Блог


Вы здесь: Авторские колонки FantLab.ru > Авторская колонка «mr_logika» облако тэгов
Поиск статьи:
   расширенный поиск »


Страницы:  1  2  3  4  5  6  7 [8] 9  10  11  12  13

Статья написана 26 июня 2020 г. 13:33

«Колыбель на орбите»
Издательство: М.: Эксмо, СПб.: Домино, 2010 год, 3000 экз.
Формат: 84x108/32, твёрдая обложка, 768 стр.
ISBN: 978-5-699-46119-6
Серия: Весь Кларк

Аннотация: Сборник рассказов, написанных в основном в период с конца тридцатых до конца шестидесятых годов двадцатого века. Часть рассказов — о развитии космонавтики, об освоении орбиты Земли, Луны и всей Солнечной системы. Часть — о том, каким будет человечество в будущем. Также в сборник полностью вошел цикл рассказов "Сказки "Белого Оленя".

Комментарий: Вторая половина авторского сборника рассказов, в который вошли произведения, написанные в период с 1953 по 1999 год.
Иллюстрация на обложке А. Дубовика.

Рассказ ставит очень серьёзные и глубокие вопросы перед верующим человеком. Об этом уже написано достаточно, повторять не буду. Интересно посмотреть на этот рассказ под совершенно другим углом. И не окажется ли в результате, что и глубина и серьёзность затронутых в рассказе проблем не более, чем иллюзия?

Астрофизик-иезуит, от лица которого ведётся повествование, сделал открытие — обработав полученные экспедицией данные, он узнал «в каком году свет исполинского аутодафе достиг нашей Земли.» Иначе говоря, он узнал год рождения Христа. Но вряд ли можно было произвести такой расчёт с точностью до дня, расстояние от вспыхнувшей звезды до Земли слишком велико (3000 световых лет), а расчёт очень сложный, надо же учитывать движение Солнечной системы. Завершается рассказ вопросом учёного, на который Создатель никогда не ответит: «...о, Всевышний, в твоём распоряжении было столько звёзд! Так нужно ли было именно этот народ предавать огню лишь затем, чтобы символ его бренности сиял над Вифлеемом?» Точное место, где зарыта собака, находится мгновенно — учёный узнал, в каком году сверхновую увидели на Земле, но, по желанию Автора, этот год от читателя скрыл. И сделано это далеко не просто так. Кларк добился желаемого эффекта — рассказ действует на читателя, как хорошая религиозно-философская притча, но сделал он это, применив негодные средства, а, если уж называть вещи своими именами, элементарно своего читателя обманув. Любому, читавшему Новый Завет, известно, что, когда волхвы шли из Иерусалима на юг к Вифлеему, «звезда, которую видели они на востоке, шла перед ними, как наконец пришла, и остановилась над местом, где был Младенец.» (Матфей). Это была в прямом смысле путеводная звезда, и она привела волхвов к месту рождения Христа. Предположение о том, что этой звездой была комета* Галлея, было выдвинуто ещё в 1907 году астрономом из Гамбурга А. Стецелем. Кларк мог этого не знать, т. к. едва ли его интересовал вопрос точной датировки рождения Сына Божьего. Но есть нечто, чего писатель не мог не знать, а именно — того, что сверхновая сияла на небе, никуда не смещаясь, как и полагается всем так называемым неподвижным звёздам, и никому не указывала направления движения.** Наличие путеводной звезды это, пожалуй, основная опора при попытке установить точную дату рождения Иисуса. Кларк, сочиняя свой рассказ, наверняка знал, что принятая в настоящее время дата его рождения неверна (достаточно того, что Иисус родился в годы правления царя Ирода Великого, умершего в 4 году до н. э.), но не зная точной даты, не стал вкладывать её в уста своего героя. И правильно сделал, потому что ошибся бы в любом случае. Но главное не в этом, а в том печальном факте, что такой глубокий рассказ построен на ошибке*** — никакая сверхновая не могла кого-то куда-то привести, и тем более двинуться на юг (ведя за собой волхвов, посланных царём Иродом для проверки слуха о рождении «царя иудейского»), побывав в созвездии Льва как раз в те дни, один из которых должен был позже получить имя Рождества Христова. Должен был, но не получил, слишком много времени прошло до 607 года н. э. когда папа Бонифаций IV утвердил ошибочную дату, предложенную папским архивариусом Дионисием Малым в 525 году.

Учёный священник, знающий Библию не хуже астрономии, никоим образом не может считать сверхновую звезду путеводной. Да и как можно расценивать вышеприведённое выражение астрофизика (!) «символ ... сиял над Вифлеемом» применительно к одной из звёзд Млечного Пути, сиявшей совершенно одинаково для всех жителей северного полушария Земли? Такое мог выдать только дилетант, плохо знакомый даже с азами астрономии.

*) Пришло время пояснить слово "остановилась", которое употребил евангелист Матфей. Комета, двигаясь вокруг Солнца по эллиптической орбите, как раз в то время, когда волхвы пришли в Вифлеем, плавно повернула и вместо видимого движения на юг начала уходить на восток, входя в оверсан т. е. начиная облёт Солнца. Земному наблюдателю это представлялось остановкой "звезды" на восточном небосклоне. Дальнейший путь кометы волхвов, естественно, не интересовал.

