Любимая поэзия

Здесь обсуждают тему «Любимая поэзия» Подсказка book'ашки

Вы здесь: Форумы fantlab.ru > Форум «Другая литература» > Тема «Любимая поэзия» поиск в теме

Любимая поэзия

Страницы:  1  2  3  4  5 ... 190 191 192 [193] 194  написать сообщение
 автор  сообщение


гранд-мастер

Ссылка на сообщение 5 мая 2007 г. 22:10  
Продолжаем одну из самых популярных тем здесь (старая тема).

сообщение модератора

Внимание! Все стихотворения на политическую тематику (независимо от направленности) будут удаляться. За политикой — в ОИ
–––
И когда Александр увидел обширность своих владений, он заплакал, ибо не осталось земель, которые можно покорять..


активист

Ссылка на сообщение 22 мая 00:50  
цитировать   |    [  ] 
* * *

Позолочена, опоясана одуванчиками плита.
Эх, Мюнхгаузен, дело ясное — нам сегодня не полетать.
Зацветает оленья вишенка, осыпается при ходьбе.
Бог, он ласковый, только, вишь, он как позаботился о тебе.
Шпага острая, туфель лаковый там не в моде наверняка.
Я уже все глаза проплакала —невозможно, нельзя, никак
не поверится, не поместится в леденящую пелену.
Слышишь, Карл, через пару месяцев собираемся на луну.
Будет море шершаво-каменно серебриться в лучах Земли,
не разбрызгать его руками нам и в бутылку не перелить.
Будут прятаться темы вечные за прибрежные валуны,
буду ждать тебя летним вечером на другой стороне луны.
Только ты прилетай, потрожь ее, вспомни гулкий ее мотив.
Эх, Мюнхгаузен, дело прошлое — нынче пушек-то не найти.
Бьются рюмками, колют вилками, негодуют на молодежь,
конь твой старенький половинками дезертировал — не найдешь,
так и бродит все, хнычет жалостно, как известно из новостей.
Слышишь, Карл, приезжай, пожалуйста, на любой из его частей.
Будем вишни срывать обоймами, будем верить тебе во всем.
Эта лодка с такой пробоиной — дальше неба не унесет.
Там-то каждому, верно, выдан щит в непроглядном конце пути.
Эх, Мюнхгаузен, что ж ты, выдумщик, так не вовремя пошутил.
Канул в лето с резными ставнями, в разноцветные берега.
Слишком многое нам оставлено, чтоб так запросто проморгать.

Май за окнами, память пропита, тридцать два на календаре,
я ищу твой усатый профиль там, в полнолунистом серебре.
Над придуманными сюжетами опадает слезой вода.
Вытираем лицо манжетами.
Улыбаемся, господа.

Елена Лях
–––
"Читатель проживает тысячу жизней до того, как умрёт. Тот, кто никогда не читает, - только одну". Джордж Мартин.


магистр

Ссылка на сообщение 23 мая 20:48  
цитировать   |    [  ] 
Ричард Уилбер. Конченый человек

Из четверых, его столкнувших в море,
Троих уж нет, и в их загробном взоре
Он до сих пор ныряет и глотает.
Лицо четвертого с годами тает.

И надо полагать, давно на свете
Не стало дамы — той, что на банкете
Усмешку стерла быстрою рукою,
Когда он ляпнул черт-те что такое.

Позор бы вышел перед всей конторой,
Да промолчал покойный клерк, который,
Смущаясь, уличил его в обмане.
Свидетельства все зыбче и туманней.

И вот, благообразный, богомольный,
Он открывает комплекс баскетбольный,
Где колледж письменами золотыми
Над раздевалкой вывел его имя.

Когда б воспоминанья не карали,
А мертвецы и вправду умирали,
И деньги не были безгласным тленом,
Он сам себя считал бы джентльменом.

перевод Андрея Сергеева
–––
Каждый день в своей точёной ванне умирает раненый Марат.
С каждым днём верней и постоянней Жанны Д Арк поднятый к небу взгляд.


