убедительно, что на фоне невежества по оному вопросу, мне теперь просто хочется верить, что всё так и было. Ага, создана новая мифология, не иначе)). Но то, что образы двух великих классиков английской литературы получились не скучно-хрестоматийными, не «как из учебника», а выпуклыми, живыми и настоящими — вот здесь никаких сомнений. Настоящие — до полного неприятия. Пафосные — с перебором. Откровенные в своей нелицеприятной сущности — до отвращения. Ну много ли мы знаем «главных героев романа», которые не стесняются своей мерзкой натуры?;)

Я немножко знаю про романы и Диккенса, и Коллинза — потому с уверенностью прокомментирую, что по страницам «Друда..» прогуливаются и кое-какие герои «Тайны Эдвина Друда», и «вдохновители» «Лунного камня», и.. да, кстати, и поклонники «Террора» тоже получат возможность вздохнуть и вспомнить.. ;) И хоррор.. да, фирменный «крышесносительный» симмоновский хоррор — красивый, изящный, запоминающийся... ну куда же без него? Вплетён с умыслом, производит впечатление.

Я не ставлю высший балл? по первым ощущениям только лишь потому, что.. о, мне очень понравилось это чтение, но я пока не уверена, стану ли перечитывать и.. буквально почти теряюсь, кому и как его рекомендовать. Любители хоррора могут заскучать от «викторианства». Любителей классики может покоробить нелицеприятное изображение их кумиров и более чем вольное обращение с классическими текстами.. Впрочем, я книжку закрыла с полчаса назад — не знаю про других, но свою оценку я, возможно, ещё и пересмотрю, когда все эмоции по полочкам окончательно разложатся.. и не исключено, что в сторону повышения)

Если вы не являетесь преданным поклонником Дэна Симмонса, и не читали ни одну книгу Чарльза Диккенса или Уилки Коллинза, и вообще не знаете кто это такие, то сразу забудьте о романе «Друд», ибо его чтение не принесет вам никакого удовольствия и будет лишь великолепным средством для погружения в сон.

Будучи сам мало знаком с героями книги я решил перед чтением «Друда» все-таки ознакомится с биографиями Диккенса и Коллинза, пусть и кратенькими. Надо сразу отметить, что при довольно большом объеме информации о жизни Диккенса, биография Уилки Коллинза (по крайней мере не копая глубоко) представляет собой лишь совсем немного заметок, в которых в общих чертах говорится, что Коллинз является автором «Женщины в белом» и «Лунного камня», был близким другом Чарльза Диккенса, и в связи с хроническим артритом имел пристрастие к опиуму. Возможно именно поэтому повествование и ведется от лица Коллинза, потому как в итоге Симмонса невозможно упрекнуть в том, что он несправедливо показал образ писателя.

В начале романа писатель Чарльз Диккенс, встретившись со своим ближайшим другом Уилки Коллинзом, в подробностях рассказывает о Стейплзской железнодорожной катастрофе, в которую попал писатель в 1865-м году. Спасая уцелевших Диккенс знакомится с неким подозрительным субъектом по имени Друд, который тоже находился в поезде, и, как и Диккенс — уцелел. Но диалог происшедший между великим английский автором и Друдом приводит Диккенса в непонятное беспокойство, и писатель решается отправится в трущобы Лондона (Друд сказал, что именно туда держит путь), дабы встретится и поговорить с загадочным пассажиром Стейплхерсзкого поезда. Он просит Коллинза отправится с ним, а тот, несмотря на то, что ни грамма не поверил истории своего знаменитого друга соглашается по причине неспособности отказать «Неподражаемому» писателю Британии.

Поход в трущобы Лондона оказывается для Коллинза полным загадочных событий и после этого его жизнь кардинально меняется, и не в лучшую сторону. В последующие годы Коллинз все больше погружается в пучину таинственных и ужасающих событий связанных с Друдом и Диккенсом, и его жизнь порой видится как настоящий кошмар. Кошмар этот сильно усугубляется употреблением рассказчика лауданума, а в последствии еще и морфия. Коллинз на протяжении всего романа повествует о личной и общественной жизни Диккенса, и своей точки зрения на эту жизнь.

Пожалуй во всем романе отношения Диккенса и Коллинза представляют самый большой интерес. Оба эти героя представлены Симмонсом просто великолепно. Из всех его романов ярче не выглядел никто, соперничество им может составить лишь капитан Крозье из «Террора». Но если Крозье вызывал у читателя восхищение своей решимостью и борьбой с вечной мерзлотой, то Диккенс и Коллинз вызывают скорее неприязнь, граничащую с отвращением. Сперва это может очень сильно отпугнуть от чтения, но со временем автор потрясающе преображает своих английских героев. У Диккенса среди самодовольства, непоколебимой веры в свою правоту и прочих негативных сторон характера на первое место в итоге выходит его литературный гений. Неприязнь читателя к Диккенсу сменяется безмерным восхищением и искренней любовью к человеку, который дарил столько сильных эмоций своими литературными творениями. Во время неминуемой смерти писателя, если вы все же прониклись чтением, слезы выступают также как у близких писателя.

Уилки Коллинз, который на протяжении всего романа представлялся мелочным завистником, «ничтожным коротышкой с большим лбом», да и вообще своими действиями вызывающий одно лишь отвращение, ближе к финалу может вызвать в читателе лишь одно чувство — жалость. Его по-настоящему, по-человечески жаль. Всю жизнь несчастный, невезучий писатель, вынужденный до конца своих дней оставаться в тени своего гениального лучшего друга, которого он бесконечно любит и безумно ненавидит. Человек, который для всех всегда будет лишь невзрачным другом Великого Чарльза Диккенса. И этот факт вызывает неподдельную печаль и обиду за автора «Лунного камня».

Складывается впечатление, что Дэн Симмонс, после «Гипериона», стал писать книги исключительно для себя, а не для читателя. После продолжительного периода сравнительно слабоватых романов «Террор» выстрелил как незаряженное ружье раз в году, просто так совпало со вкусами читателей. «Друд» врядли выстрелит, потому как сложноват для чтения и не найдет для себя большой аудитории. Но тем не менее я считаю, что «Друд» шедевр, такой же как «Гиперион» и «Террор», а скорее всего в некоторых аспектах даже лучше. В нем нет угрозы человечеству, стремлению выжить любой ценой несмотря ни на что и прочих подобных мыслей, занимающий прошлые романы Симмонса, но после чтения ощущаешь такую грусть и печаль, каковой не было еще ни в одном творении американского писателя.

