FantLab ru

Все отзывы посетителя mr_logika

Отзывы

Рейтинг отзыва


Сортировка: по дате | по рейтингу | по оценке
–  [  5  ]  +

Артём Ефимов «Урбанизация и драконы»

mr_logika, позавчера в 20:00

Эта статья — просто образец пустопорожней наукообразной болтовни. Автор выдумывает некий тезис, после чего начинает на его основании прогнозировать будущее Вестероса (или даже всего мира ПЛиО). Пример: «Считается, что фактическая монополия корпорации мейстеров на знание ограничивает циркуляцию идей и тормозит прогресс. Вот только никакой монополией мейстеры, если приглядеться, не обладают.»

Вот так пригляделся! Да мейстеры сидят на своих знаниях, как собаки на сене, даже детей знатных родителей, у которых состоят на службе, они ничему не учат, кроме элементарных основ (читать, писать, считать). Единственный случай, когда мейстер выступает в книге в роли учителя взрослого человека, это случай обучения Давоса Сиворта, — десница короля не может оставаться неграмотным. Как же! Станут мейстеры распространять более существенные знания, подрубая этим сук, на котором довольно прочно сидят. Не дождётесь! Да и магия в этом мире сильнее знаний, что убедительно доказано поражением мейстера Крессена в поединке с Мелисандрой, жрицей бога Рглора.

О магии анализируемого им мира автор статьи имеет довольно слабое представление, считая, что она имеет там «довольно ограниченное значение». Насчёт драконов ему почему-то «не очень понятно, магические они создания или просто особенность местной фауны, как лютоволки на Севере или утконосы в Австралии.»* Но как раз лютоволки-то и есть порождение сверхъестественных сил, это следует из всего их поведения, из их иррациональной связи с детьми Старков (Бран может видеть мир глазами своего волка, Арья — глазами своего). А драконы это именно фауна, просто очень редкая, и ведут они себя, как прирученные звери, не меньше, но и не больше.

Что касается «довольно ограниченного значения» магии, то через несколько страниц встречается следующая идея автора: «В мире Мартина циклы долгих зим и лет, судя по всему, имеют магическую природу: люди по-прежнему меряют время годами, то есть нормальный** солнечный цикл им как минимум известен.» Это означает, что вся жизнь всех людей на всей планете определяется магией! Где тут больше болтологии, — в первом утверждении или во втором, полностью опровергающем первое? Больше всего мне нравится словосочетание «судя по всему» — неопровержимый аргумент!

Вот ещё одна поразительная идея из статьи. «Вестерос очевидным образом подошёл вплотную к эпохе огнестрельного оружия.» После этого начинается почти трёхстраничное изложение элементарных сведений из земной истории на тему о влиянии на развитие цивилизации революции в военном деле. Автор даже договаривается до возможности изобретения паровой машины в Винтерфелле! «Север первым окутается дымом заводских труб и станет локомотивом вестеросского модерна». Это просто какой-то кошмарный сон северянина! Восемь тысяч лет, стало быть, Вестерос шёл к этой эпохе без каких-либо результатов, и вот, наконец, подошёл. Вот это прогресс! Вот это темп! Да и появись в таком насквозь пронизанном магией мире что-либо похожее на стрелковое оружие, тут же будет наложено соответствующее заклятие, и всё это новое умрёт в зародыше. А вот холодное оружие и доспехи это часть культуры, очень важная и по возрасту значительно более древняя, чем магия, и справиться с этим фактом радикально магия не может, всё, на что она способна, это заколдовать какой-то отдельный предмет, меч, например, или кинжал. Короче, говоря, магия неспособна коренным образом изменить мир, частью которого является она сама.

Примерно таков же он (прогресс) и в банковской системе. Утверждение автора, что «долговые, страховые и прочие финансовые инструменты будут развиваться всё быстрее и распространяться всё шире», ни на чём не основано, в книге нет никаких признаков ускорения прогресса в области финансов.

Обидно, что подобные опусы, источником коих является не столько голова, сколько палец (способ извлечения информации из пальца широко известен), появляются в печати. И не таким уж плохоньким тиражом — 3000 экземпляров.

*) Фраза выглядит «маловысокопрофессионально», т. к. в мире ПЛиО нет Австралии.

**) Нормальный для кого?

Оценка: 2
–  [  4  ]  +

Джордж Р. Р. Мартин «Песнь Льда и Огня»

mr_logika, 5 августа 11:01

[b]«Бесспорно одно: писатель-реалист не несёт ответственности за характеристики общей, например, причинно-следственной, структуры реального мира; оценивая его произведение, мы не ставим во главу угла структуру реальности, с которой его произведение всё же в какой-то мере взаимодействует.

Зато писатель-фантаст отвечает и за мир, в реальность которого вписал сюжет своего произведения, и, кроме того, за само действие, развёртывающееся в его повествовании, так как он, по сути, создаёт и то, и другое.»[/b]

С. Лем «Фантастика и футурология»

[b]«Персонажи все [u]очень убедительны[/u], но взгляните, о други: они [u]взяты не из жизни[/u]. В реальности вы никогда не встретите Тириона, или Теона, или Недда. Женщины не бывают такими, как Серсея, они чуть сложнее. Герои Мартина — это не люди, а персонификации различных пороков»[/b]

Из отзыва

Есть смысл начать с другой цитаты из того же отзыва: [b]«сцена казни Неда. Одной этой сцены достаточно, чтобы навсегда избавиться от романтизма.»[/b] На самом деле ничего особенно ужасного в этой сцене нет, палач сделал свою работу профессионально. Куда неприятнее сцена, когда Теон Грейджой принимает на себя обязанность палача. А главное в другом — Нед не должен был умереть. На этот счёт был другой уговор, который неожиданно для всех был нарушен мальчишкой-королём, придурком и садистом. И причём тут романтизм? Зачем привлекать сущности сверх необходимости?

Перейду теперь к собственным наблюдениям за литературно-психологическим феноменом, называющимся ПЛиО.

Как уже давно всеми замечено, [b]«на проклятом острове нет календаря»[/b]. Кто-то там взял да и отменил понедельники и не только. Да «остров» (в смысле планета) и названия-то не имеет. Где ещё такое встретишь в фантастике? Многих это никак не колышет, но мне кажется ненормальным постоянное упоминание возраста множества детей и некоторых взрослых («девочка-призрак» из Браавоса — 36 лет, мейстер Пицель — 84 года) в годах (и хронология Таргариенов приведена в годах), при том, что совершенно непонятно, что в этом мире называется годом. Луна там есть, беременность длится 9 лун, как на Земле, нападение на Ров Кейлин Робб собирается совершить в момент празднования нового века (!), когда враги как следует напьются, но, хотя мир Льда и Огня имеет с Землёй очень много общего*, как там измеряется время — тайна сия велика есть. Не придумав на эту тему ничего от слова совсем (ребёнку даже мейстер не может объяснить, когда тот родился (см. разговор Лювина и Брана в «Битве королей»)), автор поставил себя в слегка дурацкое положение, т. к. затруднения у читателя по ходу чтения возникают постоянно. Ведь у всех людей есть возраст, а тут понятие возраста всю дорогу обходится, причём иногда довольно таки неуклюже.

Очень коротко скажу о самом существенном отличии мира ПЛиО от Земли, кроме того, что, судя по различной длительности времён года, эта планета находится в системе двойной звезды. Отличие это заключается в плотности магической ауры. Это мир насквозь пронизанный магией, просто она практически почти забыта в Вестеросе. В одном из отзывов встретил интересное мнение — в мире Мартина «присутствует магия, но в очень разумных пределах, никаких волшебных палочек и ковров самолётов». То есть ходячие мертвецы, мгновенное изменение собственной внешности Якеном Хгаром (может быть, кто-нибудь помнит «Открытие себя» В. Савченко, очень похоже), жестокие ритуалы, с помощью которых вызываются демоны, рождение женщиной всепроникающей тени, которая убивает назначенную ей жертву, — всё это в разумных пределах. Что ж, у каждого свой разум и свои пределы, и с этим мнением я согласен. Между прочим, этой плотной магической аурой объясняется отсутствие технического прогресса** на планете, в частности отсутствие артиллерии и стрелкового оружия (это в непрерывно воюющих государствах!). Как известно ещё из «Дороги доблести» Хайнлайна и «Хроник Амбера» Желязны, в магических мирах порох изобрести невозможно.

Есть и ещё одна странная особенность природы этого мира — отсутствие вулканов. Без них мир выглядит не так весело, как наш и, что гораздо важнее, выглядит неестественно да ещё при наличии подземных запасов горячей воды. В какой-то мере природные вулканы заменяют летающие вулканы — драконы. Но для них наступил длительный перерыв. Проявят они себя в полной мере только в ненаписанных частях цикла. Надеюсь дожить. А ведь хорошо, что у нас нет драконов. В скверике на скамейке книгу раскрыть боишься — то голуби, то чайки ... Анекдот вспоминаю: Горький (получив на шляпу) — Ленину: [b]«Какое счастье, Владимир Ильич, что коровы не летают!»[/b]

Что мне показалось в ПЛиО наиболее неприемлемым, так это манера автора убирать из повествования персонажей, которые мешают ему (повествованию) развиваться задуманным образом. Делает он (автор) это настолько искусственно, что белые нитки, которыми в этих местах скреплены куски сюжета, видны невооружённым глазом. Надо было избавиться от волчицы Леди — и Эддард Старк убивает её, прекрасно зная, какое значение имеют эти волки для его детей, и зная также, что зверь ни в чём не виноват. А ведь объяснить ситуацию королю Роберту не составило бы труда. Какой же Эд после этого десница? Впрочем, десница он никудышный, что понятно по его поведению в случаях, требующих самого минимального умения управлять людьми. Эта его повёрнутость на справедливости и чести так или иначе довела бы его очень скоро до могилы, а неожиданная смерть короля с очевидностью означала, что теперь его конец не за горами.

Другой аналогичный случай — это совершенно непродуманное удаление Сирио Фореля. Читатель вынужден расстаться с этим мастером боевых искусств и замечательным воспитателем в таких декорациях, когда нет никаких причин для этого расставания. Из текста не следует, что Сирио убит, мёртвым его никто не видел. Когда Арья убегает, в распоряжении Сирио остаётся несколько лежащих на полу мечей тех солдат, которых он только что чрезвычайно эффектно уложил, не имея в руках ничего кроме палки. А ещё огромное преимущество перед закованным в латы рыцарем в скорости передвижения. Но если бы Сирио и Арья ушли вместе, то девочка не попала бы в отряд новобранцев, направляющийся на север к Стене, не встретила бы сына короля Роберта Джендри, лоратийского мага Якена Хгара и многих других колоритных персонажей ... и, вероятнее всего, попала бы всё равно в Браавос (а она туда попала), поскольку это родина Сирио Фореля (а заодно и Венеция мира ПЛиО). Есть одно косвенное подтверждение смерти Сирио — в «Пире стервятников» первым мечом Браавоса считается другой человек, Кварро Волентен.

Третий такого рода случай это смерть кхала Дрого от не особенно опасной раны. Ну, как-то не вписывался этот дикий суровый воин в планируемую судьбу Дейенерис. А сир Джорах Мормонт ещё был нужен, и потому не только не умер от сильнейшего удара аракхом (лезвие застряло в кости!), но Дени вылечила его так, что он даже и не хромал.

Четвёртый маловероятный эпизод — Жиенна Вестерлинг укладывает раненого (и совершенно не знакомого ей) Робба в собственной спальне. И там его лечит. Ну, а как иначе подстроить Кровавую свадьбу? Тут думать пришлось бы.

Но талант в землю не зароешь. Понятно, что такой огромный цикл невозможно написать идеально. Несмотря на крупные и мелкие промахи (например, крайне невнятно в «Игре Престолов» описаны обстоятельства, при которых был ранен кхал Дрого; в разговорах героев попадаются реплики, не связанные с контекстом и т. п.) и кучу мелких недостатков (типа перепутанных имён действующих лиц второго плана, например, Боуэн Марш в «Буре мечей» становится Боуэном Муршем***; там же упомянут какой-то Мейегор детский, хотя среди Таргариенов есть только Мейегор Жестокий), написан он прекрасно. Шекспировские страсти, сопровождаемые мастерскими диалогами, описаниями битв (с элементами небывальщины, а как же иначе) и поединков (здесь, как говорится, без дураков, всё по высшему разряду; «все мы вышли из доспехов Мэлори», но сам он при этом нервно курит в сторонке); очень свободно автор чувствует себя при изображении сексуальных сцен, для чего требуется особое умение далеко не каждому писателю свойственное. Мартин предстаёт и как выдающийся мастер словесного портрета. Уровень описания внешности и манер (поведения) героев книги (что особенно важно — всех без исключения, в этом смысле для автора герои не делятся на главных и второстепенных) не ниже лучших классических образцов мировой литературы (неплохой, в целом, перевод****, видимо, соответствующий оригиналу). Очень хороши великаны, проезжающие мимо Джона Сноу верхом на мамонтах. Что-то подобное можно увидеть на рисунках Петара Месселджии в его «Книге великанов». Правда, мамонтов у Петара нет.

Несколько слов о шкале морали. В ПЛиО она представлена целиком, т. е. в диапазоне минус бесконечность + почти она. В самом низу исчадия ада в человеческом обличье Григор Клиган, Рамси Болтон, Варго Хоут, а положительную половину шкалы (там много народу, перечислять нет надобности) возглавляет, вероятно, в соответствии с авторским чувством юмора не кто иной как ... Бес (глаза у него такие же, как у Воланда, и не может же такого быть, чтобы ДМ не читал МиМ). А задавал ли кто-нибудь себе вопрос — почему Тирион карлик? Да потому, что имей он внешность Джейме, он был бы состоявшимся идеалом, что невозможно. Это вниз по той шкале путь абсолютно свободен, а вверх ... где-то очень «высоко», как в азимовском «Конце вечности» существует непреодолимый барьер. Там при строго объективном анализе как раз и «возвышается» эта уродливая фигура. Очень умный и решительный, никогда не теряющий самообладания и самокритичного чувства юмора, дипломат и стратег, иногда берущий на себя ответственность за своевременное (не ожидая божьего) воздаяние некоторым потерявшим чувство меры лицам по их делам, — вот кратчайшая, на мой взгляд, характеристика этого человека. Если бы в мире Мартина возможно было нечто вроде Ренессанса, то Тирион пришелся бы этому времени в самую пору. Мы называем примерно таких людей из нашего мира титанами Возрождения. Хотя не с каждым из них я бы пошёл в разведку. А с Тирионом пошёл бы.

И с Давосом тоже. Он где-то близко к Тириону на той шкале.

Отдельного разговора заслуживают две удивительные девочки — Дейенерис и Арья Старк. О первой надо писать отдельно — её судьба это книга в книге.

Несколько слов о второй и я заканчиваю. Неясно, на каком положительном уровне она в начале, как мне кажется, довольно высоко, но движется она по мере прохождения своих невероятно тяжёлых университетов в направлении Якена Хгара. К моменту отплытия в Браавос на её счету три трупа, хотя винить её за это невозможно. Когда она выполняет первое серьёзное задание (совершает нераскрываемое убийство), Добрый человек говорит: [b]«Тебе ещё многому нужно учиться, но ты, я вижу, не безнадёжна».[/b]

Итак, моя однозначная рекомендация — не следует проходить мимо фэнтези, не уступающего лучшим образцам обычной литературы. Это редкое явление. Знаю кроме ПЛиО только одно такое произведение — «Хроники Амбера».

*) Это общее — определённо состав атмосферы и набор химических элементов (а если говорить о культурном сходстве, то, например, в Вестеросе семь — священное число, но культура (книги, архитектура, скульптура, музыка, религия и наука) — всё это отдельная тема), флора (с небольшими различиями) и фауна тоже с некоторыми различиями (например, за стеной, далеко на севере сохранились мамонты). Некоторые из этих различий особенно удивительны. Это, конечно, лютоволки, происхождение которых явно не обошлось без вмешательства высших сил (шесть волков, подкинутых детям Старков, обладают способностью понимать человеческую речь, могут выполнять очень непростые приказы и способны при первой встрече распознать человека, замыслившего зло против хозяина); другой пример — наличие теплокровных земноводных (если это не ляп ДМ), способных существовать при температуре ниже -20 градусов (следопыт из Дозора отмечает, как нечто необычное, отсутствие в лесу лягушек, когда плевок замерзает, не долетев до земли).

Общего очень много. Но что при этом кажется абсолютно необъяснимым, — это генетические законы (а, точнее, отсутствие таковых), лежащие в основе биологии изображённого ДМ не менее многообразного, чем земной, мира. Я имею в виду следующее.

[b]«Чтобы сохранить в чистоте королевскую кровь, в доме Таргариенов нередко предпочитали, придерживаясь валирийского обычая, выдавать сестру за брата.»[/b] («Игра Престолов»; Валирия, между прочим, приказала долго жить, но, вероятно, по другим причинам). «Безумный» король Эйерис Таргариен, отец принцессы Дейенерис, был женат на своей сестре Рейелле. О Дени я с удивлением прочитал такое: [b]«Визерис часто повторял, что Таргариенов никакая зараза не трогает, и это, судя по всему, было правдой. Дени случалось мёрзнуть, голодать и бояться, но она никогда ничем не болела.»[/b] («Грёзы и пыль»; Визерис, брат Дени, пошёл в отца, но чокнутым стал просто из-за слишком долгого ожидания своего счастливого часа). Пусть Таргариены не всегда женились на сёстрах, но, как сказано выше, делали это нередко. В нашем мире такая практика неминуемо приводит к вырождению рода, рождаются слабоумные, или уроды, или то и другое вместе. В мире ПЛиО, у таких родителей (и прародителей) появляются на редкость здоровые дети (дети близнецов Джейме и Серсеи тоже вполне здоровы, мелкие отклонения Джоффри не выходят за допустимые рамки), организм которых содержит что-то вроде «бактерии жизни», открытой на Пандоре доктором Мбогой в другом мире. После этого существование живых лягушек при сильном морозе уже не кажется чем-то совсем уж невероятным.

**) Строго говоря, технический прогресс в этом мире есть, но для восьмитысячелетнего развития общества он просто микроскопический. Всего-то и научились, что выплавлять бронзу и сталь, да изготавливать различные виды стекла (в Винтерфелле застеклённые окна, теплица, называемая [b]«стеклянным садом»[/b]). Применяютя насосы, прокачивающие горячую воду для отопления комнат Винтерфелла (с водяным приводом, другого способа нет). Но профессия стеклодува там неизвестна, в противном случае хоть изредка люди пили бы и ели не из металла.

Всё это ещё можно допустить. Но есть и такое, чего допустить здравый смысл не позволяет.

Микроскопический? — спросит кто-нибудь ехидно, — а как тебе золотой зуб Даарио Нахариса? Тут мне нечего ответить. Такой уровень протезирования можно счесть чудом. Может быть в восточных землях практикует какой-то маг-стоматолог-протезист. Автор снова, в который уже раз, оставляет читателя с разинутым от удивления ртом.

Ещё мейстеры смотрят на луну через подзорные трубы. Как при этом объяснить отсутствие микроскопов и телескопов — ещё один вопрос к мейстеру Джорджу Мартину.

И, наконец, напалм, или [b]«дикий огонь»[/b]. В Википедии говорится следующее: [b]«В США был разработан на основе полистирола новый напалм — так называемый «Напалм-В», [u]прилипающий даже к влажным поверхностям[/u]. Напалм-В характеризуется более высокой интенсивностью и температурой горения (1200°..1500 °C против 900 °C у обычного напалма). При хранении стабилен (не расслаивается). Напалм-В состоит из 3 компонентов: загуститель (полистирол), растворитель (в оригинальной версии бензол) и разбавитель (бензин). Все компоненты тщательно перемешиваются и запаковываются в герметичные ёмкости.»[/b]

Тирион при защите Королевской гавани использует именно такое вещество, отнюдь не простой и давно известный «греческий огонь». Вывод — так называемые [b]«пироманты»[/b] мира ПЛиО в области химических технологий достигли невероятных высот, добравшись до достижений нашего 20-го века. Другой вывод — автор иногда договаривается в своём цикле до полного абсурда, совершенно не следя за базаром. Простят ли его Семеро богов Вестероса!?

***) Но это, вероятно, несогласованная работа переводчиков.

Или вот такой казус. Девиз Дома Старков — [b]«Зима близко»[/b]. Интересно, как он воспринимается весной? [b]«Не бывает Север крайним»[/b] — на это я бы предложил Эддарду девиз заменить, дав ему послушать Кола Бельды.

Встретилось и ещё одно тёмное место (или очень тщательно затемнённое). Когда Вонючка (т. е. прикидывающийся Вонючкой болтонский бастард Рамси) показывет Теону Грейджою подобранную во дворе Винтерфелла пряжку Брана, Теон заявляет, что ему всё понятно (это при том, что собаки не нашли обратные следы беглецов, хотя они были более свежими), после чего убивает детей на ферме и принимает все возможные меры, чтобы этих детей все сочли за братьев Старк. Хоронить убитых детей в усыпальнице Старков Теон категорически отказывается. Стало быть, знает, что Бран и Рикон живы и знает, где они находятся. Это и есть то, что он понял. Теон часто вспоминает эти события впоследствии и всегда говорит, что не убивал своих названных братьев. На вопрос, почему Теон принял такое странное решение, ответа я не нашёл.

****) Есть у меня одно несколько необычное замечание по переводу одного места в «Игре престолов» (переводчик Ю. Р. Соколов почему-то ограничился только этим томом). Тирион знакомится с Шаей. Она говорит: [b]«Мать назвала меня Шаей. А мужчины зовут ... нередко.»[/b] Следующая фраза такова — [b]«Бронн расхохотался, и Тирион тоже улыбнулся.»[/b] Что их рассмешило? Ну, так же нельзя переводить! Думай, придумаешь — посмеёшься. Либо в оригинале нечто непереводимое, либо переводчик слишком стеснительный для этого цикла. Скорее первое. А если так, то переводить прозвище Шаи можно и нужно совершенно общеизвестным словом, которым иногда люди, умеющие пользоваться гаечным ключом, называют маленькую (а Шая маленького роста) шайбу. Это слово... Если выражаться предельно кратко, [b]«это слово каждому знакомо, с ним везде находим мы родных»[/b]. С двумя точками в середине оно выглядело бы лишь на самую чуточку неприлично и было бы допустимым при любых ограничениях.. А так, как в книге — выглядит куда неприличнее. Это не что иное, как презрительное, свысока, отношение к читателям.

Примечание.

Оставляю знаки выделения текста, т. к. в отзывах они должны работать так же, как в авторской колонке. Это нужно сделать.

Оценка: 9
–  [  9  ]  +

Аркадий и Борис Стругацкие «[О мире через 100 лет]»

mr_logika, 3 июня 22:19

Прошло сорок пять лет. Промежуточный итог не радует. Надежда авторов на то, что «народы мира сумеют наконец обуздать алчность военно-промышленных комплексов» не кажется мне искренним высказыванием. Они же не могли не задавать себе простого вопроса — а что должны сделать невооружённые народы для обуздания алчности? Произнесение такого рода публицистических штампов объяснялось тогда просто — противоположная идея и даже попытка «воздержаться при голосовании» привели бы к невозможности поехать в Болгарию в следующий раз.

По всем остальным позициям очевидно, что авторы просто плохо информированные люди. Ну, так они же писатели, а не разведчики-нелегалы или дипломаты. Фашизм никуда не пропадал и сейчас укрепился до такой степени, что мирным путём с ним уже не справиться. В воспитании молодого поколения ведущие европейские и американские т. н. демократии сделали огромный (и не решающий ли?) шаг назад, начав превращение самих себя в ЛГБТ-демократии. О взаимодействии научно-технического прогресса с мировой экосистемой тоже ничего хорошего сказать нельзя. Кстати, что это за «космические исследования Мирового океана»? Это так болгарская газета исказила слова братьев Стругацких, или товарищ, подпись которого там присутствует, подготавливавший текст к публикации?

Кончается интервью совсем уж унылым слоганом, напоминающим одну печально известную программу одной потерявшей власть партии — «мы надеемся, что подавляющее большинство народов земного шара будет жить при коммунизме». Но это сейчас так воспринимается, а тогда кто мог предвидеть, что до крупнейшей социально-политической катастрофы второй половины ХХ века осталось всего 14 лет ...

Оценка: 4
–  [  8  ]  +

Жорж Перек «Жизнь способ употребления»

mr_logika, 26 мая 15:32

До начала чтения, пролистывая книгу и иногда задерживаясь на некоторых страницах надолго (в самом деле читать, как пишет переводчик, можно с любого места; впоследствии выясняется, что это даже полезно для понимания текста), я наткнулся на удивительный, гениальный финал шахматной партии, потом на пазл из 179-и строк, назначения (или смысла) которого так и не понял*, потом на длиннейший перечень запасов в подвале, обнаружив в нём ошибку, сознательно допущенную автором, о таких сюрпризах тоже предупреждает переводчик в послесловии, потом прочитал несколько сюжетов, в частности о Бартлбуте и его грандиозной «игрушке», потом решил три задачи из 85-й главы, после чего начал читать сначала, придя к выводу, что ничего подобного мне пока не попадалось, и познакомиться поближе смысл есть.

Задачи и головоломки в художественной литературе встречаются нечасто. Вот одна из доступных для решения головоломок из книги Перека: «Пруденции 24 года. Сейчас ей в два раза больше лет, чем было её мужу, когда ей было столько же лет, сколько её мужу сейчас. Сколько лет её мужу?»

На первый взгляд — абракадабра, соответствующая имени молодой дамы, но это только кажется, условие сформулировано максимально точно. Не буду приводить здесь ответ (зачем лишать людей удовольствия найти его самостоятельно), скажу только, что задача станет существенно проще, если заменить мужа на брата (это маленькая подсказка).

Задача про брата трёх русских элементарно проста, неясно только, причём тут русские? Все они умерли, и от этого попахивает русофобией. Четверо мёртвых русских. Почему не соотечественников автора? Или американцев, например, их же больше ... Загадка, между нами, не особо умная, ну и чёрт с ней.

На представление числа 120 четырьмя восьмёрками у меня ушло минут пятнадцать, т. к. кое-что из арифметики вспомнил не сразу. Решение красивое, рекомендую эту задачу школьникам старших классов. Интересно, что в книге указан мимоходом путь к решению этой задачи, но гораздо раньше, в 15-й главе.

Теперь несколько слов о запрограммированных ошибках. Одна из них в рассказе о трёх людях, умерших в 13-м веке и похороненных на бенедиктинском кладбище в Петербурге слишком очевидна и вряд ли стоит упоминания (бенедиктинское кладбище если и существовало в Петербурге, то, вероятно, тогда же, в 13-м веке и закрылось, ввиду отсутствия бенедиктинцев :). Гораздо интереснее содержимое подвала Альтамонов, где «продумано всё: запасы припасы, чтобы продержаться в случае кризиса, выдержать блокаду, пережить войну.» Трудно рассчитывать на нормальное электроснабжение в войну или блокаду, тем не менее в подвале запасены готовые блюда, например, пельмени, баранье рагу, рагу из птицы, телячье рагу. Да и нет в тексте ни намёка на присутствие в подвале холодильников. Вот и задумывается склонный к задумчивости читатель, а в каком же состоянии окажутся годами хранящиеся в подвале пельмени к началу новой войны в Европе? И не пахнет ли в этом подвале телячьим рагу под белым соусом десятилетней давности? Но ошибка ли это? Просто развлекается человек, катит в гору тяжёлый камень, но, в отличие от Сизифа, закатив его на вершину, с гордостью озирает окрестности и спускается в долину за новым камнем. Каждый камень — новый рассказ (книга имеет многозначительный подзаголовок — «романы»). Получился неплохой сборник рассказов.** А жизнь и деятельность Бартлбута, на фоне которых проходит перед читателем всё остальное действие, — вот уж точно сизифов труд. Объехать мир, запечатлеть его на акварелях, разрушить и вновь восстановить их, чтобы потом уничтожить — что это, если не род сумасшествия?

Но я отвлёкся. Настоящей сознательной ошибкой при описании подвала Альтамонов я считаю отсутствие среди припасов сигарет и вообще табачных изделий. Хотя есть спички и кремни для зажигалок. Отсутствие лекарств (есть только аспирин) не ошибка, т. к. у них есть не очень большой срок годности, но вот отсутствие йода (или зелёнки, или перекиси) притом, что бинты и вата присутствуют, настораживает, и, похоже на то, что эта ошибка не запрограммированная, просто автор про йод забыл. Но зато не забыл о средствах по уходу за паркетом и хрусталём, что, разумеется, неизмеримо важнее в случае кризиса или войны.

Описания других подвалов куда менее интересны за исключением склада инструментов, где тоже есть ошибки, скорее всего сознательные. Слишком уж часто автор детально описывает кучи самого разнообразного хлама, и трудно избавиться от мысли, что делается это ради хорошего построчного гонорара.

Иногда кажется, что Перек плохо представляет то, о чём пишет. Вот пример. В комнате консьержки стоит пианино, на нём плетёная колыбель, «где, сжав кулачки, спит младенец, которого Женевьева Фульро (шестой этаж справа) оставляет консьержке ежедневно в семь часов утра и — вернувшись домой, приняв ванну и переодевшись — забирает не раньше восьми вечера.» Тринадцать часов консьержка с младенцем, причём в её обязанности входит замена перегоревших пробок в вестибюле (и не только в нём, очевидно), выгул и кормление собак уехавших в отпуск жильцов (и не только собак, а ещё и золотых рыбок; о кошках автор не упоминает, как будто их в этом большом доме никто не держит). Кроме того консьержка разносит почту по квартирам, поливает цветы, если хозяев нет продолжительное время, снимает показания счётчиков, если об этом просили хозяева. Не знаю, кому как, но мне кажется очевидным, что у автора не только никогда не было маленьких детей, но он даже отдалённо не представляет, что это за труд — ухаживать за младенцем.

В общем вся эта книга ещё один вариант игры в бисер — занятия распронаибесполезнейшего, и даже переходы из комнаты в комнату ходом коня книгу никак не оживляют, поскольку читателю это безразлично, на это просто никто не обращает внимания. В книге равное внимание уделяется людям и вышеупомянутым кучам хлама (вплоть до содержимого помойного ведра), описывается всё одинаково тщательно и уважительно. Тянется современная литература к уровню классики, тянется, но бесполезное это дело, легче бегемота вытащить из болота.