магистр

Ссылка на сообщение 24 мая 20:50  
цитировать   |    [  ] 
Моя промзона на семи ветрах
была в тот день не видима с радаров.
Я нёс большое зеркало в руках,
нащупывая путь среди ангаров.

Я не хотел пуститься во всю прыть
и в три прыжка достигнуть поворота,
несдержанный, я мог бы ослепить,
я мог поранить запросто кого-то.

В тот день не странно выйти было мне
в Трастевере окраиной Кабула.
Полуфигура женская в окне
заводоуправления мелькнула.

Приметы наблюдая, как авгур,
не рвись вперед, не делай остановок.
О где ты, мастер мой полуфигур,
и ты, искусный мастер драпировок?

Домашней книги, мраморных мадонн,
книг хоровых далекого Ассизи
(промзона ли вокруг, Армагеддон,
закатный луч забрезжил на карнизе),

игральных карт и вышитой листвы,
садов любви и ангелов мятежных –
всех мастеров не вспомните и вы,
всех прозвищ их, таинственных и нежных.

Гудели трубы на семи ветрах.
Прислушиваясь к фуге и токкате,
я нёс большое зеркало в руках,
и зеркало сверкало на закате.

Михаил Иверов
–––
Каждый день в своей точёной ванне умирает раненый Марат.
С каждым днём верней и постоянней Жанны Д Арк поднятый к небу взгляд.


авторитет

Ссылка на сообщение 25 мая 04:50  
цитировать   |    [  ] 
Цветок

Цветок засохший, безуханный,
Забытый в книге вижу я;
И вот уже мечтою странной
Душа наполнилась моя:

Где цвел? когда? какой весною?
И долго ль цвел? и сорван кем,
Чужой, знакомой ли рукою?
И положен сюда зачем?

На память нежного ль свиданья,
Или разлуки роковой,
Иль одинокого гулянья
В тиши полей, в тени лесной?

И жив ли тот, и та жива ли?
И нынче где их уголок?
Или уже они увяли,
Как сей неведомый цветок?

скрытый текст (кликните по нему, чтобы увидеть)

Пушкин, 1828


миродержец

Ссылка на сообщение 25 мая 18:58  
цитировать   |    [  ] 
Иосиф Бродский.
  Песня.


Пришел сон из семи сел.
Пришла лень из семи деревень.
Собирались лечь, да простыла печь.
Окна смотрят на север.
Сторожит у ручья скирда ничья,
и большак развезло, хоть бери весло.
Уронил подсолнух башку на стебель.

То ли дождь идет, то ли дева ждет.
Запрягай коней да поедем к ней.
Невеликий труд бросить камень в пруд.
Подопьем, на шелку постелим.
Отчего молчишь и как сыч глядишь?
Иль зубчат забор, как еловый бор,
за которым стоит терем?

Запрягай коня да вези меня.
Там не терем стоит, а сосновый скит.
И цветет вокруг монастырский луг.
Ни амбаров, ни изб, ни гумен.
Не раздумал пока, запрягай гнедка.
Всем хорош монастырь, да с лица — пустырь
и отец игумен, как есть, безумен.
–––
я отношу себя к образованным и интеллектуальным, но они постоянно приносят меня обратно


магистр

Ссылка на сообщение 26 мая 23:49  
цитировать   |    [  ] 
Борис Слуцкий. Говорит Фома

Сегодня я ничему не верю:
Глазам — не верю.
Ушам — не верю.
Пощупаю — тогда, пожалуй, поверю,
Если на ощупь — всё без обмана.

Мне вспоминаются хмурые немцы,
Печальные пленные 45-го года,
Стоявшие — руки по швам — на допросе.
Я спрашиваю — они отвечают.

- Вы верите Гитлеру? — Нет, не верю.
- Вы верите Герингу? — Нет, не верю.
- Вы верите Геббельсу? — О, пропаганда!
- А мне вы верите? — Минута молчанья.
- Господин комиссар, я вам не верю.
Всё пропаганда. Весь мир — пропаганда.