Итог: после прочтения «Друда» вы возможно никогда больше не притронетесь к произведениям трех вышеупомянутых авторов, а возможно побежите искать собрания сочинений Чарльза Диккенса и Уилки Коллинза совместно с их биографией, дабы при последующем прочтении «Друда» понять, где Симмонс говорил правду, где приврал, а где откровенно придумал свой сюжет. Но так или иначе тем, кто все-таки осилит восемьсот с лишним страниц, местами до жути нудного повествования, без эмоций остаться точно не придется.

Все-таки Дэн Симмонс удивительный писатель. В том смысле, что я не перестаю удивляться, как один и тот же человек мог написать «Гиперион» и «Костры Эдема», «Террор» и «Дети ночи». Книги настолько разные по уровню, начиная от откровенно слабого до почти шедеврального. Тем более удивительно, что написаны они «врознобой», то есть тут неприменимо объяснение об оттачивании автором слога или постепенного возрастания мастерства.

И вот «Друд». Сам вид книги уже внушает — восемьсот страниц мелким шрифтом это не шутки, хотя для Симмонса это обычный объем. Я не стану говорить, что эти восемьсот страниц под завязку заполнены событиями и приключениями — это не так. И, тем не менее, эта книга предельно «плотная», то есть пустоты и провисания отсутствуют в принципе.

Автор устами Уилки Коллинза рисует поразительно достоверную картину не просто жизни двух знаменитых английских писателей второй половины XIX века и их окружения, но и раскрывает всю сущность этих незаурядных людей. Скажу честно — я был поражен, такого погружения в атмосферу повествования я не испытывал давно, пожалуй со времен того-же «Террора». В этой книге масса «второстепенных» сцен, которые на первый взгляд выглядят как очередное «забалтывание» Уилки, но на самом деле служат все той же цели — выстраиванию цельной картины мира, в котором живут герои.

Уважаемая Allegory писала, что у этой книги много слоев. Полностью соглашусь. Книга-матрешка, книга-обманка. Глазами Симмонса мы смотрим на Уилки Коллинза, глазами которого мы смотрим на Чарльза Диккенса и т.д. Вообще то, что книгу написал Симмонс я перестал замечать страниц через тридцать. Стилизация под поначалу стройный, а потом все более сбивчивый рассказ человека, погружающегося в ад наркотической зависимости, просто идеальная.

Я даже не буду ничего писать про основную интригу, ведь если читать эту книгу только ради разгадки тайны Друда, то с большой вероятностью можно бросить чтение уже после первой сотни страниц.

Кстати, насчет «Террора». Уверен, что очень многие невольно будут сравнивать эти две книги и мне почему-то кажется, что у большинства сравнение будет не в пользу «Друда». Просто надо абстрагироваться от предыдущего шедевра и воспринять эту книгу такой как она есть. У меня получилось.

Я не стану говорить хороший это роман или плохой. Просто скажу, что мне понравилось. Точнее я просто в восторге от этого штучного товара, достойного Короля Лазаря.

Итак, судари (и, конечно, сударыни) мои, «Друд». Между нами: насколько я припоминаю, ни один роман мне еще не было настолько затруднительно оценивать, причем я даже не могу сказать, почему. Видимо, потому, что сказать хочется слишком много. Постараюсь, чтобы вышло не слишком.

Раньше всего: обещанного готического (или, если угодно, «триллерного»), в «Друде», наверное, процентов тридцать от силы. Остальные семьдесят заняты пространными периодами, посвященными описанию отношений писателей друг с другом, друзьями, врагами, родней, любовницами, издателями, светским обществом и прочая, и прочая, каковые периоды, чем дальше, тем больше напрягают (если только вы не состоите в фан-клубе Диккенса или Коллинза и не одержимы маниакальной страстью к подробностям их жития). Между нами, мне они в последней трети романа изрядно осточертели и я дочитал исключительно из желания узнать, в чем же все-таки было дело (благо, вышеупомянутые тридцать «готических» процентов исправно захватывают и заинтриговывают). Поэтому, если вы ждете триллера «как он есть» (тем более, если вы, подобно вашему покорному слуге, кинулись на поиски «Друда» под впечатлением от предыдущей «криптоистории» — «Террора), то предупреждаю: вы можете здорово разочароваться. Можно было бы, конечно, так не сгущать под предлогом того, что мол «не фиг было чересчур триллера ждать, тогда и не чувствовал бы себя соблазненным и брошенным», но что-то мне подсказывает, что в стане членов фан-клуба Симмонса нет членов фан-клуба Диккенса (или Коллинза). Я, во всяком случае, не из их числа. Посему поминаю верную примету: если по прочтении вы с уверенностью можете сказать, что будете перечитывать — то книга, безусловно, «ваша». Так вот — «Друда» я перечитывать не буду, в отличие от «Террора», коий перечитываю уже третий раз. Но при всем при этом: очень, скажем так, по-«терроровски» блестящее «знание предмета» (тут Симмонс себе верен — он как никто умеет вдохнуть жизнь в персонаж, не обладающий, как кажется, ни одной «неперемытой» костью), что, конечно, не может не восхищать. Особенно это «цепляет» в тех местах, где речь идет об истории создания таких знаменитых вещей, как «Лунный камень» или «Тайна Эдвина Друда». Таким образом, подводя черту, скажем: Симмонс создал мастерски написанный, колоссально трудоемкий и глубокий, но удивительно тягомотный местами роман, которому, бесспорно, отдаешь должное, но сверх того...

При этом, с другой стороны, «Друд» требовал наверняка еще более сложной работы, чем «Террор», ведь сделать триллер из истории про пропавшую экспедицию гораздо легче, поскольку она сама по себе уже является триллером, а вот как сделать таковой из гораздо менее «белопятнистой» биографии Диккенса? При этом сделать так, чтобы совсем не было похоже на «Террор»? Тут Симмонс, надо еще раз отдать ему должное, сумел выкрутиться. А как — не скажу.