*) Некоторые строки мне удалось найти в тексте, но разложить по книге все строки (в которых, между прочим, много ошибок орфографических и смысловых, поскольку точная подгонка этих строк под ширину страницы дело иногда безнадёжное) представляется мне почти невыполнимой задачей. Может быть в этом и состояла цель автора — предложить читателю занятие немного напоминающее то, чем занимался много лет Бартлбут.

**) Среди них встречаются очень интересные. Например, глава 22, где рассказывается об одном весьма остроумном и крупном мошенничестве; Остап Бендер нервно курит в стороне. Глава 25 о фантастических приключениях Марселя Аппенццелла на Суматре. Глава 31, где расследуется двойное убийство и где число 314 (без запятой и это не опечатка) почему-то названо числом ПИ, что похоже на запрограммированную ошибку. В главе 84 рассказывается о том, как молодая женщина отомстила трём бандитам, убившим её мужа. Последнего из них она уничтожила с помощью взрывного устройства, которое сработало, когда тот вошёл в комнату, где лежал труп его приятеля. Дело было в США. Приобрести и использовать мину-ловушку в этой стране запросто мог любой человек, надо — значит надо.

Оценка: 7
–  [  10  ]  +

Юрий Некрасов «Брандлькаст»

mr_logika, 23 апреля 21:42

Эта солянка показалось мне попыткой продемонстрировать высший пилотаж в области словотворчества. Но, чем дальше в лес, тем толще оказывались партизаны. «Что это было за судно ... Крутобойкое, мощнореее, с ювелирно подогнанным рангоутом, шпангоутом и такелажоутом.» Достижение Михаила Харитонова «длинношеееед» тянет на медаль более высокой пробы.* А «такелажоут» откровенно слабоват. Встретился мне в анализируемом тексте и технический монстр — истребительный дирижабль, тоже своего рода такелажоут, только из области авиации.

Иногда, конечно, автор достигает и некоторых заметных высот в словесной игре, этакая Ярмолкуозность начинает проглядывать и даже Франтишекачественность отформачивания слов, но такое случается редко. Куда чаще появляется нечисть вроде пюигра и пюигрицы с выводком пюигрят, корротов (подземных винтообразных зверей), кауров, умеющих втягивать рога, крапчатых мусс-танков и прочих звероподобных образин, способных брать в руки палки и сходиться стенка на стенку. Такие отходы творчества могут появляться в рабочих записках многих поэтов и писателей (достаточно вспомнить записные книжки Ильфа), но они, видимо, не считали возможным выставлять эту кухню на суд читателей. Кроме тех продуктов, которые были необходимы для реализации замысла.

Изобретение негуманоидной цивилизации — помойных эльфов — тоже как-то не кажется заслуживающим похвал. Неожиданно, конечно, ведь эльфы и помойка («отбросы и сгнившая мерзость») вроде бы несовместимы. И результат не замедлил себя ждать, он заэльфопомоился через несколько страниц после начала Люпусария (он же Дружбарь) в статье «Пьяная колыбель», которая представляет собой отвратительную шарликариэбдокатуру на известнейший евангельский сюжет. Недалеко от «городского помоища» в «стойле среди новорождённых упсят и кукурувят они [помойцы] нашли смешную и трогательную животинку. Была она безволоса и тянула ручки к пьяным и помойным изо всех сил эльфам.»** Зачем «наряжать» волхвами порождения помойки? И заставлять Христа тянуть к ним руки. Разве это не то же самое, как если бы человек, только что основательно порывшийся в мусорном ведре, начал немытыми руками перелистывать Библию?

А напоследок я скажу ..., что даже и по части абсурда (а он старается быть ужасающим, но тщетно) книга уступает произведениям таких мастеров, как Хармс (много чего), Введенский («Ёлка у Ивановых»), Сорокин (тоже много чего можно назвать), Перек («Жизнь способ употребления»), Фернандо Аррабаль (пьеса «Лабиринт»)... и т. п. (я, мягко говоря, не эксперт в этом жанре, знаю лишь то, что понаписано там чего только не). Абсурд кажется игрушечным, когда его генерируют существа абсурдные от природы (игрушечные), для них он и есть способ существования, естественная среда. Если же это происходит с людьми, то и выглядит оно гораздо значительнее и страшнее, или смешнее, в зависимости от сюжета.

*) Интересно, что это слово допускает расширение до бесконечности. Как будет называться зверь, поедающий длинношеееедов?

**) Почему эльфы в этой сцене не просто помойные, а помойные изо всех сил? Объяснить не сумел, не хватает фантазии.

Оценка: 4
–  [  7  ]  +

Айзек Азимов «Братишка»

mr_logika, 15 марта 01:43

Необычный для Азимова рассказ. Необычный, как для психолога, каковым обязан быть хороший писатель (и Азимов был неплохим психологом, судя по всему его творчеству), так и для робопсихолога, в качестве которого он выступает в своих рассказах под именем Сьюзен Келвин. Необъяснимый с точки зрения психологии поступок матери мог бы стать понятным, если бы несчастный отец её не убил и была бы проведена психиатрическая экспертиза. Без которой её сумасшествие останется в материалах происходящего следствия в качестве рабочей гипотезы (отец погибшего мальчика сидит в тюрьме и рассказывает всю историю офицеру полиции).

Что же до психологии роботов, то здесь всё несколько сложнее. Братишка совершил нечто абсолютно невозможное — нарушил Первый закон роботехники (Робот не может ... своим бездействием допустить...и т. д.). И чем это чревато для «Ю. С. Роботс»? Трудно представить, как эта компания сумеет избежать банкротства. Но обо всем этом в рассказе ни слова. Вот где загадка! Азимов не забыл, разумеется, придуманные им самим три (а к этому времени уже четыре!) закона роботехники (я имею в виду точные формулировки, сами законы в рассказе только упоминаются, чтобы читатель не сомневался в их существовании). Это невозможно даже для семидесятилетнего человека (рассказ датируется 1990-м годом), продолжающего литературную работу. Значит, сделал вид, что забыл? Получилось, что трагическая коллизия рассказа основана на недопустимой предпосылке, на попытке ввести читателя в заблуждение (дважды прочитал отзывы и пришёл к выводу, что попытка удалась), переключив его внимание на нечто как будто бы более существенное. Сравнить трюк, проделанный Автором в этом рассказе, можно с размахиванием перед мордой быка мулетой — бык бросается на кусок материи, а тореро красиво отходит в сторону, провожая быка насмешливым взглядом. Не желая казаться быком, которого мне всегда жалко (я не любитель корриды), я сначала оценил этот рассказ не очень высоко.

Но потом начал думать. А что если задача, заданная автором в этом рассказе имеет решение? Попробуем разобраться, но сначала маленькое замечание по поводу веса Братишки. Полутонный, как тут кто-то предположил, «ребёнок» мог бы оказаться опасной игрушкой. Надо учитывать, что титановый скелет намного легче обычного, из костей. У братишки «внутре»... нет, не неонка... у него сердце атомное, и оно вместе с «кровеносной» системой охлаждения как раз и вносит основной вклад в вес конструкции. Электроника и «нервная система» — начинка не особенно тяжёлая. Поэтому вес Братишки с учётом покрытия, наполнителя и одежды вряд ли превышает 80 кг. Отец говорит, что Братишка был намного тяжелее Чарли. Ну, так ему казалось. Конечно, он был потяжелее, чем десяти или одиннадцатилетний мальчик даже и крупный, но едва ли мог весить больше среднего взрослого человека. Всё равно он был тяжеловат для пожилой женщины, которой трудно было подняться с кресла без посторонней помощи.

А теперь я буду опровергать самого себя (т. е. собственную идею насчёт трюка а ля коррида).

Кое-кто додумался до того, что Джози вытащила тяжёлого робота из огня. Как это она справилась?! Неужели так сложно представить, что на самом деле произошло? А всё очень просто. Джози вбегает в горящий дом, натыкается на Братишку, который, естественно, ищет своего брата. Джози приказывает роботу, которому дым и огонь не мешают выполнять свои обязанности, выйти из дома. Если робот нарушит этот приказ, то может быть принесён вред человеку (самой Джози). Брата Чарли робот пока не нашёл и не знает, как тот себя чувствует. Поэтому он выполняет приказ Джози. Не она его, а он её выносит из горящего дома. Но почему он не бросается обратно спасать Чарли? Причина может быть только одна — Джози его обманула, сказав, что Чарли в доме нет. Тут одно из двух — или сама так считала, или действительно тронулась умом, не соображая, что роботу пожар не страшен. Моё первоначальное предположение о нарушении роботом Первого закона, конечно же ошибочно. Такого не могло быть и Азимов не мог этого не понимать.

Таким образом загадки, связанной с психологией роботов, больше не существует. Ну, а что касается психологии человека, да ещё и женщины, то здесь Азимов правильно сделал, убрав Джози со сцены. Эта задача едва ли под силу и самому Господу Богу.

Так что рассказ не очень прост, он требует от читателя того, что я называю активным чтением или, проще говоря, умения поставить себя на место любого из героев произведения.

Оценка: 9
–  [  10  ]  +

Иван Тургенев «Отцы и дети»

mr_logika, 26 февраля 14:55

- ..., я любил его, сильно любил ...

- Вот приедем домой, я покажу вам дневник, где записал, как я плакал, когда закончил повесть смертью Базарова» — с волнением рассказывал Тургенев.

Из сборника «И. С. Тургенев в воспоминаниях революционеров-семидесятников», «Akademia», М.-Л. 1930. (запись П. А. Кропоткина)

Влияние образа Базарова на формирование молодых русских учёных сравнивалось с преобразовательской деятельностью Петра I. Не мне спорить с Тимирязевым (это он высказал такую мысль), ему виднее. Но то, что Базаров в романе привлекает наибольшее внимание читателя, как и то, что роман вообще написан исключительно ради изображения этого героя (остальные, за исключением Анны Одинцовой, — свита, играющая короля) — всё это становится ясным с первых же страниц. Об этом романе исписаны тонны бумаги, по нему отсняты тысячи километров киноплёнки, защищён не один десяток диссертаций. Не хочется повторять то, о чём написали уже сотни людей. Поэтому поставлю себе очень скромную задачу — собрать в одной статье все главные афоризмы Базарова и сопроводить их краткими комментариями.

Но начать есть смысл с утверждения, которое может показаться кому-то ложным, а мне представляется очевидным. А именно, я утверждаю, что главной чертой характера Базарова является доброта. Нигилизм — это мировоззрение, не мешающее быть добрым. Но это не та любовь к людям, о которой говорил Христос. Базаров желает добра только тем, кто работает, трудом своим добывает хлеб насущный. И дети, обладающие безошибочным чутьём на доброту, охотно общаются с ним. Не важно, какие дети — это и почти грудной младенец, который мало к кому идёт на руки без возражений, и деревенские мальчики примерно семи лет и чуть старше («дворовые мальчишки бегали за «дохтуром», как собачонки.»).

Ну и, наконец, афоризмы. Вот самый длинный из них из разговора с Павлом Петровичем:

»... мы догадались, что болтать, всё только болтать о наших язвах не стоит труда, что это ведёт только к пошлости и доктринёрству; мы увидали, что и умники наши, так называемые передовые люди и обличители, никуда не годятся, что мы занимаемся вздором, толкуем о каком-то искусстве, бессознательном творчестве, о парламентаризме, об адвокатуре и чёрт знает о чём, когда дело идёт о насущном хлебе, когда грубейшее суеверие нас душит, когда все наши акционерные общества лопаются единственно оттого, что оказывается недостаток в честных людях, когда самая свобода, о которой хлопочет правительство, едва ли пойдёт нам впрок, потому что мужик наш рад самого себя обокрасть, чтобы только напиться дурману в кабаке.»

Эта замечательная апология нигилизма звучит местами просто дьявольски современно, а Базарова характеризует, как человека убеждённого в своей правоте и умеющего очень доходчиво облекать свои мысли в слова. Совершенно ясно, что этому человеку часто приходится дискутировать в различных аудиториях, и что он давно уже научился не лезть в карман за словом.

Отойду чуть в сторону от основной темы, в сторону собственно авторского текста романа, который, разумеется, далеко не всегда имеет отношение к Базарову. Вот характеристика крупного чиновника Матвея Ильича Колязина:

«Он был ловкий придворный, большой хитрец и больше ничего; в делах толку не знал, ума не имел, а умел вести свои собственные дела: тут уж никто не мог его оседлать, а ведь это главное.»

Если бы это был перевод, я бы подумал, что переводчик здесь оказался не на высоте. Не зная толку в делах, не имея ума (!), невозможно грамотно и с выгодой вести какие бы то ни было дела, не важно, собственные или чужие. Да и быть хитрецом и при этом глупцом ... как минимум проблематично — глупец, пытающийся хитрить, обычно выглядит не только смешно, но и ещё глупее. Это к вопросу о том, насколько гениален Иван Сергеевич, когда речь идёт не о пейзажных зарисовках, где ему почти нет равных по таланту.

Справедливости ради, надо заметить, что Тургенев очень редко напускает столько туману, например, портрет Евдоксии Кукшиной в главе XIII очень точен и остроумен.

Однако, вернёмся к нашим баранам, или, точнее, к одному из них.

Вот что Базаров нес.. , прошу прощения — говорит Анне Сергеевне Одинцовой:

»... изучать отдельные личности не стоит труда. Все люди друг на друга похожи как телом, так и душой; у каждого из нас мозг, селезёнка, сердце, лёгкие одинаково устроены; и так называемые нравственные качества одни и те же у всех: небольшие видоизменения ничего не значат. Достаточно одного человеческого экземпляра, чтобы судить обо всех других. Люди, что деревья в лесу; ни один ботаник не станет заниматься каждою отдельною берёзой.»

У присутствующей при разговоре Кати эта тирада вызывает недоумение. Может быть, это авторская ирония (иначе говоря, маленькая шпилька Тургенева в адрес Базарова)? Или это уж слишком тонко? Точный ответ на этот вопрос дать невозможно, но по мере чтения такое подозрение только укрепляется, т. к. буквально в пределах той же страницы (глава XVI) Базаров практически полностью опровергает только что им сказанное. У читателя остаётся впечатление (как это и произошло со мной), что Базаров в этой сцене порядком заехал не в ту степь и сам это осознаёт.

Вот ещё одно, на этот раз, вполне здравое суждение Базарова:

«Нравится тебе женщина, — старайся добиться толку; а нельзя — ну, не надо, отвернись — земля не клином сошлась.»

Тут по существу не поспоришь, я, пожалуй, поддержал бы и более сильный тезис Базарова, —

«человек, который всю свою жизнь поставил на карту женской любви и когда ему эту карту убили, раскис и опустился до того, что ни на что не стал способен, этакой человек — не мужчина, не самец.»

Больший интерес у меня вызвало выражение «земля не клином сошлась». Базаров тут ни при чём, вероятно, в середине XIX века свет ещё не успел занять в нём место земли. Как и почему произошла такая замена, филологи, думаю, знают.*

Ещё несколько изречений Базарова, мимо которых просто невозможно пройти.

«Человек всё в состоянии понять — и как трепещет эфир, и что на солнце происходит; а как другой человек может иначе сморкаться, чем он сам сморкается, этого он понять не в состоянии.»

Можно не комментировать. Браво!

«Решился всё косить — валяй и себя по ногам!»

Тоже отлично сказано. Услышал ли это Тургенев от одного из прототипов своего героя или сам придумал, всё равно — «Умри, Денис! Лучше не напишешь.»

»... в чемодане оказалось пустое место, и я кладу туда сено; так и в жизненном нашем чемодане; чем бы его ни набили, лишь бы пустоты не было.»

Нарушает иногда Евгений Васильевич свои же установки — начинает говорить красиво. Так ведь умеет же, собака!

Пора уже прекращать испытывать терпение читателя. Поэтому на закуску два последних афоризма.

Первый — это остроумная характеристика всей нашей нации:

«Русский человек только тем и хорош, что он сам о себе прескверного мнения.»

Заслуженно крылатая фраза, известная каждому. Сейчас это звучит, как шутка нигилиста, в которой была изрядная доля правды. Большевики попытались исправить это положение, но потерпели крах на ближайшие (после революции) 70 лет. Что происходит сейчас с мнением русских о самих себе? Пока мало информации для выводов, но тенденция положительная.

А второй — это одна из тех великих аристотелевского масштаба сентенций (так Тургенев-то, выходит всё-таки, гений!), с которыми знаком, без преувеличения, любой хомо сапиенс —

«Природа не храм, а мастерская, и человек в ней работник.»

Надо только правильно понимать это правило, надо понимать, что и в мастерской можно соорудить красный угол, где будут находиться «иконы», символизирующие нечто неприкосновенное, а, проще говоря, не следует соваться со свиным рылом в калашный ряд. А что же следует делать работнику? А учиться следует. Всю жизнь. Только такие люди сумеют построить рай на Земле.

*) Производить «раскопки» по этой теме я не стал. Обратил внимание лишь на следующее обстоятельство — в произведениях Александра Николаевича Островского (современника Тургенева) и Антона Павловича Чехова (творившего существенно позже) это выражение уже со светом. А в старину оно звучало с землёй. Может быть, это изменение связано с освобождением крестьян в 1861 году, или с развитием физики... Свет стал как-то понятнее (раньше не представляли, как это так — свет и вдруг клином), а про землю лишний раз вспоминать не хотелось, неловко стало. Но, может быть, это всё полнейшая чушь, ведь молодой, прогрессивно мыслящий, изучающий физику Базаров употребляет более старую формулу. Флуктуации переходного периода в разговорной речи?

А вопрос-то занимательный, и, кажется, далеко не бессмысленный.

Оценка: 9
–  [  5  ]  +

Кристофер Триана «Озверевшая»

mr_logika, 8 января 01:34

»... я превосходно знаю, как преследовать, как настигать, следить, подсматривать и подслушивать, таиться и прятаться, как ломать на пути препятствия, подкрадываться, обманывать, кружить и сжимать петлю кругов, причём, исполняя всё это быстро и безошибочно, я становлюсь орудием неумолимой судьбы, и это доставляет мне радость, которая наверное, с умыслом была вписана пламенем в моё нутро».

Станислав Лем «Маска»

«Я обожала готовить, особенно для отца»

Кристофер Триана «Озверевшая»

Ещё один палач в облике прекрасной девушки. Разница между королевским скорпионом и Ким Уайт только в степени безжалостности, — лемовская машина в ходе преследования жертвы меняет своё отношение к ней на противоположное, превращается в защитницу; Ким вообще не знает жалости и действует именно как стопроцентная машина-убийца со сложной самообучающейся программой, позволяющей издеваться и убивать с выдумкой, расстановкой и наслаждением.

Конечно, это фантастическое допущение — шестнадцатилетняя красавица абсолютно лишённая души, не имеющая понятия даже о привязанности, не говоря уже о любви. Вероятно, причина в ранней смерти матери и отсутствии настоящего интереса к её жизни со стороны отца, которому было достаточно того, что дочка не дура и умеет вкусно готовить. Но для полного расчеловечивания недолгого присутствия мамы и равнодушия отца (он для девочки не более, чем источник материальных благ) всё же мало. Героиня Трианы в сущности новый Маугли — такое ощущение, что она негуманоид, до такой степени в ней не осталось ничего человеческого. Да ещё и дурак учитель. По большому счёту он ещё хуже своей ученицы, как и всякий растлитель малолеток.

Вот, собственно, и всё, что можно сказать об этой книге конструктивного. Ну, разве что обращают на себя внимание постоянные напоминания автора взрослым — не позволяйте детям смотреть порнографическую и садистскую кинопродуцию. Автор и не пытается скрыть эти свои призывы, и книга эта почти непрерывный крик о помощи, — ведь не об одной девочке должен подумать читатель, а обо всём постепенно звереющем обществе.

И где эту книгу держать? В сейфе вместе с охотничьим или боевым оружием? Она же пострашнее будет для детей до двадцати пяти лет, чем дурацкий охотничий нож (тридцать дюймов в длину и четыре в ширину; так в тексте на стр. 282)*. Так что мой совет всем собирающимся это читать и не имеющим надёжного книгохранилища — книгу перед прочтением сжечь. Зачем вообще нужно читать ещё одно дополнение к известному труду Рихарда фон Крафт-Эбинга «Преступления любви. Половая психопатия»?

*) Это почти 90 см. вместе с ручкой. Весить этот монстр должен как двуручный меч средневекового рыцаря. Не могу оставить этот «охотничий нож» без внимания, т. к. очень плохо переношу глупость как авторов, так и переводчиков.

Оценка: 6
–  [  6  ]  +

Самуил Маршак «Бездонный чан ("Спасти желая Гоминдан...")»

mr_logika, 24 декабря 2021 г. 17:12

Это короткое стихотворение заслуживает того, чтобы привести его полностью.

Спасти желая Гоминдан, / Банкиры-торгаши / Бросали деньги в старый чан — Бездонный чан-кай-ши. / Но всё, что дали янки — / Орудия и танки, / И банки молока, / Табак, автомобили, — / В боях перехватили / Народные войска. / Теперь бездонную лохань / Прибило к острову Тайвань, / И там её останки / Чинить собрались янки. / Но, дядя Сам, ты свой карман / До дна опустоши, / А не спасёшь дырявый чан, / Бездонный чан-кай-ши. / Как ни старайся, всё равно / Не будет дна у чана. / Быть может, он увидит дно, / Но только — океана!

Комментировать это с одной стороны просто, с другой же стороны тут могут встретиться некие «подводные камни», которые непонятно, как обойти.

Американцы не просто по дружбе помогали Генералиссимусу. По дружбе они ничего и никогда не делали. Цель «банкиров-торгашей» состояла в сохранении американского влияния на весь Китай, для чего они попытались найти возможность примирения националистов Чана с китайской коммунистической партией и выработать какую-либо форму совместного управления страной при общем руководстве Чан Кайши. Ничего не получилось. Возглавлявший посредническую миссию генерал Джордж Маршалл писал в своём отчёте — «Главное препятствие к заключению мира состоит в глубокой, всепоглощающей подозрительности, с которой относятся друг к другу Гоминьдан и Коммунистическая партия Китая. Каждая сторона готова говорить только о своих опасениях» (цитирую по книге Джона Кея «Китай: От Конфуция до Мао Цзедуна»). Американцы, как обычно, плохо разбирающиеся в реалиях тех мест, куда они с упорством, достойным лучшего применения, совали и суют свой нос, серьёзно недооценивали воздействие на коммунистов грандиозного предательства Чан Кайши в 1928 году, когда чанкайшистами (при поддержке китайской мафии — т. н. Зелёной банды) были расстреляны сотни и арестованы тысячи коммунистов, возглавлявших и просто работавших в различных подразделениях профсоюзов.* Простить эти репрессии коммунисты не могли.

В конце концов КПК, опиравшаяся на подавляющее большинство рабочих и крестьян, силами Народно-освободительной армии захватила весь юг страны, а Генералиссимус при помощи своих американских покровителей сбежал в 1949 году на Тайвань. Но, разумеется, не один, а в сопровождении примерно миллиона своих солдат, причём туда заранее (в 1948) были перевезены из Императорского дворца в Пекине сокровища искусства (в том числе старинные рукописи), короче говоря, всё то, что этот негодяй успел награбить. На острове он и умер в 1975 году, передав власть своему сыну.

В стихотворении есть одна, казалось бы, мелочь, но хотелось бы понять и её. Это слова «дядя Сам». В интернете** это стихотворение приведено со словами «дядя Сэм», что не вызывает вопросов. Особенно у людей, помнящих массу карикатур на этого дядю в журнале «Крокодил», читателем которого был почти без преувеличения весь советский народ. И возможна ли такая опечатка во втором томе собрания сочинений Самуила Яковлевича Маршака, вышедшем из печати в 1957 году? Думаю, что это не опечатка, а просто такой оригинальный юмор автора. Он ведь сам дядя Сам т. е. Самуил (Сэмюэль по-английски). Маршак и Марк Твен тёзки, тут не поспоришь. Видимо Маршаку понравилась такая переделка общепринятого прозвища, хотя какой в этом смысл, трудно сказать. Литература вообще страна загадок, страна Литературия. Дядя Сам — одна из таких загадок. Буду рад, если кто-то найдёт правильный ответ.

*) Здесь появляется первый камень преткновения. В это время сын Чана Николай Владимирович Елизаров уже учился в СССР (приехал в 1925-м, вернулся на родину в 1937-м). Видимо, у его отца были какие-то козыри на руках, позволившие ему пойти на это преступление. Предполагаю, что он каким-то образом сумел ввести в заблуждение советское руководство, т. к. примерно с 1927 г. Коля находился в России уже фактически на положении заложника.

А может быть и проще всё было. У Сталина то коммунисты китайские ходили в друзьях, то Гоминдан, слишком сложной была обстановка в Китае, мнения экспертов часто не совпадали. Так что, вполне возможно, что Чан в момент обострения противостояния с КПК был другом Отца Народов.

**) В Википедии сразу натыкаешься на пять тысяч картинок про дядю Сэма.

Оценка: 8
–  [  7  ]  +

Станислав Лем «Путешествие двадцать шестое и последнее»

mr_logika, 17 ноября 2021 г. 00:26

«Нам угрожает Раша. — Да? ... — произнёс я. — Должен сказать, что совершенно ничего не понимаю. Очевидно, ваша логика совершенно отлична от земной.»

Лем «Путешествие двадцать шестое»

Написанное вскоре после первых испытаний термоядерного оружия это остросатирическое произведение поражает точностью прогноза, подтверждённого практикой с тех пор многократно. Как бы ни относился ко всей этой проблематике Лем (эта ужасная Раша «угрожала» и его родной стране и продолжает это делать), он оказался по Гамбургскому счёту прав. Раша угрожает этим баранам (армия которых всё больше начинает напоминать армию Александра Македонского) в Прибалтике, на Чёрном, Балтийском и Баренцевом морях, в Сирии, в Венесуэле ... вообще в любой точке земного шара, причём, угрожает тем сильнее, чем ближе эта точка к границам ... не Мерки, как ни странно, а самой Раши. Ну, ясно же, что так угрожать удобнее, прямо из собственного дома, никуда и выходить не надо. Современный диалог между Рашей и Меркой кажется списанным со страниц этого замечательного рассказа.

Оценка: 10
–  [  4  ]  +

Лафкадио Хирн «Муджина»

mr_logika, 4 ноября 2021 г. 13:24

«С одной стороны дороги глубокий широкий обрыв с крутым подъёмом, который вверху кончается садом. С другой стороны дороги раскинулись высокие стены дворца.» Этот непредставимый пейзаж с «глубоким» обрывом, «вверху» кончающимся садом должен дать читателю представление о месте, где происходят страшные вещи. Но не даёт. Больше того — прохожему кажется, что рыдающая, «сидя на корточках у откоса», женщина «хочет лишить себя жизни, броситься в воду». В какую воду? Где там вода, если обрыв (глубокий, если смотреть на дорогу сверху) имеет крутой подъём к расположенному на его вершине саду?

Кто здесь проявил чудеса профессионализма — автор или переводчик? Вопрос риторический.

В сухом остатке здесь мы получили не только плохо написанную, но и совсем нестрашную страшилку. Нестрашную из-за примитивности поведения то ли демонов, то ли людей, пожелавших напугать неравнодушного человека.

Все недостатки этого издания перекрываются высочайшего качества иллюстрациями, где что ни мужчина, то урод, а что ни женщина, то уродина. Ну, ладно, там, самураи, лица которых явно сделаны такими с большой долей юмора, но женщины-то и девушки-японки красавицы через одну! Вероятно, таков японский идеал женской красоты, бесконечно далёкий от европейского. Как хорошо, что внешность японок настолько далека от идеала!

Оценка: 4
–  [  5  ]  +

Кирилл Еськов, Михаил Харитонов «ROSSIJA (reload game)»

mr_logika, 15 октября 2021 г. 18:10

Чрезмерно запутанная детективно-историческая игра — вот самая короткая характеристика этой книги. Самым замечательным эпизодом мне показался самый из всех непредсказуемый — переход Ивана Грозного в одиночку через границу Московии (т. е. начало возврата государства к нормальной жизни) в обмен на позволение Борису Годунову бежать на Запад. Чрезвычайно эффектная сцена. Напоминает слегка возврат Крыма, и повторение такого финта в ближайшем будущем едва ли возможно.

А вот то, что Никита Серебряный не был казнён вместе с Курбским, кажется неубедительным. Те, кто отправлял его с таким провальным заданием в Московию, были уверены, что видят его в последний раз, и были правы, почему и страшно удивились, узнав, что ошиблись.

Как и в любом детективе здесь в сюжете есть свои плюсы и свои минусы, и первых всё-таки существенно больше, чем вторых. Рассуждать о книге в этом плане не так уж интересно, да и написано коллегами уже немало. Моё внимание привлекли некоторые моменты, вызвавшие у меня серьёзные претензии к авторам. Таких моментов два, о них и пойдёт речь ниже.

Итак, цитата номер один.

— Да я не об этом! — досадливо поморщился Холмс. — Позволю себе такое сравнение. Представьте себе, что вы живёте в прекрасном доме. И вдруг узнаёте, что предыдущий его владелец — маньяк, который в спальне душил своих жертв, на кухне расчленял их, а потом, в столовой, пожирал — в сыром виде, макая нарезанную ломтиками человечину в ворчестерширский соус. Сможете ли вы и дальше спокойно жить в таком доме? Сидеть за столом, в который въелись пятна человеческой крови?

— Холмс, — устало сказал Ватсон, — в Афганистане я занимался полевой хирургией, бросая в ведро ампутированные конечности. И у меня не всегда было время на посещение офицерской столовой. Пятна человеческой крови на обеденном столе, говорите? Вот после вскрытия гнойного абсцесса ...

— Не продолжайте, я понял. Я выбрал неподходящее сравнение, — вздохнул сыщик. (конец цитаты)

Намёк на то, что Ватсон в Афганистане не брезговал человечиной (если ещё не началось загноение), более чем прозрачен. Не уверен, что все поклонники этих двух самых популярных в мире литературных героев, придут в восторг от этого чёрного юмора. На мой взгляд это перебор, и это некрасивый намёк.

Второй намёк ещё хуже — он одновременно и гнусный и глупый.

Последняя фраза книги такова.

