FantLab ru

Все отзывы посетителя Ученик Дьявола

Отзывы

Рейтинг отзыва


Сортировка: по дате | по рейтингу | по оценке
–  [  11  ]  +

Кеннет Грэм «Ветер в ивах»

Ученик Дьявола, 3 января 22:15

Как-то, копаясь от нечего делать в дебрях здешнего форума, я обнаружил там любопытную тему под заголовком ««Уютные» книги». Речь в ней шла о книгах, описывающих мир, где не бывает никаких неприятностей и не может случиться ничего страшного. Так вот, там как минимум двумя лаборантами, в том числе открывателем темы, был упомянут «Ветер в ивах». Полностью присоединяюсь к их мнению: это действительно очень «уютная» книга, только, на мой взгляд, в несколько ином смысле. Кеннет Грэм, как известно, англичанин, а всем известен приписываемый англичанам принцип: «мой дом – моя крепость». Вот в соответствии с этим принципом и написана сказка о Лесе и Реке и их обитателях. Каждый из них имеет свой собственный обжитой, лучший на свете дом, а будучи разлученным с ним, неутешно горюет – вспомните Крота, проливающего горькие слезы по оставленной им норе, или Жаба, негодующего по поводу захваченного хорьками Тоуд-Холла. Но все же главный противник этих «крепостей» – не другие звери, а зима с ее морозами, вьюгами и темнотой. В другой похожей анималистической сказке – «Обитатели холмов» Ричарда Адамса – один из персонажей утверждает: «Люди любят не саму зиму, а чувство защищенности от нее». Ну, а у Грэма эта защищенность – привилегия всех зверей, а заодно с ними – и читателей его книги. В самом деле, описания многочисленных вкусных ужинов и неторопливых вечерних бесед у горящего камина, в то время как в трубе завывает ветер, а метель швыряет снег в окна, читать лучше всего в подобной же обстановке. Сейчас как раз середина зимы; если у вас есть возможность, возьмите книгу Грэма и отправляйтесь с ней куда-нибудь, где зима – это именно настоящая зима, а не городская грязная слякоть и серое небо. А там, растопив под вечер пожарче печку, усядьтесь возле нее с кружкой чего-нибудь согревающего в руках и книгой на коленях – и, уверяю вас, то самое чувство спокойствия и защищенности вы почувствуете сполна вместе с ее персонажами.

Под стать «крепостям» и их хозяева – нам нетрудно понять их и влезть в их шкуры. Крот – найдется ли хоть один читатель, кому он не был бы симпатичен и понятен? Нам свойственно время от времени рваться в далекие края, а приехав туда, вдруг вспоминать об оставленном доме и дивиться самим себе: с чего это вдруг меня занесло так далеко?! Точно так же и Крот, вдосталь наплававшись по реке с Крысом, наездившись по дорогам с Жабом и немало погостив в самых разных домах, вдруг с тоской вспоминает о своей норе – ведь, как ни крути, East or West, home is best…

Крыс. Добрый дядюшка Крыс, по натуре не меньший домосед, чем Крот, разве что плавает по реке, а не роет ходы под землей. Он с удовольствием оставался бы всю жизнь в знакомых ему краях («За Дремучим Лесом – Белый Свет. А это уже ни тебя, ни меня не касается. Я там никогда не был и никогда не буду, и ты там никогда не будешь, если в тебе есть хоть капелька здравого смысла»), но по добросердечию легко поддается на уговоры беспокойного Жаба и отправляется в путешествие вместе с ним и с Кротом. Ведь даже те, кто не любит уезжать надолго и далеко от дома, порой сдаются перед просьбами и отправляются невесть куда за компанию, лишь бы только не огорчать своих друзей.

Жаб. Ну, тут все понятно и без разъяснений. Когда-то я был знаком с девушкой, по характеру и образу жизни очень похожей на него. Она точно так же вечно увлекалась чем-нибудь новым, точно так же быстро теряла к этому новому интерес и точно так же принималась за поиски новых ощущений и развлечений. Разница была только в периодичности: мистер Жаб меняет увлечения в среднем раз в месяц, а у нее они сменялись примерно каждые полгода или немного больше. Все остальные симптомы были налицо: нездоровый блеск в глазах, полная зацикленность на предмете своего увлечения и абсолютная неспособность воспринимать все, что с ним непосредственно не связано. Сколько она таким образом сменила увлечений, сказать точно не берусь: наши пути разошлись уже очень давно, и я не знаю, ускорился ли процесс за эти годы или все же (хоть и маловероятно) с возрастом замедлился.

Барсук. Это, пожалуй, единственный персонаж, образ которого несколько неоднозначен. Он известен во всем Лесу и пользуется авторитетом среди его обитателей, он приветлив, гостеприимен и радушен – да, с этим не поспоришь. Однако проявляет он эти свои качества только тогда, когда у него самого есть такое желание. А чаще всего случается так, что, когда Барсук очень нужен для какого-нибудь полезного дела, он предпочитает скрыться в кустах («Хм, компания!»), а то и вовсе залечь в спячку. Зато если в нем вдруг просыпается жажда деятельности, он является нежданным и начинает «причинять добро» без разбора направо и налево, не интересуясь ничьим мнением и пребывая в твердой уверенности, что его собственное мнение и есть единственно верное для всех. Получается, как ни крути, не очень-то красиво, и здесь как-то естественным образом больше сочувствуешь бедному увлекающемуся Жабу, которого Барсук тянет за шкирку к идеалу – своему собственному, барсучьему, разумеется.

Ну как, по нраву ли вам такая старая добрая анималистическая Англия? Мне – безусловно, да. Тем более что пишу я это как раз из своего деревенского дома. За окном – темное небо и заснеженный сад, от печки вовсю идет тепло, а на плите греется кастрюлька с ароматным глинтвейном. Что ж, пойду-ка налью себе кружечку да заодно подброшу в печку пару поленьев…

Оценка: 9
–  [  4  ]  +

Аркадий и Борис Стругацкие «Испытание «СКИБР»

Ученик Дьявола, 27 декабря 2021 г. 13:15

Странно все-таки получается. Вот был такой писатель Дмитрий Биленкин – большой любитель давать своим рассказам новые названия, изменяя в них всего несколько предложений. Однако такие парные рассказы внесены в базу «ФантЛаба» каждый отдельной карточкой, порой даже без перекрестных ссылок. А вот рассказ братьев Стругацких, существующий в двух версиях под двумя названиями: «Испытание “СКР”» и «Испытание “СКИБР”», – числится здесь единым целым, без разделения на первую и вторую редакции. Поэтому совершенно непонятно, какую именно из них прочитал и оценил тот или иной лаборант; иногда это невозможно понять даже по тексту отзыва. А между тем разница между ними не просто велика, а принципиально важна – настолько, что полностью меняет все впечатление от прочтения.

Первая редакция – «Испытание “СКР”» – была впервые опубликована в 1959 году в журнале «Изобретатель и рационализатор» и в следующем году включена в сборник «Альфа Эридана». В ней перед нами характерный, впоследствии отшлифованный до высокого мастерства прием братьев: ставить своих персонажей перед выбором, в котором ни один из вариантов в принципе не может быть наилучшим, так как в любом случае придется чем-нибудь пожертвовать. Обычно такая дилемма у Стругацких в конечном итоге сводится к выбору между собственными личными желаниями и долгом перед человечеством. В более поздних произведениях – например, в «Отеле “У погибшего альпиниста”» – она ставится в завуалированной форме: чтобы добраться до ее сути, надо сначала «снять» с событий один-два смысловых слоя. Здесь же, в раннем рассказе, она дана в привычной для фантастики пятидесятых ничем не прикрытой идейной прямоте: улететь в межзвездную экспедицию на двенадцать лет, оставив на Земле жену (или без пяти минут жену), или остаться, но тем самым лишить экспедицию незаменимого специалиста и сделать ее если не невозможной, то, во всяком случае, бессмысленной. И, как это часто бывает у Стругацких, окончательный выбор не сделан: Акимов, заглавный персонаж, еще не сказал командиру звездолета Быкову ни «да», ни «нет». Впрочем, мы уже понимаем, что именно он скажет – а может быть, и ничего не скажет, ведь Быкову и так уже все понятно. Если вы читали «Испытание “СКР”», то наверняка пробовали ставить себя на место Акимова и на место Быкова. У вас мурашки по коже не бежали при этом? Если бежали, то вы и без меня отлично понимаете, насколько сильная и мощная вещь – «Испытание “СКР”».

Интересно, кстати, что существующий перевод рассказа на эстонский язык называется «Решающее испытание» («Otsustav katse»). Такое название, по-моему, даже более удачно, чем оригинальное авторское: ведь не только комплекс роботов-разведчиков СКР подвергается решающей пробе, но и Акимов, его создатель, неожиданно вынужден держать самый тяжелый экзамен в своей жизни.

Ну, а вторая редакция – «Испытание “СКИБР”»… Она впервые появилась в сборнике «Шесть спичек», вышедшем почти одновременно с «Альфой Эридана». Кто и когда уговорил братьев-писателей заменить этот оглушающий финал, в котором Акимов должен вот-вот сам себе произнести приговор, слащавеньким хэппи-эндом? Был ли это редактор, составитель сборника или кто-нибудь другой, я не знаю, но уверен, что сами братья не могли вот так наступить на горло собственной песне. И, честное слово, когда я впервые прочитал рассказ в этой редакции, у меня стало просто муторно на душе. В чем, скажите мне, смысл «Испытания “СКИБР”», если финальная дилемма полностью устранена? Получилось просто, как в детской считалочке: сели-полетели. Все довольны, всё хорошо и благостно. Даже эпизод с минным полем на полосе испытаний в этой редакции вычеркнут. Розовая жвачка…

Так, может быть, все-таки разместить здесь «Испытание “СКР”» и «Испытание “СКИБР”» на разных страницах, как, например, две редакции «Сказки о тройке»? А потом, через полгода-год, посмотреть статистику: как станут оценивать коллеги-лаборанты каждую из редакций по отдельности…

Оценка: 8
–  [  6  ]  +

Евгений Бергер «Горизонт событий»

Ученик Дьявола, 14 декабря 2021 г. 06:15

Я пинком распахиваю двери и вхожу в ночной клуб. Посетители при виде меня с визгом жмутся к стенам. Ко мне бросается десятка полтора охранников. Я расстреливаю их всех из своего крупнокалиберного.

Кровь. Кишки. Мясо. Ошметки мозгов по стенам.

Я прохожу в служебные помещения клуба и поднимаюсь к двери Самого Главного Мафиози. В кабинете рядом с хозяином стоят два громилы-телохранителя. Я расстреливаю их из своего крупнокалиберного.

Кровь. Кишки. Мясо. Ошметки мозгов по стенам.

«Давай поговорим», – предлагает мне Самый Главный Мафиози. «Нам не о чем говорить», – отвечаю я и стреляю ему в голову из своего крупнокалиберного.

Кровь. Кишки. Мясо. Ошметки мозгов по стенам.

Что, уже морщитесь? Всего-то после шести абзацев и сотни слов? А теперь представьте, что вот так все идет почти без перерывов на протяжении полутораста страниц: кого-нибудь то и дело убивают, да не просто так, а с художественными подробностями (например, такими: «Половина его черепной коробки превратилась в кровавый пар»). Не слишком-то аппетитное чтиво, как вы считаете? О причинах убийств написано немного и невразумительно, главное – само действие! Впрочем, если у вас хватит сил прошлепать по многочисленным лужам крови и кускам мозгов примерно до середины книги, то там вас ожидает крутой поворот сюжета. Главный герой на время прекращает убивать и – держитесь крепче! – поступает в магическую академию, чтобы научиться убивать еще лучше. (Представляете, каким должен быть уровень писательского мастерства, чтобы легко и непринужденно состыковать воедино столь различные затертые до дыр жанры?) Вот так: из мира мафии, трущоб, драк и убийств – раз, и в школу волшебников. Не стоит удивляться, ведь главный герой, оказывается, мутант, обладатель сверхъестественных способностей, несущий возмездие во имя луны… ну, или чего-то там еще. Более того, как и положено по законам жанра, он не просто маг, а Избранный™: и уровень энергии у него на два порядка выше, чем у остальных учеников, и стреляет он из самого мощного оружия, и машину водит лучше преподавателя экстремального вождения, и музыку пишет, и пару сценариев для театра за вечер может набросать, да и вообще поступает сразу на второй курс. Также само собой разумеется, что ему на шею наперебой вешаются все девушки подряд и даже гордые наследницы императорских родов теряют рядом с ним свою аристократическую спесь. Сам же он не прочь время от времени засмущаться, покраснеть и пробормотать неразборчиво: «Не стоит благодарности». Оно и понятно: надо же показать, какой он хороший, он и убивает-то и руки-ноги ломает не просто так, а со смыслом, во имя великой цели. Это особенно требуется для создания контраста с главным злодеем, который и убивает пачками, и угрожает, и шантажирует просто потому, что маньяк и сумасшедший. У него, правда, тоже есть своя великая цель, но он же маньяк, то есть плохой парень, а значит, его цель плоха по определению и не считается.

Список добродетелей и достоинств главного героя можно продолжить, но вряд ли стоит: и без того понятно, что перед нами очередной Марти Сью, да еще в весьма нехитром исполнении и старательно орошенный различными физиологическими жидкостями – то кровью, то слюнями и соплями. Первого, как я уже упомянул выше, полным-полно в начале, второго – в середине, а в конце все смешивается примерно в равных пропорциях. В целом «Горизонт событий» с натяжкой сгодится на сценарий для третьесортного аниме-сериала (дело-то, забыл сказать, происходит в Японии). Что до литературно-художественной ценности данного сочинения, то ее можно отлично охарактеризовать цитатой из Чехова: «равна отрицательной величине, изредка нулю и по большим праздникам двум вершкам в час».

Действие, как и следует ожидать от «литературы» такого уровня, описывается примитивным, однообразным, полужаргонным языком. Но главная беда не в этом, а в том, что даже такой язык автору оказался не по плечу: каждый абзац просто-таки кричит о безграмотности написавшего его. Всякие «-тся»-«-ться», «одел»-«надел», «так же», «во всю», «не на долго» и прочие типичные ошибки уровня начальной школы сыплются с каждой страницы буквально десятками. О пунктуации даже говорить не стоит: с ней, как и следует ожидать, все плохо. А уж когда я вижу слова вроде «обжог», «бардовый» или (самая феерическая ошибка во всей книге) «укакошил», мне становится одновременно смешно и страшно. Смешно, потому что сразу вспоминается один прославленный в сети вьетнамский студент, которому понравилось писать по-русски гораздо раньше, чем он научился это делать. Страшно, потому что такие вот, с позволения сказать, произведения показывают всю степень деградации языка и издательского дела. Корректура?.. Редактура?.. Да что вы, в самом деле, – кто нынче вообще слова-то такие знает…

Если коротко (а длинно о таком и писать неохота), то домучивал я это… ну, просто «это», так как подходящих литературных терминов для описания не нахожу, на чистой силе воли, мужественно борясь то с тошнотой, то с зевотой. Зачем домучивал? Чтобы иметь моральное право заявить: я это прочитал, и хуже я мало что читал. В соцсетях между тем этот незамысловатый мясной боевичок называется показательным образцом современной фантастики. Что ж, если такова новая фантастика, то спасибо, я лучше почитаю старую…

Оценка: 1
–  [  9  ]  +

Дмитрий Биленкин «Загадка века»

Ученик Дьявола, 22 ноября 2021 г. 12:15

Любопытный вариант попаданчества, ранее мне не встречавшийся, – попаданчество «частичное»: в прошлом оказывается не человек, а всего лишь информация, да и та неполная, – одна-единственная выдранная из книги страница. Смысл рассказа – в попытках раскрыть эту неполноту и вообще поверить, что на странице действительно описано реальное, а не вымышленное будущее. На такой основе можно было бы соорудить что угодно, вплоть до многотомной эпопеи, но, по-моему, здесь выбран наилучший вариант – короткий юмористический рассказ. Читается он легко, весело и с удовольствием. Впрочем, оно и понятно – это вариант абсолютно беспроигрышный, так как с пропорциональным сдвигом временны́х рамок он будет работать в любом времени. Здесь книжная страница из середины XX века оказывается в 1879 году. А теперь допустим, к примеру, что действие происходит в 1959 году, а страница попала туда из 2019 года. Можно ли изменить рассказ так, чтобы он соответствовал этим годам? Думаю, что да – получится примерно так:

Спойлер (раскрытие сюжета) (кликните по нему, чтобы увидеть)
Глубокоуважаемый Иннокентий Петрович!

Вы, без сомнения, помните моего знакомого тов. Печкина. С ним недавно произошла странная история, о которой я Вам и пишу, зная Ваш интерес к различным таинственным случаям и явлениям. Зайдя 22 апреля с. г. в продмаг № 2 за соленой сельдью, тов. Печкин обратил внимание, что продавщица завернула ему купленную сельдь не в оберточную бумагу, а в страницу какой-то книги. Как человек, склонный к порядку, Печкин попросил обернуть сельдь, как то положено правилами, в бумагу, для того предназначенную. В ответ продавщица произнесла гневную тираду о том, что с оберточной бумагой в стране туго, что она покупателям не слуга и что тов. Печкину надо бы радоваться, что в магазин вообще завезли селедку, а не строить из себя привереду. В заключение своей речи продавщица выхватила откуда-то из-под прилавка клочок оберточной бумаги, упаковала в него сельдь, а злополучную книжную страницу швырнула Печкину в лицо. Последний машинально поймал листок и сунул в карман, после чего поспешил уйти. Придя домой, он занялся приготовлением ужина и совсем забыл о странице в кармане, но она весьма скоро напомнила о себе навязчивым селедочным запахом. Печкин достал ее из кармана и хотел уже было выкинуть в мусорное ведро, но из чистого любопытства посмотрел, что на ней напечатано. Первый же взгляд заставил его забыть об ожидавшей его сельди с луком, жареной картошке и бутылке «Столичной», так как содержание страницы оказалось совершенно удивительного свойства. Тов. Печкин бросился обратно в магазин, умоляя продавщицу вспомнить, из какой книги была вырвана страница и где эта книга сейчас находится. К сожалению, он к тому времени уже успел выпить рюмку водки, и продавщица, почувствовав исходящий от него соответствующий запах, назвала тов. Печкина – порядочнейшего человека! – «алкашом проклятым» и пригрозила ему милицией. Печкин принужден был уйти ни с чем, но был полон решимости разгадать тайну книжной страницы столь странного содержания. Воспроизвожу это содержание здесь дословно.

«Будничным утром в голову лезут будничные мысли. «Не опоздать бы!» – одна из первых у таких как Колян. Щелчок выключателя озарил комнату, резким и неприятным спросонья светом энергосберегающей лампы. Снаружи в январском сумраке ответно вспыхивали вертикальные ряды окон новостроек – Москва просыпалась привычно и торопливо. Вскочив с постели, продавец-консультант натянул толстовку и, позевывая, заспешил на кухню. Купленная в кредит кофемашина заскрежетала и заныла, и пока в кружку лилось обжигающее кофе, Колян, успел обмахнуть лицо бритвенным станком с тройным гибким лезвием. Сев за стол, он по обыкновению включил лежавший на кухне планшет, и бессмысленно пробежал глазами ленту новостей. В конце был прогноз погоды: ожидался первый в эту зиму настоящий сильный снегопад. «Значит, снова пробки», – отметил Колян и, дожевывая на ходу, устремился в переднюю. Электробус и правда запоздал, но вот «Иволга» МЦД не подвела. Так что дорога заняла обычные 2 часа и Колян успел проскочить мимо главного менеджера, прежде чем цифры на электронном табло...»

На этом текст обрывается.

Прошу не считать это шуткой: тов. Печкин принес книжную страницу мне, и она, по-прежнему припахивая селедкой, хранится в моем письменном столе. Текст, без сомнения, типографский, разве что бумага тонка и низкого качества, а набор выполнен непривычно крупным шрифтом, словно в книге для детей. Однако Вы, должно быть, заметили, насколько неграмотен этот текст: запятые отсутствуют там, где они, согласно правил пунктуации, должны стоять непременно, и, наоборот, имеются там, где их быть не должно. Писать в художественной литературе числа цифрами, тем более такие короткие, как два, также противоречит языковой норме. Употребление жаргонного, «дворового» прозвища «Колян» – верный признак дурного вкуса автора текста. А главное свидетельство его безграмотности – слово «кофе», отнесенное к среднему роду! Я удивлен, что нашлось издательство, пропустившее столь изобилующее ошибками произведение в печать без должной корректуры.

Мой дальний родственник студент Рожков, которому я показал этот отрывок, – парень неглупый, но большой фантазер – вздумал предположить, что перед нам не что иное, как подлинная зарисовка жизни в Москве будущего, невесть как попавшая в наше время! С одной стороны, в этом есть свой резон: в отрывке упомянуты энергосберегающие лампы, машина, варящая кофе, электробус, электронное табло. Сюда же можно отнести «вертикальные ряды окон» – совершенно понятно, что Москва будущего будет застроена высотными зданиями многосотметровой высоты. С другой стороны, текст полон деталей, если вдуматься, просто нелепых, каких в будущем быть не может никак.

Самая главная нелепица – это упоминание о покупке в кредит. Всем известно, что продажа в кредит есть ярчайшая черта капиталистического общества, фактически узаконенная кабала для рабочего класса. Можно допустить, что в некотором, не столь отдаленном будущем капитализм и кредит еще сохранятся, но речь-то в тексте идет о столице нашей советской Родины Москве! Впрочем, может быть, имелось в виду, что у упомянутого в тексте Николая просто подошла очередь на покупку машины для варки кофе, вещи, вне всякого сомнения, дорогой и дефицитной, а нужной суммы денег на тот момент не оказалось. Вот и пришлось брать кредит в сберкассе, если в будущем подобные услуги будут предоставляться простым гражданам. Далее, как можно ехать на работу два часа? Я знаю, что Москва велика, но на метро ее можно проехать из конца в конец менее чем за час. Между тем о метро не говорится вообще, зато в качестве транспортного средства упомянута какая-то «Иволга» МЦД. Что скрывается за сокращением МЦД, я определить не смог. «М» наверняка означает Москву (или как раз таки метро?), «Ц», возможно, – «центр» или «центральный», а вот «Д»… Если уж речь идет о двух часах, то напрашивается расшифровка «дальний». Получается, что люди в Москве будущего станут ездить на работу в дальних поездах? А если принять во внимание «птичье» название, то получается, что «Иволга» – это летательный аппарат, которые, без сомнения, и должны стать общественным транспортом будущего. Но тогда какие же размеры должна иметь тогдашняя Москва, если ее пределы допускают как минимум два часа лету?! Есть и еще одна странность – упоминание о толстовке. Вы ведь помните, дорогой Иннокентий Петрович, довоенные годы, когда носили такие вот свободные рубахи навыпуск. Что же, в области мужской одежды произойдет возврат к нэпманскому прошлому?

