Блог


Вы здесь: Авторские колонки FantLab.ru > Авторская колонка «Zivitas» облако тэгов
Поиск статьи:
   расширенный поиск »

1903, 1904, 1907, 1909, 1910, 1911, 1913, 1918, 1919, 1920, 1922, 1923, 1925, 1926, 1928, 1929, 1933, 1934, 1935, 1936, 1937, 1938, 1940, 1942, 1943, 1945, 1946, 1947, 1948, 1949, 1950, 1951, 1952, 1953, 1954, 1955, 1958, 1959, 1960, 1961, 1962, 1963, 1964, 1965, 1966, 1967, 1968, 1969, 1970, 1971, 1972, 1973, 1974, 1975, 1976, 1977, 1978, 1979, 1980, 1981, 1982, 1983, 1984, 1985, 1986, 1987, 1988, 1989, 1990, 1991, 1992, 1993, 1994, 1995, 1996, 1997, 1998, 1999, 2000, 2002, 2004, 2005, 2007, 2008, 2009, 2010, 2011, 2012, 2013, 2014, 2015, 2016, 2017, 2018, 2019, Eichenberg, Аземша, Алекс А., Алексеев А.А., Алексеев Н., Алексеев Н.В., Алякринский, Андреева А., Андриевич, Аникеев, Анненков, Антокольская, Антоненков, Анчар, Арзамасцев, Арсенин, Артюшенко, Аршинов, Багин, Багина, Баданина, Бажов, Бакулевский, Басманов, Бастрыкин, Баюскин, Белюкин, Белюкин А., Белюкин Д., Бенуа, Берштейн, Бесы, Бехтеев, Билибин, Блок, Бокарев, Бордюг, Браташевский, Бретт, Брюханов Н., Булатов/Васильев, Бунин П., Буреев Г., Бухарев, Бычков, Вагин, Ванециан, Васильев В., Васильева Т., Васнецов Ю., Ващенко, Вересковый мед, Веселов, Вийральт, Владимирский, Власова А., Волович, Выстрел, Гавриилиада, Гапей, Гельмерсен, Герасимов А., Головаш, Гольц Н., Гончаров, Гончарова, Гордеева, Горяев, Граф Нулин, Гурьев, Гюзелев, Двенадцать, Делла-Вос-Кардовская, Демидова, Дехтерев, Диодоров, Добрицын, Добужинский, Дозорец, Домик в Коломне, Древний мир, Дувидов, Дудоров, Евгений Онегин, Египетские ночи, Елисеев, Емельянова, Епифанов, Жолткевич, Жужнев, Забирохин, Зворыкин, Золушка, Зотов, Иванов Ю., Иванюк И., Игнатьев, Ильин, Ионайтис, История села Горюхина, Иткин, Кайрамбаева, Канторов, Капустина Т., Кардовский, Карпенко, Кент, Кибрик, Клаве, Клементьева, Ковалев А., Ковалев Ст., Козлова, Козлова Г., Коковкин, Кокорин, Комаров А., Конашевич, Коновалов, Коноплев, Константинов, Констинтинов, Коровин О., Коротаева, Костин, Косульников, Кочергин, Кошкин, Кравченко, Кузнецов И., Кузнецов К., Кузнецов Л., Кузьмин, Кукулиев, Кукулиева, Купманс, Куркин, Курчевский, Кустодиев, Лагуна, Ладягин, Ларионов, Ларская, Левшичин, Леда, Лемкуль, Лопата В., Лосенко, Лосин, Лось, Лукина, Лышко, Маврина, Майофис, Маркелов, Марочкова, Маршак, Масютин, Мезерницкий, Мельников, Метель, Микешин, Милашевский, Минкина, Митурич, Михайлов А., Могилевский А., Монина, Морковкина, Мосин, Мосягина, Назарук, Нарбут, Насибулин, Нахова, Ненов, Непомнящий Д., Непомнящий Л., Непринцев, Никитин, Никитина Т., Николаев А., Николаев Ю., Никольский, Носков, Овчинников, Огородников, Озаринская, Олейников, Ольшанский, Орданьян, Оринянский, Орленко, Остров, Панин А., Панов, Парилов, Пашков, Перебатов, Перевезенцев, Перро, Перцов, Пиков, Пиковая дама, Пир Петра Первого, Пискарев, Пихлер, Плаксин А., Плаксин Д., Плехан, Повести Белкина, Подивилов, Полтава, Поляков, Понамарёва, Попкова, Поплавская Н., Попугаева, Правдин, Правосудович, Пушкин, Пшинка, Рачев, Рейндорф, Рейпольский, Рейхет, Репин, Рибейрон, Родионов, Рожков, Ростова, Рудаков, Рушева, Рыжков, Рязанцев, Самокиш-Судковская, Самохвалов, Свешников, Свитальский, Селещук, Серебряное копытце, Серебряное копытце, Серов Вл., Симаков, Сказка о золотом петушке, Сказки, Слаук, Смирнов, Соколов П., Соловьева Г., Соловьева Т., Сомов, Спасский, Стивенсон, Стихотворения, Стопа, Суриков, Тауберг, Таюткино зеркальце, Телингатер, Теремок, Тесаржикова, Тимошенко, Тихомиров В., Тишина, Токмаков, Траугот, Туманов, Тырса, Тяпина, У Лукоморья, Усатова, Успенская, Устинов, Фаворский, Фандерфлит, Фатеева, Федоров М., Федоров С., Филиппова, Фильчаков, Харшак, Хижинский, Хлебникова, Чапля, Чарушин Е., Чеботарев, Чернышков, Шаймарданов, Шаповалова Л., Шефер, Шишмарева, Шмаринов, Шурлапова, Шухаев, Юдин В., Юдина Д., Юкина, Юткевич, Якобсон, Яковлев А., Яковлев С., Якутович, Яр-Кравченко, Яровой, детская литература, ксилография
либо поиск по названию статьи или автору: 


Статья написана 13 января 13:04

Зачислил я в прошлый раз (https://fantlab.ru/blogarticle58548) современного художника Антоненкова в разряд художников "кукольного театра" (концепция иллюстраций как разыгрывание спектакля непрофессиональным детским кукольным театром). В связи с этим на память пришёл старый художник В.Конашевич, который сам всегда подчёркивал связь своих поздних иллюстраций с детской самодеятельностью.