Дэн Симмонс один из немногих современных писателей, которые не перестают радовать и искренне удивлять. Его имя на обложке это всегда знак качества, а текст внутри — непременно настоящая литература. Странно слышать это от человека, на данный момент прочитавшего лишь два романа, но я нисколько не сомневаюсь, что и другие книги меня нисколько не разочаруют. Потому что не может писатель, столь высоко установивший профессиональную планку в первую очередь для самого себя, не оправдать возложенные на него читательские ожидания.

В этот раз под его внимательный взгляд попала жизнь одной из ярчайших литературных фигур Англии 19 века. Есть личности, чей след в истории невозможно не заметить и чей вклад невозможно недооценить. Судьба таких людей всегда окутана тайнами и именно оттого они настолько притягательны. Чарльз Диккенс, Неподражаемый — именно из таких. Его образ создан невероятно живо, с любовью и глубоким уважением. Несгибаемая воля, сильный характер, задорный мальчишеский смех, ум и мельчайшие детали его сложной личности — привычка раскладывать вещи на рабочем столе строго определенным образом, любовь к красным гераням, любовь к семье, публичные чтения, с которыми он разъезжал вопреки подорванному здоровью — всё это автору удалось кропотливо собрать и воссоздать на страницах романа.

Сложно сказать, где во всем этом проходит грань между писательской ложью и документальными фактами. Симмонс как колоду тасует правду и вымысел, разыгрывая великолепную, завораживающую партию. Мастер повествования, он начинает рассказ и через несколько предложений вы уже полностью в его власти. Пугающий объем романа становится лишь обещанием продолжительности ваших отношений, а прекрасный стиль и образный язык — гарантирует их красоту. Однако Симмонс не забывает про сюжет. Таинственная история, рассказанная другом, коллегой и завистником Диккинса — Уилки Коллинзом это и мистификация и детектив, и леденящий кровь триллер, с фирменными хоррорными специями от маэстро. Если кто-то ожидает прочитать роман только об известных джентльменах, то пусть отложит эту книгу подальше. Читатель будет низвергнут в самые темные глубины подземного Лондона в его опиумные притоны, в царство живых мертвецов, зверских убийств и двойников. Для всего это нужны крепкие нервы. И самое главное — для этого нужно время. «Друд» это не та книга, которая читается за вечер-другой.

Прошу простить мой пространственный поток сознания…Написав столько слов я так толком ничего и не сказала о самом романе. И, пожалуй, не смогу. Как подобрать правильные слова, чтобы передать великолепный, отточенный стиль, с которым он написан? Как, не вдаваясь в излишние подробности, рассказать историю, придуманную Симмонсом, а возможно — вовсе не придуманную, а совершенно настоящую? Как передать мысли автора о природе отношений его персонажей между собой и с самими собой?  Это та книга, которую надо только прочитать..

Хотя все же не рискну рекомендовать этот роман. Читать «Друда» — это нелегкий труд. Неподготовленный путник может быстро утомиться, может запутаться на неисповедимых путях художественного произвола, может испугаться или возмутиться столь своеобразной трактовке легендарной личности. Роман сложный, путанный, возможно, совсем не идеальный, но ..невообразимый.

И даже, когда наконец раскрывается многоуровневая, запутанная интрига Симмонсу все-равно удается оставить последнее слово за собой. Раскрыв все карты он, хитро улыбаясь, указывает на отыгранную колоду словно говоря, что в ней еще остался свой смысл и какую карту ни возьми — она сможет еще многое поведать.

О, это темное очарование прозы Симмонса. Не важно, пишет он космооперу или историческую мистификацию, в его тексте всегда есть место мрачной романтике, одновременно жутковатой и красивой.

На самом деле, если разобраться, подобная игра с биографией вполне реального писателя Чарльза Диккенса (и Уилки Коллинза, конечно, куда ж без него) недалеко ушла от того же литературного мэш-апа. «Гордость и предубеждение и зомби», «Разум и чувства и твари морские», «Диккенс и гипноз и египетский маг»... Симмонса от этих поделок отличает по-большому счету только одно: безупречный вкус и мастерское владение словом. Именно они превращают сенсационный вымысел в драму практически шекспировского масштаба, и поминаемый в романе Йорик пускай послужит тому наилучшим подтверждением.

«Друд» правильнее всего было бы сравнить прежде всего с «Террором» того же Симмонса. Тот же самый прием, когда на исторических персонажей накладывается мрачноватый авторский вымысел, превращающий наш с вами мир, в котором жили и творили такие гении как Диккенс в таинственный и загадочный мир. Причем «Друд», на мой взгляд, в чем-то даже тоньше и разнообразнее арктического хоррора. Роман можно вертеть в уме, как причудливый кубик Рубика, открывая все новые грани. Эта интеллектуальная игра доставляет большое удовольствие. Конечно, Симмонс не Эко, а «Друд» — не «Маятник Фуко», но любителям легковесных поделок здесь делать определенно нечего.

Кроме того, роман чуть больше открывается перед читателем, успевшим ознакомиться с некоторой матчастью. В частности, пусть необязательны (и без них, в конце концов, все ясно), но крайне желательны для ознакомления роман «Тайна Эдвина Друда», «Лунный камень» Уилки Коллинза, ну и желательный хотя бы в формате Википедии пробежать глазами биографию Диккенса и Коллинза. Тогда удовольствие от прочтения возрастет в несколько раз.

Вообще удивительно, как Симмонс превращает хулиганство в искусство. «Друд» написан от первого лица, от «Я» писателя Уилки Коллинза. Симмонс словно добавляет в библиографию английского классика еще один роман. Более того, с писателями на страницах книги автор обходится совсем нелестно, а подчас так и вовсе возмутительно. Но мы это ему, безусловно, прощаем.

Вообще удивительно, как американский автор второй половины ХХ века влез в шкуру английского писателя викторианской эпохи. Здесь не приходится говорить о блестящем уровне стилизации Сюзанны Кларк, но все равно получилось просто замечательно. Текст у Симмонса очень неспешный, сюжет развивается с одной стороны медленно, но с другой — на 800 страницах книги находится место и кровавым убийствам, и языческим ритуалам, и гипнотическим сеансам, и опиумным притонам, и, над всем этим, банальной как мир человеческой зависти. Зависти старательного ремесленника Коллинза к одаренному баловню музы Диккенсу, который не тратит усилий на выстраивание персонажей, не особо следит за связностью сюжета и композиционной логикой романа, но все равно получает овации и восхищение публики, в то время, как другой пишет по всем законам писательского ремесла, но не получает и десятой доли той народной любви и славы.