Если бы я превратился в ребенка,
Снова учился в начальной школе,
И мне бы сказали такое:
Волга впадает в Каспийское море!
Я бы, конечно, поверил. Но прежде
Нашёл бы эту самую Волку,
Спустился бы вниз по течению к морю,
Умылся его водой мутноватой
И только тогда бы, пожалуй, поверил.

Лошади едят овес и сено!
Ложь! Зимой 33-го года
Я жил на тощей, как жердь, Украине.
Лошади ели сначала солому,
Потому — худые соломенные крыши,
Потом их гнали в Харьков на свалку.
Я лично видел своими глазами
Суровых, серьёзных, почти что важных
Гнедых, караковых и буланых,
Молча, неспешно бродивших по свалке.
Они ходили, потом стояли,
А после падали и долго лежали,
Умирали лошади не сразу...
Лошади едят овес и сено!
Нет! Неверно! Ложь, пропаганда.
Всё — пропаганда. Весь мир — пропаганда.
–––
Каждый день в своей точёной ванне умирает раненый Марат.
С каждым днём верней и постоянней Жанны Д Арк поднятый к небу взгляд.


магистр

Ссылка на сообщение 27 мая 07:52  
цитировать   |    [  ] 
Александр Пушкин

НА ВЫЗДОРОВЛЕНИЕ ЛУКУЛЛА (Подражание латинскому)


Ты угасал, богач младой!
Ты слышал плач друзей печальных.
Уж смерть являлась за тобой
В дверях сеней твоих хрустальных.
Она, как втёршийся с утра
Заимодавец терпеливый,
Торча в передней молчаливой,
Не трогалась с ковра.

В померкшей комнате твоей
Врачи угрюмые шептались.
Твоих нахлебников, цирцей
Смущеньем лица омрачались;
Вздыхали верные рабы
И за тебя богов молили,
Не зная в страхе, что сулили
Им тайные судьбы.

А между тем наследник твой,
Как ворон к мертвечине падкий,
Бледнел и трясся над тобой,
Знобим стяжанья лихорадкой.
Уже скупой его сургуч
Пятнал замки твоей конторы;
И мнил загресть он злата горы
В пыли бумажных куч.

Он мнил: «Теперь уж у вельмож
Не стану няньчить ребятишек;
Я сам вельможа буду тож;
В подвалах, благо, есть излишек.
Теперь мне честность — трын-трава!
Жену обсчитывать не буду,
И воровать уже забуду
Казённые дрова!»

Но ты воскрес. Твои друзья,
В ладони хлопая, ликуют;
Рабы, как добрая семья,
Друг друга в радости целуют;
Бодрится врач, подняв очки;
Гробовый мастер взоры клонит;
А вместе с ним приказчик гонит
Наследника в толчки.

Так жизнь тебе возвращена
Со всею прелестью своею;
Смотри: бесценный дар она;
Умей же пользоваться ею;
Укрась её; года летят,
Пора! Введи в свои чертоги
Жену красавицу — и боги
Ваш брак благословят.

1835 г.