**) Весной 5 г. до н. э. в течение 70 ночей в тех же местах и тоже на востоке можно было наблюдать сверхновую в созвездии Козерога, но эту звезду по понятным причинам никто не воспринимал, как некий указатель свыше. Не об этой ли звезде идёт речь в рассказе? Сведений о других новых в этот период древние астрономы не оставили.

***) А если это не ошибка, а сознательное вождение читателя за нос? Тогда грош цена всем мудрым и местами излишне пафосным рассуждениям Автора (или, что то же самое, его героя учёного иезуита).

Истина, как почти всегда, находится где-то между крайними вариантами — ошибкой и сознательным обманом. Не может быть, чтобы человек, обладавший мощным интеллектом и огромными знаниями в самых различных областях науки и культуры, не понимал, что представляет собой его рассказ. Уверен, что Кларк просто разыграл читателей, проделав нехитрый фокус, разоблачение которого оставил на их усмотрение. Слишком уж здесь всё на виду, даже и на подтекст не тянет. Так что не нужно выражать сочувствие священнику, вере которого якобы нанесён сильный удар. Совпадение, конечно, редкое и неожиданное, но обвинять Всевышнего в преднамеренной организации крайне жестокого праздничного салюта в честь рождения Сына нет оснований.

Кому интересно узнать, когда родился Иисус Христос, советую прочитать статью д. и. н., профессора, академика РАЕН Олега Михайловича Рапова «В каком тысячелетии и столетии мы живём?». Статья опубликована в сборнике Российского Исторического Общества «Антифоменко» в 2000 г.


Статья написана 12 июня 2020 г. 17:48

«Солнечный ветер»
Артур Кларк
Солнечный ветер
Издательство: М.: Эксмо, СПб.: Валери СПД, 2002 год, 10100 экз.
Формат: 84x108/32, твёрдая обложка + супер, 1104 стр.
ISBN: 5-699-01470-5, 978-5-699-01470-5
Серия: Шедевры фантастики

Комментарий: Сборник избранных произведений.
Иллюстрация на суперобложке Джима Бернса.

"Кадавр жрал."

А. и Б. Стругацкие "Понедельник начинается в субботу".

В основу романа положен парадоксальный пересмотр главного постулата всех религий. Рай на Земле обустраивают "черти", трёхметровые, крылатые, рогатые и с семью пальцами на каждой руке гости из космоса. Бог же (называемый здесь Сверхразумом*), наоборот, ведёт себя, как пожирающий грешников Сатана, и, отобрав у людей наиболее пригодную для него часть человечества (около трёхсот миллионов детей), уничтожает сначала всё живое на планете, а потом и всю планету превращает в облако пыли. Так поступает убийца, поджигая дом, где могут остаться улики. "Черти" в этом тандеме с «богом» выполняют обязанности жрецов при храме, подготавливая будущую жертву к заключительному обряду, цель которого — пополнение запаса мозгов у Сверхразума. А он и в самом деле пока слабоват умишком несмотря на миллиардолетнее развитие. Этот вывод можно сделать из очевидной неспособности этого «могучего» ума дать возможность расе Сверхправителей быстро преодолевать расстояния галактических масштабов. Даже путешествие к относительно близкой к планете «чертей» Земле ставит их перед необходимостью восьмидесятилетнего расставания с родным миром. А если пополнение для себя Сверхразум присмотрит по другую по отношению к созвездию Карины (где живут «черти») сторону от центра Галактики, тогда надо будет поискать других попечителей, ведь полёт туда и обратно вокруг галактического ядра может занять и двадцать тысяч лет, а может и больше. Что произойдёт за это время на родине Сверхправителей? В то же время Сверхразум способен преодолевать колоссальные расстояния, иначе откуда мог появиться у Кареллена снимок Млечного Пути с расстояния в полмиллиона световых лет? Так что и с умом есть проблемы, а уж о таких качествах, как доброта, гуманность и говорить нечего. Сверхразум, как и положено божеству, не различает добро и зло, если это не касается его самого. Черти-сверхправители (тоже, кстати, парадокс), очень даже хорошо различают эти категории, и могут в этом дать человеку сто очков вперёд, корриду прекратили на счёт раз. Не очень-то верится, что они завидуют людям, потому что не могут сами войти в состав Сверхразума. С одной стороны, "черти" могут желать воссоединения с законченной адской сущностью, каковой и является Сверхразум, но с другой бросающаяся в глаза, подчёркиваемая постоянно Автором человечность этих рогатых монстров, заставляет предположить, что зависть их к людям не более, чем утешительная декларация.