— Слушай, как ты сказала: «Эммануэль»? Ч-чёрт, а мне нравится, как звучит! (конец цитаты)

В книге хватает притянутых за уши глупостей, абсолютно не имеющих отношения к сюжету. Это, например, встреча Бонда на корабле, плывущем в Англию, с принцем Гамлетом (впрочем, не названным по имени) в компании с Розенкранцем и Гильденстерном; это и появление в Лондоне 16 века Григория Распутина; это и афроамериканка (задолго до появления в недавно открытой Америке как белого населения, так и африканских рабов) — жена Квартирмейстера (кто это, так и остаётся неясным, но это не Годунов — его должность в Индии называется иначе; возможно, это Джон Сильвер); ну и, наконец, эти выданные Ирине перед отплытием «документы прикрытия на какую-то «Эммануэль» (говоря об этом мужу, Ирина «многозначительно» улыбается). Больше подобного идиотизма не припоминаю, но и этого достаточно. Князю Никите кажется, что Эммануэль хорошо звучит, потому что он не знает о написанной в 20-м веке книге Эммануэль Арсан. Ирина, похоже, знает, в чём тут соль, но её наверняка ввели в заблуждение насчёт того, зачем летела настоящая Эммануэль в Индию, а что она вытворяла в самолёте, и вовсе утаили. Чего только не поведал людям далёкого прошлого этот утечконоситель в образе попугая! Вся коллекция глупостей, кроме встречи с принцем Датским, скопилась по воле авторов (или одного из них!? понятно, которого) в коротком эпилоге. Можно было бы и немного подумать, прежде чем публиковать его в таком виде. Обычные-то глупости можно простить, но гнусный и глупый намёк на поведение Ирины во время многонедельного путешествия из Лондона в Индию непростителен, как и вообще любой гнусный и грязный намёк.

Есть в книге ещё пара интересных (очень коротких) замечаний, на которые, по-моему, невозможно не обратить внимания.

Вот первое из них. Начало главы 34-й: «Пройдёт много лет, и полковник Вологдин, стоя у стены Знаменки в ожидании расстрела, вспомнит тот далёкий вечер, когда отец Евлампий ...»

Дело даже не в том, что никакого отца Евлампия в главе 34 найти невозможно, а в том, что именно в этой главе (в данный момент, а не через несколько лет) полковник Вологдин ожидает расстрела, но происходит «чудо», и он становится генералом. С какой стати он через несколько лет снова будет приговорён к расстрелу? И кем? Иваном Грозным!? Полная и очевидная чушь. Видимо, эту начальную фразу просто забыли удалить, что-то замышляли, не прошло, а следы остались. Поспешишь, людей напрасно озадачишь. Бывает, однако.

А вот второе. Начало главы 9-й: «В церкви был смрад и полумрак, дьяки курили ладан.»

Много лет назад в одном из выпусков «Встречи с песней» Виктор Татарский сказал, что тут ошибка Владимира Семёновича — не дьяки, а дьяконы этим занимаются. С тех пор я так и думал. И вдруг выяснилось — ошибся не Высоцкий, а Татарский. Выяснилось, благодаря вот этой весьма оригинальной книге. У Высоцкого же яснее ясного: «В церкви смрад и полумрак,/ Дьяки курят ладан.../ Нет, и в церкви всё не так,/ Всё не так, как надо!». Конечно, не так, раз дьяки там хозяйничают, т. е. чиновники (из МВД, наверно). И в церкви уже ничего святого, как в кабаке.

На этом заканчиваю. Читать книгу, конечно следует безотлагательно. Только, где найти (а желательно на бумаге)? Мне это удалось с трудом, т. к. поезд уже, считай, ушёл, а он короткий, всего-то каких-нибудь пятьсот «вагонов».

Оценка: 6
–  [  4  ]  +

Сергей Михалков «Волк-травоед»

mr_logika, 8 сентября 2021 г. 00:47

Чтобы написать такое осенью 1945 года, надо было знать о предстоящем (начался 20 ноября) Нюрнбергском процессе. Информированным человеком был военный корреспондент, подполковник Михалков. Здесь он предупреждает, что может произойти, если суд поверит нацистским главарям, а такая опасность в 1945 году, очевидно, существовала. И многие, отсидев положенное и выйдя на свободу (что и было равнозначно выговору), разъехались по всему миру и взялись за старое, присоединившись к тем, кто успел во-время сбежать ещё в самом конце войны.

И как же возросло их поголовье за 75 лет!

Оценка: 9
–  [  7  ]  +

Антология «Новые Опасные видения»

mr_logika, 16 августа 2021 г. 05:15

Дать исчерпывающую оценку книге в целом очень трудно, для этого надо хорошо знать историю американской фантастики. Попробую дать оценку не полностью исчерпывающую, и да поможет мне ... Станислав Лем!

Два замечания приходят в голову задолго до того момента, когда перелистываешь, наконец-то, последнюю страницу. Во-первых, это сборник не просто лучших фантастов 70-х годов (так написано на 4-й странице книги), а лучших англоязычных фантастов, не только американских (два автора даже никогда не были в США). Так что вышеприведённый комментарий (фантлабовское описание издания) здесь присутствует не напрасно. Без добавления слова «англоязычных» претензии составителя могут показаться совсем уж необоснованными. Во-вторых, этот 1072-х страничный том удивительно бедно иллюстрирован — ровным счётом одна (1) полностраничная картинка к очень неплохому и не менее оригинальному рассказу Пирса Энтони «В коровнике» (из новорождённых девочек выращивают «коров», и человечество питается их молоком — страшный рассказ). В антологии масса рассказов имеют художественную ценность близкую к нулю, или даже ему равную, и иллюстрировать их едва ли пришло бы кому-то в голову. Но есть и очень достойные вещи. Повесть Урсулы Ле Гуин «Слово для леса и мира одно» наверняка выходила с иллюстрациями, но почему-то издательство «Подсолнечник» не представило в сборнике хотя бы две-три из них. Рассказ Чеда Оливера «Царь горы» тоже можно было бы снабдить иллюстрацией, трудно поверить, что их не существует вообще.

О появлении в антологии повести Ле Гуин необходимо сказать особо. Казалось бы, нет никакой нужды включать в антологию произведений малоизвестных (за небольшим исключением) авторов шедевр давно уже признанного мастера. Тогда спрашивается — зачем? В предисловии есть такие слова составителя антологии: «Надо ли, сказал он*, начинать с наблюдения, что она — несомненно самый элегантный писатель в НФ-мире? Возможно. Помимо всех прочих причин, конечно, можно подробно остановиться на суждении, что неким людям в этой жизни дар элегантности и стиля просто даётся; и на их фоне все остальные похожи на садовых слизняков. Находиться в обществе Урсулы в течение сколько-нибудь продолжительного времени — опыт превосходный, но у каждого создаётся впечатление, что он сам и все остальные в комнате находятся на уровне баскетбольной** команды страдающих параличом нижних конечностей, а наставником в команду прислали Фреда Астера.»

Так что, ответ очевиден — повесть Урсулы именно для того и находится в антологии, чтобы читателю стало ясно, кто в американской фантастике Фред Астер, а кто — команда паралитиков. Но был ли очевиден ли этот ответ самому составителю? Не факт. В только что приведённом отрывке он пишет именно о личной элегантности Урсулы Ле Гуин (мне кажется, что слова «элегантный писатель» в данном контексте не относятся к её книгам; описывается писательская вечеринка по поводу вручения премий), о её личном обаянии, как человека и женщины. Он, по-моему, был очень далёк от мысли, что эту зарисовку кто-то приложит к его антологии.

Интересно, что сам Харлан Эллисон в иерархии американских фантастов того времени занимает примерно среднее (несколько ближе к вершинам, конечно) положение между «садовыми слизняками» и мастерами жанра. Он из тех, кто способен отличить хорошее от плохого, а это уже не мало. У Станислава Лема в «Фантастике и футурологии» есть очень тонкое и остроумное рассуждение об американской фантастике. В этом рассуждении упоминается всего одна фамилия, и эта фамилия — Эллисон. Вот что пишет Лем: «Тому, кто хотел бы вступить в джунгли американской фантастики самостоятельно, я могу предложить десять практических советов, запоминание которых достаточно успешно охранит от разочарования как ощущения того, что время потрачено на чтение произведений, совершенно не имеющих ценности.» Четвёртый из десяти советов таков: «4. Фамилии некоторых персонажей придуманы с нарушением парадигматики создания имён языка, из которого их берёт автор, — например, «Алекси Андрей» — это фамилия поляка, «Колбеншлагг» — фамилия немца (оба примера взяты из новелл Харлана Эллисона) и т. п.» Далее Лем пишет: «Признаком особенно тяжкого предсказываемого бессилия я считаю появление фамилий, сконструированных с нарушением парадигматики создания имён. Ибо этот симптом «в одной упаковке» одновременно сигнализирует о том, что а) пишущий вообще не знает языка, из которого заимствует (то есть пытается перенять) парадигматику возникновения имени; б) действует с наглостью, которая должна заслонить его невежество (не само невежество является тут грехом, а небрежность и лень — ни один серьёзный автор не станет выдумывать фамилий людей неизвестной ему народности, а возьмёт их из соответствующих источников); в) у пишущего есть склонность к ксенофобии (персонажи, снабжаемые особенно «экзотичными» для англосакса фамилиями, обычно принадлежат к «чёрным»; поэтому из-за собственного незнания некоторого положения вещей, здесь — фамилий, автор создаёт объективный коррелят негативного поведения личностей, а это, кроме халатности, свидетельствует также об умственном убожестве).» Кроме этого Лем, анализируя рассказ Эллисона «Мародёр в городе на краю мира», приходит к выводу, что «этот очень длинный рассказ совершенно напрасно встроен в фантастический мотив (путешествие во времени) и перенасыщен весьма скрупулёзными описаниями кровавой резни, изобилующими плюс ко всему латинской анатомической терминологией. Тут мы имеем дело с таким типом «эскалации действий», который фактически приводит к инфляции, чего научная фантастика, увы, не понимает;». Проще говоря, Лем доказывает, что фантастика в исполнении Эллисона не стоит времени, потраченного на чтение.***

Составленная Эллисоном антология в значительной части её объёма может служить подтверждением вышеприведённой характеристики его собственного творчества. Это не противоречит тому факту, что в антологии есть и вполне достойные вещи, ведь в противном случае она вообще не пользовалась бы спросом. Я сам попался на эту удочку. Увидев в оглавлении повесть Ле Гуин и рассказ Воннегута, понадеялся, что всё остальное в антологии, как минимум, не намного хуже. Надежда не оправдалась; единственное достоинство этой книги — это предисловия составителя и послесловия авторов, показывающие «из какого СОРа растут, не ведая стыда» эти англоязычные фантастические и реалистические «новые опасные» СОРняки.

*) «Сказал он» — это одна из особенностей перевода рецензируемой книги. Она содержит массу различного рода переводческих перлов. В данном случае выходит, что Эллисон так пишет сам о себе, чего, разумеется, не может быть.

**) Баскетбольная команда — это уже неудачная идея самого Эллисона, поскольку Астер не был баскетболистом. Лучше было бы сравнить «всех остальных в комнате» с группой желающих научиться танцевать.

***) Досталось, однако, парню от Мэтра по полной программе. И, что важно, всё это до адресата дошло. Мне даже стало его немного жалко. До других ведь тоже дошло.

Оценка: 6
–  [  2  ]  +

Бернард Вулф «Позиция бисквит»

mr_logika, 4 августа 2021 г. 19:50

Очередной нефантастический опус в «легендарном сборнике лучших фантастов 1970-х». Но элементы фантастики здесь имеются. Приехав после утомительного рабочего дня домой, журналист (его имя Блейк) застаёт в одном из плетёных кресел молодую и очень красивую женщину (её зовут Мери Селандер) с зелёными глазами. Начинается разговор.

— Привет, я вторглась на чужую территорию, — сказала она. Она говорила низким голосом, растягивая слова. Это несколько сбивало с толку.

— Если только вы не лжёте. Мне не нравится нарушитель, который утверждает, что он телефонист.

— Я укрою все ваши телефоны кожей зебры, если вы позволите мне остаться на минутку.

— На две, если хотите.

Очевидно, что здесь либо что-то не так с переводом*, либо они оба несут чушь. Причём тут телефонист? Если она телефонист, то она на своей территории что ли? А кожа зебры явно имеет какой-то переносный смысл, русскому читателю непонятный, что совершенно не заботит переводчика. В общем, вполне себе фантастическое начало.

Дальше в лес — больше дров. В смысле растёт количество фантастики. На следующий день эта красавица Мери опять приходит в гости к журналисту (они уже познакомились более основательно, т. к. он провёл вечер в доме этой дамы; она и её муж — его соседи). Приходит трезвая, опять же в его отсутствие (в этом весьма фешенебельном районе можно не запирать входные двери) и, раздевшись, ждёт хозяина дома на его кровати. Казалось бы, ну и что здесь необычного? А вот что. Любая нормальная женщина, и даже такая, слегка сдвинутая по фазе, как Мери, должна понимать, что интересный холостой мужчина может вернуться домой не один. Да бог знает, с кем он может появиться. Поэтому поступок Мери — чистейшей воды фантастика, а в реалистическом произведении — обыкновенная глупость.

И ещё один эпизод, не менее фантастический, и, следовательно, не менее глупый. На следующий день журналист едет на некие учения американских вертолётчиков. Там должно отрабатываться применение напалма против вьетнамской армии и мирных жителей, каковое применение прикрывается лицемерной болтовнёй о спасении жизней (чьих!?). Вообще-то главная тема рассказа это варварское ведение войны во Вьетнаме, и Мери одна из активных противников этой войны, но речь не об этом. Мери уговаривает (он отказывается, она таки уламывает) журналиста взять её и её собаку-хаски (её имя Биск, сокращение слова бисквит) с собой, посмотреть как работает американская авиация с макетом вьетнамской деревни. Мероприятие, как становится ясно из дальнейшего, строго засекреченное. Ему ничего не стоило сказать это ей, сказать, что у неё нет пропуска, что её не пустят на полигон, просто высадят из машины. Но он её берёт (вот, наконец, долгожданная обещанная мной глупость), поскольку иначе не могло бы в рассказе быть душераздирающей сцены в финале рассказа, очевидно, необходимой для того, чтобы неодобрение американскими избирателями внешней политики президента возросло в наибольшей степени. Для подготовки этого страшного финала автору пришлось несколько раз ставить своих героев в невозможные в реальности ситуации, но глупость не может превратить реализм в фантастику. В результате ни реализма не получилось, ни фантастики.

Эллисон в предисловии признаёт, что правила здесь нарушены. но «к чёрту правила. Речь идёт о шедеврах!». Он имеет в виду и второй рассказ Вольфа «Девушка с быстрыми движениями глаз», рассказ очень ироничный, действительно чуточку (меньше даже, чем на длину мини-юбки его героини) фантастический, но без глупостей, и намного превосходящий «Позицию бисквит». Ну, делать нечего, ради второго рассказа, первый можно, пожалуй, простить.

*) А с переводом вполне может быть что-нибудь не так. Вот пара примеров.

1.«Блейк наклонился поближе к собаке, которая теперь сидела, как на троне, улыбаясь, как в цирке, и сказал: «Хорошая девочка, Биск, хочешь бисквит?»

Биск обезумела с ума. ... .»

Немного не по-русски.

2.«Вы случайно не читали статью о том, что вьетконговцы вышибли огнемётами всю деревню Даксун, людей вместе с вещами?»

Может быть, не вышибли, а выжгли?

Оценка: 6
–  [  3  ]  +

Фёдор Достоевский «Сон смешного человека»

mr_logika, 25 июля 2021 г. 16:53

«В общем, нет, на мой взгляд в этом рассказе ничего цепляющего, ничего приятно-щекочущего, ничего ценного — ничего того, что могло бы оставить приятное послевкусие и улыбку удовольствия, которые могут подарить только по-настоящему хорошие книги.»

Снежана Стародубцева (из отзыва 30 ноября 2010 г)

«Очень тронул рассказ, взялась читать и проглотила минут в десять. Поверить не могла, что в конце сборника, который я читала, мне подвернется такой алмаз.»

Марина Румянцева (из отзыва 22 марта 2018 г)

Рассказ, написанный примерно за два года до рождения Альберта Эйнштейна, содержит космологическую идею, кажущуюся абсолютно невозможной в это время. В космосе существует другая звезда, около которой есть планета в точности похожая на Землю, но с другим населением. Там не произошло грехопадения, и размножившееся человечество продолжает жить в раю. Это не противоречит современным научным взглядам на устройство вселенной. Если назвать «лоскутом космического одеяла» сферу в космическом пространстве радиусом 41 миллиард световых лет (это размер «современного космического горизонта»), то можно подсчитать число различных конфигураций частиц внутри этого объёма (число частиц конечно, следовательно, конечно и число вариантов их взаимного расположения). Это приблизительное число записывается в виде единицы с количеством нулей, равным десять в сто двадцать второй степени. Из этого следует вывод: «ограниченное количество компоновок частиц гарантирует, что при достаточном числе лоскутков в космическом одеяле, то есть при достаточном количестве космических горизонтов, компоновки частиц, сравниваемые по-лоскутно, обязаны где-то повториться. Даже если бы вы могли выступить в роли космического дизайнера и попытались бы сделать так, чтобы каждый лоскуток отличался по дизайну от всех предыдущих, то в достаточно большом пространстве у вас закончатся свежие идеи, и вы будете вынуждены повторить вариант одного из предыдущих дизайнов.» А из этого, в свою очередь, следует «что, если известные нам конфигурации частиц повторяются в другом лоскутке — в другом космическом горизонте, — то этот лоскуток будет во всём похож на наш. Это означает, что если вселенная простирается бесконечно, то вы не одиноки в своей реакции (какой бы она ни была) на эту точку зрения об окружающей действительности. В глубине космоса существует множество ваших точных копий, ведущих и чувствующих себя точно так же как вы. И не существует никакого способа сказать, какая из них — это действительно вы. Все копии физически и, следовательно, ментально тождественны.»

Все цитаты я привожу по книге Брайана Грина «Параллельные миры и глубинные законы космоса», М. 2013. Вот что такое гениальное озарение! Разве после этого Фёдор Михалыч не заслуживает титула величайшего русского фантаста 19-го века? Между прочим, до выхода в свет «Машины времени» Уэллса, знаменующего начало современной фантастики, остаётся немногим менее 20 лет. Как же сильно опередил время Достоевский!

Есть в этом гениальном рассказе ещё одно очень любопытное научное предвидение. Пришелец, оказавшийся на чистой планете, где нет болезней и, соответственно, иммунитета против любой из них, по прошествии недолгого времени в результате тесных контактов заразил всё население самым страшным из инфекционных заболеваний — злом. И благополучный мир постепенно превратился в совсем уж точную копию Земли. Та божественная сущность, которая доставила смешного человека в райский мир, неужели не предвидела возможных последствий!? А если предвидела, то не было ли это существо самим Дьяволом? В таком случае Бог потерпел очередное поражение в борьбе с Нечистым, и поражение крупное, поскольку от проповеднической деятельности вернувшегося на Землю героя рассказа толку, очевидно, не будет. Правда, девочку он разыскал. И на том спасибо!

О девочке невозможно не сказать ещё несколько слов. Всему в рассказе я верю, и тому, что твёрдо решил застрелиться (сильнейшая депрессия, плюс полное безделье) и тому, что приснилось ... Не верю только одному, — что можно затопать ногами и заорать на ребёнка, который просит помощи, и прогнать его с глаз долой (то есть ты, конечно, герой, чуть ли не как Александр Македонский, но зачем же стулья ломать?). Вот тебе и смешной человек.

Вроде бы обо всём остальном написано в других отзывах. Надеюсь, мои скромные дополнения будут благосклонно приняты и по достоинству оценены.

Оценка: 9
–  [  3  ]  +

Леонард Ташнет «По делу Гловера»

mr_logika, 15 июля 2021 г. 14:05

Рассказ специально написан так, чтобы его было почти невозможно читать. Он скучен, как средневековый учебник схоластики. Иски, постановления, встречные иски, обвинения частных лиц и организаций, иногда откровенно дурацкие, абсурдные. Такое трудно переводить, и возникает впечатление, что переводчик с трудностями справился неудовлетворительно. Американская судебная система работает (и работала в 70-х годах прошлого века) совсем не так уж плохо, как это представлено в рассказе, хотя здоровый смех ей, разумеется, не повредит. И не крючкотворство судей и адвокатов загубило хорошее дело. Это произошло в результате стихийного бедствия, так что весь пафос рассказа слегка обнулился, пар ушёл в свисток.

В предисловии приведён внушительный список произведений Леонарда Ташнета. Толку от этого списка ноль, поскольку ничего не переведено на русский (или редактор не потрудился разыскать эти переводы). Если представленный рассказ лучший в творчестве автора, то это ещё один символический гвоздь в крышку символического гроба ( который я постепенно сколачиваю) для антологии лучших фантастов, составленной Х. Эллисоном.

В предисловии Харлан довольно странным образом похвалил автора рассказа, заявив, что у него «нет никаких сомнений, что Терпсихора Ташнета — мицва.» Может быть доктор медицины Ташнет действительно трудится в соответствии с иудейскими заповедями и делает добрые дела, но он не балетмейстер, не солист балета и не композитор, и не покажется ли (или показалась уже довольно давно) ему Терпсихора в таком контексте несколько неуместной? Мне пришла в голову совсем уж дикая мысль, — а не считает ли мистер Эллисон слова «муза» и «Терпсихора» синонимами? Может быть, он просто не в курсе, что кроме Терпсихоры есть и другие музы ...

Оценка: 3
–  [  3  ]  +

Бен Бова «Нулевая гравитация»

mr_logika, 11 июля 2021 г. 15:19

Бова какой-то странный для писателя-фантаста человек. Берётся писать о работе человека в открытом космосе, ничего в этой работе не понимая. Рассказ написан 1972 году через 6 лет после первого выхода Леонова в скафандре с автономной системой жизнеобеспечения. Но скафандры героев рассказа соединены со станцией какой-то «живительной пуповиной». И если её разрезать, то больше двух минут не проживёшь. Очевидно, это воздухопровод, но задумывался ли автор хоть на секунду, что произойдёт с этим воздухом по пути от шлюза к скафандру? Похоже на то, что автор даже не знает, что такое абсолютный ноль.

Другая нелепица вот в чём. Рядом со станцией летит не пристыкованный к ней довольно массивный блок питания. Это уже чушь, т. к. идеально уравнять скорости двух объектов невозможно, они будут медленно сходиться или расходиться. Астронавт соединяет два объекта кабелями («Ему не нужно было физически соединять оба объекта, лишь протянуть между ними пару силовых кабелей»). Нетрудно представить, что при маневрировании станции эти кабели будут оборваны в три секунды.

Третья ересь поменьше, но для пишущего о работе вне корабля всё рано ужас, ужас, ужас. Фотокорреспондент (это очень красивая женщина, с которой у астронавта состоялся в невесомости сексуальный контакт, не описанный в рассказе никак и не зафиксированный документально; это то же самое, как если бы ничего не было) упускает из рук фотокамеру и её товарищ эту камеру подхватывает, сама она не может дотянуться. Так подготовлен полёт специалистами из НАСА, они не предусмотрели привязку камеры к скафандру. Не работал ли в НАСА консультантом-преподавателем сам Бен Бова, и не занимались ли там подготовкой полётов слушатели его лекций?

В общем, если без шуток, рассказ очень слабый как в техническом плане, так и в психологическом. Он в сущности ни о чём, он даже не может считаться фантастическим, поскольку во время его написания (очень странная дата — 1972 год) в его сюжете уже не было фантастики, были нормальные трудовые будни советских и американских космонавтов.

Оценка: 3
–  [  2  ]  +

А. Парра-и-Фигуереда «Totenbüch»

mr_logika, 2 июля 2021 г. 21:49

Рассказ даже при втором чтении воспринимается, как набор мало или почти совсем не связанных между собой обрывков. И, пожалуйста, не говорите мне, что рассказ заслуживает принятия в трёх чтениях. Я его отклоняю после двух. Какая связь между знатной туристкой Лизой Штайнберг и выдающейся садисткой Эльзбет Циммерман? А Харча Авицеброн, сбежавший некогда из Испании (из Интербригады он сбежал, что ли?) и художник Перучо, путешествующий вместе с Лизой ( вопрос Лизы, обращённый к Перучо: «Значит, вы с Эльзбет стали любовниками ...») — это не одно и то же лицо? Туман нагнетается не только этим, но и полубессмысленными фразами вроде «старый дом состояний, разбившихся о рифы» (какой дом?, какие состояния?, какие рифы?), или о туристке Лизе «учредительница Фонда по реставрации старого острова...» (какого острова? зачем его реставрировать?). Рассказ явно написан человеком, поверхностно знающим историю нацистских концлагерей, и полагающим, что перечисление восьми названий самых известных из них может служить основанием для выбора названия рассказа, кроме этих названий никакого намёка на «Книгу мёртвых» в тексте нет. Автор, не знакомый с воинскими званиями, принятыми в эсэсовских частях, берётся за тему концлагерей, да ещё определяет при этом рассказ, как антипорнографический. Удивительное смешение несопоставимых тем и искажение масштабов их общественной значимости.

Эллисон утверждает, что «Аль Парра — один из тех, кто брал уроки у Борхеса и прочих гениев из Латинской Америки», а его рассказ, представленный в антологии называет «настоящим сокровищем, открывающим то, что я считаю настоящей «Новой волной» литературы.» Где в этом сокровище хотя бы следы Борхеса, у которого я что-то не припомню подобной бессмыслицы, да и вообще Борхес и бессмыслица — две вещи несовместные. И, ладно, пусть это новая волна литературы, но фантастика тут при чём? Лагерь Обервайлер он, видите ли, придумал, с полковником СС во главе! И этот позорный опус напечатан под одной обложкой с замечательным фантастическим рассказом Чеда Оливера «Царь горы«! Поистине неисповедимы пути разного рода составителей и редакторов, особенно тех, кто, как Эллисон, обладает (или обладал) несколько необычным чувством юмора.

Оценка: 2
–  [  2  ]  +

Джон Хейденри «Многоточие зрения»

mr_logika, 1 июля 2021 г. 16:08

В предисловии к этому рассказу, открывающему сборник, Эллисон даёт ему такую характеристику: «... сюрреалистическая миниатюра, которая неким образом совпала с намерением и целью всей книги, став её краеугольным камнем...». Из этого можно понять, почему в книге так много откровенно слабых произведений, но тогда как сюда попала повесть Ле Гуин «Слово для леса и мира одно»? Может быть, для сравнения, чтобы читатель не подумал, что американская фантастика дышит на ладан? Гадать бесполезно, но следует учесть то обстоятельство, что составитель сборника был большим шутником (одну из своих шуток, не слишком высокого уровня он учинил как раз в отношении Урсулы, в сборнике эта история изложена подробно).

Итак, «сюрреалистическая миниатюра», показавшаяся мне образцом наипустейшего словоблудия, причём ещё и совершенно не остроумного, скучного и серого, как осеннее небо в пасмурную погоду. Наукообразная болтовня, заполненная сверх меры именами знаменитых писателей и философов. Кого только тут нет! Энакреон (так в тексте), Набоков, По, Борхес, Юм, Беркли, Йейтс, Сервантес (представленный как Мигель Сааведра де Сервантес), Селин, Джойс, Кэрролл, неизвестный мне Неймс Бойс, «матомный остряк, расщепляющий слоги реальности» (чёрт знает, что это за словесный понос, чёрт и, возможно, переводчик Голикова). Упоминается даже Шерлок Холмс. И это всё на трёх страницах! Не обошёлся Хейденри (в содержании названный Хейдерни, что мне показалось вполне уместной сюрреалистической добавкой типографии) и без Шекспира. Это же их всё, поэтому куда же без? Отрывок о Шекспире заслуживает быть приведённым полностью, но ... надо же что-то оставить за рамками отзыва, чтобы заинтриговать читателя. Скажу лишь, что болтун Хейденри/Хейдерни приписывает древнегреческому поэту «Энакреону» любопытное открытие (это гипотеза, подкреплённая очень вескими доказательствами) в области шекспироведения (не следует верить аннотации*, в рассказе речь идёт не о написании Шекспиром 46-го псалма, а о его переводе). Но моё внимание куда больше привлекло значение вероятности, которое (уменьшенное почему-то её автором в тысячу раз, видимо, сбился при подсчёте нулей, даже и тут нельзя верить) можно увидеть в аннотации (литературоведческими мистификациями меня удивить трудно). Вопрос о происхождении глупостей такого рода не имеет однозначного ответа. Если переводчик видит в оригинале что-нибудь вроде 2 х 2 = 17 (даже не 5, а 17), то он может сделать сноску и написать в примечании, что здесь у автора очевидная ошибка. В данном случае переводчик либо сам сделал ошибку при переводе, либо не видит здесь предмета для спора с автором, и, следовательно, столько же понимает в теории вероятности, сколько понимает в ней автор. Тот самый случай, когда автор и переводчик подходят друг другу, как два сапога, т. е. составляют идеальную пару, а вина за ляп ложится на них поровну, чтобы никому не было обидно. Мне могут возразить, что эта вероятность тоже элемент сюрреализма. Но, это не так, поскольку автор преподносит это значение вероятности в качестве доказательства гипотезы «Энакреона», полученного на компьютере из Тлёна (это, по-видимому, место жил и работал «Энакреон»).

Эллисон, как мне кажется, всё-таки не воспринимает Хейденри всерьёз, иначе он бы не привёл в своём предисловии издевательскую фразу редакторов какого-то журнала об этом «писателе». Вот эту — «в настоящий момент Джон Хейденри работает над знаменитым романом».

*) Привожу копию аннотации — «Мог ли Шекспир написать псалм 46 Библии? Вероятность 4600000 к 1»

Оценка: 2
–  [  3  ]  +

Эвелин Лиф «Все простыни белые»

mr_logika, 30 июня 2021 г. 22:58

То, что этот рассказ не что иное, как политический памфлет, сомнений не вызывает. Но какой же он вымученный! Всё можно довести до абсурда, но пример выбран автором очень уж неудачно — доведены до абсурда (помимо всего прочего) правила и условия автомобильного движения (этим содержание практически исчерпывается, есть ещё небольшая бытовая зарисовка и описание демонстрации протеста). А дорожная полиция (она действует, «никуда от них не денешься») тоже, как водители, не имеет права пользоваться тёмными очками или любыми другими светофильтрами? В рассказе эта полиция появляется в сумерки, может быть, подразумевается, что днём они не работают? А светофоры на перекрёстках имеют три белых сигнала? И дорожные знаки, очевидно (!), теперь белого цвета на белом фоне. Наверняка, если уж все дороги белые, все машины белые, все здания белые ... В рассказе не говорится только об одном, немаловажном для Америки обстоятельстве — о цвете кожи чернокожих, краснокожих и прочих не белых американских граждан. Автор до того замучилась с сочинением чего угодно назло очень строгому руководителю семинара*, что забыла о расовом составе населения собственной страны. Надо было для полноты картины сообщить между делом, что согласно «Белым Законам» (так называется источник царящего кругом абсурда) всех небелых перекрасили, кроме полиции, где масса чёрных, которым в виде исключения разрешено ношение белых масок.