цитата

Смотрите, какой я кораблик разрисовал, может быть, кто-нибудь из мальчишек захочет сам смастерить себе такой же и разыграть сказку как спектакль

Конашевич в самые последние годы своей жизни проиллюстрировал пушкинские сказки. Они выходили отдельными книжками-картинками, а в 1966 году вышел сборник в переплёте и в суперобложке. Сборник — более полный, чем отдельные книжки. Отдельных книжек у меня нет, а сборник есть. Но без суперобложки (которая очень известна и узнаваема).

Без супера
Без супера
Супер, которого у меня нет
Супер, которого у меня нет

Библиографическое описание из каталога- справочника:

Добавления к библиографии. Тираж — 100.000 экз. Цена — 1 руб. 43 коп. на бум. Гознак № 1.

Конашевич на Фантлабе, конечно, есть: https://fantlab.ru/art4365. А вот сборника пушкинских сказок 1966 года почему-то нет.




Персонажи Конашевича, действительно, похожи на кукол — но кукол старинных, возможно даже фарфоровых. То есть рисовал-то он на рубеже пятидесятых-шестидесятых годов, но под новые веяния не подстраивался. И всё равно теперь общепризнанно, что поздние рисунки Конашевича — это целая эпоха в детской книге.

В моём дошкольном детстве в первой половине семидесятых Конашевича было очень много (книжки доходят с опозданием, сказок Мавриной издания 1972-1974 гг. я, например, в детском саду не припомню). К картинкам Конашевича у меня отношение очень личностное, не объективное.

Конашевич — это что-то милое и старомодное — старомодное именно для четырёх-пятилетнего ребёнка, потому что ассоциации были с бабушкиной квартиркой. А это такое барокко 1950-х гг. для совсем обычных людей: кружевные накидки на подушки (а подушки — на заправленной кровати с шариками), швейная машинка с ножным приводом, диван с валиками (как сейчас модно), пузатенький холодильник. Но помимо умиления (у бабушки не часто бывал), были ассоциации и со скукой: играть не с кем и нечем (любимые игрушки дома, а статуэток бабушкиных не дают грохнуть). И эта скука тоже на Конашевича переносилась.

Так что любимым художником для меня в детстве Конашевич не стал. Сейчас его рассматриваю с тем же чувством, что в детстве (послесталинское ретро), и кажется, что всё-таки фальшивил он немного со своей сиропностью (как и дедушка Корней Чуковский, которого он много иллюстрировал). А Конашевича периода 1920-х годов обожаю (немного уже об этом говорил:https://fantlab.ru/blogarticle53265), но это уже сегодняшнее отношение — в детстве я раннего Конашевича, конечно, не видел. Хотя только сейчас понимаю, что поздний Конашевич — самый стильный наш художник.




Композиционное мастерство Конашевича — недосягаемый идеал для иллюстраторов. Композиция не отдельной картинки, а всей книги.

В "Золотом петушке" Конашевич последовательно отображает сюжет. Композиция единая — непрерывная кинематографическая лента внизу страницы. Картинки перетекают одна в другую. Везде движение — сначала завязка (скопец и царь движутся навстречу друг другу — движение к столкновению), потом всё действие идёт слева направо, потом столкновение, и движение пошло в обратную сторону — справа налево.

1) Вот первый разворот — скопец с петушком выходит из космической бездны, идёт к каменным палатам; царь спускается с лестицы; верх лестницы — справа. Переворачиваем страницу — палаты визуально продолжаются с той же высокой точки, лестница спускается в другую сторону; царь сверху провожает войско в первый поход; ратники движутся слева направо.

2) Следующий разворот — ратники продолжают движение в ту же сторону, но это уже третий поход; царь едет с войском. Переворачиваем страницу — царь дошёл до поля битвы; лошади сыновей смотрят с другой половины разворота в его сторону — они задают направление обратного движения (возвращения царя домой). Скала занимает всю правую сторону разворота. Кульминация пройдена, дальше движение будет только справа налево.

3) Следующий разворот — продолжение скалы, которая теперь на левой стороне разворота, шамаханская царица неподвижна; царь справа движется к шамаханской девице. Переворачиваем страницу — царь с девицей возвращаются: двигаются по направлению к городу.

4) Следующий разворот — первая пара коней в движении, вторая пара уже тормозит; карета стоит; скопец лежит мёртвый. Переворачиваем страницу — кони на дыбах, царь мёртв. Народу преграждают путь — движение окончательно остановлено. Петух улетает ввысь — в космос, откуда и появился в начале. Конец.




Игра в куклы у Конашевича в "Золотом петушке" очень чинная. Любимое детское занятие — рассматривать не торопясь все до единой детали на картинке. Взрослые так не могут (кроме Конашевича). Очень много деталей и все выразительные.

Общие планы, мелкие фигурки. Но у каждой мелкой фигурки — своё выражение лица, своя поза.