Восхитительное хулиганство Симмонса, блестящий роман. Я бы даже сказал: невообразимо!

Дэн Симмонс написал роман о гении и злодействе. Нет — роман о гении и посредственности, которая самозабвенно грезит дорасти до злодейства.

Писатель Уилки Коллинз не любит писателя Чарлза Дикенса. О, как же Уилки Коллинз его не любит. Они друзья, соавторы, соратники по работе в журнале, даже родственники (брат Коллинза женат на дочери Диккенса) — и всё это безусловный, неустранимый, лютый повод для ненависти.

Был ли Диккенс гением? Вопрос того же ранга сложности, что «быть или не быть», потому что ответ на него, безусловно принимаемый всей англоязычной публикой, для Уилки Коллинза не годится. Диккенс — гений? Этот негодяй, который ради комфорта свиданий с молоденькой любовницей выгнал из дома жену, мать его детей — гений? Этот самовлюблённый писака, который не способен выстроить композиционно внятный сюжет, который слишком увлекается своим текстом, чтобы удержать его в порядке и строгости, слишком очарован собой, чтобы взглянуть на свои литературные штудии объективно и беспристрастно и увидеть их бесчисленные несовершенства — гений? Да он пустышка! «Неподражаемый»? Только в том, как он задирает нос. Фанфарон. Лицемер. Мыльный пузырь.

В общем, Уилки Коллинз ясно наблюдает в Диккенсе свои собственные черты. Именно их он и ненавидит. Ненавидит себя самого. Но поскольку самого себя он в то же время искренне любит, то ему остаётся только ненавидеть Диккенса, которого он щедро наделяет своими собственными пороками.

Ведя повествование от лица Уилки Коллинза, Симмонс мастерски рисует одновременно два образа: образ того, о ком говорится, и образ того, кто говорит. Стереоскопичность получается неимоверная: хорошо различимы и гора Фудзи в лучах заката, и жаба, которая громко выражает недовольство несовершенством наблюдаемого пейзажа. Поскольку точка зрения отдана автором именно жабе, она полностью в фокусе читательского внимания, более того — она делает всё, чтобы мы видели её насквозь.

Она исповедуется.

Уилки Коллинз в романе Симмонса омерзителен и жалок. Ему сочувствуешь, хотя он откровенно и высокомерно на сочувствие напрашивается — а потакать таким претензиям, конечно, очень по-христиански, но медицина на этот счёт всегда пребывала в сомнениях: не закрепить бы комплексы, не свалить бы психику пациента в Мальстрем. Поздно: Коллинз уже исчезает в водовороте, порождённом слабостью характера, привычкой к употреблению опиума, сословной мизантропией и — осознанной ненавистью. В мыслях и грёзах своих он убивает Диккенса, убивает тех, кто становится преградой этому убийству, и эти убийства ничуть не менее реальны, чем те, о которых пишет «Таймс». Автор «Лунного камня» не может победить свою параноидальную шизофрению и не хочет с ней боротся — нет, он наслаждается ею. Он не такой, как все. Он не такой, как Диккенс! У него другой Лондон.

Ужас в том, что границы между его Лондоном и Лондоном Диккенса не существует не только для Коллинза, но и для читателя. Впрочем, нет — эта граница есть, и её зовут Друд. Как призрак Гамлета-старшего отмерил для Гамлета-младшего границу между намерением и воплощением, так и Друд становится для Уилки Коллинза причиной и инструментом его мести, даёт его действию имя.

Важно, что имя это даёт действию не сам Коллинз, а опять же Чарлз Диккенс (Уилки Коллинз, похоже, способен плодить только свои собственные отражения). Реален ли Друд? В той же степени, в какой реален одержимый им человек. Вымышленный персонаж часто оказывается лучшим советчиком, чем живущий по соседству приятель, а воображаемый злодей способен подчинить своей воле куда успешнее, чем профессиональный гипнотизёр. Вымысел влияет на наши поступки, которыми мы воплощаем этот вымысел в реальность. Двойник пишет за нас книгу, призрак совершает за нас убийство, в опиумном сне мы беседуем с Диккенсом о том. как тот намерен завершить роман, смертью автора навсегда избавленный от завершения. При этом готовый текст — перед нами. Мешавший нам человек — исчез. И мы точно знаем, как могла бы быть раскрыта тайна Эдвина Друда. Это ли не реальность?

Кроме того, воображаемый Лондон в смрадном тумане Ист-Энда неотличим от реального.

Симмонс заряжает роман настоящей литературной магией, изумительно играет с рифмовками, аллюзиями, цитатами. Параллели с легендой о Моцарте и Сальери приходят к читателю не сразу, и автор мастерски держит их на некотором расстоянии от повествования — как и мотивы и героев По, Стивенсона, Конан Дойла… При этом Симмонс не отказывает себе в удовольствии отвесить несколько смачных оплеух нашим современникам («Лучше остаться в неведении относительно личности убийцы Эдвина Друда… чем позволить менее одарённому писателю поднять перо, выпавшее из руки Мастера» — пишет издатель Диккенса в ответ на предложение Коллинза закончить недописанный тем роман; какой сарказм заключён в этой цитате для нынешних продолжателей чужих черновиков!)…

…И всё это было бы восхитительно, если бы не изобретенный Симмонсом Уилки Коллинз. Если бы не жаба. Да, она, как умеет, рассказывает о красоте и величии Фудзи, но каждым словом пачкает её, втаптывает в болото, слизывает снег со склонов, оставляя взамен омерзительную слюну, в которой вязнешь и тонешь, задыхаясь. Симмонс подразумевает для читателя романа такую могучую эстетическую и нравственную закалку, которой у меня просто нет. Чтение «Друда» — это непримиримая война с человеком, от лица которого ведётся повествование. Его отторгаешь практически в каждом его проявлении, слове и действии. «Друд» — это средство излечения от снобистской самовлюблённости. Лекарство, намеренно горькое, предназначенное не для анестезии и забытья, как лауданум, не для самообмана, как плацебо, а для создания эффективного иммунитета, как прививка оспы.