Задумка была неплохая и верная, так как абсурд это оружие памфлета, но история написания рассказа и он сам приводят к простейшему, как мычание, выводу — ничего хорошего нельзя написать просто кому-то назло, да ещё и наспех, за одну ночь. Итог — рассказ выглядит недописанным, местами глупым. При более тщательной проработке сюжета абсурдность происходящего в рассказе могла бы стать гораздо более многообразной, яркой (хотя и белой) и остроумной. Будь я руководителем того семинара, Эвелин помучилась бы ещё неделю-другую.

*) Цитата из послесловия Эвелин Лиф — « ... сначала я взяла простой лист белой бумаги и написала себе указание. Оно было таким: БУДЬ ТЫ ПРОКЛЯТ, ХАРЛАН ЭЛЛИСОН. Каждый раз, когда я готова была сдаться, я смотрела на эти слова и решительно возвращалась к пишущей машинке. Посреди ночи я добавила строчными буквами: «Я собираюсь сделать это». И следующим утром я закончила «Все простыни белые». Эллисон в предисловии приводит эту записку (указание) в таком виде, что процитировать её здесь невозможно, т. к. цензура на ФЛ гораздо злее, чем в издательстве «Подсолнечник».

Оценка: 3
–  [  4  ]  +

Кен Маккалоу «Чак Берри, пожалуйста, возвращайся домой»

mr_logika, 26 июня 2021 г. 12:55

Совершенно мерзкий, если говорить о сюжете, никчёмный рассказ, написанный в очень живой, раскованной манере, очевидно, с целью хоть как-то прикрыть, приукрасить дебилизм происходящего. Описано специфическое развлечение учеников медицинского колледжа — откармливание клеща (кликуха Чак Берри, сокращённо Чакбер), снятого с собачьего уха, до размеров арбуза. Никакого отношения к фантастике рассказ не имеет, это «чистейший» реализм*. Сам Маккалоу называет историю клеща правдивой, и это заявление кажется серьёзным, как вообще всё авторское послесловие. Составитель пытается объяснить в предисловии свой выбор этого автора для антологии: «...У него есть литературное чутьё, отточенное до поэтического совершенства ...». Но тут же следует плохо скрытое извинение перед читателями: «Поскольку это будет первая публикация Маккалоу в издании для широкой публики, то я наверное, проявляю чрезмерную самонадеянность, объявляя его таким уж чудесным и поразительным.» Эллисон даёт Маккалоу следующую краткую характеристику: «Поэт, разнорабочий, эстет, музыковед, писатель, безцемц**.» Прочитав рассказ, читатель вне всяких сомнений согласится с последним определением, а прочитав прилагаемую к предисловию автобиографию Маккалоу, все остальные определения сочтёт неоправданными преувеличениями, кроме, разве только, слова «эстет».

Тут спорить трудно — эстет он и в Африке эстет, а уж в Америке тем более. Если бы таких рассказов в антологии было хотя бы два а не один, я бы усомнился в справедливости её премирования Хьюго в 1972-м году и Локусом в 1973-м. А кому-то ведь и одного может хватить.

*) Слово чистейший пишу в кавычках, т. к. история в буквальном смысле довольно грязная.

**) Это слово — вклад работников (разнорабочих) типографии издательства «Подсолнечник», вклад достойный рассказа. Из предыдущего и последующего текста можно догадаться, что это означает «безумец».

Оценка: 2
–  [  3  ]  +

Снежана Тиге, Олег Мюллер «Эльфийская охота»

mr_logika, 12 июня 2021 г. 16:18

Это жизнерадостный порнографический эпизодик из жизни эльфов и орков, и что заставило составителя и ответственного редактора включить его в неплохой в целом сборник, — на этот вопрос ответа у меня нет. Зачем нужно было портить книгу и позориться самим? Ждите ответа, ждите ответа, ждите ответа... Ждём-с.

Оценка: 1
–  [  3  ]  +

Михаил Пухов «Ахиллесова точка»

mr_logika, 2 июня 2021 г. 21:32

«Самый реальный сценарий встречи с внеземным разумом — его просто уничтожат»

asb, 8 ноября 2006 г.

В рассказе, как это почти всегда бывает у хороших писателей, не всё говорится прямым текстом. Экипаж патрульного катера видит не космический корабль, а его обломок, похожий на окончание одной из «спиц» колеса. Это видно и на иллюстрации Роберта Авотина. Чуть раньше было рассказано о сигнале бедствия, посланном с терпящего аварию звездолёта, прилетевшего из окрестностей центра Галактики. Корабль находился в полупарсеке от Солнца, сигнал бедствия был пойман два года назад (а он шёл до нас чуть больше полутора лет, точнее 1,63 св. года*), на расшифровку понадобился год, но это не важно. Итак, по грубым подсчётам выходит, что если караван встретился с обломком** того самого звездолёта, то летит этот обломок порядка трёх с половиной лет.

А мог ли он, даже идя навстречу Солнцу, преодолеть за это время полпарсека? При скорости 100км/секунду (плюс 20 км солнечных = 120км) — нет, не мог. Поняв это, я испытал чувство глубокого разочарования. Неужели Михаилу Пухову, столь парадоксально, нестандартно мыслящему фантасту, не пришёл в голову такой интересный вариант? Ведь было бы здорово, если бы напрашивающаяся, чуть ли не очевидная связь двух весьма неординарных событий, могла быть хотя бы приблизительно подкреплена расчётом. А может быть Михаил так и задумывал, но сам ошибся в какой-то из количественных характеристик, которых не зря же столько рассыпано по тексту? Если так, очень жаль. Рассказ превратился в обломок шедевра. Правда ситуация с этим превращением обратная по отношению к сюжету. Рассказ я бы сравнил с тем большим и красивым звездолётом, от которого оторвалась встреченная патрулём маленькая, но ещё на многое способная частица могучей цивилизации.

Похожий рассказ есть у Лема. Пиркс видит пролетающий чужой звездолёт, давно погибший, но сделать ничего нельзя, и ценнейший для исследователей артефакт теряется безвозвратно. У Пухова люди вынуждены уничтожить пришельца, но совершенно ясно, что он никем не управляется, и жалеть тут некого. Никакой встречи с внеземным разумом в рассказе нет. Но не слишком ли много внеземных устройств оказывается примерно в одно время (по меркам Галактики) поблизости от Солнца? Сразу два, что весьма маловероятно. И это снова приводит к тому же выводу — обломок, по замыслу Автора, не мог не принадлежать погибшему кораблю.

*) В парсеке 3,26 св. года.

**) Техника на обломке работает, только принцип защиты от метеоритов (а ему не отличить искусственный снаряд от природного) там другой, что-то вроде пространственного переноса встречного объекта.

Оценка: 9
–  [  3  ]  +

Вильгельм Гримм, Якоб Гримм «Поющий и прыгающий львиный жаворонок»

mr_logika, 21 мая 2021 г. 00:41

Сказка для братьев Гримм нетипичная, в чём-то похожая на те сказки, где рассказчик скоро забывает, с чего начал (в данном случае сюжет очень быстро расстаётся с жаворонком навсегда), а в чём-то совершенно из ряда вон выходящая. Я имею в виду очень неожиданное смешение в этой сказке двух, казалось бы, несовместимых сюжетов, которые можно обобщённо поименовать так — «красавица и чудовище» (вариант — «аленький цветочек») и «финист — ясный сокол». Как только замаячил впереди благополучный конец первого сюжета (чудовище оказывается прекрасным молодым человеком), тут же без какого-либо вразумительного перехода начинается история девушки, нашедшей после долгих странствий своего забывшего её Финиста (а тем временем подрастает их сын, в сказке не участвующий). Подарки невесте за позволение переночевать в комнате жениха, снотворное, выливаемое на пол..., наконец, он узнаёт в девушке свою жену и они улетают на грифе через Красное море туда, где растут леса и где когда-то был найден совершенно позабытый к этому моменту львиный жаворонок. Только помогают жене «Финиста» в поисках не три Ивана, а южный ветер (вероятно, ночной Зефир).

Это неуклюжее соединение несоединимого с помощью белых ниток выглядит крайне наивно, но интерес к сказке тем не менее не ослабевает по мере чтения, скорее всего из-за невероятной наглости рассказчика, чувствующего себя в мировом фольклоре, как дома. При этом упоминание в самом конце сказки о каком-то колдуне, который то ли разучился колдовать (ничего не делает ни плохого, ни хорошего), то ли вообще самозванец, типа Гудвина, выглядит довольно странно, впрочем, так и должен выглядеть ещё один ненужный для сюжета персонаж. Слава богу, что этому рассказчику не пришло в голову приплести сюда же ещё какой-нибудь бродячий сюжет, например, «спящую красавицу» (в сказке никто не засыпает ни на сто лет, ни даже на неделю).

Сказка, пожалуй, не совсем детская, но вполне домашняя, читать её надо, чтобы получить более полное представление об этом выдающемся собрании сказок.

Оценка: 8
–  [  2  ]  +

Борис Вадимович Соколов «Прошедшее будущее Владимира Сорокина»

mr_logika, 3 мая 2021 г. 22:11

Борис Соколов искренне старается донести до читателя свою правду о Сорокине. Но не всегда удачно. Вот что Сорокин говорит о себе: «Я лишь использую различные стили и литературные приёмы, оставаясь вне их.» Далее Автор пишет: «После знакомства с текстами Сорокина создаётся впечатление, что им же могла быть написана и вся предшествующая русская литература.» Это верно, и так подражать литературному стилю 19 века писатель может только при одном условии, — если он эту литературу любит и правильно её понимает. Иначе будет заметно, что это пародия, а о текстах Сорокина в классическом стиле («Роман», например) этого не скажешь. Но неожиданно Автор соглашается со следующим утверждением Сорокина: «Искусство во все времена было не зеркалом, а мутным стеклом, это попытка человека как раз не увидеть себя. Это был тот наркотик, на котором человечество сидело в блаженном неведении, в непонимании себя и нежелании понять себя.» Литература здесь включена в понятие «искусство», просто цитата приведена Соколовым не полностью. Выходит, согласно Сорокину, Достоевский, Чехов, Толстой, Лесков (а до кучи и Бальзак, и Мопассан, и Диккенс ...) и т. д. навевали человечеству золотые сны? Следовательно, Сорокин русскую классическую литературу не понимает, а раз так, то и любить не может? Противоречие налицо.

На мой взгляд Сорокин создаёт совершенно особую литературу, в которой безобразное и прекрасное смешиваются в невероятном постмодернистском винегрете, но которая тем не менее всё-таки покоится, как карлик на плечах великана, на русской и советской классике. Почему же Сорокину так хорошо удаются пародийные и вместе с тем эпатажные тексты («Норма», «Тридцатая любовь Марины», Лёд», «Голубое сало»)? Ответ прост — талант такого масштаба может всё.

Очень интересно следующее замечание Соколова: оказывается лучшие советские писатели в представлении Сорокина это Павленко, Шевцов, Немцов, Шпанов («я предпочитаю писателей второго, даже третьего порядка, но зато цельных ...»), а лучшими фильмами он считает «Падение Берлина» (!) и «Кубанские казаки»(!)*. Не сомневаюсь, что эти слова Сорокина не что иное, как розыгрыш, удачная попытка подшутить над доверчивым критиком.

Да, обманул Владимир критика и не один раз (и не его одного). Конечно же Георгиевич не дурак и конечно же русский человек, и литература для него не просто буквы на бумаге, это он так прикалывается. Не зря же он «настаивает, что творить начал под влиянием травм, нанесённых его психике в детстве.» Вот это уже куда ближе к истине (т. е. к тому месту, где зарыта собака), и это можно понимать и так, что если бы не творчество, вполне бы мог угодить в психушку.

Сорокин, как мне кажется, пишет всё лучше, его психика вступает в некое более стабильное и эффективное взаимодействие с действительностью. Свидетельство тому замечательный сборник рассказов «Сахарный кремль».

*) С отмеченной Сорокиным цельностью (это он говорил не только о литературных произведениях) этих кинокартин можно согласиться, только как с цельностью примитива.

Оценка: 8
–  [  2  ]  +

Вильгельм Гримм, Якоб Гримм «От солнца ясного ничто не скроется!»

mr_logika, 4 марта 2021 г. 18:24

Эту историю и сказку «Музыкант-чудак» (название в переводе Азадовского) надо печатать в сборниках рядом и отдельно от всех прочих сказок. Обе сказки непостижимым, мистическим образом предсказывают исторические перипетии в судьбе немецкого народа. Там речь идёт о музыканте-живодёре, которого любит и защищает простой работяга-дровосек. Здесь обыкновенный ремесленник совершает бессмысленное с особой жестокостью убийство* бедного еврея с целью грабежа. Что-то этот сюжет напоминает и, уверен, не только мне. А уж немцу тем более. Может быть и эту «детскую и домашнюю» сказку изучают в немецких школах особенно внимательно... Через не слишком большой промежуток времени после убийства портной проболтался о давнем своём преступлении жене**, та незамедлительно донесла всё до кумы, что автоматически означало распространение информации по всему городу в соответствии с известной поговоркой — что знают двое, то знает и свинья. Последовал маленький «нюрнбергский процесс», и портной был повешен. Конечно, здесь (в сказке) всё намного проще, чем в жизни. Здесь преступник один, а законы всё-таки действуют. В действительности, как всем известно, пришлось отправить на тот свет огромное количество людей, прежде чем у миллионов немецких «ремесленников» и «дровосеков» открылись старательно закрываемые в течение многих лет глаза.

*) Тут есть нюансы перевода. У Полевого и у Эльвиры Ивановой портной избивает еврея «до полусмерти». Тот сразу же умирает, успев произнести всего несколько слов, которые и стали заглавием сказки.

У Азадовского и у Гатцука это лицемерное «до полусмерти» отсутствует. Кстати, перевод Азадовского характеризуется в аннотации к ладомировскому изданию, как максимально соответствующий духу и стилю оригинала.

У меня на немецком есть только скромное Берлинское издание 1958 года (всего 113 сказок, эту почему-то не включили), правда с отличными иллюстрациями Карла Фишера.

**) А почему проболтался? Солнечный луч отразился от кофе, налитого в блюдечко. Это напомнило портному о предсмертных словах забитого им еврея. Но, какой же дурак пьёт кофе из блюдечка?! Пил бы, как положено, из чашки, — жил бы и дальше припеваючи. Может быть, таковым и должно быть верное понимание этой сказки? Проверять, что пьёт портной из блюдечка в оригинале, я на буду, т. к. по большому счёту это не важно, солнце способ найдёт. Но, не могу не отметить интересное обстоятельство — в переводе Гатцука жена подаёт портному чай.

Оценка: 9
–  [  3  ]  +

Лев Толстой «Анна Каренина»

mr_logika, 27 февраля 2021 г. 19:19

ЭШАФОДАЖ ЛЮБОВНОГО РОМАНА

«Насчёт «Карениной». Уверяю вас, что этой мерзости для меня не существует и что мне только досадно, что есть люди, которым это на что-нибудь нужно.»

Л. Н. Толстой (из письма В. В. Стасову, 1881 г.)

Приступая к этой работе, я опасался попасть в неловкое положение, сделав какое-либо литературоведческое открытие, которое кем-то из известных учёных давно уже введено в научный оборот. Познакомился с монографией Б. М. Эйхенбаума «Лев Толстой. Семидесятые годы.» Анализа романа там нет, Борис Михайлович рассказывает историю написания и переписывания романа и об отношении к нему современников, родственников графа и его друзей. Ни о каких особенностях текста романа Эйхенбаум не сообщает, но не мог же он не заметить в романе тех крайне любопытных моментов, мимо которых, по-моему, просто невозможно пройти. Например, можно было бы показать мастерство Толстого, как сатирика и даже юмориста. Беседа двух лекарей у постели больной Кити, описание различий московской и петербургской жизни (XX глава седьмой части), остроумнейшая характеристика Степана Аркадьевича Облонского — все эти страницы достойны пера самого короля русской сатиры Михаила Евграфовича Салтыкова-Щедрина. Приведу здесь один пример тонкого юмора, который становится заметным только при чтении этого отрывка вслух. Ручаюсь, что этого читатель не найдёт ни у кого, кто написал о Толстом хотя бы несколько строк. Речь идёт об обмене репликами между Кити и Вронским на балу в XXIII главе первой части: «Кити чувствовала себя раздавленною, и лицо её выражало это. Когда Вронский увидал её, столкнувшись с ней в мазурке, он не вдруг узнал её — так она изменилась.

— Прекрасный бал! — сказал он ей, чтобы сказать что-нибудь.

— Да, — отвечала она.»

Вы услышали? Кити сильно раздосадована и обижена на Вронского, и совместно ими произнесённое, относящееся со стороны Кити не только к собеседнику слово «балда», — это блестящая находка Автора.

Ничего подобного у Эйхенбаума нет и в помине*, но зато он приводит очень интересный отклик на роман одной умной женщины: «Сегодня опять некогда говорить об «Анне Карениной», но, умоляю Вас, дайте нам поскорее продолжение и конец. Вы не можете себе представить, как все заинтересованы этим романом ... Здесь прошёл слух, что Анна убьётся на рельсах железной дороги. Этому я не хочу верить. Вы не способны на такую пошлость.» Это из письма Александры Андреевны Толстой, двоюродной тётки Льва Николаевича. Именно так воспринимали Анну Каренину многие современники — как безнадёжную истеричку, не сумевшую взять себя в руки и сделать единственно возможный для всех выбор между сыном и любимым человеком. Не мстя никому, поскольку право на месть имеет только Господь (см. эпиграф к роману). И правильно воспринимали, просто Александра Андреевна не сразу поняла, что эта пошлая гибель есть наказание осуждённой Толстым его героини. Толстой относится к Анне в целом хорошо, хотя и осуждает её за неспособность (нежелание) найти выход их тупика, т. е. элементарно последовать советам Долли, Стивы и самого Вронского. А вот последний Толстому очевидно не симпатичен. Подтверждений этому в романе много, например, сравнение Вронского с лягавой (так в тексте, глава XXX, часть 7) собакой, хорошо, что хоть с умной (в другом месте)). Самое очевидное — трагический эпизод на скачках. Произошедшее с Вронским основано на реальном инциденте, когда князь Д. Б. Голицын сломал позвоночник своей лошади. Но Вронский накануне скачек, в отличие от Голицына, не пил, поэтому описанное в романе целиком является результатом его плохой подготовки, как наездника. Сесть на спину лошади в момент её приземления после прыжка через препятствие — это нонсенс даже для начинающего жокея, а для гвардейского офицера просто позор. Толстой как будто бы ставит Вронского по некоторым чертам (ума, характера) не намного выше лошади и выражается это в романе весьма необычным способом. Я сейчас приведу несколько маленьких цитат. «Вронский покатился со смеху. И долго потом, говоря уже о другом, закатывался он своим здоровым смехом, выставляя свои крепкие сплошные зубы, когда вспоминал о каске.»; (конец первой части). «И признаюсь, — сказал он, улыбкой выставляя свои плотные белые зубы, — я в эту неделю как в зеркало смотрелся, глядя на эту жизнь ...»; (глава III, часть четвёртая). « — Всё пройдёт, всё пройдёт, мы будем так счастливы! Любовь наша, если бы могла усилиться, усилилась бы тем, что в ней есть что-то ужасное, — сказал он, поднимая голову и открывая улыбкою свои крепкие зубы.» (глава XXIII, часть 4). «Как я рад тебя встретить! — сказал Вронский, выставляя дружелюбною улыбкой свои крепкие белые зубы.»; (глава VII, часть пятая, встреча с Голенищевым в Италии). «Вронский, сняв серую высокую шляпу, подошёл к Долли. — Вы не поверите, как мы рады вашему приезду, — сказал он, придавая особенное значение произносимым словам и улыбкой открывая свои крепкие белые зубы.»; (глава XVII, часть шестая). Как говорится, — в здоровом теле здоровые зубы :), не зря же лошади оцениваются в большой мере по зубам. Но вот Анны уже нет, Вронский едет на войну с турками. Провожающая его мать говорит Кознышеву: «Вы, пожалуйста, поговорите с ним, мне хочется его развлечь. Он так грустен. Да на беду ещё у него зубы разболелись.» На следующей странице: «... он сделал нетерпеливое движение скулой от неперестающей ноющей боли зуба, мешавшей ему даже говорить с тем выражением, с которым он хотел.» Это не всё, в конце главы V последней части, вспоминая Анну, он «перестал чувствовать боль зуба, и рыдания искривили его лицо.» Бывает ли такое — потерял конь наездника, и от горя у него начали портиться зубы? Толстой хорошо разбирался в лошадях, ему виднее. Я же приведу ещё одну цитату, проливающую достаточно яркий свет на отношения Анны и Вронского и оставшиеся в прошлом отношения Анны и Каренина. «Я несчастлива? — сказала она, приближаясь к нему и с восторженною улыбкой любви глядя на него, — я — как голодный человек, которому дали есть. Может быть, ему холодно, и платье у него разорвано, и стыдно ему, но он не несчастлив.» И утолившего её голод так жестоко наказать! Женщины в такой ситуации ведут себя всегда одинаково — следуют за любимым человеком хоть на край земли, хоть за край. Ах, сын! Да вырастет он очень скоро и поймёт маму. Или не поймёт, будучи воспитан Алексеем Александровичем. От тебя, Аннушка, здесь ничего уже зависеть не будет. Так был ли Толстой таким уж замечательным знатоком женской души?**

Теперь о разных интересных находках в тексте романа. Надо сказать, Толстой был странным человеком. Вот что записал о нём однажды в своём дневнике Пётр Ильич Чайковский: «Между прочим, он любил отрицать Бетховена и прямо выражал сомнение в гениальности его. Это уже черта, совсем не свойственная великим людям: низводить до своего непонимания всеми признанного гения — свойство ограниченных людей.» Ну, это причуды гения. Бывает. Пётр Ильич и сам не без того был. Но с русским языком Лев Николаевич обращался крайне небрежно. Вот что это такое (о Вронском)? — «Честолюбие была старинная мечта его детства и юности, мечта, в которой он и себе не признавался...». А это (об Анне)? — «Она была совсем не та, какою он видел её первое время. И нравственно и физически она изменилась к худшему. Она вся расширела [курсив мой] и в лице её, в то время как она говорила об актрисе, было злое, искажавшее её лицо выражение.» А тут очень редко встречающаяся характеристика внешности мальчика (в таком контексте не попадалось никогда) — «... не Серёжа, а целый Сергей Алексеич! — улыбаясь сказал Степан Аркадьич, глядя на бойко и развязно вошедшего красивого, широкого [курсив мой] мальчика в синей курточке ...». Информация о втором ребёнке Анны могла бы заинтересовать врача-педиатра: «Чернобровая, черноволосая, румяная девочка, с крепеньким, обтянутым куриною [курсив мой] кожей, красным тельцем, несмотря на суровое выражение, с которым она посмотрела на новое лицо, очень понравилась Дарье Александровне...» (глава XIX, часть 6); ну что за дети такие — мальчик широкий, а восьмимесячная девочка похожа на бройлера. По мере чтения романа становится очевидным, что, если речь идёт о вопросах философских, психологических, социальных, Толстой тщательно работает над текстом, всё остальное — только обрамление для его мыслей, и в этом обрамлении куча небрежностей. Такой уж у него особый род гениальности. Последнее такого рода замечание касается большой квартиры Вронского в Петербурге на Морской улице. Толстой (не Вронский, это не прямая речь) называет эту квартиру «трёхлетней». Как это надо понимать? Это его собственная квартира, купленная три года назад? Или дом построен три года назад и тогда это возраст квартиры? Если так, то я живу не очень далеко от Морской (от них обоих) в 45-летней квартире. В сериале Карена Шахназарова, к разговору о котором я сейчас перейду, Вронский живёт в Петербурге не в какой-то там квартире, а, как и подобает графу, в полноценном двухэтажном особняке, каких много на набережных Невы и на прилегающих к ним улицах.

Итак, сериал 2017 года. Тем, кто его не видел, читать дальше почти бессмысленно. Но посмотреть его надо. Левина сценаристы ликвидировали, «как класс» (а ведь ему в романе уделено едва ли не больше места, чем Вронскому), в связи с чем происходящее в фильме местами сильно отличается от тех же самых событий романа. Например, о том, что Анна пишет книгу, Стива рассказывает Левину, когда везёт его в гости к Анне, живущей в это время с Вронским в гостинице, в Москве. В фильме об этом же Стиве рассказывает Вронский, когда приводит его в свой особняк в Петербурге. Вот тут-то и зарыта собака. Почему в фильме финальные сцены разворачиваются не в Москве, как у Толстого? Почему карета с адским кучером везёт Анну к месту её гибели среди петербургских декораций, нисколько не изменяющихся на всём долгом пути? Что не изменяющихся, понять можно — дорога в сторону ада и должна быть такой однообразно-страшноватой. Но почему Петербург, а не Москва? Тоже из-за отсутствия Левина? У Толстого Анна говорит Вронскому (разговор после болезни дочки, глава XXXII, часть 6): «Если ты поедешь в Москву, то и я поеду.» В фильме она, тыча пальцем Вронскому в грудь, говорит голосом, не допускающим возражений, что поедет с ним в Петербург. В результате место гибели Анны перенесено с всем известной станции Обираловка Нижегородской железной дороги (теперь город Железнодорожный) в какое-то неназываемое место под Петербургом. Из-за этого пришлось переселять в Петербург Облонских, они обустраиваются в старом доме тётки, как сообщает Вронскому Стива. Может быть, Стива должен служить в Петербурге из-за того, что стал камергером (этого нет в романе)? Но сценаристы должны были бы знать, что в семидесятых годах 19 века камергер не обязательно должен был находиться при Дворе. Видимо, не знали и искусственно создали (за уши притянули) причину переезда семьи Облонских в столицу. Но изначально зачем всё-таки понадобилось так круто менять написанное Толстым (то есть, повторю, зачем надо было Анну и Вронского отправлять в Петербург?). Возможно, существует какое-то объяснение, я не читал и не слышал. Убеждён, что это глупость. В романе мать Вронского постоянно живёт в Москве (имение у неё под Москвой), в Петербург она ездила в гости к старшему сыну Александру (фильм начинается с возвращения графини в Москву). Видимо, она часто бывает у Александра, это следует из описания обстоятельств поездки Анны в театр (после возвращения из Италии), — Вронский в нерешительности, он беспокоится за Анну, понимая, что в театре ей непоздоровится. Вот эта сцена: «Вронский, оставшись один, встал со стула и принялся ходить по комнате. `Да нынче что? Четвёртый абонемент ... Егор с женою там и мать, вероятно. Это значит — весь Петербург там. [ ... ] И зачем она ставит меня в это положение?` — сказал он, махнув рукой.» (глава XXXIII, часть 5; какой-такой Егор? Не Корсунский же? Вот это очень похоже на промах Толстого, если одновременно Вронский думает про мать, то должен назвать имя брата — Александр). Там же, в романе, Вронский во время самоубийства Анны находится в подмосковном имении своей матери, куда он поехал просто потому, что сильно разозлился на Анну (достала и сыграно всё прекрасно****) и куда, между прочим, и хотела неожиданно приехать Анна, да не доехала. Сценаристы решили (не из-за этого ли эпизода с театром ?), что это ляп Толстого — имение матери под Питером, а Вронский очень быстро оказался на Обираловке. В романе нет ни слова о том, что графиня Вронская меняла место жительства, но говорится другое — что у отца Вронского, графа Кирилла Ивановича, было несколько имений (годовой доход до 200000 рублей). Одно из этих имений, доставшееся графине по наследству, могло находиться под Москвой, другое (где живёт Александр Вронский с семьёй) под Петербургом (такие мелочи Толстой опускает, надеясь, что у читателя есть голова, а может быть он просто забыл об этом сообщить). В подмосковное она и переехала (она могла какое-то время жить с семьёй старшего сына), рассердившись на Алексея за его связь с Анной (она даже перестала давать ему 20000 рублей, и Вронский срочно пересматривает свои расходы, в связи с уменьшением доходов почти вдвое). В конце концов Алексею Кирилловичу удаётся выбить из мамаши некоторую сумму, сообщив ей, что он и Анна уедут в Воздвиженское, перестав мозолить глаза светскому обществу. И до этого тоже не трудно додуматься. В дни, непосредственно предшествующие самоубийству, Анна и Вронский находятся в Москве. Выходит, что это сценаристы вЛЯПались, перенеся последние часы жизни Анны в Петербург. Сценарий мог бы не содержать той многочисленной ахинеи (этим словом я называю все существенные и ненужные исправления романа, мне такое определение представляется вполне адекватным), которая в нём есть, если бы его авторы не стремились хоть как-нибудь да переделать написанное Толстым. Следы аналогичной трудно объяснимой деятельности (творческой, видимо?) присутствуют в разной степени во всех трёх отечественных экранизациях «Анны Карениной».

Надеюсь, это сравнение сериала и романа будет полезным для читателей. Кто-то заглянет в книгу, кто-то пересмотрит сериал. Можно сразу три последние серии, этого будет достаточно для предварительных выводов. Мне кажется, существует порядочное количество народа, хорошо знающего и любящего этот роман Толстого. Думаю, у многих глаза, как у меня, не раз лезли на лоб при просмотре киноверсии. Вот и попытался разобраться заодно с изложением своих мыслей о самом романе. Если у кого будут возражения, пишите. Где-то я мог ошибиться, что-то пропустить. С удовольствием исправлю ошибки.

