Блог


Вы здесь: Авторские колонки FantLab.ru > Авторская колонка «mr_logika» облако тэгов
Поиск статьи:
   расширенный поиск »


Страницы:  1  2  3  4  5  6  7  8  9  10 [11] 12  13

Статья написана 16 марта 2020 г. 22:41

«Загадка XIV века»
Барбара Такман
Загадка XIV века
Издательство: М.: АСТ, 2013 год, 2500 экз.
Формат: 60x90/16, твёрдая обложка, 704 стр.
ISBN: 978-5-17-078223-9
Серия: Страницы истории

Аннотация: В книге представлена широчайшая панорама политической, военной и культурной жизни Европы на протяжении примерно ста лет (последние две трети 14-го и первая треть 15-го века). Перед читателем проходят десятки фигур, игравших в этот период значительную, а часто и решающую, роль в истории и становлении европейских государств. Это деятели культуры, такие, как, например, Боккаччо, Петрарка, Чосер и многие другие менее масштабные персонажи. Это представители рыцарского сословия, среди которых основное внимание Автор уделяет одной из самых блестящих и из ряда вон выходящих исторических личностей — сиру Ангеррану де Куси. Это и правители крупных и мелких европейских (и не только европейских) государств, среди которых главное место занимают в книге французские и английские монархи. Автор очень красочно повествует как о жизни при королевских и герцогских дворах, так и о жизни, больше похожей на борьбу за существование, простых горожан, ремесленников и крестьян. Рассказано в книге и о крупнейших сражениях Столетней войны, и о крестовых походах, и о народных восстаниях, а также о роли в европейской политике знаменитых полководцев и кондотьеров. Есть и страницы, посвящённые изображению жизни при папских дворах Рима и Авиньона; хорошо показана не прекращавшаяся в это время борьба между папством и европейскими королевскими дворами. Большое внимание Автор обращает на ужасающую роль в жизни европейского общества эпидемий чумы, бывшей тогда настоящим бичом Божьим. В этой книге есть всё, что только может заинтересовать человека, неравнодушного к прошлому европейской цивилизации. В историческом разделе библиотеки такого читателя книга Б. Такман могла бы занять одно из почётных мест.

Комментарий: Художник не указан.

«Мне тоже многое не нравится, Александр Васильевич, — сказал Румата. — Мне не нравится, что мы связали себя по рукам и ногам самой постановкой проблемы. Мне не нравится, что она называется Проблемой Бескровного Воздействия. Потому что в моих условиях это научно обоснованное бездействие... Я знаю все ваши возражения! И я знаю теорию. Но здесь нет никаких теорий, здесь типично фашистская практика, здесь звери ежеминутно убивают людей! Здесь всё бесполезно. Знаний не хватает, а золото теряет цену, потому что опаздывает.»

Стругацкие «Трудно быть богом».

Эта исключительно интересная книга конечно же не монография. Это научно-популярное издание, что и написано чёрным по белому на последней странице книги. От монографии эту книгу отличает отсутствие указателя имён и названий, страшно затрудняющее использование её в качестве справочного пособия, и масса ошибок и неточностей. Кроме того в книге есть фраза, которая просто бросает тень на автора, как учёного-историка, и которая выглядит странно даже для научно-популярной книги, не говоря уже о монографии. На стр. 666 читаем: «Феномен Жанны д'Арк трудно объяснить.» Да, это так, но кто сказал, что труд историка лёгкое занятие? Ну, ладно, простим Автору эту промашку, ведь «феномен Жанны» лежит за пределами избранной темы. Зато на загадку XIV века ответ даётся уже во 2-й главе (всего в книге 27 глав плюс пролог и эпилог), но в этом нет никакой собственной заслуги Б. Такман.

Книга интересна прежде всего огромным количеством портретов политических, религиозных и военных деятелей рассматриваемого периода. Кроме центрального персонажа Ангеррана де Куси, личности абсолютно из ряда вон выходящей и при этом широкой публике практически неизвестной, здесь можно прочитать об английских королях Эдуарде III и Ричарде II, о французских королях Иоанне II, Карле V и Карле VI, об императорах Священной Римской империи Карле IV и Венцеславе IV, о Карле Наваррском, а также о правителях Кастилии и Арагона, Неаполя и Флоренции, Милана и Савойи, Венгрии и Богемии. Из полководцев здесь представлены вероятно все известные командиры начиная от принца Уэльского по прозвищу Чёрный Принц и герцога Генриха Ланкастерского («военачальника, не проигравшего ни одной битвы» — Б.Т.) и кончая кондотьерами, среди которых наибольший интерес у меня вызвали Бертран Дюгеклен (кажется, послуживший прототипом ГГ романа А. Конан-Дойля «Белый отряд») и Джон Хоквуд. Из деятелей культуры Автор большое внимание уделяет хронисту Жану Фруассару* (одному из своих главных источников), Чосеру, Петрарке и Боккаччо, не ограничиваясь, разумеется, только этой четвёркой. Здесь просто невозможно не привести следующую фразу из книги Такман: «В 1373 году его [Джеффри Чосера — mr_logika] послали в Италию с дипломатической миссией — заключить коммерческий договор с дожем Генуи и провернуть «секретную сделку» во Флоренции. В этом году Боккаччо читал во Флоренции лекции о творчестве Данте. Чосер вернулся с новыми впечатлениями, но эпическому произведению «Троил и Хризеида», источником для которого послужила поэма Боккаччо, нужно было дожидаться, пока Чосер не вернётся с переговоров...». Хочется верить, как, возможно, верит Автор, что такие совпадения, такие встречи, имели место на самом деле.

Исключительный интерес для меня представили портреты людей, о которых я до встречи с работой Такман не знал ничего. Кроме де Куси** это глава флорентийской дипломатии Колуччо Салютати, названный в книге родоначальником нового гуманизма; это также Екатерина Сиенская, канонизированная в следующем веке; уникальная Кристина Пизанская, вынужденная кормить семью писательским трудом, став вдовой в 25 лет; миланский герцог Бернабо Висконти, вероятно, один из самых жестоких людей своего (и не только своего) времени, отец 36-и детей и дед баварской принцессы и королевы Франции Изабо, жены Карла VI; это и герцог Беррийский***, любитель искусства и фанатичный коллекционер артефактов, гобеленов, книг и т.д. и т.п. Художественный альбом «Роскошный часослов герцога Беррийского» выпущенный издательством «Белый город», с предисловием У. Эко является одной из красивейших книг моей библиотеки, поэтому личность первого владельца оригинала, находящегося в Шантийи, не могла меня не заинтересовать.

В книге Такман достаточно подробно описаны крупнейшие сражения Столетней войны: Креси, Пуатье, Нахер и Азенкур, в которых проявилась непроходимая тупость боевых действий французского рыцарского войска, полная неспособность этих людей к извлечению каких-либо уроков из поражений. Автор пишет и об одном из тех значительных сражений, о котором я прочитал в её книге впервые — это битва при Рузбеке, где рыцари сражались с фламандскими ремесленниками, вооружёнными кольями, луками и ножами. О том, кто победил в этой битве, я умолчу.