В целом роман можно назвать противоречивым в том смысле, что Автор, как будто бы пытается убедить читателя в оптимистичности своего прогноза для человечества, а в результате вгоняет его в долгоиграющую депрессию из-за очевидной пессимистичности этого прогноза для человека, как для отдельной личности. Но совсем не вредно иногда выливать на голову этой отдельной личности (да и человечеству не помешает) ведёрко родниковой воды для закаливания. Что Автором и было успешно проделано. Особенно впечатляет диагноз, поставленный человечеству Карелленом: "...вы могли обратиться в некий телепатический рак, в злокачественную опухоль мысли, и она неизбежным разложением отравила бы другие, превосходящие вас величием виды разума." Ещё одно поразительное признание Кареллена таково: "Сверхразум собирает урожай, а мы переходим на новое поле. Вы — уже пятое разумное племя, на наших глазах достигшее вершины." Из этого с полной очевидностью следует, что в космосе существует только одна сверхцивилизация, а все остальные, способные хотя бы заметить признаки её деятельности, отличить эту деятельность от природных катаклизмов, будут присоединены к Сверхразуму в необходимой ему доле, а то, что останется будет бесследно уничтожено. Но и Сверхразум заслуживает некоторого сочувствия. Ведь сколько бы он ни пополнял свои интеллектуальные закрома, развиваться в бесконечной вселенной можно бесконечно долго, оставаясь при этом бесконечно далеко от цели, если таковая вообще существует. Да и не погибнет ли в конце концов этот вселенский монстр, лопнув от жадности, как та лягушка, которая вознамерилась стать размером с вола? Но как ни хороша эта басня, сравнение Сверхразума с кадавром профессора Выбегалло мне кажется ещё более подходящим. Пусть это сравнение будет моей личной цистерной жидкого воздуха на "голову" Сверхразума.

Одно замечание по второстепенному для этого романа, но совсем не пустячному для его Автора, вопросу (читая и анализируя авторов твёрдой НФ, подобных Кларку, иногда бывает трудно удержаться от околонаучного мудрствования). В 18 главе описывается один из миров (и, что очень важно, находящийся в нашей трёхмерной Вселенной), которые Джеф видит в своих снах: «Это был мир двух измерений, и населяли его существа толщиной в малую долю сантиметра.» Чуть ниже Кареллен говорит: «Хотел бы я знать, известно ли им что-нибудь о третьем измерении?». Слово «толщина» (thickness) сбивает читателя с толку, поскольку эта характеристика предполагает наличие третьего измерения, а обитатели двумерной среды должны иметь только длину и ширину (width). Не говоря уже о том, что двумерный мир принципиально невозможен по элементарной причине — трёхмерности атомов, из которых состоит всё сущее, весь материальный мир. Существование двумерного атома, имеющего ядро и электронную оболочку, — чистейший нонсенс, а переход трёхмерного существа в двумерный мир привёл бы к немедленной смерти (сплющиванию в плёнку планковской тонкости) такого путешественника. Мне казалось, что инженер и учёный Кларк не мог так написать, не посещал же во сне Джеф плоский мир Пратчетта. Но в оригинале первая из двух вышеприведённых цитат выглядит так: «It was a world of two dimensions, inhabited by being who could be no more than a fraction of a centimetrе in thickness.» Вопрос Кареллена тоже переведён точно. Известно, конечно, этим существам третье измерение и даже за космосом они наблюдают в свои телескопы, раз уж они не нулевого роста создания. Тут Кларк самую малость недодумал, и Кареллена могла бы интересовать всего лишь возможность и техника перемещения вдоль вертикальной оси жителей мира, где падение с высоты полсантиметра смертельно.

*) О Сверхразуме даже "черти" имеют весьма смутное представление. Как говорит Кареллен: "Мы и до свих пор не открыли, что это такое, хотя уже многие века служим ему орудием и не смеем его ослушаться."


Статья написана 11 июня 2020 г. 17:33

«Якоб Гримм, Вильгельм Гримм. Сказки. В 2 томах»
Издательство: СПб.: Вита Нова, 2007 год, 1300 экз.
Формат: 70x100/16, кожаная обложка, 1088 стр.
ISBN: 5-93898-167-6, 5-93898-167-6
Серия: Фамильная библиотека. Волшебный зал

«... люди воображают, будто человеческий мозг находится в голове; совсем нет: он приносится ветром со стороны Каспийского моря.»

Гоголь «Записки сумасшедшего»

Необычный случай произошёл как-то в одной немецкой деревне. Жена (её зовут Катерлизхен), закончив работу в поле, прибегает в деревню и стучит мужу (его имя Фридрих, или, коротко, Фридер) в окошко. Происходит такой диалог (перевод Э. Ивановой):

— Фридерхен!

— Что там такое? — спросонья спросил Фридер.

— Скажи мне, дома ли Катерлизхен?

— Да, да, она дома, спит себе.

«Стало быть я уже дома», — подумала Катерлизхен и убежала.

Когда я читал сказку «Фридер и Катерлизхен», мне пришла в голову плодотворная, как казалось поначалу, идея — а не написаны ли гоголевские «Записки сумасшедшего» под влиянием некоторых гриммовских шванков, которые он мог читать по немецки (три тома сказок вышли в Германии в 1812-1822 годах)? Ведь многие истории, собранные братьями Гримм, по уровню происходящего в них абсурда просто не имеют себе равных среди сказок других народов. Точного ответа я не нашёл, а тот факт, что успеваемость Гоголя в гимназии по языкам была ниже средней (уточнить это оказалось делом простым, надо было только заглянуть в отличную, из серии «ЖЗЛ», книгу Игоря Золотусского «Гоголь»), вынудил меня отложить эту идею на неопределённое время. Кроме того, известен отрывок из разговора между Гоголем и его врачом Тарасенковым о «Записках ...», когда на вопрос врача: «Да как же вы так верно приблизились к естественности?», писатель ответил: «Это легко; стоит представить себе...».

