Дэвид Стрейтфельд Ф К Дик


Вы здесь: Авторские колонки FantLab.ru > Авторская колонка «С.Соболев» > Дэвид Стрейтфельд: "Ф.К.Дик: "Истинное удовольствие писать научную фантастику""
Поиск статьи:
   расширенный поиск »

Дэвид Стрейтфельд: «Ф.К.Дик: «Истинное удовольствие писать научную фантастику»»

Статья написана 18 января 15:25

(Книжка-перевертыш: "Мир, который построил Джонс" Ф.К. Дика / "Агент неизвестности" Маргарет Сент-Клер (не переведено), издательство Эйс Букс, 1956 год).


В 2015 году Дэвид Стрейтфельд выпустил в Melville House Publishing книжку "Филип Дик: Последнее интервью и другие беседы", сопроводив ее нижеследующим предисловием:


Дэвид Стрейтфельд

ПРЕДИСЛОВИЕ К КНИГЕ ФИЛИП ДИК: ПОСЛЕДНЕЕ ИНТЕРВЬЮ И ДРУГИЕ БЕСЕДЫ

Филип К. Дик был часто одинок и преисполнен тоски — по некоему высшему существу, чье присутствие он чувствовал эмоционально и интуитивно, но умом принять не мог; по своей сестре-близнецу Джейн, умершей через несколько недель после их рождения; по читателям, разделяющим его поиски реальности — той реальности, в которую он мог верить. Одна из причин такой его плодовитости — сорок пять романов за тридцать лет, плюс объемистые сборники коротких рассказов — заключалась в том, что его персонажи предлагали дружеское общение, которого он больше нигде не находил.

В нашем компьютеризированном мире, где поощрение и энтузиазм можно передать всего лишь парой кликов компьютерной мыши, легко забыть, какими изолированными было большинство прозаиков, как зависели они от собственной энергии и настроений. Существовало так много преград между ними и публикой, что наиболее сомневающиеся писатели задавались вопросом, есть ли у них вообще читатели. Случайное обнаружение какого-нибудь тонкого, вдумчивого отклика было поводом для празднования: кто-то понимает, кому-то его творчество небезразлично.

Работая в гетто научной фантастики, Дик был отдален вдвойне. Его издатели обращались с ним как с литературным поденщиком вплоть до того, что как-то раз, из-за какой-то бюрократической ошибки, были уничтожены почти все копии его нового романа еще до отправки в печать; мир научной фантастики принимал его как нечто само собой разумеющееся, а литературный мир не знал о его существовании; его жены (у него их было пять) и подруги раз за разом становились все моложе, все глупее, а, стало быть, пропасть между его и их интеллектуальным уровнем делалась все шире; и в молодости он был слишком застенчив, чтоб встречаться и общаться с другими писателями. В свои последние годы он жил в округе Ориндж, консервативном бастионе и интеллектуальной пустыне, и старался не выходить из своей квартиры.

Он находил поклонников и друзей, где только мог, включая группу лечебной физкультуры в медицинском центре округа Ориндж. Если это была хорошенькая девушка, он постоянно флиртовал с ней. Если она посылала ему свой номер телефона и говорила, что ей нравится его творчество, он приглашал ее к себе — и оплачивал все расходы. По крайней мере, одни серьезные отношения у него завязались именно так. Правда, они продлились недолго, но это можно сказать обо всех его отношениях с женщинами.

Если Дик и жаждал внимания и уважения, то это случалось только во время творческих простоев. «В одном я уверен: чтобы написать научно-фантастический роман, ты должен полностью оторваться от окружающего тебя мира (к примеру, жены и ребенка, требующего полива сада, телефонного счета), — писал он другу. — Но, это, вероятно, относится к написанию любого романа. Как бы то ни было, когда я пишу роман, я живу в его мире, а не в своем — материальном — и мне ужасно трудно возвращаться назад к действительности».