Вы наверняка не будете перечитывать «Друда» для удовольствия. Вы вообще навряд ли будете его перечитывать, если вы не профессиональный книжный червь (я бы даже перефразировал — «если вы не профессиональный скарабей», читавшие роман меня особенно хорошо поймут).

Но прочитать его один раз нужно обязательно. Осознанно и добросовестно. Как лекарство.

Любят же, однако, англосаксы возиться со своими классиками.

То придумают что-нибудь альтернативное, то детективом устроят на службу, то фантастику на шею нацепят, а то и вообще — объявят вампиром, и оправдывайся потом, как хочешь.

Заполучив «Друд», я ожидала что-нибудь как раз в вышеупомянутом духе. Готично, вприправу с мистикой и триллером.  И с участием таких вполне исторических персонажей (классиков!), как Чарльз Диккенс и Уилки Коллинз.  

На поверку же роман оказался совсем не таким. По духу, по стилю, да и по исполнению «Друд» близок к классическим романам викторианской эпохи — эпохи  золотого века  английской литературы.

Впрочем, и не удивительно. «Друд»  - блестящая стилизация, и правила игры, что называется, обязывают.  Стиль далек от современного — никакой рублености, простоты и фамильярности. С другой стороны,  автору удалось избежать излишней говорливости и тяжеловесности — пороку, присущему столь многим книгам «под старину».  «Друд» — как раз тот редкий случай, когда в современном произведении классические составляющие смотрятся не просто отлично — потрясающе.

Невероятен эффект погружения. Атмосфера обволакивает даже самого поверхностного читателя. Картины лондонских трущоб, заброшенных катакомб и зала, в котором проходит сеанс месмеризма — все это передано настолько живо, что не перестаешь удивляться.

Мне кажется, «Друд» уместнее всего было бы сравнить с романом, который Диккенс и Коллинз написали в соавторстве (да-да, представим, что такое случилось).  От Диккенса — атмосфера, бытописание,  персонажи, и какая-то особая, «английская» мрачность. От Коллинза — невероятный сюжет, интрига, которая каждым кульбитом переворачивает устоявшееся у читателя представление с ног на голову; мистика и глубинные ужасы, таящиеся в человеческом сознании.

Мы знаем, что два этих великих автора — два друга! — так и не написали в соавторстве полноценного романа. «Друд» — произведение, созданное из переплетенных жизней мистера Диккенса и мистера Коллинза. Они пишут его — ибо они действующие лица. Оба они и в жизни писатели, творцы.

Пару слов хотелось бы сказать и о концовке.  Ее нельзя назвать «плохой» или «хорошей» — скорее, она открытая. И  она очень удачна. Опять же, тот редкий случай (по крайней мере, для меня) когда открытая концовка идеально завершает произведение. Ее многозначность, десятки вариантов ее трактовки завораживают.

Мои впечатления можно выразить одним словом, играющим такую немаловажную роль в романе — невообразимо!

Прежде всего, мимоходом хочу признаться в восхищении писательским талантом Дэна Симмонса. Для меня это второй прочитанный роман писателя, первым был легендарный «Террор», после которого, что называется «подсел» на творчество Симмонса (к настоящему времени прочитал еще несколько романов, повестей и рассказов).

У произведений Симмонса есть одно неоспоримое преимущество — они пробуждают интерес к истории, литературе, и просто новым знаниям. Роман «Друд, или Человек в черном» вдохновил меня на прочтение незаконченного произведения Чарльза Диккенса «Тайна Эдвина Друда», я также ознакомился с перепиской Чарьза Диккенса с Уилки Коллинзом, посмотрел советский телеспектакль снятый по мотивам одноименного романа, перечитал биографию двух писателей. И за все это удовольствие я должен благодарить только одного человека — Дэна Симмонса.

О романе… Мне очень понравилась великолепная проработка персонажей. Яркие, глубокие и продуманные герои, которые к тому же идеально соответствуют своей эпохе. Допускаю, наиболее ревнивым поклонникам Уилки Коллинза образ писателя может показаться слишком своевольным, но надо признать он получился бесподобным. А Диккенс… ах, Диккенс, он вызывает улыбку, восхищение, он точно такой же в сохранившихся частных письмах — активный, позитивный и жизнетворный.

(Любопытно, персонаж Жюля Верна профессор Отто Лиденброк из романа «Путешествие к центру Земли» весьма напоминает историческую личность Чарльза Диккенса, два взбалмошных любителя вулканов :) Может быть Жюль Верн с Диккенса писал художественный образ главного героя своей книги?!)

Еще одно достоинство произведения — это его захватывающий сюжет, благодаря которому не возникает желания прерваться. Местами сюжет держит в напряжении, потом плавно переходит в иронию или даже юмор, но в большей степени «Друд, или Человек в черном» это захватывающее приключение, в основе которого лежит не только биография двух великолепных писателей, но еще их произведения, что значительно обогащает фабулу произведения.

Еще отмечу языковую стилистику, которая выдержана в викторианском духе. Она способна удовлетворить чаяния любителя классической английской литературы.

Не понравилось:  русское название книги. Зачем было нужно нагружать избыточным смыслом оригинальное название?!

Книга будет интересна читателям знакомым с творчеством Чарльза Диккенса и Уилки Коллинза, почитателям викторианской эпохи, и конечно же тем поклонникам Дэна Симмонса, которые прежде всего ценят в писателе его литературный стиль.

Я отношу себя к поклонникам творчества Симмонса.  Да, не все мне нравится одинаково. Что-то есть и похуже, что-то просто великолепно. Но, как отнестись к «Друду»?

Я так и не понял, что мне рассказывал автор. И зачем это делал?

Если это мистика в сторону «Песнь Кали», то однозначно не получилось.

Если попытка передать вкус того времени, то вышла она частично (а ведь Симмонс мастер в таких вещах). Но, мелкие детали о том времени, пожалуй, сама сильная сторона книги.

Если попытка показать отношения двух великих писателей, рассказать историю «Моцарт и Сальери», то тоже не вышло, на мой скромный взгляд. Не такой уж Моцарт Диккенс. Да и произведения Коллинза не забыты в веках. Ну и недостоверно как-то.

