Блог


Вы здесь: Авторские колонки FantLab.ru > Авторская колонка «holodny_writer» облако тэгов
Поиск статьи:
   расширенный поиск »


Страницы: [1] 2  3  4  5  6  7  8  9

Статья написана 14 мая 16:26

"УЖАС РУССКИЙ" ПЕРЕИМЕНОВАН В "РУССКИЙ ХОРРОР". И НАПИСАН!

ЕГО ПОЯВЛЕНИЕ — В ВАШИХ РУКАХ. ОЖИВИТЕ ЛЮБИМЫЙ ЖАНР! ПО ССЫЛКЕ ОТКРЫТ СБОР СРЕДСТВ НА ИЗДАНИЕ.

О чем книга:

История Русского Хоррора. Разбор страшных произведений в литературе и кино – от редкой классики ужасов в Российской империи до кино-триллеров СССР.

ХОТЕЛИ ЗНАТЬ, ЧТО ТАКОЕ "СТРАШНО"?

Ждали, когда на экраны выйдет заграничный фильм ужасов? Искали кассеты с кино, которое не показывали на советских каналах? Задерживались ночью перед телевизором, чтобы посмотреть жуткий триллер, пока спят старшие? Собирались в видеосалонах у друзей, просматривая кровавый жутик? Вспоминая себя ребенком, чувствуете дрожь от фразы «Позовите Вия!»

А что, если «Вий» был не один? Может быть, страшные вещи находились всё время рядом с вами? Рассказывали ли родители про жуткое кино, снимаемое в России до американских ужасов? Смотрели ли старшие мрачные фильмы, когда сами были детьми? Просматривали ли ваши дедушки и бабушки? Мы знаем, что да! Но взрослые вам ни в чем не признавались, потому что было не принято!

Мы же расскажем! Сколько было поставлено «Виев»? По какой истории Гоголя был снят фильм, заслуживающий считаться предтечей жуткого «Звонка»? Каким был первый русский ужастик? Где впервые появились знакомые вам «пугалки» со звуком? Кто снимал русские ужасы ещё при Царе? Служил ли русский Кино-Страх интересам Революции? В каком из старых фильмов появилась кровь невинно убитых? И какими были мрачные фильмы, не сохранившиеся до наших дней. Обо всем этом – в книге, которую вы должны прочитать!

Мы расскажем обо всем этом — и даже больше!

Но кто эти "мы"?

______________________________________________________ _______________

Мы, Клуб «КРИК» — это:

- интересный разбор классических (старых) и новых фильмов ужасов;

- история жанра, которую мы "разжёвываем" на наглядных примерах знаковых хоррор-кинолент;

- разбор методов нагнетания страха в кино, изобретённых корифеями жанра, а также того, как они работают в современных страшных кино и литературе;

- и, самое главное, честность с читателями: мы сразу говорим, стоит ли конкретный страшный фильм просмотра и, таким образом, экономим ваше время!

Добро пожаловать на наш сайт.

ОБ АВТОРАХ:

Над восстановлением истории русского хоррор-искусства работали постоянные авторы Клуба. С их трудами вы можете ознакомиться на колонках ФантЛаб и Литмаркет, где в регулярно публикуются статьио жанре ужасов в литературе и кино. К авторскому цеху, трудившемуся над книгой, принадлежат:

Алексей Петров:

Вдохновитель проекта «Русский Хоррор», его руководитель в первые два года создания. Один из основателей хоррор-сайта «КРИК».

Алексей Холодный:

Действующий руководитель проекта. Его редактор. PR-щик. Писатель, рецензент.

Александр Поздеев:

Писатель. Рецензент, изучающий советский страшный кинематограф.

______________________________________________________ _____

ПОЧЕМУ ЭТО АКТУАЛЬНО?

Наш труд нашёл отклик у читателей ещё на первом этапе создания Книги. С момента появления начальных, посвящённых литературе глав их прочло около семисот человек. Главы получили отклик и оценки писателей, благодаря которым материал стал еще более интересным, чем был в начале.

ВАШИ ВЫГОДЫ:

Простота:

Мы с коллегами подготовили такой формат Книги, который удовлетворит вашу личную читательскую потребность. Простое изложение, лёгкая для ориентации в тексте расстановка глав и возможность читать с любого места – всё это уже сделано для комфортного усвоения интереснейшего материала!

Лаконичность:

Разбор произведений, которые были созданы русскими писателями и режиссерами от начала классической литературы и зарождения кино. Анализ страшных рассказов как известных, так и мало знакомых вам представителей жанра. Явственно показанные связи жутких историй. Их разбор, сравнения и отличия друг от друга.

Удобство:

Можно читать в разных форматах.