Но вышесказанное, хотя и с большими натяжками, можно признать допустимым. В самом деле, откуда нам знать, насколько вырастет Москва через десятки или даже сотни лет, какой в ней будет транспорт и какими станут тогдашние моды? Но есть в тексте и такое, что кажется полной бессмыслицей. К примеру, что за должность – продавец-консультант? Продавец на то и продавец, чтобы продавать, а не консультировать. А «менеджер»? В русском языке такого слова нет, и ясно только, что оно заимствованное. По-видимому, речь идет о каком-то автомате, который стоит в проходной и отмечает табель всем входящим и выходящим работникам. На нем, очевидно, и установлено электронное табло, указывающее время прихода-ухода. Но почему этот «менеджер» главный? Логично предположить тогда, что есть и меньшие по размерам «менеджеры», отмечающие приход и уход в отдельных корпусах или помещениях. Это свидетельствует о строжайшей трудовой дисциплине на предприятии, где работает упомянутый в тексте Николай, – возможно, это авиационный или оружейный завод или конструкторское бюро. Тогда понятна его роль ученого консультанта, но становится непонятной ипостась продавца. К тому же он держит на кухне планшет – но планшет есть орудие труда представителей полевых профессий – геологов, топографов, а никак не продавцов! И каким образом планшет можно включать (а значит, и выключать)? Как планшет может показывать новости, да еще на какой-то ленте? Возможно, речь идет о чем-то вроде телевизора, но почему он назван планшетом и лежит (?!) на кухне, а не стоит, как полагается, на почетном месте в гостиной?

Совершенно непонятно и упоминание о пробках в связи со снегом. Пробки в городской квартире, естественно, должны находиться под крышей что сейчас, что в будущем, и снег туда попасть, растаять и вызвать замыкание и выбивание пробок не сможет никак. Да и какой первый снегопад может быть в январе, когда, как всем известно, морозы в Москве достигают тридцати градусов, а дворники уже не справляются с сугробами? Если таким образом нам описывают изменившийся климат, значит, речь идет об очень далеком будущем. Студент Рожков прямо загорелся этой идеей, но я сумел вернуть его на почву реальности. «Скажи мне, – заявил я, ткнув пальцем в злополучную бумагу, – в каком таком будущем, через много веков, люди будут бриться ручными бритвами, если уже сейчас, в нашем настоящем, существуют бритвы электрические?» Рожков, лишь недавно начавший бриться, так и застыл с открытым ртом – ему и в голову не пришла столь простая мысль.

Так было покончено с неумными фантазиями моего дальнего родственника с не в меру богатым воображением. Однако загадка текста остается загадкой, и я продолжаю размышлять над ней. Вся надежда на Вас, глубокоуважаемый Иннокентий Петрович, на Вашу мудрость и проницательность.

С уважением,

Ваш Ф. Соковнин

P. S. Есть ли в Вашем областном центре в продаже колбаса? Если да, не откажите в любезности сообщить о том телеграммой: я не премину тотчас приехать и заодно, зайдя к Вам, покажу эту странную книжную страницу.

Ну вот, а теперь представьте себе, как через пятьдесят-шестьдесят лет кто-нибудь напишет такой же рассказ о книжной странице из 2079 года в 2019… Я же говорю: вариант беспроигрышный, будет о чем написать в любую эпоху, главное – сохранять временной интервал на грани забавного «полупонимания» и «полуузнавания». Жаль, что сочинители многочисленных книг о попаданцах, занятых перекраиванием истории на свой лад, пренебрегают таким вот легким жанром.

Оценка: 9
–  [  4  ]  +

Валерия Воронцова «Практикующий. Клятва ворона»

Ученик Дьявола, 13 ноября 2021 г. 09:36

(отредактированная версия отзыва от 21.06.2021)

Кто такой Ворон, в чём, кому и чем он клянется? Судя по заглавию, это должно быть что-нибудь в жанре героического или эпического фэнтези, верно? Вам уже представляется этакий суровый воин с силуэтом ворона где-нибудь на шлеме или плаще, мечом вороненой стали (это нарочный каламбур), на вороном коне (опять-таки каламбур) и с прочими необходимыми герою такого рода атрибутами? Увы, вынужден вас разочаровать: «Клятва ворона» – это всего-навсего более чем посредственный образец современного дамского магического реализма, впитавший в себя все худшие черты и штампы этого жанра. Об этих худших чертах и пойдет дальше речь.

Итак, действие «Клятвы ворона» происходит в нашей с вами современности во славном граде Туле, а повествование идет от лица двадцатилетней студентки Агаты Вольской. Для пущей ясности на первых же страницах она вываливает на нас поток сведений о себе: я такая, я особенная, у меня интуиция, я выносливая, ничем никогда не болею, а вот температура нормальная у меня – тридцать семь и две, очень удобно, всегда можно сказаться больной, а впрочем, это не нужно, я же виртуозно умею прогуливать занятия. Проще говоря, по всем признакам перед нами очередная Мэри Сью. Вот разве что интеллектуальная сторона ее личности почти не наблюдается (что, впрочем, вполне ожидаемо). Учебу Агата описывает как нудный и осточертевший процесс, на лекциях занята чем угодно, только не слушанием и конспектированием, хобби у нее нет, а все жизненные интересы ограничиваются сериалами, музыкой, мясом, чаем, теплым пледом и сном. Ах да, конечно же, а еще она – избранная. Впрочем, кто бы сомневался…

Девушки, милые, сочиняющие такую вот, с позволения сказать, литературу, имя вам – легион! Но почему-то каждая из вас считает, что ее «избранная» – та самая настоящая патентованная Избранная™, остерегайтесь подделок! А поскрести немного ваши творения, стряхнуть с них шелуху – и все они одинаковы: «Гарри Поттер», «Сумерки» да «Ночной дозор» – вот и все ваши источники вдохновения. И то сказать, свежих фантастических и фэнтезийных идей сейчас действительно наблюдается явный дефицит. Но когда девять десятых (а может быть, и больше) новых изданий в этих жанрах оккупированы попаданцами-прогрессорами и светло-темными избранными с магическими академиями, это, согласитесь, нагнетает некоторую скуку. Вот и в «Клятве ворона» из оригинального – разве что ведьмак, увлекающийся резьбой и выжиганием по дереву, и девушка, которая не любит кошек. Все остальное в каких угодно наборах и сочетаниях можно отыскать под сотнями ярких обложек в любом книжном магазине.

Смысловая основа сюжета весьма расплывчата, если не сказать, что она отсутствует вовсе. Все, что нам предлагается в качестве таковой, – это мелкие дрязги между светлыми и темными в пределах Тулы и ее ближайших окрестностей. В сюжетах подобного рода принято в качестве обоснования упоминать Великое Равновесие™ или Баланс Сил™, но здесь нет даже этого. Просто полтора десятка человек на пятистах страницах усердно грызутся только потому, что одни – темные, а другие – светлые и кому-то для чего-то позарез нужна энергия. Да и борьба-то какая-то странная: то они чувствуют друг друга через полгорода и мгновенно прилетают на выручку, то напропалую врут по телефону и в переписке, а собеседники принимают их «все нормально» за чистую монету. Вообще говоря, логики и стройности в магии от В. Воронцовой не чувствуется совершенно – и это надежный признак, позволяющий отличить посредственного автора от хорошего. Последние магических правил устанавливают немного, сразу же их четко формулируют и в дальнейшем строят действие строго на них, не давая себе никаких поблажек. Первые же выдумывают невнятные правила по ходу дела, быстро сами в них запутываются и начинают изобретать различные лазейки и исключения, так что по ходу действия постоянно всплывают какие-то сверхспособности, силы и условия, о которых ранее даже и речи не было. Здесь – как раз такой случай, что особенно хорошо демонстрирует заключительная сцена схватки на крыше: победить нельзя, но если очень-очень хочется, то можно.

Язык книги, как и следует ожидать, далек от хорошего литературного стиля: рубленые фразы, бытовая лексика, скудный, однообразный словарный запас. Привычка постоянно называть персонажей по фамилиям – это вообще что-то отдающее школьным духом. Приятно, что не перепутаны по смыслу глаголы «одеть» и «надеть», а вот «обуть кроссовки» где-то раз или два встречается. Также замечено принятое ныне повсеместно, но неверное употребление прилагательного «нелицеприятный» и глагола «озвучить». Как насчет юмора? Если считать юмором реплики вроде: «Твоя сущность – темный дог, давай я куплю тебе собачьего печенья, ха-ха-ха!» – то да, он присутствует. На фоне общей серости и унылости авторского слога кажутся живыми и реалистичными разве что многочисленные описания всяких красивых интерьеров и вкусной еды. А из действующих лиц сколько-нибудь внятно выглядит разве только Белла (зачеркнуто) Агата – ведь она же так любит рассказывать о себе! – да, пожалуй, еще вампир (зачеркнуто) ведьмак Влад, в которого она, конечно же, мгновенно влюбилась. Кстати говоря, Агата больше всего запоминается тем, что ее постоянно тошнит, через две страницы на третью, – от запахов, от звуков, от усталости, от нервов, от вида дохлой кошки и так далее. Такая вот, понимаете ли, чувствительная избранная. Ну, а все прочие – не более чем фон, номинальные фигуры. Насколько я понимаю, в соответствии с тонким авторским замыслом о том, что это за люди, должны говорить мелодии звонков их телефонов – иначе с чего бы нам то и дело подробно расписывают, у кого что звучит? Помнится, темные у Лукьяненко фанатели от Кипелова, а тут у нас «Агата Кристи» и «Наутилус Помпилиус» – это же уже оригинально, правда? И когда разразится чей-нибудь телефон «Князем тишины» или «Одинокой птицей», сразу станет понятно, что перед нами за человек, так ведь?

Думаю, что из вышесказанного вы получили достаточное представление о том, что вы найдете под обложкой «Клятвы ворона», если все-таки решитесь взяться за чтение. Остается только добавить, что, несмотря на полный набор штампов магического реализма, перед нами, по сути, не что иное, как простенький любовный роман – только вот два его главных героя настолько тупы, что этого не понимают. На протяжении первой половины книги они ограничиваются тем, что страстно обнимаются и кусают друг друга за шеи, отчаянно возбуждаясь при этом, но твердя дрожащими голосами: «Мы только друзья и боевые партнеры». Затем у Агаты случается прозрение, и с этого момента вся история скатывается в очередной сопливо-слезливый (и не забудьте про вечную тошноту) рассказ о разбитом сердце. Это даже в скрытый текст прятать не надо – и так ясно с самого начала, к чему дело идет и чем закончится. Точнее, пока не закончится: финал намеренно открыт, заделов на будущее оставлено полным-полно, и наша тульская версия «Сумерек» определенно получит в скором времени свое продолжение. Ну что же, ждем с нетерпением…

Оценка: 2
–  [  3  ]  +

Николай Горькавый «Курьер-619»

Ученик Дьявола, 9 ноября 2021 г. 06:15

Вынужден самокритично констатировать, товарищи лаборанты, что пророк из меня никудышный. Едва я успел написать и разместить отзыв на «Астровитянку», в котором порадовался, что Николай Горькавый не пошел на поводу у нынешней моды и не стал сочинять разнообразные «-квелы» к своей отличной трилогии, как узнал, что таковой все-таки появился только что под названием «Курьер-619». Впрочем, как оказалось, связь его с «Астровитянкой» весьма и весьма условна. Та трилогия построена на цельном, сквозном, закрытом с обоих концов сюжете, и к ней так просто ничего не припишешь ни спереди, ни сзади, ни сбоку. И в общем-то «Курьер-619» можно было бы рассматривать как самостоятельное произведение, если бы не стойкое ощущение déjà vu, преследовавшее меня по ходу чтения.

Завязка сюжета заключается в следующем. Основное действие начинается в своеобразном альтернативном будущем, возникшем в 2013 году, когда под Челябинском вместо всем известного крупного метеорита произошло падение целого астероида. Последовавшая глобальная катастрофа на сотню лет затормозила развитие человечества и резко изменила его приоритеты и социальную структуру. В 2252 году этого альтернативного будущего космический курьер № 619 – подросток по имени Джер Брен – доставляет срочный груз в систему Юпитера, где на давно заброшенной и полуразрушенной научной базе на Европе старый ученый Мамаев намеревается произвести небывалый научный эксперимент, связанный с проникновением в прошлое – в 2013 год, в тот самый момент падения астероида. Вскоре после его прибытия события принимают драматический оборот, после чего Джер, внучка Мамаева Николетта и умный корабельный компьютер Энн неожиданно оказываются ключевыми фигурами, изменяющими весь ход мировой истории.

Заметили сходство главных персонажей, вплоть до имен, и общей направленности сюжета с «Астровитянкой»? Вот оно, то самое déjà vu – если точнее, ощущение глубокой вторичности, повторной эксплуатации тех же самых однажды придуманных удачных персонажей и сюжетных ходов. Вторичной кажется даже научно-фантастическая основа: все вновь строится на излюбленных автором реликтовых гравитационных волнах. Еще здесь часто видна натужная серьезность вместо легкого юмора, присутствует заметное количество роялей в кустах, а многочисленные цитаты, вставные истории и экскурсы научно-популярной направленности по большей части кажутся какими-то искусственными. В «Астровитянке» все это подавалось легче, как бы между делом; здесь же налицо возвращение к классическим приемам Жюля Верна: какой бы напряженной ни была обстановка, какие бы опасности ни грозили героям, пять минут на краткую лекцию по физике, астрономии или истории у них всегда найдется.

Чем «Курьер-619» решительно не похож на «Астровитянку» – это компоновкой сюжета. В нем сразу три альтернативные временны́е линии: в первый критический момент расходятся линии «время-1» и «время-2», а во второй – «время-2» и «время-3». Однако я так и не сумел понять, в чем заключается смысл такого приема:

Спойлер (раскрытие сюжета) (кликните по нему, чтобы увидеть)
ведь в первой линии все быстро умирают, вторая – всего лишь неизвестно зачем предпринятая (и очень искусственная) попытка создать прямую связь с «Астровитянкой», и только третья представляет собой продолжение основного действия.
Вдобавок каждая из трех линий содержит две параллельные сюжетные нити в разных временах. О первой – основной – я уже написал выше, а действие второй происходит в Челябинске в 2013 году. Фантастики в ней нет никакой, а есть те же научно-популярные лекции и еще споры физиков с лириками… то есть в данном случае железнодорожников с астрономами. С основной линией эта вторая соприкасается только в самом начале и в самом конце, да и то весьма косвенно, а ее действующие лица на сюжет не оказывают никакого влияния – фактически они не более чем пассивные наблюдатели.

Спойлер (раскрытие сюжета) (кликните по нему, чтобы увидеть)
И вместе с тем при всех этих бифуркациях истории совсем упущена одна тонкость. Если Николетта и Джер, попав в 2013 год, спасли Землю от падения астероида и глобальной катастрофы, они тем самым уничтожили и ту реальность в будущем, из которой явились, – ведь она возникла именно как результат этой катастрофы. А значит, после успешной атаки на астероид они могли, например, исчезнуть или превратиться в кого-нибудь другого. Обыграть подобную ситуацию с научной точки зрения (сохраняет ли здесь свою силу принцип причинности, а если нет, то почему и т. п.) было бы, по-моему, намного интереснее, чем устраивать запутанные разветвления временны́х линий.

Как бы то ни было, до определенного момента «Курьер-619» читался не без удовольствия: все-таки добротная подростковая «твердая» фантастика научно-популярного толка – ныне явление редкое. Но все мои положительные эмоции разом исчезли при появлении в заключительных главах всем знакомых реальных политических персонажей. Я тут же почувствовал себя Руматой Эсторским, который «словно с изумрудного солнечного берега бросался вниз головой в зловонную лужу». Ну не хочу я в фантастике встречать эти осточертевшие физиономии, не место им там! Да, конечно же, «цепь доверия», выстроенная этими физиономиями в критической обстановке ради спасения цивилизации, выглядит красиво и возвышенно. Только вот все это – даже не фантастика, а просто наивная сказочка для детей дошкольного возраста. В реальности на столь разумные поступки, какие совершаются в «Курьере-619» вопреки паранойе и личным амбициям, нынешние политики вряд ли окажутся способны даже в самой критической обстановке. Короче говоря, эта часть книги с моей точки зрения – один большущий и жирный минус.

Завершение вообще оставило впечатление полного недоумения.

Спойлер (раскрытие сюжета) (кликните по нему, чтобы увидеть)
Николетта и Джер при помощи Энн в 2013 году строят грандиозные планы глобального переустройства мира, колонизации Луны и Марса, для чего вдруг очень кстати на борту курьерского корабля Джера находятся все подходящие материалы и оборудование… а потом действие завершается, хотя, по логике вещей, это должно было стать только началом.
Может быть, «Курьер-619» станет только первой частью трилогии, подобной «Астровитянке»? Если так, то подождем продолжения. А пока что, на мой взгляд, «Курьер-619» в том виде, в каком он существует сейчас, «Астровитянке», увы, далеко не конкурент.

Оценка: 7
–  [  6  ]  +

Наталия Осояну «Белый Фрегат»

Ученик Дьявола, 5 октября 2021 г. 12:15

Свои отзывы на первую и вторую книги трилогии «Дети Великого Шторма» я написал по свежим впечатлениям, очень быстро, один за другим, и разместил на «ФантЛабе» одновременно. А вот с третьей частью получилось иначе. Перевернув последнюю страницу, я вдруг осознал, что так и не понял, о чём все-таки эта третья часть и чем именно она заканчивается. Просмотрев уже имеющиеся отзывы на «Белый фрегат» и соответствующую тему на форуме, я увидел, что не одинок в своем недоумении. Где-то даже была высказана мысль, что третья книга была написана просто потому, что контракт с издательством этого требовал, – то есть смётана на живую нитку из того, что осталось у автора неиспользованным после написания первых двух книг, – отсюда и ее неудобочитаемость. У меня, однако, возникло другое предположение, но, чтобы найти аргументы в его пользу и затем внятно сформулировать и высказать здесь, мне потребовалось «Белый фрегат» перечитать. Не скажу, что это было просто и быстро, – вся легкость и красочность восприятия, которая мне так понравилась в «Невесте ветра», здесь исчезла бесследно, остался просто тяжелый и тягучий набор слов. Ближе к концу, даже чтобы просто осознавать суть происходящего, приходилось буквально продираться сквозь текст. И только закончив эту битву, отдышавшись и утерев трудовой пот со лба, я сел за сочинение данного отзыва.

Итак, вот какую гипотезу я имею честь предложить вниманию уважаемых лаборантов. В первых двух книгах содержится достаточно намеков и прямых указаний, чтобы понять: магусы – это инопланетные пришельцы, прибывшие в мир Великого Шторма на корабле «Утренняя звезда» и захватившие власть в этом мире благодаря своим знаниям и способностям, многократно превосходившим то, чем располагали аборигены. Они вели научные эксперименты и воздвигали гигантские здания, они создавали сложные машины и даже биомеханические существа, они населили императорский дворец механическими слугами и соглядатаями… То есть в явном фэнтези, каким являются первые две части, на заднем плане всегда присутствует нотка фантастики – пусть почти незримо, пусть весьма «мягкой» и не слишком научной, но все же фантастики. Именно поэтому, кстати, в своем отзыве на «Невесту ветра» я отметил свои ассоциации с «Всадниками Перна» Энн Маккефри: там тоже вроде бы чистое фэнтези, но имеющее похожую научно-фантастическую подоплеку.

Так вот, после перечитывания заключительной части трилогии у меня сложилось впечатление, что создательница мира Великого Шторма, в первых двух книгах аккуратно подведя действие к введению в фэнтезийный сюжет явно выраженной научно-фантастической составляющей, вдруг решила почему-то отказаться от эксперимента с новым для нее жанром и не стала развивать фантастическую тему дальше, вернувшись вместо этого в прежние рамки прямо по ходу действия. Именно поэтому вместо искомой «Утренней звезды», на которой Кристобаль и Эсме смогли бы отправиться к звездам или хотя бы обрести часть утраченного могущества межзвездных переселенцев, им подсовывают затхлый, дряхлый и осклизлый Белый фрегат, где вместо устремления в будущее им предлагается заняться самокопанием в прошлом. Оттого и окончание трилогии вышло таким же – аморфным и невнятным.

Разумеется, думать за другого человека – занятие неблагодарное, и, вероятно, мои представления об авторском замысле трилогии о мире Великого Шторма ошибочны. Но, как сказал моряк Пенкроф из жюльверновского «Таинственного острова»: «Не спорю, но что ж поделаешь, если он именно таким мне представляется?»

Оценка: 6
–  [  17  ]  +

Аркадий и Борис Стругацкие «Понедельник начинается в субботу»

Ученик Дьявола, 23 сентября 2021 г. 09:15

Вообще-то писать о столь известном произведении, как «Понедельник начинается в субботу», не входило в мои намерения – и без того уже набралось две с лишним сотни отзывов. Но мне случайно попался на глаза один из них, в котором есть такая фраза: «Это тот самый труд, что сделал из обезьяны человека, тот совместный труд, что облагораживает», – с оговоркой в скобках: «без шуток». И тогда я поймал себя на мысли: могли ли представить братья-авторы, работая над своим шедевром, что когда-нибудь очередному поколению его читателей потребуется такая оговорка? Результаты дальнейших размышлений на эту тему и вылились в данный текст.

Причина, по которой такого рода оговорки стали необходимыми, проста и общеизвестна. Отношение к труду как к социальному явлению ныне принято настолько отличное от вложенного авторами в «Понедельник начинается в субботу», что фразы наподобие процитированной выше воспринимаются не иначе как с усмешкой. И это – не об отдельных читателях, а о читателях «ан масс», по выражению профессора А. А. Выбегалло. В других отзывах можно встретить соответствующие характеристики этой повести Стругацких: «наивный памятник ушедшей эпохи» или «пародия на науку и мир всяких НИИ, который лопнул, не оставив о себе никакой доброй памяти, никакого наследства». Конечно, НИИЧАВО кажется наивным – по меркам нашего-то циничного века! Мы довольны, когда удается сбежать с работы хотя бы на четверть часа раньше; радуемся, спихнув какое-нибудь дело на чужие плечи; облегченно вздыхаем, когда начальник проходит мимо, не останавливаясь для расспросов о ходе дел. Так и мерещится здесь фигура того же Выбегалло, ехидно подмигивающего и риторически вопрошающего на своем французско-нижегородском диалекте: «Нес па?»

Я не стремлюсь здесь стричь всех под одну гребенку: разумеется, есть среди нас, человеков обыкновенных, и маги – те, кто занимается любимым делом, кому работа доставляет прежде всего радость и кто способен творить в своем деле буквально чудеса. Но много ли их? Вряд ли. «От звонка до звонка с перерывом на обед» – вот привычный для большинства из нас modus vivendi… точнее, modus laborandi. Более десятка лет я проработал в одном НИИ, являвшем собой парадоксальнейшее сочетание двух абсолютно различных подходов к работе. С одной стороны – молодые ребята, с блеском решающие сложнейшие инженерно-технические задачи и засиживающиеся за своими компьютерами и стендами чуть ли не до полуночи. С другой – отчаянный формализм, бесконечная бумажная волокита, великое разнообразие отписок, приемов «спихотехники» и способов имитации бурной деятельности – та самая работа «от звонка до звонка», когда за несколько минут до пяти часов в проходной уже стояла очередь из тетушек, опаздывавших домой. Собственно, ушел я оттуда как раз тогда, когда второе стало решительно преобладать над первым и разнообразные никчемные бумажки, каждую из которых строжайше требовалось предоставить по требуемой форме и в требуемый срок, стали откровенно мешать заниматься прямыми обязанностями. Так или иначе, понятие о том, какой в принципе могла бы быть работа на предприятии, подобном НИИЧАВО, и во что она превращается в реальности, я получил за эти годы сполна.