Хотел ли Симмонс написать книгу «под» Коллинза? Очень может быть. И вот это ему можно сказать удалось. Не возьмусь отстаивать эту точку зрения с пеной у рта. Давно не перечитывал Коллинза. И уже плохо помню его стиль. Но, читая «Друд», порой ловил себя на мысли, что читаю Коллинза. Если Симмонс хотел этого, то в моем случае ему это удалось.

И все же, и все же. Я разочарован книгой. Жутко редкий случай, но я читал книгу более месяца. Иногда буквально впихивая в себя по абзацу. (Помнится, нечто подобное было со мной при прочтении «Женщины в белом»). Целые куски прочитанного вызывали чувство дежавю. Стойкую уверенность, что это я уже читал. Но, увы, самое главное впечатление от книги — скука.

Если Вы поклонник Симмонса, то понравится — не понравится, но отношения к автору, и его творчеству в целом не убьет, не изменит.

Если это Ваша первая книга Симмонса, то отложите в сторону. Начните с чего-нибудь другого. Для первого знакомства с автором книга абсолютно не подходит.

«ДРУД», это более чем 800-страничное литературное полотно, не позволяет говорить о нем в двух словах, ибо заслуживает очень пристального к себе внимания. Конечно, в особенности своей связью с самым знаменитым незавершенным романом в истории литературы — «Тайной Эдвина Друда» Диккенса.

Истина первая. Эта книга будет читаться долго, при этом скорее всего — без проглатывания страниц, а медленно и вдумчиво. Симмонс не позволяет разогнаться, большое ему за это спасибо. Истина вторая — читать «Тайну Эдвина Друда» Диккенса и хотя бы парочку мелкоформатных произведений Уилки Коллинза перед прочтением «ДРУДа» Симмонса нужно обязательно. Также придется иногда обращаться к гуглам, чтобы уточнить/сопоставить некоторые исторические факты. Но истина третья — вся эта подготовительная работа более чем окупается результатом от прочтения самой книги, полученным удовольствием от всех изящных ответов (равно как и уклонения от ответов) на те вопросы, которые уже более ста лет занимают умы просвещенного человечества.

«Сам закат — серый, мутный, водянистый постскриптум минувшего дня — не имел ничего общего с восхитительной картиной, рисовавшейся в моем воображении»

Для решения загадки Эдвина Друда главным действующим лицом романа выбран Уилки Коллинз — друг, соавтор и соратник Диккенса. Действие развивается медленно. Симмонс страницу за страницей сначала погружает Тебя в мир викторианской Англии. Мир, где во всем цвете живет диккенсовский «Вавилон» — «гноеродный ад нищеты и отчаяния», трущобы, дети-сироты, китайцы и ласкары, лондонские изгои, пьяные мамаши с грязными детьми, матросы-убийцы, в воздухе витает безумие, а Темза уничтожает весь город запахом нечистот, которые сливаются в реку, землей, переполненной покойниками. Всему этому противопоставляется культурная жизнь в частных домах известных писателей и деятелей культуры, их писательские дела и литературные подвиги, восторги публики и творческие устремления.

Главный же конфликт начинается именно от столкновения культур. Следуя за Диккенсом и Коллинзом, которым так или иначе интересна жизнь самых низших слоев населения, мы попадем и в лондонский Город-под-городом, и в таинственный Город-над-городом, и увидим постепенное превращение нашего главного героя. Причем даже не в прототипа человека, которым мог быть и стать Джон Джаспер, а в явление даже намного, намного худшего порядка.

«Но самую наглую ложь позволил себе жених, обозначивший род своих занятий словом «джентльмен»

На наших глазах Уилки Коллинз, чья известность благодаря «Лунному камню» и «Женщине в белом», дошла даже до наших времен, будет превращаться в существо настолько ужасное, что даже удивительно осознавать, что Ты до сих пор сидишь и слушаешь историю, рассказываемую от его имени. Он отвратительно отзывается о слугах, спортсменах, коллегах, издателях, женщинах, особенно беременных своими собственными детьми, и ведет себя как настоящий подонок. И главным будет то, что этот господин Подонок яростно завидует Диккенсу и желает ему безвестной смерти. При этом активно налегая на опиум, и поглощая лекарства в количествах, которые превышают все разумные пределы. Вынося в душе коварный, страшный замысел.

И конечно, все начинает меняться после появления Друда, мистического создания, человека-призрака, который связан с египетской мифологией и таинственным образом с Диккенсом, и с Уилки, и со всей жизнью Лондона.

Симмонс использует технику «unreliable narrator», постепенно сгущая краски вокруг главных персонажей. Мы к ним привыкаем. Мы ими проникаемся. Мы о них думаем. А уже после этого сюжет начинает делать пируэты ровно в тон сидящему на наркотиках Уилки, который уже толком не может отделить реальность от собственных галлюцинаций, ставя перед нами вопросы, что же на самом деле происходит.

«Ну ладно...читатель. Я знаю, вам нет никакого дела до моей жизни, до моих телесных страданий и даже до того, что я умираю сейчас, когда с трудом пишу эти строки для вас. Вас, интересуют только Диккенс и Друд, Друд и Диккенс. Я с самого начала не заблуждался на ваш счет, читатель. Только Диккенс и Друд, Друд и Диккенс удерживали ваше внимание».

Да, да, да, Уилки. Да. Читателю на самом деле плевать на Тебя. Естественно, каждый хочет узнать, что случилось с бедным, бедным Эдвином Друдом. Жив он или убит? Симмонс отбрасывает тени, рассказывая свою историю. Делает изящные намеки. Прячет рояли в кустах, вроде отсылки к собственному же прекрасному «Террору». Рассыпает подсказки — все персонажи «Тайны Эдвина Друда» в «ДРУДе» есть, указаны или прямо, либо нужно только присмотреться. От такой игры с читателем получаешь все больше и больше удовольствие.

В плане же раскрытия главной загадки Симмонс посупает максимально корректно, изящно и красиво. И да, это нужно обязательно, обязательно читать.

Резюмирую. Ай да Симмонс. Ай да Симмонс. Невообразимо.

ИТОГ — Большая книга, которую долго ждали, и таки дождались. Книга, о которой хочется говорить, книга, которую хочется обсуждать. Отличный перевод на русский язык, прекрасная атмосфера и качественно исполненная литературная игра для подготовленного читателя. Именно то, что мы обычно хотим от книг такого уровня и авторов такого уровня. Очередное Спасибо, Дэн Симмонс.