Любите держать книгу в руках? Заказывайте печатный экземпляр, перейдя по ссылке ниже! Можно с автографом. В случае, когда наберется 150 заказов, «Русский Хоррор» будет готов в мягкой обложке на протяжении 3-х месяцев с момента завершения сбора. И отправится к вам.

Причастность к проекту:

Ваше имя, как читателя, на странице благодарности. Чтобы оно появилось, достаточно отправить на «Русский Хоррор» любую угодную вам сумму.

Отправка электронной книги (с вашим именем на странице «Благодарности»!) — спустя два месяца после завершения сбора, если средства будут собраны.

Печатный экземпляр (с вашим именем на странице «Благодарности») получите на руки спустя 3 месяца с момента завершения сбора, если средства будут собраны.

СОБЕРЕМ ПОЛОВИНУ – будет электронная (!) версия, без печати. Подробности бонусов открыты по ссылке ниже.

______________________________________________________ _________________________________________

СОДЕРЖАНИЕ:

- ВСТУПЛЕНИЕ. МЫ ПРИВЫКЛИ БОЯТЬСЯ!

- ЛИТЕРАТУРА:

- Мрак сюжетов, знакомых с детства

- Не фольклором единым: авторы-индивидуалисты в русском хорроре

- Готика.

- Бытовой ужас

- Вампиры.

- Психологический хоррор.

- Депрессивный триллер

- Страшные сюжеты о повседневности. Привязанность к жутким сказкам старины и новое время.

- Экзистенциальный ужас

- Формирование русского литературного хоррора

КИНО:

- Рождение киноужаса в России

- Первые советские кинохорроры

- Мастер страшного кинообраза – сказочник Александр Роу

- «Вий»

- Мрак советского мультика

- Детский кинотриллер

- Звериный ужас

- Техника советского триллера

- Исторический хоррор

- Советские триллеры-экранизизации западной классики

- Ужас и Апокалипсис

- Экзистенциальные драмы с хоррор-элементами

- Социальные кошмары СССР

- Дьяволиада по-советски

- Об упырях и оборотнях

- Психологический триллер позднего СССР

- Появление и закалка русского киноужаса

- Послесловие. Страх прошлого – отражение наших дней.

- БЛАГОДАРНОСТИ (С ИМЕНАМИ ПОЖЕРТВОВАВШИХ ЧИТАТЕЛЕЙ)

______________________________________________________ ______________________________________________________ _________________

ПРОЧЕСТЬ ОЗНАКОМ. ФРАГМЕНТЗДЕСЬ!

Вы должны прочесть эту Книгу! Но обязательно приготовьтесь: вас ждёт серьезное погружение в Историю Русского Кошмара. При условии, если она появится на свет. Поэтому рождение книги — в ваших руках!

_____________________________________________________

СТАТЬ ПРИЧАТСНЫМ К ПРОЕКТУ НУЖНО ЗДЕСЬ!


Статья написана 12 мая 17:50

Интересно наблюдать за новичками в жанре.

Прогресс в их произведениях порой нагляднее, чем в историях сформировавшихся писателей. Вторые зачастую работают в привычном ключе, удивляя темой или подачей. Но редко выходят за имеющийся уровень качества. Показательно его рост виден, когда автор не окреп и только вырабатывает навык писать. Не зная правил, новичок иногда оказывается оригинальнее состоявшегося литератора, хотя и повторяет ошибки, распространенные при освоении пера. В ряде случаев они говорят о тексте больше, чем грамотно связанные по смыслу детали, которые раскрываются постепенно и сразу не всегда понятны. Конечно, такая оригинальность дает знать о себе редко, но подчас она показательна.

Тем интереснее разбирать противоречивые работы. В этом можно убедиться на примере рецензий, которые пишут авторы «КРИК» к рассказам-финалистам сетевых конкурсов. Поддерживая дебютантов в хорроре, мы даем критику на их произведения также в частном порядке, по форме заказа. И сегодня рассмотрим сборник «Subconscentia» Александры Ильиной, которая участвовала в одном из конкурсов.

Из названия понятно, что тема сборника – подсознание. Но насколько глубоко он касается сидящих в голове читателя страхов, и можно ли связать сборник с хоррором? Ни на один из вопросов не получится ответить однозначно. Потому, что Ильина не работает с гипотетическими читательскими страхами, а сосредоточена на личных фобиях. Можно подумать, что здесь использовано правило «желая испугать, напиши о том, чего боишься сам». В ряде случаев оно действительно оправдано. Однако видно, что изначально в сборнике цели кого-то испугать нет. В первых рассказах автор вступает в контакт с фигурами из своего подсознания. И работает с ними на протяжении сборника, постепенно освобождаясь от того, что ее страшит. Это сказывается на качестве последних историй, которые по уровню выше предыдущих.