Итак: небрежный и в небрежении, полный энергии, но никуда не идущий. Он добавлял к тем характеристикам, которые давали ему: «Я взбалмошный, безответственный, бездумный фигляр и остряк, меланхоличный и даже суицидальный», — писал он, отмечая, что его жизнь — открытая книга, которую он написал сам. Его последняя попытка покончить с собой в 1976 году отличалась необыкновенной решимостью: он принял слишком большую дозу всевозможных пилюль, разрезал вены на запястьях и сел в свой «Фиат» в гараже с включенным мотором, но выжил, чтобы быть запертым в психушке. В своем романе 1981 года, где он излагает этот эпизод, Дик объясняет: «Неисчислимы милости Божьи».

(Обложка журнала с рассказом "Рууг". Журнал F&SF выбивался из всех фантастических журналов не только отменным литературным вкусом. В отличии от Гэлакси и Эмейзинг, в этом журнале ... практически не было внутренних иллюстраций. Тем не менее к "Руугу" есть заглушка — небольшая картиночка, подверстывающаяся в финале, причем нарисовал ее Эд Эмшвиллер, в том году уже получивший свою первую премию Хьюго)

Это просто чудо, что он протянул так долго и написал так много. Его первая профессиональная продажа была в 1951 году: рассказ о жизни мусорщиков, какой она видится семейному псу — ныне маленькая классика. (рассказ Рууг). Смерть пришла в 1982 году, как раз когда он стоял на пороге большой славы с выходом фильма Ридли Скотта «Бегущий по лезвию», основанного на его романе 1968 года «Мечтают ли андроиды об электроовцах?» Ожидалось, что это будет самым значительным событием после «Звездных войн». Этого не случилось, но фильм выдержал проверку временем и оказался влиятельным произведением искусства, что, в конечном счете, было даже лучше для репутации Дика. Пишущая журналистская братия с трудом снизошла до признания писателя, однако, Голливуд обращался к нему снова и снова, в особенности, отдавая должное «Особому мнению» Стивена Спилберга и «Помутнению» Ричарда Линклейтера.

Но из всего этого извлекли выгоду лишь наследники Дика. В течение жизни он писал потому, что ему требовалось дружеское общение, но писал быстро потому, что нуждался в деньгах. А поскольку денег вечно не хватало, он вынужден был «оставаться у станка». То была жизнь — но не книги — рабочей лошади.



«Я, бывало, поднимался в полдень, садился за печатную машинку и писал до двух ночи, — говорил он в своем радиоинтервью Майку Ходелу в 1977 году. — Писал, не поднимая головы, с полудня до двух ночи. Тебе, хочешь не хочешь, надо делать это, если уж начал, иначе протянешь ноги. Я имею в виду, тебе просто придется жить на две тысячи долларов в год. Первые десять лет ты будешь сидеть на хлебе и воде. После первых десяти лет станешь питаться полуфабрикатами. Ты работаешь и работаешь, пока не заработаешь денег на то, чтобы провести телефон. И купить старый автомобиль. И ты разъезжаешь в старом автомобиле, который каждое утро заводишь заводной ручкой. И через двадцать пять лет тебе удается-таки наскрести на подержанный «Додж». Он обходится тебе в 795 долларов, но радио в нем не работает. А некоторые, что стоят за прилавками продуктовых лавок, зарабатывает больше тебя. Как-то раз в гастрономе «Трейдер Джо» я разговорился с продавцом и узнал, что он зарабатывает больше, чем я. И это было ужасно горько и обидно. Я расстроился по страшному, ведь он же просто был наемный работник, и даже не старший продавец. Я спросил: «Сколько ты зарабатываешь?» И он ответил: столько-то. А я сказал: «Черт возьми, так много!»

Он старался прорваться, написав в течение 1950-го года более дюжины передовых романов, но ни один из них в то время не был опубликован (один появился в 1970-м, почти все остальные посмертно). Как бы то ни было, его душа и сердце были отданы научной фантастике. Посмотрите на февральский выпуск «Имэджинейшн: научно-фантастические рассказы» 1953 года, тот, где на обложке изображен космический корабль, запускающий летающие тарелки на Землю. Во вступлении, представляющим новейшего автора «НФ», вы найдете молодого человека, силящегося поставить себе в заслугу тот факт, что он любит научно-фантастический жанр и чувствует себя в нем как дома.