магистр

Ссылка на сообщение 28 мая 02:52  
цитировать   |    [  ] 
Игорь Петров. Линза

В том проклятом, смятом, смуром июне
мы брели на запад вдвоем с Колюней.
Пока те, кто шли впереди,
по обочинам бурым в пыли лежали,
мы друг друга как будто в зубах держали
и шептали "не упади"
трое суток. Четвертые были проще:
нас пригнали в лагерь при чахлой роще,
стороной к широкому рву,
оградили проволокой двухрядной
и раз в день кормили гнилой баландой,
а голодный – так ешь траву.
И когда всю траву до ограды съели -
я-то тощ, как хвощ, а Колюня в теле -
мы с ним стали копать нору...
А ко рву, успели лишь оглядеться,
отвели евреев, потом партейцев...
А голодный – так жри кору.
И когда всю кору до корней сожрали,
мне приснилось, как мы на ветру дрожали,
и Колюня будто ворчит:
"По Москве уж Сталина в клетке возят,
а у нас пупок по хребту елозит,
и луна яишней шкворчит".
Поутру фельдфебель "антретен!"* рыкнул,
даже всех доходяг для апеля выгнал
и шнырял по норам хорьком.
Я надеялся, нашу пропустит, плюнет,
но фельдфебель полез и нашел Колюню,
дальше всё пошло кувырком.
Одуревший фельдфебель орал до рези
в животе, что я бестия, меньший фрезер**,
да еще по роже хлестал.
И вернулась луна, и рыгала, рдея,
а заезжий инспектор-белогвардеец
только плешью своей мотал.
Я к нему обратился, глотая горечь:
Барин, как вас звать? Константин Григорич?
Когда мир сорвался с пазов,
когда свет ужался до точки в линзе,
остается голая жажда жизни,
та, что глубже самых азов.
Выше всех законов, заветов разных,
выше наших классов и вашей расы,
выше будущего "как быть?"
Так и быть как были, отставить нюни,
отведите ко рву нас вдвоем с Колюней***
И отдайте приказ
забыть.

* antreten — диапазон значений от "начинайте" до "стройтесь".
** menschenfreßer — человекоед.
*** — этого я сперва не понял, а потом понял. его напарник с ним, т.к в нём, по крайней мере частично, поэтому и "нас вдвоём".
–––
Каждый день в своей точёной ванне умирает раненый Марат.
С каждым днём верней и постоянней Жанны Д Арк поднятый к небу взгляд.


авторитет

Ссылка на сообщение 29 мая 17:34  
цитировать   |    [  ] 
Ремонт Приборов (Бахыт Кенжеев). Иностранной агентке

Не спасет тебя, Алиса,
Мировая закулиса!


гранд-мастер

Ссылка на сообщение 30 мая 07:24  
цитировать   |    [  ] 

цитата Mercedes

Не спасет тебя, Алиса
про жену Николая второго?
–––
Любовь никогда не перестает... ап. Павел
Не указывайте дорогу Любви. отец Олег


авторитет

Ссылка на сообщение 31 мая 17:13  
цитировать   |    [  ] 
Вера Павлова

Дни стоят такие нежилые —
кто поставил, для чего стоят?
Чтобы птицы пререкались злые?
Чтобы с крыш ритмично капал яд?
Видишь? Видишь? Солнце загноилось,
как глаза слепого старика...
Что случилось? То, что не случилось,
не случилось ничего пока.
Но, боюсь, что этот век последний,
что последний век достался нам,
что слепого Иоанна бредни
прочитать придётся по ролям...

* * *
Руки выкручивала кручина,
утро чернело дремучим лесом,
боль выжигала свою причину
льдом калёным, солёным железом,
разум мутило, душу сводило,
союз верёвки и табуретки
казался выходом… Но хватило
одной таблетки, одной таблетки.


авторитет

Ссылка на сообщение 31 мая 21:43  
цитировать   |    [  ] 
1 июня День защиты детей


Валентин Берестов

Любили тебя без особых причин
За то, что ты — внук,
За то, что ты — сын,
За то, что малыш,
За то, что растёшь,
За то, что на папу и маму похож.
И эта любовь до конца твоих дней
Останется тайной опорой твоей.


философ

Ссылка на сообщение 2 июня 22:24  
цитировать   |    [  ] 
85 лет Юнне Мориц

След в море

В том городе мне было двадцать лет.
Там снег лежал с краев, а грязь — в середке.
Мы на отшибе жили. Жидкий свет
Сочился в окна. Веял день короткий.
И жил сверчок у нас в перегородке,
И пел жучок всего один куплет
О том, что в море невозможен след,
А все же чудно плыть хотя бы в лодке.
Была зима. Картошку на обед
Варили к атлантической селедке
И в три часа включали верхний свет.