Читаем в монографии-альбоме Ю.Молока "В.М.Конашевич" (Л., 1969. С.238):

цитата

Недаром он так любил предлагать в виде опыта подвигать по рисунку небольшое квадратное окошечко, вырезанное в листе бумаги: "где бы мы ни остановили лист, в окошечке должен быть виден фрагментик рисунка композиционно завершённым"

Проверим?

a) Скопец и петушок с первого разворота. Да, многие художники это сделали бы страничной иллюстрацией (а то и фронтисписом). А у Конашевича — фрагментик.

b) Усложнияем задачу. Как там кусок лошади в окошечке смотрится? Композиционно завершён?

c) Реакция спутников Дадона на его его встречу с шамаханской царицей.

d) Царь с триумфом подъезжает к столице (ещё до встречи со скопцом).

e) Убийство скопца — те же ездовые.

f) Царь убит — те же персонажи.

g) Сцена с краю на последнем развороте. Людей оттесняют, а они показывают вверх — там петушок на фоне звёзд.


Статья написана 17 июля 2018 г. 02:31

Возвращаюсь к обзорам "Пиковой дамы". Но предлагаю оглянуться и посмотреть детали уже показанного ранее.

Раз уж с самого начала возникли мысли о том, что для "Пиковой дамы" художники соревнуются не с Пушкиным, а сами с собой, т.е. творят постмодернизм, то уместно будет обратить внимание на такой редкий случай как иллюстрирование множества эпиграфов ко всем главам повести. Что такое эпиграф? Краткое содержание? Создание настроя? Проявление эрудиции автора? Чаще эпиграфы остаются незамеченными. В "Пиковой даме" не так. Во-первых, эпиграфы все выдуманы Пушкиным (ложные цитаты). Во-вторых, эпиграфы будто дразнятся: текстуально они действительно дают краткое содержание главы, но их настрой не отвечает настрою основного текста. В результате в "Пиковой даме" на эпиграфах внимание задерживается, их пытаются понять, они даже немного раздражают (из-за недопонимания цели автора). Вот, видимо, Бенуа это заметил, понял самостоятельное значение эпиграфов и все их нарисовал. Ну с Бенуа понятно: модерн ко многому обязывает (надо делать то, чего ещё не было, или было в наивные времена Средневековья). Но потом вдруг (уже в советское время) ещё три разных художника в своих сюитах к "Пиковой даме" отрисовали эпиграфы. И что здесь было главнее: попытка разгадать замысел Пушкина или чистый азарт соревновательства? Но, по крайней мере, есть что сравнивать.

Итак, Бенуа, Епифанов, Поляков, Шмаринов и примкнувший к ним Шухаев.




Общий эпиграф к повести

Пиковая дама означает тайную недоброжелательность.

Новейшая гадательная книга.

1) Бенуа.

Тут у всех напрашивается пиковая дама (как карта). Но Бенуа был первым — он эту идею первым и воплотил. Бенуа сделал игральную карту парадоксальную, хотя и ожидаемую: графиня (пиковая дама) молодая и старая. Всем остальным художникам пришлось искать иные варианты, чтобы не повторяться. Но тему пиковой дамы как карты и как графини многие, конечно, пытались обыграть (будем на это в дальнейших обзорах обращать внимание).

Бенуа, 1911
Бенуа, 1911

2) Шухаев.

У Шухаева — тоже карта, как и у Бенуа, и тоже с изображением графини, но только старой графини — и вверху, и внизу. Именно такая карта почудилась Германну в конце повести, когда он обдёрнулся. Шухаев всё спорил с Бенуа... Но от эпиграфов к главам Шухаев отказался — жаль!

Шухаев, 1923
Шухаев, 1923

3) Епифанов.

Епифанов ограничился только виньеткой с пиковым сердечком — на фоне предшественников более чем сдержанно. Но, может, Епифанов тоньше понимает Пушкина: ну а что, повесть называется "Пиковая дама" (предположительно, игральная карта), эпиграф прямо говорит о пиковой даме как игральной карте — художник не считает, что пора раскрывать интригу.

Епифанов, 1966
Епифанов, 1966

4) Поляков и Шмаринов.

Поляков со Шмариновым более-менее обычную игральную карту изобразили.

Поляков, 1966
Поляков, 1966
Шмаринов, 1978
Шмаринов, 1978




Эпиграф к Первой главе

А в ненастные дни

Собирались они

Часто;

Гнули — бог их прости! —

От пятидесяти

На сто,

И выигрывали,

И отписывали

Мелом.

Так, в ненастные дни,

Занимались они

Делом.

Все художники пока раскачиваются — у всех примерно одинаково: буквальное прочтение эпиграфа, все рисуют игроков или символы игры.

Но манера каждого уже определилась: Бенуа рисует яркие картинки в той же манере, что и внутренние иллюстрации; у Полякова и Шмаринова манера тоже одинаковая для эпиграфов и основных иллюстраций. А вот Епифанов для эпиграфов использует иную манеру, чем для внутренних иллюстраций (эпиграфы у него черно-белые линейные, а иллюстрации — подсвеченные и объёмные);

Бенуа, 1911
Бенуа, 1911
Епифанов, 1966
Епифанов, 1966
Поляков, 1966
Поляков, 1966
Шмаринов, 1978
Шмаринов, 1978




Эпиграф ко Второй главе

— Il paraît que monsieur est decidement pour les suivantes.

— Que voulez-vous, madame? Elles sont plus fraîches.

—Вы, кажется, решительно предпочитаете камеристок.

— Что делать? Они свежее.

Светский разговор.

А вот здесь уже начинают сказываться различия в концепции каждого из художников (ответ на вопрос, зачем они решили рисовать эпиграфы). Внешне это проявляется в том, насколько иллюстрированные эпиграфы отличаются от основных иллюстраций.

1) Бенуа

У Бенуа эпиграф не выделяется из общего ряда — Бенуа просто наслаждается своей находкой: рисовать эпиграфы.