Пора вернуться к нашим баранам. Сразу становится ясно, что в жизни таких глупых женщин не бывает. Но с какой целью используется в этой истории такая очевидная гиперболизация глупости? У того же Гоголя за острой сатирой в «Записках сумасшедшего» виден подтекст, наводящий на мысль о причине болезни несчастного Аксентия Ивановича — это его безнадёжная влюблённость в дочку директора и постоянно подавляемые мысли о ней. От неразделённой любви (впрочем, как и от разделённой) повреждаются умом не так уж редко. В гриммовской истории о молодой семье постепенно тоже всё проясняется. Куда менее интересным стало бы повествование, если бы вещи сразу были бы названы своими именами. А так читатель (или слушатель), наблюдая за невероятно глупыми действиями Катерлизхен, на которые Фридер реагирует весьма своеобразно (и однообразно)*, начинает постепенно понимать, как тяжела жизнь подкаблучника, который, любя свою жену, в то же время и слегка побаивается её. А основания для этого имеются. Иллюстрация художника Дж. Шарля к американскому изданию сказок представляет Катерлизхен в виде здоровенной рыжей девицы с дверью на спине и с прицепленными к двери мешком груш и кувшином пива.

В сказке «Умные люди», такой же анекдотической истории из повседневной крестьянской жизни, муж не побил глупую жену палкой только потому, что ему повезло встретить сразу двух не менее глупых представителей вида хомо сапиенс, причём один из них оказался молодым парнем (редкий у братьев Гримм случай). Благополучный конец истории Фридера и Катерлизхен в принципе похож на окончание сказки «Умные люди» — читателю дают понять, что есть люди куда глупее Катерлизхен. И это, как ни странно, воры, на которых девушка сбросила дверь. Они приняли дверь за напавшего на них дьявола (а дело было ночью) и бросились врассыпную, забыв под деревом украденное у торговцев золото (!).**

Остаётся объяснить, откуда я взял диалог, с которого начинается эта заметка. Всё очень просто. Как и «Красная Шапочка» (где есть продолжение с другим волком), эта сказка существует в двух вариантах. Первый кончается бегством воров из-под дерева (таков перевод под редакцией Полевого, перевод Бутромеевых и вариант под названием «Муженёк и жёнушка», ответственность за который, вероятно, следует возложить на издательство «Э», поскольку в этой обработке герои сказки вообще не имеют имён), а второй (переводы Петникова и Ивановой) имеет совершенно неожиданное окончание. Сразу же по возвращении домой с чудом найденным золотом Катерлизхен делает попытку начать жизнь примерной хозяйки. Попытка кончается полным провалом, но как там всё происходит я рассказывать не буду, это надо читать. Скажу лишь, что в этом варианте уже саму несчастную Катерлизхен принимают за чёрта (Фридер продолжает спать дома, с женой, как ему кажется), и история повисает в воздухе, прервавшись на этом интересном месте. Рационального толкования событий второго варианта, кажется, не может существовать в принципе (маразм крепчал...), если не предположить, что обретя утраченное, казалось бы навсегда, золото, супруги основательно это событие отметили.

Но это ещё не всё. Существует перевод В. А. Гатцука под названием «Фридер и Катерлизхен», но происходящее в этом варианте не имеет ничего общего с известными и часто печатающимися переводами. Это просто совсем другая история о двух до безобразия ленивых и не сильно умных молодых супругах. Фридер и Катерлизхен здесь совершенно другие люди. Возникает резонный вопрос — а не сам ли Гатцук автор этого варианта? От него вполне можно ожидать такой «ход конём», но, двухтомник 2018 года издательства «Книжный клуб Книговек», снабжённый очень хорошей вступительной статьёй Анны Бариновой, к сожалению, не содержит комментариев. Что помешало? Издание-то явно рассчитано на взрослую аудиторию.

Сложная это работа — чтение сказок Братьев Гримм с попытками их и их переводчиков понять. Из болота тащить бегемота куда проще, но, что поделаешь, не интересно.

*) «Жёнушка, жёнушка! Лучше бы ты этого не делала!»; «Ах, Катерлизхен, что ты наделала? Ты бы этого не должна была делать!»; «Ну, жёнушка, могла бы ты этого и не делать! Эка, что выдумала...». А юмор проделок «жёнушки» попадает под категорию «интербисквитфейс», и бедный Фридер только успевает утираться, хотя и его терпение начинает понемногу иссякать, а комментарии принимают всё более критический уклон: «Ах, Господи, то-то умная у меня жёнушка! Нижнюю-то дверь с собой унесла, так что каждому теперь в дом наш путь открытый, а в верхнем этаже задвижкой задвинула!». Под конец Фридер близок к истерике: «Ну, так и делай, чёрт возьми!»; «Ну, так выливай же, чёрт побери!» — такими репликами отвечает он на очередные инициативы жены, умудрившейся забраться на дерево, не бросив ничего из груза, принесённого из дома.

**) Рассказчик здесь допускает очевидную ошибку, считая ворами торговцев глиняной посудой, которым Катерлизхен позволила (муж виноват, не предупредил, что этого делать нельзя) забрать всё золото, зарытое Фридером в хлеву под коровьими яслями. Торговцы плуты, конечно, но никак не воры. Переводчики на это внимания не обращают.