Обложка этого номера журнала, представление нового автора на стр.2, и иллюстрация без подписи художника, к рассказу "Piper in the Woods" (рус.перевод: Дудочники)

Тринадцатью годами ранее Дик рассказал читателям «Имэджинейшн», что случайно наткнулся на выпуск «Волнующих научно-фантастических рассказов» и был очарован. «Там были идеи, насущные и воображаемые. Люди путешествовали в пространстве и во времени, и не было никаких границ, — пишет он, добавляя: — Мне доставляет истинное удовольствие писать научную фантастику; главным образом, это общение между мною и другими, которым, также как и мне, интересно узнать, куда нынешние силы увлекут нас… Возможно, мы еще доживем до тех времен, когда в публичных библиотеках будут научно-фантастические журналы, а однажды, быть может, и в школьных библиотеках».

То была большая мечта в сфере, которая вызывала мало уважения даже в богемном Сан-Франциско. Герб Гоулд, прославленный местный писатель, расписался на регистрационной карточке для Дика, подписав ее «Коллеге». Дик был так тронут этой «милостью», как он это называл, что хранил ее до тех пор, пока чернила не выцвели. В Сан-Франциско был первый в стране книжный магазин дешевых массовых изданий «Сити Лайтс», но когда издательство «Эйс Букс» опубликовало первый роман Дика «Солнечная лотерея» в 1955 году, даже этому магазину пришлось делать на него специальный заказ. Научная фантастика была не лучше порно.

(книжка-перевертыш, Ф.К. Дик "Солнечная лотерея" / "Дальний прыжок" Ли Брэкетт — Ace Books, 1955 год)


Издательство «Эйс Букс», которое печатало по два романа в одном томе, имело строгие требования к длине, заглавию и содержанию, что ужасно раздражало Дика. (Терри Карр, редактор и друг Дика, как-то пошутил, что если бы «Священная Библия печаталась как «двойной Эйс», то была бы сокращена до двух половин по 20 тысяч слов, «Ветхий завет» переименовали бы во «Властелин Хаоса, а «Новый завет» в «Нечто с тремя душами»). Но Дик опубликовал в издательском доме более дюжины книг. Если бы автор осмелился рассуждать на страницах «Имэджинейшн», что его тринадцать романов однажды с благоговением будут включены «Фолкнер и Мелвилл» в такую законодательную серию как «Библиотека Америки» — в том числе и «Доктор Смерть или как мы жили после бомбы», который первоначально был опубликован «Айс Букс» — его бы определили в психушку гораздо раньше.

(обложка перевертыша "Человек, который умел шутить" Ф.К.Дика / "Рожденный в космосе" Э.Ч.Табб — этот роман не переведен)

("Глаз в небе", первое издание)

("Марионетки мироздания" / "Саргассы в космосе" Андре Нортон — наконец-то известный русскоязычному читателю роман в паре! Издавалось неоднократно)

(А эта книжка подправляет легенду что де все книги Ф.К.Д. печатались в мягких обложках. 1959 год, "Распалась связь времён" — первое книжное издание романа, сразу в твердом переплете, в суперобложке.)

(1960 — перевертыш "Доктор Будущее" Дика / "Работорговцы космоса" Джона Браннера, есть русское издание)


(1960 — "Молот Вулкана" / "The Skynappers" Джона Браннера — не переведено)


(1962, октябрь месяц — первое издание романа "Человек в высоком замке", в твердом переплете)

("Доктор Смерть, или Как мы жили после бомбы", первое издание, в мягкой обложке, 1965, "Эйс букс")


Вся эта изоляция, все те мучения, и тоска, и бедность сделали его жизнь адом, но питали его творчество. Дик был достаточно маргинален, чтобы заглянуть под камень послевоенного преуспевания. Его лучшие книги, включая романы «Человек в высоком замке», «Убик» и «Три стигмага Палмера Элдрича», открывают американского Оруэлла, дополняя неослабное отчаяние британского прозаика дозой калифорнийской мягкой антиутопии. А также чувством юмора.

Оруэлл в своем романе «1984» объяснял, что с приходом телевидения и вытекающей из этого способности каждого телевизора как посылать, так и принимать сигналы, «частная жизнь пришла к концу. Каждый гражданин или, по крайней мере, каждый гражданин, представляющий достаточную важность, чтобы быть объектом наблюдения, может все двадцать четыре часа в сутки находиться под надзором полиции и под воздействием официальной пропаганды, отрезанный от всех других каналов общения».