Не уверен, что нужно это делать, но на всякий случай объясню, откуда я взял слово «эшафодаж». Из романа «Анна Каренина», где оно мне встретилось впервые в жизни. Толстой удачно употребил это слово, описывая неописуемую причёску одной из многих знакомых Анны. Если кто-то помнит, как её зовут, значит этот человек внимательный читатель с очень хорошей памятью. Этот персонаж должен быть упомянут в путеводителе по роману. У меня пока нет этой книги, а когда появится (а иначе, как в неё заглянуть?), допишу здесь несколько слов.

*) А у него могло бы быть такое, например, наблюдение. Сестёр из «Хождения по мукам» как зовут? Даша и Катя. А сестёр Облонских? Правильно, Катя (Кити) и Даша (Долли). Их средняя, Наталья, практически не является действующим лицом романа. Так что в трилогии это очевидный привет дальнему родственнику, что, без сомнения, замечают многие читатели.

**) Кое-что в этой области он всё же понимал. Вот что Кити говорит Левину перед свадьбой. «Кити не только уверила его, что она его любит, но даже, отвечая на его вопрос, за что она любит его, объяснила ему за что. Она сказала ему, что она любит его за то, что она понимает его всего, за то, что она знает, что он должен любить, и что всё, что он любит, всё хорошо. И это показалось ему вполне ясно.» Похоже, что создатели фильма «Доживём до понедельника» внимательнейшим образом читали «Анну Каренину».

***) Мне в общем понравилось исполнение роли Анны Лизой Боярской. Но женщин с таким типом красоты в то время не было. Сужу по огромному количеству портретов, которые есть в моих книгах и альбомах и, разумеется, в музеях. На роль Анны больше, по-моему, подошла бы по внешности Анастасия Макеева (княгиня Бетси Тверская). Очень красивая и «соответствующая». То, что она примерно на десять лет старше Карениной, совершенно не заметно. А Максим Матвеев идеальный Вронский, Лановой на втором месте.

Вообще, если бы Обираловку не отправили вслед за Левиным, отличный был бы сериал. Вот одна из интересных идей (не буду здесь ничего говорить о главной из них и, на мой взгляд, очень продуктивной — встрече полковника Вронского с Сергеем Карениным на японской войне) — в самом конце фильма до Вронского почти дошло, в кого вселилась душа Анны, почему ему кажется, что она где-то рядом, хотя прошло тридцать лет.

Оценка: 9
–  [  2  ]  +

Наталия Никитайская «Экспонат»

mr_logika, 6 февраля 2021 г. 23:11

Вместо удивительного кейптаунского Музея Космозоологии читатель оказывается в какой-то конторе, где хранится всё подряд. Почему тележное колесо из неизвестного материала (тут вспоминается некая Зона и очень осторожно бегающие по ней сталкеры), глаз-предсказатель* и живой человекоподобный малыш (ребёнок ли это? и почему дед не одел его потеплее, не надо было бы носить в корзине?), оказываются в одной организации? Возможно, просто потому, что экспонатов пока маловато, но всё равно как-то странно это выглядит. Но главное не это. Главное то, что автор придумала нечто такое, чего хватило бы на приличного размера повесть, но я не могу себе представить фантаста, обладающего воображением, способным связать эти три артефакта какой-то единой сюжетной линией. Разве только Уайт мог бы взяться за такую задачу — мальчику и глазу в Космическом госпитале точно нашлось бы место, а у госпитальных каталок именно такие колёса. Но при полном отсутствии Уайта и явном присутствии Стругацких так и напрашиваются странники, от которых можно ждать чего угодно и о которых ровным счётом ничего не известно, а кем в таком разрезе может оказаться новый экспонат, страшно даже подумать, поскольку Экселенц безнадёжно опоздал.

Пришлось закончить рассуждениями на тему любви, поскольку дальнейшая перелицовка Стругацких принесла бы рассказу скорее вред, чем пользу.

*) Кто-то в рассказе удивляется способностям глаза, который ничего не видит, но и человеческий глаз ничего не видит, только световые волны воспринимает, а «видит» мозг; так, может быть, это глаз-мозг?

Оценка: 7
–  [  12  ]  +

Андрей Ангелов «Золотая конина»

mr_logika, 19 ноября 2020 г. 19:28

Эта история придумана человеком, мечтающим разбогатеть. Как Али-Баба или водолаз, нашедший на дне океана полный золота испанский галеон. Автор считает, что он этого достоин, на что в повести можно обнаружить довольно прозрачный намёк. Одного из героев, юношу очень положительного, зовут Михайло Васильевич Светоч. Эта искусственная фамилия (но, всё же хорошо, что не Ломоносов) сразу заставляет вспомнить героя повести Вадима Шефнера «Девушка у обрыва, или Записки Ковригина» гениального изобретателя Андрея (!) Светочева, совершившего технологическую революцию в строительстве. Заметно в повести и другое сопоставление, с другим гением — писателем, герой которого с таким же удовольствием издаёт неприличные звуки и портит воздух, как герой «конины» Джордж Гейзер. Постоянно испражняющийся и пукающий, этот парень — прямой, хоть и сильно измельчавший в обоих смыслах, потомок Пантагрюэля, и, возможно, Автору повести кажется, что между его героем и героем Рабле есть некая идейная связь. Ведь и последствия стараний того и другого сопоставимы: Пантагрюэль породил более ста шести тысяч маленьких человечков — карликов и уродцев обоего пола (не так уж и много), а грязевой гейзер выкладывает какашками свои инициалы (вначале-то, как известно, было слово, да и сумел бы отмочить такое Пантагрюэль? Кто знает ...), в которые вляпывается профессор. Если так, то Автор ошибается — идейная связь если и существует, то не между Гейзером и Пантагрюэлем, а между Гейзером и теми карликами и уродцами. ИМХО, так сказать.

В повести плохо всё — не только содержание, но и стиль и орфография. Зачем Автор так торопится, ведь он может и лучше? Правда, надо сказать, хуже он тоже может. Вероятно, как пойдёт, так и пойдёт, работать над текстами некогда. Вспоминается простая, как мычание, частушка, принадлежащая перу всё того же незабвенного Шефнера: «Нужны, нужны мне денежки / Повсюду и везде, / Мне требуются денежки / На суше и в воде!»

Оценка: 2
–  [  3  ]  +

Вильгельм Гримм, Якоб Гримм «Доктор Всезнайка»

mr_logika, 31 октября 2020 г. 23:21

Этот шванк-шедевр можно считать предком современного детектива. Отличается предок от потомка, как каменный нож эпохи палеолита от складного ножа с набором из двадцати инструментов. Доктор подшутил над неграмотным крестьянином, тот сделал всё, «как доктор прописал», и превратился в авторитетного, уважаемого специалиста, причём, отнюдь не в области медицины. Врачом он поработал не долго, не успев, очевидно, за это время никого залечить до смерти, и вдруг, неожиданно для себя, оказался очень способным сыщиком. Сказка, в которой нет ни одного признака этого жанра — ни волшебства, ни заколдованных замков, ни говорящих зверей, вообще нет ничего сказочного, кроме, разве что, сказочной глупости её героев... Чему может научить этот анекдот? Тому, что без малейших усилий можно не то что рыбку вытащить из пруда, но даже и разбогатеть? В связи с этой сказкой в послесловии В. Неустроева к минскому изданию 1957 года говорится об инстинктивной тяге «угнетённых людей труда» к знаниям (!). Какие там знания?! Крестьянину всего лишь захотелось так же вкусно есть и пить, как это делает доктор, которого он случайно застал за обедом. Рассказчик едва ли представляет себе, каких усилий требует профессия врача и как трудно им стать, и наверняка плохо понимает разницу между врачом и следователем по уголовным делам. Возможно, единственная мораль, вытекающая из этой истории — это намёк на то, что только круглый идиот может назвать себя всезнайкой. Вот только слишком уж всё тут серьёзно, ведь переодетый врачом крестьянин в самом деле решает трудную задачу — разоблачает воров и возвращает ограбленному человеку украденные деньги.

Одновременно с этой никчёмной историей случилось мне прочитать историю (и это настоящая сказка) о молодом человеке, овладевшем редчайшим знанием — он научился понимать язык собак, птиц и лягушек («Три языка»). Ничему он научиться не мог, способностей не было. А был божий промысел — человека, обладающего уникальными знаниями, можно избрать на самую высокую должность в мире, каковой является в представлении рассказчика должность Папы Римского. Неустроев (предполагаю, что это профессор филфака МГУ Владимир Петрович Неустроев, умерший в 1986 году) пишет: «Подлинного дурака, единственного сына старого графа жизнь ничему не может научить. Бесплодность его «учёбы» народная мудрость клеймит уничтожающе: он научился по-собачьи лаять, по-птичьи беспечно петь и по-лягушачьи квакать. Этих знаний оказалось вполне достаточно для того, чтобы в Риме именно его избрали папой. Так в сатирическом гротеске сказка объединяет непривлекательные образы дворян и попов.» Такой была почти вся советская литературная критика — тупой и демагогической. И ведь искренне писал профессор, верноподданнически, иначе разве стал бы он передёргивать, утверждая, что парень научился лаять и квакать, рискуя навлечь на себя подозрение (переходящее в уверенность) читателей в том, что сказку он не читал.

Итак, с позиций марксистско-ленинского литературоведения «Доктор Всезнайка» произведение о реализации инстинктивной тяги к знаниям, а «Три языка» — сатира на неучей, дворян и церковников. На самом же деле всё ровно наоборот — к сатире ближе первое (если бы не крайняя серьёзность, о чём сказано выше), а во втором сатира и рядом не стояла. Ещё раз подтверждается истина — братья Гримм, не важно — хороша или не очень рассказанная ими история, оказались нашими современниками именно сейчас, в 21-м веке.

Оценка: 3
–  [  6  ]  +

Роберт Шекли «Поднимается ветер»

mr_logika, 9 августа 2020 г. 16:41

Владислав Женевский в отзыве на «Абсолютное оружие» писал: «Шекли пользуется космическо-полётной тематикой исключительно как маской, позволяющей серьёзным размышлениям придать вид захватывающей и поучительной истории». Очень точное и бесспорное замечание. В этом рассказе сделана попытка максимально приближенного к реальности (фантастической, разумеется) изображения безвыходной ситуации, в которой оказались американец и русский — два мужественных и опытных работника Корпуса Освоения Иных Миров. Легко представить, что увидит на месте их базы экипаж спасательного корабля (так в тексте — спасательного; непонятно, почему не просто рейсового со сменщиками, ведь никто не собирается их спасать). Увидит он практически ровное место с остатками фундамента...Задача перед двумя исследователями стоит почти не разрешимая, но не это главное в рассказе. Очень обидно за человечество, за бездарных учёных и ещё более бездарное руководство Корпуса Освоения, пославшее на планету, обследованную всего лишь роботом-спутником, двух хороших парней на верную смерть. Эти горе-начальники построили станцию, не поставив перед собой элементарнейшего вопроса — а не бывают ли здесь ветры сильнее семидесяти миль в час (выяснили только, что слабее не бывают) и какова их максимальная скорость. Впрочем, как строилась станция, Автор не сообщает. Может быть её соорудили роботы под тем же бездарным руководством.

В рассказе отсутствует фирменный юмор Шекли (если не считать мрачных шуток ГГ). Таких произведений у Шекли немного, к тому же в описываемой ситуации вообще не до смеха. Читателю приходит в голову естественный вопрос — зачем Автору понадобилось выставлять земных исследователей такими тупицами? Ведь если в Корпус и попали бы по ошибке подобные люди, их давно бы уже выгнали.* Рассказ, конечно, можно рассматривать, как рассказ-предупреждение, но на слишком уж шатком фундаменте он основан. Если можно назвать фундаментом чью-то непроходимую дубиноголовость. Если бы он был написан человеком с инженерным образованием, то я бы назвал такого инженера никуда не годным троечником. Есть в рассказе одно свидетельство, говорящее об именно таком уровне подготовки. «Клейтон мельком глянул на индикатор. Сто семьдесят четыре [мили — mr_logika] в час! Не может этого быть! Впрочем, и в земной стратосфере реактивная струя бьёт со скоростью двести миль в час». ГГ сравнивает скорость ветра со скоростью реактивной струи, которая кажется ему близкой к показаниям датчика скорости ветра. Ни один нормальный технарь скорость ветра, пусть даже и чудовищно высокую, не стал бы сравнивать с реактивной струёй, ему бы такое и в голову не пришло. В действительности скорость реактивной струи на порядок выше.** Но если этот ляп принадлежит тому же Автору, что и весь рассказ (я допускаю, что Шекли мог быть введён в заблуждение каким-нибудь недобросовестным консультантом, но это маловероятно), то не лучше ли было бы ему работать в своей обычной манере — побольше юмора, побольше пародии и поменьше технических подробностей?

Мой вывод таков — история действительно захватывающая и поучительная и маска удачно выбрана, но Шекли здесь немного не в своём репертуаре.

*) Возможно, это как раз и есть такой случай, после которого кое-кто не просто лишится работы, но и присядет на приличный срок.

**) Реактивный самолёт при такой скорости струи мог бы двигаться по дорожкам аэродрома даже и против не слишком сильного ветра, но кому нужен такой самолёт?! Вопрос о том, какие специалисты изучали планету и строили на ней станцию, отчасти проясняется. Но Клейтон в их число не входит. Очевидно, что он понятия не имеет о реактивных двигателях, но к нему и претензий быть не должно, у него просто другая специальность. Но, с другой стороны, профессионал такого высокого уровня с таким ограниченным техническим кругозором — это, согласитесь, нонсенс.

PS. В классификаторе пункт «контакт» не отмечен почти никем, хотя это в рассказе очевиднейшая вещь. Наоборот, пункт «стихийные бедствия/природные катаклизмы» встречается почти у всех. Но нельзя применять к инопланетным природным явлениям земные шкалы. Сильные ветры на планете нормальное явление весь год, а ещё там бывает сезон бурь. Местный житель по имени Сманик так и говорит: «Лето кончилось. Теперь надо искать спасения от ветра, от сильных зимних бурь.» Так что катаклизм весь впереди, а кратковременное усиление ветра чуть не окончившееся гибелью одного из наблюдателей определяется Смаником как умеренное. «Ничего опасного, но немного неприятно для прогулок под парусом.»

Оценка: 7
–  [  3  ]  +

Вячеслав Рыбаков «Ветер и пустота»

mr_logika, 1 августа 2020 г. 20:48

Мужчине удалось почти невозможное — донести женщину до лестницы бегом, «не ослепнув и не оглохнув» после того, как шоссе вдруг встало «на дыбы». Он не дал ей «сгнить вместе со всеми там, внизу.» Там. Где сейчас угадывалась далёкая «земля, сплошь затянутая жёлтым дымом», а «в чудовищной, чуть туманной дали догорало оранжевое зарево.» Они добрались до цели — «мотающегося посреди неба» ветхого досчатого настила, на котором только «чудом» могли разместиться два человека. Последняя фраза звучит, как заключительный аккорд похоронного марша: «Только держись подальше от края.»

Но, главное, сумели перед смертью подышать ещё чуть-чуть чистым воздухом большой высоты и увидеть звёзды.

Как же запуган должен быть человек, видящий такие сны? Неудивительно, что многие не выдерживали постоянного нервного напряжения и в ожидании атомного апокалипсиса сходили с ума. Гонка вооружений вещь неприятная. К сожалению, она продолжается. Ну, деваться некуда, будем жить, будем возделывать свои сады.

Автору за этот рассказ, который жена назвала «конфеткой» (чувство юмора у неё на высоте — ужас упакован в красивый фантик из слов) досталось от литературных ветеранов. И поделом — сам дрожишь от страха, — пожалуйста, но людей-то зачем пугать своим убийственным оптимизмом?

Оценка: 5
–  [  9  ]  +

Захар Прилепин «Письма с Донбасса. Все, что должно разрешиться... Хроника идущей войны»

mr_logika, 29 июля 2020 г. 13:37

Исключительно интересная, насыщенная до предела малоизвестными обывателю сведениями, книга. Правда и ничего, кроме правды о жизни непризнанных республик. Не об Украине.

Обязательно читать всем антифашистам. No pasaran!

Оценка: 10
–  [  9  ]  +

Генри Лайон Олди «Ойкумена»

mr_logika, 14 июля 2020 г. 19:03

«Антис (помпил. Antis; также Нефил (гематр.), Бахадур (вехден.), Н`куйя (вудун.), Велет (брамайн.), Исполин или Полоник (старосузд.) и т. д. — человек, от рождения наделённый способностью к переходу в изменённое, расширенное состояние (по К. Челковцеву) и, как следствие, — к выходу в открытый космос без средств защиты и перемещению со сверхсветовыми скоростями без использования РПТ-маневров.»

Г.Л. Олди «Ойкумена»

«Коллективный антис, надо же!.. вертикаль, клянусь вечным огнём, явная вертикаль...».

Г. Л. Олди «Ойкумена»

Первым был Ван-Вогт. В рассказе «Чудовище» (1948 год) его антис шутя расправляется с чудовищами, переходя в расширенное состояние без ущерба для окружающих. Антисы Ойкумены этой технологией владеют. Стругацкие, читавшие, конечно, Ван-Вогта, написали в 1984 году повесть «Волны гасят ветер», где предсказали появление антисов (назвав их люденами) на Земле. Это происходило в результате активации в мозгу человека третьей сигнальной системы, с чем Олди полностью согласны. Они даже попытались при помощи остроумной аналогии объяснить то, для чего в нашем языке пока нет слов, — действие этой третьей. «Первая сигнальная система — реакция на раздражитель. Ожог, боль, и ты отдёргиваешь руку от горячего утюга. Вторая сигнальная система — реакция на речь. Раздражитель заменяется его словесным обозначением. «Горячо!» — кричит жена, и ты отдёргиваешь руку, не коснувшись утюга. ... [...] ...«Горячо!» — кричит нечто, не имеющее ни языка, ни горла, ни голосовых связок, и мы уходим в волну раньше, чем разящий луч, несущийся со скоростью света, коснётся хрупкого, слабого человеческого тела...». Всё повествование крутится вокруг темы антисов. Знакомство Тартальи с Папой Лусэро Шанвури, необычная татуировка с втиранием неизвестного порошка (что это за порошок, выясняется гораздо позже); цель весьма рискованного опыта над собой, осуществлённого помпилианкой Юлией Руф; эксперимент профессора Адольфа Штильнера по передаче расовых признаков при зачатии; теоретические работы Айзека Шармаля; разговор Фаруда Сагзи с Нейрамом Саманганом в доме Мансура Гургина*, когда антис объясняет, почему** он возвращается в малое тело и что делают антисы, чтобы не забыть навсегда дорогу назад. А почему эта опасность (забыть) существует? Авторы предполагают, что существование в виде волнового (или полевого) организма даёт такие возможности восприятия космоса, что впечатления человека, находящегося в малом теле не идут ни в какое сравнение с его космическими ощущениями. Это происходит и с людьми, превратившимися в люденов. Примерно это же происходит у Саймака в «Городе» — никто не хочет возвращаться с Юпитера на Землю, забывают родные края начисто.

Несколько соображений по поводу расы помпилианцев. Если предположить, что древние римляне во времена расцвета своего рабовладельческого государства вышли в космос и заселили несколько землеподобных планет (а что тут необычного, летают же у Пола Андерсона викинги-космонавты), то культура, подобная помпилианской, основанная на ментальном подчинении рабов, могла бы возникнуть эволюционным путём (правда, три тысячи лет для этого срок явно недостаточный).*** Всё как в Римской империи плюс рабовладение, как неотъемлемая сущность помпилианцев (стр. 97). Безусловно, это не что иное, как глобальное социально-юмористическое полотно Авторов, в которое они вложили своё отношение к любой разновидности расизма и массового манипулирования сознанием. Плата за это высокая — помпилианцы лишены третьей сигнальной системы и в создании коллективных антисов обречены на вспомогательную функцию «коммутантов» (ключевая часть этого слова — мутантов; мутанты именно они, а не те, кто эту систему имеет). Так что вся помпилианская тематика в книге имеет непосредственное отношение к антисам.

По-моему, очевидно, что «Ойкумена» выросла из зёрен, содержащихся в повести «Волны гасят ветер». Одно из них — идея вертикального прогресса. (Кстати, в книге есть прекрасный пример прогресса горизонтального — это раса киноидов, история Марийки Геджибош и её родителей; почему все киноиды, судя по именам и фамилиям, происходят от чехов, поляков и других славянских народов Восточной Европы? — риторический вопрос к Авторам.) О вертикальном прогрессе рассуждает «пенсионер галактического значения» (одна из тех шуток Авторов, без которых трилогия стала бы немного лучше; это нижний уровень юмора «Ойкумены»), бывший повелитель вехденов Кобад IV.

В связи с помпилианцами у меня есть ещё два риторических вопроса. Помпилианка Юлия Руф называет антисов Исполинами, то есть по старосуздальски. Почему она пользуется именно этим словом, хотя никогда не бывала на Сечене, где, если моя догадка верна, говорят на старосуздальском языке? Скорее всего, она так говорит по причине рабочих контактов с профессором Штильнером, чей исследовательский евгенический центр расположен на Сечене.

Второй вопрос касается названия помпилианской торпедной галеры — «Муций Порсенна». Вроде бы у помпилианцев всё очень серьёзно в области традиций, имена абсолютно староримские, консулы сохранились, трибуны, центурионы, встречается даже сетка ретиария (!) и т. п. А как же быть с этой странной смесью имени национального героя римлян с именем царя вражеского племени этрусков? Это юмор, ошибка помпилианских историков, или это ляп? Я придерживаюсь последней версии, на юмор и ошибку историков оно как-то не похоже.

Есть ещё сомнение насчёт термина «семилибертус». Если это значит «полусвободный», то на латыни будет по другому. Автоматический переводчик инструмент доступный каждому клиенту интернета. Я бы написал «демилибертус» (если уж пользоваться вульгарной латынью) по аналогии со словом «демисезонный».****

Отдельная тема — планета Сечень. Вопрос связан с единожды мельком упомянутым старосуздальским языком. На Сечене живёт граф Аркадий Викторович Мальцов, отставной бомбардир-майор, богатый помещик-крепостник (с. 181), владелец «Горлицы», гибрида прогулочной яхты с боевым космическим крейсером. На этой планете когда-то практиковалось наказание, называемое «высечь на конюшне» (не отсюда ли Сечень?). Местные жители называют силовую сетку для переноски мелких вещей по старинке — авоськой. На Сечене в ходу поговорка «от сумы, да от тюрьмы не зарекайся», очень знакомая, и образное выражение «лезть впереди родного отца в реактор». Последнее свидетельствует о прогрессе, когда-то вместо реактора было пекло. Вероятно, крепостные крестьяне по старинке продолжают пользоваться этим словом, реактор же в ходу у людей типа графа Мальцова, от которого Борготта и услышал модифицированную реплику. Пейзажи Сеченя стопроцентно российские. Россия здесь вызывает в памяти страну, изображённую Рыбаковым в романе «Гравилёт «Цесаревич». Так что же, Сечень это Россия? Наверняка, хотя частички России Авторы разбросали по Галактике — в другой такой частичке родился и был захвачен в рабство несостоявшийся директор кукольного театра Яша Буранчик, погибший очень скоро вместе с галерой «Муций Порсенна».

Книга очень сложно сконструирована, достаточно сказать, что между эпизодом, когда Борготта помогает легату произносить торжественную речь в военно-космической школе и моментом переноса (по ходу дела с участием в сражении) Тумидуса и Борготты на «Герсилию» (и попаданием всей компании в Шеол) проходит всего лишь один месяц (!). А сколько случается за этот месяц событий, перемежающихся воспоминаниями Борготты ..., эти воспоминания и события занимают более семисот страниц! Иногда кажется, что авторы пишут быстрее, чем думают. Непонятно, например, почему антис новорождённый ребёнок возвращается в малое тело без проблем, а он же взрослый в состоянии «овоща» делает это со страшными последствиями (масса разрушений и много погибших людей). Непонятен также ход мысли Авторов, приписываемый ими трубачу Бежану, когда, разрушив памятник Мансуру, тот якобы выбирает следующую цель — Борготту или Самангана. Авторская ремарка такова: «Это не имело существенного значения». Очевидно, что имело. Антис ещё бежал по склону воронки, Борготта ждал (Фаруду он отвечает: «Ещё немного. Пусть он выберется из воронки.»). Стрелять в Борготту не имело смысла, а выстрел в Нейрама должен был решить проблему радикально — все окружающие погибли бы. Другая странность в этом эпизоде — разговор Фаруда с самим собой после того, как он выстрелил в Борготту, уже ставшего частью антиса (с. 857). Скорость написания этого отрывка явно превышала скорость человеческого мышления, которая превышает световую. Фаруд «долго» не может решить, уйти ему с антисом и остальной компанией или остаться и погибнуть. Но решать это надо было до выстрела. Антис (а он пока не способен рассуждать) не станет забирать с собой того, кто этот выстрел уже произвёл. Зачем спасать убийцу, который может и повторить попытку при первом удобном случае?

В самом конце книги Авторы задали читателю ещё одну задачу, причём, непонятно, сознательно они это сделали или это результат дикой суматохи, царившей на Шеоле (и в головах Авторов) перед стартом второго в истории коллективного антиса. Почему в его составе оказалась собака с непредсказуемым поведением (Марийка Геджебош), это понятно, но куда она потом делась? В эпилоге вместо неё в коллантисе уже присутствует гитарист Заль, получивший в последней драке тяжёлые повреждения от этой милой девушки-киноида. Почему Тумидус отказался покинуть Шеол вместе с Борготтой и его пенетратором? Без помпилианца коллантис невозможен, а Юлия хотя и помпилианка, но не совсем полноценная, обезрабленная. Можно предположить, что тут тоже не обошлось без личного пенетратора Борготты. И главное — в коллантисе, стартовавшем с Шеола, нет никого с третьей сигнальной системой! Ещё одно открытие? Наконец, полной шизой кажется реплика-вопрос Борготты (его вроде как осенило): «Хлестнём по третьей сигнальной?» (с.944). Хлестнём, видимо, болью, но где там система, по которой надо хлестать?? В эпилоге коллантисы тоже обходятся без составляющих с третьей сигнальной. Это начало новой фазы вертикального прогресса? Или продолжение горизонтального?

В итоге впечатление от прочитанного остаётся изрядно подпорченным. Итог-то очень уж неожиданный. Всё, что касается вертикального прогресса, третьей сигнальной, оказывается напрасным мудрствованием, поскольку двигателем прогресса остаются всё те же старые, добрые законы диалектики — закон единства и борьбы противоположностей, перехода количества в качество (не отсюда ли ноги коллантисов растут?) и закон отрицания отрицания (прошу прощения за напоминание таблицы умножения инженерам). Получилось что-то похожее на «если бы парни всей Земли вместе собраться однажды смогли, вот было б здорово, вот это был бы гром...», или уж совсем просто — «пролетарии всех стран соединяйтесь!» (пролетарии они ведь имеют различный цвет кожи на разных «планетах Галактики»).

Но всё искупают герои, живые люди (совсем не куклы), очень яркие личности. Особенно хорошо получились дети. Их в книге всего пять (детский сад Шеола не в счёт и актёры театра Борготты в детском возрасте тоже), два из группы главных героев и трое появляющихся на короткое время. Читавшим книгу понятно, о ком я говорю и за что мне хочется сказать Авторам отдельное спасибо.

Не сказал я пока ещё об одном очевидном и никем не замеченном факте — с появлением антисов/люденов оказывается решённой проблема телепортации, а появление коллантисов сделает ненужными пассажирские межпланетные и внутренние перевозки. Останутся только грузовые звездолёты, управляемые автоматами, что приведёт к прекращению патрулирования пространства боевыми кораблями — некого будет защищать от прожорливых флуктуаций. Огромное количество космических кораблей станет экспонатами исторических музеев. Вот это всё и станет главным достижением вертикального прогресса. Надеюсь, в продолжениях этого цикла вселенная станет более гостеприимной и почти полностью безопасной для человека.

*) Здесь невозможно пройти мимо одной удивительной способности вехденов (Фаруд, бывший борец, судья планетарной категории — вехден, Хозяин Огня; антис Нейрам — тоже вехден). Вехдены народ горячий в прямом смысле слова — «насекомые сгорали на подлёте к любому вехдену.» (с.537). Бороться между собой они могут, но как они борются на соревнованиях (в книге упомянуты чемпионаты Галактики по вольной борьбе) и тренировках с представителями других рас, имеющих нормальную температуру тела? Чтобы не обжечь противника, вехден должен обладать способностью снижать собственную температуру. Вероятно, так оно и есть. Но, к сожалению, Авторы об этой способности вехденов ничего не говорят.

Интересная фигура этот Фаруд, исбахбаз вехденской службы расовой безопасности, работающий на Помпилию (что кажется невероятным), заслуженный мастер спорта по вольной борьбе. Борготта называет его бахбазом, немного сокращая его воинское звание, соответствующее полковнику. Фаруд Сагзи, Бахбаз. В памяти Борготты он может зафиксироваться в виде аббревиатуры ФСБ. Это удобно и для читателя.

**) Как антис это делает, об этом Авторы вскользь сообщают совсем в другом месте книги, где рассказывается об истории рождения Нейрама Самангана. «Механизм возвращения антисов из большого тела в малое известен, хотя и слабо изучен. Переходя из волнового состояния в корпускулярное, антисы восстанавливают физический облик по матрице, предшествовавшей последнему выходу.» Действительно проблема — как изучать этот механизм, если среди антисов нет специалистов по теории поля, а становиться объектами исследований у них желания не возникает? Отсюда и результат — идёт тысяча двести семьдесят четвёртый год космической эры (в повести «ВГВ» действие происходит в «окрестностях» сотого года), а проблема так и остаётся «слабо изученной», а если честно — не изученной совершенно.

По поводу матрицы пару слов. Разгуливая по галактике, антис рискует потерять матрицу (Нейрам и Папа Лусэро попадают в трудные положения, особенно первый), и тогда он может навсегда проститься со своим малым телом. Думаю, что при уходе в волну копия матрицы предаётся автоматически в некое Хранилище АнтисМатриц (сокр. ХАМ), а при возвращении антиса в малое тело эта копия не уничтожается, что позволяет антису воспользоваться более ранней копией (Нейрам неосознанно использует этот вариант, когда переносит себя и ещё несколько человек с Михра на «Герсилию»).

Мне кажется, что здесь следует упомянуть и гипотезу профессора Мулдашева, о том, что человек изначально представлял собой полевую структуру, но постепенно сгустился. До сих пор не знаю, была ли эта идея шуткой известного офтальмолога. Его книга, посвящённая вертикальному прогрессу, идущему как бы в обратном направлении, написана абсолютно серьёзно.