Само собой, не только сейчас, но и тогда, шестьдесят лет назад, отношение к труду мало где было таким, какое царит в стенах НИИЧАВО. Институт чародейства и волшебства – это в данном случае идеал, образец (хотя даже там имеются бездельничающие сотрудники отдела Абсолютного Знания с исцарапанными от непрерывного бритья ушами). Однако раньше этот идеал воспринимался в целом намного более положительно, чем теперь.

И все-таки даже у тех, кто трудится на самом нелюбимом месте и самой ненавистной должности, уверен, хоть раз да был момент, когда все спорилось в руках, когда работа доставляла удовольствие, когда не хотелось останавливаться и когда хотелось выполнить ее как можно лучше. И, поймав себя на этом, смущенно усмехались, украдкой оглядывались по сторонам: не заметил ли кто столь постыдного энтузиазма? – и, «остывая», махали рукой: что это со мной такое, мне что, больше всех надо?.. Так что зачатки мага есть в каждом из нас, даже в самом заядлом скептике, цинике и пессимисте, просто мало у кого есть возможность их реализовать, раз обстановка чаще всего этому отнюдь не способствует. И это при том, что теперь работодатели еще больше мечтают заставить персонал трудиться изо всех сил и из кожи вон лезут, чтобы этого достигнуть: различные «тимбилдинги», «тренинги», «коучинги», «мастер-классы» и прочие дурацкие англицизмы прочно прописались в современном трудовом лексиконе. Вот только в процессе превращения человека в мага любое навязанное извне воздействие, как правило, бессильно.

Сейчас, правда, появился модный термин: «бирюзовые компании», которые хвалятся личной заинтересованностью каждого работника в результатах общей целенаправленной деятельности и считают себя провозвестниками новой эры в организации трудовых отношений. В очередной раз убеждаюсь, что все новое – это хорошо забытое старое: НИИЧАВО уже тогда, шестьдесят лет назад, задал планку, недосягаемую ни для каких подобных новомодных фирм. «Бирюзовые» упирают на лозунг: «Компания – живой организм со своей целью, каждый работник – важная клетка этого организма»; в НИИЧАВО же каждый работал безо всяких лозунгов на благо не своего предприятия, а людей вообще – работал просто потому, что ему это было интересно и иначе себя он представить не мог.

Если подытожить все вышесказанное, то мы приходим к несколько парадоксальному выводу. Все мы знаем, что «Понедельник начинается в субботу» – вещь прежде всего сатирическая и юмористическая. Стругацкие населили Институт чародейства и волшебства множеством карикатурно-утрированных персонажей, создали ряд отчасти гротескных ситуаций вроде единодушного выхода сотрудников на работу в новогоднюю ночь. Однако в целом нарисованная ими картина НИИЧАВО и работы в нем вышла самой что ни на есть разумной и толковой, и это как раз наша реальность оказывается не более чем жалкой карикатурой на нее вне зависимости от того, какой подход к делу практикуется: традиционный, административно-командный, или новомодный, «бирюзовый». И в этой грустно-карикатурной реальности большинству из нас и приходится жить. М-да, магами тут явно не стать – хорошо хоть, что уши брить не надо…

Под конец, чтобы мой отзыв не выглядел таким уж напыщенным панегириком труду, сделаю пару замечаний по существу фактов. Во-первых, амонтильядо производится не в кастильском Толедо, а в андалусском Хересе. И шампанское на Новый год им при всем желании не заменишь: амонтильядо – это сухой херес, крепленое десертное вино. Во-вторых, страшное слово «побрекито», которым себя ругает Кристобаль Хунта, значит всего-навсего «бедняжка» и на самом деле читается примерно как «повресито». Стругацкие явно вычитали его из «Королей и капусты» О. Генри, где есть выражение «pobrecito loco» – «бедный дурачок». Так что если уж Кристобалю Хозевичу вздумалось предаться самоуничижению, лучше бы он называл себя обоими словами, ну или уж просто «loco» на худой конец. А еще лучше вообще никак не называл бы – уж он-то подобных выражений явно не заслуживает: он один из тех, чьи понедельники всегда начинаются в субботу. Желаю этого и всем лаборантам, которым посчастливилось любить свою работу и считать, что так и должно быть.

Оценка: 10
–  [  7  ]  +

Наталия Осояну «Невеста ветра»

Ученик Дьявола, 10 июня 2021 г. 07:15

Слабо и вторично, говорите? Что ж, может быть. Только ленивый не написал здесь об очевидном сходстве «Невесты ветра» с «Сагой о живых кораблях» Робин Хобб. Добавлю, что у меня возникли еще ассоциации с «Всадниками Перна» Энн Маккефри и «Штормом в Гавани Ветров» Джорджа Мартина. Но все это отнюдь не значит, что я согласен с негативными мнениями из предыдущих отзывов, и вот почему. Напомню, что у Хобб все расписано очень неторопливо и обстоятельно, аккуратно разложено по полочкам, а кое-что и повторено для пущей ясности и убедительности. Читать поэтому надо тоже размеренно и неспешно – иначе не выходит. Когда я прочитал «Сагу…», то намеревался сочинить отзыв, но эта мысль так и осталась мыслью: бродил я, бродил вокруг монументального творения Хобб, как вокруг египетских пирамид, да так и не нашел, за что там зацепиться и с какой стороны подобраться. Все монолитно, чрезвычайно аккуратно сложено и очень тщательно пригнано, так что нигде ни щелочки, ни дырочки, ни входа внутрь, ни пути наверх. Вот и гадаю до сих пор: то ли художник там потрудился, то ли ремесленник?..

«Невеста ветра», при всем внешнем сходстве, – совсем иного толка. С ней всё намного проще, нет такого ощущения монументальности и чрезвычайной основательности проработки. Менее тщательно продуман мир, более размыт и нечеток, в нем меньше логики и стройности, нет такого количества подробностей, какое старательно выписала у себя Хобб. Зато благодаря этому читается «Невеста ветра» быстрее и легче, а по красочности и яркости творению Хобб при этом нисколько не уступает, если не превосходит. Если коротко, то я бы назвал «Невесту ветра» своего рода «облегченной версией» «Саги о живых кораблях» – для тех, кому хочется почитать что-нибудь поживее и попроще, не тратя усилий на освоение всех эпических масштабов «Саги…» вкупе с неспешным темпом действия и размеренным авторским слогом. И ничего плохого в этом, по-моему, нет: художники с легкой кистью нужны миру точно так же, как и ремесленники с увесистым молотком.

Что я отметил бы как главный недостаток «Невесты ветра» – так это слишком большое количество и слишком хитрое переплетение историй из прошлого, которые валятся на нас чуть ли не с каждой страницы. У любого сколько-нибудь значимого персонажа есть свой «скелет в шкафу», а то и не один, и их отнюдь не спешат вытаскивать на белый свет; кое-какие разъяснения время от времени появляются, но взамен тут же вырастает куча новых тайн. У меня время от времени возникало ощущение, будто я читаю условия какой-то игры в жанре «квест», где надо из беспорядочной груды намеков и подсказок сложить цельную картину событий. (Собственно, к чему-то подобному сюжет в конце концов и сводится.) Барахтаясь в этом хитросплетении судеб, я понимал, что так или иначе оно по ходу действия будет раскрыто и распутано, но все же, по-моему, здесь личных тайн и душевных травм как-то чересчур много. «Невесте ветра» отнюдь не помешала бы – хотя бы контраста ради – пара персонажей первого плана, не терзающихся никакими тяжелыми воспоминаниями, угрызениями совести и ночными кошмарами, а спокойно и без лишней рефлексии делающих свое дело.

Но в целом мне понравилось, даже сам не ожидал (признаюсь, приступал к чтению с некоторым скепсисом, начитавшись отзывов о «вторичности»). Пожалуй, стоит попробовать взяться за следующую книгу, тем более что открытый финал и незавершенность сюжета прямо-таки требуют это сделать.

Оценка: 8
–  [  4  ]  +

Наталия Осояну «Звёздный огонь»

Ученик Дьявола, 10 июня 2021 г. 07:15

«Звездный огонь» на меня произвел несколько иное впечатление, чем «Невеста ветра». Там в целом темп развития действия мне показался однородным и равномерным. Здесь же – как будто читателя бо́льшую часть книги потчуют питательным, но невкусным «бульоном» из второстепенных и даже третьестепенных событий, а все по-настоящему важное старательно приберегается «на десерт», чтобы потом быть поданным одним огромным кусом на последних страницах – таким, что в рот не запихнешь, подавишься. Поэтому «Звездный огонь» в моем восприятии четко делится на две неравные части: бо́льшую – до финальных событий в императорском дворце – и меньшую – собственно эти события. Оттого и восприятие получилось, в отличие от «Невесты ветра», неодинаковым: первая часть казалась порой скучноватой и пресной, а вторая, наоборот, – перенасыщенной.

Я прекрасно понимаю, что все якобы второстепенные и третьестепенные события, происходившие по ходу действия, просто готовили почву для финальных глав и были поэтому совершенно необходимы. И я оценил ту ловкость и незаметность, с которой раскиданы по тексту намеки, случайные упоминания и воспоминания, которые не кажутся важными, а потом вдруг, строго в нужное время, приобретают огромное значение и резко меняют весь ход событий. И все-таки здесь, по-моему, вышел перебор – даже не в количественном, а в качественном смысле. Уж слишком велик масштаб неожиданно вскрывшихся обстоятельств по сравнению с прочитанным ранее и ставшим уже привычным.

Спойлер (раскрытие сюжета) (кликните по нему, чтобы увидеть)
К многочисленным душевным терзаниям и личным тайнам героев я уже привык, но когда юнга пиратского корабля оказывается сыном императора, сам император и знаменитый пират – одним и тем же человеком, а незаметная компаньонка принцессы – повелительницей сонма механических существ, то это уже, пожалуй, чересчур.
Наверное, чтобы роман в целом лучше воспринимался, стоило бы не ограничиваться незаметными намеками, а заранее слегка приоткрыть эти тайны, чтобы они не стали потом такими уж оглушающими, или не делать их целиком и полностью «сюжетообразующими»: слишком резка перемена, которую мгновенно претерпевает действие из-за открывшихся новых обстоятельств. Поэтому я и пишу здесь, что впечатление о второй части трилогии у меня сложилось иное в сравнении с первой: в целом «Звездный огонь» по насыщенности событиями и неожиданностями – ровня «Невесте ветра», но только при применении принципа «средняя температура по больнице».

Впрочем, так или иначе, сюжет развивается, финал, как и в «Невесте ветра», открыт, многие загадки остаются неразгаданными, и после «Звездного огня» по логике вещей следует перейти к третьей, заключительной книге. Это я и собираюсь сделать.

Оценка: 8
–  [  8  ]  +

Вениамин Каверин «Два капитана»

Ученик Дьявола, 2 июня 2021 г. 00:15

Так получилось, что мой отзыв на «Два капитана» – юбилейный, пятидесятый. Из этого естественным образом следует, что вряд ли я добавлю что-нибудь новое к написанному об этом романе здесь ранее. Поэтому я не стану останавливаться подробно на истории любви – одной из основ сюжета, – которая словно бы придумана какой-то девочкой-подростком с романтическим воображением. Не буду много писать о плоских черно-белых персонажах, чьи роли – кто хороший, а кто плохой – четко распределены уже в самом начале и остаются неизменными до конца. Не буду долго сравнивать этих персонажей с заводными игрушками, механически повторяющими от главы к главе одни и те же действия (Валька Жуков пахнет зверями и рассеян, Гришка Фабер орет, Кораблев расправляет усы и постукивает пальцами по столу и т. д.). Не буду много распространяться о назойливом и не слишком насыщенном смыслом рефрене «Бороться и искать, найти и не сдаваться», которым писатель ни разу не упускает случая огреть меня из-за любого мало-мальски подходящего угла, как хорошей дубиной, хотя голова от него уже и так гудит. Не стану перечислять все примеры какой-то нарочито-показной таинственности, когда Псков становится Энском, Игарка – Заполярьем, все летчики, включая легко узнаваемого Чкалова, и все ученые, включая легко узнаваемых Шмидта и Визе, скрываются за инициалами или безымянными должностями и даже имя какого-то известного художника заменяется отточием. А напишу я подробно только об одном – об истории исследований судьбы экспедиции капитана Татаринова на шхуне «Святая Мария» летчиком капитаном Григорьевым. Именно она, а не все перечисленное выше поражает меня в наибольшей степени.

Почему я обращаю внимание именно на это? Да потому, что по собственному опыту знаю, что нужные сведения, документы, материалы, участники и свидетели событий вот так сами собой с неба на исследователя не падают – за ними надо охотиться, просиживать недели и месяцы в архивах и библиотеках, вытаскивать информацию из самых неподходящих мест, усиленно разыскивать нужных людей и ездить порой за тридевять земель ради нескольких листков бумаги, пары фотографий или получаса разговора. И это еще не всё: добытые данные надо свести воедино, восстановить на их основе общую картину событий, что удается далеко не всегда. Самым упрямым фактам приходится порой искать место не один год. А теперь сравним это с той хроникой невероятных совпадений, удач и счастливых находок, которую мы видим в «Двух капитанах».

Напомню, что область поисков и исследований в данном случае настолько узка, что у́же просто некуда: одна-единственная небольшая экспедиция, когда-то пропавшая без вести где-то в Арктике. Следовательно, шансы отыскать какие-либо свидетельства, документы и прочее спустя двадцать-тридцать лет можно считать ничтожно малыми. И тем не менее происходит следующее.

Спойлер (раскрытие сюжета) (кликните по нему, чтобы увидеть)
Два письма из экспедиции, одно из которых, если верить написанному, вообще не должно было быть отправлено по почте, а если и было, то с большим опозданием, все же оказываются в сумке у почтальона вместе. Мальчик, их прочитавший, несколько лет спустя оказавшись в Москве, почти сразу же случайно встречает в большом городе семью капитана Татаринова, которой эти письма были адресованы, – она также переехала в Москву. Доктор Иван Иванович, когда-то вылечивший главного героя от немоты, оказывается и сам, пусть косвенно, но связанным с экспедицией на «Святой Марии». Более того, у него даже сохранились дневники ее штурмана. Сын одного из тех, кто когда-то сыграл свою роль в провале экспедиции, учится в той же школе, что и главный герой, и благодаря этому на сцене появляется и его отец со своими обличающими рассказами. Даже с вынужденными посадками Григорьеву потрясающе везет: после первой из них он тут же обнаруживает у ненцев из ближайшего стойбища багор со «Святой Марии» и свидетеля, помнящего человека с нее, а во второй раз его подбитый самолет падает вблизи от берега почти рядом с местом последнего лагеря капитана Татаринова – чем, собственно, история поисков и заканчивается. Оба раза – прямо в яблочко. И это во всей огромной Арктике, представьте себе.

Разумеется, Григорьев и сам сделал для успеха своих поисков немало – чего стоит одна расшифровка (именно расшифровка, не просто прочтение) дневников штурмана Климова. Но все же череда совершенно невероятных счастливых совпадений перечеркивает в моих глазах его собственные усилия. Если бы в сюжете присутствовали одно-два подобных совпадения – это было бы нормально, удача порой все-таки улыбается исследователям, да и читаем мы не документальное произведение, а художественное. Но чтобы весь объемистый роман был построен на таких вот счастливых случаях – это уже перебор даже для художественной литературы. Уже к середине книги хочется кричать: «Не верю!!» – и биться головой об стену, только бы прекратили выскакивать строго в нужные моменты из кустов те же персонажи верхом на тех же роялях, держа в руках всё новые и новые чудесным образом обретенные факты и документы.

И, наконец, еще одно: мотивация поисков, которые вел Григорьев. Она раз от раза описывается иначе, меняясь от простого мальчишеского желания раскрыть волнующую тайну в начале книги до финального заявления: «Я искал экспедицию, потому что я человек войны, и нашел ее, потому что я человек войны». Но больше всего в связи с поисками упоминается имя Николая Антоновича Татаринова – двоюродного брата капитана. Именно он, как подозревает Григорьев, является основным виновником гибели экспедиции. Когда-то за это обвинение Григорьев был опозорен Николаем Антоновичем и изгнан из дома Татариновых. И очень похоже, что с тех пор им двигало не столько естественное стремление исследователя добраться до истины через все препоны, сколько желание свести личные счеты, доказав ненавистному с детства противнику свою правоту, желательно при свидетелях для пущего унижения. Скорее всего, в авторский замысел это никоим образом не входило – но на деле, по-моему, получилось так, что иначе трактовать поведение Григорьева попросту невозможно.

Не верите? Что ж, вот вам материал для размышлений. Заметьте: чуть только у Григорьева намечается очередной прогресс в деле поисков экспедиции, тут же на сцене обязательно возникает Николай Антонович – или собственной персоной, или в рассказах других, или хотя бы через опубликованные им статьи. Также при этом обычно тем или иным образом подаются мысли Григорьева: вот, я отыскал новые факты, эти факты хорошо ложатся в мою гипотезу, что-то скажет по этому поводу Николай Антонович? Особенно показательна в этом смысле заключительная сцена официального доклада на заседании Географического общества. Перед его началом Григорьев не очень-то волнуется по поводу предстоящего публичного выступления, не беспокоится о ясности и убедительности своего доклада – его в первую очередь занимает вопрос, придет ли на заседание Николай Антонович. Что это, как не ожидание сладкого часа мести и уничтожения врага? Иначе зачем бы потребовалось Григорьеву выдвигать в конце доклада обвинение публично и жестко, отметая принципы научной этики, которых – учитывая место и характер заседания – следовало бы придерживаться в своем выступлении? И можно ли с учетом вышесказанного считать Григорьева таким уж бескорыстным и объективным исследователем – искателем истины, каким он, по-видимому, должен нам казаться согласно авторскому замыслу? И о чем тогда, в сущности, идет речь в «Двух капитанах» – о подвиге во имя науки или о простой мести за давнюю обиду? И если о втором, то стоит ли роман тех похвал, какие ему принято расточать?..

Оценка: 6
–  [  8  ]  +

Николай Шелонский «В мире будущего»

Ученик Дьявола, 25 мая 2021 г. 00:15

О существовании этой книги я узнал еще в школьные годы, прочитав в журнале «Техника – молодежи» статью, где писатель конца XIX века Н. Н. Шелонский был упомянут в связи с предсказанием им существования четвертого состояния вещества – то есть, по-нашему, плазмы. Помню, что это сделанное сто лет назад предсказание поразило меня настолько, что я каким-то образом умудрился приплести его к очередному сочинению по литературе, за что и получил в тетрадь замечание от «русички»: никакого Шелонского в школе не изучают, так что нечего умничать.

И вот теперь я прочитал роман «В мире будущего», где было сделано это предсказание, от начала и до конца. Ну, что тут сказать?.. Очень быстро, уже после нескольких первых глав, возникло ощущение, что я читаю не столько оригинальный авторский текст, сколько весьма посредственную компиляцию из романов Жюля Верна «Путешествие к центру Земли», «Робур-завоеватель» и «Вверх дном». Правда, у Шелонского герои идут по следам не средневекового алхимика, а некоего древнего индуса, открывшего секрет превращения вещества, отправившегося на Северный полюс и собравшегося затем невесть как лететь на Марс (!), а конструкция воздушного корабля «Марс» принципиально отлична от «Альбатроса» Робура. Также Шелонский, в отличие от Верна, никак не разъяснившего устройство аккумуляторов «Альбатроса», «сконструировал» для «Марса» сверхмощный и сверхкомпактный источник энергии, работающий на постепенном превращении платины в золото, – этакий РИТЭГ девятнадцатого века.

По ходу действия в районе Северного полюса обнаруживается земля с умеренным климатом – здесь «В мире будущего» можно счесть своего рода предтечей написанной тридцать лет спустя «Земли Санникова». Но все дальнейшие приключения опять-таки прямо списаны у Верна: подземный мир, куда можно попасть через кратер вулкана, блуждания в каменных коридорах, высеченные на стенах путеводные знаки, нехватка воды, схватки с динозаврами, обвал… (Вот разве что имеется замечательное слово «птицегад» для обозначения археоптерикса!) Эпизод с изготовлением нитроглицерина заставляет вспомнить еще один роман Верна – «Таинственный остров». Но если там подробно (пусть и с намеренными неточностями) расписан весь процесс от начала и до конца, включая получение необходимых серной и азотной кислот, то Шелонский ограничился только упоминанием об охоте ради добычи жира. Вопрос о переработке этого жира во взрывчатое вещество при отсутствии кислот, сосудов для проведения химических реакций и прочего он скромно обошел стороной. Зато способ, каким этот нитроглицерин был взорван, – пережигание веревки с подвешенными к ней грузами – опять-таки является прямым заимствованием из «Таинственного острова».

Хорошо, допустим, что все это нудное списывание потребовалось лишь для завязки сюжета, обоснования способа, каким четыре человека попали из девятнадцатого века в двадцать девятый, – ну, не сумел человек придумать ничего сам и решил воспользоваться чужими идеями, бывает. Но если эта завязка растянута на два десятка глав, то есть более чем на половину романа, и в ней намечено несколько интригующих сюжетных линий, а потом все они резко и целиком оборваны, – это уже откровенная нелепость. Я так и не понял, зачем надо было городить такой огород, если после перенесения действия в XXIX век ни об индусе с его таинственными следами, ни о Марсе больше речи не идет. Да и вообще вторая половина романа не имеет с первой ничего общего, кроме упомянутых четырех человек – пришельцев из прошлого. Кстати, персонажи романа все абсолютно безлики, ведут себя совершенно неестественно, ничему не удивляются, зато без устали произносят длиннейшие научные речи, набитые числами.

Спойлер (раскрытие сюжета) (кликните по нему, чтобы увидеть)
А девушка, переодетая юнгой, – прием настолько избитый, что становится ясно, кто такой этот «юнга», при первом же появлении его на страницах книги.

Можно было бы надеяться, что, добравшись наконец до желанной цели – будущего, – действие станет интереснее и оригинальнее. Увы, нам по-прежнему предлагаются в основном всё те же бесконечные описательные монологи и диалоги, лишь кое-где разбавленные событиями. Если продолжать сравнение «В мире будущего» с романами Жюля Верна, то у последнего, конечно, герои тоже не прочь порой встать в позу и прочитать по ходу дела лекцию-другую, но и действия и приключений при этом хватает. Здесь же налицо их явный дефицит.