Бенуа: эпиграф
Бенуа: эпиграф
Бенуа: иллюстрация
Бенуа: иллюстрация

2) Епифанов

У Епифанова чётко проявляется нацеленность на контраст: картинки к эпиграфам — реалистичные, а основные иллюстрации — мистические. Картинка к эпиграфу — беззаботная и дурашливая, но переворачиваем страницу, а там — мрачный готический фасад; а затем демонический Германн.

Епифанов: эпиграф
Епифанов: эпиграф
Епифанов: иллюстрация
Епифанов: иллюстрация
Епифанов: иллюстрация
Епифанов: иллюстрация

3) Поляков

У Полякова — и эпиграфы, и основные иллюстрации все реалистичные, но эпиграфы более линейные и условные (тоже попытка контраста, но по форме — не по настроению).

Поляков: эпиграф
Поляков: эпиграф
Поляков: иллюстрация
Поляков: иллюстрация

4) Шмаринов

У Шмаринова эпиграфы — просто маленькие иллюстрации. Часто это какие-то натюрморты, но вот во второй главе Шмаринов дьявольски серьёзен: так, кто тут у нас камеристка (служанка)? А, это же Лиза — и Шмаринов рисует в эпиграфе Лизу. То, что в эпиграфе Лиза — видно при сравнении рисунка к эпиграфу с иллюстрацией к тексту главы. Но зато у Шмаринова единственного основная иллюстрация ко второй главе напрямую перекликается с эпиграфом, т.е. с заданной темой. Шмаринов — внимательный читатель.

Шмаринов: эпиграф
Шмаринов: эпиграф
Шмаринов: иллюстрация
Шмаринов: иллюстрация




Эпиграф к Третьей главе

Vous m'écrivez, mon ange, des lettres de quatre pages plus vite que je ne puis les lire.

Вы пишете мне, мой ангел, письма по четыре страницы быстрее, чем я успеваю их прочитать.

Переписка.

Все художники придерживаются выбранной ими концепции.

Бенуа, 1911
Бенуа, 1911
Епифанов, 1966
Епифанов, 1966
Поляков, 1966
Поляков, 1966
Шмаринов, 1978
Шмаринов, 1978




Эпиграф к Четвёртой главе

7 Mai 18**.

Homme sans moeurs et sans religion!

7 мая 18 **.

Человек, у которого нет никаких нравственных правил и ничего святого!

Переписка.

Здесь художники разбиваются на два лагеря: большинство рисует конкретно Германна (для него ведь ничего святого). Тон, видимо, задал Бенуа. Но, по-моему, Бенуа просто не знал, куда деть оригинальный рисунок, где на игральной карте Германн изображён — и сунул его в эпиграф. Здесь художник заглядывает слишком далеко вперёд (нижнее изображение Германна — в сумасшедшем доме). Такая подсказка (спойлер) в этом месте просто неуместна. Возможно, игральная карта с Германном мыслилась парной к карте с графиней: было бы логично, закольцевать тему — открывает книгу карта с графиней (общий эпиграф), замыкает книгу карта с Германном (после Заключения, где говорится о сумасшествии Германна). Но логику выдержать не удалось: ай-ай-ай, Бенуа!

Бенуа, 1911
Бенуа, 1911
Поляков, 1966
Поляков, 1966
Шмаринов, 1978
Шмаринов, 1978

И только Епифанов изображает обычного светского шалопая, который гордится тем, что у него "нет никаких нравственных правил".

Епифанов, 1966
Епифанов, 1966

Кто из художников ближе к Пушкину? Когда в светской переписке XIX века пишут про кого-то, что у него нет ничего святого, кого имеют в виду? Как бы написали про поступок Германна? Может быть, употребили бы более резкие фразы?




Эпиграф к Пятой главе

В эту ночь явилась ко мне покойница баронесса фон В ***. Она была вся в белом и сказала мне: «Здравствуйте, господин советник!»

Шведенборг.

Смысл этого эпиграфа я не мог понять в школьные годы — и оттого сильно раздражался. Эпиграф ведь должен намекать только, интриговать? А тут спойлер: ночью явилась покойница. Потом читал у литературоведов, что здесь как раз очень тонкая ирония: явилось привидение, но всё очень пристойно, по деловому. Для профессионального мистика Шведенборга/Сведенборга (как его выставляет Пушкин) это рабочий момент. Тогда (это уж я додумываю) интрига для современников Пушкина заключалась в том, что над эпиграфом они посмеялись и начали предвкушать ужасы — а ужасов не было, была деловая встреча графини и Германна, как и обещал эпиграф. Обманутые ожидания, но формально предъявить нечего! Да, это по-пушкински.

Что же наши художники?

1) Бенуа показал рабочий характер встречи с привидением.

Бенуа, 1911
Бенуа, 1911

2) Епифанов заострил внимание на бытовом характере встречи — очень точно уловил пушкинскую идею.

Епифанов, 1966
Епифанов, 1966

3) Поляков, напротив, вошёл в противоречие с Пушкиным — у него привидение идёт с протянутыми руками как гоголевская панночка. Эффектно, но не в тему.

Поляков, 1966
Поляков, 1966

4) Шмаринов в эпиграфе изобразил, видимо, непосредственно графиню (он уже так делал: рисовал Лизу в эпиграфе ко Второй главе и Германна в эпиграфе к Четвёртой главе). А рисунок графини в этом эпиграфе позволил Шмаринову обойтись без сцены свидания Германна с призраком в основном рисунке к Пятой главе.

Шмаринов, 1978
Шмаринов, 1978




Эпиграф к Шестой главе

Ата́нде!

— Как вы смели мне сказать ата́нде?

— Ваше превосходительство, я сказал ата́нде-c!