В мире Дика трудно отделить полицию от корпораций или отличить государственную пропаганду от капиталистической. Или, может, они все космические пришельцы. Мысль не столько в том, чтоб раздавить граждан — идея Оруэлла о «сапоге, наступающем на человеческое лицо — навеки» — как в том, чтобы дать понять, кто здесь главный, и выжать из них еще деньжат. Возьмем, к примеру, сцену в «Убике» (1969), где Джо Чип пытается выйти из своего «конепта», то есть из квартиры.

Дверь не желала открываться. Она сказала: «Пять центов, пожалуйста».

Джо обшарил карманы. Ничего, ни единой монетки. «Я заплачу тебе завтра», — пообещал он двери и снова подергал ручку. Дверь осталась крепко запертой. «То, что я плачу тебе, — сообщил он ей, — это просто знак признательности, вроде чаевых. Я не обязан платить тебе».

«Я считаю иначе, — отвечала дверь. — Загляни в договор купли-продажи, который ты подписал, когда покупал этот конепт».

В ящике стола он нашел договор; с момента его подписания у него много раз возникала необходимость обращаться к этому документу. И да, точно: плата за открытие и закрытие двери обязательная. Не чаевые.

«Ты выяснил, что я права, — заметила дверь. Это прозвучало самодовольно.

Из ящика рядом с раковиной Джо Чип достал нож из нержавеющей стали и начал с его помощью, последовательно выкручивать замок стяжательницы-двери.

«Я подам на тебя в суд», — пригрозила дверь, когда выпал первый шуруп.

«Дверь еще никогда не подавала на меня в суд, — отвечал Джо, — но думаю, я переживу».

Лучше любого другого писателя-фантаста своей эпохи, Дик рисовал будущее, где машины не хозяева и не инструменты, а и то, и другое сразу. В Интернете он воспевается как пророк. «Придет время, — предсказывает он в широко распространенной цитате, — когда будет уже не так: «За мной следят через мой телефон», а так: «Мой телефон следит за мной». Это блестяще суммирует будущее, которое вот-вот наступит, когда твоя технология станет отслеживать тебя, чтобы заказать еще туалетной бумаги, если та закончится, но правда, похоже, заключается в том, что Дик никогда этого не говорил напрямую. По странной превратности, которую писатель бы оценил, строчки точно отражают его убеждения, но не его слова. То есть, настоящий фейк.

Машины во вселенной Дика умеют еще и утешать. В конце книги «В ожидании прошлого» (1966), якобы, о битве между двумя галактическими сверхрасами, герой спрашивает совета у такси:

Вдруг он обратился к такси:

— Если бы твоя жена была больна…

— У меня нет жены, сэр, — ответило такси. — Автоматические Механизмы не женятся, это всем известно.

— Ну, хорошо, — согласился Эрик. — Если б ты был мной, и твоя жена болела бы, очень сильно болела, без надежды на выздоровление, ты бы оставил ее? Или остался б с ней, даже если бы заглянул на десять лет в будущее и совершенно точно узнал, что повреждения ее мозга необратимы? И остаться с ней означало бы…

— Я понимаю, что вы имеете в виду, сэр, — прервало его такси. — Это означало бы никакой другой жизни для вас, кроме ухода за ней.

— Совершенно верно, — сказал Эрик.

— Я бы остался с ней, — решило такси.

— Почему?

— Потому что жизнь состоит из таких вот форм реальности, — ответила машина. — Оставить ее было бы все равно, что сказать: я не в состоянии вынести реальность как таковую. Мне требуются особые, более легкие условия.

Под влиянием этих сочувственных слов такси Эрик соглашается остаться, и на этом роман тихо заканчивается.

Однако, не все у Дика так красноречиво. Его вымысел — это случайные куски, перемешенные с неровным сочинительством. Сюжеты порой скрипучие, персонажи часто деревянные, и у него были затруднения с женскими персонажами вплоть до его последних романов. Эй, а чего вы хотите за полторы тысячи, каким был его типичный подход? В наши дни поклонники Дика заплатят больше за превосходное первое издание «Трех стигматов» или «Андроидов» — лишнее свидетельство того, какой огромный путь прошли его труд и репутация.