Итак, что же ожидает нас, согласно Шелонскому, в XXIX веке? Самое главное: цивилизованный мир возглавят слившиеся воедино (вплоть до общего русско-французского языка) Россия и Франция, а их антагонистами станут англичане – отгородившаяся от мира отсталая и грубая нация. Почему отсталая и грубая? Потому что она не отказалась от городов, денег, оружия, законов и политических партий. Всему этому усиленно противопоставляется «духовность» русско-французского народа с его кланово-общинным строем и выстроенными там и сям «соборами всея Руси» под сверкающими куполами.

Спойлер (раскрытие сюжета) (кликните по нему, чтобы увидеть)
Люди XIX века, подробно ознакомившись с обществом, нравами и техникой будущего, быстро находят себе место в этом слащаво-сусальном мире и превращаются в таких же всем довольных высокодуховных личностей, как и прочие. Правда, один из них, англичанин, предпримет попытку вернуться на родину, но будет очень быстро оттуда с позором изгнан за агитацию в пользу враждебной державы. Похождения сэра Муррея расписаны во всех подробностях явно только затем, чтобы как можно язвительнее пройтись по английским нравам. А вот война, в конце концов развязанная англичанами, описывается буквально несколькими предложениями в эпилоге. Как и следовало ожидать, грубые материалисты и торгаши, полагавшиеся на силу своего оружия, терпят сокрушительное поражение, а «духовная» русско-французская нация, вооруженная знаниями о «тонких атомах вселенной», с легкостью побеждает.

Откуда взялась такая странная для нас картина будущего? Это не более чем прямое проецирование на тысячу лет вперед текущей политической обстановки на момент написания романа (1892 год). В то время происходило очередное обострение российско-британских отношений из-за раздела сфер влияния в Средней Азии, усилившее традиционную для русского общества англофобию. Тогда же было подписано союзное соглашение с Францией – оно, наоборот, отозвалось в обществе симпатией к Франции и всему французскому. Шелонский, следуя конъюнктуре, попросту раздул это все до эпических масштабов и перенес в будущее, заодно сдобрив изрядной дозой славянофильско-великорусского духа, которым прямо-таки разит со страниц. Проще говоря, о каком-либо основательном и продуманном подходе к конструированию будущего здесь говорить не приходится: перед нами всего лишь лубок на злобу дня, не более того.

Но, может быть, хотя бы научные и технические прогнозы удались Шелонскому лучше? Ведь его «платиновый РИТЭГ» – идея для своего времени весьма интересная и свежая. К сожалению, ничего особенного по части техники будущего мы больше не найдем: все прочее либо основано на уже существовавших к 1892 году технологиях (фотокопирование книг, подземная пневматическая транспортная система), либо списано у кого-нибудь («телефот», то есть видеосвязь, и деятельность редакций английских газет – очередные заимствования у Жюля Верна, на этот раз из рассказа «Один день американского журналиста в 2889 году»), либо просто реализует уже возникшие проекты (туннель под Ла-Маншем). Даже то предсказание существования плазмы, с которого я начал этот отзыв, оказалось не о плазме в современном понимании этого слова: Шелонский так вывел идею о «первичной материи», до которой можно расщепить любое вещество и, в свою очередь, из которой можно восстановить любое вещество. Да и в целом его представления о строении вещества – «тонкие атомы, стремящиеся стать грубыми и погруженные в электрическую материю», – ближе к воззрениям какого-нибудь почтенного древнегреческого философа, чем к научной мысли конца XIX века.

А что в итоге? Если охарактеризовать мои впечатления одним словом, то этим словом будет «разочарование». Так долго, со школьных лет, мне представлялся некий забытый гений, силой своего разума с потрясающей точностью проникший в будущее, – и таким убогим оказалось на деле его творение. Не знаю, буду ли когда-нибудь еще его перечитывать. Но совершенно точно знаю, что другим читать его советовать не стану – не стоит оно того.

Оценка: 4
–  [  4  ]  +

Николай Горькавый «Астровитянка»

Ученик Дьявола, 19 мая 2021 г. 12:15

«Планета не в порядке – слишком мало денег».

Если в этой цитате из рассказа Клиффорда Саймака «Денежное дерево» заменить «денег» на «думающих людей», получился бы идеальный эпиграф ко всей трилогии «Астровитянка» разом, краткое выражение ее основной мысли. Но, несмотря на пессимистичность этого тезиса, «Астровитянка» в целом очень и очень оптимистична! Это составляет разительный контраст с большей частью современной фантастики – подчеркнуто мрачной и тягуче-унылой. Строссы, уоттсы и иже с ними заваливают нас историями о том, как технический прогресс несет человечество к неминуемому краху. А Горькавый уверен: найдутся мыслящие и притом порядочные люди – и прогресс обернется нам во благо.

Понятно, что нынче подобные воззрения не в моде и не в чести: инфантильно, мол, незрело, наивно, такое подросткам только читать. Вот именно: подросткам, если точнее – думающим подросткам. В четвертой главе второй книги устами профессора Эксмина целевая аудитория указана совершенно четко и недвусмысленно: интеллектуальная молодежь. Ну, или хотя бы желающая таковой стать. А цель – выработка у нее интереса к науке и критического взгляда на окружающую действительность. Естественно, что лучше всего с этой задачей справится некий «внешний» наблюдатель, смотрящий на общество «со стороны», то есть абсолютно незашоренным и непредвзятым взглядом. Здесь вместо классического варианта – инопланетян – таким наблюдателем становятся «астровитяне». Точнее, «астровитянка» – девочка Никки Гринвич, выросшая одна в разбитом космическом корабле на астероиде под присмотром умного компьютера. Вновь попав в человеческое общество, она становится катализатором огромных перемен в нем, пройдя в трех книгах путь от своих собственных мелких забот до глобальных планов переустройства мира. Впрочем, о том, как меняется тематика и растет ее серьезность, я еще напишу в конце. А пока перечислю, что мне в «Астровитянке» понравилось, а что – нет.

Итак, достоинства. Во-первых, это уже упомянутый оптимизм и отсутствие озлобленности на весь мир. На протяжении трех книг происходит (или уже произошли в прошлом и представлены как свершившийся факт) немало печальных событий, но даже они не заслоняют собой общий оптимистичный и жизнеутверждающий дух книги.

Второй безусловный плюс «Астровитянки» – динамичный и продуманный сюжет. Видно, что трилогия была задумана вся сразу, от начала и до конца связанная цельным замыслом: темп развития событий постоянный, высосанных из пальца новых персонажей, ситуаций и прочего нет, все «ружья», развешанные по стенам в самом начале, аккуратно «выстреливают» по ходу действия. И честь и хвала Горькавому, что он не поддался соблазну придумывать впоследствии разнообразные «-квелы» к «Астровитянке». Вовремя остановиться – этим умением сейчас обладают, кажется, очень немногие писатели…

Третий плюс – юмор. Его здесь в общем-то немного, но как раз достаточно, чтобы он, не слишком мозоля глаза, служил отличной приправой к повествованию. Вдобавок этот юмор – весьма качественный и неизбитый: достаточно вспомнить «конфузного» кальмара, у которого реактивная камера соединена с кишечником, или платье с «шаловливо блуждающим» по случайному маршруту прозрачным пятном.

Четвертое: очень хорошо, что в «Астровитянке» совершенно нет никакого ханжества и морализаторства, которые, по мнению многих, непременно должны содержаться в книге, рассчитанной на подростковую аудиторию. Герои «Астровитянки» – вовсе не идеальные пай-мальчики и пай-девочки, воплощение «традиционных ценностей». Они то и дело влипают в различные неприятности, понемногу пробуют спиртное, ухаживают друг за другом, вовсю целуются – в общем, ведут себя как нормальные подростки, которые хотят поскорее вкусить от радостей взрослой жизни. Но – и это главное – во всем подобном четко соблюдена мера. Вино, например, пьет только Никки, да и то по медицинским показаниям – такое можно найти даже у освященных традицией русских классиков («Кадетский монастырь» Лескова). А остальные, если уж и выпьют, то разве что бокал шампанского украдкой на праздничном балу раз в год. Обычно же события просто не оставляют им времени думать о чем-нибудь подобном. Вряд ли здесь можно усмотреть какую-либо «пропаганду употребления алкоголя несовершеннолетними», упомянутую в некоторых предыдущих отзывах.

Пятое – отчетливо различимая научно-популярная направленность. Все три книги битком набиты научными фактами из самых разных отраслей знания – от элементарных физических опытов в духе Перельмана до моделей термоядерных реакций в звездах и космологических гипотез. Может быть, именно поэтому фундаментальная наука XXIII века, описанная в «Астровитянке», соответствует уровню нашего времени: так не искушенному в науке читателю не придется разбираться, где фантастика, а где реальность. Но тогда – и тут мы переходим к недостаткам – тем неэтичнее выглядит безальтернативное навязывание автором по ходу действия своих собственных научных теорий. Главным образом это относится к его ярой критике инфляционной модели возникновения Вселенной (а в образе малосимпатичного профессора Гутта, очевидно, выставлен Алан Гут, основоположник современной инфляционной космологии). Горькавый приводит в книге только аргументы против космической инфляции, но никаких доводов «за». Взрослый читатель, возможно, найдет объективную научно-популярную литературу на эту тему, но подросток, скорее всего, так и останется при убеждении, что только «новая гравитационно-волновая космология Николь Гринвич» глаголет абсолютную истину, а все прочие теории – полная ерунда. Точно так же обстоит дело и с вопросом о возникновении Луны: безапелляционно разносится вдребезги основная на данный момент гипотеза ударного формирования и предлагается взамен другая, своя собственная. Замечу, что оба упомянутых вопроса на данный момент еще весьма далеки от решения, и поэтому в книге с явной научно-популярной составляющей следовало бы честно познакомить читателя сразу с несколькими существующими альтернативными гипотезами. Еще древние римляне в дискуссиях старались придерживаться принципа: audiatur et altera pars. Здесь же altera pars не дано ни малейшего шанса.

Следующий недостаток – обилие раздражающих англицизмов: «мессидж», «Бейджин», «вайрлессный»… Если таким способом – экстраполируя современные тенденции – автор попытался представить себе язык XXIII века, то получилось, прямо скажем, грубовато. Похожие царапающие взгляд ощущения возникают при чтении книг о временах Петра I с тогдашними «фортециями», «викториями» и «негоциантами-навигаторами». Да и сдается мне, что уже сейчас степень засорения языка кальками с английского превзошла уровень, описанный в «Астровитянке».

Еще отмечу несколько вывихнутые отношения двух основных персонажей – Никки и Джерри. Со стороны Джерри они представлены определенно нездоровыми – крайней формой любовной одержимости. Но в книге эта одержимость так усердно идеализируется, что иной читатель, еще не научившийся психологической устойчивости в отношениях, может так и остаться при убеждении, что такая «никки-зависимость» – это совершенно нормально и даже хорошо, потому что подано уж очень романтично и возвышенно.

Спойлер (раскрытие сюжета) (кликните по нему, чтобы увидеть)
В самом деле, что может быть романтичнее – наглотаться таблеток и тихо скончаться перед телевизором, по которому показывают свадьбу любимой девушки с другим? Только вот спасение, знаете ли, приходит в последнюю минуту исключительно в книгах (как здесь и случилось).
И если читатель в подражание Джерри впадет в такую вот зависимость в реальной жизни, это может принести ему куда больше бед, чем несуществующая «пропаганда употребления алкоголя».

Объем отзыва здорово разрастается – пора понемногу закругляться. Осталось написать еще о том, какими я вижу различия между тремя частями «Астровитянки» и их аудиторией. Первая часть явно ориентирована на подростков. Признаки этого – и постоянные отсылки к Гарри нашему, понимаете ли, Поттеру – девочка, которая выжила, и все такое, – и сама Никки, которая всегда оказывается лучше всех, умнее всех, оригинальнее всех и т. п. За что она ни берется, все у нее выходит отлично. Робота конструировать – так уж совсем необычного, но который на соревнованиях уйдет дальше всех. С взрослыми юридические споры вести – так настолько ледяным и уверенным тоном, что тушуются даже твердолобые чиновники и законники. Космологические гипотезы предлагать – так сразу обещающие переворот в науке. Участвовать в космической регате, не имея никакого опыта пилотирования, – так сразу победить всех асов. Заработать за лето – так разом четверть триллиона. И все это в четырнадцать лет. Тут целевая аудитория определяется совершенно ясно.

Но вот вторая книга уже начинает отходить от фокусировки на одном персонаже и его многочисленных талантах и исподволь и незаметно вкладывать в читателя новые идеи и взгляды на мир. Именно поэтому, если присмотреться, с социально-политической точки зрения описанное в «Астровитянке» общество XXIII века так мало отличается от сегодняшнего. Здесь уже явно идет ориентация на тех, кто на несколько лет старше и начинает задумываться о том, что в жизни хорошего и плохого и почему плохого, как правило, больше. Соответственно этому автор постепенно превращает Никки из просто яркой личности в средство, с помощью которого мир можно изменить к лучшему. Ну, а заключительная, третья часть, похоже, рассчитана уже на вполне взрослых людей – и по уровню поднимаемых вопросов, и по взаимоотношениям персонажей. Как ни крути, а многое в ней только взрослый и может в полной мере понять – хотя бы тщательно размеренный, монотонный образ жизни Элизы дю Снайдер, когда-то отвергнутой Джерри. Кстати, разрешение ситуации с Элизой, конечно, откровенно искусственно, но все же лучше, чем отсутствие решения вообще.

Что ж, пожалуй, всё. Время делать выводы. «Астровитянка», по-моему, – это хорошая попытка продолжить классические жюльверновские традиции, вариация на тему «Пятнадцатилетнего капитана», но без занудства и морализаторства, увлекательная, но в то же время серьезная. Она не идеальна, однако прочитать ее, безусловно, стоит – но только не все три книги разом. Первую – лет так в четырнадцать-пятнадцать. Вторую – года через три. А третью – еще года через три. Вот тогда, мне кажется, вся история «астровитянки» Никки Гринвич и навсегда измененной ею человеческой цивилизации предстанет перед читателем согласно авторскому замыслу и в наилучшем свете.

Оценка: 8
–  [  9  ]  +

Лоуренс Давид Куше «Бермудский треугольник: мифы и реальность»

Ученик Дьявола, 12 мая 2021 г. 06:15

Жил да был лет пятьдесят назад в штате Аризона бывший пилот гражданской авиации, простой библиотекарь по имени Лоуренс Дэвид Куше. Написать свою собственную книгу ему и в голову не приходило – с чужими бы успевать управляться… Особенно много хлопот доставляли ему многочисленные просьбы посетителей отыскать что-нибудь о Бермудском треугольнике – тогда эта тема только возникла, но с легкой руки падких на сенсации журналистов быстро стала чрезвычайно популярной. Понемногу Куше и сам заинтересовался ею, но с совершенно иной точки зрения. Ему не были интересны сенсации – он хотел просто добраться до истины и понять, что именно надо отвечать и советовать донимавшим его запросами посетителям библиотеки. Поэтому и взялся за дело он крайне основательно: провел много времени в библиотеках и архивах, просмотрел тысячи изданий и документов, написал сотни писем и запросов в официальные инстанции, – и постепенно в его уме сформировалась картина, разительно отличавшаяся от той, которая уже стала привычной и известной для широкой публики. Вывод Куше был шокирующе прост: никакого Бермудского треугольника не существует, а все пугающие рассказы о нем – не более чем следствие неверной интерпретации или сознательной подтасовки фактов, а порой и просто выдумка. Тогда-то у Куше и возник замысел написать книгу, ясно и доказательно, с фактами в руках представив и обосновав в ней свой вывод. Эта книга, озаглавленная «The Bermuda triangle mystery solved», вышла в 1975 году, а на русский язык была переведена под названием «Бермудский треугольник: мифы и реальность».

Когда-то давно один мудрый пожилой человек сказал мне так: «Настоящий исследователь обязан сомневаться во всем, что он читает, слышит и т. д.». Если бы эти слова были известны Куше, он наверняка поставил бы их вторым эпиграфом к своей книге (первый – цитата из «Похищенного письма» Эдгара По об истине, лежащей на поверхности и потому никем не замечаемой). И действительно, книга о несуществующей тайне Бермудского треугольника – это замечательный образец научного скептицизма – скептицизма в лучшем смысле этого слова, где цель сомнений – не опровергнуть чье-либо мнение, а установить истину, какой бы она ни оказалась.

Что же конкретно сделал и о чем написал Куше? Он тщательно проанализировал произошедшие с 1840 по 1973 годы пятьдесят три случая исчезновения судов и самолетов в районе Атлантического океана, известном как Бермудский треугольник. Каждому такому случаю отведена отдельная глава. Вначале излагается история в том самом интригующем и таинственном виде, в каком она получила известность, – Куше называет ее Легендой. Далее он документально проверяет каждый (да, именно каждый!) поддающийся проверке факт из этой Легенды. Например, если Легенда говорит, что знаменитый яхтсмен Гарвей Коновер на своей большой надежной яхте бесследно исчез в Бермудском треугольнике при идеальной погоде, Куше приводит нам сводки погоды за соответствующие даты, из которых следует, что в те дни вблизи побережья Флориды бушевал шторм, и тут же указывает длину яхты Коновера – сорок пять футов. После этого он задает резонный вопрос: а так ли загадочно теперь выглядит исчезновение Коновера, вышедшего на маленьком и не слишком прочном суденышке в штормовой океан, нужно ли привлекать здесь для объяснения какие-то таинственные силы? И так дотошно и тщательно он исследует почти каждый из полусотни случаев. «Почти», а не «каждый», – потому что о некоторых из них, несмотря на все усилия, ему не удалось отыскать никаких достоверных сведений. По этому поводу Куше пишет, что всерьез подозревает, что эти Легенды вообще не имеют под собой никакой реальной основы и были от начала и до конца попросту выдуманы любителями сенсаций.

Но, так или иначе, повышенное число морских и авиационных происшествий и катастроф в районе между Флоридой, Бермудскими островами и Пуэрто-Рико – не вымысел, а факт, и этот факт требует объяснения. Куше такое объяснение нашел – оно, как и похищенное письмо у Эдгара По, лежит настолько на поверхности, что никому и в голову не приходило его там искать. Дело в том, что упомянутый район является местом чрезвычайно оживленного судоходства, через него также проходит множество авиационных маршрутов. Естественно поэтому, что и число различных происшествий там выше, чем в более спокойных районах, – это простая статистика, не содержащая никакой зловещей тайны. Вдобавок этот район Атлантического океана отличается крайне непредсказуемой погодой и сложными условиями для судоходства, что также вносит свой существенный вклад в число «таинственных исчезновений». Вот и всё: немного статистики, сведений из метеорологии и океанографии, а главное, холодный ум – и различные инопланетяне, атланты, НЛО, «лучи смерти», гигантские газовые пузыри и многое прочее оказываются не у дел.

Итак, легенда о Бермудском треугольнике в результате исследований Лоуренса Куше не выдержала давления неоспоримых фактов и непредвзятых рассуждений. Одной загадкой океана стало меньше. Хорошо это или плохо? Океанолог академик Леонид Максимович Бреховских, написавший послесловие к русскоязычному изданию книги Куше, упоминает о письме, полученном им после публикации статьи, посвященной развенчанию «тайны Бермудского треугольника». Автор письма задает вопрос: «Раньше была в океане тайна, а вы своей статьей ее разрушили. Зачем вам понадобилось это делать?» Как ответил ученый-океанолог на это обвинение (которое фактически адресовано не только ему, но также и Куше), прочтите лучше сами, а я здесь напишу о том же самом от собственного лица. Я понимаю, что многим, чтобы жить было интереснее, нужны щекочущие нервы неразгаданные тайны, и оттого такой популярностью пользуются книги в жанре мистики и ужасов. Но лично мне намного интереснее жить в познаваемом, рационально объяснимом мире, где человеческий разум – это не бессильный светлячок в океане вечной тьмы непознаваемого, а мощный прожектор, освещающий реальность и указывающий путь вперед. Книга Лоуренса Куше – это именно такой прожектор. Точнее, даже не так: это сильный и издалека видный маяк, уверенно ведущий путников на море и в воздухе через кажущийся таким страшным, но на самом деле попросту не существующий Бермудский треугольник. И свет этого маяка доступен всем – главное, захотеть его увидеть.

Оценка: 10
–  [  10  ]  +

Урсула К. Ле Гуин «Обделённые»

Ученик Дьявола, 5 мая 2021 г. 01:15

Начну с краткого отступления. Несколько месяцев назад я прочитал отзыв, автор которого задается вопросом: почему персонажи Питера Уоттса все, как на подбор, – с психическими отклонениями? Найденный им ответ таков: «куда проще выстроить характер, взяв за основу патологию, закрутив всё вокруг нее, закольцевав и отцентрировав». Великолепно сказано – проще и лучше просто невозможно. Как эта черта творчества Уоттса относится к Урсуле Ле Гуин? Самым прямым образом. То, что Уоттс проделывает с отдельными персонажами, Ле Гуин делала с целыми социумами. Многие авторы здешних отзывов восхваляют ее способность мастерски конструировать и оживлять общества самого разнообразного толка. Так вот, по-моему, она была способна делать это только при условии, что у членов этих обществ имеется какое-нибудь кардинальное физиологическое или психическое отличие от привычного нам образа человека. Только тогда, когда можно было за это отличие «зацепиться», от него оттолкнуться и на нем сделать акцент, у Ле Гуин и получались яркие и убедительные картины жизни чужих миров: не надо было тратить много усилий на детальную проработку социальной сферы, ведь внимание читателя все равно будет отвлечено местной спецификой. Примеры таких обществ можно найти в «Левой руке тьмы» или «Роканноне». А вот в «Обделенных» перед нами самые обыкновенные люди – не гермафродиты, не зеленые мохнатые сновидцы и не сексуально озабоченные подземные коротышки. Эффектных и отвлекающих внимание чужеродных черт они не имеют. Оттого и две модели созданных ими обществ – тоже самые обычные, отлично знакомые нам по нашим земным реалиям, разве что намеренно утрированные. И обе вызывают отчаянную скуку.

Впрочем, происходит это не сразу. Повествование – тут надо отдать автору должное – выстроено необычно, этаким маятником, раскачивающимся между двумя планетами и двумя периодами в жизни одного и того же человека. Читателю вначале просто некогда скучать, так как ему постоянно приходится переключать мысли между Анарресом с его очень своеобразным анархо-коммунистическим обществом и олигархически-капиталистическим Уррасом. Однако чем дальше, тем меньше становится размах колебаний «маятника», и в конце, когда обе противоположности окончательно сходятся воедино, это дает не ожидаемую яркую финальную вспышку, а попросту… ноль. Дочитав «Обделенных» до конца, я убедился, что напрасно на протяжении почти четырехсот страниц пережевывал жвачку из нудных общеизвестных социальных истин. Никакого откровения на их основе Ле Гуин так и не сумела соорудить, разве что несколько поучительных сентенций – тоже, впрочем, далеко не оригинальных, а то и вовсе банальных и заезженных: «в любом окружении человек всегда одинок», «тот, кто строит себе стены, сам заключает себя в тюрьму» и т. п. В общем, все завершилось так, что оставило меня в недоумении: а зачем вообще это было написано?