Контраст между ними разителен. Так, написанную раньше всех «Формулу судьбы» трудно анализировать из-за скудной подачи материала. В «Формуле…» речь о маньяке, запутавшемся в своем отношении к женщинам. Отмечу, что акцент здесь именно на восприятии героем противоположного пола, а не на отношениях с его представительницами. Вопрос, кем является женщина для мужчины и, в большинстве рассказов, кто есть мужчина относительно женщины — основной для сборника. В «Формуле судьбы», как и в последующих историях, выпячивается истерическая сущность женщины, даже если она жертва. Развития этой темы здесь нет. По краткости текста видно, что автор лишь подступился к письму. На что также указывает ряд логических, смысловых и повествовательных ошибок, разбирать которые не совсем уместно, учитывая более интересный материал ниже.

Например, в последующей «Subconscentia» ситуация несколько иная. Там главной героиней оказывается девушка, потерявшая отца из-за агрессивной богини в обличье ребенка. По сюжету выясняется, что богиня имеет старшую сестра, у которой она забрала силу и уничтожает людей из личной обиды. Примечательно, что в отличие от других произведений, здесь женская фигура поделена на два образа. С одной стороны видим мягкую и уравновешенную женщину, а с другой – обиженную, мстительную девочку. В поздних историях эти два образа совмещаются в один, и читатель видит молодых женщин, которые по причине и без срываются на мужчин, проявляя истеричные черты, чтобы защититься от посягательств на свои внутренние границы.

Использование образов мягкой и агрессивной богини приближает сюжет «Subconscentia» к сказке, где можно встретить образы доброй и злой королев. Учитывая технический уровень рассказа, понятно, что эти архетипы использованы не намеренно. Но неосознанная игра с психологией отдаляет его от хоррора. Из-за чего в «Subconscentia» (как и в «Формуле судьбы») тот кажется достаточно условным, и ограничивается внешней атрибутикой, а не смыслом.

Более умелая работа с жанром видна в «Пляшущих человечках». Они повествует об известном, душевно деградирующем журналисте, который кормится сенсациями благодаря помощи друга-благотворителя. Тот водит журналиста на мероприятия, вызывающие большой интерес среди аудитории. И вполне успешно. Пока одним из перфоменсов не оказывается представление живых кукол, желающих убивать. Рассказ привязан к хоррору сильнее двух предыдущих, хотя он так же не выходит за границы жанровой атрибутики. Из-за чего кровавая картинка с куклой-убийцей остается формой, не имеющей пугающего содержания. Тем не менее, здесь писательница более осознанно работает со «страшными» архетипами. Образ игрушек-убийц способен привлечь читателя из-за распространенности в массовой культуре. В частности — западной.

Судя по имени друга, сюжет действительно разворачивается где-то за границей. Однако точных указаний на место событий нет. Здесь раскрывается вторая характерная черта сборника. Действие большинства историй разворачивается в иностранных декорациях, которые нарочито условны. Подобная абстрактность слишком не выделяет «Пляшущих человечков» из остальных рассказов. Тем не менее, у него есть, чем отличиться. В тексте появляются сильные технические стороны, которых не было раньше. Он начат непосредственно с действия. Опущены не влияющие на сюжет описания. Биографии героев раскрывается по ходу событий. Что глубже вовлекает читателя в события. Также видно, что проведена работа над образом главного героя. Журналист имеет типаж «недовольного жизнью ворчуна», который ярко виден уже на первой трети повествования.

Однако он не выдержан из-за одной логической ошибки. Уже с этой точки следует углубить анализ.

Сюжет теряет силу, когда в зале с куклами гаснет свет, а игрушки сходят со сцены и нападают на зрителей. Тогда герой, спасшись, обнаруживает себя выжившим вместе с незнакомой девушкой. И, вместо того, чтобы уйти через двери, в которые пришел, ищет другой выход. В процессе становится понятным, что автор отправил журналиста на длительные поиски спасения, дабы у него было время привязаться к девушке и понять, кто он. Принимая в расчет малый опыт писательницы, следует признать, что для метаморфозы можно было обойтись без такого приема. Потому как мысли о чувствах не соответствуют типажу холодного ворчуна, который был достоверно очерчен в начале.

Здесь проявлены упомянутые в начале противоречия. Благодаря подобным ошибкам в произведениях начинающих видна ломка качества. Поэтому «Пляшущие человечки» могут считаться мостом между ранними историями, слабоватыми по уровню, и поздними, которые намного крепче в плане драматургии и жанра.

Что подтверждаются «Отравленной жизнью». Она повествует о матери, бежавшей с сыном от мужа, от которого приходилось терпеть унижения. По сюжету, женщина приезжает в квартиру, доставшуюся ей, сироте, от государства и обнаруживает там странный шкаф. Предмет обихода пугает ребенка, но первое время мать не обращает на это внимания.

