Новые имена

Мы пришли, и дали всему имена. Неважно, как это называлось до прихода — ерунда. Важно, что мы, люди, сюда пришли, значит имели право, просто обязаны были дать всему «человеческие» имена. Весь Марс мы растащили на кусочки, и каждый назвали в честь великих ученых Земли, их жен, детей и собак. Какое нам дело до истории этого места? Мы сами наделим его необходимой нам историей.

Приходя на новое место человек всегда обустраивает его привычным для себя образом. То ли в силу своей природы, ведь мы люди, как иначе нам жить? То ли в силу вбитого в голову антропоцентризма. Печально, что при этом происходит уничтожение прошлого, которое могло бы принести больше пользы, нежели возведение бетонных стен и асфальтовых дорог.

Ну чем не кочевники Чингизхана и Хана Батыя с их культом лошади? Прилетели как вихрь, заселились пограбили , освоили деревни и дали им свои имена. Так и тут . американец не отходит далеко и называет города как Стиллтаун, Аллюминиетаун, Детройт -2 и т.д.  Естесственно с большой любовью к своему Железному коню.

Как и ожидалось Марс становится похожим на Землю. Вернее люди хотят, чтобы он стал похож. Всегда мы- люди — сначала сносим старое, а потом возводим на его месте своё новое. Варварский подход. И очень поверхностный. Разве можно назвав древний город новым именем изменить его сущность, заставить его сердце биться другим ритмом? Старые вековые названия имеют свою магию — они словно прирастают к предмету и с веками эту связь становится невозможно разорвать. Никогда марсианские города не станут родными человеку и никогда человеческие названия не станут родными марсианским городам. Погибнет человечество, покинет Марс, и вот уже, словно шелуха, слезут с лица Марса эти новые имена, прорвётся наружу чарующая старая магия, проигнорировав жалкие потуги себя сдержать.

Марс всё равно восторжествует.

Очень напомнило историю СССР — Санкт-Петербург стал Ленинградом, Екатеринбург — Свердловском, Луганск — Ворошиловградом. Сколько их таких городов и поселений, улиц и площадей было переименовано другими именами? Как это свой ственно человеческой культуре — со сменой строя нужно уничтожить в первую очередь память о прошлой, чтобы она не вернулась

По-другому быть не может, логичное продолжение событий. Бог с ними, с названиями... А вот бюрократия и подобные ей прелести... Закончился трудный период первопроходства, квартирьерства, — теперь можно и этой плесени заводиться!

Сбылось всё, что увидел свихнувшийся пророк с горячей винтовкой в руках, умерла, не успев родиться, нелепая надежда что что-то будет по другому, ветром бродит в холмах чья-то неуспокоившаяся совесть... show must go on. to be continued.

У людей есть просто потрясающий талант всё портить. Именно это выходит у человека лучше всего. Растоптать, начисто смести многовековую инопланетную цивилизацию это так в нашем духе, что даже не кажется фантастикой.

Практически уничтожив собственную планету, люди набросились на Марс и попытались превратить его в подобие «Новой Земли». «Новой Америки», если точнее. Но не довели дело до конца. Поигрались и бросили.

Когда сдаже самому необъяснимому явлению или существу даешь знакомое имя или название, страх пропадает, не так ли?

Дать всему свои имена — естественно для людей. И тогда в мир, где все названо по-земному, пришли те, кто принес семена бюрократии...

Рано или поздно, но это произошло бы. «Искушенным и всезнающим» тесно на родной планете.

Будто нельзя не сеять вездесущие законы и порядки...

Прошло время древней цивилизации. Прошло время одиноких колонистов и пустых городов. Прошло время первой волны и милых провинциальных городков.

На Марсе появились новые имена. И прибыли «искушенные и всезнающие».

Человек любит заменить старое имя на новое и вообразить, будто   все открыто им сегодня...;)) Все старые   имена забываются, начинается новый оборот человеческой беспечности, бюрократизма, похоронены надежды сумашедших  ( сумашедших ли?) философов. Концовка навевает сожаления, значит человечество еще не безнадежно больное!

Предисловие к Эшер II

Камень в огород бюрократов и чиновников. Они всегда приходят на всё готовое, рушат устоявшиеся традиции и насаждают свои новые.

Об этом частично уже говорилось в рассказе «И по-прежнему лучами...» — только тогда в качестве предвидения, а сейчас — в виде данности. Просто и понятно стремление давать имена — желание почувствовать себя как дома. О старых названиях пусть думают историки и археологи, хотя у них есть свой смысл и свое значение.