Такой вопрос тем более оправдан, что основная идея романа, равно как и смысл названия «Обделенные», становятся полностью ясными уже где-то в начале второй половины книги. Постоянно и навязчиво проводится противопоставление: Уррас – материальные богатства, диктат государства, духовная нищета и вызывающий индивидуализм, Анаррес – свобода от собственности, суровый аскетизм жизни, кажущаяся свобода и незримая, но вполне действенная принудительная уравниловка под давлением общественного мнения. И вот как раз после середины книги между Уррасом и Анарресом начинает проступать явное сходство: они сходятся в подавлении свободы, разве что достигаемым разными способами. Можно было бы ожидать, что, когда это стало ясным, в заключительных главах нам будет показан путь к преодолению этого зла. А вместо этого получилось не более чем повторение того, что уже и так понятно: оба общества – это тупики в развитии. Вдобавок упомянуты еще два подобных тупика: уррасское государство Тху с его тотальным контролем всего и вся и Земля, вынужденная из-за экологической катастрофы жестко подчинить все свое общество и его членов задаче выживания. Ну хорошо, а дальше-то что? А ничего: в самом конце выскакивают этаким «богом из машины» хайниты – своего рода высшие существа, стоящие над мелочной возней обитателей двух планет-близнецов, – и мигом круто меняют судьбу главного героя, но только его одного. В остальном что Уррас, что Анаррес остаются хоть и слегка взбудораженными, но неизменными. Правда, один из хайнитов живо интересуется анархистскими теориями Одо, на которых построено анарресское общество, – но это, извините за резкость, явная фальшивка со стороны автора, чтобы хоть как-нибудь оправдать невнятный финал.

Почему нет выхода из тупика и зачем потребовалось вводить в действие хайнитов? По-моему, объяснение следующее. На протяжении всей книги Ле Гуин усиленно делает упор на образ стены, которая закрывает как анаррести, так и уррасти путь к истинной свободе и справедливости. При этом она считает, что стены можно преодолеть одним мгновенным усилием – перелетев через них или попросту разрушив. И тут вспоминаются наши классики социальной фантастики, также рассматривавшие вопрос построения идеального общества. Они всячески подчеркивали: одним скачком такое не совершить, предстоит долгий и нелегкий путь не в один век длиной. А в «Обделенных» основательница анархистского движения Одо много рассуждает о том, как должно быть устроено идеальное общество, но не упоминает ни словом о том, как это общество можно построить. Из разбросанных по тексту упоминаний и цитат можно сделать вывод, что ее учение – не более чем смесь туманно-прекрасно-поучительных изречений без малейших признаков научного анализа исторического процесса. Оттого-то и группа ее последователей – одонийцев, переселившаяся когда-то с Урраса на Анаррес, и возомнила, что она сможет скачком преодолеть разрыв между двумя общественными формациями и создать новое общество только на основе заученных идей. Но, как бы ни старались одонийцы, в них все равно живо данное им на родине воспитание, его традиции и предрассудки. Невозможно мгновенно избавиться от них – можно лишь загнать их куда поглубже и всячески отрицать при построении собственного общества (отсюда постоянные проклятия в адрес «собственников» и подчеркивание: «у нас на Анарресе всё не так!»). Революционные силы на Уррасе тоже мечтают разрушить капитализм одним махом, но мало думают о том, что станут делать дальше, – в лучшем случае действовать по тому же самому одонийскому рецепту. Но на одном отрицании, разумеется, далеко не уедешь. Поэтому-то в конце «обделенные» так и остаются «обделенными», стена – стеной, а смысловая нагрузка романа – близкой к нулевой. Вот и пришлось Ле Гуин призывать на помощь хайнитов, чтобы соорудить хоть какие-нибудь события в конце, которые могли бы сойти за какой-никакой финал.

Еще одно замечание: хотя тема секса вообще характерна для творчества Ле Гуин, здесь она в большинстве случаев мало обусловлена сюжетной необходимостью и используется разве что как предлог для традиционных для Ле Гуин феминистских высказываний. Впрочем, если изъять из текста все рассуждения о роли женщин на Анарресе и Уррасе и их способностях к абстрактным наукам, книга не потеряет ровным счетом ничего. Это еще усиливает впечатление беспросветной скуки: как будто автор отбывает обязательный номер, который сама себе навязывает во всем, что пишет. Хорошо хоть, что феминизм Ле Гуин, в ее поздних произведениях ставший абсолютно догматическим и бескомпромиссным, в «Обделенных» (а это 1974 год) еще вполне умерен и терпим.

Пожалуй, единственная польза от прочтения «Обделенных» состоит в том, что теперь я знаю, откуда взялся ансибль – устройство для мгновенной межзвездной связи, которое присутствует в «Левой руке тьмы» и «Роканноне». В остальном склонен считать проведенное за чтением время потраченным зря.

Оценка: 6
–  [  6  ]  +

Валентина Журавлёва «Астронавт»

Ученик Дьявола, 28 апреля 2021 г. 06:15

Часто вижу здесь отзывы, авторы которых обвиняют советскую фантастику в сплошной героизации самопожертвования. Персонажи, мол, невыразимо идеальны, до отвращения положительны, изъясняются не иначе как встав в позу и с завываниями и только и ждут момента положить свою жизнь (или хотя бы здоровье) на алтарь прогресса человечества. Мне подобная категоричность взглядов не представляется оправданной. Во-первых, даже классическая советская фантастика с ее подчеркнутой героикой отнюдь не укладывается в эту примитивную черно-белую картину. Самопожертвование самопожертвованию рознь – иногда это просто наиболее разумный и оправданный ход. Пример – Эрг Ноор из «Туманности Андромеды», добровольно уходящий в дальнюю межзвездную экспедицию без надежды дожить до возвращения на Землю. Он делает это не потому, что горит желанием принести себя в жертву, а потому, что, спокойно и обдуманно взвесив все «за» и «против», решает, что так будет лучше для всех – и для человечества в целом, и для него, Эрга Ноора, лично. Вот и всё – никаких вам громких фраз и завываний. А во-вторых, тему самопожертвования успешно обыгрывали самые разные авторы из самых разных стран, включая, к примеру, столь далекого от идеалов советской фантастики писателя, как Роберт Хайнлайн, – вспомните его «Долгую вахту», «Тяжесть небес» или «Зеленые холмы Земли».

Но – и это нельзя отрицать – действительно попадаются порой и такие «вдохновенные до полупрозрачности» персонажи, кто изъясняется исключительно чеканными лозунгами за гранью разумного мышления. Тут-то мы и подходим к собственно рассказу Валентины Журавлевой «Астронавт». Капитан звездолета «Полюс» Алексей Зарубин – именно из таких, героических до абсурда.

Спойлер (раскрытие сюжета) (кликните по нему, чтобы увидеть)
Во время исследовательского полета к звезде Барнарда выясняется, что расход топлива превышает расчетный в несколько раз, так что, долетев до цели, «Полюс» вернуться на Землю уже не сможет. Бортинженер, трезво оценивая ситуацию, предлагает прервать полет и повернуть обратно: ведь даже если экспедиция достигнет цели, добытые ею знания будут иметь смысл лишь тогда, когда ими сможет воспользоваться человечество. А для этого потребуется выслать к звезде Барнарда спасательную экспедицию, то есть подвергнуть риску еще один корабль и группу людей; при этом, прибыв на место, они и сами смогут сделать все те открытия, которые сделает экипаж «Полюса». Таким образом, никакой пользы продолжение полета не принесет – наоборот, один вред. Вот вам еще пример, когда персонажи мыслят в первую очередь категориями общественной пользы, но при этом разумно и спокойно, не стараясь бить на эффект. Но что отвечает на это капитан?
Подхватив в качестве лозунга брошенную штурманом фразу «Через невозможное – вперед», он заявляет фактически следующее: «Полетим дальше, мы герои или кто? А там я, может быть, что-нибудь придумаю».

Полагаю, что даже если оценивать рассказ с героико-романтических позиций фантастики конца пятидесятых, когда он был написан, такому «полету на авось» оправдания все равно быть не может. В созданной в те же годы «Туманности Андромеды» есть слова о том, что мудрость руководителя заключается в умении определить реальный предел достижимого и, если дальнейшее продвижение нецелесообразно, вовремя остановиться. У Эрга Ноора эта мудрость, кстати, имеется – вспомните, как он отказался от исследования чужого звездолета на планете железной звезды и счел нужным отступить, чтобы через несколько лет его начинание целенаправленно продолжил другой отряд исследователей, уже как следует оснащенный и защищенный от всех напастей. А если бы на месте Эрга Ноора оказался Зарубин? Так и представляю себе, как он, потеряв в безуспешных попытках всех своих людей и поломав снаряжение, с криком: «Через невозможное – вперед!!» – бросается на чужой звездолет, потрясая единственным оставшимся на корабле консервным ножом…

Интересно отметить, что муж Журавлевой, Генрих Альтов, включил историю, подобную «Астронавту», в свои «Легенды о звездных капитанах» – это рассказ «Огненный цветок». Но там – другое дело: «Легенды о звездных капитанах» – это не столько фантастика, сколько эпос. Там красивые слова и героические поступки – неотъемлемая часть легенды, горделивой сказки космической эпохи. Ну, а история «Полюса» подается под соусом обыкновенной научной фантастики, и в таком виде отчетливо видна вся ее несусветная глупость. В начале рассказа Зарубин охарактеризован так: «В этом человеке самым необыкновенным образом уживались “лед и пламень”, спокойная мудрость исследователя и бешеный темперамент бойца». Темперамента – да, хоть отбавляй. А где же спокойный и мудрый исследователь? Перед нами скорее мальчишка, который мечтает стать героем и готов ради этого расшибиться в лепешку, а если потребуется, расшибить заодно и всех окружающих.

Спойлер (раскрытие сюжета) (кликните по нему, чтобы увидеть)
Соответственным образом он и повел себя дальше: остался один у звезды Барнарда, на предельно облегченном корабле с телеуправлением отправив всех остальных обратно. «Риск в кубе», – заметил один из них: двенадцатикратные перегрузки, до предела урезанный рацион и невозможность спасения в случае хоть сколько-нибудь серьезной поломки. (Замечу, что этим испытаниям капитан подверг, помимо прочих, беременную жену бортинженера, прекрасно зная о ее состоянии.) Каким-то чудом они сумели добраться до Земли, и к звезде Барнарда немедленно вылетела спасательная экспедиция – также с огромными перегрузками и риском для жизни. Затем была другая экспедиция, причем одному из персонажей рассказа участие в ней стоило почти полной потери зрения. Спасти Зарубина они все равно не успели. Итого: баранье упрямство капитана, не пожелавшего признать, что не постыдно склониться порой перед форс-мажорными обстоятельствами, заставило рисковать собой десятка два человек, отняло несколько лет их жизни и немалую часть здоровья и не принесло человечеству никакой полезной отдачи, кроме научной информации, которая так или иначе была бы добыта если не с первой, то со второй попытки. Ах да, конечно же, есть еще картины, которые Зарубин написал на планете звезды Барнарда и которые спасатели нашли и доставили на Землю. Но что-то я сомневаюсь, что они стоят заплаченной за них цены.

Оценка: 3
–  [  13  ]  +

Алексей Константинович Толстой «Поток-богатырь»

Ученик Дьявола, 21 апреля 2021 г. 12:16

Напишу-ка я отзывъ сей да на старый ладъ, съ «ятями» да со знаками твёрдыми, бо и стихотвореніе само изначально было съ ними писано, а и Потокъ-богатырь съ бояриномъ Толстымъ меня за то похвалили бы. Растекаться мысію по древу, ако Боянъ вѣщій, не стану, а сразу къ сути перейду. Любятъ наши борзописцы нынѣшніе, какъ извѣстно, забрасывать людей въ прошлое, дабы они тамъ прогрессъ учиняли да исторію на новый ладъ переписывали. А чтобы обратно, изъ прошлаго въ наше время, – такого, почитай, и нету. А почему? Такъ вѣдь всё просто. Писаки всё больше про технику да про войну пишутъ: какъ аэропланъ для государя Петра Великаго построить али сверхдредноутъ какой въ Цусимскій бой заслать. Такое и писать просто, и народъ покупаетъ и читаетъ, а потомъ ещё и хвалу въ междусѣтіи міровомъ поётъ. А ежели кого изъ прошлыхъ вѣковъ къ намъ сюда перенести, чѣмъ же онъ станетъ-то нынѣшній міръ удивлять? Тутъ, дабы читалось складно, потребно уже не технику живописать, а къ высокимъ матеріямъ подниматься: психологіи, да атмосферѣ въ обществѣ, да человѣческому достоинству, да разсудку здравому, да сравнить, какъ раньше было, съ тѣмъ, какъ нынѣ стало… А сіе дѣло непростое, ни одинъ борзописецъ, что въ годъ по десятку книгъ тискаетъ, за такое не возьмётся, бо невыгодно зѣло. Да и боязно имъ нынѣшнее-то время трогать да передѣлывать по своему желанію, а ну какъ опричники крамолою сочтутъ…

А вотъ бояринъ Толстой, Алексѣй Константиновичъ, ещё въ позапрошломъ вѣкѣ о такомъ вотъ случаѣ стихъ написалъ. Утомился молодой богатырь Потокъ на пиру у князя да заснулъ крѣпко: сначала на пятьсотъ лѣтъ, потомъ паки на триста. Повидалъ онъ въ будущемъ много всякаго, о чёмъ и помыслить не могъ, и то всё ему зѣло не по нраву пришлось. И заснулъ онъ въ концѣ, будучи въ девятнадцатомъ вѣкѣ, ещё лѣтъ на двѣсти. А изъ того слѣдуетъ, что проснуться долженъ Потокъ какъ разъ въ наши дни. Ну и что же онъ у насъ увидитъ такого, что отличалось бы отъ ранѣе видѣннаго? Коли поразмыслить, то и ничего. Въ вѣкѣ шестнадцатомъ видѣлъ онъ, какъ ѣхалъ царь и стража палками народъ разгоняла, а за ними шли палачи съ топорами, а народъ на брюхѣ ползалъ, и стало ему тошно. А увидалъ бы онъ, какъ нынѣ обставляются «царскіе выѣзды» да какъ и чѣмъ стража съ палачами вооружены, такъ и вовсе ужаснулся бы… Повидалъ онъ затѣмъ судъ неправедный – такъ и намъ сіе дѣло привычное. Кого сказано оправдать, того всегда оправдаютъ: всё-де по закону, ступай, милъ человѣкъ, съ богомъ. И наоборотъ, вѣстимо, тоже дѣется, но тутъ ужъ надо не про Потока-богатыря читать, а про совѣтника Попова безъ штановъ, о коемъ всё тотъ же бояринъ Толстой написалъ. Ну, а коли возьмёмъ мы того аптекаря, что во зданіи нѣкоемъ вѣщалъ, такъ нынѣ такихъ развелось по всему міру во изобиліи. Развѣ что рѣчи ихъ зовутся днесь иначе – «политкорректностію»: молъ, хоть и вѣрно, что все равны, а нѣкоторые всё жъ прочихъ равнѣе, а кто того признавать не хочетъ, тому анаѳема.

Искалъ Потокъ-богатырь въ будущемъ здравый смыслъ и справедливое вѣче народное, да не нашёлъ. И у насъ тутъ не найдётъ. И коли заснётъ ещё лѣтъ на двѣсти, тѣмъ паче не найдётъ. Бояринъ-то Толстой, знать, надѣялся, что въ двадцать первомъ вѣкѣ Потокъ искомое отыщетъ, а о томъ, что на дѣлѣ будетъ твориться, ниже въ страшномъ снѣ увидать не могъ. Слово «антиутопія» ему было невѣдомо, а было бы вѣдомо, сразу понялъ бы, что не такъ надо было стихъ о Потокѣ заканчивать. Взялъ бы онъ тогда самыя мрачныя слова да бросилъ бы ихъ на бумагу розсыпью – какъ разъ въ яблочко попалъ бы…

На сёмъ, милостивые государи лаборанты, позвольте мнѣ закончить. Коли не по нраву пришлось писаніе моё, всё жъ не велите минусы ставить, а велите лучше чарку поднести, ибо утомился есмь по старой орѳографіи писать да буквы устарелыя въ спискѣ символовъ выискивать…

Оценка: 9
–  [  9  ]  +

Аркадий и Борис Стругацкие «Отель «У Погибшего Альпиниста»

Ученик Дьявола, 16 апреля 2021 г. 06:15

Ко времени прибытия в отель «У Погибшего Альпиниста» с творчеством Стругацких я уже был знаком неплохо. Поэтому я ожидал, что в заведении господина Алека Сневара, подобно уже прочитанному, развернется действие либо добротной «твердой» фантастики, либо «сказки для младших научных сотрудников», либо чего-нибудь мрачного и труднопонимаемого. А вместо этого с изумлением вчитывался в легкий, юмористический и отчасти даже пародийный детективчик. Именно что пародийный – помните, как у Агаты Кристи описывал Эркюль Пуаро идеальное, с его точки зрения, преступление? «Домашнее», «уютное» – если я правильно помню, именно такие эпитеты он использовал. Замкнутая среда, в которую никто извне попасть не может и которую никто не может покинуть, а следовательно, преступника надо искать среди четко очерченного узкого круга лиц, в котором все более или менее на виду. «Отель…» показался мне вначале как раз пародией на такие вот «домашние» детективные романы, местами даже откровенно издевательской. Страница летела за страницей, и я совершенно не замечал, как текст постепенно все дальше и дальше отходил от предполагаемой пародии. Правда, начала проявляться фантастическая составляющая – но этого я ожидал, Стругацкие же, не Агата Кристи, в самом деле. И только когда под конец вся серьезность ситуации внезапно встала передо мной открыто, – только тогда я спохватился: ох, да что же это?! Куда делся развлекательно-пародийный детективчик? За что мне эта страшная дилемма, почему я должен решать ее вместе с полицейским инспектором Глебски? Спасите!!

А дилемма и впрямь не из легких. Есть в ней, по-моему, некое сходство с Нулевым законом роботехники Азимова. Помните: «Робот не может причинить вреда человечеству или своим бездействием допустить, чтобы человечеству был причинен вред»? Звучит красиво и возвышенно, не поспоришь. Но как быть, если Нулевой закон вступает в конфликт с Первым – проще говоря, если роботу для блага человечества требуется причинить вред какому-нибудь конкретному человеку? У Азимова, как известно, робот Жискар, первооткрыватель Нулевого закона, не выдержал навязанного себе же испытания подобной ситуацией. А Стругацкие ставят перед Глебски фактически ту же самую задачу, разве что вывернутую наизнанку: человеку для блага человечества требуется не причинять вред конкретным людям… то есть не людям, а существам, включая роботов (!), хотя долг требует от него как раз такой вред им причинить. И хотя участь Жискара нашему полицейскому инспектору не грозит, все же ему не позавидуешь.

Подумаем: как поступил бы на месте Глебски азимовский робот? Сравнил бы потенциалы двух возможных вариантов: неблизкой, гипотетической, но огромной пользы всем от будущего полноценного контакта или небольшой, узкой, но конкретной и немедленной пользы сравнительно небольшому количеству людей от задержания группы преступников – и на этой основе принял бы решение. У Азимова преемник Жискара Дэниел Оливо такие этические проблемы решать научился и в своей роли «серого кардинала» Галактики не раз пользовался этой способностью. Но Глебски – не робот, позитронных потенциалов у него в мозгах нет. Вдобавок ситуация сильно осложняется его нежеланием (или неспособностью?) поверить в инопланетное происхождение господина Мозеса и остальных, а еще психологическим давлением и жесточайшим цейтнотом. Вот он и мечется в поисках выхода, разрываясь между собой – должностным лицом и собой – человеком. Стругацкие вообще любят ставить своих персонажей в такие вот положения, но мало где, помимо «Отеля…», так же ясно, сжато и отчетливо показан человек в конфликте между долгом и совестью.

Прямой оценки выбору, сделанному Глебски, – и это тоже характерно для братьев – нигде не дано. Она остается за нами, читателями. И здесь очень многое зависит от возраста, как точно подметил в предыдущем отзыве artem-sailer. В молодости мы безоговорочно осуждаем Глебски, но, став постарше и поработав с десяток лет на более или менее ответственных должностях, начинаем если не оправдывать его, то, во всяком случае, понимать его образ мыслей. Тут-то, по-моему, и зарыта собака – та самая, которую до нас попытались донести авторы (нет-нет, это не сенбернар Лель, хотя, разумеется, он-то как раз знает всё лучше всех – снова поклон artem-sailer’у). Собака сия говорит нам следующее: каким бы ни было мнение читателей, молодых ли, взрослых ли, насчет поступков и мыслей Глебски, оно, собственно говоря, не столь уж и важно. Важна первопричина, то есть сам факт существования дилеммы, вставшей перед ним. Из этого факта вытекает неоспоримое следствие: пока на Земле будет существовать принципиальная возможность конфликта закона с совестью, человечество к полноценному контакту с иным, более высоким и человечным (как бы парадоксально ни звучало это слово применительно к чужим) разумом готово не будет. Тут не помогут даже гипотетические роботы, руководствующиеся Нулевым законом: пусть они будут способны безошибочно находить наилучшее решение, но это будет устранением симптомов, а не проблемы. Только когда упомянутая проблема исчезнет как таковая – а для этого, безусловно, потребуется выход на новую, более высокую ступень развития общества, – будет подготовлена и почва для контакта.

Если принять написанное выше за основную идею произведения, то можно сказать, что в «Отеле “У Погибшего Альпиниста”» Стругацкие, к тому времени уже порядочно заматеревшие и написавшие немало мрачных вещей, вновь встали в один ряд с лучшими фантастами-гуманистами вроде Саймака (вспомните его «Дом обновленных», где затрагиваются похожие вопросы). И это, по-моему, хорошо – ведь не одними же градами обреченными и улитками на склоне создана писательская слава братьев…

Оценка: 9
–  [  16  ]  +

Станислав Лем «Солярис»

Ученик Дьявола, 6 апреля 2021 г. 06:15

Перед тем, как взяться за этот отзыв, я любопытства ради посмотрел, как оценивают «Солярис» пользователи «ФантЛаба». Гистограмма свидетельствует о всенародной любви и обожании – следовательно, нижеизложенным я могу навлечь на себя немилость местного сообщества. Да-да, вы поняли правильно: отзыв будет критическим. Я рискну заявить, что считаю «Солярис» сильно переоцененным, и ниже постараюсь аргументированно изложить свою точку зрения.

Как известно, основной постулат, который Лем выдвигал в «Солярисе» и во многих других своих произведениях, состоит в том, что возможности человечества к познанию иного разума очень ограниченны. Согласно Лему, люди в соответствии со своим разумением ищут в космосе не более чем самих себя в той или иной модификации, свое «зеркало», а наткнутся, скорее всего, на настолько чуждый разум, полноценный контакт (то есть осмысленный и целенаправленный обмен информацией) с которым невозможен в принципе. В этом Лем резко противопоставил себя тем фантастам, которые придерживались иных позиций:

а) что разумные существа неизбежно должны быть антропоморфны и обладать разумом, понятным и близким человеку (пример – Иван Антонович Ефремов);

б) что разумные существа могут иметь какой угодно облик и мыслить не как человек, но найти с ними общий язык все же будет возможно (пример – Клиффорд Саймак).