Статья написана 8 июня 2020 г. 21:30

«Жук в муравейнике»
А. Стругацкий; Б. Стругацкий
Жук в муравейнике
Издательство: Кишинёв: Лумина, 1983 год, 100000 экз.
Формат: 60x90/16, твёрдая обложка, 588 стр.
Серия: Мир приключений

Комментарий: Первая и вторая повести Трилогии о Максиме Каммерере из цикла «Мир Полудня», внецикловая повесть и заключительная повесть Предполуденного цикла.
Иллюстрации на обложке и внутренние иллюстрации В. Чупина, Л. Никитина.

До сих пор в магазине моего/моей АК нет ни одного патрона, посвящённого братьям Стругацким. Упущение, подумал я. И тут до меня издалека донеслась очень знакомая реплика: "Товарищ Хлебовводов, устраните." Перечитал повесть, нашёл кое-что, не замеченное раньше и вот — устраняю, не ожидая, пока Рудольф Архипович соберётся.

В «Жуке...» я никогда не видел никаких проблем, связанных с тем, как надо поступать в случаях, подобных произошедшему с Львом Абалкиным. Не уверен — не обгоняй. Не зная броду, не суйся в воду. Так или примерно так рассуждает Сикорски и прекращает эксперимент, получив исчерпывающие доказательства включения в человеке программы Странников. И большую, почти решающую, роль в этом деле сыграл разговор Максима с голованом Щекном, из которого Сикорски уяснил главное — голованы понимают, что Абалкин уже не совсем человек. А голованам доверять можно. Начальник КОМКОН-2 исполняет свой долг и только. Есть в повести эпизод, когда мне стало его по настоящему жалко. Это когда он узнаёт, что самый близкий Абалкину человек охраняет (или сохраняет) детонаторы в Музее Внеземных Культур. «Никогда ещё Штирлиц не был так близок к провалу». В конце концов Сикорски должен был догадаться, что включившаяся в мозгу Лёвы программа наградила его даром телепатии. Но не догадался. Странники знали, что делали и тщательно подготовили акцию. Почему я пришёл к такому выводу? Потому, что Абалкин вырубил Каммерера в тот самый момент, когда тот заметил у обочины подходящий свободный глайдер («Я доставлю его на наш ракетодром, это недалеко...»). До Лёвы вдруг дошло, что времени у него больше нет. И когда Каммерер очухался, было уже поздно, и Сикорски ничего не оставалось кроме выстрела, т. к. он понимал — этот выход единственный, раз оба помощника, Гриша и Максим, опоздали. Уверен я также и в том, что никаких пыток Лев Тристану не устраивал, он просто прочитал в его голове номер специального канала связи с начальником КОМКОН-2 (вслух Тристан назвал, естественно, неправильный код, а больше он ничего интересного не знал) и устранил, как непреодолимую другим способом помеху. Есть и ещё одно соображение. Когда читаешь диалог Экселенца и Абалкина в предпоследней главе повести «Лев Абалкин в натуре», не проходит ощущение, что Лёва, разговаривая, одновременно прислушивается к мыслям собеседников (их двое, просто второй думает молча, а читать мысли двоих намного труднее), настолько он внутренне напряжён, хотя, очевидно, не имеет оснований ожидать физического нападения на себя. Диалог прекрасно написан, каждое слово выверено, можно представить даже, как братья Стругацкие это проделали, разговаривая за своих героев — Аркадий за Сикорски, Борис, как более молодой, — за Лёву. Ну, а Майя Глумова, разговаривая с Лёвой, просто не думала о своей работе, об артефактах музея, поэтому и пронесло, и Лёва получил необходимую информацию только от Бромберга. Кроме того, мне было понятно и то, что Майя вообще не в курсе дела подкидышей, ей после крайне неприятного инцидента с лампой на голове Малыша никто ничего серьёзного уже не доверял.

Так что в повести всё очень просто. И можно представить, что будет дальше. Программы начнут включаться у остальных подкидышей. Придётся срочно перепрятывать детонаторы в место, о котором будут знать, максимум, три человека (Сикорски, наверняка, остальные двое это, скорее всего, Комов и Вандерхузе), а достать их из нового хранилища можно будет только при одновременном использовании трёх ключей, принадлежащим этим троим. Может быть, в качестве ключей будут использованы отпечатки пальцев или сетчатка глаз. Что будут делать подкидыши? Искать, безрезультатно искать всю жизнь. Тяжёлый случай, но тоже никаких особых трудностей. Самое ужасное, если придётся их всех изолировать, ведь способность к чтению мыслей может не оставить другого выхода. Продолжение «Жука...» было бы интересно почитать, но кто за такое безнадёжное дело возьмётся?

Мне показалась не менее интересной вставная новелла — отчёт Льва Абалкина о работе на «Надежде». Это гениальная часть отличной, в целом, повести*. Других таких гениальных, на мой взгляд, вещей у Стругацких всего четыре: страницы Кандида из «Улитки...», «Малыш», «Парень из преисподней» и «Трудно быть богом».

В «Жуке...» есть ещё одно очень интересное предположение Авторов, касающееся пределов мужества настоящих исследователей, людей, ради науки готовых на всё. Такими людьми были родители Льва Абалкина и другие члены экипажа звездолёта «Тьма», совершившие погружение в Чёрную Дыру. Это было бы практически гарантированным самоубийством (Борис Натанович это хорошо знал, как астроном), и я думаю, что у Стругацких это только художественный образ научного подвига, и они не считали возможной такую экспедицию даже в сколь угодно отдалённом будущем.