Как большинство самых преданных поклонников Дика, я впервые обнаружил его, будучи отрицающим реальность подростком. На семь долларов, заработанных нелегким трудом подстригания лужаек, я купил новенький экземпляр «Пролейтесь, мои слезы, сказал полисмен» и жадно проглатывал места вроде этого:

«Ты любишь кого-то, и они уходят. Однажды приходят домой и начинают собирать вещи. Ты спрашиваешь: «Что случилось?», и тебе отвечают: «Мне поступило предложение получше». И они бросают тебя, уходят из твоей жизни навсегда, и ты до самой смерти носишь этот неподъемный груз любви, не имея никого, чтобы его отдать. А если находишь кого-то, чтобы отдать эту любовь, история повторяется».

Это сентиментально и цинично, смесь поэта-романтика и одержимого преследователя, которая, несомненно, крепко цепляет меня, четырнадцатилетнего. На пике своего таланта Дик обладает голосом, настолько же интимным и глубоким, что и Сэлинджер или Рильке, который проникает к тебе в душу безо всяких уловок и хитростей. Вот первые предложения его последнего романа «Переселение Тимоти Арчера» (1982):

Первое издание, май 1982, суперобложка.

«Бэрфут проводит семинары в своем плавучем доме в Сосалито. Понять, зачем мы на этой Земле, стоит сотню долларов. Еще вам дают бутерброд, но в тот день мне есть не хотелось. Только что был убит Джон Леннон, и я думаю, что знаю, зачем мы на этой Земле: узнать, что вы лишитесь того, что любите больше всего, вероятно, даже не по умыслу, а всего лишь из-за ошибки в высших сферах».

И снова это чувство жертвенности, уязвимости, ощущение, что ты всего лишь пешка в игре неких высших сил. Но, по мнению Дика, под сомнение стоит ставить не только отдельно взятое государство или человечество в целом, но и саму Вселенную. Он не имел никакого отношения к битникам, хиппи или контркультуре — хотя Джон Леннон, так уж случилось, восхищался «Тремя стигматами» и хотел снять по этой книге фильм — но с таким же, как и они, энтузиазмом ставил под сомнения власти и авторитеты. Он писал в письме в журнал «Тайм»: «Послание, которое я получил от «Бунта на «Кейне» Германа Воука, звучит как: а) Верь! б) Работай! в) Умри! Ничего себе посланьице».

Послание от Дика звучит как «Сомневайся!». «Нас обстреливают псевдореальностями, состряпанными весьма искушенными людьми, использующими сложные электронные механизмы, — писал он. — Я не доверяю не их мотивам. Я не доверяю их власти. У них ее чересчур много. И это поразительная власть: власть создания целых вселенных, вселенных разума. Мне ли не знать? Я делаю то же самое».




Может, он и умел создавать миры, но, определенно, испытывал трудности с жизнью в этом мире. Чарльз Плэтт, тоже писатель-фантаст, брал интервью у Дика в 1979 году, а потом навестил его в качестве друга. В последнем издании своей книги «Творцы грез» («Старвей Пресс»), Плэтт дает яркое описание прозаика, когда ему едва исполнилось пятьдесят:

«Я предложил пойти в какой-нибудь местный бар или кофейню, потому что мне уже надоело сидеть в одной и той же старой квартире в Санта-Ане с ее пыльными стопками бумаг, тусклым светом, устойчивым запахом кошачьего лотка и ковром, который выглядел так, словно много лет не видел пылесоса. Я теперь воспринимал Филипа как друга, и он относился ко мне так же, хотя, подозреваю, он был избыточно сердечен со многими людьми, что давало им повод верить, что они его друзья.

Мое предложение куда-нибудь пойти сразу же сделало его осторожным. Сначала он вытащил большую часть своих денег и кредитки из портмоне на случай, если нас ограбят. Затем мучительно долго размышлял, куда бы мы могли пойти. Когда мы, наконец, вышли на тротуар, он стал заметно нервничать.