Из всех страниц книги, посвящённых военным событиям, наиболее интересным показался мне рассказ Такман о крестовом походе против турок, закончившемся битвой при Никополе 25 сентября 1396 года. То, что в исходе этого сражения решающую роль сыграла атака союзной султану Баязиду сербской конницы, было для меня полной неожиданностью; похоже, что в нашей исторической литературе этот факт не особенно афишируется. Сербов, конечно, можно понять — крестоносцы приходят и уходят, а им жить рядом с неприятными соседями, и тем не менее этот эпизод, вероятно, является одной из позорных страниц (может быть, единственной?) истории сербского народа.

Из книги Такман можно узнать и о важнейших народных восстаниях этого периода — французской Жакерии и восстании Уота Тайлера в Англии (оба они продолжались не более месяца, так что их значение для длившейся более ста лет войны в советской историографии несколько преувеличивалось), а также о восстании чомпи во Флоренции и восстаниях ремесленников и горожан Парижа, Гента, Брюгге и некоторых других городов.

В заключение положительного раздела этой заметки приведу некоторые совершенно поразительные эпизоды из книги Б. Такман.

Эпизод первый. 1380-й год, коронация двенадцатилетнего фр. короля Карла VI. «Церемонию, состоявшуюся 4 ноября, омрачила постыдная сцена. Герцоги Анжуйский и Бургундский, которые терпеть друг друга не могли, подрались за пиршественным столом за почётное место рядом с новым королём. Быстро созвали совет, и он сделал выбор в пользу герцога Бургундского как первого пэра Франции; тем не менее Анжуйский захватил вожделенное место, но Филипп Смелый [г-г Бургундский] столкнул его и сам уселся на спорный стул. Вот с такого недостойного эпизода и началось новое правление.»

Эпизод второй. 1379-й год, Англия собирает флотилию для вторжения в Бретань. Введя специальный налог на духовенство и крестьян, собрали 20000 фунтов стерлингов и «все деньги вложили во флотилию сэра Джона Арундела. Выход в море, ввиду отсутствия ветра, отложили до зимы, а затем ещё раз из-за угрозы вторжения французов. Арундел перевёл часть войска в Саутгемптон — охранять от врага прибрежную территорию, однако там английские солдаты вели себя не лучше, чем противник. Мало того, что они грабили население, — Арундел разместил пехотинцев и лучников в монастыре, позволил им насиловать монахинь и бедных вдов, а потом и забрать их с собой на корабли. [...] Отчалили в декабре и сразу попали в сильный шторм; чтобы облегчить корабли, Арундел приказал выбросить за борт захваченных женщин. С командой он обращался отвратительно, избил лоцмана, и в результате корабли налетели на скалы ирландского побережья. Из тридцати двух кораблей погибло двадцать пять со всем снаряжением. Тело Арундела выбросило на берег три дня спустя. Оставшиеся корабли так и не дошли до места назначения, то есть налоговые средства пропали зря.» Комментарии тут излишни, иногда кажется, что Б-г всё-таки существует и даже бывает справедливым, но почти всегда опаздывает.

Можно привести ещё немало интересного, но в книге почти 700 страниц увеличенного формата, и её стоит таки подержать в руках.

Теперь несколько слов о вещах, недопустимых в подобных книгах, ибо они сильно снижают общее хорошее впечатление. Начну с курьёза. Б. Такман посвящает несколько страниц важному политическому событию — визиту в Париж императора Карла IV. Этот рассказ о встрече двух Карлов необыкновенно интересен. Тут и протокол встречи, наряды, времяпрепровождение монархов, меню пиров, театральное представление в зале парламента (очень красочно Автор описывает, как ставились тогда спектакли). «Следующий день преподнёс ещё одно чудо. Корабль, специально построенный, как резиденция, с залами, комнатами, каминами, трубами и кроватями под балдахинами, должен был перевезти гостей на полмили вниз по течению реки, в новый дворец на Луаре. Император явно был поражён.» Я, естественно, тоже. Да, подумал я, бывают и более странные опечатки необъяснимого (чёрт попутал) происхождения. Это стр. 354. Но когда на стр.492 мне встретилась удивительная фраза: «В июне 1388 года Монфор [герцог Бретани] с флотилией из шести кораблей приплыл по Луаре прямиком к воротам Лувра.», я достал из комода подробную карту Франции (может ли у простого российского инженера не быть такой карты?). Слава Б-гу, Париж оказался на Сене! Правда, у карты был один большой недостаток — на ней изображалась Франция ХХ века, а не XIV-го. Но эта трудность оказалась легко преодолимой, т. к. карты Франции XIV века были у меня как приложение к хроникам Фруассара. Париж и на этих картах стоял на Сене. Вспомнив кое-что ещё из истории Франции и Парижа, я счёл вопрос закрытым. Для меня стало очевидным, что это не какая-то идеологическая диверсия, а просто по мнению уважаемой гражданки США Барбары Такман, Париж находится на Луаре. Предлагаю всем представить себе реакцию американского читателя на указание французского историка в труде по истории Америки, что Вашингтон находится на Миссисипи.

Кроме этого у меня сложилось чёткое впечатление, что Автор не понимает разницы между арендой земли и земельной рентой и путает гвельфов с гибеллинами; полная неразбериха просто бросается в глаза при описании взятия войсками де Куси итальянского города Ареццо; герцог Беррийский в Авиньоне принимает участие в поэтическом турнире, несмотря на то, что двумя страницами ранее (читатель ещё и забыть не успел) сообщается, что король не включил его в свою свиту, приказав остаться дома; также Автор плохо представляет себе, что такое бочонок вина (по её данным в одном так называемом бочонке помещается четыре тысячи литров вина; как транспортировалась такая тара на большие расстояния, не понятно). В одном месте книги французский оруженосец назван английским, в другом месте встречается куда более скандальная ошибка — перепутаны имена английского и французского королей (!). Всё это я мог бы подтвердить цитатами, но это заняло бы слишком много места. Здесь добавлю только одну мелочь со стр. 328, где речь идёт о высокопоставленных финансовых воротилах: «...они жульничали с налогами: взяли у короля в долг двадцать тысяч фунтов, а вернули двадцать тысяч марок, при этом цена марки составляла две трети от стоимости фунта.» Ребята нагло кинули короля (!), но налоги-то здесь каким боком присутствуют? Деньги, взятые в долг это же не доход, да и налог с них кому платить? Тому же королю? Возможно, Б.Такман имела в виду проценты? Гадать тут бесполезно. И, пожалуй, ещё вот это — (одна из самых странных ошибок) на стр. 549 теолог Жан Жерсон назван вдруг женским именем Констанс (даже не Жанна!).