В пятиугольной комнате громадной,
Прохладной, словно церковь, и пустой,
От синих стен сквозило нищетой,
Но эта нищета была нарядной
По-своему: древесной чистотой,
Тарелкой древней, глиной шоколадной,
Чернильницей с грустившей Ариадной
Над медной нитью, как над золотой.
И при разделе от квартиры той
Достались мне Державин, том шестой,
И ужас перед суетностью жадной.

Я там жила недолго, но тогда,
Когда была настолько молода,
Что кожа лба казалась голубою,
Душа была прозрачна, как вода,
Прозрачна и прохладна, как вода,
И стать могла нечаянно любою.

Но то, что привело меня сюда,
Не обнищало светом и любовью.
И одного усилья над собою
Достаточно бывает иногда,
Чтоб чудно просветлеть и над собою
Увидеть, как прекрасна та звезда,
Как все-таки прекрасна та звезда,
Которая сгорит с моей судьбою.

***

Страна вагонная, вагонное терпенье,
вагонная поэзия и пенье,
вагонное родство и воровство,
ходьба враскачку, сплетни, анекдоты,
впадая в спячку, забываешь — кто ты,
вагонный груз, людское вещество,
тебя везут, жара, обходчик в майке
гремит ключом, завинчивая гайки,
тебя везут, мороз, окно во льду,
и непроглядно — кто там в белой стуже
гремит ключом, затягивая туже
все те же гайки... Втянутый в езду,
в ее крутые яйца и галеты,
в ее пейзажи — забываешь, где ты,
и вдруг осатанелый проводник
кулачным стуком, окриком за дверью,
тоску и радость выдыхая зверью,
велит содрать постель!.. И в тот же миг,
о верхнюю башкой ударясь полку,
себя находишь — как в стогу иголку,
и молишься, о Боже, помоги
переступить зиянье в две ладони,
когда застынет поезд на перроне
и страшные в глазах пойдут круги.

***

Памяти Тициана Табидзе

На Мцхету падает звезда,
Крошатся огненные волосы,
Кричу нечеловечьим голосом –
На Мцхету падает звезда!..

Кто разрешил её казнить,
И это право дал кретину
Совать звезду под гильотину?
Кто разрешил её казнить,

И смерть на август назначал,
И округлял печатью подпись?
Казнить звезду — какая подлость!
Кто смерть на август назначал?

Война – тебе! Чума – тебе,
Убийца, выведший на площадь
Звезду, чтоб зарубить, как лошадь.
Война – тебе! Чума – тебе!

На Мцхету падает звезда.
Уже не больно ей разбиться.
Но плачет Тициан Табидзе...
На Мцхету падает звезда…

***

Вечерний свет

Ослик топал в Гантиади,
Рыжий, тощий, молодой.
Человечек топал сзади,
Рыжий, тощий, молодой.
Козьим сыром и водой
Торговали на развилках,
Соус огненный в бутылках
Ждал соития с едой.
Геральдический петух
Спал в подоле у старушки,
И языческой пирушки
Реял крупный, зрелый дух.
Этот день почти потух,
Своды светом обнищали,
Но дорогу освещали
Море, ослик и пастух.
Золотистые круги
Источали эти трое
И библейские торги
Освещали под горою
Незаметно для других,
Но любовно и упорно.
Ослик ел колючки терна,
Пастушок — фундучьи зерна.
Где-то рядышком, из рая,
Но совсем не свысока,
Пела нежная валторна,
К этой ночи собирая
Все разрозненное в мире,
Все разбросанное ветром
За последние века.


магистр

Ссылка на сообщение 9 июня 03:36  
цитировать   |    [  ] 
Редкий перевод этого стихотворения, в интернете целиком не видел.

Редьярд Киплинг. Песня пиктов

Под ноги Рим не глядит,
Топчут живое копыта,
Глухо в седле он сидит,
сколько внизу не вопи ты.
Римский дозор миновал, -
Мы же из вереска встанем,
Ордами двинем на Вал,
Хоть и мечей не достанем.

Да, наш народ не велик
Ниже презренья, — вы правы! -
Но, нас оставь лишь на миг
Мы сточим устои державы.
Мы — как червяк что в стволе,
Мы — как в крови лихорадка,
Мы как отрава в земле,
Мы — как заноза что в пятке.

