О потрохах и колорите


Вы здесь: Авторские колонки FantLab.ru > Авторская колонка «stolbovski» > О потрохах и колорите ("Ястреб халифа" К. Медведевич)
Поиск статьи:
   расширенный поиск »

О потрохах и колорите («Ястреб халифа» К. Медведевич)

Статья написана 5 декабря 2013 г. 00:34

Посвящается Илигюйлу Шэ Мохэ Шиболо-хану,

умершему от неприятного впечатления

Случайного читателя средневековые хроники, как правило, ввергают в тяжёлую скуку. Множество имён, дрязг, непонятных перемещений, массовых убийств, грабежей, разорений, повсеместных зверств. А главное – никакого видимого смысла. Люди изо всех сил предают, режут, мучаются и мучают. Колесо вертится, вчерашний удачливый негодяй становится несчастной жертвой при негодяе сегодняшнем. Одно и то же вчера, сегодня и через год.

Скука.

Но глаз намётанный улавливает подспудные течения этого кровавого болота. Вычленяет, обобщает, отряхивает закаменелые от древности телесные жижи, укладывает в ложе прилично научного описания и рождает статьи, а то и монографии. Финал обобщения, обеззараживания и выхолащивания – а заодно и апогей скуки – школьный учебник истории.

Если непостоянная функция принимает одинаковое значение в паре точек, значит, где-то между ними экстремум — то оптимальное сочетание крови, кишок и глубоководной идеи, какое и рождает максимум читательского интереса.

«Ястреб халифа» умудрился приземлиться на удивление близко к максимуму.  

Фон «Ястреба» чудовищно хаотичен. Имена, реалии, мысли и география – из дюжины веков, сотни народов и земель. Арабы, тюрки, персы, берберы, монголы, кипчаки, кидани, ханьцы и прочие навалены беспорядочно, собраны на живую нитку – но всё волшебно срослось, и течёт повсюду та же кровь.  А если вдуматься, то волшебство это естественное и логичное: так и работает стохастический алгоритм поиска максимума, историческое Монте-Карло. Если собирать кучу малу, но не совсем случайно, а с небольшеньким отклонением в нужную сторону, куча долезет как раз до нужного. Только загребать нужно широко  и далеко.

Автор «Ястреба» может широко и далеко. Потому что знает. Хотя и берёт с самой поверхности, причём неразборчиво и, на первый взгляд, не всегда к месту. Магриб, Машрик, Мавераннахр, Хань, Хинган и Алатау – всё вперемешку.  Однако, у её аляповатого, но очень живого мира прочный фундамент и глубокое прошлое, отчётливо прочитываемое в тексте – если помнить, конечно, что было двумя страницами раньше. А ещё там, для завлечения читателя и общего облегчения, выписана простая и ясная интрига – приблизительно та же, что и в «Фаусте»: призвание для человеческой цели, какой не можешь достичь по слабости, нечеловеческой силы. Это и сейчас тайная мечта многих,  живущих в безжалостно рациональной действительности. А уж в средневековье, когда бесы и джинны прямо лезли в глаза и отверстия тела, искушение призвать и повелевать было воистину массовым поветрием.

И неизменно определялось как страшное зло.  

Неважно, что призванный снабжён смутно высокородным именем, титулом, возвышающей трагедией и лютой, но строгой моралью. Он – типичнейший, классический бес, умеющий являться в прекрасном обличье, приближаться к человеческому, ладно и убедительно говорящий, пылающий страстью – но непрерывно терзающий и терзаемый, налитый до краёв ненавистью, за слова и сложенные из них пустышки проливающий настоящую людскую кровь. Многознающий бес – но, как и положено нечисти, обделённый мудростью и настоящим умом.

Я слегка пожалел о том, что в опубликованном тексте стало меньше «Сильмариллиона». В толкиновской вселенной есть воплощённое зло и благо, а падение душ очевидно и ясно. В благородном нолдо Тареге плещется и резвится то, на что растратил силу Моргот Бауглир, неразделимо сплавивший своё естество с Ардой. Князь Полдореа – без пяти минут орк. Микро-слепок с майара Саурона тех временём,  когда тот ещё звал себя «Майрон» и «Аннатар». И жуткий договор, связавший земное существование пост-нолдо с престолом халифата – злая пародия на Кольцо Всевластья, связавшего Саурона со Средиземьем.

Но литературные истоки нечистой силы не так уж и важны. Важно то, что она – страшная болезнь, какую призвавший её осознаёт слишком поздно. В описании череды войн, зверств и восстаний, какими изобилует «Ястреб», нет лишнего – хотя невнимательному взгляду и может показаться избыточным нагромождение кровопролитий. Их причина, опять же читателя ради, вынесена на поверхность и разжёвана до фарша. Подспудное течение крови несёт повествование к единственному логичному финалу. За единственной войной, ради победы в которой призван бес, следует непрерывное убийство своих же людей, ужаснувшихся, не пожелавших служить бессмертному нечеловеческому злу. Ненависть разрастается, выплёскиваясь чередой восстаний, пока не захлёстывает всю землю ашшаритов, все души. Нерегиль последовательно крошит и режет всё, на что опиралась власть халифов, шаг за шагом отравляет и убивает будущее, ради спасения которого призван. Удивительно не то, что нерегиля предают обласканные им. Удивительно, что предают не все. По крайней мере, не сразу. Впрочем, люди во все времена близоруки и слепы.

Финальный, чудовищный удар в спину государству аш-Шарийа – грех с женой халифа. Слуха о нём – а в средневековом мире такое скрыть невозможно, в особенности, если скрыть и не пытаются – достаточно, чтобы на века проклясть кровь правящего дома и все его дела.

В отчаянной попытке спасти династию и государство князя-беса предаёт и тот, кто без малого сроднился с ним.

В кратком эпилоге сказано, что сын несчастного халифа от любовницы беса правил спокойно и мирно сорок шесть лет.

Но залог этого мира —  память об ужасе, и знание о том, что бес не повержен, но лишь дремлет, набираясь сил. Проклятие над домом, чей глава однажды согрешил смертно против человечности, всего лишь замерло до поры.

И аукнется ещё. Непременно.

Тех, кто придумал дать аш-Шарийа и его молодому неопытному халифу бессмертный подарок на всю последующую вечность, стоило бы посадить на кол, как только они о придумке объявили. Но некому было сажать. У трона не отыскалось мудрости, и заболевший халифат спасли самым радикальным способом – превратили в зомби.

Правда, если бы отыскалась, у нас бы не было чудесной книжки.

И потому мне не жаль книжных безумных джунгар, зачем-то ушедших в поход с бабами и дойными кобылицами, и за то перерезанных.

Честно.





252
просмотры





  Комментарии
нет комментариев




Внимание! Администрация Лаборатории Фантастики не имеет отношения к частным мнениям и высказываниям, публикуемым посетителями сайта в авторских колонках.
⇑ Наверх