Здесь любопытный вопрос о правильном толковании терминов из эпиграфа.

Первое (бытовое) значение французского слова attendez — "постой", "подожди" (раз французское — ударение на последнем слоге, а у Пушкина ударение язвительно проставлено на предпоследнем слоге). Второе (специальное) значение (и об этом пишут все комментаторы даже в изданиях для школьников) — это термин из карточного жаргона: "требование прекратить делать новые ставки".

"Золотое правило толкования" гласит, что по умолчанию всегда применяется бытовое значение термина.

Так вот, трое из четырёх художников нарисовали бытовое значение этого термина, а один — специальное значение карточного термина.

1) Бенуа, Епифанов и Поляков:"Подожди" — "Что???" — "Подождите-с".

Бенуа, 1911
Бенуа, 1911
Епифанов, 1966
Епифанов, 1966
Поляков, 1966
Поляков, 1966

2) Шмаринов: "Не делайте ставки!" — "Что???" — "Не делайте-с ставки-с".

Шмаринов, 1978
Шмаринов, 1978

Сначала собирался Шмаринова похвалить (прочитал комментарий, изучил литературу), но потом понял, что Шмаринов всё-таки и здесь неправ. Не зря я прошёл не спеша весь путь по пушкинским эпиграфам. И кажется, понял его замысел. Эпиграфы у Пушкина в этой повести все лукавые — и обязательно на контрасте с самим рассказом. Исходя из этой идеи — на контрасте — конечно, эпиграф и к последней главе должен быть с бытовым значением термина. Это потом читатель подумает — а причем здесь "атанде"? И сообразит: а-а, вот оно что, другое значение, игра слов! А современный читатель сообразит это, только заглянув в комментарии. Так что Шмаринов опять со своим въедливым чтением не угадал.




Кто же из художников лучше всех понял пушкинский замысел эпиграфов? Конечно, Епифанов. У него рисованные эпиграфы житейские и весёлые — оттеняют по контрасту общую печальную неземную атмосферу иллюстраций в тексте. Значит, и в этом плане епифановская сюита тексту Пушкина эквивалентна (это я пытаюсь избежать употребления термина "конгениально").


Статья написана 17 июня 2018 г. 20:03

Как же иногда не везёт: работа опоздала по времени, пришлась не ко двору. Вместо ожидаемого успеха (может быть, и негромкого) — недоумение и усмешки. Это я всё ещё про "Пиковую даму".

В 1966 году помимо гениальной сюиты Епифанова, которую мы смотрели в прошлый раз, был опубликован другой цикл иллюстраций к "Пиковой даме" в той же самой технике ксилографии — художника М.Полякова. Поляков был гравером, не менее известным, чем Епифанов. Но ранее художники не пересекались, а тут стали соперниками, никакой возможности избежать сравнения не было — и Поляков проиграл.

Вот книга с иллюстрациями Полякова из моей коллекции и библиографическое описание с сожалениями.

Добавления к библиографии: Тираж 200.000 экз. Цена 8 коп.

Художник на Фантлабе есть: https://fantlab.ru/art2679. Книга тоже представлена (правда, не привязана к Полякову): https://fantlab.ru/edition85076.

Посмотрим Макет (точнее остатки замысла художника по макету).

Серия "Школьная библиотека", в мягкой обложке. Не спасает даже то, что оформление не типовое, не унылое (есть даже намёки на декоративный форзац). Пустых листов нет — это не для брошюрки за 8 копеек. Но идея общего оформления прослеживается: есть подобие шмуцтитула к каждой главе (он посвящён эпиграфу); есть разворот в начале каждой главы с полностраничной иллюстрацией и маленькой картинкой к первой букве текста; есть маленькая картинка в конце текста главы. Есть ещё иллюстрации собственно в тексте, но не во всех главах и распределены неравномерно: только в III главе (две картинки) и в VI главе (одна).

Сразу титул, слева — оборот обложки
Сразу титул, слева — оборот обложки
Разворот с большой иллюстрацией и эпиграфом к повести
Разворот с большой иллюстрацией и эпиграфом к повести
Разворот с эпиграфом к первой главе
Разворот с эпиграфом к первой главе
Разворот в начале первой главы
Разворот в начале первой главы
Концовка к одной главе и сразу же лист с эпиграфом к следующей главе
Концовка к одной главе и сразу же лист с эпиграфом к следующей главе




Пройдёмся по выбранным ключевым точкам.

1) Молодая графиня в Версале (XVIII век). Первая глава

Эта тема в опубликованных иллюстрациях не отражена. Только в маленькой концовке первой главы — две фигуры в нарядах XVIII века.

2) Германн бродит по городу / караулит у дома графини. Вторая глава

У Полякова он перед принятием решения не бродит. У дома графини стоит.

3) Раздевание графини перед сном. Третья глава

4) Германн с пистолетом. Третья глава

5) Германн и Лиза. Четвёртая глава

6) Привидение (мёртвая графиня является Германну). Пятая глава

Вот тут оригинальная композиция.

7) Игра Германна. Шестая (последняя) глава

И здесь композиция очень хороша.




В советском издательском деле своеобразная конкуренция между издательствами была, а у художников было право предлагать свои работы разным издательствам. Что произошло? "Детлит", конечно, не хотел угробить книжку — всё сошлось, видимо, случайно: подошли сроки; в плане у "Детской литературы" не было предусмотрено улучшенного издания для "Пиковой дамы"; о том, что конкурент издаёт роскошную "Пиковую даму" не знали или узнали слишком поздно... У художника выбора именно в тот момент не было... Или всё-таки существовал запрет на два роскошных издания одного произведения одновременно (чтобы у покупателя был выбор)?