Да, небрежно написана «монография», и это очень досадно. Всё же, повторяю, книга выдающаяся, пусть даже после того, как её прочитаешь, на полях остаётся масса вопросительных знаков и замечаний, а в тексте исправленных карандашом орфографических ошибок. Последнее целиком на совести переводчиков и издательства. Но любители истории о потраченном времени не пожалеют.

На протяжении долгого времени, пока читал эту книгу, я старался понять, как относится Автор к предмету своего труда. Любит ли она Францию (а основное внимание отдано именно этому государству, да и де Куси — француз), относится к ней равнодушно, как биолог к дрозофиле, или, может быть, презирает. Вариант любви постепенно отпал, Автор любит одного только сира де Куси, и это вполне понятно. После феномена Парижа на Луаре я предположил наличие некоторой презрительной составляющей и это ощущение не исчезло даже после возвращения Парижа не Сену (стр. 514, похоже, что вмешался один из трёх переводчиков). В итоге у меня сложилось окончательное не подлежащее обжалованию впечатление — отношение Автора к Франции равнодушное с оттенком презрения. Это не помешало ей (скорее, наоборот) перерыть за 7 лет горы источников — 86 основных и 345 дополнительных и несколько рукописей. За этот огромный труд ей низкий поклон, независимо от её личного отношения к объекту исследования. Причиной же упомянутого окончательного впечатления стал следующий отрывок.

«...пышно праздновалось посвящение в рыцари двенадцатилетнего Людовика II Анжуйского и его младшего десятилетнего брата. Церемония длилась четыре дня, празднество состоялось в королевском аббатстве Сен-Дени. Франция XIV века повторяла декаданс Рима, и в самом деле посвящение в рыцари маленьких мальчиков не так далеко ушло от поступка императора, сделавшего сенатором собственного коня.»

Суждение предельно субъективное, от истины чрезвычайно далёкое. Посвящение в рыцари в подростковом возрасте не было тогда исключительным событием, хотя происходило такое довольно редко. Правомерно ли приравнивать к этому вполне естественному обряду дикий поступок Калигулы, подонка и клоуна на императорском троне?

Закончить обсуждение этой полной трагедий и ужасов книги хочется на весёлой нотке. В качестве расплаты за весьма поверхностное рассуждение Б.Такман о Распутине (лучше бы она его не трогала) на стр. 581, подскажу ей ответ на вопрос, который она, правда, не ставит впрямую, но на который она, очевидно, ответа не знает. На стр. 577 мельком упомянут некто «Леон V де Лузиньян, прозванный королём Армении , хотя на самом деле от его королевства остался только Кипр.» Ответ на невысказанный здесь вопрос, по моему, очевиден — королём Армении его называли из-за его армянской фамилии (с мягким знаком на французский манер). Дарю эту идею уважаемой миссис Такман.

Моей целью было привлечение внимания читателей к книге Б.Такман. И я отдаю себе отчёт в том, что эпиграф несколько странно выглядит в данном контексте. Но тот, кто прочитает книгу внимательно и полностью, меня поймёт. Тем не менее один сильный аргумент в пользу избранного мной эпиграфа я здесь приведу в виде следующей цитаты.

«В Тулузе де Куси принял участие в королевской охоте. С наступлением ночи охотники заблудились в лесу. Они углубились в тёмную чащу и не находили дороги, пока король не поклялся, что, если избежит опасности, то продаст свою лошадь, а вырученные за неё деньги отдаст церкви Богоматери Доброй Надежды в окрестностях Тулузы. В ответ на его слова с неба пролился свет, стало видно тропу, и на следующий день король исполнил свой обет; позднее этому событию была посвящена фреска, на которой сохранилось единственное прижизненное изображение Ангеррана де Куси. К сожалению, лица на ней не видно. В копиях фрески, уцелевших после разрушения монастыря в 1808 году, мы видим де Куси среди семи аристократов свиты короля, каждого можно узнать по родовому гербу. Это — Людовик Орлеанский, герцог Бурбон, Генрих Наваррский, Оливье де Клиссон, Филипп д'О, Анри де Бар и, наконец, де Куси. Он единственный из всех отвернул лицо от наблюдателя, словно намеренно посмеявшись над потомками.»


*) Хроники Фруассара начали выходить в русском переводе, читать их очень интересно и даже приятно, хотя и невозможно прочесть всё в один заход из-за их огромного объёма.

**) Фамилия де Куси стала известна мне недавно из книги В.Н.Шиканова «Созвездие Наполеона». Девушка из этого рода Мари Шарлотта Эжени Жюльенна де Куси (или попросту Эжени) в 1812 году вышла замуж за маршала Удино. Хотя она была моложе супруга на 24 года, это был счастливый брак, в котором у них родилось четверо детей.

Почему Такман считает Ангеррана де Куси столь выдающейся личностью, она не объяснила. Просто ей показался подходящим для центрального персонажа книги дворянин, не принадлежащий к королевским или герцогским родам, но достаточно богатый и при этом бывший вассалом монархов двух воюющих стран. Кроме того он был покровителем (помогал материально) лучшему хронисту этого времени Жану Фруассару. Но всего этого, как мне кажется, недостаточно. На мой взгляд выбор Такман определило совершенно исключительное событие в жизни де Куси — женитьба на дочери Английского короля Изабелле, принесшая ему огромное приданое и титул графа Бедфорда и немного позже графа де Суассон (т. е. де Куси стал и английским и французским графом). В это время (в 1365 году) де Куси находился в плену при английском дворе, и, естественно, получил свободу без выкупа. Изабелла была старше Ангеррана на восемь лет. Что послужило причиной её выбора, ведь к её услугам были лучшие женихи всей Европы? Думаю, что этой причиной были исключительно личные качества пленника её отца. И, что не менее важно, против этого очевидного мезальянса не возражал и сам король Эдуард, из чего можно сделать однозначный вывод о впечатлении, произведённом на него де Куси. Надеюсь, эти соображения внесут некоторую ясность в вопрос, который может прийти в головы особенно дотошных читателей, не желающих читать книгу Такман, — а именно, почему она считает де Куси из ряда вон выходящей личностью.

***) У Такман об этом, как минимум, не рядовом человеке сказано только то, что он женился 2-й раз в возрасте 48-и лет на двенадцатилетней девочке, что вызвало в обществе непристойные отклики. Думаю, что к этому следует кое-что добавить. Девочку эту звали Жанной Булонской, детей у них не было. Но не менее интересен первый брак герцога. Невесту тоже звали Жанна (между прочим, имя герцога Жан), Жанна д'Арманьяк, и ей тоже было 12 (!) лет (возможно, даже 11). Венчание состоялось 17 октября 1359 года, герцогу (тогда графу Пуатье) было 18 лет (родился он 30 ноября 1340 года). Примерно через год состоялось вторичное венчание, но эта подробность не столь важна. Жанна первая умерла в марте 1388 года в возрасте 40 лет, и этот идейный предшественник Гумберта Гумберта, тут же обзавёлся новой Жанной. Обращаться с малолетними женами он умел, о чём свидетельствует время рождения (в первом браке) их старшей дочери — начало 1366 года, а также и то, что всего у них было пятеро детей — ещё одна дочь и три сына. О Жанне второй Такман упоминает ещё раз в связи с тем, что именно она спасла от смерти в огне короля Карла VI, накрыв его собственной юбкой. В это время ей было 15 лет, очевидно, девочка была сообразительная и не робкого десятка.