В конце концов, мы пришли в бар, который был злачным местечком в семидесятых, но сейчас переживал трудные времена. Парочка плохих гитаристов играла живую музыку, и как только мы сели, они заиграли «There’s Something Happening Here» группы «Буффало Спрингфилд».

— О, боже, — сказал Фил, — ненавижу эту песню.

И действительно, слова в песне как будто специально были написаны для него. «Тут есть парень с ружьем. Говорит мне, чтобы я был осторожен». И дальше: «Паранойя проникает глубоко. Она закрадывается в твою жизнь».

Дик чувствовал себя не в своей тарелке, пока не вернулся в свою пыльную квартиру. Он сказала Плэтту, что был назначен старшим по дому — странный поворот для человека, который всегда говорил, что испытывает ужас даже перед самой мягкой формой власти. «Хочешь верь, хочешь не верь, — сказал он Плэтту полушутя, полусерьезно, — но я здесь закон».

Есть один способ удерживать реальность на своей стороне: присоединиться к истеблишменту. В свои последние годы Дик старался меньше разгадывать природу существования, чем сочинять философию, где обманчивый характер этого существования не имел значения. Представьте автомобиль, сверкающе новый и с полным баком горючего, писал он в одном фрагменте, цитируемом биографом Лоренсом Сьютином. На следующий день он уже чуть более изношен, и горючего меньше. Это ли не пример энтропии? Вещи изнашиваются, и мир приходит в упадок. Но если автомобиль — это «скорая», и она изнашивается, доставляя умирающего в больницу, где его спасают? Это не потеря, но приобретение, и все же, его можно оценить, только когда смотришь за рамками самого транспортного средства.

Эпиграф к «Трем стигматам» был, якобы, написан героем романа, Лео Булероу. Это часть памятки, которую он пишет, когда сражается с титульным персонажем, который является то ли богом, то ли дьяволом, то ли пришельцем из ближайшей системы, но он еще и проницательный бизнесмен, у которого есть очень сильное зелье, меняющее реальность:

«Вот что я имею в виду, в конце концов: тебе необходимо принять во внимание, что мы созданы всего лишь из пыли. На этом, надо признаться, далеко не уйдешь, и нам не следует об этом забывать. Но даже при таком довольно-таки плохом начале мы не так уж плохо справляемся. Поэтому лично я верю, что даже в такой паршивой ситуации, в какой мы оказались, мы можем достичь цели. Ты меня понимаешь?»

В качестве кредо это высказывание, скорее, нечто спонтанное, нежели продуманное, что делает его еще привлекательнее. На мой взгляд, памятка Лео стоит в одном ряду с фолкнеровским «человек не просто выживет: он одержит победу».

Дику не требовалось большого «завода». Он мог написать роман за несколько недель, глотая амфетамины и работая по ночам; он посвятил несколько миллионов слов размышлениям над своим мистическим опытом 1974 года, который, возможно, был вызван ударом; и если вы хотели взять у него интервью, достаточно было просто задать несколько вопросов, чтобы его разговорить. Однажды он давал интервью французскому ТВ в Диснейлэнде, обсуждая зарождение фашизма на примере «Кружащихся чайных чашек» и «Уотергейт» на примере пиратского корабля капитана Хука. Его третья жена Энни, написавшая о нем хорошую книгу, сказала: «Филип мог уговорить птиц спуститься с деревьев и испечь с ними пирог».

Как жалко и непостижимо, что так мало людей хотели говорить. Почти все имеющиеся интервью с ним были записаны в последние десять лет его жизни. В шестидесятых, когда он опубликовал большую часть своих произведений, не было, в сущности, ничего. Это могло придать излишний вес на страницах, что последовали, событиям и историям семидесятых, начиная с ограбления его дома в Бэй-Эреа в 1971 (в классическом духе Фила Дика преступники так и не были найдены, и даже выдвигались предположения, будто Дик сам инсценировал взлом или, по крайней мере, поощрял, возможно, чтоб доказать, что его паранойя вовсе не паранойя); затем тот мистический случай, о котором он поначалу не хотел говорить, а потом не мог замолчать; и, наконец, «Бегущий по лезвию», который ему так и не пришлось увидеть в его окончательном виде.