Крыса сгрызает наряд,
Дуб удушает омела,
Моль проедает наряд,
Им по душе это дело!
Да, мы малы как они,
Труд наш невидим для ока,
Но мы все ночи и дни
Трудимся тайно — до срока!

Да, не сильны мы сейчас,
Но есть готовые к бою, -
Мы их натравим на вас,
И вас смешают с землёю!
Снова пусть рабство придёт,
Рабство мы сбросить не в силах, -
Но смерть от позора вас ждёт,
и мы спляшем на ваших могилах!

перевод С. Степанова
–––
Каждый день в своей точёной ванне умирает раненый Марат.
С каждым днём верней и постоянней Жанны Д Арк поднятый к небу взгляд.


магистр

Ссылка на сообщение 10 июня 07:39  
цитировать   |    [  ] 
Уходили мы из Крыма
Среди дыма и огня.
Я с кормы всё время мимо
В своего стрелял коня.

А он плыл, изнемогая,
За высокою кормой,
Всё не веря, всё не зная,
Что прощается со мной.

Сколько раз одной могилы
Ожидали мы в бою.
Конь всё плыл, теряя силы,
Веря в преданность мою.

Мой денщик стрелял не мимо -
Покраснела чуть вода…
Уходящий берег Крыма
Я запомнил навсегда.

Николай Туроверов.
–––
Каждый день в своей точёной ванне умирает раненый Марат.
С каждым днём верней и постоянней Жанны Д Арк поднятый к небу взгляд.


магистр

Ссылка на сообщение 11 июня 06:45  
цитировать   |    [  ] 
Леонид Мартынов. Воздушные фрегаты.

Померк багряный свет заката,
Громада туч росла вдали,
Когда воздушные фрегаты
Над самым городом прошли.

Сначала шли они как будто
Причудливые облака,
Но вот поворотили круто —
Вела их властная рука.

Их паруса поникли в штиле,
Не трепетали вымпела.
Друзья, откуда вы приплыли,
Какая буря принесла?

И через рупор отвечали
Мне капитаны с высоты:
— Большие волны их качали
Над этим миром. Веришь ты —

Внизу мы видим улиц сети,
И мы беседуем с тобой,
Но в призрачном зеленом свете
Ваш город будто под водой.

Пусть наши речи долетают
В твое открытое окно,
Но карты! Карты утверждают,
Что здесь лежит морское дно.

Смотри: матрос, лотлинь распутав,
Бросает лот во мрак страны.
Ну да, над нами триста футов
Горько-соленой глубины.
–––
Каждый день в своей точёной ванне умирает раненый Марат.
С каждым днём верней и постоянней Жанны Д Арк поднятый к небу взгляд.


магистр

Ссылка на сообщение 12 июня 19:33  
цитировать   |    [  ] 
Семён Липкин. В шатре

Я был рабом в стране Ирана,
Рабом и правнуком раба,
Когда запела утром рано
Тревоги бранная труба.

Надсмотрщик наш взглянул на ригу,
И начал вежливую речь:
«Смените мирную мотыгу,
Друзья мои, на грозный меч.

Единым телом станем ныне,
Сатрап и всадник, жрец и раб:
Дыханьем ночи и пустыни
Повеял кочевой араб.

Он сеет смерть с восторгом диким,
Глотает ящериц живьем,
Не озаренный светлоликим
Всеочищающим огнем".

Нам выдали мечи и луки,
В шатрах походных спим сейчас,
И воинской, мужской науке
Начальник храбрый учит нас.

Не он увел мою невесту
И ложь за правду выдавал.
Не он, молясь и чтя Авесту,
Колесовал, четвертовал.

Не он во мраке подземелья
пытал, разгневан, верных слуг,
Не он побил меня с похмелья
И продал мать мою на юг.

Сегодня мне сказал он с лаской:
— Один живешь ты иль женат?
Жены вернее — меч дамасский.
Ну, отдохни, рога трубят...