Статья написана 10 марта 2020 г. 22:17

«Летят перелётные птицы / Ушедшее лето искать. / Летят они в жаркие страны, / А я не хочу улетать. / А я остаюся с тобою / Родная моя сторона! / Не нужно мне солнце чужое, / Чужая земля не нужна.»

М. Исаковский (и М. Блантер)

Этот случай из разряда тех, довольно редких в моей практике, когда вопрос «с чего начать» вообще не возникает. Конечно вот с этого.

«Сегодня у берега нашего бросил / Свой якорь досель незнакомый корабль, / Мы видели отблески пурпурных вёсел, / Мы слышали смех и бряцание сабль. / Тяжёлые грузы корицы и перца, / Красивые камни и шкуры пантер, / Всё, всё, что ласкает надменное сердце, / На том корабле нам привёз Люцифер. / Мы долго не ведали, враг это, друг ли, / Но вот капитан его в город вошёл, / И чёрные очи горели, как угли, / И странные знаки пестрили камзол.»

Это написано в другой стране за 20 лет до Кадата другим сновидцем, не менее опытным, чем Автор Кадата, в котором можно найти следующие строки: «...предпочитали шёпотом рассказывать о чёрных галерах. Одна из этих галер через неделю должна была прибыть в порт с грузом рубинов, и горожане с ужасом ожидали дня, когда она бросит здесь якорь. У сходивших с этих галер купцов были огромные рты, а их тюрбаны с торчащими над лбами двумя верхушками свидетельствовали о дурновкусии их владельцев. Их ноги были обуты в сандалии — короткие и диковинные, каких не найти в Шести царствах. Но тревожнее всего была тайна, связанная с невидимыми гребцами.»

Я начал цитировать Кадат с чёрных галер потому, что с ними оказалась тесно связанной оригинальная (полной уверенности, что оригинальная, у меня нет, просто хочется так думать) идея Лавкрафта — идея о местонахождении Ада на обратной стороне Луны. Это, одно из лучших представлений Ада в фантастике, к сожалению слегка подпорчено присутствующим в нём космическим как по расположению, так и по величине, ляпом. Приведу коротко свои соображения по этому поводу. У меня нет возражений против перелёта галеры с гребцами, купцами и товарами с Земли на Луну с последующим плаванием по лунному морю; как любому известно, на Луне полно морей. Точно так же у меня не вызывает вопросов и сомнений способ, которым передвигается в русских сказках (о связи Кадата с русскими сказками разговор впереди) ступа с бабой Ягой. Способ этот, напомню, весьма прост — ступа «идёт, бредёт сама собой». И, наконец, я просто-таки приветствую гигантских котов с Сатурна, каких угодно, пусть даже и квантовых, как у Фредерика Пола. Но, если уж Автор не забывает упомянуть, что галера доставила Картера именно на «загадочную незримую сторону» Луны, то появление над горизонтом этой части Луны «гигантского сверкающего диска Земли, раз в десять больше видимой нами Луны» является бесспорным ляпом, заметно снижающим впечатление от этой замечательной сказки. Такое нельзя прощать никому, а большим мастерам в особенности. Радует, конечно, что больше в Кадате подобных казусов нет. Есть пара-тройка мелочей простительных, хотя и неприятных. Первая такая мелочь это чёрный оникс, из которого выстроен целый город. Оникс не бывает чёрным, а бывает жёлтый, белый и различных коричневых оттенков с белыми и чёрными узорами. Жаль, что Автор не использовал такой замечательный материал, как обсидиан. А инкрустации из оникса! Это был бы шедевр градостроительного искусства. Вот ещё нечто, чего я не понял и, видимо, понять не способен: «...Картер увидел, что человекоподобные существа выполняли самые презренные виды подневольной работы, для которой не требовалась физическая сила, — стояли у штурвала, готовили пищу, были посыльными или вели торговлю...». Ну, посыльный ещё сойдёт с грехом пополам, но назвать презренными профессии рулевого, повара (кока) и купца — это выше (а, скорее, ниже) моего понимания. И третья мелочь — существует некая заброшенная каменоломня (ониксовая), «где в незапамятные времена добывались такие исполинские глыбы и блоки, что самый вид их вызывал ужас у всех...». Когда Картер находит эту каменоломню, то видит вырезанные в её стенах «огромные, в ярд шириной, квадраты, свидетельствовавшие о размерах глыб, некогда вырубленных здесь безвестными резчиками.» Ярд меньше метра, квадратная плита такого размера может вызвать ужас разве что у муравья. Или тут какая-то дурацкая ошибка со смыслом этих квадратов в переводе. Другой ошибкой перевода мне кажется «непотребная жестикуляция», которую используют в чисто деловом разговоре рогатые чёрные летуны, упыри и ночные призраки. Непотребная с чьей точки зрения? Сновидца, не понимающего в этом разговоре ровным счётом ничего?

Злоупотребление отрицательными эпитетами — вот что в этой книге производит наиболее неприятное впечатление. Разве не дико звучит такое, к примеру, описание музыкального инструмента: "... сидящий во тьме поднял мерзкого вида резную флейту из слоновой кости, которую зажимал в лапах...". Или этот пассаж: "... перед его мысленным взором стоял неосвещённый зал с куполообразным потолком, с бездонным колодцем в центре и отвратительной бронзовой дверью в стене." Встречается и такое словосочетание, как "отвратительные стенания" (волосатых гигантов — гугов), а "ужасные гасты" тут же (через тире) названы "омерзительными тварями", что, вероятно, по мысли Автора, должно усиливать ощущение ужаса, но не усиливает нисколько. Слова "ужасный" и "мерзкий" встречаются в тексте неоправданно часто ("мерзкие обитатели чёрных провалов", "мерзкий посланец зла", "ужасающая осязаемость" неких туманных волн), но эти картины перекрываются всё-таки "... бесконечными панорамами далёких городков с торчащими иголками шпилей, и горными цепями за горными цепями вдоль Норт-Шора, и безмолвными каменистыми склонами, и низенькими, увитыми плющом особнячками под сенью гигантских валунов в род-айлендской глуши. Запах моря и благоухание полей, чары тёмных лесов и зелёная радость садов на рассвете. Это твой город, Рэндольф Картер, ибо всё это — ты сам. Новая Англия породила тебя и влила тебе в душу всю эту красоту, которой несть конца. Эта красота, отлитая, закалённая и отшлифованная годами воспоминаний и снов, и есть твой чудесный град на неуловимом закате; и чтобы найти этот мраморный парапет с дивными вазами и резными перилами, и чтобы спуститься наконец по бесконечным ступеням в город широких площадей и разноцветных фонтанов, тебе надо лишь вернуться к мыслям и видениям своего милого детства."