***) Цитата из «Ойкумены»:

«В процессе эволюции, совершавшейся в условиях консервации рабовладельческого строя, уроженцы Помпилии приобрели оригинальную психофизическую особенность: они научились ставить клеймо. Клеймённый хозяином раб — захваченный силой, купленный на рынке, переданный в рабство по суду, за долги или иным законным способом — становился чем-то вроде части тела хозяина. Владелец мог использовать своё «двуногое имущество» любым способом, вплоть до перекачки нужного количества жизненной энергии раба в механические движители.

Галеры помпилианцев летали на рабах.

Колесницы помпилианцев ездили на рабах.

Их заводы и фабрики также работали на рабах.»

Зато помпилианские «зелёные» могли спать спокойно.

О Помпилии можно говорить много и долго. Встречалась ли когда-либо в фантастике такая идея, да ещё столь блестяще развёрнутая — существование целой человеческой расы, превратившейся в нелюдей, паразитирующих на всём остальном населении Галактики, способных за три года высосать из любого человека всю жизненную силу, доведя его до состояния робота? Если помпилианцы кого-то не трогают, то только потому, что те способны дать им по зубам.

Почему, например, в книге нет названия столицы (главного города Помпилии, родины расы помпилианцев) этого государства, где располагается резиденция императора и сенат? Вопрос простой. По той же причине нет в книге и названия столицы Борго, хотя это очевидное производное от нашей Италии. Помпилия это обезглавленный Рим.

Почему кукольный театр маэстро Карла Марии Родерика и так далее не гастролировал на Помпилии (система Нумы, созвездие Волчица) и Октуберане (созвездие Семи Холмов), Юниусе и Фебруаре, Квинтилисе и Мае? Ответ, по-моему, тоже очевиден — боятся. Вся Галактика боится помпилианцев и не может им доверять. Уж лучше быть киноидом.

Сравнение с современным положением на нашей планете приходит в голову на счёт раз, но развивать здесь эту тему я не собираюсь.

****) В книге много и других незнакомых слов и выражений, которые не имеют перевода или комментария.

Примеры: «эмитор сферы» (гибрид эмиттера и имитатора?), «пять лет в бочках с солерой». Есть и ещё, но дело не в конкретных непонятках, а в том, зачем они нужны в тексте и кому. Никому и ни зачем, IMHO.

Встретилось любопытное название планеты «Хейфиц -2», что означает вторую планету в системе звезды Хейфиц. Похоже, что таким образом Авторы увековечили кого-то из друзей. А, может быть, имеется в виду режиссёр Иосиф Ефимович Хейфиц? Так и я бы в честь этого человека назвал его фамилией, как минимум, малую планету.

Номера страниц даны по изданию в серии «Мир фантастики», Азбука, 2019.

Оценка: 9
–  [  7  ]  +

Вильгельм Гримм, Якоб Гримм «Котомка, шляпа и рожок»

mr_logika, 29 июня 2020 г. 21:17

«Боливар не выдержит двоих.»

О`Генри «Дороги, которые мы выбираем»

Детские и семейные сказки иногда оборачиваются красивыми лекциями по историческому материализму. Братья Гримм, однако!

Итак, коротко и по сути.

Рабочий класс ещё очень политически незрелый. Все угольщики работают сами по себе, не имея связи с себе подобными. Цель их примитивна и ничем не отличается от цели первобытного человека — работать надо, чтобы хорошо поесть. Любой наглый и бессовестный люмпен в два счёта обведёт такого бедолагу вокруг пальца, что и проделывает младший из трёх нищих братьев, обманув и обобрав работяг, буквально вынув у них изо рта последний кусок. Хороший, если честно, кусок, ну так собственность, когда её нечем защитить, всегда меняет собственника. Так хитрый негодяй, обманывая простой народ, прокладывает себе путь к власти.

Из этого краткого и ёмкого изложения сути периода первоначального накопления и состоит половина этой совершенно особенной сказки. А во второй её половине происходит буржуазная революция. Акула Додсон, расстреляв прямой наводкой армию роялистов, захватывает власть и женится на дочери короля, а после подавления двух подряд роялистских мятежей устанавливает единоличную власть в государстве, т. е. становится диктатором. Всевышний на его стороне — от звуков его волшебного рожка, как от Иерихонской трубы, рушится всё кругом — «... попадали стены и укрепления, города и деревни обратились в груды развалин, и под ними погибли и король, и его дочка.» Приходит конец монархии. Интересно, что этот так называемый Всевышний был на стороне бессовестного ублюдка с самого начала, поскольку такие ключи к благополучию, как скатерть-самобранка, никому не даются в руки случайно, а исключительно с божьего соизволения.

Можно ли детям читать эту всемирную историю, изложенную под видом сказки? Это родители пусть сами решают. Им же потом отвечать и пожинать плоды.

Параллели с Наполеоном здесь сознательные, хотя он, разумеется, не люмпен. Но, если младший брат из сказки не дурак, то есть надежда, что государство при его правлении достигнет вершин могущества и народ станет жить лучше, как это произошло в начале 19 века во Франции. И если бы уязвлённые европейские монархи не своротили, как сказал Герцен, «колесницу истории с большой дороги по ступицу в грязь», нынешняя Европа была бы совсем другой.

Оценка: 10
–  [  4  ]  +

Артур Кларк «Звезда»

mr_logika, 25 июня 2020 г. 17:01

Рассказ ставит очень серьёзные и глубокие вопросы перед верующим человеком. Об этом уже написано достаточно, повторять не буду. Интересно посмотреть на этот рассказ под совершенно другим углом. И не окажется ли в результате, что и глубина и серьёзность затронутых в рассказе проблем не более, чем иллюзия?

Астрофизик-иезуит, от лица которого ведётся повествование, сделал открытие — обработав полученные экспедицией данные, он узнал «в каком году свет исполинского аутодафе достиг нашей Земли.» Иначе говоря, он узнал год рождения Христа. Но вряд ли можно было произвести такой расчёт с точностью до дня, расстояние от вспыхнувшей звезды до Земли слишком велико (3000 световых лет), а расчёт очень сложный, надо же учитывать движение Солнечной системы. Завершается рассказ вопросом учёного, на который Создатель никогда не ответит: «...о, Всевышний, в твоём распоряжении было столько звёзд! Так нужно ли было именно этот народ предавать огню лишь затем, чтобы символ его бренности сиял над Вифлеемом?» Точное место, где зарыта собака, находится мгновенно — учёный узнал, в каком году сверхновую увидели на Земле, но, по желанию Автора, этот год от читателя скрыл. И сделано это далеко не просто так. Кларк добился желаемого эффекта — рассказ действует на читателя, как хорошая религиозно-философская притча, но сделал он это, применив негодные средства, а, если уж называть вещи своими именами, элементарно своего читателя обманув. Любому, читавшему Новый Завет, известно, что, когда волхвы шли из Иерусалима на юг к Вифлеему, «звезда, которую видели они на востоке, шла перед ними» (Матфей). Это была в прямом смысле путеводная звезда, и она привела волхвов к месту рождения Христа. Предположение о том, что этой звездой была комета Галлея, было выдвинуто ещё в 1907 году астрономом из Гамбурга А. Стецелем. Кларк мог этого не знать, т. к. едва ли его интересовал вопрос точной датировки рождения Сына Божьего. Но есть нечто, чего писатель не мог не знать, а именно — того, что сверхновая сияла на небе, никуда не смещаясь, как и полагается всем так называемым неподвижным звёздам, и никому не указывала направления движения.* Наличие путеводной звезды это, пожалуй, основная опора при попытке установить точную дату рождения Иисуса. Кларк, сочиняя свой рассказ, наверняка знал, что принятая в настоящее время дата его рождения неверна (достаточно того, что Иисус родился в годы правления царя Ирода Великого, умершего в 4 году до н. э.), но не зная точной даты, не стал вкладывать её в уста своего героя. И правильно сделал, потому что ошибся бы в любом случае. Но главное не в этом, а в том печальном факте, что такой глубокий рассказ построен на ошибке** — никакая сверхновая не могла кого-то куда-то привести, и тем более двинуться на юг (ведя за собой волхвов, посланных царём Иродом для проверки слуха о рождении «царя иудейского»), побывав в созвездии Льва как раз в те дни, один из которых должен был позже получить имя Рождества Христова. Должен был, но не получил, слишком много времени прошло до 607 года н. э. когда папа Бонифаций IV утвердил ошибочную дату, предложенную папским архивариусом Дионисием Малым в 525 году. Священник из рассказа всё-таки астрофизик, и он никоим образом не может считать сверхновую звезду путеводной, он же и Библию должен знать не хуже астрономии. Да и как можно расценивать вышеприведённое выражение астрофизика (!) «символ ... сиял над Вифлеемом» применительно к одной из звёзд Млечного Пути, сиявшей совершенно одинаково для всех жителей северного полушария Земли? Такое мог выдать только дилетант, плохо знакомый даже с азами астрономии.

*) Весной 5 г. до н. э. в течение 70 ночей в тех же местах и тоже на востоке можно было наблюдать сверхновую в созвездии Козерога, но эту звезду по понятным причинам никто не воспринимал, как некий указатель свыше. Не об этой ли звезде идёт речь в рассказе? Сведений о других новых в этот период древние астрономы не оставили.

**) А если это не ошибка, а сознательное вождение читателя за нос? Тогда грош цена всем мудрым и местами излишне пафосным рассуждениям Автора (или, что то же самое, его героя учёного иезуита).

Истина, как почти всегда, находится где-то между крайними вариантами — ошибкой и сознательным обманом. Не может быть, чтобы человек, обладавший мощным интеллектом и огромными знаниями в самых различных областях науки и культуры, не понимал, что представляет собой его рассказ. Уверен, что Кларк просто разыграл читателей, проделав нехитрый фокус, разоблачение которого оставил на их усмотрение. Слишком уж здесь всё на виду, даже и на подтекст не тянет. Так что не нужно выражать сочувствие священнику, вере которого якобы нанесён сильный удар. Совпадение, конечно, редкое и неожиданное, но обвинять Всевышнего в преднамеренной организации крайне жестокого праздничного салюта в честь рождения Сына нет оснований.

Кому интересно узнать, когда родился Иисус Христос, советую прочитать статью д. и. н., профессора, академика РАЕН Олега Михайловича Рапова «В каком тысячелетии и столетии мы живём?». Статья опубликована в сборнике Российского Исторического Общества «Антифоменко» в 2000 г.

Оценка: 4
–  [  5  ]  +

Всеволод Ревич «Предисловие»

mr_logika, 17 июня 2020 г. 18:23

Всеволод Ревич написал массу интересного о повести «Волны гасят ветер». Есть и некоторые спорные моменты, о которых и пойдёт речь ниже.

Ревич пишет: «... в повести ... выясняется, что никаких пришельцев, никакой свехцивилизации не было и нет.» Это точка зрения Горбовского, которую разделяют Авторы (во всяком случае в уста Горбовского АБС очень часто, если не всегда, вкладывают собственные мысли), и, следовательно, остаются открытыми вопросы: 1. Кто, как и куда вывел почти всё население целой планеты (см. «Жук в муравейнике»)?; 2. Кто заложил детонаторы и зародыши древнего человека в инкубатор и спрятал его подальше от людей? 3. Кто запустил сторожевой спутник, сбивший звездолёт супругов Семёновых, на орбиту той планеты, где происходит действие повести «Малыш»? Есть и ещё вопросы, но хватит и этого. Выходит, всё это и многое другое теперь должно получить какое-то иное истолкование. Какое же? У Ревича ничего об этом нет, и это необъяснимо. Хотелось бы понять, почему АВС вдруг отказались от многого, написанного ранее, сделав вид, что ничего такого они никогда и не писали. Ревич этого, очевидно, тоже не знает и обходит эти вопросы в своей статье с помощью огромного и очень явного зигзага.

Другой «зигзаг» в статье Ревича ещё заметнее. Он пишет: «Вот и Тойво Глумов, перед которым нежданно-негаданно открывались, казалось бы, безграничные горизонты, начинает рассуждать: «Враг рода человеческого нашёптывает мне, что только полный идиот способен отказаться от шанса обрести сверхсознание и власть над Вселенной...». И снова Ревич: «Идиот», однако, находится. Это сам Тойво. Он предпочитает лучше вообще исчезнуть, похоронить себя, чем насильно стать миллионером, превратиться из человека в нелюдя.» Из этого следует, что уважаемый В. Ревич элементарно не дочитал до конца произведение, о котором пишет в своём предисловии. В письме Аси Глумовой Каммереру есть такие строки о Тойво: «Последнее время он возвращается всё реже и реже. Я знаю его собратьев, которые и вовсе перестали возвращаться. Им больше нечего делать на Земле.» Так что Тойво «насильно стать миллионером» не отказался и никуда не исчез, просто путешествует по вселенной.

Ну и что же это за предисловие, по прочтении которого читатель испытывает чувство неловкости за его автора, как если бы он появился на каком-нибудь официальном приёме во фраке с одной оторванной фалдой? Пусть даже оставшаяся неоторванной смотрится неплохо.

Оценка: 3
–  [  7  ]  +

Якоб Гримм, Вильгельм Гримм «Фридер и Катерлизхен»

mr_logika, 10 июня 2020 г. 15:46

«... люди воображают, будто человеческий мозг находится в голове; совсем нет: он приносится ветром со стороны Каспийского моря.»

Гоголь «Записки сумасшедшего»

Необычный случай произошёл как-то в одной немецкой деревне. Жена (её зовут Катерлизхен), закончив работу в поле прибегает в деревню и стучит мужу (его имя Фридрих, или, коротко, Фридер) в окошко. Происходит такой диалог (перевод Э. Ивановой):

— Фридерхен!

— Что там такое? — спросонья спросил Фридер.

— Скажи мне, дома ли Катерлизхен?

— Да, да, она дома, спит себе.

«Стало быть я уже дома», — подумала Катерлизхен и убежала.

Когда я читал сказку «Фридер и Катерлизхен», мне пришла в голову плодотворная, как казалось поначалу, идея — а не написаны ли гоголевские «Записки сумасшедшего» под влиянием некоторых гриммовских шванков, которые он мог читать по немецки (три тома сказок вышли в Германии в 1812-1822 годах)? Ведь многие истории, собранные братьями Гримм, по уровню происходящего в них абсурда просто не имеют себе равных среди сказок других народов. Точного ответа я не нашёл, а тот факт, что успеваемость Гоголя в гимназии по языкам была ниже средней (уточнить это оказалось делом простым, надо было только заглянуть в отличную, из серии «ЖЗЛ», книгу Игоря Золотусского «Гоголь»), вынудил меня отложить эту идею на неопределённое время. Кроме того, известен отрывок из разговора между Гоголем и его врачом Тарасенковым о «Записках ...», когда на вопрос врача: «Да как же вы так верно приблизились к естественности?», писатель ответил: «Это легко; стоит представить себе...».

Пора вернуться к нашим баранам. Сразу становится ясно, что в жизни таких глупых женщин не бывает. Но с какой целью используется в этой истории такая очевидная гиперболизация глупости? У того же Гоголя за острой сатирой в «Записках сумасшедшего» виден подтекст, наводящий на мысль о причине болезни несчастного Аксентия Ивановича — это его безнадёжная влюблённость в дочку директора и постоянно подавляемые мысли о ней. От неразделённой любви (впрочем, как и от разделённой) повреждаются умом не так уж редко. В гриммовской истории о молодой семье постепенно тоже всё проясняется. Куда менее интересным стало бы повествование, если бы вещи сразу были бы названы своими именами. А так читатель (или слушатель), наблюдая за невероятно глупыми действиями Катерлизхен, на которые Фридер реагирует весьма своеобразно (и однообразно)*, начинает постепенно понимать, как тяжела жизнь подкаблучника, который, любя свою жену, в то же время и слегка побаивается её. А основания для этого имеются. Иллюстрация художника Дж. Шарля к американскому изданию сказок представляет Катерлизхен в виде здоровенной рыжей девицы с дверью на спине и с привязанными к двери мешком груш и кувшином пива.

В сказке «Умные люди», такой же анекдотической истории из повседневной крестьянской жизни, муж не побил глупую жену палкой только потому, что ему повезло встретить сразу двух не менее глупых представителей вида хомо сапиенс, причём один из них оказался молодым парнем (редкий у братьев Гримм случай).

Благополучный конец истории Фридера и Катерлизхен в принципе похож на окончание сказки «Умные люди» — читателю дают понять, что есть люди куда глупее Катерлизхен. И это, как ни странно, воры, на которых девушка сбросила дверь. Они приняли дверь за напавшего на них дьявола (а дело было ночью) и бросились врассыпную, забыв под деревом украденное у торговцев золото (!).**

Остаётся объяснить, откуда я взял диалог, с которого начинается эта заметка. Всё очень просто. Как и «Красная Шапочка» (где есть продолжение с другим волком), эта сказка существует в двух вариантах. Первый кончается бегством воров из-под дерева (таков перевод под редакцией Полевого, перевод Бутромеевых и вариант под названием «Муженёк и жёнушка», ответственность за который, вероятно, следует возложить на издательство «Э», поскольку в этой обработке герои сказки вообще не имеют имён), а второй (переводы Петникова и Ивановой) имеет совершенно неожиданное окончание. Сразу же по возвращении домой с чудом найденным золотом Катерлизхен делает попытку начать жизнь примерной хозяйки. Попытка кончается полным провалом, но как там всё происходит я рассказывать не буду, это надо читать. Скажу лишь, что в этом варианте уже саму несчастную Катерлизхен принимают за чёрта, Фридер продолжает спать дома, с женой, как ему кажется, и история повисает в воздухе, прервавшись на этом интересном месте. Рационального толкования событий второго варианта, похоже, не существует (маразм крепчал...), если не предположить, что обретя утраченное, казалось бы навсегда, золото, супруги основательно это дело спрыснули.

Но и это ещё не всё. Существует перевод В. А. Гатцука под названием «Фридер и Катерлизхен», но происходящее в этом варианте не имеет ничего общего с известными и часто печатающимися переводами. Это просто совсем другая история о двух до безобразия ленивых и не сильно умных молодых супругах. Фридер и Катерлизхен здесь совершенно другие люди. Возникает резонный вопрос — а не сам ли Гатцук автор этого варианта? От него вполне можно ожидать такой «ход конём», но, двухтомник 2018 года издательства «Книжный клуб Книговек», снабжённый очень хорошей вступительной статьёй Анны Бариновой, к сожалению, не содержит комментариев. Что помешало? Издание-то явно рассчитано на взрослую аудиторию.

Сложная это работа — чтение сказок Братьев Гримм с попытками их и их переводчиков понять. Из болота тащить бегемота куда проще, но, что поделаешь, не интересно.

*) «Жёнушка, жёнушка! Лучше бы ты этого не делала!»; «Ах, Катерлизхен, что ты наделала? Ты бы этого не должна была делать!»; «Ну, жёнушка, могла бы ты этого и не делать! Эка, что выдумала...». А юмор проделок «жёнушки» попадает под категорию «интербисквитфейс», и бедный Фридер только успевает утираться, хотя и его терпение начинает понемногу иссякать, а комментарии принимают всё более критический уклон: «Ах, Господи, то-то умная у меня жёнушка! Нижнюю-то дверь с собой унесла, так что каждому теперь в дом наш путь открытый, а в верхнем этаже задвижкой задвинула!». Под конец Фридер близок к истерике: «Ну, так и делай, чёрт возьми!»; «Ну, так выливай же, чёрт побери!» — такими репликами отвечает он на очередные инициативы жены, умудрившейся забраться на дерево, не бросив ничего из груза, принесённого из дома.

**) Рассказчик здесь допускает очевидную ошибку, считая ворами торговцев глиняной посудой, которым Катерлизхен позволила (муж виноват, не предупредил, что этого делать нельзя) забрать всё золото, зарытое Фридером в хлеву под коровьими яслями. Торговцы плуты, конечно, но никак не воры. Переводчики на это внимания не обращают.

Оценка: 8
–  [  4  ]  +

Вильгельм Гримм, Якоб Гримм «Умный слуга»

mr_logika, 8 июня 2020 г. 17:20

Сборник «Детские и семейные сказки» братьев Гримм издательства NOTA BENE (2001 г.) содержит комментарии к двумстам сказкам. Комментарий к сказке «Умный слуга» начинается так: «В основу сказки, по признанию братьев Гримм, положен 101-й псалом деятеля Реформации в Германии ... Мартина Лютера (Виттенберг, 1535 г.).» Это солидный фундамент, но почему-то эта история-анекдот о хозяине и работнике кажется не имеющей никакого отношения к протестантизму. Всё здесь гораздо проще, приземлённее. У этого хозяина действительно умный, исполнительный, добросовестный слуга. Когда хозяину показалось, что «премудрый Ганс» (так у Полевого и у Бутромеевых) слишком долго ищет пропавшую корову, он подумал: «Верный мой Ганс! Он же в угоду никакого труда не боится!» (Полевой). Перевод Э. Ивановой таков: «О, добряк Ханс, как же он мне верно служит!».* Беспокоясь о пропавшем слуге, хозяин отправляется на поиски (самолично, нет, чтобы кого-нибудь послать!). Финальный диалог хозяина и слуги воспринимается однозначно (когда я это прочитал впервые, в моём распоряжении ещё не было комментария) — добросовестный, всегда безукоризненно выполнявший задания хозяина слуга, на этот раз потерпел фиаско. Выражаясь языком 21-го века, он капитально завис от отчаяния, и бессмысленно бегая по полю, начисто забыв, почему он тут оказался, ловит трёх чёрных дроздов (!)**. «А где же они?» — спрашивает хозяин. «А вот где: одного вижу, другого слышу, за третьим гоняюсь» — отвечал умный слуга. (пер. Ивановой).

Мораль сей басни у всех переводчиков одна: «Берите с него пример: не тревожьтесь о своём хозяине и об исполнении его приказаний, делайте то, что нравится и к чему сердце лежит, тогда и будете так же мудро поступать, как умный Ханс.» (вариант Ивановой).

Это, разумеется, юмористическая история, именно так оценивали её и сами братья Гримм. И если понимать её так, как это предложено в комментарии, то да, с реформацией её связь прослеживается. А глубокая мысль (топором такое не вырубишь!), представленная в комментарии, звучит так: «Леность слуг всегда считалась пороком, однако данный шванк пытается сломать сложившийся стереотип. [т. е. леность не порок? Но где в этой сказке комментатор обнаружил леность?! (mr_logika)]. Симпатию читателей вызывает не «заботливый» хозяин [а почему? У меня он симпатию тоже вызывает. (mr_logika)], а весёлый, остроумный слуга, одерживающий в каком-то смысле победу над своим хозяином. Его внутренняя свобода, беззаботность и довольство сложившимися обстоятельствами напоминают другого героя сказки — Ханса-Счастливчика***...». Тут сплошные вопросы — слуга, оказывается, весёлый и остроумный, да ещё и одержавший победу (моральную, что ли?) над хозяином. Такой вот весёлый и остроумный комментарий переводчика. Слуга вовсе не спятил (и поэтому жалеть его не надо), это у него так проявляется внутренняя свобода. И складывается впечатление, что слуга, бегая за дроздом, поджидал хозяина.

Возможно, так и воспринимали эту басню современники братьев Гримм, не только имевшие на своих книжных полках произведения Лютера, а ещё и читавшие их (и много ли было таких интеллектуалов?). Но даже и в это мне трудно поверить, поскольку первым обыкновенно приходит в голову самое простое, на поверхности лежащее психологическое объяснение, довольно таки далеко находящееся от лютеровского псалма №101, который кажется притянутым сюда за уши.

*) В переводе Петникова: «А верный-то Ганс уж как в работе старается!». Понятно, что слуга уже давно зарекомендовал себя как нельзя более положительно. В переводе Бутромеевых (Белый Город, 2008 г.) эта мысль хозяина пропущена, что удивительно, т. к. она имеет очень большое значение для понимания сказки.

**) Я бы не удивился, если бы оказалось, что в немецком языке выражение «ловить трёх чёрных дроздов» имеет статус крылатой фразы, означающей сумасшествие или близкое к нему состояние.

***) Не напоминают нисколько. Счастливчик обыкновенный придурок, спешащий обрадовать рассказом о своих «достижениях» свою бедную мать. Сколько таких бродило по европейским и особенно немецким дорогам в период примерно от окончания опустошительной Тридцатилетней войны до начала 19-го века? Несчётное количество. Сказок о них примерно столько же, и это для умеющих читать детей очень хорошее дополнение к основной школьной программе. Эта сказка действительно имеет отношение к идеям Лютера, поскольку рассказывается в ней о том, как не надо распоряжаться своим богатством. И не зря она входит в десяток (!) самых популярных сказок братьев Гримм.

Оценка: 9
–  [  4  ]  +

Вильгельм Гримм, Якоб Гримм «Ференанд Верный и Ференанд Неверный»

mr_logika, 30 мая 2020 г. 01:05

В сказках Гриммов изредка встречаются бессмысленные, никакого значения для сюжета не имеющие эпизоды. Но чтобы сказка почти сплошь из таковых состояла, такого мне попадалось ещё ни разу. Сказка о двух Ференандах представляет из себя непрерывную череду бессмыслиц. Некоторые переводчики относятся к этому спокойно, неукоснительно следуя оригиналу, другие в ужасе пытаются исправить положение, кто-то прибегает к мелким, малозаметным добавлениям или изъятиям, а кто-то полностью выбрасывает целые большие куски и переписывает их заново совершенно иначе. Так что же это за такая странная сказка?

Начинается всё с того, что мальчик по имени Ференанд Верный идёт искать зАмок за семь лет до условленного срока (предыстория очень короткая: родился и получил в дар от крёстного имя и ключ от несуществующего пока зАмка, или замкА, это не важно). И ничего не находит, а в дальнейшем развитии событий эти его поиски не играют никакой роли. Зачем он ходил? Почему не послушался отца? Ответов нет. Следующий поиск замка для уже четырнадцатилетнего мальчика заканчивается успешно — он находит замок, а в нём красивого коня, и отправляется в дальний путь искать счастья. Продолжается бессмыслица следующим образом. Ференанд Верный проезжает мимо говорящего пера для письма (вероятно, это гусиное перо) и подбирает его. Что же происходит дальше такое интересное, важное, быть может даже поучительное, что связано с этим пером? Редчайший ведь артефакт — говорящее перо, способное писать под собственную диктовку. А не происходит ровным счётом ничего до того момента, когда Ференанд роняет его в воду с борта корабля, а это падение пера оправдано в сказке только тем, что надо же как-то вовлечь в действие спасённую некогда Ференандом рыбу, пообещавшую ему за своё спасение помощь в трудную минуту. Рыба вылавливает перо и они оба, и перо, и рыба, навсегда исчезают из сюжета. Всё это не вызывает ничего, кроме недоумения, пока ещё лёгкого, но постепенно нарастающего. И чем дальше в лес, тем больше дров умудряются наломать некие сказочники, создатели этого фольклорного шедевра.

В качестве третьей бессмыслицы выступает человек неопределённого возраста, называющий себя Ференандом Неверным. О нём в сказке сообщается нечто чрезвычайно любопытное: «... Ференанд Неверный с помощью разного колдовства знал всегда, что другой думает и что собирается делать.» Это предвещает интригу, сказка всё-таки не совсем безнадёжна, думает читатель ... и опять ошибается. Эта удивительная способность Неверного, подобно перу и рыбе, не находит впоследствии применения. Никакого. От слова совсем. Забывчивость неведомых сочинителей поразительна. Ференанд Неверный просто так, без причины (невзлюбил за что-то, за что неизвестно) пакостит своёму Верному тёзке при каждом удобном случае. Выручает Ференанда Верного его замечательный конь Саврасушка, благодаря которому Верный добывает своему королю*, а на самом деле самому себе, принцессу. Весь процесс доставки принцессы в замок короля, у которого Верный служит форейтором, выглядит предельно просто и, отчасти по этой причине, довольно-таки убого. Принцесса становится королевой и однажды, придумав хитрый план — как избавиться от нелюбимого короля — в присутствии всех придворных объявляет, что умеет показывать фокусы. Дальнейшее очень напоминает концовку сказки Ершова «Конёк-Горбунок», но с существенным отличием. У Ершова всё имеет ясный смысл; в сказке же о двух Ференандах королю нет никакого резона становиться объектом чудовищного фокуса королевы, иначе говоря, Ференанд Верный занимает место погибшего короля, благодаря очередной, на этот раз значительно более масштабной бессмыслице.

Но самое удивительное событие в сказке описано в половине последней и без того короткой фразы: «... Саврасый стал на задние ноги и оборотился королевичем.» (перевод под редакцией Полевого). И это конец сказки! Разве это не верх бессмыслицы?! Тут можно ожидать интересного, полного неожиданностей, продолжения. Появился новый королевич. Как поведёт себя теперь принцесса-иллюзионистка, вышедшая замуж за Ференанда Верного, человека не имеющего приличной родословной? Но, нет. Дальнейшее — молчание, такая вот сказка.

Необходимо добавить к сказанному, что издательство Алгоритм («Настоящие сказки братьев Гримм», 2019 г.) нашло возможность достойного завершения этого набора несуразностей путём добавления собственных «пяти копеек», имеющих вид полностраничной иллюстрации, помещённой после окончания сказки. На картинке изображён всадник на вороном коне, на заднем плане преследующие всадника вооружённые люди. Это один их эпизодов сказки «Железный Ганс», которая по воле издателей поделилась своими картинками со сказкой о Ференандах. Иллюстрация не на том месте это, безусловно, вопиющий непрофессионализм,** но оказавшись приложенной именно к Ференандам, она смотрится здесь, как вишенка на торте.