Таковы основные итоги моих размышлений после трёх (с многолетними перерывами) прочтений этого выдающегося произведения, одного из лучших не только в Российской, но и в мировой фантастике.

*) Планета «Надежда» пережила пандемию страшной болезни — «бешенства генных структур». В эпопее Михаила Харитонова «Золотой ключ», где огромное количество отсылок к произведениям АБС, от этого бешенства безуспешно (вся надежда на болотного доктора) пытается излечиться лиса Алиса.


Статья написана 29 мая 2020 г. 23:51

«Настоящие сказки братьев Гримм»
Якоб Гримм, Вильгельм Гримм
Настоящие сказки братьев Гримм
Издательство: М.: Алгоритм, 2017 год, 1500 экз.
Формат: 70x100/16, твёрдая обложка + супер, 912 стр.
ISBN: 978-5-906979-68-1
Серия: Подарочные издания. Иллюстрированная классика

Комментарий: Полное издание сказок, собранных братьями Гримм в неадаптированном варианте для взрослых.

«Детские и домашние сказки. В 3 томах»
Якоб Гримм, Вильгельм Гримм
Детские и домашние сказки. В 3 томах
Издательство: М.: Белый город, 2008 год, 20000 экз.
Формат: 84x104/16, твёрдая обложка, 184 стр.
ISBN: 978-5-7793-1434-9, 978-5-7793-1435-7
Серия: Шедевры мировой литературы
часть собрания сочинений

Комментарий: Том 1. Сборник сказок.
Художник не указан.

Эта заметка посвящена двум самым странным, на мой взгляд, сказкам братьев Гримм. Одна про чудаковатого короля, другая про ещё более чудаковатого скрипача, у которого не иначе, как сьехала крыша.

В сказках Гриммов изредка встречаются бессмысленные, никакого значения для сюжета не имеющие эпизоды. Но чтобы сказка почти сплошь из таковых состояла, такого мне попадалось ещё ни разу. Эта сказка, а я бы назвал её "Сказкой о чудаковатом короле и двух Ференандах", представляет из себя непрерывную череду бессмыслиц. Некоторые переводчики относятся к этому спокойно, неукоснительно следуя оригиналу, другие в ужасе пытаются исправить положение, кто-то прибегает к мелким, малозаметным добавлениям или изъятиям, а кто-то полностью выбрасывает целые большие куски и переписывает их заново совершенно иначе. Так что же это за явление такое в мире сказок?

Начинается всё с того, что мальчик по имени Ференанд Верный идёт искать зАмок за семь лет до условленного срока (если быть совсем точным, то начинается с короткой предыстории, в которой этот мальчик появляется на свет и получает подарок от крёстного). И ничего не находит, а в дальнейшем развитии событий эти его поиски не играют никакой роли. Зачем он ходил? Почему не послушался отца? Ответов нет. Следующий поиск замка для уже четырнадцатилетнего мальчика заканчивается успешно — он находит замок, а в нём красивого коня, и отправляется в дальний путь искать счастья. Продолжается бессмыслица следующим образом. Ференанд Верный проезжает мимо говорящего пера для письма (вероятно, это гусиное перо) и подбирает его. Что же происходит дальше такое интересное, важное, быть может даже поучительное, что связано с этим пером? Редчайший ведь артефакт — говорящее перо, способное писать под собственную диктовку. А не происходит ровным счётом ничего до того момента, когда Ференанд роняет его в воду с борта корабля, а это падение пера оправдано в сказке только тем, что надо же как-то вовлечь в действие спасённую некогда Ференандом рыбу, пообещавшую ему за своё спасение помощь в трудную минуту. Рыба вылавливает перо и они оба, и перо, и рыба, навсегда исчезают из сюжета. Всё это не вызывает ничего, кроме недоумения, пока ещё лёгкого, но постепенно нарастающего. И чем дальше в лес, тем больше дров умудряются наломать некие сказочники, создатели этого фольклорного шедевра.

В качестве третьей бессмыслицы выступает человек неопределённого возраста, называющий себя Ференандом Неверным. О нём в сказке сообщается нечто чрезвычайно любопытное: "... Ференанд Неверный с помощью разного колдовства знал всегда, что другой думает и что собирается делать." Это предвещает интригу, сказка всё-таки не совсем безнадёжна, думает читатель ... и опять ошибается. Эта удивительная способность Неверного, подобно перу и рыбе, не находит впоследствии применения. Никакого. От слова совсем. Забывчивость неведомых сочинителей поразительна. Ференанд Неверный просто так, без причины (невзлюбил за что-то, за что неизвестно) пакостит своёму Верному тёзке при каждом удобном случае. Выручает Ференанда Верного его замечательный конь Саврасушка, благодаря которому Верный добывает своему королю*, а на самом деле самому себе, принцессу. Весь процесс доставки принцессы в замок короля, у которого Верный служит форейтором, выглядит предельно просто и, отчасти по этой причине, довольно-таки убого. Принцесса становится королевой и однажды, придумав хитрый план — как избавиться от нелюбимого короля — в присутствии всех придворных объявляет, что умеет показывать фокусы. Дальнейшее очень напоминает концовку сказки Ершова "Конёк-Горбунок", но с существенным отличием. У Ершова всё имеет ясный смысл; в сказке же о двух Ференандах королю нет никакого резона становиться объектом чудовищного фокуса королевы, иначе говоря, Ференанд Верный занимает место погибшего короля, благодаря очередной, на этот раз значительно более масштабной бессмыслице.