Заметьте, что сторонники двух перечисленных точек зрения на вопросы контакта, как правило, хорошо обосновывали свои позиции. Ефремов, например, отталкивался от диалектико-материалистического представления о разуме как об отражении объективных законов мироздания, единых для всей Вселенной, – следовательно, его развитие везде должно идти единообразно. Саймак был убежден, что у любых разумных существ рано или поздно разовьются схожие понятия о добре, гуманизме и справедливости и можно будет наладить с ними взаимопонимание на этой основе. Ну, а Лем? Его постулат дается в «Солярисе» как аксиома, не будучи подкрепленным никакими сколько-нибудь внятными доводами. Конечно, на то и существует фантастика, чтобы исследовать подобные труднопредставимые ситуации. Однако никакому фантастическому сюжету отнюдь не повредит попытка подвести под него научную базу. В последние десятилетия к существительному «фантастика» прилагательное «научная» присоединяется все реже и реже. Но «Солярис» – из тех времен, когда эти два слова были практически неотделимы друг от друга. А значит, и спрос с него должен быть по старым меркам. Вот, например, каким образом возник мыслящий океан на Солярисе? Если он всегда был единственным живым существом на планете, то, конечно, мог со временем в отсутствие конкурентов покрыть всю ее поверхность. Но такое бессмысленное расползание во все стороны отнюдь не требует наличия разума – оно и любой амебе вполне по силам. Если же океан захватил всю планету, постепенно подавив конкурентов, то, конечно, определенные зачатки разума в борьбе за существование у него вполне могли возникнуть. Но как только эта борьба была окончена, стимулы к дальнейшему совершенствованию исчезли – цель достигнута, планета захвачена, больше беспокоиться не о чем. А у Лема океан и в одиночку отчего-то продолжил развиваться, обретя разум и могущество чуть ли не сверхъестественные.

Как бы то ни было, никаких сколько-нибудь внятных обоснований эволюции Соляриса нигде не дано. Разве что в исторической справке, которую читает главный герой романа Крис Кельвин вскоре после прибытия на солярианскую исследовательскую станцию, нам предлагается пара теорий – но и они так и остаются пустыми словами без каких-либо попыток разработать их глубже. Равным образом Лем не посчитал нужным даже намекнуть, каким образом и почему мыслящий океан стал своеобразным локальным богом; почему он проявляет себя только в виде топологических экспериментов и забав с людскими страхами и комплексами; наконец, каким образом он своей мысленной энергией может управлять орбитой целой планеты. Единственное, на что Лем не скупится, – это на подробные описания солярианских феноменов с непременными добавлениями вроде: «безрезультатные дискуссии длились уже двадцать лет», «все гипотезы были опровергнуты», «нумерация томов серии “Соляриана” достигла четырехзначных чисел». Не знаю, как вам, а мне в этих комментариях видится некое скрытое ехидство: смотрите, дорогие мои, смотрите, десятки лет спорите, тысячи томов сочинили, а воз и ныне там. Это, конечно, еще один авторский ход в деле утверждения основного философского постулата романа – нам, людям, дескать, все равно не понять, так что не стоит и пытаться хоть что-нибудь рассказывать и объяснять. И в то же время в строках многословных, но подчеркнуто поверхностных описаний проступают следы какой-то намеренной осторожности со стороны автора: нет, не дам я им (то есть персоналу станции и нам, читателям, заодно) ни малейшей зацепки, а то ведь ухватятся, применят свои способности к познанию, которых у них, по моему убеждению, быть не должно, размотают весь клубок и обнаружат, что внутри-то пусто…

Чтобы совсем уж прочно защитить свое творение от рационалистического подхода, Лем вдобавок надежно прячет слабость исходных допущений «Соляриса» под глубоким психологизмом действия. Однако, если поразмыслить, можно прийти к выводу, что это опять-таки работает не в его пользу. В самом деле, тот, кто обратит внимание на основную идею, не может не почувствовать ее голый примитивизм и не удивиться, зачем надо было городить такой огород только ради того, чтобы донести ее до читателя. В этом случае целостность восприятия произведения теряется: философская основа отделяется от сюжета, а возможно, и вообще рушится, не выдержав его тяжкого груза. Сам сюжет, лишенный опоры, тоже рассыпается на мелкие обломки, в каждом из которых по отдельности очень немного смысла. Если же читатель увлекается прежде всего переживаниями людей на солярианской станции и их «скелетами в шкафу», он может вообще пройти мимо исходного авторского посыла. Мучительные раздумья и сомнения Кельвина, неожиданно нашедшего на станции двойника своей давно погибшей любимой девушки, заслоняют вопросы контакта даже в том случае, если читатель готов разделить взгляды автора.

Пора переходить к выводам. Я привык считать хорошей ту литературу, где автор дает читателю возможность думать вместе с собой, предоставляя для этого весь набор своих аргументов и рассуждений, с которыми можно соглашаться или же пытаться их оспорить. Лем же в «Солярисе» поступает с точностью до наоборот: всеми силами впихивает в читателя свои аксиомы, одновременно убеждая его в тщетности любых попыток хоть как-нибудь оценить эти постулаты с рациональной точки зрения. Фактически «Солярис» – это намеренно замкнутая сама на себя авторская конструкция, по причине своей замкнутости неуязвимая для любой рациональной критики извне. Если проще, то ее логический эквивалент – придуманное Чеховым выражение: «Этого не может быть, потому что этого не может быть никогда», – которое кто-то из отечественных фантастов метко назвал «идеальной моделью безразмерной безмозглости». Я не стремлюсь быть столь же категоричным и употреблять подобные выражения, но при чтении параллель выстраивалась в уме сама собой: нам не познать Солярис, потому что он непознаваем, а непознаваем он, потому что нам его никогда не познать. Да, у Лема есть немало того, что я читаю и перечитываю с удовольствием. Но «Солярис» к числу таких произведений определенно не относится.

Оценка: 6
–  [  15  ]  +

Игорь Акимушкин «Следы невиданных зверей»

Ученик Дьявола, 2 апреля 2021 г. 06:15

К криптозоологии можно относиться по-разному. Можно искренне верить, что в Центральной Африке до сих пор обитают последние из динозавров, по Гималаям бродит снежный человек, а в глубине океана скрывается морской змей. Можно воспринимать такого рода истории скептически, считая их плодами воображения и выдаванием желаемого за действительное. Но ни энтузиаста, ни скептика они, во всяком случае, равнодушными не оставят – особенно если подаются не в испещренной восклицательными знаками статейке из «желтой» газетенки, а в форме вполне добросовестной попытки обобщить все, что известно о встречах с неизвестными и странными существами, и по возможности разобраться, где правда, а где вымысел. Книга биолога и популяризатора науки Игоря Ивановича Акимушкина «Следы невиданных зверей» как раз такой попыткой и является.

Правда, необходимо сразу отметить, что «Следы невиданных зверей» – это фактически не авторская книга, а компиляция зарубежных публикаций. Своего собственного опыта Акимушкин в книгу почти не внес. Но даже если автор – не столько автор, сколько составитель, надо отдать ему должное: результат его трудов получился отличным. Вот разве что в первых главах о джунглях, по-моему, вышел перебор. Слишком уж сгущены краски, особенно если учесть, что все эти жуткие картины рек, кишащих пираньями, и лесов, дочиста объеденных бродячими муравьями, написаны опять-таки не по собственным впечатлениям, а с чужих слов. А среди авторов этих слов явно находилось немало любителей преувеличить. Тут мне больше по душе кто-нибудь вроде Даррелла – не нагнетающий ужасы, а честно признающий, что тропические и экваториальные леса, конечно, не рай земной, но при наличии думающей головы и прямо растущих рук и европеец может там себя чувствовать вполне неплохо.

Впрочем, стоит только продраться сквозь джунгли первых глав и дойти до конкретных историй открытия новых видов животных, как все меняется – теперь от книги просто не оторваться. Неважно, как было совершено открытие, – в чаще леса или в пыли музейных запасников (да-да, есть там и такая история: новый вид птиц был опознан в старых чучелах, хранившихся в музее не первый десяток лет), – с одинаковой увлекательностью переданы и те, и другие случаи.

Дальше – еще интереснее. Теперь речь идет уже не об открытых видах, а о тех существах, о которых лишь ходят туманные слухи и странные и страшные рассказы очевидцев, – от скромного новозеландского вайторека до известных всем снежного человека и лохнесского чудовища. Конечно, в такой теме, как криптозоология, особой научной точности ждать не приходится, но кое-какие сведения из тех, что приведены Акимушкиным, к настоящему времени подтверждены. (Правда, это относится не к каким-нибудь знаменитым криптидам, а к совершенно обыкновенным, нисколько не страшным и оттого мало известным животным вроде рыбоядной генетты.) Кое-где авторский оптимизм, наоборот, оказался беспочвенным, и все «радостные вести с морей и материков» о встречах с представителями исчезнувших видов не имеют под собой оснований. Что же касается всего остального, чему не нашлось ни твердых доказательств, ни убедительных опровержений, то даже если это все сплошь небылицы, описаны они настолько живо и захватывающе, что прямо-таки хочется, чтобы они оказались правдой.

Нашлось место в книге и для романтики дальних странствий, и для поэтических вставок, и для юмористических. Полинезийская песня о рулевом весле Кауту-ки-те-ранги, ведущем мореплавателей к «туманному, неясному горизонту», запоминается мгновенно и заставляет мечтать о далеких тихоокеанских островах. А выражение «Крак есть рак, величины непонятной», процитированное Акимушкиным по книге 1778 года издания, прочно вошло в наш семейный лексикон для обозначения любой морской живности без разбора – неважно, ракообразной или нет, большой или маленькой, съедобной или несъедобной.

И еще об одном – об эмоциональном воздействии книги на читателя. Что там современные «ужастики» всех сортов! Как там было у Булгакова: «Дешевка это, милый Амвросий!» Книга Акимушкина даст любым «страшилкам» сто очков вперед. Предлагаю эксперимент: если у вас есть ребенок, прочтите (или подсуньте для самостоятельного прочтения) ему на ночь, например, главы о конгамато или о нунде, а потом попробуйте уложить его спать одного в темной комнате. Вряд ли вам это удастся! Да и сами вы, поверьте, еще пару вечеров будете чувствовать себя не очень уютно, глядя в темноту за окном…

Оценка: 9
–  [  5  ]  +

Айзек Азимов, Роберт Силверберг «Позитронный человек»

Ученик Дьявола, 20 марта 2021 г. 06:15

В начале девяностых Азимов в соавторстве с Робертом Силвербергом основательно переработал и расширил три своих произведения: «Приход ночи», «Уродливый мальчуган» и «Двухсотлетний человек». «Позитронный человек» – результат переработки последнего из них: из большого рассказа (или небольшой повести) получилось что-то вроде короткого романа. Так как исходное произведение 1976 года в представлении определенно не нуждается, много писать здесь о сюжете и авторском замысле смысла не имеет: они уже основательно разобраны в отзывах на «Двухсотлетнего человека», а в расширенной версии остались неизменными. Поэтому я здесь замечу лишь, что, по-моему, «Двухсотлетний человек» – далеко не шедевр среди произведений о позитронных роботах и Трех Законах Роботехники. Есть у Азимова и куда более убедительные образы человекоподобных роботов, в первую очередь Дэниел Оливо. А Эндрю Мартин, он же НДР-113, здорово проигрывает Дэниелу во всем, в первую очередь в мотивах своих поступков. Что ни говори, а сложно представить себе робота, который в своем поведении руководствуется не столько логикой, сколько сантиментами, порой даже (как мне кажется) пренебрегая Тремя Законами.

Возможно, причиной, побудившей Азимова взяться за переработку «Двухсотлетнего человека», стала как раз неубедительность образа Эндрю – он вышел довольно-таки схематичным и фрагментарным. Вот, видимо, и решил Азимов, что надо бы добавить красок и подробностей – тогда поведение Эндрю будет выглядеть правдоподобнее и достовернее.

Что ж, объем текста действительно увеличился, и очень солидно: почти в пять раз. Но вот что это дало? Закончив чтение, я тут же для сравнения перелистал уже знакомого мне «Двухсотлетнего человека» – и не без удивления осознал, что все, касающееся Эндрю, нисколько не изменилось: каким он был «сентиментальным роботом», таким и остался. В то же время я не могу сказать, что «Позитронный человек» – это просто «Двухсотлетний человек» с намеренно, объема ради залитой в брюхо парой бочек воды. Почти все добавленное – это не вода, а вполне уместные и небезынтересные детали и эпизоды, в основном вставленные между фрагментами исходного текста «Двухсотлетнего человека». Но вот что дают все эти вставки? Мне кажется, что к пониманию и раскрытию персонажа Эндрю Мартина они не добавляют почти ничего, а все сколько-нибудь в этом смысле существенное осталось прежним, перешедшим из «Двухсотлетнего человека» почти без изменений.

Приведу пример. Эндрю жил в доме у семейства Мартинов уже не один десяток лет, когда вдруг до него дошло, что человеческие языки по сути своей иррациональны и не поддаются логическому анализу. Получается, ему, уже давным-давно говорившему на этих языках, никогда прежде это не приходило в голову? И таких внезапных «скачков в развитии» личности Эндрю мы наблюдаем в «Позитронном человеке» сразу несколько, один за другим. В упрощенном, схематичном повествовании «Двухсотлетнего человека» они выглядели естественно: все действие там состоит из отдельных событий, разделенных порой большими промежутками времени. Здесь же, на фоне более или менее непрерывного хода времени, они смотрятся грубовато. Так не лучше было бы «размазать», например, упомянутое осознание сложности человеческих языков на десяток-другой лет? Но эта тема так и остается ограниченной одним не претерпевшим изменений эпизодом, в котором Эндрю вдруг сначала усиленно размышляет о трудности постижения логики человеческих языков, а потом решает отправиться в библиотеку изучать словари.

Впрочем, чрезмерно распространяться не буду и перейду сразу к основному выводу, который сложился у меня после прочтения «Позитронного человека»: если целью Азимова при переработке «Двухсотлетнего человека» было желание сделать образ Эндрю более достоверным и правдоподобным, то, на мой взгляд, он этой цели не достиг. Расширенная версия не стала в этом отношении ни лучше, ни хуже. Здесь речь идет, если так можно выразиться, о полной взаимозаменяемости: тот, кто познакомился с Эндрю Мартином образца 1992 года, без труда поймет того, кто знаком с Эндрю Мартином образца 1976 года, и наоборот. Причина меньшей известности «Позитронного человека», видимо, не в его вторичности, а просто в тиражах изданий на русском языке – если верить данным «ФантЛаба», в четырнадцать раз меньше по сравнению с «Двухсотлетним человеком». Конечно, если вы захотите отыскать именно переработанный роман, то наверняка найдете нужное издание. Но стоит ли это хлопот? По-моему, нет.

Оценка: 8
–  [  8  ]  +

Александр Шалимов «Пир Валтасара»

Ученик Дьявола, 9 марта 2021 г. 06:15

Признаться, я был немало удивлен, увидев, что на столь солидный, объемистый, давно написанный роман довольно известного писателя до сих пор нет ни одного отзыва. Что ж, поступлю по примеру персонажа известного мультфильма: «Кто тут, к примеру, в отзывописатели крайний? Никого?! Так я первый буду!»

Сначала вкратце о сюжете. В 1963 году при подозрительных обстоятельствах в авиакатастрофе гибнет американский миллиардер Цезарь Фигуранкайн, глава крупнейшей корпорации, непосредственно связанной с экспериментами в области вооружений. Как выясняется, эти эксперименты контролируются и финансируются дельцами из бывших нацистов, мечтающими о реванше. После гибели главы корпорации руководство должно перейти к его сыну, тоже Цезарю, но человеку совсем иного склада. Тот никогда не хотел заниматься делами отца и давным-давно посвятил себя изучению древних рукописей в буддистском монастыре где-то в Юго-Восточной Азии. Однако лос-анджелесский журналист Стив Роулинг, которому в руки попали основные нити, ведущие к Цезарю-младшему, спешит разыскать его и убедить принять на себя руководство империей отца. Мечта Стива, которую ему удается передать и Цезарю, состоит в том, чтобы исподволь повернуть деятельность корпорации Фигуранкайнов на новые рельсы: работать не ради войны, а против нее.

На первый взгляд, перед нами набор давным-давно истрепанных клише: враги в лице недобитых нацистов-реваншистов, борьба за мир, призывы к разоружению. Однако не спешите с выводами: перед нами отнюдь не простенький черно-белый роман-агитка, какие во множестве штамповались в пятидесятые годы. Посмотрите, когда был написан «Пир Валтасара», – это уже не пятидесятые с их ничем не замаскированной идейной прямотой, а начало восьмидесятых. Прошло три десятка лет, и за эти годы выросло новое поколение читателей, к которому так просто на кривой козе подъехать было уже нелегко. К лозунгам и громким словам у них иммунитет выработался с детства, а энтузиазм строителей коммунизма и борцов за мир по сравнению с родителями заметно поутих. Поэтому Шалимов подает основную идею намного тоньше и естественнее – не грубым прямым убеждением при помощи громких и пустых слов, а взывая к элементарному здравому смыслу: «Мы все в одной лодке. И перспектива у нас одинаковая: или выжить всем вместе, или вместе всем утонуть. Другого не дано… Парадокс нашей эпохи состоит в том, что эгоизм стал бессмысленным. Эгоист, пытаясь спасать только себя, губит и себя, и всех, ибо все чертовски переплетено». А главное – он облекает свою мысль в куда более привлекательную форму, чем в литературе пятидесятых: здесь и в помине нет вызывающих тоску и зевоту светлоликих и сверхсознательных героев. Первая часть, посвященная журналистскому расследованию Стива и его поискам Цезаря-младшего, выдержана в типично детективно-приключенческой форме, иногда даже с авантюрным оттенком (чего стоит одно переодевание журналиста в кардинала!). А дальше «Пир Валтасара» вообще превращается чуть ли не в гангстерски-мафиозный боевик с ограблениями, взрывами, перестрелками и захватами заложников. Присутствуют даже такие сугубо «западные» детали, как мускулистые женщины в купальниках, вооруженные снайперскими винтовками! Еще один удар по образу «романа-агитки», которым, как я понимаю, и обусловлены столь низкие оценки здесь, на «ФантЛабе».

Да, «Пир Валтасара» – это роман вовсе не агитационный в привычном понимании этого слова. Тут еще раз позволю себе напомнить о времени его создания – очередном пике «холодной войны», когда все уже очень хорошо представляли себе, как легко она может перейти в «горячую». Это еще одна причина, по которой необходимость мира и противодействия военным приготовлениям представлены здесь не в форме набивших оскомину затертых лозунгов, а прежде всего как разумная, обоснованная и осознанная необходимость для всего человечества. Да и действие происходит где угодно – от Бразилии до Филиппин, – но только не в Советском Союзе. «Русская линия» в романе вообще очень умеренна и представлена в основном журналисткой Мэй, аккредитованной в Москве и при каждом появлении на сцене убеждающей Стива, что истинные его друзья – на Востоке. Стив, впрочем, относится к этим увещеваниям недоверчиво и легкомысленно, и это тоже большой плюс авторского замысла. Напомню, что Цезарь и Стив – американцы, журналист и сын миллиардера, и, как и полагается по логике вещей, к социализму они относятся крайне скептически и не раз это демонстрируют. Правда, автор то и дело подкидывает им свидетельства того, что к миру стремятся прежде всего социалистические страны. Если бы он при этом заставил Стива и Цезаря мгновенно «прозреть» и броситься искать союзников в Москве, то можно было бы говорить о переборе и откровенном неправдоподобии в угоду пропагандистским целям. К счастью, этого не происходит – иначе роман и правда был бы загублен безвозвратно.

Немного испортило впечатление разве что окончание. Во-первых, эпилог вышел откровенно скомканным и каким-то наспех написанным. Во-вторых, в отличие от основного текста, он имеет отчетливую публицистическую направленность из-за цитируемых в нем записок Мэй. В-третьих, ясно просматривается лишь слегка замаскированный авторский посыл: одиночки, будь они даже во главе крупнейшей транснациональной корпорации, в борьбе за мир успехов не добьются, если не будут сотрудничать с Москвой. Ведь главные герои в своих начинаниях если не терпят поражение, то, во всяком случае, хватаются за самую последнюю соломинку. Кстати, эту свою финальную акцию они планируют провести только в Северной Америке и Западной Европе – на Востоке, мол, смысла нет, там и так все уже давно всё понимают. Проще говоря, эпилог стоит отнести к минусам романа.

«Пир Валтасара» классифицируется здесь как «мягкая» фантастика – но пока что я, увлекшись основной авторской идеей, не упомянул о фантастической составляющей ни словом. Спешу исправиться. Итак, основных фантастических допущений здесь три. Прежде всего, это летательные аппараты типа УЛАК («универсальный летающий автономный корабль») в форме пресловутых «летающих тарелок», обладающие поистине невероятными возможностями. Далее, в романе активно используются еще ранее выдвинутые Шалимовым (геологом по специальности) в рассказах гипотезы о Земле как о «термоядерной бомбе замедленного действия» и о наличии огромного количества алмазов в верхних слоях земной мантии. Наконец, совсем непонятно ради чего приплетены туманные намеки на Атлантиду, Шамбалу, выживших потомков атлантов и палеоконтакты. Этому последнему, пожалуй, на фоне основной сюжетной линии явно не место. Да и научное обоснование принципа действия и фантастических возможностей УЛАКов вышло каким-то откровенно слабым: пара невнятных фраз о взаимодействии с магнитным полем Земли – и все. А о способе нейтрализации громадных ускорений вообще ничего не сказано. Описание силовой установки УЛАКов тоже совсем уж нелепо: атомный реактор, работающий исключительно на алмазах (!). Почему именно на алмазах, а не на графите – том же самом углероде, – и вообще почему не на более привычных уране или плутонии? Очевидно, такая откровенная натяжка сделана исключительно для возможности ввести в действие упомянутую выше гипотезу об алмазах в мантии: ради снабжения УЛАКов корпорация Фигуранкайна вынуждена заняться поиском собственных месторождений, чтобы не платить бешеные деньги южноафриканским компаниям. Проще говоря, насколько основательно продумана социально-политическая основа романа, настолько же слаба его фантастическая составляющая.