Посмотрим теперь на нескольких примерах, как выходили из положения переводчики. В переводе Г. Петникова последние слова такие: «... и поднялся конь тогда на дыбы и обернулся королевичем.» Это уже куда лучше, чем «стал на задние ноги». В трёхтомнике издательства «Белый город» (2008 г.) две последние фразы таковы: «Только выполнил Ференанд его просьбу, конь стал на задние ноги и обратился королевичем. И жили они дальше в дружбе и согласии, как родные братья.» Бог с ними, с задними ногами, это не так страшно (в оригинале Hinterbeinen), главное, что переводчики (литературный вариант перевода принадлежит коллективу из трёх человек, все они Бутромеевы) почувствовали неладное и немного улучшили финал сказки. Окончание сказки в переводе В. А. Гатцука полностью привести просто необходимо: «Вскорости узнал Ференанд Верный и про все хитрости Ференанда Неверного и велел его посадить в бочку, набитую железными гвоздями, и спустить в море с крутой горы, а коня своего держал в холе и довольстве до самой своей смерти.» Огромный сдвиг — конь остался конём*** (нет королевича — нет проблемы), а негодяй получил по заслугам (в предыдущих вариантах о нём благополучно забывалось). Своё вмешательство в сказку Гатцук последним её абзацем не ограничил. Перо он из сказки совсем убрал, а рыба достаёт из моря оброненное Ференандом кольцо принцессы, за которым ему пришлось возвращаться в её замок.**** Финал сказки Гатцук остроумно позаимствовал у Петра Ершова, сократив количество котлов до одного, с кипящим молоком. Король, по совету Неверного, сначала ставит опыт на Верном, а его, как всегда, выручает конь, три раза дунув на молоко перед прыжком хозяина.***** Вообще, сказки Гриммов в переводах (а, скорее, пересказах) Гатцука отличаются от первоисточника, как огранённые, подготовленные к продаже, драгоценные камни отличаются от этих же камней, только что извлечённых из руды. Но, кто прочтёт только Гатцука, тот не получит о сказках Гриммов верного представления.

Ещё один перевод, о котором нельзя не упомянуть, это перевод Эльвиры Ивановой, на мой взгляд, самый удачный. Достаточно точный и без отсебятины. «Письма» (или «писания») королевы в её переводе становятся «письменами», что соответствует особым способностям королевы, явно читавшей древние колдовские книги. Обращения Ференанда Верного к великанам и птицам Иванова сделала раза в три короче, в точности сохранив их суть. Король у Ивановой не просто некрасивый, а ещё и «без носа» (следствие дурной болезни ?), и это соответствует оригиналу (... weil er keine Nase hatte...) и почему-то проигнорировано другими переводчиками. Такой перевод наводит на мысль, что в конечном счёте, король остался таки с носом, хотя и в переНОСном смысле.

Сказка, говорят, ложь, да в ней намёк. А в этой сказке намёка что-то не видно, а за то, что в ней есть, она и получила соответствующую оценку.

*) О существовании этого короля, видимо, одного из самых глупых монархов на свете, читатель впервые узнаёт из разговора Ференанда Верного и гостиничной служанки: «... она посоветовала ему остаться и сказала, что есть в их городе король...». Косноязычное выражение «есть в их городе король» (так в сборнике переводов под редакцией Полевого) как нельзя лучше вписывается в эту на удивление примитивную сказку.

О происхождении имени Ференанд никакой информации мне не удалось найти. В оригинале Фердинанд. В переводе на французский — Фернан, что естественно. Но и наши переводчики не с потолка это имя взяли. Предполагаю, что Ференанд это простонародное, немного облегчённое произношение. Не ясно только, как читают это имя немецкоязычные читатели, как они узнаЮт, что читать надо именно так.

**) Расположение иллюстраций в этой книге, по видимому, её самое слабое место. Так, иллюстрация к сказке «Умные люди» перенесена специалистами Алгоритма в сказку «Два странника» с соответствующей подписью. И вряд ли перечень такого рода ляпов ограничивается двумя пунктами.

***) Интересная деталь — конь пережил своего хозяина. Переводчик здесь молча напоминает читателю, что конь этот не простой, а волшебный, из тех коней, которые, как Горбунок, всё знают и прекрасно говорят на человеческих языках.

****) У Полевого принцесса пожелала привезти ей из замка какие-то «писанья» (это не поясняется), у Бутромеевых писанья превратились в «письма», что хотя и понятнее, но что это за письма, зачем они ей... рассказчик и об этом умалчивает. Гатцук от этой макулатуры решительно отказывается.

*****) В сказке «Конёк-горбунок» это выглядит так:

«Вот конёк хвостом махнул, / В те котлы мордОй макнул, / На Ивана трижды прыснул, / Громким посвистом присвистнул. / На конька Иван взглянул / И в котёл тотчас нырнул...».

Оценка: 3
–  [  9  ]  +

Артур Кларк «Конец детства»

mr_logika, 12 мая 2020 г. 14:24

В основу романа положен парадоксальный пересмотр главного постулата всех религий. Рай на Земле обустраивают черти, трёхметровые, крылатые, рогатые и с семью пальцами на каждой руке, Бог же (называемый здесь Сверхразумом), наоборот, ведёт себя, как пожирающий грешников Сатана, и, отобрав у людей наиболее пригодную для него часть человечества (около трёхсот миллионов детей), уничтожает сначала всё живое на планете, а потом и всю планету превращает в облако пыли. Черти в этом тандеме с «богом» выполняют обязанности жрецов при храме, подготавливая будущую жертву к заключительному обряду, цель которого — пополнение запаса мозгов у Сверхразума. А он и в самом деле пока слабоват умишком несмотря на миллиардолетнее развитие. Этот вывод можно сделать из очевидной неспособности этого «могучего» ума дать возможность расе Сверхправителей быстро преодолевать расстояния галактических масштабов. Даже путешествие к относительно близкой к планете «чертей» Земле ставит их перед необходимостью восьмидесятилетнего расставания с родным миром. А если пополнение для себя Сверхразум присмотрит по другую по отношению к созвездию Карины (где живут «черти») сторону от центра Галактики, тогда надо будет поискать других попечителей, ведь полёт туда и обратно вокруг галактического ядра может занять и двадцать тысяч лет, а может и больше. Что произойдёт за это время на родине Сверхправителей? В то же время Сверхразум способен преодолевать колоссальные расстояния, иначе откуда мог появиться у Кареллена снимок Млечного Пути с расстояния в полмиллиона световых лет? Так что и с умом есть проблемы, а уж о таких качествах, как доброта, гуманность и говорить нечего. Сверхразум, как и положено божеству, не различает добро и зло, если это не касается его самого. Черти-сверхправители (тоже, кстати, парадокс), очень даже хорошо различают эти категории, и могут в этом дать человеку сто очков вперёд, корриду прекратили на счёт раз. Не очень-то верится, что они завидуют людям, потому что не могут сами войти в состав Сверхразума. С одной стороны, черти могут желать воссоединения с законченной адской сущностью, каковой и является Сверхразум, но с другой бросающаяся в глаза, подчёркиваемая постоянно Автором человечность этих рогатых монстров, заставляет предположить, что зависть их к людям не более, чем утешающая декларация.

В целом роман можно назвать противоречивым в том смысле, что Автор, как будто бы пытается убедить читателя в оптимистичности своего прогноза для человечества, а в результате вгоняет его в долгоиграющую депрессию из-за очевидной пессимистичности этого прогноза для человека, как для отдельной личности. Но совсем не вредно иногда выливать на голову этой отдельной личности ведёрко родниковой воды для закаливания. Что Автором и было успешно проделано.

Одно замечание по второстепенному для этого романа, но совсем не пустячному для его Автора, вопросу (читая и анализируя авторов твёрдой НФ, подобных Кларку, иногда бывает трудно удержаться от околонаучного словоблудия). В 18 главе описывается один из миров (и, что очень важно, находящийся в нашей трёхмерной Вселенной), которые Джеф видит в своих снах: «Это был мир двух измерений, и населяли его существа толщиной в малую долю сантиметра.» Чуть ниже Кареллен говорит: «Хотел бы я знать, известно ли им что-нибудь о третьем измерении?». Слово «толщина» сбивает читателя с толку, поскольку эта характеристика предполагает наличие третьего измерения, а обитатели двумерной среды должны иметь только длину и ширину (width). Не говоря уже о том, что двумерный мир принципиально невозможен по элементарной причине — трёхмерности атомов, из которых состоит всё сущее. Существование двумерного атома, имеющего ядро и электронную оболочку, — чистейший нонсенс, а переход трёхмерного существа в двумерный мир привёл бы к немедленной смерти такого путешественника. Мне казалось, что инженер и учёный Кларк не мог так написать, не посещал же во сне Джеф плоский мир Пратчетта. Но в оригинале первая из двух вышеприведённых цитат выглядит так: «It was a world of two dimensions, inhabited by being who could be no more than a fraction of a centimetrе in thickness.» Вопрос Кареллена тоже переведён точно.* Известно, конечно, этим существам третье измерение и даже за космосом они наблюдают в свои телескопы, раз уж они не нулевого роста создания. Тут Кларк самую малость недодумал, и Кареллена могла бы интересовать всего лишь возможность и техника перемещения вдоль вертикальной оси жителей мира, где падение с высоты полсантиметра смертельно.

*) Благодарю фантлабовцев PITIRIMAN и HELEKNAR за предоставленные ссылки на английский текст романа.

Оценка: 7
–  [  6  ]  +

Вильгельм Гримм, Якоб Гримм «Необыкновенный музыкант»

mr_logika, 27 апреля 2020 г. 06:47

«Ко времени прихода к власти нацистов Германия не просто превосходила все европейские страны по количеству симфонических оркестров, но ушла далеко вперёд по степени вовлечённости населения в музыкальную культуру.» «Даже в совсем небольших городках давали концерты камерной музыки и устраивали вечера романтической вокальной музыки по типу венгерских шубертиад начала XIX века.» «И эта вовлечённость населения в музыкальную культуру нарабатывалась на протяжении многих веков сначала через участие в церковных мероприятиях, а последние двести с лишним лет — в результате появления общедоступных концертов светской музыки.» «... помимо общих принципов эстетического и музыкального воспитания на протяжении XIX века в германских землях формировалась также вполне конкретная система музыкального воспитания в учебных заведениях, детских и юношеских молодёжных организациях и церковных общинах. Так что ко времени образования Германского рейха уже можно было говорить о формировании одной из самых музыкально образованных в мире наций.»*

Что может произойти в стране с глубоко вошедшей в сознание народа музыкальной культурой, если на это сознание наложатся идеи национал-социализма? Как свидетельствует довольно обширная, не сводящаяся к нескольким отдельным эпизодам история музыкальной жизни фашистских концлагерей, в стране появляется более, чем достаточно таких музыкантов, каков наш сказочный «чудаковатый» скрипач. Из сказки невозможно понять, какая специализация ему наиболее близка — музыкальная или живодёрская. И ту и другую работу он выполняет с примерно одинаковым удовольствием, он виртуозно играет на скрипке и тут же «не отходя от пюпитра» талантливо, с выдумкой издевается над неподходящими для него слушателями, имеющими наглость проситься к нему в ученики. Меломаны в эсэсовской форме собирали в лагерях оркестры, состоявшие из евреев, некоторое время развлекались, слушая их, после чего весь оркестр отправлялся в газовую камеру. Так недоучившиеся звери обращались с теми, у кого они могли бы поучиться... если бы государственная идеология не свернула им мозги набекрень. Это была не месть за превосходство в таланте, это был обыкновенный нацизм.

Сказка Гриммов имеет два различных окончания в разных русских переводах. У Петникова дровосек, у которого музыкант ищет защиты от обманутых им зверей, приходит ему на выручку. Музыкант очаровывает дровосека своей игрой (этот скрипач ещё и лицемер — он оказывается человека себе в товарищи искал... в лесу!) и дровосек, символизирующий, очевидно, простой народ (но это немецкий народ, музыкально культурный, истинно арийский) прогоняет зверей и .... отправляется на фронт отвоёвывать для своих музыкантов землю у неполноценных народов. Этого в сказке, разумеется, нет, но читателю известны последствия этой грандиозной ошибки «дровосека». В переводе Гатцука всё иначе — дровосек решительно осуждает поведение музыканта, то, как он обошёлся со зверями. В итоге музыкант до конца жизни не может избавиться от воспоминаний о своём ужасном поступке. Этот чудак раскаивается.

Григорий Петников был очень добросовестным переводчиком, поэтому, хотя я не видел оригинала, мне его перевод кажется предпочтительным**. Здесь возникает ощущение какого-то сверхъестественного предчувствия нацизма, предчувствия появления во главе этого народа Гитлера то сосредоточенно слушающего оперы Вагнера в Байрейте, то в почтительном молчании застывшего перед бюстом Антона Брукнера. Да ещё возникает весьма символичная фигура обергруппенфюрера СС принца Августа Вильгельма Гогенцоллерна (в императорской семье давали детям прекрасное музыкальное образование).

Концовка сказки в переводе В. А. Гатцука, вообще очень склонного к пересказам с отклонениями от оригинала, отражает ещё более странную мистику — как если бы история пошла другим путём, Германия не развязала бы мировую войну и самостоятельно справилась бы со своими внутренними проблемами. Или, что не менее странно, современное состояние послевоенной раскаявшейся Германии. Перевод Гатцука сделан в 1893 году. Вероятно, концовка оригинала показалась переводчику невозможной, противоестественной и он её изменил. Григорий Петников перевёл сказку вероятнее всего не позднее 1949 года, когда ГИХЛ выпустил сборник братьев Гримм под названием «Сказки».*** Естественно, возражений против того, что дровосек и музыкант нашли общий язык, у него не было, хотя, я уверен, его не могло оставить равнодушным присутствующее в этой сказке мистическое откровение.

*) Цитаты из книги Евгения Рудницкого «Музыка и музыканты Третьего рейха».

**) Это примечание написано позже.

Ссылку на немецкий текст этой сказки мне прислал лаборант Beksultan, за что я очень ему благодарен. Как я и предполагал, перевод Петникова в точности соответствует немецкому тексту.

***) В Минском издании 1957 года (Братья Гримм «Сказки», пер. Г. Петникова) есть указание, что оно напечатано по тексту Московского издания 1949 года.

PS — февраль 2021 г.

НИЦ «Ладомир» выпустил «Детские и домашние сказки» в переводе К. М. Азадовского в серии ЛП в 2-х томах с дополнительным томом (в двух книгах) иллюстраций. Здесь название сказки «Музыкант-чудак», перевод ничем не отличается от перевода Г. Петникова, но комментарии (всего 8 строк) к сказке удивительные. Вот что в них говорится: «Немотивированная жестокость музыканта, возможно, объясняется утратой одного или нескольких фрагментов сюжета.» У меня нехватает (в смысле недостаёт, поэтому «не» слитно) фантазии, чтобы представить такие сюжетные ходы, которые могли бы объяснить садизм музыканта, разве только он был заколдован, но как могло исчезнуть из сказки столь важное обстоятельство? И должен же кто-нибудь расколдовать его ...

Комментарий содержит единственное пояснение, которое относится к словам: «... прибежал к нему из лесной чащи серый волк.» Вот это пояснение: «Данный сюжет был использован Рихардом Вагнером в опере «Зигфрид»; впрочем, там на звук рога Зигфрида сбегаются не животные, а люди.» Это цитата из сборника сказок братьев, вышедшего в 1985 году во Франкфурте на Майне. Как мило и непосредственно это «впрочем«! Действительно, ну стоит ли об этом упоминать, отличие-то не очень существенное, не более значительное, чем отличие людей от зверей...

В дополнительном томе нашлась иллюстрация, где изображены музыкант и дровосек. До сих пор мне встречались только иллюстрации со зверями. Художник Ноэль Покок блестяще решил эту сложную задачу (издание 1913 года, Лондон). Лицо дровосека, угрожающего зверям топором, не просто тупое, оно редкостно тупое, тупее можно найти только у Босха. А у музыканта лицо умное, но взгляд и ухмылка извращенца.

Оценка: 8
–  [  18  ]  +

Аркадий и Борис Стругацкие «Жук в муравейнике»

mr_logika, 12 марта 2020 г. 01:36

Перечитал повесть, нашёл кое-что, не замеченное раньше и решил, что пришло время о ней написать. В «Жуке...» я никогда не видел никаких проблем, связанных с тем, как надо поступать в случаях, подобных произошедшему с Львом Абалкиным. Не зная броду, не суйся в воду. Так или примерно так рассуждает Сикорски и прекращает эксперимент, получив исчерпывающие доказательства включения в человеке программы Странников. И большую, почти решающую, роль в этом деле сыграл разговор Максима с голованом Щекном, из которого Сикорски уяснил главное — голованы понимают, что Абалкин уже не совсем человек. А голованам доверять можно. Начальник КОМКОН2 исполняет свой долг и только. Есть в повести эпизод, когда мне стало его по настоящему жалко. Это когда он узнаёт, что самый близкий Абалкину человек охраняет (или сохраняет) детонаторы в Музее Внеземных Культур. Тут мне послышался голос Копеляна: «Никогда ещё Штирлиц не был так близок к провалу». В конце концов Сикорски должен был догадаться, что включившаяся в мозгу Лёвы программа наградила его даром телепатии. Странники знали, что делали и тщательно подготовили акцию. Почему я пришёл к такому выводу? Потому, что Абалкин вырубил Каммерера в тот самый момент, когда тот заметил у обочины подходящий свободный глайдер («Я доставлю его на наш ракетодром, это недалеко...»). И когда Каммерер очухался, было уже поздно, и Сикорски ничего не оставалось кроме выстрела, т. к. он понимал — другого способа нет, раз оба помощника (Гриша и Максим) опоздали (вопрос о гуманизме здесь имеет однозначный ответ — защищая человечество, приходится иногда совершать не слишком гуманные действия в отношении отдельных личностей). А другого выхода у шефа КОМКОН-2 на самом деле не оставалось, ведь дело зашло так далеко, что детонатор уже оказался в руках Лёвы и только после выстрелов Сикорски Лёва уронил его на пол. Тот, кто считает, что Лёва ломился за детонатором, как слон, роняя шкафы и людей, для того, чтобы рассмотреть его получше, возможно, понюхать и с благодарностью вернуть Майе... тот, мягко говоря, человек недальновидный (дальновидение тут сопоставимо с длиной носа). Пусть он только вообразит на секунду, как Лев прикладывает детонатор к своей татуировке, как этот детонатор очень быстро впитывается в Лёвину руку и какой разговор происходит после этого между оказавшимся вдруг на месте Льва саблезубым тигром или каким-нибудь другим монстром из числа его (Льва Абалкина) современников («стояли звери около двери») и всеми остальными участниками этой сцены. Да и можно ли будет назвать это разговором? Так что не в игрушки люди играли. Уверен я также и в том, что никаких пыток Лев Тристану не устраивал, он просто прочитал в его голове номер специального канала связи с начальником КОМКОН2 (вслух Тристан назвал, естественно, неправильный код), больше тот ничего интересного не знал, и устранил, как непреодолимую другим способом помеху. Есть и ещё одно соображение. Когда читаешь диалог Экселенца и Абалкина в предпоследней главе повести «Лев Абалкин в натуре», не оставляет ощущение, что Лёва, разговаривая, одновременно прислушивается к мыслям собеседников*, настолько он внутренне напряжён, хотя, очевидно, не имеет оснований ожидать физического нападения на себя. Диалог прекрасно написан, каждое слово выверено, можно представить даже, как братья Стругацкие это проделали, разговаривая за своих героев — Аркадий за Сикорски, Борис, как более молодой, — за Лёву. Ну, а Майя Глумова, разговаривая с Лёвой, просто не думала о своей работе, об артефактах музея, поэтому и пронесло, и Лёва получил необходимую информацию только от Бромберга. Кроме того, мне было понятно и то, что Майя вообще не в курсе дела подкидышей, ей после крайне неприятного инцидента с лампой на голове Малыша никто ничего серьёзного уже не доверял.

Так что в повести всё очень просто. И можно представить, что будет дальше. Программы начнут включаться у остальных подкидышей. Придётся срочно перепрятывать детонаторы в место, о котором будут знать, максимум, три человека (Сикорски наверняка, остальные двое это, скорее всего, Комов и Вандерхузе), а достать их из нового хранилища можно будет только при одновременном использовании трёх ключей, принадлежащих этим троим. Может быть, в качестве ключей будут использованы отпечатки пальцев или сетчатка глаз. Что будут делать подкидыши? Искать, безрезультатно искать всю жизнь. Тяжёлый случай, но тоже никаких особых трудностей. Самое ужасное, если придётся их всех изолировать, ведь способность к чтению мыслей может не оставить другого выхода. Продолжение «Жука...» было бы интересно почитать, но кто за такое безнадёжное дело возьмётся?**

Мне показалась не менее интересной вставная новелла — отчёт Льва Абалкина о работе на «Надежде». Это гениальная часть отличной, в целом, повести***. Других таких гениальных, на мой взгляд, вещей у Стругацких всего четыре: страницы Кандида из «Улитки...», «Малыш», «Парень из преисподней» и «Трудно быть богом».

В «Жуке...» есть ещё одно очень интересное предвидение Авторов, касающееся пределов мужества настоящих исследователей, людей, ради науки готовых на всё. Такими людьми были родители Льва Абалкина и другие члены экипажа звездолёта «Тьма», совершившие погружение в Чёрную Дыру. Это было бы практически гарантированным самоубийством (Борис Натанович это хорошо знал, как астроном), и я думаю, что у Стругацких это только художественный образ научного подвига, и они на самом деле не предполагали, что такая экспедиция когда-нибудь состоится.

Таковы основные итоги моих размышлений после трёх (с многолетними перерывами) прочтений этого выдающегося произведения, одного из лучших не только в Российской, но и в мировой фантастике.

*) Говорит с Лёвой только Сикорски, Каммерер молчит, но Лёве приходится контролировать мысли двух человек, а это гораздо более трудная задача, чем при разговоре с глазу на глаз.

**) А никто и не возьмётся, поскольку закрытие этой темы самими Стругацкими обойти невозможно. В начале повести «Волны гасят ветер» Каммерер сообщает, что «... в глазах наиболее ответственных наших руководителей проблема прогрессорской деятельности Странников в системе человечества как бы снята, пережита, как детская болезнь.» Каммерер пишет это через 47 лет после событий, описанных в «Жуке...». Это означает, что детонаторы после случая с Абалкиным так никому больше и не понадобились, а если и понадобились кому-то (их ещё десяток остался в инкубаторе), то этот кто-то не сумел до них добраться. Проблема, таким образом, закрыта, а искусственность такого закрытия даже не требует доказательств. Авторы просто не хотят больше говорить на эту тему, считая, что всё уже сказано.

***) Планета «Надежда» пережила пандемию страшной болезни — «бешенства генных структур». В эпопее Михаила Харитонова «Золотой ключ», где огромное количество отсылок к произведениям АБС, от этого бешенства безуспешно (вся надежда на болотного доктора) пытается излечиться лиса Алиса.

Оценка: 10
–  [  5  ]  +

Станислав Бескаравайный «beskarss78: «Остров Сахалин» Эдуард Веркин»

mr_logika, 10 марта 2020 г. 14:51

«Артём убьет десятки людей, но её не тронет — таков приказ.» В романе, во-первых, ничего нет о приказе не трогать Сирень. А, во-вторых, не будь приказа, разве тронул бы?

Умение писать красиво ни о чём — тоже искусство. В романе Веркина приведено целых шесть объяснений того, по каким причинам на Сахалине сохранены русские названия (не все, но большинство, именно так говорится в книге). Рецензента ни одно из этих объяснений не устраивает, он придумывает своё: «Веркин безжалостно показывает, что сохранение старых сахалинских названий — это просто фиговый листок, которым другие народы прикроют собственную неблагодарность. И еще это способ не называть японскими именами землю смерти». Оно диаметрально противоречит самому близкому к истине, на мой взгляд, объяснению этого культурного феномена, объяснению, которое даёт мать Сирени (чувство исторической вины). А это, последнее, очень близко к тому, что говорит Сирени чиновник из администрации Холмска, господин Т.: «Ваши предки так много сделали для нашей страны, что вы можете позволить себе несколько больше других.» Зачем всё это? Чтобы показать, что ты умнее Автора? Ну, и получается наоборот.

Или, вот — почему рецензент так настаивает, что сын Сирени увезёт её с Земли? Зная, что не сын, а внук станет первым пилотом корабля. Так в романе, тут деваться некуда.* И, надо же, увезёт в космос при том, что ей будет уже за семьдесят к моменту постройки корабля?! Это не её мысль о будущем, это выдумка рецензента, который не футуролог от слова совсем. Но это мелочи, куда важнее упомянуть Парменида (эрудиция !), к месту или не к месту — дело восьмое. Рецензия написана неаккуратно, как и сам роман, но от романа трудно оторваться, настолько он динамичен и глубок, а рецензия читается с трудом из-за искусственного её глубокомыслия, которое делает её ещё и скучной. Примеров неаккуратностей в тексте романа хоть пруд пруди, кое-что я упоминал в своём отзыве на него. Здесь добавлю только одно — новую конструкцию тюремных нар. Они бывают «односкатные» (располагаются вдоль стен) и «двускатные» (располагаются по центру камеры). Если кому-то приходилось спать на двускатной или односкатной крыше, скажем, сарая, то этот читатель получит верное представление о том, как спали сахалинские заключённые. Такие перлы смешны, и серьёзному, толковому рецензенту не до этого, ему надо не правду о романе писать, а что-то вроде божественных откровений, чтобы получить в ответ «браво» от незнакомых с романом читателей. Но, может быть, именно как раз такие рецензии нужнее, чем те, которые содержат много информации и критики. Ведь, для многих поэзия важнее правды. Тогда не лучше ли писать стихами?

*) Могут возразить, что не имеет значения, сын или внук. Да хоть племянник правнука. Но имеет значение отсебятина. Не надо дописывать и переписывать Автора, нарушать его авторское право. И вообще точность — вежливость критика.

PS. В начале апреля рецензент всё-таки поменял этого сына на внука. И это плюс. Так долго искал это место в книге, что рецензия прошла во второй тур с «сыном». Стало быть, жюри конкурса против отсебятины ничего не имеет. И это минус.

Оценка: 5
–  [  3  ]  +

Роджер Пенроуз «Мода, вера, фантазия и новая физика Вселенной»

mr_logika, 7 марта 2020 г. 15:19

Пенроуз замечательный математик, обладающий при этом обширными познаниями в самых сложных областях теоретической физики и не стесняющийся подвергать сомнению всё, что ему кажется слишком искусственно пришитым к естественно устроенному мирозданию. Возражения автора этой книги против струнной теории поля кажутся убедительными. Действительно, что это за десятимерное пространство-время, шесть измерений, которого свёрнуты и расположены в шестимерных пространственных многообразиях Калаби-Яу, из которых и состоит пространство на микроскопическом (планковском) уровне? Не желая мириться с привлечением физиками этих искусственных сущностей, необходимости в которых он не видит (бритва Оккама великий принцип), Пенроуз предлагает своё решение проблемы, основанное на привычном континууме Минковского и теории относительности Эйнштейна.

На проблему свёрнутых измерений можно посмотреть и под другим углом. Что это за субстанция такая, которую можно скрутить, придав ей практически бесконечную кривизну (слабенькая метафора «скрутить в бараний рог» совершенно не работает в данном случае)? Пенроуз так вопрос не ставит, но мы же все живём в трёхмерном пространстве, пользуемся соответствующим количеством степеней свободы движения и никто не в состоянии представить, что тут можно свернуть. Измерение не есть нечто материальное, это всего лишь абстрактный термин, помогающий представлению о мире. Зачем учёным понадобились скрученные абстрактные сущности? Чтобы объяснить результаты довольно большого количества экспериментальных данных. А не лучше ли постараться найти объяснения, обходясь без привлечения чистой фантастики? Вместо струнной теории Автор предлагает альтернативную, т. н. твисторную теорию, и эта теория в настоящее время развивается, приобретая всё больше сторонников.

В книге рассматриваются и другие загадки макро и микромира. Например, проблема Большого взрыва. Что взорвалось? Почему взорвалось? Как возникло состояние, предшествовавшее взрыву, состояние, характеризовавшееся чрезвычайно низкой энтропией? Сравнение с артиллерийским снарядом может помочь понять эту ситуацию. Должно было существовать, нечто невероятно высокоорганизованное (как совокупность гильзы, порохового заряда, собственно снаряда, капсюля-детонатора и взрывателя — всё это в собранном виде называется выстрелом; пример мой), да ещё и способное взорваться, в отличие, например, от не менее высоко организованной системы, называемой семенем, которая способна не к взрыву, а к медленному развитию. Почему начальная Вселенная так похожа на гранату, и так не похожа на семячко, хотя с точки зрения второго закона термодинамики, эти реализации вполне равноправны? Сравнение гранаты и семени это то, чего нет у Пенроуза, но тем и хороша эта книга, что она заставляет думать, поскольку сам Автор постоянно находится в этом процессе.

В книге много говорится о квантовой механике и квантовой теории поля. Природа элементарных частиц очень хорошо описывается с помощью математики комплексных чисел. Без теории функций комплексного переменного, комплексной плоскости Весселя и тому подобных инструментов в КТП невозможно и шагу ступить. И это наводит на интересную мысль, а познаваема ли Природа в принципе, если она базируется на столь «прочном» фундаменте, как несуществующее число «i», которое определяется, как корень квадратный из минус единицы. Сам Пенроуз в познаваемости мира не сомневается, он оптимист, ориентирующийся в мире комплексных переменных и космологических постоянных, как в собственном кабинете.

Оценка: 10
–  [  3  ]  +

Роберт Силверберг «Вот сокровище…»

mr_logika, 16 января 2020 г. 13:07

В самом первом отзыве на этот рассказ (отзыв — один из самых коротких за всю историю ФЛ) высказана идея, которая на первый взгляд кажется правильной. Бользано, герой, перехитривший робота, отвечает на его последний вопрос* «без дураков» и робот сразу же убивает этого человека. Но дело совсем не в том, что победитель, получивший доступ к сокровищам, расслабился. Он просто решил, что поединок с машиной закончен, и этот кусок железа впредь не будет ему мешать. Робот же, созданный, скорее всего, негуманоидной расой, не признаёт никаких сколько-нибудь человеческих правил. Договориться с ним нельзя в принципе. Сильверберг написал свой рассказ о роботе в тот период, когда Азимов ещё продолжал работать над циклом «Три закона роботехники». По видимому, Сильвербергу было интересно придумать такого робота, в основу поведения которого заложены законы для человека неприемлемые. И он его придумал. С точки зрения человека это робот-подлец, уж чего-чего, а такого ожидать от робота ни один человек не мог бы. Пусть даже это была бы сама Сьюзен Келвин. Ведь вот же что особенно интересно — робот убил человека, который нёс сокровища, прижимая их к груди (Бользано всё же не такой уж и сообразительный, даже сумки не взял), что неминуемо привело (должно было привести) к повреждению некоторых ценнейших артефактов. А этого страж сокровищ не должен был допускать ни в коем случае (с точки зрения человека, конечно). О чём это говорит? А о том, что полное отсутствие у машины логики человеческого типа делает её (машину) тупой даже и с нечеловеческой точки зрения — робот вдруг перестаёт беречь сокровища, когда они оказываются за пределами охраняемой территории. Перестаёт беречь, но продолжает охранять?! Значит он так запрограммирован. Можно понять и работу его программы в целом. Он, конечно же, убивает Липеску не потому, что у него терпение лопнуло. Программа такова, что постоянные верные ответы рано или поздно приведут к поражению отвечающего, и Бользано это учёл, а постоянные «глупые» ответы гарантируют поражение робота, это тоже ясно. Трагический промах Бользано в том, что он сказал «гоп», не завершив «прыжок».