Эти интервью, некоторые из которых были редактированы и расширены, должно читать с определенной осторожностью. Как замечают его биографы, Дик — ненадежный свидетель, особенно, когда дело касается его жен и подружек, его отношений с издателями, его стычек с властями. Да, в сущности, всего. Он и сам знал это: «Всегда, всегда проверяй факты, когда кто-то из писателей что-то тебе рассказывает, кто-то из беллетристов, — признавался он. — У беллетриста раздвоенный язык».

Забудем про факты. У интервью подлинный голос Дика, умный, сомневающийся и порой уморительный, как, например, когда он рассказывает Полу Уильямсу, как делался все более и более подозрительным, пытаясь ускользнуть от внимания копа — который, естественно, вовсе за ним не наблюдал.

Его время в безвестности почти закончилось. В июле 1981 года, изнуренный жизнью, но вдохновленный перспективой того, что «Бегущий по лезвию» значительно расширит круг его почитателей и принесет лучшие возможности, он написал своему агенту, что «начинается новая фаза моей жизни». Меньше, чем через год после этого он умер, и началась его подлинная слава.

Перевод М.Комцян





1671
просмотры





  Комментарии


Ссылка на сообщение18 января 16:57 цитировать
Большое спасибо.
свернуть ветку
 


Ссылка на сообщение18 января 17:09 цитировать
Из раннего Дика мне больше всего «Глаз в небе» нравится.


Ссылка на сообщение18 января 19:44 цитировать
Спасибо! Было очень интересно почитать эту статью. Прочитал почти всего Дика, но запомнились почему-то только Убик и Стигматы.
свернуть ветку
 


Ссылка на сообщение18 января 22:53 цитировать
Это переводчику :)


Ссылка на сообщение18 января 20:07 цитировать
Огромное спасибо, очень интересно. Надеюсь, интервью все-таки переведут


Ссылка на сообщение18 января 22:20 цитировать
Прочитал почти всего Дика, почти все запомнилось. Что со мной не так? :-)))
свернуть ветку
 


Ссылка на сообщение18 января 22:53 цитировать
А роман «Время, назад» не путаешь со «Сдвигом во времени»?
 


Ссылка на сообщение18 января 22:58 цитировать
Никогда! С повестью «Не возвращайтесь по своим следам» Михайлова разве что. :-D
 


Ссылка на сообщение18 января 23:28 цитировать
О, пошли трансграничные связи. Кстати, Михайлова с Диком разница в возрасте всего 5 месяцев.


Ссылка на сообщение18 января 23:30 цитировать
Спасибо большое!^_^:beer:
Щедрый подарок всем нам, тру-фанам Дика. Прочитал где-то две трети его наследия. Помню, конечно, все, но первые подростковые впечатления от Второй модели, Убика, Электроовец ничем не заслонить. На заре 1990-х Дик и Муркок были самым крышесносящим чтением, навсегда изменившем сознание и восприятие реальности.
свернуть ветку
 


Ссылка на сообщение18 января 23:33 цитировать
А помните как Северо-Запад в рекламном проспекте рассказал что будет делать 10 тт Дика ... и разорился.

И в 1998 Полярис начал даже печатать с/с Дика, два тощих тома сделали ... и разорился.

Долго потом никто не анонсировал с/с Дика.
 


Ссылка на сообщение19 января 00:11 цитировать
Больше всего романов вышло ЕМНИП в серии «Озирис» или типа того. Там все названия правда были перевраны, но хоть было, что почитать. «Серая» серия АСТ также весьма была своевременна и нужна в «нулевые». Трагедия, что полное издание его рассказов пришлось ждать чуть ли не тридцать лет. Так что долгие годы томик «Король эльфов» оставался любимым избранным.
 


Ссылка на сообщение19 января 00:22 цитировать
О да «Король эльфов» от Джокера, да.

https://fantlab.ru/editio...




А вот судьба пятитомника рассказов, который готовили к изданию в Эксмо до разрыва с Домино, висела на волоске и постоянно что-то оттягивалось и оттягивалось, пока не издали монотомником толстенным в Гигантах, сразу, всё. https://fantlab.ru/editio...
 