В общем, всё правильно написали в библиографической заметке: не в пользу Полякова было издание в массовой серии (плохая бумага, нечёткая печать, несоблюдение замысла художника). Всё так, но отговорки не могут скрыть самого главного: работы Полякова были обыкновенными, а на фоне гравюр Епифанова — так и вовсе заурядными. При том, что это, конечно, гравюры большого мастера. Не судьба...

Но всё же — каков был общий уровень — 8 копеек за книжку с такими картинками!


Статья написана 13 июня 2018 г. 17:55

Прерываю хронологичность обзоров "Пиковой дамы", поскольку после Бенуа (1911) и Шухаева (1923) начинает вырисовываться иной ряд: логический, когда выстраивается цепочка последователей одной художественной идеи. Мне кажется, что следующим в этом ряду является Г.Епифанов со своей сюитой, опубликованной в 1966 году (как тогда было принято, художник работал над ней шесть лет — мог себе позволить).

Епифанов очаровал меня со школьных лет: в издании, в котором впервые прочёл "Пиковую даму", к ней были даны три епифанофские картинки. Такое не забывается (и, судя по всему, предопределяет пожизненное восприятие текста). Всегда был не прочь приобрести оригинальную книгу, но у букинистов она не попадалась. Чудо совершили Интернет и Почта России.

Дистанционные интернет-покупки я освоил очень поздно. Но первая книга, купленная в начале 2010 года на Алибе была, конечно, "Пиковой дамой" Епифанова. Предыдущий владелец завернул книгу в кальку — очень трогательная примета советских времён. Теперь это винтаж.

В кальке
В кальке
Без кальки
Без кальки

Библиография

Добавление к библиографии: Тираж 30.000 экз. Цена 1 руб. 20 коп. Издание по советским меркам подарочное; улучшенное, как тогда говорили: плотная бумага, чёткая печать и воспроизведение иллюстраций, большие поля (чистое пространство).

Художник на Фантлабе представлен: https://fantlab.ru/art5887. Книга тоже: https://fantlab.ru/edition85071 (с качественными сканами иллюстраций).




Раз издание "улучшенное", в книге был сохранён макет художника. В этом случае макет, вообще-то, начинается с переплёта: он подчёркнуто строгий, шрифтовый без украшений (поклон в адрес сурового Фаворского). Даю первые развороты, чтобы составить представление о макете. Сначала, как положено в приличных изданиях, много предварительных листов, почти пустых разворотов, виньетка к общему эпиграфу.

Начало
Начало
Ложный титул
Ложный титул
Титульный разворот
Титульный разворот
Эпиграф к повести
Эпиграф к повести

Далее для каждой главы: разворот с римской цифрой, чёрно-белая картинка к эпиграфу главы, большая цветная иллюстрация на спуске первой страницы, цветная страничная иллюстрация, одинаковая для всех глав виньетка в конце, повторяющая виньетку к общему эпиграфу.

Разворот с римской цифрой
Разворот с римской цифрой
Разворот с эпиграфом к главе
Разворот с эпиграфом к главе
Разворот с началом и картинкой на спуске
Разворот с началом и картинкой на спуске
 Текст
Текст
Картинка в тексте
Картинка в тексте
Разворот после картинки
Разворот после картинки
Концовка
Концовка




Наверное, искусствоведы сказали бы, что и внутри тоже развитие идей Фаворского. Вероятно, так и есть, но внешне это выглядит как преодоление Фаворского: уж очень красивые у Епифанова гравюры (и на гравюры-то непохожие). Если это и есть логичное развитие линии Фаворского, то такое развитие, которое соединилось на немыслимых высотах с продолжение линии русского модерна. Видимо, через 50 лет после Революции, это и должно было случиться.

По форме: ксилографии (гравюры на дереве). Гравюры печаталось, конечно, не с досок — в 1960-е оттиски в книгу переносили опосредовано фотографическими способами. Доведенная до предела техника ксилографии. Геометрически вырезанная паутинка: картинки лёгкие, прозрачные. Подсветка гравюр: фирменный стиль Епифанова. Вот в монографии, посвященной Епифанову, даются крупные планы, чтобы показать технику получения штриха путем прорезания бороздок на деревянной доске.

По содержанию. Антураж как будто более для сказок Андерсена, чем для пушкинский прозы. Хрупкие ледяные скульптуры, всё застывшее. Взгляд художника отрешённый, печальный: зачем притворяться, будто мы не знаем, чем всё закончится у Пушкина (вот в этом отличие от Андересена). Никаких страстей с заламыванием рук и наставлением пистолета не изображается — да их ведь и нет у Пушкина (наставление пистолета есть, а страстей нет), текст очень сухой и сдержанный. Это относится к иллюстрациям в основном тексте, а картинки к эпиграфам — на контрасте весёлые и озорные. Возможно, именно епифановская интерпретация наиболее адекватна пушкинскому стилю.




Пройдемся по узловым точкам.

1) Молодая графиня в Версале (XVIII век). Первая глава

В отличие от предшественников графиня у Епифанова в карты не играет, с мужем не ругается. Делишки графини не выпячиваются. Это ведь роковая женщина, а не скандалистка.

Ну вот, теперь видно, почему это "Венера"
Ну вот, теперь видно, почему это "Венера"

2) Германн бродит по городу / караулит у дома графини. Вторая глава

Сцену, когда Германн стоит у дома графини, Епифанов опускает: он не сюжет, а атмосферу иллюстрирует.

Отвлечённо бродит
Отвлечённо бродит

3) Раздевание графини перед сном. Третья глава

Лакомая сцена для иллюстраторов, Епифанов её пропускает. Слишком в этой сцене всё суетливо, да и сарказм настрой сбивает.

4) Германн с пистолетом. Третья глава

Даже это Епифанов рисовать не стал. Просто Германн и графиня. Но смотрите, как он зловеще из-за спины графини показывается.