Вывод очевиден — можно (хотя и очень трудно) понять «принципы» негуманоидной «логики» и найти «общий язык» с негуманоидами (вопрос, занимавший Стругацких, например, в повести «Малыш»). Так что рассказ на второй взгляд гораздо глубже, чем это может показаться на первый. И если запись попытки двух друзей сохранилась, не могли же они не позаботиться об этом, то следующий «штурм» космического клада получит неплохие шансы на благополучный исход.

Ну а всё-таки, существует способ гарантированного** обхода этого железного идиота? Или о гарантиях здесь не стоит и говорить? Трудные вопросы. Я бы на месте Бользано поступил очень просто (конечно, если бы у меня хватило мужества дать явно неверный ответ на самый первый вопрос робота) — после каждого вопроса я бы элементарно посылал гада в ... или на ... , ну в самые различные места, таких мест вполне достаточно как в английском языке, так и в русском. Можно поливать «придурка» и в более виртуозной манере, кто как умеет. И мы с ним вскоре стали бы если уж не лучшими друзьями, то хорошими приятелями точно. Кстати, методика неоднократно проверена, поскольку и среди людей иногда попадаются подобные типы.

*) Если уж быть точным, то с самого начала — этот последний («выходной») вопрос состоит из двух вопросов, строго говоря, разных. Чего от робота нельзя было ожидать, и что, конечно, тоже помогло ему ввести человека в заблуждение. То есть робот ведёт нечестную игру.

**) Ответы Бользано не гарантируют успеха, т. к. можно случайно ответить таким набором слов, который будет воспринят роботом, как неверный ответ, и намёк на это в рассказе есть. Оскорбительная же манера беседы всегда просто нелогична и только.

Оценка: 7
–  [  5  ]  +

Михаил Харитонов «Золото твоих глаз, небо её кудрей»

mr_logika, 14 января 2020 г. 20:13

«И тогда я решил: пусть загубленного Второго Тома не вернуть уже, пусть! Но я напишу ВТОРУЮ КНИГУ, и будет она прекрасней цветущей джоконды, загадочнее улыбки актинии, смутительнее шишки алжирского бея и цветастее цветов побежалости. Ну или уж, во всяком случае, что-то в ней такое явится, чего ради будут её читать, перечитывать, чтить. И удостоится своего законного места в вечности, среди нетленок.»

Михаил Харитонов «Торжественное напутствие».

... только вместо глав теперь «действия»*, как в пьесе, причём, в приложении к действию 25-му приведена настоящая пьеса в стихах (с подзаголовком «Непонятка в шести явлениях»), автором которой является Пиэрий Эагрид, известный в широких кругах под кличкой Пьеро. В книге вообще довольно много стихотворений, в т. ч. Павла Антокольского, Мирослава Немирова, Эдуарда Лимонова, неизвестного (мне) автора об Анне Болейн, Александра Блока, Бориса Рыжего и ещё нескольких известных и не очень поэтов.

Обитаемый мир расширяется, читатель знакомится с морскими жителями, рыбонами, и пристально наблюдает за происходящим в одном из подводных государств (империи, называющейся Шестой Флот) красивым государственным переворотом. В уже хорошо известной читателю Директории** тоже происходит гос. переворот, и губернатором вместо популярного и всеми уважаемого Наполеона М. Г. Пендельшванца неожиданно становится один очень неприятный тип, к счастью ненадолго.

Наконец-то мы попадаем на эстонскую ракетную базу, захваченную Мальвиной и Артемоном в первом томе. Артемон нормальный говорящий пёс, зато Мальвина (Мальвина Тоскаровна Ойна-Моруль, основа — шимпанзе, биологический возраст 24 года, подданная Его Величества Тораборского Короля) это нечто изрядно выходящее из ряда вон. Если принять за единицу зла 1 баяг (происхождение названия этой единицы очевидно), то содержимое (заряд) этой дамы можно будет оценить примерно в 10-15 мегабаягов. Такая вот девочка с голубыми волосами. В комментарии к интроспекции, где говорится о Мальвине, Автор интересно (и плодотворно) рассуждает о некоторых особенных русских глаголах, называемых «недостаточными». Вообще, сомневаюсь, что существует в природе такая тема, которой в этой эпопее не было бы отведено хоть какое-то место.

Несколько подробнее Автор знакомит нас с доменом ООО «Хемуль», а с его правительницей, Вриогидрой Моррой (её зовут Алла Бедросовна, какое-то знакомое до неузнаваемости, но в то же время странное имя) мы встречаемся впервые. Заслуживает внимания и упоминание (в хемульских новостях) о Московии, жители которой передвигаются по занесённым снегом улицам верхом на медведях.

Автору нравится использовать в своей эпопее героев других литературных произведений. Например, в этой книге, изданной зачем-то в двух переплётах, читатель встречается с такими известными личностями, как Старший Вычислитель Твиссел, дезертир Саул Репнин, Мартовский Заяц с Болванщиком и т. п. Ничего против этого приёма я не имею, хотя автор придумал множество своих собственных замечательных, иногда просто бесподобных, героев. Один лишь крокозитроп Розан Васильевич (бывший зам. начальника отдела контрразведки Шестого Флота), стОит обедни, как Париж для Генриха IV, хотя на француза не похож совершенно.

Много ещё интересных и неожиданных событий происходит в романе. Приключения Базилио и Алисы, Пьеро, Шушары, самого Буратино, конечно же. Читатель наблюдает за весьма насыщенной жизнью в Директории поняш-подруг Львики Софт-Пауэр и Евы Писториус; перед его глазами мелькают банкиры, астрономы, одесситы (достойнейший представитель этой основы — очаровательный Снусмумрик из Хемуля) и уже известные читателю менты, и упыри в вышиванках, и волки, и всякая прочая мелкая и крупная*** джигурда.

И последнее. Для меня, как для человека, которому представляется необходимым понимать как можно больше из прочитанного, было очень приятно узнать, наконец, тайну отчества доктора Дуремара. Это было для меня полной неожиданностью, и тут, как мне кажется, Автор умудрился превзойти самого себя в способности устанавливать связи между, казалось бы, никак не связанными между собой фактами. Работа на уровне доказательства теоремы Ферма.

Читать надо, короче говоря. Поэтому, останавливаюсь.

И напоследок хочу предложить своё решение заданной Автором (да-да, он задаёт читателям домашнее задание!) задачи 6 из действия 11-го, которая выглядит так: «Восстановите наиболее вероятную формулировку пропущенной задачи 2. Подсказка: вопрос касается происходившего 8 декабря между 10:20 и 12:21.» Здесь автор описывает довольно подробно, как и кем был подготовлен и произведён переворот в Шестом Флоте. В приложении Автор даёт свою формулировку задачи 2: «Почему спецслужбы Шестого Флота не только не воспротивились заговору, но и, судя по всему, приняли самое горячее участие в противоправных действиях заговорщиков?». Далее Автор пишет: «Ответ на этот вопрос выходит за рамки нашего сочинения.» И тут он ошибается, поскольку несколькими страницами ранее сам же и ответил на этот вопрос в видеоролике «Момент истины». Ответил так: «Удачливые заговорщики — то есть, простите-извините, ЗАКОННЫЕ ВЛАСТИ [в тексте эти два слова выделены курсивом — mr_logika] — восседают в уже знакомом нам круглом мраморном зале. И решают вопросы жизни и смерти.» Разумеется, спецслужбы исполняли приказы не заговорщиков, а законного правительства, переворот произошёл настолько быстро, что никто ничего ещё не успел осознать, а приказы уже пошли от новой власти. Вот только происходило это не 8 декабря днём, а на сутки позже. Автор, если уж он задачи решил читателям задавать, не должен сам путаться в датах. Так что всё очень просто. Точность — вежливость королей, не так ли? И писателей, добавлю я.

Ответ же на вопрос задачи 6, как она сформулирована Автором (на стр. 230 первой части второй книги) ещё проще — в указанное в задаче время Первый заместитель Министра Двора рыбоящер Райнер Наталия Злогоньдоус (главный заговорщик) руководил приготовлением торжественного обеда, которым отмечался день рождения (8 декабря, вечером) императора Препуция. В указанное время происходило много чего, но это — главное, самое существенное.

*) Каждому действию предпослано отдельное музыкальное сопровождение, так что музыку к «постановке» написала масса народу, начиная от Бетховена и кончая Цоем и Гребенщиковым.

**) Об этом домене во 2-й книге добавляется масса интереснейших сведений, среди которых Автор сообщает о том, какое музыкальное произведение использует это государство в качестве гимна. Оказывается эта песня давно и хорошо всем знакома. В связи с этим замечу, что вторая книга (как и первый том) очень остроумна и до отказа нашпигована как юмором, так и сатирой.

***) На самом крупном «джигурдёныше», шестиногом слонопотаме, Карабас едет в «зону» в гости к черепахе Тортилле.

Оценка: 9
–  [  9  ]  +

Эдуард Веркин «Остров Сахалин»

mr_logika, 2 января 2020 г. 22:36

«Северная часть Сахалина, через которую проходит линия вечно промёрзлой почвы, по своему положению соответствует Рязанской губернии, а южная — Крыму. Длина острова 900 вёрст; наибольшая его ширина равняется 125, и наименьшая 25 верстам. Он вдвое больше Греции и в полтора раза больше Дании.»

А.П.Чехов «Остров Сахалин».

В отзыве, набравшем на сегодня наибольшее количество баллов (38), сделано несколько особо ценных наблюдений, касающихся девушки по имени Сирень. Вот первое из них: «... умеет обращаться с оружием и великолепно выпутывается из любых ситуаций. Все встреченные ей люди относятся к ней с уважением и пиететом, предоставляют транспорт, ресурсы, поят дефицитным чаем и охотно идут на философские беседы.»

Здесь верно только про оружие, ситуаций же, из которых она выпуталась бы самостоятельно, в романе просто нет — если бы не Артём, её путешествие закончилось бы где-нибудь между Углегорском и Александровском. Что касается уважения и пиетета, так администрация острова, государственные служащие и японские офицеры это далеко не все люди, с которыми встречается Сирень, есть среди её собеседников и те, кто не хочет отвечать на её вопросы (особенно на вопрос «Что вы думаете о будущем?»), есть и те, кто мог бы её убить или похитить, и обязательно сделал бы это, не будь рядом Прикованного к багру телохранителя.

Второе ценное наблюдение, сделанное отзывистом ещё более удивительно. Это — «отсутствие у неё эмоций, реакций и вообще каких-либо человеческих проявлений. У неё нет слабостей, страхов, фобий, вредных привычек, увлечений и, что хуже всего, эмоций. Казалось бы, она путешествует по безумному выморочному миру, наблюдает закат человеческой расы, но это никак на ней не отражается.» Автор отзыва предвидит возражения и предполагает, какими они будут, но лучше всех ему возражает сам Эдуард Веркин: «Артём молчал и выглядел спокойным. Я же пребывала в смятении. Я находилась за гранью смятения, в карте моих эмоциональных реакций не находилось нужного образца, я не знала, как себя вести. То, что случилось со мной в последнее время... Наверное, если бы рядом со мной не было Артёма, я бы кричала. Артём это понимал.» Если бы отзывист прочитал роман не по диагонали (или через страницу, есть и такой способ), ему не пришлось бы сочинять собственную фантастику по поводу Сирени.* А так у него всё выглядит убедительно, поэтому, видимо, не читавшие роман высоко оценили этот отзыв.

Ещё одна, последняя цитата из того же отзыва (который очень помогает мне в написании собственного): «Ближе к последней четверти книги цель вроде бы проступает, проговаривается вскользь – оказывается, герои хотят выбраться с Сахалина.» Выше отзывист написал, что у похода по Сахалину нет явной цели, и с этой его выдумкой я спорить не буду. Но вот только что приведённое утверждение («цель ... проговаривается вскользь») вообще ни в какие ворота не лезет. Да они предпринимают героические усилия, чтобы выбраться самим и спасти детей! Отзывист этого не заметил, как не заметил, очевидно, и причин, которые им мешали, причин, которые привели к тому, что Артём повторил подвиг учителя Януша Корчака.

Но роман написан плохо (плохо — понятие слишком ёмкое, что значит плохо, если от книги оторваться трудно? скажу конкретнее — неаккуратно он написан и даже очень), и это единственное, в чём я с вышеупомянутым господином согласен. Кавардак в романе, пусть даже устроенный намеренно, с целью отразить кавардак, царящий на острове, всё же неуместен. Когда главное лицо Сахалина (префект) говорит, что «до Углегорска и до Александровска ... железнодорожных дорог пока нет», а через сутки Сирень и Артём выходят из поезда на перрон Углегорского вокзала, то о чём это говорит? Префект не в курсе или автор напортачил? Чтобы ответить на этот вопрос желательно было бы узнать, как герои романа добрались от Углегорска до Александровска, а это подальше, чем от Холмска до Углегорска. Автор заболтал эту проблему интересным и совершенно не нужным для сюжета лирическим отступлением о секте ползунов. После разговора с руководителем секты Сирень и Артём сразу, как по волшебству, оказываются в Александровске. Складывается впечатление, что ехали в том же вагоне и добрались без проблем, так что и говорить не о чем. Это подтверждается словами каторжного, который плывёт по Тыми на байдарке — «возможность уехать на поезде пропала после первого сильного толчка». Раз пропала, значит была, и, стало быть, префект не знает важнейших подробностей жизни острова.

И тогда вопрос — почему Автор этого не замечает? Правда, он и куда более важных вещей не замечает, например, откуда у Сирени ребёнок, если между ней и Артёмом ничего не было? Иначе говоря, мне очень не нравится такая манера повествования, когда некоторые существенные события нужно выискивать между строк, испытывая при этом ясное ощущение, что эти события и между строк не происходили.

Всё это ещё терпимо, куда более странной мне показалась история слитка рения, очень дорогого раритета, полученного Сиренью от патэрена Павла. В эпилоге Сирень совершает труднообъяснимый поступок — вместо того, чтобы передать измученному дождём человеку в клетке проплывший мимо него кусок пластика, она отдаёт ему свой макинтош (вернее то, что от него осталось), предварительно достав из кармана «звёздную медь», «кусок тусклого серого металла, овальный, с ямками от пальцев.» Нет никаких сомнений в том, что это тот самый кусок рения, который не очень давно (читатель ещё не забыл, когда) Сирень отдала помощнику капитана сухогруза за небольшое количество питьевой воды; а этот, обмененный на воду, кусок был незадолго до обмена на воду выброшен Сиренью в море («Артём спросил: «Зачем?»). Вот и я спрашиваю Автора (Веркина) — зачем он плёл эту дырявую сеть? кого хотел в неё поймать? Почему Сирень говорит в эпилоге, что через сорок семь лет металл всё ещё будет у неё? Да за такой срок она десять раз успеет кому-нибудь этот слиток подарить или продать. Автор уверен в том, что это волшебный слиток, всегда возвращающийся к владельцу? Так это и задумано?

Да, такой вот приключенческий роман мы тут обсуждаем. Много в нём и отличных мест, мастерство Автора в описании драк и перестрелок несомненно, но особенно привлекают неожиданностями японские сахалинские тюрьмы, которые не имеют ничего общего с тюрьмами российского Сахалина, описанными Чеховым. Японцы превратили свои тюрьмы в произведения искусства. Стаканы Александровской тюрьмы, негр в болтающейся над камерами клетке в тюрьме Углегорска, а построенная гениальным архитектором тюрьма в Южно-Сахалинске** это настоящее строительное чудо и, следовательно, блестящая идея Автора романа, заключающаяся в литературном воплощении фантазий гениального художника (к сожалению, он так и не смог остановиться на каком-либо одном варианте названия этой тюрьмы и называет её в романе то «Летний воздух», то «Лёгкий воздух» так же, как один майор в романе то и дело превращается в полковника и сразу же обратно в майора).

Но в то же время изложенная Автором (даже странно, что тем же самым) история начала и хода Третьей мировой войны представляет собой такой жалкий детский лепет, который любого военного аналитика заставит схватиться за голову. И опять-таки но... Но описание послевоенной ситуации, когда на земле никого, кроме Японии, принимать в расчёт уже нет надобности, содержит интересные подробности. Например, то, что японцы сохранили на Сахалине русские географические названия, а их крупная военная техника названа известными американскими именами (миноносцы «Энола» и «Мак Артур»)***.

Ещё пара замечаний и «летопись окончена моя».

Много в романе говорится о футурологии. Говорится очень серьёзно — цель экспедиции, как-никак, связана с идеями профессора, научного руководителя Сирени. Но однажды Автор совершенно недвусмысленно даёт понять, чего стоят все эти разговоры. Сирень рассуждает так: «Общество, в котором нет детей. Общество, в котором вырваны малейшие ростки завтрашнего дня похоже на заполненный пустотой цилиндр барометра, который с тончайшей отдачей реагирует на изменения в окружающем пространстве. Именно в таком звенящем вакууме корпускулы грядущего особенно заметны, как заметен алмаз, угодивший в золу. .... Профессор, безусловно, гений.» Этот образчик ярко выраженного словоблудия (ясно, что Веркин издевается) показывает, чем на самом деле заполнены мозги этих, т. н. футурологов — примерно тем же, чем и цилиндр барометра. А в остальном они, конечно, прекрасные люди.

Второе замечание касается всё той же необычной, т. е. очень мало кому из писателей свойственной манеры Веркина за красивым многоглаголанием скрывать тот простой факт, что описываемое элементарно невозможно физически. Чек (вообще-то он много врёт****, но тут-то вроде бы нет смысла) рассказывает страшную историю из детства Артёма. И, заканчивая рассказ, вспоминает такой эпизод. Мальчик лежал у стены с переломанной спиной. Чек принёс ему «ведро гладких круглых камней и высыпал их под матрас ...» и ушёл. «... вечером он обнаружил столб, построенный из окатышей. .... Столб уходил под потолок. Через полгода он [Артём] смог подняться на ноги.» Не скажу, что так написан весь роман, но чем-то он всё-таки похож на тот отзыв, несколько цитат из которого я приводил выше.

*) Отзывист сравнивает Сирень по эмоциональности с Терминатором. Это стопроцентное свидетельство в пользу моего предположения о способе, которым он читал книгу. Однажды в очень напряжённый момент Сирень не смогла от волнения поменять магазин пистолета, руки дрожали. Может быть автор этого чудовищного по количеству неправды отзыва считает, что у Терминатора могли возникнуть сходные проблемы, может быть (чур меня!), он и «Терминатора» не читал или не смотрел!?

**) Читая об этой тюрьме, есть смысл посмотреть цикл гравюр Д. Б. Пиранези «Тюрьмы». Об этих гравюрах и вообще о творчестве Пиранези очень хорошую книгу написал А. Ипполитов. В его книге есть все листы цикла «Тюрьмы».

***) Миноносец «Энола» занимается в романе делом очень похожим на то, что сотворил американский бомбардировщик с почти таким же названием 6 августа 1945 г. (почему-то японцы «потеряли» фамилию матери командира экипажа). Миноносец «Мак Артур» (у нас принято написание Макартур), названный в честь генерала, принявшего капитуляцию Японии, представляет из себя последнее слово кораблестроительного искусства. Так в романе показаны два вида народной памяти — японский народ помнит своего главного врага (а есть ещё и обряд «мордования негра»), и, конечно, не забывает друзей, ведь в начале Третьей мировой Россия предотвратила удар корейских ракет по американским базам в Японии, что спасло, естественно, не только и даже не столько американцев. «Ваши предки так много сделали для нашей страны...» — говорит Сирени чиновник в Холмске.

****) Интересный пример такого вранья. Речь идёт о Нитях Хогбена открытых до войны. «За две недели до первого удара — уточняет Чек — я помню, я был там, на Русском, там чудесные подземелья...». И сразу же вспоминает, что «первую установку [использующую это открытие] построили буквально за месяц до войны, торопились очень.» Ну, Чеку простительно, он такой, но Автор романа вроде бы ничего против не имеет, что, как минимум, странно.

PS. В аннотации на обложке говорится, что Автор трепетно чтит Чехова. Не верю. Будь так, Сирень, как частично русская, обязательно побывала бы у памятников Антону Павловичу в Южно-Сахалинске и Александровске. Ну, хотя бы к одному из них её бы направили представители администрации этих городов. Но, нет. Разглядывает она только плохо сохранившийся памятник неизвестно кому (Чек, который должен бы это знать, молчит) в посёлке Огоньки. Между прочим, в этом посёлке действительно существует гора Влюблённых.

Оценка: 6
–  [  3  ]  +

Владимир Сорокин «Норма»

mr_logika, 28 ноября 2019 г. 21:55

«Прочтите главу, составленную из пародий на советские стихи — с точки зрения языка и главной его стихии (бытовой речи) все эти стихи не просто выспренни, они бессмымленны.»

Из отзыва на роман Сорокина «Норма» (орфография источника сохранена).

Норма это, разумеется, символ (хотя едят его отнюдь не символически и за подделку можно хорошо схлопотать), но понять, что она символизирует, по первой части романа невозможно. Но можно предположить. Если идеологическую дурно пахнущую атмосферу жизни в СССР, как считают некоторые, то это может быть только следствием невнимательного чтения. Такое понимание символичности нормы отпадает, как только читатель узнаёт, что норму ест далеко не всё население страны, ведь таких девушек (и не только девушек), как продавщица Вика, очень много*. В других частях романа норма не упоминается, т. к. мимолётное «нормальная норма» из второй части относится к сменной норме на производстве. В результате роман, представляющий из себя сборку совсем (или почти совсем) не связанных между собой разделов, кажется незаконченным. Недостаёт какого-то связующего звена, где всё вставало бы на свои места, в том числе и тринадцатилетний (?!) мальчик, дающий рукописи оценку, почему-то вызывающую раздражение высокого начальства. Писать что-либо о таком произведении в целом, на мой взгляд, бессмысленно, а раз так, то я и решил написать только об одной, показавшейся мне наиболее интересной, части романа, основанной на небольшом числе стихотворений советских поэтов, которые, по мнению Автора, регулярно подпитывают (подпитывали) себя нормой**.

Читая роман, можно вообразить себя роющимся в нормальной навозной куче нормальным петухом, постоянно натыкающимся на нормальные жемчужные зёрна. С одной поправкой. Петух, ясное дело, был бы огорчён, он-то ищет зёрна ячменные, но читатель, будучи тоже двуногим существом, но без перьев (отличие весьма существенное, с Платоном спорить не буду), быстро поймёт, что время он расходует отнюдь не впустую. Одной из таких жемчужин мне показалась речь главного обвинителя, в которой он демонстрирует необъятную эрудицию, то и дело при этом переходя на виртуозную матерщину, что было довольно модно (не в общественных, конечно, местах) в описываемые в романе (в первой части) времена. Получилась замечательная пародия на речь прокурора в суде присяжных. Дальше идут короткие полустихотворные рассказы, в которых Сорокин остроумно шаржирует многих очень и не очень известных поэтов, начиная от графомана Льва Зубачёва и кончая Евгением Евтушенко. Назову ещё несколько имён: Александр Прокофьев, Михаил Исаковский, Иосиф Уткин, Алексей Недогонов, Степан Щипачёв, Ярослав Смеляков, Михаил Светлов, Евгений Долматовский, Николай Майоров, Геннадий Некрасов, Зинаида Александрова, Николай Букин... Некоторые стихотворные основания сюжетов принадлежат, вероятно, самому Сорокину, авторов небольшого их количества мне установить не удалось. Приведу здесь одно из двух таких стихотворений, опубликованных в сети на одном поэтическом форуме от имени Теплякова Григория Игоревича***:

Совещание инженеров

В управленьи застал рассвет,

Гаснут лампы, и сумрак серый

Входит медленно в кабинет.

Я смотрю в знакомые лица,

Удивительно, как могли

За одним столом уместиться

Столько строек моей земли!

Волхов, первенец гидростанций,

Открывавший пути весне,

Молодым навсегда остался

И творец — старичок в пенсне.

Этим взглядом, прямым и пылким,

Смог он будущее постичь,

Эту руку в узлах и жилках

Пожимал Владимир Ильич.

Вон сидят над проектом трое.

Это ими возведены

Чиркизстрой и два Днепростроя

До войны и после войны.

Вон питомцы гвардейской славы,

По осанке ты их узнай,

Наводившие переправы

Через Вислу, Одер, Дунай.

Крутоплечи, тверды, что камень.

На подошвах сапог земля,

С отложными воротничками

Перешитые кителя.

Рядом с ними геолог, упрямый,

Несговорчивый человек,

Краткой сталинской телеграммой

Окрылённый на весь свой век.

Собрались сюда эти люди,

Значит, в срок иль быстрей, чем в срок

Город встанет, плотина будет,

Море вспенится, хлынет ток...

Инженеры великой стройки

Сквозь табачный сухой туман

Видят в окнах, как на востоке

Поднял солнце портальный кран.

Это стихотворение (слабоватое, конечно, но с очень ясным и красивым подтекстом) послужило основой миниатюры «Ночное заседание», где солнце на самом деле поднимается краном на тросе. По видимому, суть здесь в том, что русский строитель даже восход солнца не может обеспечить, не употребив крепкого словца. Стихотворение вошло в миниатюру полностью в виде разговора председателя горисполкома с секретарём обкома. Я привожу его здесь с единственной целью — если кто-то знает автора (а похоже на позднего Светлова), пусть не сочтёт за труд сообщить мне, чьё оно.

В седьмой части романа много таких пересмешников различных стихотворений. Но два микрорассказа занимают здесь особое место. Это, во-первых, «Диалог» — блестящая миниатюра, где Сталин и Берия разговаривают стихами Евтушенко. И, во-вторых, «Сигнал из провинции», сделанный по одному из лучших стихотворений во всей советской поэзии «Хорошая девочка Лида» Я. Смелякова. Пародии Сорокина в подавляющем большинстве имеют довольно злой подтекст (а часто таков и сам текст), но в «Сигнале из провинции» зла нет ни капли (спекулянт Апрель Семён Израилевич, это пустяк). Полковник КГБ ставит на место днепропетровского капитана, приказывая не трогать упрямого мальчишку: «Пусть пишет. На полюсе Южном — огнями. Пшеницей — в кубанских степях. А на русских полянах — цветами. И пеной морской — на морях.» Гораздо более типично для Сорокина выстроен микрорассказ «Самородок» по стихотворению Зинаиды Александровой «Золотые руки». Здесь и полковник (видимо ещё НКВД), соответствующий времени расцвета репрессий, и финал одновременно и фантастический и страшный, заставляющий вспомнить «людоедский» рассказ Сорокина «Настя».

Не могу не отметить ещё несколько микрорассказов из этой серии. Это «Память о встрече» по стихотворению Иосифа Уткина «Подари мне на прощанье», где расстрелявшие лейтенанта чекисты делят между собой его вещи, как настоящие разбойники; «Морячка» по одноимённому стихотворению М. Исаковского (моряк дарит девушке сердце с вытатуированным на нём якорем) и «Одинокая гармонь» по его же шедевру «Снова замерло всё до рассвета». В последней миниатюре Сорокина «великолепная семёрка» искусствоведов в штатском по доносу деревенского библиотекаря расстреливает ищущую кого-то в потёмках гармонь (!).

Встретилась мне среди этих миниатюр и такая разновидность столь любимого Сорокиным абсурда, как ляп, причём ляп существенный, очень заметный. Это «Шторм» по стихотворению Г. Некрасова, которое начинается строкой «Пять вымпелов кильватерной колонной держали курс в открытый океан», а предпоследняя фраза такова — «Впереди в розоватой дымке показался Севастополь.» Незадолго до этого звучит доклад командира корабля: «Подходим к Севастополю, товарищ адмирал!». Всего этого в стихотворении, естественно, нет. Это вообще наихудшая миниатюра, она не тянет даже на ячменное зерно, какой уж тут жемчуг.

Кому-то может не нравиться Сорокин и, в частности, первая часть романа «Норма». Но прочитать его седьмую часть, по-моему, есть смысл. То же самое скажу и о второй части, где вся жизнь человека буквально от момента рождения до момента смерти, описана «в двух словах», изредка повторяющихся.

*) Один из героев первой части (Ярцев Виктор Кузьмич), ударник-передовик, норму употребляет недавно и сам добровольно решил («надумал», как он говорит) это делать. «Когда-нибудь и ты надумаешь», — говорит он товарищу. В романе (там же, в первой части) норма сравнивается с перке и говорится, что она нечто более сложное, чем лечение. По-моему, пакетик с детским калом, называемый нормой, служит для ослабления противоречий между внутренним миром советского человека и внешним идеологическим давлением на него. Основано действие нормы на известном принципе — человек есть то, что он ест. У регулярно потребляющих норму проще складываются взаимоотношения с государством, из чего следует, что человек мыслящий, но не потребляющий норму, имеет реальный шанс превратиться в диссидента.

**) В части, названной «Времена года», Автор поясняет, чем, по его мнению, отличаются хорошие стихи от «нормированных». Поэтами, употребляющими норму, написаны два стихотворения из двенадцати. По понятным причинам это «Октябрь» и посвящённое Ленинскому субботнику стихотворение «Апрель».

***) Этот автор (Тепляков) пишет на форумах под различными псевдонимами. Стихотворение «Шторм» — под псевдонимом Геннадий Некрасов, стихотворение «Памятник» — под псевдонимом Николай Майоров, стихотворение «Хорошая девочка Лида» — под псевдонимом Ярослав Смеляков. А вот стихотворение А. Кушнера Тепляков почему-то поместил на форуме с указанием настоящего Автора. Под каким псевдонимом Гриша вынес на форум «Совещание инженеров», я пока не знаю.

Оценка: 8
⇑ Наверх