А вот мелочь из числа приятных (и таких в повести огромное количество, она почти сплошь из них и состоит). Это словосочетание «высокопоставленный упырь». Чуть ли не каждый день их вижу и о них слышу; удивительно, что эта ёмкая характеристика не звучит в СМИ. Может быть по причине её неполиткорректности?

Как и обещал, немного о сказках. Так совпало, что в один из дней, когда читал Кадат, мне повезло с пополнением моей небольшой коллекции детских иллюстраций. Стараюсь, по возможности, приобретать самое лучшее, и вот книга под названием «У лукоморья...». У неё два автора, один из них, как не трудно догадаться, Пушкин. Второй — художник Михаил Бычков, нарисовавший в большом формате каждую строку вступления к «Руслану и Людмиле», причём, каждая иллюстрация на весь разворот, всего 13 картинок. Думаю, это издание войдёт в соответствующий золотой фонд, объединяющий художников уровня Скотта Густафсона. Если бы не эта книга, мне вряд ли пришло бы в голову сравнение невероятно причудливого мира Лавкрафта с огромным, до невообразимых пределов разросшимся Лукоморьем, где «лес и дол видений полны», где чудеса, где леший бродит, где «на неведомых дорожках следы невиданных зверей» и, внимание (!), где кот учёный, прогуливаясь вокруг огромного дуба, такого же, какие растут в Зачарованном лесу, беседует с Пушкиным (есть и такая иллюстрация), очевидно, знающим кошачий язык не хуже Рэндольфа Картера. Нельзя, правда, исключить, что кот говорит на языке Пушкина. Это вполне возможно, ведь все мы отлично знаем, как чисто, абсолютно без акцента, говорит по русски простоквашинский кот Матроскин*. Да и в совершенстве владевшего французским Кота в сапогах не следует забывать.

Закончу ещё одной цитатой из того же сновидца, с которого начал.

«Они боялись — их найдут. / Кругом сновал весёлый люд: / Рабы, сановники, купцы, / С большими лютнями певцы, / Послы из дальней стороны / И в пёстрых тряпках колдуны. / Поклонник дьявола порой / С опущенною головой / Спешил в нагорный Анкобер, / Где в самой тёмной из пещер / Живёт священная змея, / Земного матерь бытия.»

Обычно я воздерживаюсь от прямых рекомендаций, но об этой поэме в прозе о том, что в огромном бесконечно разнообразном мире самое главное и дорогое для человека — это его родная сторона, о любви «к родному пепелищу» и к «отеческим гробам» (гробы тут особенно уместны) — об этой поэме говорю — постарайтесь прочитать.

PS. Пример (не слишком, правда, страшный) "издательского хоррора", добавленного к авторскому. В книге издательства «Иностранка» «Иные боги и другие истории», которая сейчас передо мной, художник Пикман, ставший «высокопоставленным упырём», назван Ричардом Антоном, хотя в сборнике того же издательства «Хребты безумия» его имя Ричард Аптон, что, по моему, ближе к истине. В общем, как всегда, от чего-то вполне приемлемого, до чего-то абсолютно позорного один шаг (одна буква). Тем и похожа работа издателя на работу сапёра — не надо спешить, иначе что-нибудь подорвёшь, обычно это случается с собственной репутацией, как в известном случае со словом "главнокомандующий", где всего-то одну букву пропустили.

*) Да какой он кот! Матроскин такой же кот, как голован Щекн-Итрч — собака.


Статья написана 7 марта 2020 г. 15:39

«Мода, вера, фантазия и новая физика Вселенной»
Издательство: СПб.: Питер, 2020 год,
твёрдая обложка, 512 стр.
ISBN: 978-5-4461-1598-3

Аннотация: Можно ли говорить о моде, вере или фантазии в фундаментальной науке?

Вселенной не интересна человеческая мода. Науку невозможно трактовать как веру, ведь научные постулаты постоянно подвергаются строгой экспериментальной проверке и отбрасываются, как только догма начинает конфликтовать с объективной реальностью. А фантазия вообще пренебрегает и фактами, и логикой. Тем не менее великий Роджер Пенроуз не желает полностью отвергать эти феномены, ведь научная мода может оказаться двигателем прогресса, вера появляется, когда теория подтверждается реальными экспериментами, а без полета фантазии не постичь все странности нашей Вселенной.

В главе «Мода» вы узнаете о теории струн — самой модной теории последних десятилетий. «Вера» посвящена догматам, на которых стоит квантовая механика. А «Фантазия» касается ни много ни мало — теорий происхождения известной нам Вселенной.

Пенроуз замечательный математик, обладающий при этом обширными познаниями в самых сложных областях теоретической физики и не стесняющийся подвергать сомнению всё, что ему кажется слишком искусственно пришитым к естественно устроенному мирозданию. Возражения автора этой книги против струнной теории поля кажутся убедительными. Действительно, что это за десятимерное пространство-время, шесть измерений, которого свёрнуты и расположены в шестимерных пространственных многообразиях Калаби-Яу, из которых и состоит пространство на микроскопическом (планковском) уровне? Не желая мириться с привлечением физиками этих искусственных сущностей, необходимости в которых он не видит (бритва Оккама великий принцип), Пенроуз предлагает своё решение проблемы, основанное на привычном континууме Минковского и теории относительности Эйнштейна.

На проблему свёрнутых измерений можно посмотреть и под другим углом. Что это за субстанция такая, которую можно скрутить, придав ей практически бесконечную кривизну (слабенькая метафора «скрутить в бараний рог» совершенно не работает в данном случае)? Пенроуз так вопрос не ставит, но мы же все живём в трёхмерном пространстве, пользуемся соответствующим количеством степеней свободы движения и никто не в состоянии представить, что тут можно свернуть. Измерение не есть нечто материальное, это всего лишь абстрактный термин, помогающий представлению о мире. Зачем учёным понадобились скрученные абстрактные сущности? Чтобы объяснить результаты довольно большого количества экспериментальных данных. А не лучше ли постараться найти объяснения, обходясь без привлечения чистой фантастики? Вместо струнной теории Автор предлагает альтернативную, т. н. твисторную теорию, и эта теория в настоящее время развивается, приобретая всё больше сторонников.