Но самое удивительное событие в сказке описано в половине последней и без того короткой фразы: "... Саврасый стал на задние ноги и оборотился королевичем." (перевод под редакцией Полевого). И это конец сказки! Разве это не верх бессмыслицы?! Тут можно ожидать интересного, полного неожиданностей, продолжения. Появился новый королевич. Как поведёт себя теперь принцесса-иллюзионистка, вышедшая замуж за Ференанда Верного, человека не имеющего приличной родословной? Но, нет. Дальнейшее — молчание, такая вот сказка.

Необходимо добавить к сказанному, что издательство Алгоритм ("Настоящие сказки братьев Гримм", 2019 г.) нашло возможность достойного завершения этого набора несуразностей путём добавления собственных "пяти копеек", имеющих вид полностраничной иллюстрации, помещённой после окончания сказки. На картинке изображён всадник на вороном коне, на заднем плане преследующие всадника вооружённые люди. Это один их эпизодов сказки "Железный Ганс", которая по воле издателей поделилась своими картинками со сказкой о Ференандах. Иллюстрация не на том месте это, безусловно, вопиющий непрофессионализм,** но оказавшись приложенной именно к Ференандам, она смотрится здесь, как вишенка на торте.

Посмотрим теперь на нескольких примерах, как выходили из положения переводчики. В переводе Г. Петникова последние слова такие: "... и поднялся конь тогда на дыбы и обернулся королевичем." Это уже куда лучше, чем "стал на задние ноги". В трёхтомнике (в первом томе) издательства "Белый город" (2008 г.) две последние фразы таковы: "Только выполнил Ференанд его просьбу, конь стал на задние ноги и обратился королевичем. И жили они дальше в дружбе и согласии, как родные братья." Бог с ними, с задними ногами, это не так страшно (в оригинале Hinterbeinen), главное, что переводчики (литературный вариант перевода принадлежит коллективу из трёх человек, все они Бутромеевы) почувствовали неладное и немного улучшили финал сказки. Окончание сказки в переводе В. А. Гатцука полностью привести просто необходимо: "Вскорости узнал Ференанд Верный и про все хитрости Ференанда Неверного и велел его посадить в бочку, набитую железными гвоздями, и спустить в море с крутой горы, а коня своего держал в холе и довольстве до самой своей смерти." Огромный сдвиг — конь остался конём*** (нет королевича — нет проблемы), а негодяй получил по заслугам (в предыдущих вариантах о нём благополучно забывалось). Своё вмешательство в сказку Гатцук последним её абзацем не ограничил. Перо он из сказки совсем убрал, а рыба достаёт из моря оброненное Ференандом кольцо принцессы, за которым ему пришлось возвращаться в её замок.**** Финал сказки Гатцук остроумно позаимствовал у Петра Ершова, сократив количество котлов до одного, с кипящим молоком. Король, по совету Неверного, сначала ставит опыт на Верном, а его, как всегда, выручает конь, три раза дунув на молоко перед прыжком хозяина.***** Вообще, сказки Гриммов в переводах (а, скорее, пересказах) Гатцука отличаются от первоисточника, как огранённые, подготовленные к продаже, драгоценные камни отличаются от этих же камней, только что извлечённых из руды. Но, кто прочтёт только Гатцука, тот не получит о сказках Гриммов верного представления.

Ещё один перевод, о котором нельзя не упомянуть, это перевод Эльвиры Ивановой, на мой взгляд, самый удачный. Достаточно точный и без отсебятины. "Письма" (или "писания") королевы в её переводе становятся "письменами", что соответствует особым способностям королевы, явно читавшей древние колдовские книги. Обращения Ференанда Верного к великанам и птицам Иванова сделала раза в три короче, в точности сохранив их суть. Король у Ивановой не просто некрасивый, а ещё и "без носа" (следствие дурной болезни ?), и это соответствует оригиналу (... weil er keine Nase hatte...) и почему-то проигнорировано другими переводчиками. Такой перевод наводит на мысль, что в конечном счёте, король остался таки с носом, хотя и в переНОСном смысле. Коня Иванова называет "конёк" явно не без намёка на ершовского Горбунка. Бессмыслицы в этом переводе чуть поменьше, чем в других.                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                            

*) О существовании этого короля, видимо, одного из самых глупых монархов на свете, читатель впервые узнаёт из разговора Ференанда Верного и гостиничной служанки: "... она посоветовала ему остаться и сказала, что есть в их городе король... ". Косноязычное выражение "есть в их городе король" (так в сборнике переводов под редакцией Полевого) как нельзя лучше вписывается в эту на удивление примитивную сказку.

О происхождении имени Ференанд никакой информации мне не удалось найти. В оригинале Фердинанд. В переводе на французский — Фернан, что естественно. Но и наши переводчики не с потолка это имя взяли. Предполагаю, что Ференанд это простонародное, немного облегчённое произношение. Не ясно только, как читают это имя немецкоязычные читатели, как они узнаЮт, что читать надо именно так.

**) Расположение иллюстраций в этой книге, по видимому, её самое слабое место. Так, иллюстрация к сказке "Умные люди" перенесена специалистами Алгоритма в сказку "Два странника" с соответствующей подписью. И вряд ли перечень такого рода ляпов ограничивается двумя пунктами.