С первых строк видно, что работа с подсознательными фигурами здесь ориентирована не на личные фобии Ильиной, а уже на страхи читателя. Изменена и подача женского образа. Героиня-истеричка, запутавшаяся в отношении к мужскому полу, выглядит более цельно в сравнении с подобными типажами из других рассказов. Она объединяет в себе черты доброй и злой мамы под давлением обстоятельств, а не потому, что так велит автор. Что отличает историю от противоречивых «…Человечков», где «живой» (первую треть сюжета) герой искусственно ведом по событиям, необходимым для трансформации.

В «Отравленной жизни» такой постановочности нет. Между сухим перечислением событий и правилом «показывай, а не рассказывай» появляется баланс. Внешняя динамика подкреплена внутренней. Благодаря чему образы раскрываются глубже. Так, зависимость матери и сына от обстоятельств не делает первых безвольными. Но накаляет действие. Интересно, что сюжетное напряжение на первых порах не связано с хоррор-элементом, и появляется из-за банального столкновения интересов двух героев: мать отправляет мальчика в комнату вопреки тому, что он боится шкафа и сидящей внутри девочки.

Конечно, шкаф и девочка в платье достаточно распространены в жанровой литературе, и сами по себе не могут испугать без должной подачи. Поэтому автор, играя на другом поле, повышает напряжение не страхом, но спорами матери с сыном, благодаря чему и раскручивает конфликт. Для женщины этот конфликт в первую очередь — внутренний. Она боится, что сын, ослушавшись ее, превратится в отца и бывшего мужа. Психологическая агония усиливается важной деталью. Речь о занозе, которая раздражает женщину, заставляя мучиться и злиться, но не вынимать ее из себя. Непонятно, было ли это сделано намеренно, но видно, что у героини развит садо-мазохистский комплекс. С одной стороны, мать – мазохист, потому что терпит боль от занозы и не идет к врачу. С другой – садистка, мучащая сына криком. Понятно, что исток такого противоречия – в прошлом, когда женщина была жертвой мужа и ненавидела его, копя злость. Но интересно следить, как питающаяся ею мать терпит боль и мучится, проявляя жесткие черты по отношению к ребенку.

Примечательно, что деталь с занозой выполняет несколько функций: 1) подчеркивает конфликт, 2) дает ему развиться и 3) серьезно влияет на сюжет, 4) раскрывая боль героини. Избивая сына, женщина пытается наказать его отца. Восприятие мужчины, как субъекта, здесь уже не актуально. Конфликт растет, сменяясь непосредственным выяснением отношений с противоположным полом. Одновременно с ним видим попытку женщины стереть образ мужчины из своей памяти. И сам мужчина присутствует в рассказе как теневая фигура, влияя на поведение героини косвенно, из подсознания.

Противоречия в отношениях с другим полом тоже растут. Выйдя за рамки темы, они становятся проблематикой всего сборника. Которая в «Отравленной жизни» органично раскрывается через жанровый элемент — образ шкафа с сидящим внутри ребенком. Благодаря подаче он здесь — не часть внешней хоррор-атрибутики, а еще одна смыслообразующая деталь. По форме это вполне хрестоматийные образы из американского хоррора. Шкаф, мертвую девочку в белом платье, затем ту же девочку, но уже окровавленную и без головы можно воспринимать как штампы. Но на фоне остальных «дано» (туманного прошлого матери, переезда и новой квартиры) они не выделяются и смотрятся органично.

Что касается смыслового наполнения, то образ шкафа и живущего внутри существа – ключ к проблемам в отношениях между героями. Он показывает цикличность конфликта, связывая прошлое дома до появления в нем женщины с ребенком и тем, что произошло после очередной их ссоры. Здесь неискушенного в хорроре читателя может ожидать сюрприз. Развязка конфликта в «Отравленной жизни» в какой-то степени неожиданная.

Более внезапный поворот использован в произведении «Злой рок», где изображен мужчина, кричащий на женщину. Говорить, что конкретно происходит в истории, не позволяет ее короткая форма: там вообще нет экспозиций и описаний. Читатель видит перед собой лишь действие. И конфликт раскрывается через конкретные шаги героя, как должно быть в динамичной хоррор-литературе. Не удивительно, что жанровый элемент здесь более крепок. Его эффектность также обязана твисту, на котором выстроен сюжет, поданный в формате коротыша-перевертыша. Отмечу, что твист раскрывается на ¾ сюжета, а финальная четверть остается без нового сюжетного поворота. Из-за чего достигнутый эффект стушевывается. Впрочем, это не умаляет достоинств рассказа, оставляя его в рамках короткого, но запоминающегося шокера.