В книге рассматриваются и другие загадки макро и микромира. Например, проблема Большого взрыва. Что взорвалось? Почему взорвалось? Как возникло состояние, предшествовавшее взрыву, состояние, характеризовавшееся чрезвычайно низкой энтропией? Сравнение с артиллерийским снарядом может помочь понять эту ситуацию. Должно было существовать нечто невероятно высокоорганизованное (как совокупность гильзы, порохового заряда, собственно снаряда, капсюля-детонатора и взрывателя — всё это в собранном виде называется выстрелом; пример мой), да ещё и способное взорваться, в отличие, например, от не менее высоко организованной системы, называемой семенем, которая способна не к взрыву, а к медленному развитию. Почему начальная Вселенная так похожа на гранату, и не похожа на семячко, хотя с точки зрения второго закона термодинамики, эти реализации вполне равноправны? Сравнение гранаты и семени это то, чего нет у Пенроуза, но тем и хороша эта книга, что она заставляет думать, поскольку сам Автор постоянно находится в этом процессе.

В книге много говорится о квантовой механике и квантовой теории поля. Природа элементарных частиц очень хорошо описывается с помощью математики комплексных чисел. Без теории функций комплексного переменного, комплексной плоскости Весселя и тому подобных инструментов в КТП невозможно и шагу ступить. И это наводит на интересную мысль, а познаваема ли Природа в принципе, если она базируется на столь «прочном» фундаменте, как несуществующее число «i», которое определяется, как корень квадратный из минус единицы. Сам Пенроуз в познаваемости мира не сомневается, он оптимист, ориентирующийся в мире комплексных переменных и космологических постоянных, как в собственном кабинете.


Тэги: Научпоп
Статья написана 24 февраля 2020 г. 14:54

«Вино из одуванчиков»
Издательство: М.: Э, 2015 год, 4000 экз.
Формат: 84x108/32, твёрдая обложка + супер, 544 стр.
ISBN: 978-5-699-83975-9
Серия: Библиотека всемирной литературы

Комментарий: Сборник избранных романов.

«Интересно, интересно жить, Ингер. Сколько страха и красоты! А от смеха иногда помираешь! Плакать же — стыдно.»

Александр Грин «Дьявол Оранжевых Вод».

Роман начинается с важнейшего события в жизни двенадцатилетнего мальчика. Дуглас Сполдинг впервые осознаёт, что он живой. Возможно, если бы младший брат Дугласа Том, без причины набросившийся на него в лесу, не заехал ему по зубам, это знание пришло бы к Дугласу позже, но всё равно пришло бы, все дети так или иначе приходят к этому открытию; но куда интереснее в этом эпизоде поведение десятилетнего Тома. Не следует ли этого мальчика показать психиатру? Отец, который всё видел, только смеётся. Так начинается предпоследнее для семьи Сполдингов счастливое лето. В октябре следующего года страна начнёт затяжной прыжок в пропасть экономического кризиса, и одному богу известно, как переживут его герои романа. Но пока до этого ещё далеко, и только страшная жара в середине лета 1928 года (Дуглас едва не умер от солнечного удара) напоминает, что в любой момент может разразиться гроза.

Бессмысленная драка в начале не единственная странность в этом сильно перехваленном романе. Удивляет полное отсутствие негров в городе с населением 26 тысяч 349 человек*. Они там, конечно, есть, но Автор их сознательно в упор не видит даже глазами детей, почему-то не желая касаться расовой проблемы. Нет у него желания портить чёрными мазками картину, напоминающую радостные и яркие пейзажи импрессионистов. Или такая вот мелочь, как домашние животные. В доме Сполдингов есть собака (ни породы, ни клички), до которой мальчикам нет никакого дела, и вообще в городе нет животных, кроме бездомных собак и лошади мистера Джонаса, попавшего в Гринтаун определённо из мира сказок Андерсена. Неужели Автор не знал о той огромной роли, которую играет в воспитании общение детей с домашними животными? И да, скорее всего, не знал, как не знал и о том, какую роль играет в жизни маленьких городков США церковь. Не может такого быть, чтобы у постели умирающей 90-летней женщины не присутствовал священник, но тем не менее его там нет. Не может быть и того, что в населённом пункте, расположенном на берегу большого озера, никто не ловил рыбу с лодки, каковое занятие, называемое рыбалкой, не могло остаться без внимания со стороны мальчишек, а ведь они в сущности не занимаются всё лето почти ничем, кроме бесконечной беготни с воплями по всему городку и редких разговоров со стариками.

А разве не странно выглядит удивительная напряжёнка в городе по части красивых девушек? Самой красивой считается тридцатитрёхлетняя (!) Лавиния Неббс, реальный кандидат в старые девы, а её подруга, которая могла бы с Лавинией конкурировать, только что найдена в овраге, задушенная маньяком. Но эти общегородские мелочи ничто в сравнении со странностями отдельных персонажей романа. Вот какой совет даёт находящаяся в здравом уме при отличной памяти 95-и летняя мисс Лумис журналисту Уильяму Форестеру (своей только что найденной родственной душе), снимающему комнату в доме Сполдингов, — «... постарайтесь умереть, пока вам не исполнилось пятьдесят.» Понять её можно, ведь она упустила в своей жизни главное — любовь, но на основании какого расчёта она желает этому хорошему человеку ранней смерти? Ведь совпасть во времени в будущей жизни можно только случайно. Или по воле бога, в которого они оба не верят.

Ещё более странным кажется главный одуванчиковый винодел и по совместительству глава семьи Сполдингов, который в романе называется исключительно дедушкой**. Предварительно необходимо сообщить читателям то, чего не удосужился сделать Автор. А именно кто такая тётя Роза. Элементарные соображения приводят к выводу, что это сестра матери братьев Дугласа и Тома и что она не приходится дочерью дедушке и бабушке. Когда тётя Роза внезапно разрушает царящую в доме идиллию***, которая держится главным образом на сверхъестественном кулинарном таланте бабушки (один из немногих элементов фантастики в романе****; как бабушка справляется, совершенно непонятно, она умудряется ещё и подметать и мыть пол на веранде, невестка ей помогает, но очень мало), этот замечательный дедушка инициирует совершенно хамское выдворение бедной доброй женщины из дома прямо на железнодорожный вокзал. Хорошо ещё, что о билете на поезд позаботился. А ведь не нужно быть даже трёх пядей во лбу, не говоря уже о семи, чтобы придумать другой, более человеческий способ улаживания конфликта. В связи с этим инцидентом начинает казаться, что дедушка работает в типографии отнюдь не наборщиком или грузчиком, а едва ли не её владельцем. Есть намёк в романе, что и сын дедушки (отец Тома и Дугласа) тоже человек в городе далеко не последний. Семья очень богатая, что ясно уже из сервировки стола (сплошное серебро) и количества едоков за столом, где кроме кучи родственников присутствуют ещё и мимоходом упомянутые нахлебники (!). И сразу после отъезда тёти Розы в ночь с субботы на воскресенье дедушка откалывает ещё одну выдающуюся шутку. В благодарность за возвращение вышеупомянутой идиллии он преподносит бабушке большой и тяжёлый том Шекспира из домашней (!) библиотеки (бабушка вряд ли знала про этот том, ей последние сорок лет не до библиотеки, вся её жизнь прошла на кухне) со словами: «Бабушка, сделай милость, приготовь нам завтра [на самом деле сегодня, т. к. дело происходит в половине четвёртого ночи — примечание моё] на ужин эту превосходную книгу. Я уверен, завтра в сумерки, когда она попадёт на обеденный стол, она станет нежной, сочной, поджаристой и мягкой, как грудка осеннего фазана». Бабушка приняла дар и заплакала от радости. Юмор Брэдбери здесь, возможно, в том, что, по его мнению (и мнению дедушки), из Шекспира можно приготовить любое блюдо, если талант повара равен таланту этого гения. Здесь дедушка слегка реабилитирует себя в глазах читателей, но лишь слегка, поскольку даже шекспировского уровня юмор не может отменить тот факт, что дедушка, мягко говоря, не джентльмен. Пример для внуков, однако. И в один из пасмурных зимних дней, распивая вместе с дедушкой очередную бутылочку вина из одуванчиков, Дуглас скажет — а ведь это тот самый день, когда мы выпроводили на выход с вещами нашу дорогую тётушку Розу....