Чёрная тень за спиной
Чёрная тень за спиной

5) Германн и Лиза. Четвёртая глава

Совершенно холодные персонажи, от зрителей отвернулись. Изображён момент, когда потрясение уже улеглось

Вручение ключа
Вручение ключа

6) Привидение (мёртвая графиня является Германну). Пятая глава

Это Епифанов изобразил. Но самого Германна в этой сцене нет — опять всё получилось очень отрешённо.

Призрак говорит и показывает три карты
Призрак говорит и показывает три карты

7) Игра Германна. Шестая (последняя) глава

Вместо главных персонажей — только их руки на столе.

Зрители скорбят
Зрители скорбят




Считается, что "петербургская повесть" у Пушкина — это "Медный всадник". Но после епифановского прочтения сомнений не остаётся: "Пиковая дама" — самая петербургская повесть на свете. Петербург у Епифанова выступает самостоятельным персонажем: пейзажи все безлюдные, их надо мысленно сопрягать с героями.

Перекличка с предшественниками — более с Шухаевым, чем с Бенуа. Шухаев дал только одну иллюстрацию фасада петербургского здания к предпоследней главе (я решил сначала, что Шухаев нарисовал особняк-дворец, но, видимо, это был собор, что соответствует сюжету предпоследней главы), а Епифанов почти все главы снабдил видами зимнего Петербурга. Шухаеву это нужно было для сюжета, а Епифанову — для настроения. Ну и общий сдержанный печальный тон у Епифанова тоже ближе к Шухаеву.

I глава: Ночь, в которую играли в карты у Нарумова
I глава: Ночь, в которую играли в карты у Нарумова
II глава: Особняк графини (готика)
II глава: Особняк графини (готика)
III глава: Вид из окна (лизиной комнаты?)
III глава: Вид из окна (лизиной комнаты?)
IV глава: Ночь смерти графини
IV глава: Ночь смерти графини
V глава:Однозначно собор
V глава:Однозначно собор

А в заставке к последней главе Епифанов нарисовал Фортуну. Это ведь разрушает цельный ряд петербургских зимних видов. Единственное объяснение вижу: так было у Шухаева (т.е. подчеркнуть преемство оказалось для Епифанова важнее).

VI глава
VI глава




Вот почему-то у меня все иллюстрации в тексте из этой "Пиковой дамы" оказались задействованы. Значит, лишних у Епифанова нет. Но ещё добавлю картинки из другой книги. Епифанов известен в книжной иллюстрации двумя выдающимися достижениями. Первое — было в 1934 году (Епифанов уже не юноша), когда в "Академии" вышел двухтомник Сервантеса "Назидательные новеллы" (в 1935 году вышло дополненное издание, добавилась пара иллюстраций; потом было издание в одном томе в 1984 году, гравюры уже не с досок печатались и не такие сочные, но представление составить можно). Там цветная ксилография. В "Пиковой даме" через 30 лет Епифанову удалось в той же технике повторить и превзойти давний успех. Нечасто так бывает.

Примеры иллюстраций к Сервантесу из моего экземпляра "Назидательных новелл" 1935 года.


Статья написана 18 февраля 2018 г. 20:07

Ещё одна художница, чьи иллюстрации к "Онегину" имеют отношение ко временам "оттепели". Художница — Лидия Тимошенко (https://fantlab.ru/art3257). Она принадлежит к тому же поколению, что и Самохвалов (https://fantlab.ru/blogarticle53612), т.е. "оттепель" встретила зрелым человеком. Редкий случай — у Тимошенко два варианта иллюстраций к "Онегину", и совсем уж большая редкость — два очень разных цикла были опубликованы совсем с небольшим перерывом.

Книга с первым вариантом (слева) вышла в 1958 году (иллюстрации создавались раньше, но всё равно художнице тогда было почти 50 лет). Книга со вторым вариантом (справа) вышла в 1966 году, художнице уже больше шестидесяти лет.

Обе книги выходили в суперобложках. У меня в коллекции — без. Дополнения к библиографическому описанию.

Для книги 1958 года: Тираж 50.000 экз. Цена 10 руб. 70 коп. (с 1961 г. это будет 1 руб. 07 коп.). На Фантлабе книга представлена два раза: 1) Без супера: https://fantlab.ru/edition55964 2) С супером: https://fantlab.ru/edition76259

Для книги 1966 года: Тираж 30.000 экз. Цена 1 руб. 90 коп. (издание чуть "поподарочнее"). На Фантлабе книга не представлена.

Издание 1958 года — большой формат, издание 1966 года — поменьше.

А вот как выглядят иллюстрации в этих книгах (сверху первый вариант 1958 года, пониже — второй вариант 1966 года).




Теперь поподробнее о разнице двух вариантов. Эта разница, конечно, сразу видна. Она заключается не только в другой технике рисунков, но и в настроении.

1958 год: Пушкин стыдит Онегина
1958 год: Пушкин стыдит Онегина
1966 год: Пушкин перестал читать морали
1966 год: Пушкин перестал читать морали

Формально книга 1958 года относится к временам уже после XX съезда, но на некоторых картинах отчётливо читается проставленный художницей год: "1952". То есть создавался цикл в сталинское время, хотя ничего кондового в нём нет. Вот это и интересно — наглядный пример того, как новое вызревает в недрах старого. Здесь важно, что это новое было светлее и чище старого. Но всё же понятно, что в варианте 1958 года нет ничего такого, что свойственно книжной графике послесталинского времени.

Все эти новые черты графики есть в варианте 1966 года. Но! Внешне вариант 1966 года — это резкая смена стилистики, хотя на самом деле, чаще всего, это просто косметическая правка предыдущих вариантов иллюстраций. Сейчас компьютерные программы так меняют стилистику фото (только что было под Рембрандта, а вот уже под Ван Гога) — а это, оказывается, ноу-хау Тимошенко.