***) Интересная деталь — конь пережил своего хозяина. Переводчик здесь молча напоминает читателю, что конь этот не простой, а волшебный, из тех коней, которые, как Горбунок, всё знают и прекрасно говорят на человеческих языках.

****) У Полевого принцесса пожелала привезти ей из замка какие-то "писанья" (это не поясняется), у Бутромеевых писанья превратились в "письма", что хотя и понятнее, но что это за письма, зачем они ей... рассказчик и об этом умалчивает. Гатцук от этой макулатуры решительно отказывается.

*****) В сказке "Конёк-горбунок" это выглядит так:

"Вот конёк хвостом махнул, / В те котлы мордОй макнул, / На Ивана трижды прыснул, / Громким посвистом присвистнул. / На конька Иван взглянул / И в котёл тотчас нырнул...".

Теперь о приключениях другого чудака, которому повезло больше — жив остался.

«Ко времени прихода к власти нацистов Германия не просто превосходила все европейские страны по количеству симфонических оркестров, но ушла далеко вперёд по степени вовлечённости населения в музыкальную культуру.» «Даже в совсем небольших городках давали концерты камерной музыки и устраивали вечера романтической вокальной музыки по типу венгерских шубертиад начала XIX века.» «И эта вовлечённость населения в музыкальную культуру нарабатывалась на протяжении многих веков сначала через участие в церковных мероприятиях, а последние двести с лишним лет — в результате появления общедоступных концертов светской музыки.» «... помимо общих принципов эстетического и музыкального воспитания на протяжении XIX века в германских землях формировалась также вполне конкретная система музыкального воспитания в учебных заведениях, детских и юношеских молодёжных организациях и церковных общинах. Так что ко времени образования Германского рейха уже можно было говорить о формировании одной из самых музыкально образованных в мире наций.»*

Что может произойти в стране с глубоко вошедшей в сознание народа музыкальной культурой, если на это сознание наложатся идеи национал-социализма? Как свидетельствует довольно обширная, не сводящаяся к нескольким отдельным эпизодам история музыкальной жизни фашистских концлагерей, в стране появляется более чем достаточно таких музыкантов, каков наш сказочный «чудаковатый» скрипач. Из сказки невозможно понять, какая специализация ему наиболее близка — музыкальная или живодёрская. И ту и другую работу он выполняет с примерно одинаковым удовольствием, он виртуозно играет на скрипке и тут же «не отходя от пюпитра» талантливо, с выдумкой издевается над неподходящими для него слушателями, имеющими наглость проситься к нему в ученики. Меломаны в эсэсовской форме собирали в лагерях оркестры, состоявшие из евреев, некоторое время развлекались, слушая их, после чего весь оркестр отправлялся в газовую камеру. Так недоучившиеся звери обращались с теми, у кого они могли бы поучиться... если бы государственная идеология не свернула им мозги набекрень. Это была не месть за превосходство в таланте, это был обыкновенный нацизм.

Сказка Гриммов "Чудаковатый музыкант" имеет два различных окончания в разных русских переводах. Все, кроме Гатцука, следуют оригиналу, где дровосек, у которого музыкант ищет защиты от обманутых им зверей, приходит ему на выручку. Музыкант очаровывает дровосека своей игрой (этот скрипач ещё и лицемер — он оказывается человека себе в товарищи искал... в лесу!) и дровосек, символизирующий, очевидно, простой народ (но это немецкий народ, музыкально культурный, истинно арийский) прогоняет зверей и .... отправляется на фронт отвоёвывать для своих музыкантов землю у неполноценных народов. Этого в сказке, разумеется, нет, но читателю известны последствия этой грандиозной ошибки «дровосека». В переводе Гатцука всё иначе — дровосек решительно осуждает поведение музыканта, то, как он обошёлся со зверями, и музыкант до конца жизни не может избавиться от воспоминаний о своём ужасном поступке, его мучает совесть. Этот чудак раскаивается.

Канонические переводы вызывают ощущение какого-то сверхъестественного предчувствия нацизма, предчувствия появления во главе этого народа Гитлера то сосредоточенно слушающего оперы Вагнера в Байрейте, то в почтительном молчании застывшего перед бюстом Антона Брукнера. Да ещё возникает весьма символичная фигура обергруппенфюрера СС принца Августа Вильгельма Гогенцоллерна (в императорской семье давали детям прекрасное музыкальное образование). Концовка же сказки в переводе В. А. Гатцука, вообще очень склонного к пересказам с отклонениями от оригинала, отражает ещё более странную мистику — как если бы история пошла другим путём, Германия не развязала бы мировую войну и самостоятельно справилась бы со своими внутренними проблемами. Или, что не менее странно, современное состояние послевоенной раскаявшейся Германии. Перевод Гатцука сделан в 1893 году. Вероятно, концовка оригинала показалась переводчику невозможной, противоестественной и он её изменил. Григорий Петников перевёл сказку в 1949 году, другие позже. Естественно, возражений против того, что дровосек и музыкант нашли общий язык, у них не было, хотя, я уверен, никого не могло оставить равнодушным присутствующее в этой сказке мистическое откровение.

*) Цитаты из книги Евгения Рудницкого «Музыка и музыканты Третьего рейха».


Страницы:  1  2  3  4  5  6  7 [8] 9  10  11  12  13




  Подписка

Количество подписчиков: 25

⇑ Наверх