# Пиявки от дурости

Ант Скаландис, Сергей Сидоров

«Когда именно в Мышуйске появился врач с подобающей фамилией Знахарев, теперь вряд ли кто вспомнит. Да и так ли уж это важно в наше сумасшедшее время, тем более в таком городе, где далеко не каждый способен внятно объяснить, каким образом, по какой причине и с какой целью в здешние края приехал, да и приезжал ли вообще, может, просто родился тут. Никому как-то не приходит в голову разделять жителей на местных и пришлых, и нет такого понятия – коренной мышуец. У нас главное совсем другое: прижился ли человек, освоился ли, стал ли полезен людям…»

Когда именно в Мышуйске появился врач с подобающей фамилией Знахарев, теперь вряд ли кто вспомнит. Да и так ли уж это важно в наше сумасшедшее время, тем более в таком городе, где далеко не каждый способен внятно объяснить, каким образом, по какой причине и с какой целью в здешние края приехал, да и приезжал ли вообще, может, просто родился тут. Никому как-то не приходит в голову разделять жителей на местных и пришлых, и нет такого понятия – коренной мышуец. У нас главное совсем другое: прижился ли человек, освоился ли, стал ли полезен людям.

Зосипатор Евграфович Знахарев оказался очень полезен. То, что он действительно врач, ни у кого сомнений не вызывало, хотя ни дипломов, ни верительных грамот, ни других подтверждающих образование документов горожане у него отродясь не видели. Однако вот сказал человек, что он врач – и все, нет вопросов. А он так и сказал: «Я – врач-пиявкотерапевт». Собственно, кому он это сказал, тоже неизвестно, давно было дело, очень давно. И рассказывают о Знахареве всякое. Могут вам и полную нелепицу поведать, например, что Зосипатор Евграфович и не человек вовсе, а пиявка, точнее пияв, а потому питается исключительно кровью детей в возрасте от четырех месяцев до двух с половиной лет. Но это все чьи-то смешные выдумки, истинную же правду о Знахареве знает, наверно, только один человек – Клементий Виссарионович, главврач психиатрической больницы имени Вольфа Мессинга, поскольку в его личном сейфе хранится собственноручно сочиненная З.Е.Знахаревым «Ода пиявкам» со скромным подзаголовком «История одного врача». Написана ода отнюдь не стихами, так ведь и Гоголь свою знаменитую поэму прозой изложил. А уж чье творение поэтичнее, судить читателям. У знахаревской рукописи читателей до сих пор совсем не много было, но теперь, когда Клементий Виссарионович любезно предоставил фрагменты уникального текста для публикации в «Мышуйской правде», широкая публика, наконец-то, получит возможность узнать истину об одном из самых выдающихся жителей города.

> «Ода пиявкам»

> У любого, даже очень умного человека, обязательно есть какая-нибудь своя дурь. Савелий Кузькин, например, всю жизнь собирает спичечные коробки, не этикетки, а именно коробки, и не редкие, да экзотические, а все подряд, выпускаемые Жилохвостовским деревообрабатывающим комбинатом. Зиночка Разуваева, страдающая от рождения косоглазием, влюбляется в каждого встречного мужика не моложе тридцати и не старше шестидесяти. Дед Серафимыч в тихих заводях Мышуи ловит рыбу большим общепитовским половником. А я, если уж говорить обо мне, страшно люблю читать книги, но никому и никогда об этом не рассказываю.

> Мамка с папкой долго считали, что я вообще безграмотный, и лет до десяти читали мне вслух мою любимую книгу «Золотой ключик». У меня там и персонаж любимый был – Дуремар. Скажете, несимпатичный, вредный? Ну и что? Главное, он был настоящим врачом. Я это сразу понял, А иначе, зачем бы ему таскать из пруда этих маленьких скользких лекарей – пиявок? Не для еды же. Я многим тогда про Дуремара рассказывал, про его талант, про его благородную миссию, но ребята только смеялись, и в итоге меня самого прозвали Дуремаром. А я и не обижался. Я просто пиявок очень любил и все мечтал наловить их целую трехлитровую банку. В наших краях эти загадочные твари – не редкость. Ведь поселок городского типа Нетопочи, расположен в болотистой низине, так что в ближайшей округе, помимо Мышуйки, еще целая прорва речушек и маленьких озер.

