 | Разного рода аннотации, введения, предисловия и отзывы меня насторожили: наверняка, следует ждать очередной пошлости. В принципе пошло делать литературу, замешанную на сексе и скандале. Еще пошлее присовокуплять тему секса с темой тоталитаризма и освобождения от него. И верхом пошлости было бы делать это именно в 60-е годы в Америке на волне всяких там сексуальных, психоделических и прочих революций. Однако, ожидания не оправдались — несмотря на, получился шедевр. В созданном Фармером мире прежде всего цепляет религия — истиннизм, аналогов которой я лично нигде больше не встречал. Весь цимес этой религии состоит в сакрализации и абсолютизации приличного и неприличного. Это религия заурядности, религия обывателей, религия приличий. Неприлично спать без пижамы, неприлично говорить в обществе о туалете, неприлично разговаривать во время еды, неприлично говорить о сексе. И все эти неприличия становятся грехами. Вся остальная метафизика и теология, все эти размышления о времени — все это далеко не оригинально, но сама идея религии приличий весьма доставляет, ибо вообще-то любая религия основана на сакрализации трансцендентного, у Фармера же скарализуется самое что ни на есть имманентное. Это и религия и не религия. Не меньше лулзов доставляет и то, как мастерски Фармер описывает свой абсурдный мир. Всех подробностей мы так до конца и не узнаем, но штрихи стоят деталей. Сердце радуется, например, при виде таких зарисовок: «В Сибири говорили на исландском» или «Ангелы курили только «Серафимские»» — мир не описан подробно, но через эти штрихи мы таки с легкостью в нем оказываемся. Это и мир и не мир Фармер явно пытается быть актуальным. В случае темы секса это оборачивается пошлостью и безвкусием. Зато чудно разыграна тема Израиля и еврейства. Израиль оказывается главным врагом некоего Союза ВВЗ, гражданином которого является главный персонаж. Однако, общество и религия этого Союза — еврейские: священным писанием является некие Талмуд Запада и Прото-Тора, иерархи Госуцеркства носят буквы еврейского алфавита в качестве знаков отличия, титулы этих иерархов тоже взяты из Талмуда. Отличный стеб над разного рода анти- и фило-семитизмом, показывающий абсурдность и того, и другого. Евреи повсюду, следовательно, никаких евреев нет, вернее, это и евреи, и не евреи. Впрочем, с сексуальностью все не так уж и плохо. Тонкий троллинг ожидает нас и здесь. Казалось бы, главный герой находит свою Любовь и вместе с тем находит и самого себя, свою чувственность и сексуальность. Однако, на поверку оказывается, что секс при свете лампы — вовсе не протест против норм пуританской морали, вовсе не нарушение запретов и не проявление бесстыдства или единства физической и духовной любви. Все дело в фотокинетической системе. Это, хеврэ, не романтика, а биология. Это не сексуальная революция, а эволюция в самом простом дарвиновском смысле борьбы за существования и приспособления. Главный герой обманут дважды — Госуцеркством, осуждающим секс как грех, и лэйлитой (тоже очевидный намек на талмудическую Лилит), маскирующей борьбу за выживание романтическим пафосом свободной любви. Из одного мифа он попадает в другой, от подчинения одним паразитам к симбиозу с другим. Секс вроде бы есть, но на самом деле нет, как есть-нет в мире Фармера религия, как есть-нет в нем же и евреи, как есть-нет сам этот мир. Трезвомыслящими существами на этом фоне остаются только разумные насекомые, которые человечнее всех остальных персонажей, но опятьже — они и люди и не люди. И они, слава б-гу, не идеализируются — это не какие-нибудь синие чудики с Пандоры, живущие в гармонии с природой, а простые обыватели, которые также как мы бухают, дерутся, ходят на прием к психотерапевту, обсираются со страху и исподтишка взрывают корабль пришельцев. Обыденность оказывается как проклятием (если ее абсолютизируют и обожествляют, как на Земле), так и благословением (если в ней просто живут, как на Оздве). Вот этот анализ обыденности и отсутствие всякой трансцендентности, чуда, революции и конечного откровения особенном мил моему сердцу. Нет перехода от заблуждения к истине, от безобразия к красоте (что прекрасного в сексе с членистоногим?), от искуственности к естественности, от иллюзорности к подлинности, от небытия к бытию, все выводы замирают где-то на грани. Катарсиса нет, и слава б-гу, и черт с ним, с этим вашим катарсисом. |
| Научная фатастика, как я её понимаю, есть смелые исследования (пусть и чисто гипотетические) автора различных областей науки, общества и применительно к этому роману морали (её ужесточения) и разумное освобождение от стериотипов, поиск личной свободы. Эта книга в своё время вызвала скандал из-за поднимаемых тем. Тема секса в фантастике была запрещена. Литература была «плюшевой». Фармер отбросил давление табу — он смелый и дерзкий писатель О самом романе. Показано исключительно фанатичное государство. Мораль любого человека жёстко контроллируется. Секс — досадное, жалкое, недостойное честного человека событие. Муж и жена занимаются им чисто для зачатия ребёнка и в одежде. Вольность жестоко наказавается. Супруги часто здают своих «извращенцев» за то, что он случайно, скажем, поцеловал её грудь (или что-то того). И в таком обществе находятся ренегаты, которые хотят изменить отношения. Таким и является главный герой, корый идёт добровольцем для полёта к другой звезде в надежде найти там свободу. Что он в итоге и делает. Причём цивилизация на планете очень интересна. И я не советую вам знать заранее подробности сюжета — это хороший сюрприз. Я очень порадовался. Почитателям целомудрия в литературе Фармера вообще читать нельзя. Хотя книга хороша сама по себе.   За аннотацию от меня большой негатив — убита основная интрига напроч. НЕ ЧИТАЙТЕ АННОТАЦИЮ НА СТРАНИЦЕ КНИГИ!
|