Два Ленских — два Онегиных

1958 год: Оригинал
1958 год: Оригинал
1966 год: Версия лайт
1966 год: Версия лайт

Иногда перелицовка очень небрежная. И именно в тех местах, где надо было убрать "сиропность" позднего сталинского стиля.

1958 год: Неприятная приторность
1958 год: Неприятная приторность
1966 год: А кроме приторности-то ничего и не было
1966 год: А кроме приторности-то ничего и не было

А вот Татьяна в новой редакции удалась! Вроде бы, у художницы она просто превратилась из примерной комсомолки 50-х в нормальную девушку 60-х. Но именно во втором варианте Татьяна стала по-настоящему пушкинской героиней.

1958 год
1958 год
1966 год
1966 год
1958-1966
1958-1966

Что там с "народными" сценами? В общем-то, нормально — назойливо не выпирают. Более того, Тимошенко от текста не отступала: хозяйственные сцены это всё же сцены с помещиками — именно так, как у Пушкина. Народ своё место знает.

Но всё же установки школьного учебника присутствует — нам напоминают о том, что дело было до 1917 года.

Многие художники рисовали Ленского и Онегина в коляске, едущих к Лариным — это ведь, в общем-то, важный сюжетный поворот. Но у Тимошенко они едут навстречу судьбе по грязи посреди жуткой нищеты и разваливающихся изб.

Деревня, где скучал Евгений, // Была прелестный уголок...

...Там друг невинных наслаждений // Благословить бы небо мог.
...Там друг невинных наслаждений // Благословить бы небо мог.

Отдельно про сцену гадания — это у художников тоже что-то вроде единения с народом. У Самохвалова в этой сцене Татьяна намёком только чувствовалась, а у Тимошенко явно присутствует в обоих вариантах.

При этом иллюстрация сюжету не соответствует. Художники "купились" на строчки "Татьяна любопытным взором //На воск потопленный глядит...". И при этом рисуют сцену в бане, в которой участие толпы дворовых девок не предполагалось, и которой вообще не было, потому что Татьяна от бани отказалась: "Татьяна, по совету няни // Сбираясь ночью ворожить, // Тихонько приказала в бане // На два прибора стол накрыть; // Но стало страшно вдруг Татьяне...".




Теперь посмотрим наши контрольные точки.

1) Онегин.

1958 год
1958 год
1966 год
1966 год

2) Сон Татьяны. Ух ты, давненько не было! Какой медведь! Очень впечатляюще!

1958 год
1958 год
1966 год
1966 год

3) Дуэль.

1958 год
1958 год
1966 год
1966 год

4) Первый разговор Онегина и Татьяны.

1958 год
1958 год
1966 год
1966 год

5) Последняя встреча.

А вот здесь — стоп. Я не могу отделаться от мысли, что явным образцом для вдохновения послужила соответствующая картинка Добужинского (особенно для варианта 1958 года). Или это общее место? Всякий, кто возьмётся рисовать эту сцену автоматически выберет такую композицию?

Ну Добужинский ведь!

Добужинский, 1938
Добужинский, 1938
1958 год
1958 год
1966 год
1966 год

В первом варианте (1958) всё как у Добужинского: и общая композиция (перевёрнутая слева направо), и вид из окна, и занавесочки на окнах! Главное, конечно, то, что очень близки облик и поза Татьяны, и даже подушечка под её ногой от Добужинского! Ну, ладно — Добужинский и Добужинский... Может, художница с ним знакома была. И нам приятно встретить старого знакомого.




Что сказать в целом?

Картинки 1952 года хороши: спокойная, без надрыва, атмосфера. Милые персонажи. Картинки 1966 года тоже хороши. Персонажи ещё милее. Чего ж ещё? Большой вопрос — изменился ли во втором издании стиль художницы? Картинки стали подновленными, но, видимо, не новыми. В общем-то, получилось, что от времени отстал как первый, так и второй вариант.

Мне всё равно нравятся оба издания — может быть, потому, что они точнее передают атмосферу времени, когда новое переплетается со старым. Но главное, конечно, — за то, что можно было наглядно наблюдать перетекание одного цикла иллюстраций в другой, посмотреть "как это делается".

Что ещё сказать, прощаясь с периодом от ранних 1930-х до поздних 1960-х? При крепком государстве художественная жизнь превращается в убожество. При помягчении государственных скреп творчество радует по-настоящему. Что лучше? Где найдётся баланс? Возможно, таким балансом в графике стало бы направление, сделанное Тимошенко в первом варианте (напомню, по факту — это 1952 год, самая сталинщина).

UPD/27.06.2018

Наткнулся в Интернете на цветной вариант картинок, изданных в 1958 году.

Эффектно! Так, конечно, ещё больше напоминает позднесталинскую "монументальную" книжную иллюстрацию. Но это очень органично выглядит — то, что и называется "стилем". Красок, конечно, в первом издании книги не хватало. Тогда и второй вариант на контрасте с первым выглядел бы более оригинальным.

P.S. Очень всё запуталось. Возможно, это картинки из издания "Эксмо" 2004 года (есть на сайте "Картинки и разговоры": http://www.fairyroom.ru/?p=69240). Неизвестно, кто их раскрашивал. Может, редакционный дизайнер.

UPD2/10.11.2018

"Речь" переиздала первый вариант с подлинников (всё-таки они не не цветные, "гризайль" маслом). Переиздание бесподобное: см. https://red-balls.livejournal.com/267901....

UPD3/01.12.2018





  Подписка

Количество подписчиков: 31

⇑ Наверх