Первая книга Симмонса, которая мне совершенно не понравилась. Даже роман «Лето ночи» с его сюжетом второсортного голливудского фильма ужасов прочитан был с удовольствием благодаря атмосфере и множеству живых и ярких персонажей.

На «Друда» надежды были у меня огромные. Во-первых, чего еще ждать от автора душераздирающе великолепных «Террора» и «Гипериона», во-вторых, действие происходит в XIX веке (что уже +40 к интересу:))), в-третьих, в главных ролях Диккенс и Уилки Коллинз. Слюньки текли в предвкушении блюда из этих вкуснейших ингредиентов, а блюдо оказалось пресным..

Повествование от лица Уилки Коллинза, писателя и близкого друга Диккенса, получилось на редкость заунывным. Начало в духе Симмонса — захватывающее и жутковатое знаменитое крушение поезда с участивем Диккенса, где появляется таинственная фигура Друда. Затем тайный египетский культ в лондонских катакомбах. Притоны курильщиков опиума, зловонные и перенаселенные лондонские трущобы. Куда уж интереснее. Но спустя страниц 50 от начала действие скатывается в бытовую рутину: Коллинс описывает как провел время в гостях у Диккенса там-то, кто там был, что они обсуждали, что скзал Диккенс. Потом про свои писательские труды, потом про своих родственников и любовниц. Потом как его романы продавались лучше Диккенсовских и далее и далее без передышки. Причем очень неудачно выглядят отрывки, где анализируется творчество самого Коллинза. В духе он говорит сам про свои романы: «тема двойников прослеживается у меня в каждом произведении: и в «Женщине в белом», и там-то, и там-то». Вряд ли человек будет так рассуждать о собственном творчестве.

Коллинз вообще изображен на редкость неприятным человеком.Симмонс весьма навязчиво тыкает читателя в его пристрастие к опиуму (каждые три абзаца Коллинз отхлебывает из своей фляжки с лауданумом) и в его зависть к успеху и таланту Диккенса (да-да, «Лунный камень» продавался лучше чем романы Диккенса, мы запомнили). Симмонс не преминул разворошить все грязное Коллинсовское белье (да и Диккенсовское), а целостного образа живых людей, писателей как личности я и не увидела (для себя сравниваю с жизнеописанием Ван Гога в «Жажде жизни» Ирвинга).

Мистическая составляющая тоже на удивление негармоничная. В «Терроре» и чудовище, и всякие страсти-мордасти были к месту, создавали атмосферу. А в «Друде» как будто криво пришиты белыми нитками и сильно «удешевляют» сам роман.

А еще в книге нет ни одного сколько-нибудь приятного персонажа, которому можно сопереживать. Пожалуй, только 2 эпизодических героя: детектив Хэтчери и мальчик Крыжовник (не знаю, как там точно в русской версии), вызвали хоть какие-то эмоции. Из прочих ни один не был «мил сердцу».

Увы, разочарование. Оценка 6 за то, что как мастер слова Симмонс все-таки, большой талант. Слог легкий, живой, местами описания завораживают.

Тем, кто собирается читать, советую из Симмонса взять прежде всего «Террор» или «Гиперион»

Роман не просто понравился, но и произвел сильное положительное впечатление. Симмонс в очередной раз сумел удивить, удивить своим  мастерством. Не так уж много писателей, создающих произведения в различных жанрах, но неизменно поддерживающих высокую планку мастерства (Так, даже в таком эпизоде объемом в 1-2 стр. как казнь Султана автор заставил меня прочувствовать всю трагичность ситуации, — этот момент можно выделить в микро рассказ — шедевр)

Пересказывать сюжет не буду, просто отмечу, что узнал много нового и интересного как про жизнь и труд двух английских авторов, так и про «творческую литературную кухню». При этом Друд  пошел легче, чем Террор, возможно потому, что тут нет атмосферы безысходности (это не значит, что Террор мне понравился меньше, просто они по-разному и про разное написаны). Было интересно, как автор вел повествование от имени Билли Уилки Коллинза, и особенно как все стало с ног на голову (или наоборот) в конце (не буду спойлерить, но я имею ввиду первые страницы, где Коллинз задается вопросами относительно чего мог бы и нет сделать Диккенс, и что в итоге получилось в конце книги, при чем Коллинз, в отличии от читателя, этого так и не понял).

Это не Террор, и уж тем более не Гиперион, но это Симмонс     

P.S. Для ценителей творчества этого автора лучше сначала читать Террор, так как в Друде будут спойлеры из предыдущего романа.

Перемудрил Дэн Симмонс.

Он ещё в «Терроре» по-моему доказал, что способен выиграть чемпионат мира по работе с архивными документами. Однако если в «Терроре» масса побочных деталей чётко работала на сюжет и атмосферу, в «Друде» та же самая масса делает роман неподъемным. Стилизация под старые романы ещё больше утяжеляет повествование.

В самом деле — зачем столько подробностей? Такое впечатление, что Симмонс хотел втиснуть в роман абсолютно всё, что узнал о викторианской эпохе и о Диккенсе в частности. Из-за этого сюжет буквально растекается в разные стороны.

О чём «Друд»? Если разобраться, то ни о чем. Биография «два в одном», поданная под соусом остросюжетного романа.

Плюсы, безусловно, тоже присутствуют, но следует признать, что роман довольно скучноватый. Таки да, скучноватый.

С другой стороны, если меня когда-нибудь спросят что угодно о Диккенсе, Уилки Коллинзе или их творчестве — я вряд ли буду долго думать с ответом. Информации столько, что из ушей капает.

Дэн Симмонс уже не раз зарекомендовал себя как профессиональный литературный игрок, который, берясь за сложные и неоднозначные темы, ловко апеллирует реальными фактами, смешивая историю и собственный вымысел. В этот раз участниками Симмоновской фантазии стали люди, сыгравшие огромную роль в развитии литературы — Чарльз Диккенс и Уилки Коллинз, хотя имя второго, как утверждает сам Уилки, нынче менее известно, нежели яркая и монументальная фигура Диккенса.  