На этом фоне сильно выделяется «Связь». В ней идет речь о двух братьях-сиротах, один из которых тяжело трудится, чтобы оплатить образование младшему. Тот, повествуя от своего лица, делится странностями, замеченными в родном городе: на улицах пропадают люди. Но сказать об этом некому, потому что единственный человек, с кем общается главный герой – тот самый брат, которого не видно от зари до зари из-за работы. Вскоре старший не приходит домой и тоже пропадает. Со временем, случайно увидев родственника из окна, герой следует за ним к постройке, где собраны другие исчезнувшие люди, к тому моменту принявшие вид зомби.

Несмотря на фабулу, близкую триллеру, история сильно отдалена от него. Нельзя отметить каких-то отдельных, близких к жанру элементов. О смысловом их наполнении говорить тоже не приходится. Здесь парадоксально возвращаются ошибки начальных произведений с размытыми героями без имен, характеров и мотивов, с сухим повествованием, нарушающим правило «показывай, а не рассказывай», а также с диалогами без эмоций.

Примечательно, что слабая проработка настроения встречается в большинстве рассказов сборника. Эмоции их персонажей описаны, но реалистично не поданы. Сказать, что «герою страшно» — не значит испугать читателя. Настроение должно передаваться, как, например, в выделяющейся по качеству «Отравленной жизни». Ее принадлежность к финальным историям показывает, что с каждым последующим опытом Ильина учится передавать чувства. Эволюция заметна и на примере жанровой составляющей. В отдельных работах хоррор и триллер-элемент все же влияет на смысл сюжетов, усиливая общую проблематику.

Сквозной же линией большинства рассказов сборника оказывается поиск женщинами мужской фигуры внутри себя («Subconscentia») и выяснения отношений с ней (упомянутая «Отравленная жизнь»). Героини ищут то, на что хотят опереться. Подчас они находят своего палача, который не может не убить доверившейся жертвы, так как зависит от гендерных комплексов («Формула судьбы»). Интересно, что прогресс автора виден и здесь, в сквозной теме. В начальных историях не проработанные герои кажутся куклами-придатками свих страхов, а в поздних – носителями последних, которые имеют волю и пытаются действовать вопреки личным травмам. Женщины, тем не менее, ведут себя истерично, а мужчины переменчивы, но активны, из-за чего их бесхребетность не так ярко выражена. Не меняется и то, что мужская фигура как таковая достаточно условна и стерта, и подчас выступает в роли насильника или убийцы.

Александра Ильина осваивает волнующие ее темы. С каждым новым рассказом видно, как уменьшается зависимость героинь от мужских фигур в их подсознании. Заметно сокращается и объем текстов, что говорит об освоении писательницей разных литературных размеров и попытке строить лаконичные сюжеты. Произведения, где эти детали сочетаются органично, можно определить по другим техническим нюансам: в них лицо повествования меняется с первого на третье. То же касается хоррор-составляющей. Изначально появляясь в форме пустой жанровой атрибутики, со временем он раскрывается тоньше, влияя на подтекст историй. Определенно, «Subconscentia» показывает, насколько отличны друг от друга работы автора, который совершенствует навык писать.

Источник - статья в сообществе автора.


Статья написана 24 марта 19:20

Может ли хоррор быть коммерческим?

Убежден, что сильная история легко находит путь к читателю. Во многом потому, что затрагивает важные для него проблемы. Потому как в своих рассказах опытные мастера касаются тем, актуальных всегда. Менее серьезные — назовем их ремесленниками – не копают вглубь, а просто затрагивают востребованные в нужный момент вопросы, чтобы сделать историю злободневной. Но крайне опасно с расчетом на коммерческий успех делать злободневным то, что умерло. Даже если ты – крепкий мастер и можешь оригинально подать тему, опираясь на вечные ценности.

Речь о сериале «Пищеблок». Насколько грамотно А. Иванов, по чьему роману он был поставлен, раскрыл социалистический быт советских детей, говорить не будем. Признание Иванова в рецензентской среде как мастера очевидно. Имея за плечами опыт, в «Пищеблоке» он не мог ограничиться жанровой подачей изжившей себя проблематики. И, конечно, написал историю не только об упырях, но и о детстве ныне зрелых поколений.

Однако С. Подгаевский, экранизировавший историю о подростках, отказался от многомерности оригинала. И выделил лишь идеологический аспект. Безусловно, с претензией на злободневность. Нужно признать, что первое время просмотра она не бросается в глаза. Критика социалистического прошлого большую часть хронометража спрятана между строк. В виде скрытых колкостей, недосказанности и метафор. Изначально зрителю дают знать лишь, что в детском лагере «Буревестник» обитают вампиры («пиявцы»), подчиняющиеся укусившему их главарю по имени «стратилат» (в пер. с древ. гр. — «военачальник»). По фабуле, когорта из тринадцати укушенных ребят сосет кровь сверстников и, зомбируя жертв, подчиняет их волю Главному. Дабы после закрытия лагерной смены они разнесли его Идею по советским городам.