Всё, что до сего дня написано об этой книге, это только общие слова о счастливом детстве, о мудрых и необычных стариках и волшебных свойствах вина из одуванчиков. Но всё это лежит на поверхности, хотя, конечно, придаёт книге вполне естественное очарование. Особенно если не помнить, в какой благополучной стране живут братья Сполдинги, в стране, где всего-навсего год назад таким же одуванчиковым летом (23 августа 1927 г.) в штате Массачусетс были посажены на электрический стул двое невиновных рабочих (суд присяжных состоял из таких же обывателей, какими населён Гринтаун). Роман Брэдбери многослойный, и кое о чём, не сразу заметном, я уже рассказал.

И вот ещё некоторые интересные детали. Во-первых, стакан лимонада. Это тот эпизод, где сначала в доме Лавинии кто-то откашлялся в темноте у неё за спиной, после чего на следующий день из её дома был вынесен труп мужчины, заколотого ножницами. Так вот, стакана там, где видит его Лавиния (на столе на веранде) не должно было быть. Перед уходом из дома в кино Лавиния пила лимонад из высокого фужера (см. ниже) и оставила его на столе. А вернувшись из кино, увидела стакан. Но осознать, что из этого следует, не успела, хоть и начала понемногу догадываться. Из этого стакана мог пить лимонад только тот, кто прятался в доме Лавинии, задушив Элизабет Рэмсел и надеясь, что Лавиния не пойдёт ночью домой через овраг. И это мог быть только Душегуб. Мальчишки же убедили себя, что убитый кто-то другой, в противном случае всё лето полетело бы вверх тормашками, ведь при живом Душегубе гулять по городу ночью гораздо интереснее.

Правду знает только самый умный — Том. Действительно, по ходу повествования не остаётся сомнений в умственном превосходстве Тома над старшим братом. Это замечает и журналист Форестер, который рассказывает историю своих отношений с мисс Лумис именно Тому, а не Дугласу, который присутствовал при их знакомстве в аптеке и принёс журналисту весть о смерти этой женщины.*****

Во-вторых, книги пересылаются по почте без упаковки. Это просто поражает воображение того, кто часто (да и редко тоже) отправляет и получает книги почтой. Как же аккуратны и честны должны быть в США почтовые работники и перевозчики почты! Хотите — верьте, хотите — проверьте. Может быть, это так же верно, как и сообщаемая на следующей странице скорость движения земли (напечатано с маленькой буквы) — «шестьдесят триллионов миль в секунду».

Есть в романе и другие загадки. Например, история с наездом зелёной машины на мистера Куотермейна, чему оказался свидетелем вездесущий Дуглас Сполдинг (кстати, отлично изображённый в 1967 году Юло Соостером). Есть основания утверждать, что этот мистер остался в живых, а вот то, что зелёная машина — электромобиль (это в 1928 году), вызывает большие сомнения и отсылает любознательного читателя к истории этого вида транспорта.

Остаётся объяснить, почему судьба Дугласа (только его, не Тома) не кажется мне благополучной, хотя продавец обуви мистер Сэндерсон не согласился бы со мной. «Чтобы стать мужчинами, мальчишки должны странствовать, всегда, всю жизнь странствовать.» Хорошая мысль, правильная. Но, если в представлении Дугласа к школе тянется тропа «заросшая, капризная, извилистая», «а та, прямая как стрела, — к субботним утренникам, где показывают ковбойские фильмы», то какие же предстоят ему странствия? Те, которые больше напоминают бродяжничество? Настоящие странствия доступны только хорошо образованному человеку и только для такого человека они имеют смысл. Надеюсь, эта мысль тоже понятна.

Можно ещё долго говорить об этой, несомненно выдающейся книге (за «кадром» остались такие любопытные личности, как умершая этим летом 90-летняя прабабушка, чинившая велосипеды и ремонтировавшая черепичную крышу каждый апрель, полковник Фрилей, забывший, на чьей стороне он воевал в Гражданскую войну (!), мистер Джонас с его лечебным воздухом в бутылках, более чудодейственным, чем вино из одуванчиков ...) но сказанного достаточно, чтобы те, кто её ещё не читал, поставили бы жирную птицу напротив её названия. Но, пожалуйста, не очень жирную! Есть по крайней мере ещё две команды, которым гринтаунские мальчики проигрывают — это команда Тимура Гараева и команда Тома Сойера.

Несколько замечаний по переводу.

Высокий фужер — это в переводе Кабалевской. В переводе Оганяна в обоих случаях — стакан, что вообще обессмысливает интригу. Стакан был, стакан и остался, чего же тогда испугалась Лавиния, увидев его?

Далее: в переводе Оганяна за столом у Сполдингов сидят не нахлебники, а постояльцы, что неправдоподобно. Чего ради эта большая семья станет обедать вместе с постояльцами (квартиросъёмщиками по нашему) т. е. полностью чужими людьми?

Если добавить к этому то, что у Оганяна прозвище маньяка не Душегуб, а Неприкаянный (что за чушь? чем Душегуб не устраивал?!), то напрашивается мысль — как мало нужно затратить усилий переводчику, чтобы превратить давно уже известное читателям произведение в нечто другое, просто таки вынудив читателя обратиться к оригиналу даже при плохом знании английского.

*) Автор приводит эту цифру, разумеется, не на полном серьёзе. Это выглядит как данные на какой-то конкретный день, поскольку в романе количество жителей города постоянно только уменьшается. О городе Гринтауне кроме численности населения и того, что он выдуман Автором, известно совсем мало. Пожалуй, только то, что он находится на берегу озера Мичиган в 80 милях от города Милуоки (штат Висконсин), чего категорически не может быть, т. к. в этом случае он (Гринтаун) оказался бы на территории Чикаго. И ещё — там растут персики, арбузы и виноград, что не удивительно, ведь штат Иллинойс находится на широте Азербайджана.