> Короче, лет шести, а то и раньше, я увидал свою первую в жизни пиявку. Помню, соседский парнишка года на три меня старше вылез из воды, да как завизжит – на ноге у него сидела блестящая жирная змея. Мы же не знали, как ее правильно назвать, а было в той пиявке, думаю, сантиметров двадцать. Родители заплаканного мальчишку домой увели вместе с пиявкой, так что конкретно ее судьба мне неизвестна. Но через несколько дней еще одному шалопаю впиявилась в коленку длинная черная тварь. Он ее сдуру оторвать решил – кровищи было! – ну, и пиявка сдохла, конечно. А мне почему-то не паренька, мне пиявку стало жаль. Но после того случая родители запретили малышам заходить в воду, запугивали страшными рассказами о смертельной опасности и прочей чепухой. Однако некоторые из нас, самые упрямые, все пытались изловить пиявок сачком. Тщетно.

> Таковы первые воспоминания.

> Потом прошло несколько лет. В школе я учился с трудом, мне было абсолютно неинтересно все, что там рассказывали. Я продолжал тайком читать книги, но почему-то свято верил: мне безразличны знания учителей, а им – мои. В общем, педагоги считали меня полным тупарем, тянули из класса в класс так, чтобы не портить показатели. А я все готовился огорошить их своей эрудицией, но вопрос – когда? Годы шли, а внутреннего сигнала «Пора!» все не было слышно.

> Думаете, я книги исключительно о пиявках читал? Ничего подобного. Я рано понял, что эти совершенно особенные кольчатые черви – своего рода вершина творения, так что для понимания их сути необходимо прочесть многие тысячи разных книг. А, слава Богу, библиотека у нас дома была отличная – лучшая, наверно, библиотека в Нетопочах, а то и во всем Мышуйском районе. И конечно, главной моей мечтой оставалась встреча с живыми пиявками. Но вот беда: перестали они в наших краях водиться. Взрослые поговаривали, что всё это из-за каких-то экспериментов на Большом Полигоне неподалеку от Мышуйска. Полигон называли еще объектом 0013 и частенько поминали командира тамошней части генерала Водоплюева. Ох, как люто я его ненавидел! А потом некий чудак рассказал мне, что в озере Бездонном развелись гигантские рогатые пиявки. Ну что за чушь! Никогда я в это не верил и не поверю. Не могут пиявки быть рогатыми. Я решил это всем доказать и стал ходить купаться именно на Бездонное. От дома подальше, да и берег – так себе, вход в воду не самый удачный, но все же и там собиралась своя компания.

> Короче, полез я как-то в озеро в самом таком месте, где лазить не советовали. Глубоко зашел, но вдруг стало еще глубже. Неужели и впрямь бездна? Я оступился да и ушел под воду на добрых полтора метра. Над головой – муть, солнца не видно, вокруг будто туман клубится, где верх, где низ – не понять. Пока я барахтался, пока выныривал, чуть не захлебнулся. Потом выбрался все же на берег, отдышался и, рискуя выглядеть законченным идиотом, тщательно осмотрел себя в надежде найти хоть одну пиявку. Нет, нигде ни следа, заглянул даже в трусы – но и там не было! Расстроился ужасно: опять не везет дураку. Однако тут ребятня соседская вкруг меня собралась, и гляжу, показывают на что-то пальцами, хохочут. Я ничего понять не могу, таращусь на них в ответ и улыбаюсь, как полный урод.