Негативная трактовка социалистического детства раскрывается в подтексте действия. Посредством небольших штрихов. Например, мы узнаем, что новый вид людей готовят лишь в подобных, специально созданных для этого лагерях. С ростом укусов видно, что инициированные дети надевают форму и становятся образцовыми служителями идеи. Особенно это заметно в финальных сериях, когда выделяется главная часть пионерской одежды – красный галстук. Так, адепт-вожатая при соблазнении жертвы-парня может раздеться догола, но не способна сорвать с шеи алую повязку. Другой, уже подчинившийся, сравнивает зависимость от девушки-вампира с любовью к Родине, которая обязывает беспрекословно выполнять приказ.

Здесь негативная трактовка заявляет о себе более открыто. На деструктивность царящей философии указывает атрибутика сериала. Так, одна из его визитных карточек– это разбитый памятник пионера-барабанщика, который служит метафорой разрушающейся идеологии. Здесь он кажется анахронизмом. Потому как сомнительно, что в злачные восьмидесятые годы на входе в пионерлагерь можно было увидеть разбитую статую, которая символизировала ценности общества. Такая деталь откровенно вводит неопытного зрителя (подростка) в заблуждение. Показывает реальность не такой, какой та была. Наоборот, правдоподобной деталью выглядит то, что социалистической идеологии как раз не противоречит. Можно заметить, что один из главных вампиров по-прежнему остается мальчиком, который мечтает выиграть олимпиаду и ищет друзей. Такие мотивы подчеркивают его привычку полагаться на коллектив. Конечно, с целью построить «светлое будущее» благодаря зависимости сверстников от кусающего их упыря.

Интересно, что связь личных качеств типичного советского подростка с «кровавой» трактовкой, через которую они поданы, проявлена тоже между строк и не режет глаз. Что делает героя живым, не позволяя ему скатиться до обличающей советский быт карикатуры. Также аккуратно и эффектно против коммунистической идеи говорит способ уберечься от нее. Главного героя Валерку Логунова от вампиров спасает не привычные чеснок и соль, а неодобряемые партией крест и святая вода.

К сожалению, попытки дружить и строить отношения среди героев не приводят к серьезным конфликтам. В лучшем случае борьба подростков работает на искусственно поднятую тему злободневности советского прошлого, которое якобы промыло мозги ныне зрелому поколению. Из-за чего большинство героев-пионеров сериала выглядят пустыми и походят на кукол. Ближе к финалу обличение «красной» идеи вовсе не прячется. И открыто называет ее носителей нечистью, используя фантастические элементы в трактовке исторических событий. Что допустимо в таком жанре, как хоррор. Но вызывает вопросы качество, с которым подана такая «антипропаганда».

Отсутствие реализма видно во многом. Например, зрителю показана легкость, с которой дети передвигаются по ночному лагерю, когда все спят. При тогдашнем-то контроле в детских заведениях. Не говоря о хождении вожатых голышом под окнами детских корпусов. Огрехи в поведении героев не соответствуют критикуемой эпохе, из-за чего сама критика кажется надуманной. И подчеркивает лживость, с которой были расставлены акценты в изображении советского прошлого.

Ближе к финалу убеждаемся, что обличение эпохи направлено не для того, чтобы сделать выводы о настоящем. Его цель — рассказать о реалиях пионерлагеря «по-другому». Например, с использованием зарубежной музыки за кадром, которая на фоне советских реалий не уместна. Можно подумать, что постановка истории в западно-молодежном формате оправдана маркетингом и позволяет расширить аудиторию фильма за счет молодых поколений, привыкших к «американскому» кино. Возможно, это так. Но в этом смысле ход Подгаевского вульгализировал роман Иванова во всех смыслах («vulgaris» в пер. с лат. – «народный», «обычный») и сделал достоянием массы всех возрастов. Чего по определению не должно быть, учитывая численность поколения, о котором повествует оригинал.

Попытка по западным лекалам снять фильм о советской эпохе, критикуя саму эпоху дерзка и безрезультатна. Не исключено, что такой ошибкой грешит и роман Иванова, обличающий советский строй более аккуратно. Но обличить — не переосмыслить. Нежелание признать грехи коллективного прошлого и попытка от них отказаться привела «Пищеблок» к граблям, на которые мы наступили в девяностые годы. Этот сериал – как, наверное, и книга – были бы уместны в ту мрачную эпоху ценностного кризиса. Но не сейчас. Теперь копирование зарубежных кино-штампов для того, чтобы изменить восприятие общего прошлого воспринимается как карикатура.