Подведу итоги. От «Пира Валтасара» у меня осталось, несмотря на его недостатки, вполне положительное впечатление. Рад, что совсем недавно вышло его новое издание (всего лишь третье!) в серии «Ретро-библиотека приключений и научной фантастики» – хорошо известной всем «золотой рамке». И вышло оно очень ко времени: в нынешние времена безудержного бряцания оружием кое-каким fortes têtes было бы очень полезно его прочитать. Авось поняли бы, что ничто не ново под луной, что история повторяется и что Александр Иванович Шалимов предупреждал нас обо всем этом еще четыре десятка лет назад…

Оценка: 8
–  [  15  ]  +

Аркадий и Борис Стругацкие «Трудно быть богом»

Ученик Дьявола, 3 марта 2021 г. 10:09

Периодически почитываю на здешнем форуме тему о творчестве братьев и заметил, что среди предметов дискуссий там с большим отрывом лидирует именно обсуждение событий и поступков в «Трудно быть богом». Что могли сделать земляне в Арканаре? Почему они это делали (или не делали)? Почему делали так, а не иначе? Для чего они это делали? Кто такой Румата – герой или подонок? И так далее, и тому подобное. Многие вопросы пережевываются не один раз и все равно поднимаются с завидной регулярностью. Видно, есть что-то в «Трудно быть богом» такое, что одним не дает покоя, зудит и свербит беспрерывно, а других раз за разом заставляет защищать свою точку зрения, снова и снова разъясняя оппонентам очевидные вещи.

Сам я в дискуссии на форуме не лезу и лезть не собираюсь, а просто изложу свое видение этих вопросов здесь. Я не нахожу в «Трудно быть богом» никакого скрытого смысла, «фиг в кармане» и прочего подобного, что традиционно приписывается чуть ли не всему, вышедшему из-под пера братьев. На мой взгляд, здесь просто показан единственный возможный путь действий землян из коммунистического будущего Земли в эпохе средневековья, если уж люди мира Полудня считают допустимым присутствовать в Арканаре не только в качестве пассивных наблюдателей. Все другие способы перебирают и один за другим отвергают Румата и Будах в своей беседе. Если их доводов мало, перечитайте внимательно другие произведения Стругацких и не только – тогда, может быть, и затихнут все эти бесконечные «если бы, да кабы…» на форуме. Прямое, «в лоб», воздействие, основанное прежде всего на убийствах и разрушении, – об этом прекрасно написано в «Попытке к бегству» и «Обитаемом острове». Такое же прямое, «лобовое» воздействие, но заключающееся в мгновенном создании искусственного изобилия, описал Исай Давыдов во второй и третьей книгах своей эпопеи «Я вернусь через тысячу лет». У него там, правда, все идет просто отлично, но, если поразмыслить немного, вся убогость и нежизнеспособность такого плана действий: кормить, лечить, переселять – становится яснее ясного (почему именно он нежизнеспособен, я написал в своих отзывах на обе книги). Прогрессорство скрытое, но с использованием властных полномочий и потому выявляемое и ликвидируемое при должной настойчивости, – тот же «Обитаемый остров». А кроме того, остается еще задача освобождения психики аборигенов от врожденной агрессивности, и быстро, в течение жизни одного поколения, ее не решить – об этом «Парень из преисподней».

Вот и получается, что единственный путь – это тот, которым идут Румата и его товарищи. А путь этот узкий – «оступился – и в грязь, всю жизнь не отмоешься». Можно ли считать, что Румата все-таки оступился в конце? Нет, и вот почему. Если прав дон Кондор: «Мы здесь боги, Антон», – то бог, как известно, всемогущ и волен творить все, что заблагорассудится, в том числе и по желанию уничтожить всех своих врагов. Если же дон Кондор ошибается и земляне с их сверхчеловеческими по меркам Арканара возможностями по-прежнему должны оставаться прежде всего людьми, то и тогда Румату никто не вправе осудить за совершенное им: есть предел тому, что может выдержать даже человек будущего, сотрудник Института экспериментальной истории, прошедший долгую и тщательную психологическую подготовку и закалку. Но раз существует такой предел, то, значит, даже такое осторожное и тонкое прогрессорство, какое мы видим в «Трудно быть богом», – даже оно обречено на неудачу? Не думаю. Свой импульс от землян Арканар уже так или иначе получил, пусть он пока мал и незаметен. И он будет ускоряться и расширяться в геометрической прогрессии (вспомните классическое: «Из искры возгорится пламя»), если на его пути не встанут новые доны рэбы. А первого, как мы знаем, убил Румата. Получается, даже учиненная им бойня в конечном итоге пойдет Арканару на благо, что бы там ни считали в Институте экспериментальной истории. А значит, Румата – как человек ли, как бог ли – свое дело для Арканара так или иначе сделал – и в то же время не выпачкал ноги в грязи, в отличие от арканарского бога, вышедшего к народу из Питанских болот. Правда, руки свои он все-таки испачкал кровью – но ее, в отличие от грязи, можно смыть.

А может быть, это и не кровь, а просто сок земляники…

Оценка: 10
–  [  5  ]  +

Айзек Азимов, Роберт Силверберг «Приход ночи»

Ученик Дьявола, 24 февраля 2021 г. 09:32

«Приход ночи» – одно из трех произведений Азимова, которые он в начале девяностых существенно переработал в соавторстве с Робертом Силвербергом. Если о достоинствах «новых» «Позитронного человека» и «Безобразного малыша» в сравнении со «старыми» «Двухсотлетним человеком» и «Уродливым мальчуганом» можно поспорить, то «Приход ночи» кажется мне несомненной удачей. В отличие от написанного еще почти полувеком ранее одноименного рассказа, роман 1990 года получился ярче и насыщеннее.

Спойлер (раскрытие сюжета) (кликните по нему, чтобы увидеть)
О чем идет речь, я уверен, всем известно, но все же напомню для порядка. Действие происходит на планете Калгаш, где в небе светят шесть солнц и всегда светло. Но вот одно за другим появляются свидетельства, что время от времени на Калгаше все-таки наступает ночь, которая приносит с собой крушение всей цивилизации: жители планеты не способны сколько-нибудь продолжительное время переносить темноту без тяжелых последствий для психики. Археологи обнаруживают развалины города, полностью сгоравшего с ужасающей регулярностью примерно каждые две тысячи лет; астрономы выясняют, что в скором времени ранее неизвестный спутник планеты вызовет продолжительное затмение; известный психиатр на примере ярмарочного аттракциона доказывает, что темнота губительна для рассудка; и в то же самое время фанатическая религиозная секта предвещает близкий конец света, причем его описания полностью совпадают с полученными свежими научными данными.
Большим плюсом полноразмерного формата в отличие от короткого является то, что здесь соавторы могли позволить себе не спешить со сведением воедино всех четырех линий сюжета: археологической, астрономической, психиатрической и апокалиптически-религиозной. Здесь каждой из них дали «вызреть» до критической точки, когда факты прямо-таки сами начинали лезть в глаза, и только тогда объединили ее с другой, чтобы дать персонажам и читателям возможность вновь поразмыслить – теперь уже над полученным синтезом знаний. Конечно, можно это счесть не достоинством, а, наоборот, недостатком и приписать Силвербергу (расширенный сюжет в основном придуман им) стремление умышленно затянуть действие. Впрочем, тем, кто любит покороче и поэнергичнее, остается старый рассказ 1941 года. А мне, повторю, неторопливое нарастание напряжения по ходу действия нравится больше.

Нельзя, однако, сказать, что расширенный «Приход ночи» состоит из одних достоинств. Соавторы, увлекшись закручиванием интриги, нагнетанием напряженности до катастрофы и живописанием мрачных картин после нее, как мне кажется, несколько небрежно подошли к продумыванию деталей цивилизации Калгаша. А она на планете вечного света неизбежно должна обладать рядом весьма любопытных черт, помимо непереносимости темноты. К примеру, в музее университетской обсерватории выставлены первые телескопы основоположников астрономии. Вопрос: как вообще мог появиться телескоп там, где всегда день и на небе видны только солнца в различных сочетаниях? Потребность в телескопе появляется тогда, когда требуется наблюдать слабые источники света на небе – такие, как звезды. Но звезды для жителей Калгаша – либо нечто несуществующее, либо предмет далеких от науки фанатических проповедей Апостолов Пламени. А значит, вряд ли тамошние астрономы стали бы изобретать телескоп для поисков того, чего, по их мнению, нет и не может быть. Есть только шесть солнц, а чтобы смотреть на них, телескоп не нужен. Да и может ли сформироваться в таком мире астрономия в нашем, земном понимании? Даже само слово «астрономия», происходящее от корня со значением «звезда», не могло бы там существовать. Скорее следовало бы назвать эту науку гелиономией.

Еще пример из научной сферы. Уровень цивилизации Калгаша в целом соответствует нашему концу двадцатого века, но закон всемирного тяготения открыт там совсем недавно. Это совершенно понятно и правдоподобно: на одном только примере системы из семи небесных тел найти общую закономерность очень сложно. В одном из эпизодов калгашские астрономы рассматривают гипотетический (для них) случай с одной звездой и одной планетой и приходят к выводу, что в таких условиях открытие закона всемирного тяготения состоялось бы намного раньше. Здесь читателю определенно полагается снисходительно улыбнуться, разве не так? Но вот от чего пропадает улыбка и глаза лезут на лоб – это от упоминаний таких понятий, как гравитационные линзы и складки пространства, причем этими терминами не оперируют какие-нибудь знаменитые ученые, а запросто бросаются обыкновенные аспиранты и ассистенты. Откуда могли взяться в науке, открывшей простую небесную механику всего три десятка лет назад и до сих пор подвергающей ее проверкам, понятия общей теории относительности? Да что там, даже такой простой термин, как световой год (он встречается раз или два в беседах астрономов), едва ли мог возникнуть на Калгаше. В нем просто не было бы надобности – в тамошних реалиях могли бы пригодиться разве что световые минуты.

Если перейти от науки к быту, то и тут не все гладко. Не раз и не два упоминается, что жители Калгаша в своей боязни темноты спят с «лампадками» – особыми светильниками на аккумуляторах. Логично предположить, что они, раз у них в ходу такие «лампадки», на время сна все-таки затемняют помещения. Но тогда получается очень странно: боятся темноты, при этом создают ее искусственно и искусственно же от нее спасаются. (Как тут не вспомнить пушкинское: «Пуркуа ву туше, пуркуа ву туше? Я не могу дормир в потемках!») Не проще ли было бы не занавешивать окна, не закрывать их ставнями или чем там еще у них в ходу? Короче говоря, то ли я что-то недопонял насчет калгашских обычаев, то ли это очередной авторский просчет.

Можно привести еще несколько подобных примеров, но, наверное, и приведенных выше для одного отзыва вполне достаточно. Вообще-то я не могу сказать, что такие вот мелкие неувязки сильно портят «Приход ночи», – нет, роман определенно заиграл новыми красками и читается с намного бо́льшим интересом, нежели исходный рассказ. Однако сдается мне, что соавторы слишком спешили при работе над ним – отсюда и эти непродуманные мелочи, на которые они наверняка обратили бы внимание, если бы потратили на проработку мира Калгаша немного больше времени и сил. Так что в результате у них получилась просто очень хорошая вещь, но все же не идеал.

Оценка: 9
–  [  13  ]  +

Жюль Верн «Двадцать тысяч лье под водой»

Ученик Дьявола, 15 февраля 2021 г. 06:15

Когда-то я безоговорочно считал «Двадцать тысяч лье под водой» одним из лучших романов Жюля Верна. Да и сейчас, пожалуй, в целом не откажусь от этих слов, ведь как представитель фантастического жанра книга хороша и даже в наше время во многом по-прежнему не кажется устаревшей. Но вместе с тем, перечитав ее не один раз, я заметил нечто очень любопытное. По моему мнению, перед нами пример того, как писатель, стремясь наилучшим образом воплотить свой замысел, в излишнем усердии переходит за грань необходимого – настолько, что вместо утверждения, против всякого ожидания, получается отрицание.

Попробую разъяснить свою точку зрения. Начну с того, что в романе, по существу, только одно настоящее действующее лицо – капитан Немо. Все прочие – не более чем фон, декорации. Даже колоритная фигура жизнелюба и сангвиника Неда Ленда, как мне кажется, не самостоятельна, а выполняет исключительно функцию этакого «анти-Немо», призванного лучше показать читателю самого капитана на фоне его противоположности. Да и сам профессор Аронакс, от чьего лица ведется повествование, Верну нужен только как зеркало, в котором капитан «Наутилуса» отразился бы как можно яснее. Для этого Аронакс по воле автора сделан настолько холодным, бесстрастным и отвлеченным, насколько это вообще возможно. Личностью его, как и остальных, назвать можно только с большим трудом.

Итак, перед нами роман одного персонажа – если по этому первому пункту у вас возражений нет, перейдем ко второму. Помимо декораций одушевленных есть, разумеется, и неодушевленные – то есть «Наутилус» и его роскошные интерьеры. Но перечитайте книгу внимательно от начала и до конца – и вы заметите, что салоном, библиотекой и столовой пользуется исключительно капитан да еще его незваные гости. Члены экипажа появляются там только по мере необходимости: подать обед, вытащить из салона тяжелый сундук и т. п. А где они существуют все остальное время? Из подходящих помещений в описании «Наутилуса» присутствует только матросский кубрик длиной пять метров и шириной метров шесть. Матросов на «Наутилусе» было десятка два – что же, все они ютились в каморке, где на каждого приходилось по полтора квадратных метра? И это при том, что рядом имелись свободные каюты, которые заняли на время действия романа профессор Аронакс, Консель и Нед Ленд, да еще та, где они провели свои первые сутки на борту. А где питались матросы? Чем занимались в свободное время? Пользовались ли они шлюпкой и скафандрами, помимо выполнения приказов капитана? На эти вопросы Верн не дал нам никаких ответов.

Пункт второй, надеюсь, ясен. Перейду к третьему. Поставленные выше вопросы – конечно же, риторические. Декорациям не нужно есть, гулять и отдыхать, так что удобства и досуг экипажа занимали Верна в наименьшей степени – он ими попросту пренебрег, посчитав несущественными деталями. В этом-то, на мой взгляд, и заключается его просчет: стоит только отвлечься от навязанной нам сосредоточенности на капитане Немо и подумать об экипаже, как мы сразу же понимаем, что матросы «Наутилуса» по сравнению с капитаном находятся в несравненно худших условиях. Конечно, мы знаем, что на судах того времени это было обычным делом. А если бы вдобавок «Наутилусом» командовал кто-нибудь вроде джеклондоновского Волка Ларсена – тот, кому и в голову не пришло бы проявлять заботу о других и вообще равнять их с собой, – то все было бы тем более объяснимо и понятно. Но ведь «Наутилус»-то как раз не обыкновенное судно – это прежде всего жилище и убежище для группы друзей-единомышленников, а его капитан представлен нам как защитник угнетенных и борец за всеобщую свободу и равенство. Он спасает тонущего ловца жемчуга, отправляет сундук золота восставшим критянам, раскапывает сокровища затонувших галеонов в бухте Виго, намереваясь употребить их на схожие цели, – и это только в присутствии профессора Аронакса. (Можно быть уверенным, что без ведома профессора он занят еще уймой других подобных дел.) И в то же время в его собственном владении, как мы видим, о равенстве и речи быть не может. Немо не раз говорит о том, как он с верными товарищами построил «Наутилус» и скрылся в морских глубинах, о том, как они все одинаково одеваются и питаются, скорбит при виде гибели матросов. Но все это легко разбивается о простые факты из обыденной жизни на борту, какими их подает нам беспристрастный свидетель – Аронакс: есть капитан и есть обслуживающая его и судно бесправная и безликая масса.

Само собой разумеется, у Верна не было цели выставить капитана Немо барином-лицемером – он просто стремился показать своего главного героя как можно выразительнее за счет обеднения образов второстепенных персонажей, но перестарался с этим. Как видно, намного лучше было бы поступить с точностью до наоборот, то есть сделать всех остальных хотя бы немного живее, изменить порядки на борту и предоставить в распоряжение экипажа побольше удобств. А так, как вышло на деле… «За что боролся, на то и напоролся», – сказано грубовато, но это именно о том, что в конечном итоге получилось здесь у Жюля Верна. И это здорово портит общее впечатление. Будь профессор Аронакс покрепче духом, он мог бы с полным на то основанием заявить капитану: «Хотите равенства и братства во всем мире? Тогда начните с себя!»

Оценка: 8
–  [  22  ]  +

Ольга Александровна Ерёмина, Николай Смирнов «Иван Ефремов»

Ученик Дьявола, 8 февраля 2021 г. 06:15

Купив в 2016 году эту книгу, я готов был чуть ли не плясать от радости: вот она, полная биография, о которой в конце своей книги «Иван Антонович Ефремов» П. К. Чудинов писал как о деле будущего и которая теперь стала реальностью. Наконец-то, думал я, заполнен разрыв между двумя позициями прежних биографических изданий. Ведь Чудинова Ефремов интересовал как ученый, Е. П. Брандиса с В. И. Дмитревским («Через горы времени») – как писатель, а как о человеке, личности в обоих изданиях о нем написано не так уж и много. Держа в руках увесистую новую книгу, я был уверен, что она ответит на все те вопросы, на которые не смогли дать ответ ее куда более тонкие и скромно выглядящие предшественницы. Но не прошло и недели, как она отправилась в задние ряды на полках (по принципу «глаза б мои больше не видели») и была оттуда извлечена (с чувством легкой брезгливости) только пять лет спустя – с целью сочинения данного отзыва.

Надеюсь, из первого абзаца понятно, что впечатление о сочинении О. Ереминой и Н. Смирнова у меня сложилось крайне негативное. Ниже попытаюсь объяснить, почему.

Первое. Солидный объем книги – это иллюзия. На деле под обложкой больше воды, чем бумаги. Кажется, будто авторы просто взяли две вышеупомянутые публикации, разобрали на эпизоды, скомпоновали их более или менее в хронологической последовательности, а затем принялись щедро лить туда воду собственного изготовления. Если в текст вставляется цитата – так уж сразу на полстраницы, страницу, полторы. Если есть хоть малейший шанс отвлечься, уйти в сторону и тем самым нагнать объема, – можете быть уверены, это будет сделано со всей возможной тщательностью. А мне остается только недоумевать, зачем в биографии Ивана Антоновича Ефремова присутствует пространное (на две страницы!) описание поедания блинов почтенным дядюшкой Алексея Петровича Быстрова или подробная история сочинения романа двумя заключенными в сибирском лагере.

Второе. При обилии посторонних и совершенно ненужных вещей в книге практически нет ничего о том, без чего никакая биография И. А. Ефремова не может считаться полной, а именно о тафономии как о новом научном направлении, созданном им. Я, конечно, не считаю, что здесь надо было посвящать этому вопросу отдельную большую главу, как это сделал в своей книге Чудинов. Но ввести, как это сделано в «Через горы времени», три-четыре страницы на эту тему, в самых общих чертах, но логически связно рассказав о разработке и сущности тафономии, было просто необходимо. А что мы имеем на деле? Цитату из книги Чудинова на полторы страницы, размещенную где к слову пришлось, в случайном месте, и несколько стандартных фраз вроде «именно тогда у него стали созревать замыслы», разбросанных тут и там по тексту. Таким образом, научный путь Ефремова к созданию тафономии – а именно это наиболее важно для биографического издания – не показан, можно считать, никак.

Третье. Не раз попадаются эпизоды, где подробно расписаны мысли самого Ивана Антоновича, его родных и друзей в те или иные моменты их жизни. Откуда авторам известны эти мысли? Думаю, что ниоткуда – просто они пользуются случаем подать под этим видом свои собственные соображения и воззрения на то, о чем взялись писать. Внося таким способом в повествование желаемую дозу надрывности и тоскливости, они успешно поворачивают эмоциональную окраску событий в нужном им направлении. Только вот биографии пишутся все-таки для того, чтобы излагать факты из жизни человека, а не служить проводником авторских домыслов в массы под прикрытием той или иной уважаемой личности.

Четвертое. Если бы отдельными случаями «чтения мыслей» дело и ограничивалось, я даже не стал бы касаться здесь таких вот мелких подтасовок. Все, однако, обстоит намного хуже. Авторы не пропускают ни единой сколько-нибудь значимой мировоззренческой цитаты из ефремовского наследия без попыток исказить, извратить ее, придать ей удобное для себя значение. Делается это очень незатейливо: пишется «разъяснение» – когда одно предложение, когда два, когда небольшой абзац – и прицепляется вслед за цитатой этаким крысиным хвостиком. Сразу после окончания очень длинной цитаты (а таких, напомню, в книге полным-полно), когда читатель настроен переключить внимание и вернуться к восприятию авторского текста, такое «разъяснение» трудно пропустить. Хочешь – не хочешь, а зацепишься за «крысиный хвостик» глазом.

Пятое. Вначале мне понравилась идея выделять жирным шрифтом названия произведений Ефремова в тех местах текста, где авторы уделяют им особое внимание, – так точно не пропустишь. Только вот, как оказалось, выделять-то вовсе нечего. Я ожидал, что отыщу в этих местах истории создания этих произведений, все указания на прототипы действующих лиц, на реальные случаи из жизни, на места действия и т. п. А вместо этого вынужден был читать простые пересказы сюжетов вперемешку с многословными, унылыми, однообразными и зачастую совершенно извращенными измышлениями авторов по поводу того, что якобы хотел сказать Ефремов тем или иным своим произведением. Напомню: перед нами именно биография, а не литературоведческий трактат. Следовательно, всем этим словоизлияниям здесь совершенно не место. А насчет значения того или иного рассказа и заложенных в нем мыслей я уж сам как-нибудь соображу и без назойливых «крысиных хвостиков», спасибо. Справедливости ради отмечу, что искомые мною упоминания, кем был навеян тот или иной образ персонажа или событие, в книге все же можно найти. Однако наткнуться на них можно разве что случайно, так как они разбросаны по разным местам без какого-либо порядка – просто там, где пришлось к слову.

Наконец, шестое, непосредственно связанное с четвертым и пятым пунктами, – то главное, из-за чего я столь негативно оцениваю данную книгу. Книга изо всех сил старается убедить читателя, что Иван Антонович Ефремов, известный убежденный и последовательный сторонник диалектико-материалистического мировоззрения, будто бы на самом деле тайком исповедовал некие мутные оккультно-эзотерические взгляды. А чтобы дать об этом знать своим «единомышленникам», якобы раскидывал в своих книгах там и сям различные «тайные знаки», которые на это указывают. Чтобы «доказать» это, Еремина и Смирнов усиленно занимаются подтасовкой фактов, манипуляцией выдранными из контекста цитатами и вставкой «крысиных хвостиков» в любом мало-мальски пригодном месте. Вначале это еще не столь заметно – так, отдельные всплески активности. Зато потом откровенный бред начинает литься уже просто рекой. Чего стоит хотя бы назойливый поиск символов мужского и женского начала во всех подряд ранних рассказах! Это было бы даже смешно, если не было бы так грустно – подобный, простите за выражение, фаллический редукционизм попросту опошляет творчество Ивана Антоновича Ефремова, сводя его к «плоской психике моллюска» (как выразился сам Ефремов в «Лезвии бритвы» о таких вот любителях искать «тайный смысл» там, где его нет).