**) Имена Брэдбери дал только детям и второстепенным членам этой семьи. Это недействующее лицо дядя Берт, тётя Роза и некий Лео, о котором вообще ничего не известно кроме того, что это не изобретатель Машины Счастья, тоже Лео, но не Сполдинг, а Ауфман.

***) Почему сестра не предупредила Розу, что кухня это табу, Автор не говорит, но легко догадаться, что просто не успела, т. к. не ожидала подобного. Случившееся было огромным неприятным сюрпризом для всех, даже для дедушки.

****) Ещё один такой элемент — Машина Счастья Лео Ауфмана, которая очень быстро перегрелась и за ненадобностью сгорела. Оказывается для счастья никакая машина не нужна, счастье — оно в родном доме, любящей жене и замечательных детях. Ну и ещё упоминавшийся выше адерсеновский персонаж мистер Джонас.

*****) Форестер, естественно, не может открыть Тому тайну голубого конверта, мальчик всё же слишком мал для столь низких истин. У читателя же не остаётся никаких сомнений в том, что в письме мисс Лумис сообщила Уильяму о том, что завещала ему своё немалое состояние, а, судя по тому, что она занималась благотворительностью, оно таки и в самом деле вполне приличное. У неё ведь нет наследников и это была её последняя благотворительная акция. Ничего другого тут просто не может быть. И ещё, хочется думать, она написала, что пошутила, пожелав ему недолгой жизни. Ведь она и в самом деле пошутила. Кончалось же письмо просьбой почаще заказывать лимонное с ванилью.

Всё-таки мне кажется, Форестер обманул, конечно не преследуя корыстных целей, несчастную мисс Лумис. Будь он в самом деле таким романтиком, каким ей представился, разве сидел бы он в 31 год в редакции третьесортной провинциальной газетёнки, да ещё в такой жуткой дыре как Гринтаун? Талантливому журналисту, а к мнению мисс Лумис невозможно не прислушаться, открыты все пути. Не верится что-то в его желание подставляться под пули ночью в Марокко.


Статья написана 22 февраля 2020 г. 21:35

«Пышка. Новеллы»
Ги де Мопассан
Пышка. Новеллы
Издательство: М.: Художественная литература, 1987 год, 1500000 экз.
Формат: 60x84/8, мягкая обложка, 112 стр.

Комментарий: Внецикловая повесть и сборник избранных новелл.
Иллюстрация на обложке Д. Бисти.

Французский народ на протяжении многих столетий терял своих лучших представителей в ходе различных исторических перипетий, смысл которых иногда был ясен уже участникам событий, а иногда совершенно не просматривался и остаётся предметом дискуссий до нынешнего времени. Не успела ещё сложиться французская нация, как на Францию обрушилась Столетняя война, сопровождавшаяся периодически вспыхивавшими эпидемиями чумы. Эти две напасти вырвали массу жизней из пассионарной части населения Франции. Нельзя забывать и о крестовых походах, в которых французское рыцарство играло ведущую роль. Позже, во времена религиозных войн (не абсолютная ли бессмыслица?), кульминационным моментом которых, вероятно, можно считать Варфоломеевскую ночь, погибло огромное количество замечательных людей. А какое количество генофонда страны перешло в разряд удобрения по причине колоссального количества дуэлей во времена расцвета французского абсолютизма! Последним гвоздём в крышку общефранцузского гроба были события Великой Буржуазной Революции и развязанные европейскими монархиями т. н. наполеоновские войны. В период с 1789 по 1815 годы погибло такое количество лучших из лучших, что была пройдена точка невозврата. И начался длительный процесс деградации.*

В дилижансе, которым путешествует Пышка, судьба сводит самых разных людей, но смысл в этом сведении совершенно прозрачен, т.е. никакой параллели с «Мостом короля Людовика Святого» Т. Уайлдера тут быть не может (а сначала эта повесть вспоминается, что естественно). Никакого божественного провидения, исключительно воля Автора, цель которого становится ясной задолго до конца повести, что ни в коем случае не делает её менее захватывающей. Собраны вместе представители трёх сословий. Выбившийся из низов нувориш Луазо, фабрикант и офицер Почётного Легиона Карре-Ламадон и граф де Бревиль, чьё дворянство хоть и имеет несколько двусмысленное происхождение, сомнению не подвергается. Очень характерен следующий штрих — жена графа пользуется особенным уважением в своём кругу из-за того, что, по слухам, была любовницей одного из сыновей Луи Филиппа. В компании есть и представители второго сословия, роль которых поначалу неясная становится в своё время едва ли не решающей. И как же выглядит этот срез французского общества ко времени франко-прусской войны после всего упомянутого выше кошмара, сдобренного довольно длительным правлением Наполеона III, этой карикатуры на императорском троне, который ещё и дополнительно сильно нагадил Франции, ввязавшись в Крымскую войну? А именно так и выглядит, как говорит им в лицо единственный более-менее положительный (не отрицательный — точно) герой повести, т. е. кучкой мелких душонок и подлецов.**

«Пышка» это приговор и одновременно диагноз, вынесенный Мопассаном французскому обществу, и этот приговор за последние сто сорок лет был неоднократно подтверждён. Достаточно вспомнить «сопротивление» Франции Гитлеру в 1940 году (последующее действительное движение Сопротивления общей картины не меняет) с последовавшим крушением Французской колониальной империи. И, наконец, сегодняшний день — т. н. президент Олланд с его делом «Мистралей» и законом об однополых браках и теперешний Макрон, наблюдения за деятельностью которого наводят на мысль, что Франция уже вступила в клуб государств, где каждый следующий президент хуже своего предшественника.

Стоит только посмотреть на этнический состав населения крупных французских городов, заглянуть в пустующие христианские соборы, и начинаешь понимать, что предсказанный сравнительно недавно закат Европы неумолимо приближается, и первым у края пропасти будет французский дилижанс.

*) Франция, расположенная в центре романо-германского мира, не имела возможностей для восстановления генофонда нации в отличие, например, от России, которая теряла не меньше, но которую всегда выручало её евразийство и необъятность постоянно увеличивающейся территории.

**) Мадемуазель Элизабет Руссе по прозвищу Пышка невозможно характеризовать однозначно. Эта женщина послана остальным (кем? Богом или Сатаной?) как своего рода искушение, для проверки на «вшивость». С одной стороны она, конечно, патриотка (вот каковы теперь настоящие французы!), но с другой — жалкая пародия на Жанну д'Арк, не дотягивающая даже до Рашель из рассказа «Мадемуазель Фифи».


Страницы:  1  2  3  4  5  6  7  8  9  10 [11] 12  13




  Подписка

Количество подписчиков: 25

⇑ Наверх