Первая публикация: Клуб Крик, 20 марта 2022 г.

Источник: статья в группе автора


Статья написана 17 марта 13:41

Выступал членом жюри на "Новой Фантастике 2022" от сайта "Бумажный Слон". Согласно уставленному порядку читал рассказы одной из нескольких групп. Впечатления после нее смешанные. Из предложенных работ на годном для разбора уровне написана лишь половина. По-настоящему сильных вообще две. Хотя при судействе предыдущего конкурса этой площадки качественных работ было несравненно больше.

Но перед разбором расскажу о специфике оценивания. В предыдущем Комментарии писал о сильных работах как один из авторов рецензентской площадки «Крик». Ее целью остается поиск достойных рассказов в жанрах хоррора и триллера, чтобы открыть им дорогу в сети посредством озвучек и рецензий.

Однако из прочитанных текстов не было найдено ни одного мрачного произведения. Не исключено, они есть в других группах. Потому не хочется закрывать глаза на качественные работы из тех, с которыми получилось ознакомиться. А значит, в данном Комментарии мы выйдем за пределы «редакционной политики» Крика и изучим работы, не привязываясь к жанру. В случае, если в отдельных работах обнаружится нечто мрачное, это никак их не выделит. Потому как оценивать материал будем, в основном отталкиваясь от его цельности. Приоритет, как всегда, отдадим историям, где органично объединены стройный сюжет, изложение/стиль, проблематика, подтекст (уровни трактовки событий), а также глубина конфликта и живость героев, которые тесно связаны с подтекстом.

Таким критериям соответствуют несколько произведений из группы. Справедливости ради об этих текстах стоит говорить, следуя не от наиболее сильного к слабому, а в произвольном порядке. И начать со слов о паре историй, надолго оставивших после знакомства с ними приятное впечатление.

Сюда однозначно относятся «Санки», где широкие штрихи при емкой передаче деталей указывают на мастерство автора так же явственно, как простота слога. Благодаря красочным описаниям легко ощущается живость деревни. Ее построенная на славянском язычестве культура кажется знакомой и где-то родной. Вероятно, благодаря объемной символике бытовых сцен. Они же выступают общим костяком, вокруг которого складываются остальные части произведения. На фоне такого деревенского быта и множества его деталей органично смотрится хоррор-элемент. Образ гроба с говорящим внутри покойником акцентируют хтоническую направленность двигающего сюжет праздника. В результате, построенное на обрядовых гуляниях действие выглядит особенно правдоподобным.

Примечательно, что эта же деталь ослабляет текст. Малая слабость произведения в том, что жанровый элемент раскрыт не в полную силу. Мертвец ведет себя «по-доброму», не выходя из роли деда, который помогает внуку из мира живых. Подобная форма «доброй» сказки влияет на конец истории, делая финал легким. Из-за чего рассказ, хоть и писан рукой зрелого мастера, остается в рамках детской байки.

Схожую простоту видим в ровном во всех смыслах «Алхимике», чей сюжет легок, как в «Санках», а герои сведены до просто очерченных типажей. Может показаться, что это говорит в пользу поверхности рассказа. Но благодаря сбалансированности элементов он не выглядит «пустым». Не портится история и отсутствием в сюжете об алхимике второго дна. Наоборот, простой финал ловко объяснил интригу, что выдерживается по ходу действия. Отсутствие же прямых указаний на то, что произошло в конце, по итогу выглядит изящно.

Схожего эффекта цельности добился автор "Крутой Ляхуги". Отмечу, что он применил обратный метод, сконструировав более сложный сюжет. В отличие от «Алхимика», в данной истории нельзя встретить «позитивных и негативных героев. Как нет четкого "было" и "стало". Сюжетные повороты показаны через неоднозначные ситуации, смысл которых открывается читателю не сразу, а со временем и через контекст следующих событий. Подобная техника даёт нам возможность самим понять, что произошло.

Более сложным рассказ делает также метаморфоза героя. Из всех работ группы она подана глубже всего. Лягуха не столько меняется, сколько раскрывает истинного себя. По той же причине открыт финал, предполагающий многовариативность дальнейших событий. Это позволяет по-разному трактовать развитие открывшихся в Лягухе качеств.

Следить за ними интересно во многом благодаря специфике мира, где происходит действие. Концепция будущего, где наши чувства видны окружающим и контролируются, подана весьма аутентично. По сути, был задействован принцип "зелёного солнца" Толкина, когда несуществующей предмет кажется настоящим благодаря органично дополняющей его реальности, куда такой предмет поместили.