В “Друде” нет эпичности “Гипериона” или “Трои”, нет ледяного холода “Террора”, а присутствие мистических сил постоянно находится под вопросом, в отличие от той же “Утехи падали”. История похождений Коллинза и Диккенса по идее является детективом, что не ново для Симмонса — цикл про Джо Курца тому доказательство. Но Дэн не был бы самим собой, если бы дело ограничилось одним лишь расследованием странных убийств.

Сюжет “Друда” строится вокруг отношений Чарльза Диккенса и его друга/соперника Уилки Коллинза, где декорациями выступает огромный и непредсказуемый мир, а актерами — их многочисленные друзья и враги, большая часть из которых является известными историческими личностями. Перед глазами читателя мелькают — Париж, немного Америки, альпийский пейзажи, и, конечно же, Лондон. Столица Британии делится у Симмонса на два мира — мир шика, блеска, театра и темных салонов, и мир “нижний”- полный бродяг, убийц, наркоманов и трупов. Иногда создается впечатление, что это не один и тот же город, а два, просто случайные взявшие одно название. В очередной раз поражает научная и жизненная подкованность Симмонса, который скрупулёзно воссоздает мир прошлых лет.

Формально главный герой в книге один — это Уилки Коллинз, от лица которого и ведется повествование. Но на протяжении всей истории над Коллинзом и читателем нависает другая известная тень — тень человека, чьи произведения в свое время произвели в Англии настоящий фурор. Тень Чарльза Диккенса, к которой Симмонс безусловно питает глубочайшее уважение. Впрочем, уважение к Диккенсу, как к Мастеру и автору, не мешает Дэну детально рассказывать обо всех тех эксцентричных и неправомерных поступках, которые творил в свое время великий сочинитель. Симмонс ни в коем случае не очерняет фигуру Диккенса, но и не строит из него стопроцентного святого, рисуя образ “народного автора” более разнообразными красками.

Несколько сложнее обстоит ситуация с противником Диккенса — Уилки Коллинзом. Хотя Коллинз Симмонса — это тоже весьма разносторонний персонаж, в конце концов, автор расслабляется и опускает планку, представляя его исключительно как отрицательного героя, завистника Диккенса. Проблема заключается в том, что в романе, который написал Симмонс, конкретно положительным и отрицательным героям просто не может быть места. “Друд” — это достаточно сложное и комплексное полотно, характеры которого выходят далеко за рамки черного и белого. А пытаясь представить Коллинза эдаким чопорным эстетом, Симмонс порой откровенно перебарщивает, заставляя того подробно описывать его “скромный” ужин из шести блюд.

К тому же, в последних исповедях Уилки видно четкое вмешательство автора, который доселе представлялся некой призрачной фигурой, обитающей “где-то” там поверх персонажей. До этого момента не было ощущения, что кто-то рассказывает выдуманную историю — эффект погружения был невероятно силен. Создавалось впечатление, что это Уилки Коллинз, а не Симмонс, долго и упорно пытался рассказать читателю тайну загадочного Друда. Но чем больше Коллинз начинает выказывать свое недовольство по поводу Диккенса, тем больше чувствуется фальшь. Я не знаю, как обстояла ситуация в реальной жизни, и какие в действительности были отношения между этими людьми. Но то, что Коллинз произносит о его дружбе/вражде с Диккенсом ближе к финалу — это слишком просто и очевидно для автора уровня Симмонса, поскольку отношения между этими двумя требуют чего-то большего, нежели такого прямого и откровенного объяснения. Две трети романа у меня не возникало сомнений по отношению Симмоновской версии Коллинза, но именно из-за последних страниц эта пирамида веры пошатнулась. Хотя, впрочем, не разрушилась. Если убрать за скобки несколько смазавший впечатление финал, остальная часть книги по-прежнему остается превосходной.

На протяжении всего романа Симмонс ровно и четко проигрывает композицию правды/неправды, играя с читателем, и чаще выигрывает, чем проигрывает. Благодаря лошадиным дозам наркотиков, которые принимает главный герой состояние между реальностью и вымыслом растворяется и уплывает куда-то за опиумные облака, заставляя Коллинза и читателя мучиться вопросами в духе “что есть правда, а что — порождение наркотика”. Дважды книга делает неожиданный сюжетный разворот, меняющий впечатление от происходящего в совершенно иную сторону. Причем Симмонсу удается не только удивить читателя, но и в некоторой степени перестроить атмосферу романа. К примеру, только что сюжет крутился вокруг очередного званого ужина Уилки Коллинза, как вдруг действие резко выбивает палубу безопасности из-под ног героя, в разы увеличивая долю мистики и паранойи.

Очень интересными оказались моменты, относящиеся к финальным страницам книги, когда Коллинз/Симмонс рассуждает о Писателе и Читателе, прямо и откровенно показывая — какие усилия приходится тратить писателю на создания своих работ, и как часто ему приходится сталкиваться с читательской неблагодарностью. С одной стороны это может показаться откровенной жалобой автора к читателю, но вот горечь, с какой говорит Дэн в этот момент, почему-то заставляют усомниться в том, что он лишь хотел выразить нам свое недовольство. Здесь Симмонс напомнил мне точку зрения Стивена Кинга, которую тот высказал в финале “Темной Башни”. В свое время Кинг выражал надежду, что читатель пришел “ради истории ”, а не “ради финала”. Правда Кинг прямо внедрился в роман, и высказался от своего имени, в отличие от Симмонса, который не стал разрушать структуру, и высказал похожие мысли устами Коллинза. Впрочем, он не смог скрыть того факта, что это были слова не персонажа, а его собственные.

“Друд” — это образцово — Симмонское произведение, которым можно охарактеризовать его авторский подход к истории. Смесь из выдумки и реальности, живые и интересные характеры, игра с читателем и доля мистики — все эти компоненты уже не раз мелькали в других работах автора. Да, “Друд” не является лучшим произведением Симмонса, но он все равно остается очень достойным примером среди его работ. Есть вещи лучше, но есть и хуже. Стать шедевром уровня “Гипериона” и “Террора” книге не дала слишком яркая личностная окраска, которую подарил Коллинзу Симмонс, и некоторая громоздкость текста в отдельных местах. В остальном же — “Друд” это прекрасная мистерия, которая увлечет вас в темное и сложное приключение, полное переживаний, мистики и смертельных загадок.