Ссылка на сообщение19 января 21:56 цитировать
Да уж, когда приобрел, то ходил с этим гигантом несколько дней в обнимку, не в силах поверить в свое счастье.:-)))
Вот если еще издадут последний не переведенный роман, то вообще счастью не будет предела!;-)8-)
 


Ссылка на сообщение19 января 22:29 цитировать
Что остается — «Nick and the Glimmung»? Или еще что-то?
 


Ссылка на сообщение19 января 22:38 цитировать
Человек с неприятными зубами, что ли... или одинаковыми? Короче, роман издан в 1984 году, посмертный... А еще есть посмертный сборник эссе, тоже нужно бы издать
 


Ссылка на сообщение19 января 22:50 цитировать
Точнее два сборника эссе — Шифтинг реалитис и Дархайред герл (там еще письма).
А так, конечно, для полноты есть еще Экзегеза и несколько томов писем.
 


Ссылка на сообщение19 января 23:26 цитировать
На все согласен!:beer:
 


Ссылка на сообщение20 января 10:20 цитировать
Пока только обещаю «Ника и Глиммунга».
 


Ссылка на сообщение20 января 10:47 цитировать
«Будем держать кулачки»
 


Ссылка на сообщение20 января 11:54 цитировать
И сборник эссе тоже будет.
 


Ссылка на сообщение20 января 11:58 цитировать
Весна пройдет под знаком Дика!
 


Ссылка на сообщение20 января 12:13 цитировать
«Ник» маленький, он переведен и даже куплены «сабовские» иллюстрации. Но выйдет скорее летом-осенью.
А эссеистику еще переводить и редактировать. Там демиург ногу сломит.
Так что тоже не весна.
 


Ссылка на сообщение20 января 12:14 цитировать
Ничего, пусть даже весна 2021 :))
 


Ссылка на сообщение21 января 00:42 цитировать
Спасибо, очень ждем!^_^
 


Ссылка на сообщение20 января 12:26 цитировать
Спасибо, прекрасные новости!
 


Ссылка на сообщение19 января 22:53 цитировать
Там хитрее. Первый том вышел у нас с Домино как «Король эльфов», а остальные четыре уже омнибусом.
Причем права на омнибус и рассказы все еще есть.
 


Ссылка на сообщение20 января 10:48 цитировать
Да, эпопея была длинной, хорошо что издано в итоге :)


Ссылка на сообщение19 января 00:45 цитировать
Спасибо за подробную и очень интересную статью:-) Дика очень люблю всякого — и как футуриста, и как автора реализма. Нет смысла писать перечень его классных произведений... Хотя вот тут — самым неожиданным образом, — «Мы вас построим» вспомнилась первее других8-) Очень классная, драйвовая и необычайно лиричная и личная вещь.
В хрониках о ФКДике меня потрясает и удивляет вот что: всю жизнь (опутанный всевозможными фобиями) он считал себя сумасшедшим шизоидом... Бегал по психиатрам... Медики этого вроде не подтверждали... А в печальном акте своего самоубийства как-то всё само собой «подтвердилось»...
На самом деле, — как мне кажется / и эта статья тому подтверждение — это гипер усталость и передоз амфетаминами. Очень крутой был на разворотах этот автор. И да, выживать ему было очень-очень тяжело.
PS Но теперь это Талант, увековеченный во времени! Ещё раз благодарю за классную статью! Вы молодец с этой темой:beer:
свернуть ветку
 


Ссылка на сообщение19 января 00:53 цитировать
Так не моя статья, автор Дэвид Стрейтфельд
 


Ссылка на сообщение19 января 01:10 цитировать
Ну да!:-) Всё верно8-) Искреннее спасибо за размещение — было интересно ознакомиться и почитать, да. И заодно сравнить свои читательские аллюзии на тему того, — какой был Дик в разные периоды жизни.


Ссылка на сообщение19 января 01:34 цитировать
Спасибо, очень интересно!




Внимание! Администрация Лаборатории Фантастики не имеет отношения к частным мнениям и высказываниям, публикуемым посетителями сайта в авторских колонках.
⇑ Наверх