А между тем бегут в испуге
Иранцы от магометан.
Жива ли мать моя на юге?
Приказа ждет наш бранный стан.

Приставив латы к изголовью,
На меч гляжу я в тишине,
Еще не обагренный кровью
Врага, неведомого мне.

Впервые получив оружье,
Чтоб гибель принести врагу,
Я, земледелец неуклюжий,
К нему привыкнуть не могу.

Но чувствую: к чему приемы
Душе, кипящей от обид?
Встань предо мною, враг знакомый,
И месть моя заговорит!

Страданию не нужен опыт,
Страданию послушна сталь.
Уснули гул, и пыль, и топот,
И я гляжу, бессонный, вдаль.

Мерещится мне дымный город
И там, в шатре, объятый тьмой,
От горла до пупа распорот,
Лежит в крови начальник мой.
–––
Каждый день в своей точёной ванне умирает раненый Марат.
С каждым днём верней и постоянней Жанны Д Арк поднятый к небу взгляд.


магистр

Ссылка на сообщение 12 июня 19:46  
цитировать   |    [  ] 
«Жизнь прекрасна»

Мгновенья жизни вспомнятся порою
Остатки памяти не более, чем сказка
Слова — стихия, я глаза открою,
Чтобы закрыться после маской

Созвездия зовут в дорогу
Я ухожу, но двери не закрою
Отгадки оставляю у порога
Я — недотрога

Остыв, окину пройденные мили
Застыв в испуге, но покорен сути
Уже неплохо, что когда-то не убили
Отлично, если дальше что-то будет

Мне не мерещатся уже блаженства
Боязнь исхода вовсе не тревожит
Нет смысла добиваться совершенства
Но надо всё же быть к себе построже

Учусь искать, кручу за рукоятку
Меняю экспозицию и ракурс
Не применяю нож, топор, рогатку
Люблю, дарю, вожу свой старый «Ларгус»

Когда останусь в тишине недолгой
В который раз скажу одно: Спасибо!
Пожить ещё бы также втихомолку!
Ведь жить — красиво!


авторитет

Ссылка на сообщение 12 июня 21:54  
цитировать   |    [  ] 

цитата Ферапонт

Нет смысла добиваться совершенства
Но надо всё же быть к себе построже
Творчество народностей? Или всё ж у шедевра имеется скромный, но гениальный автор?


магистр

Ссылка на сообщение 12 июня 23:00  
цитировать   |    [  ] 
Блока гроб я подпирал плечом.
В церкви на Смоленском крышку сняли,
Я склонился над его лицом.
Мучеников так изображали
На безжалостных полотнах: нос
Жёлтый, острый; выступили скулы,
И на них железный волос рос.
Хищно обнажённый зуб акулы
На прикушенной чернел губе.
Человек сгорел, а нёс в себе

Музыку небесную. И вскоре
Он пришёл ко мне, такой точь-в-точь,
Как в гробу. И был он весь — не горе,
А негодование. В ту ночь
Я увидел явственно и близко
Дно безумия. Зубами он
Скрежетал, и в них была записка.
Я бы взял её, но страшный сон
Оборвался. Сам себя я криком
Разбудил. За маятника тиком

Слышался ещё какой-то звон
Удаляющийся. Жгучим глазом
Привидения я был пронзён,
Он хотел чего-то, и приказом
Было то, чего я не прочёл.

Николай Оцуп.
–––
Каждый день в своей точёной ванне умирает раненый Марат.
С каждым днём верней и постоянней Жанны Д Арк поднятый к небу взгляд.
Страницы:  1  2  3  4  5 ... 190 191 192 [193] 194

Вы здесь: Форумы fantlab.ru > Форум «Другая литература» > Тема «Любимая поэзия»

 
  Новое сообщение по теме «Любимая поэзия»
Инструменты   
Сообщение:
 

Внимание! Чтобы общаться на форуме, Вам нужно пройти авторизацию:

   Авторизация

логин:
пароль:
регистрация | забыли пароль?



⇑ Наверх