Но еще более детально мир будущего проработан в «Homo spiritus». Несмотря на то, что тема вампиров избита, тут она способна заинтересовать привередливого читателя. Потому, что подана не тривиально и даже приземлено. Причина появления вампиров здесь – биологическая. А их место в мире и отношения с людьми подчинены закону, специально принятому человечеством для искусственно выведенной расы. Что, конечно, рисует более упорядоченный мир. На таком фоне достаточно обыденно (как в своей тарелке) выглядят и человекоподобные роботы.

Но футуристические мотивы не ограничиваются фантастическими элементами. В выдумке есть смысловой посыл: осмысляется роль человека в новом мире и способ существования нас, как вида, в ином социальном устройстве. Не теряется и связь с прошлым, которое привело к жутковатому настоящему-будущему.

На времени завязано и то, как проявляют себя герои. В действии органично раскрывается история их жизни и отношений. Однако недомолвок между вампиром и ведьмой, а также скелетов в шкафу мало для емкости образов. Потому, что оба персонажа не имеют мотивов и живут в своем мире, выполняя нужную для общества роль. Ковыряясь в личном прошлом, парочка не преследуют личных целей. Из-за чего не приходится говорить о каком бы то ни было конфликте и, тем более, драме.

В силу этого стопорится сюжет. Деталь примечательная, потому что события как таковые не стоят на месте. Они развиваются «в ширину», показывая героев в разных местах и годах. Видно, как автор работает с пространством и временем и очерчивает границы придуманного мира. Но «в ширину» не значит «вглубь»: из-за отсутствия конфликта сюжет не стремится к конкретной точке. В результате отношения героев (наиболее глубокая плоскость рассказа) не приходят к общему знаменателю и произведение утрачивает смысл.

Подобной проблемы нет у «Нечеловеческого фактора», где роботы так же представлены частью будущего мира. Конечно, тема внедрения в наш быт передовой техники не нова для подавляющего числа фантастических сюжетов, но здесь подана оригинально благодаря комичности. Бросается в глаза, что автор ориентируется в IT-технологиях. Подкупает также ирония, посредством которой он работает с проблематикой. Сцены, где ломается техника, описаны правдоподобно. Даже, в какой-то мере, злободневно.

Текст силен идеей, темой и отдельными сценами. Назвать его полноценным произведением сложно из-за расплывчатого сюжета. То, что герой столкнулся с трудностями при обслуживании «капризных» роботов – лишь зачаток конфликта, оставшегося без развития. Мы не видим, как механик преодолевает проблему. Потому что подстроится под обстоятельства – не значит их решить. Без противодействия тому, что мешает, нет драмы. И, соответственно, сюжета. Решить это возможно. Поступкам героя нужно добавить мотив и толкнуть его против обстоятельств. Конфликт автоматически раскроется, а действие получит глубину. История оживет.

Касательно улучшения других рассказов, то из всех перечисленных текстов его требует «Homo spiritus», которому нужно проработать канву. Остальные («Санки», «Алхимик» и «Крутая Лягуха») структурно цельные. За исключением ««Нечеловеческого фактора» они не нуждаются в изменениях.

Интересно, что требующие доработки тексты отличаются от других наиболее интересной идеей. Так, отмеченный «Homo spiritus» может похвастать миром более ярким, чем сильная по всем позициям «…Лягуха», тоже написанная на тему будущего.

Проблематика грядущего мира затронута в трех сильных рассказах. По качеству исполнения они серьезно отличаются друг от друга. Хотя пара, исполненная на почти одинаково высоком уровне, вообще не эксплуатируют тему будущего. Наоборот, они затрагивают тему прошлого.

Если действие одного («Алхимик») выстроено в исторических декорациях и может считаться фантастическим благодаря финалу, то содержание «Санок» можно назвать фантастическим условно, так как выдуманный слой сведен к 1) специфичности (уникальности) культа, которому служат герои и 2) к «хулиганской» сцене с ожившим мертвецом. Зрелый читатель может воспринять ее как наваждение мальчишки, не увидев там фантастического элемента. Конечно, это не отменяет достоинств всей истории. Но явственно показывает, что сильные мастера не спешат выходить за рамки реализма — и пишут в приземленном ключе, используя фантастику в качестве одного из элементов произведения. Начинающим авторам стоит обратить на это внимание. Также я об этом говорил в Комментарии к недавно завершившейся «Русской тройке».


Статья написана 7 ноября 2021 г. 22:33

Представляю рецензию коллеги по Клубу Крик — Алексея Петрова. Акцентированно простой, подкупающий массового читателя стиль. Легкое изложение, которое проглатывается за раз благодаря ясным формулировкам. И, главное — точное объяснение, каким читателям понравятся конкретные рассказы из книги. Все это вы найдете здесь и сейчас! Приятного чтения!




Страницы: [1] 2  3  4  5  6  7  8  9




  Подписка

Количество подписчиков: 19

⇑ Наверх