Впрочем, не стремясь перечислять примеры таких вот «толкований тайных знаков», советую просто найти открытое письмо Таисии Иосифовны и Аллана Ивановича Ефремовых, опубликованное в 2015 году в журнале «Новый мир» как раз в ответ на публикацию книги Ереминой и Смирнова. Оно есть в сети в открытом доступе, и там все точки над i расставлены жестко и без обиняков. Вдова и сын Ивана Антоновича Ефремова – это те люди, которые имеют неоспоримое право говорить с нами от его имени. И они ясно дали понять, что измышления Ереминой и Смирнова – это, мягко говоря, полная ерунда. А так как фактически вся книга выстроена на этой чуши, то и ей, получается, грош цена, несмотря на огромную работу с источниками, проделанную авторами. Собрать источники мало – надо еще правильно распорядиться ими. Еремина и Смирнов же поставили перед собой совершенно иную цель: прикрываясь авторитетом и известностью имени Ивана Антоновича Ефремова, всеми силами лить воду на свою мельницу. Как результат, их сочинение никоим образом не заслуживает доверия. А следовательно, замечание П. К. Чудинова: «Создание полной биографии И. А. Ефремова – дело будущего» – остается по-прежнему актуальным.

Оценка: 1
–  [  3  ]  +

Пётр Чудинов «Иван Антонович Ефремов»

Ученик Дьявола, 2 февраля 2021 г. 06:16

Эта биография Ивана Антоновича Ефремова была написана его учеником и коллегой-палеонтологом. Отсюда вытекает ее характерная особенность: основное внимание уделяется науке, а не литературе. Но это не профессиональный перекос, а совершенно сознательное акцентирование – в предисловии автор прямо пишет, что ограничивает свою задачу научной биографией И. А. Ефремова. Он подчеркивает, что о литературном творчестве Ефремова уже написано немало, в первую очередь очерк Е. П. Брандиса и В. И. Дмитревского «Через горы времени», а как ученого даже в середине восьмидесятых (книга была издана в 1987 году) его по-прежнему не знает, по существу, никто за пределами сравнительно узкого круга его коллег по специальности.

Такой замысел определяет всю структуру книги. Первая глава, как и следовало ожидать, дает основные, ключевые факты биографии Ефремова. Две следующие действительно, как нас и предупредил автор, целиком посвящены научной деятельности, включая разъяснение сути созданного Ефремовым нового научного направления – тафономии. Четвертая глава отдельно описывает гобийские экспедиции 1946-1949 гг. Эти три главы углублены в специфику палеонтологических исследований, в них изложено содержание основных трудов Ефремова в этой области. Написаны они весьма сухим языком и перенасыщены научной терминологией, так что читать их нелегко. И это несмотря на то, что автор в послесловии особо отмечает, что постарался по мере возможности сделать эти разделы доступными и для неподготовленного читателя.

Литературная деятельность Ефремова упоминается в главах со второй по четвертую лишь местами, когда это приходится к слову. А собственно литературному творчеству посвящена только пятая глава – в ней речь идет в основном о прототипах персонажей из числа друзей и коллег Ефремова, а также описаны реальные случаи из его жизни и научные данные, легшие в основу его произведений. При этом главным образом рассматриваются те из них, которые опять-таки непосредственно связаны с геологической, палеонтологической и экспедиционной тематикой («Звездные корабли», «Юрта Ворона», «Алмазная труба»…). В целом заметно, что литературная сторона биографии у Чудинова подана как второстепенная – впрочем, это находится в полном соответствии с задачей, которую он перед собой поставил. Кроме того, четкое разделение тематики по главам – так сказать, «послойная» подача материала, – предоставляя читателю множество фактов, в то же время целостный облик Ивана Антоновича Ефремова сформировать в уме не позволяет. По-видимому, именно для компенсации этого в книгу введена шестая глава, где собраны в основном личные воспоминания разных людей (не только автора). Она читается с большим интересом, но, к сожалению, слишком коротка.

Общий вывод можно сделать следующий: как ученый и исследователь Иван Антонович Ефремов в книге П. К. Чудинова представлен исчерпывающе, как и было задумано. Тем же, кого Ефремов интересует в первую очередь как писатель и человек, она в силу своей научной направленности не способна дать ответы на очень многие вопросы. Впрочем, это отметил и сам автор в послесловии, написав: «Создание полной биографии И. А. Ефремова – дело будущего».

Оценка: 8
–  [  17  ]  +

Антон Фарутин «Дети богов»

Ученик Дьявола, 25 января 2021 г. 06:15

Своим знакомством с данным образчиком литературного шлака я обязан характерному эпизоду: здесь, на «ФантЛабе», автор, един в четырех лицах – он сам явным образом и три фальшивых «восторженных читателя», – неумеренно восхвалял собственные творения (сейчас это все уже, к счастью, вычищено). Это и дало мне основание априори посчитать их шлаком: полагаю, что по-настоящему хорошие книги в такой, с позволения сказать, «рекламе» не нуждаются. Другое дело, если речь идет о чем-то, что своими чисто литературными достоинствами привлечь широкое внимание имеет мало шансов. Вот я и решил убедиться в этом лично, то есть ознакомиться с каким-нибудь фарутинских сочинений. Выбрал одно из них наугад – это и оказались «Дети богов».

Итак, что мы тут имеем? Простой как мычание сюжет, построенный на незамысловатом наборе штампов: сверхлюди, могущественная корпорация, скрытые от непосвященных древние знания, тайное общество с нацистскими корнями, устраняющее всех, кто стоит на его пути, и прочая махровая конспирология на тему Третьего рейха вместе с Четвертым и даже Пятым (sic!). Продолжу в духе еженедельных списков увлечений одной популярной на здешнем форуме лаборантки: монады, «Аненербе», ПМЦ, рабы божьи, база 211, «Книга Знаний», теософы, револьверы, арийцы, Новая Швабия, сыворотка правды. Все свалено в кучу и хорошенько перемешано. Также присутствуют в немалом количестве убийства, перестрелки и погони. Еще в наличии имеется мускулистый, пахнущий по́том главный герой в майке и красивая девушка, которая его терпеть не может, но он ради нее все равно голыми руками расшвыривает целый отряд злодеев с автоматами. Затем главный герой и спасенная им девушка, чудом оторвавшись от погони, мчатся на аэродром и тут же вылетают… в Антарктиду. Вот так, просто, – сели-полетели. На транспортном самолете. Без дозаправок. Из Европы в Антарктиду. В майках. Здорово, да?

Вообще говоря, текст – это сплошь сборище нелепиц. Вот полицейский выходит на утреннюю пробежку. Бежит он очень странно: его цель – соразмеряя силы, пробежать трехкилометровый круг, но вместо этого он отчего-то переходит на бег с полной отдачей, как на стометровке. Затем оказывается, что во время пробежки на нем надеты джинсы, а в их заднем кармане даже лежит служебный жетон. Вот вы, желая пробежаться ради тренировки, стали бы надевать джинсы, да еще класть в тугой задний карман нечто твердое и колючее? Президент крупной корпорации запросто заходит к рядовому начальнику отдела, потом лично проводит для уже упомянутого полицейского экскурсию по лабораториям, со всем знанием дела поясняя разнообразные тонкости их работы. Главный герой, выпив целую бутылку бренди, садится за руль и успешно проезжает через полгорода. Затем он решает, что ему необходимо еще раз повидаться с президентом корпорации, но догадывается, что в таком виде – с перегаром изо рта, щетиной на физиономии и в мятой одежде – ему попасть на прием вряд ли удастся. Тогда он идет обходным путем – штурмует забор, подкапывается под изгородь из колючей проволоки и отправляет в нокаут десяток охранников. Видимо, по замыслу автора, этот эпизод должен показать невероятную крутость главного героя, но на деле лишь свидетельствует об отсутствии у него мозгов: вместо очередного мордобития достаточно было бы просто прибегнуть к помощи бритвы, зубной щетки и чистой рубашки.

В «Детях богов» фигурируют так называемые «арсанты» – носители древнего инопланетного «гена гениальности». Слово «arsant», по Фарутину, по-латыни означает «обладающий знаниями». Заглянул я интереса ради в словарь: нет в латинском языке такого слова. О латыни у автора вообще очень своеобразные представления: похоже, он считает, что достаточно добавлять к словам окончание «-us», и вот вам язык цезарей и цицеронов. Как вам, например, такое (пунктуация сохранена): «Даже школьники знают, что arcticus на латыни означает «медведь», а следовательно anti-arcticus, то есть «антарктида» означает их полное отсутствие»?

Кстати, слово «арсант» смахивает на гибрид «фарсанов» С. Слепынина и «итантов» Г. Гуревича. Подозрительно совпадает и смысл понятий: фарсаны – способные к самовоспроизводству слуги-андроиды, итанты – особо одаренные люди, арсанты – и то, и другое одновременно. Невольно приходит на ум нашумевшая лет десять назад история школьника, который выдавал перелицованную Ubuntu за собственноручно написанную операционную систему под названием Bolgenos и утверждал, что это несусветное название – слово из испанского языка…

Полагаю, само собой понятно, что текст вдобавок ко всему изобилует пунктуационными и синтаксическими ошибками. Орфографические тоже присутствуют – пусть их не так много, но среди них встречаются такие перлы, как «подчивать» (попробуйте догадаться, какое слово имеется в виду).

Спойлер (раскрытие сюжета) (кликните по нему, чтобы увидеть)
Если не догадались: «потчевать» (в реплике все того же полицейского: «Перестаньте подчивать меня своими рассказами!»).

Все вышеперечисленное – только примеры из первых двух или трех глав. Дальше я не стал выписывать (хотя там имеется еще много всякого, достойного увековечения в теме «Ляпы авторов-фантастов») – и без того все ясно. Дочитал, правда, собравшись с силами, до конца. Впечатление подтвердилось полностью: перед нами не более чем дешевенький, примитивненький боевичок подросткового уровня, ничем не выделяющийся на фоне сотен подобных ему литературных поделок. Ну что ж, пожелаем автору дальнейших творческих успехов. Главное, чтобы его творения все-таки в будущем получали известность благодаря своим достоинствам, а не в результате самовосхвалений.

Оценка: 1
–  [  6  ]  +

Евгений Брандис, Владимир Дмитревский «Через горы времени: Очерк творчества И. Ефремова»

Ученик Дьявола, 18 января 2021 г. 05:53

Подзаголовок этой книги – «Очерк творчества И. Ефремова» – сообщает, что перед нами не биография в ее обыкновенном понимании, а прежде всего литературоведческое издание. Конечно, факты из жизни писателя в нем все равно присутствуют, и в немалом количестве, – ведь многие произведения Ефремова в значительной мере автобиографичны, в них ясно видны реальные эпизоды, люди, описания природы. Но здесь биографическая составляющая ограничена лишь таким вот предназначением и изначально вторична. На первый же план выходят рассказ о творческом методе и его подробный анализ. Основная идея проста: без Ефремова-ученого не было бы и Ефремова-писателя. Во всяком случае, такого писателя, какого мы теперь знаем, чье творчество базируется на синтезе литературы и науки. Разумеется, и прежде в нашей литературе были писатели-ученые, которые использовали свои познания и научную мысль для создания произведений фантастического или приключенческого жанра. Но именно Иван Антонович Ефремов первым поднялся в этом на новую высоту: от узкоспециального подхода – к системному, всеобъемлющему; от простого уклона в науку – к философскому анализу; от событий прошлого и настоящего – к событиям будущего.

Издана эта книга была при жизни Ивана Антоновича и создавалась отнюдь не втайне от героя рассказа – он был отлично осведомлен о замысле авторов и прочитал по их просьбе черновик рукописи. Далеко не со всем он был согласен и в переписке с В. И. Дмитревским предлагал где-то добавить новые факты, где-то, наоборот, не вдаваться в подробности, где-то не перехваливать его произведения и его самого. Однако авторы вовсе не намеревались писать одни лишь хвалебные слова: отдавая должное литературной деятельности Ефремова, актуальности и глубине его мысли, они в то же время не раз упрекнули его в тяжеловесности слога, затянутых монологах, ненужных эпизодах, неубедительности и непроработанности образов персонажей – в общем, во всем том, за что критикуют творчество Ефремова и читатели. При этом одинаково критически разобрано все, что было написано им на тот момент, – от ранних рассказов до «Туманности Андромеды». «Лезвие бритвы» и «Час Быка» существовали во время работы над книгой (1961 год) еще только в виде предварительных набросков в «премудрых тетрадях» (так называл Ефремов свои подготовительные заметки).

В свою очередь, книгу Брандиса и Дмитревского увлекательным чтением тоже не назовешь. В ней немало многословных рассуждений, повторов, а стиль изложения зачастую выспренен и неудобочитаем. Впрочем, очерк «Через горы времени» и не задумывался в качестве легкого чтива. Тогда, в начале шестидесятых, Иван Антонович Ефремов как писатель достиг вершины известности и славы, и рассказ о его творческом методе и пути в литературе был очень востребован. Да и сейчас «Через горы времени» для искренних ценителей ефремовского творчества по-прежнему представляет немалый интерес.

Оценка: 8
–  [  14  ]  +

Жюль Верн «Таинственный остров»

Ученик Дьявола, 14 января 2021 г. 12:19

«Таинственный остров» стал первой книгой Жюля Верна, прочитанной мной, и было это еще, кажется, чуть ли не в дошкольном возрасте. Прошло уже много лет, но я и сейчас время от времени позволяю себе открыть пятый том классического собрания сочинений и в очередной раз оказаться на острове Линкольна. До сих пор «Таинственный остров» нисколько не потерял для меня в привлекательности от многократного перечитывания. Вот только придирчивый взгляд и критический ум взрослого со временем стали примечать в нем несуразности и нестыковки, на которые ребенок попросту не обратит внимания. Об этих странностях и пойдет у меня дальше речь. Нет, я не буду разбирать ни неправдоподобно богатые флору, фауну и геологическое строение острова Линкольна, ни хронологическую путаницу – об этом кто только не писал, и всем известно, что Верн допустил эти неточности совершенно сознательно ради основной идеи романа. А я здесь имею в виду всякого рода житейские мелочи, которые не лезут в глаза, но, будучи раз замеченными, потом уже не забываются. Предупреждаю: дальше пойдут сплошные «раскрытия сюжета»! Так как прятать весь отзыв в скрытый текст я не хочу, убедительно прошу тех, кто не читал «Таинственный остров» (впрочем, есть ли тут вообще такие люди?), дальнейшее ознакомление с отзывом прекратить. Остальным – добро пожаловать дальше.

Возьмем для начала эпизод с взрывом скалы для понижения уровня озера Гранта. Написано, что Сайрес Смит изготовил несколько пинт нитроглицерина, но уже на следующей странице есть упоминание не менее чем о десяти литрах. Пинта, конечно, мера не слишком точная, есть несколько ее разновидностей, но ни одна из них не настолько велика, чтобы «несколько пинт» соответствовали десяти литрам. Далее, когда Сайрес Смит зажег свой самодельный бикфордов шнур, тот горел двадцать пять минут, и за это время Смит успел присоединиться к своим друзьям в Трущобах. По прямой расстояние от места взрыва до укрытия составляло две морских мили, а фактически, вдоль берега озера и затем по кратчайшему пути с плато вниз, – две с половиной, то есть больше четырех с половиной километров. Чтобы уложиться в двадцать пять минут, Смит должен был пробежать этот путь со скоростью около 11 км/ч. Мог ли это сделать в лесу, без дорог, усталый человек, изо дня в день много и тяжело работавший и довольно скудно питавшийся? И, между прочим, худшее место для укрытия, чем Трущобы, найти было сложно: если уж даже сильный ветер заставлял нагроможденные друг на друга валуны шататься, то от взрыва неподалеку вообще мог рухнуть весь каменный лабиринт.

Продолжим тему переустройства гидрографической сети. Как известно, предпринималось оно ради защиты обжитой части острова от набегов диких животных. Вдобавок к водопаду на восточном берегу озера Сайрес Смит провел еще Глицериновый ручей между озером и рекой Благодарения. Также по старому подземному водостоку по-прежнему поступало достаточно воды для снабжения Гранитного дворца и привода подъемной машины. Суммарный расход воды при этом должен был, естественно, по-прежнему равняться расходу воды в Красном ручье – единственном крупном водотоке, впадавшем в озеро. Но Красный ручей, как следует из авторского описания, не представлял собой такую уж непреодолимую преграду, а если его разделить на три части, то получалось вообще цыпленку по колено. Предохранить плато Кругозора от вторжений такие ручейки явно не могли.

Кстати, о цыплятах: никто в здравом уме не стал бы устраивать птичник и свинарник (как это сделали колонисты) поблизости от старого водостока, через которое поступала в Гранитный дворец питьевая вода.

Перейдем теперь к капитану Немо. В ящике, который он подбросил на мыс Находки, почти все предметы были новыми и неиспользованными. Но откуда новые вещи, да еще и в изобилии, могли найтись на «Наутилусе», много лет назад порвавшем все связи с сушей? И почему в ящике почти не было одежды и обуви? Немо, подслушивая беседы Сайреса Смита и его товарищей, наверняка знал, что инструменты, посуду и кухонную утварь они себе сумели изготовить сами, а вот из одежды у них было только то, в чем их выбросило на остров. Зачем же надо было нагружать ящик уймой топоров и тарелок, но при этом в части одежды ограничиться носками и рубашками, а про обувь вообще забыть? (Тарелки, кстати, были алюминиевыми – для 1865 года дело практически невозможное, до разработки способа промышленного получения алюминия оставалось еще два десятка лет, а пока что он ценился дороже золота.) Еще странность: в ящике оказалось немало огнестрельного оружия и боеприпасов к нему. Откуда они взялись в хозяйстве капитана Немо, если в ходу у экипажа «Наутилуса» были исключительно пневматические ружья с электрическими пулями? Более того, известно, что ко времени событий в «Таинственном острове» это оружие еще действовало – ведь именно электрическими пулями были убиты высадившиеся на остров пираты.

В «Таинственном острове» Немо предстает перед читателем немощным стариком, но при этом то и дело умудряется совершать такое, что и не всякому здоровяку по силам. Возьмем, к примеру, эпизод подводной схватки с дюгонем (кстати, как дюгонь – морское животное – оказался в озере, не связанном с океаном, на высоте в сотню метров над его уровнем?). Немо вот так просто, с одним кинжалом в руке, победил здоровенного зверя, да еще и под водой, в его стихии. А помните, как Топ вылетел из воды? Спрашивается: многие ли смогли бы швырнуть из-под воды вертикально вверх крупного пса, да так, чтобы он еще и в воздух взлетел на три метра? Спасение Сайреса Смита – тоже из области невероятного: пронести его с полмили от берега по сыпучему песку, да еще и в штормовую погоду требовало таких усилий, на которые старый и больной человек, одетый к тому же в тяжелый водолазный костюм, определенно не был способен. А тайные визиты в колодец Гранитного дворца? Карабкаться в том же самом скафандре по тридцатиметровой отвесной стене, цепляясь за сглаженные водой выступы, было не то что сложно, а попросту невозможно, ведь даже Сайрес Смит, исследуя колодец, был вынужден прибегнуть к помощи веревки.

Естественным образом возникает и такой вопрос: почему обитатели Гранитного дворца, слыша, как Топ с рычанием бегает вокруг колодца, ни разу не потрудились приподнять дощатую крышку и посмотреть, кто же под ней прячется? По-моему, любой разумный человек поступил бы именно так, взяв предварительно ружье или хотя бы дубину потяжелее. А Сайрес Смит и компания предпочитали спокойно сидеть у камина, попивать кофе и рассуждать, на кого это рычит их собака… А кстати, почему вообще Топ рычал на капитана Немо? Ведь тот должен был быть в собачьем понимании хорошим знакомым и самым настоящим другом: спас хозяина, привел Топа в Трущобы, укрыв от дождя и ветра, затем спас его от дюгоня…

Как видите, список получается солидный. Однако прошу не считать данный отзыв критиканством и брюзжанием – моя цель состоит как раз в совершенно обратном. Как ни странно, всё перечисленное нисколько не портит впечатление от «Таинственного острова». В любой другой книге столь большое количество нестыковок и несуразностей раздражало бы, а здесь я воспринимаю их как своего рода условия игры. «Таинственный остров» в значительной мере схематичен и всецело подчинен главному авторскому замыслу: создать «новую робинзонаду», показать созидательную и преобразующую силу человеческого коллектива, вооруженного знаниями и трудовыми навыками. И если уж ради этого замысла Верн намеренно выдумал столь несообразное с точки зрения биологии, геологии и географии место, как остров Линкольна, то уж заботиться обо всех житейских мелочах в таком случае для него было бы тем более странно. Так что не стоит обижаться на него за такие вот мелкие упущения и менять из-за них свое отношение к книге – для этого «Таинственный остров» слишком хорош. Уверен, что в дальнейшем перечитаю его еще не раз.

Оценка: 10
–  [  3  ]  +

Жюль Верн, Андре Лори «Найдёныш с погибшей «Цинтии»

Ученик Дьявола, 1 января 2021 г. 03:53

Откровенно говоря, за чтение этого романа я принимался с некоторой опаской. Судя по тому немногому, что я знал о нем a priori, он должен был быть очень похожим на другой, куда более известный у нас роман Верна – «Пятнадцатилетний капитан». А его я ценю не слишком высоко за прямо-таки диккенсовскую сентиментальную драматичность и излишнее морализаторство. Вот я и опасался, что и здесь все будет обстоять точно так же. С радостью констатирую, однако, что ошибся. Конечно, обязательные для литературы позапрошлого века слезы, обмороки, заламывания рук и непременный хэппи-энд здесь тоже имеются, но в более или менее умеренном количестве. Более того, все это в моих глазах компенсируют отлично созданная интрига и увлекательный сюжет, которые раскручиваются от главы к главе этакими витками спирали – с каждым разом все шире и шире. Я не раз обращал внимание, что у Жюля Верна чаще всего пространственный масштаб событий задается сразу же, в самом начале: либо четко ограниченным местом действия (остров, отдельная страна или ее область), либо описанием замысла предстоящего путешествия, либо заголовком или подзаголовком (пример – «Двадцать тысяч лье под водой»: хотя профессор Аронакс и его спутники не предполагали, попав на «Наутилус», обойти на нем вокруг света, название сразу же говорило о столь продолжительном путешествии). Так вот, в «Найденыше…» ничего подобного нет. Пасторально-идиллическая обстановка норвежской глубинки, в которой происходит действие первых глав, совершенно не давала основания предполагать, что место действия будет расширяться

Спойлер (раскрытие сюжета) (кликните по нему, чтобы увидеть)
и под конец охватит всю Землю первым кругосветным плаванием в арктических широтах
. Если, как считается, роман почти целиком написан Андре Лори, а Жюль Верн фактически не более чем исполнял роль редактора, то эта непохожесть «Найденыша…» на другие романы Верна получает свое объяснение.

Как бы то ни было, главный сюжетный ход – попытки установить подлинную личность Эрика Герсебома, того самого «найденыша», – развит просто замечательно. Как только удается узнать что-нибудь новое на эту тему, оно лишь влечет за собой новые вопросы – и так почти до самого конца

Спойлер (раскрытие сюжета) (кликните по нему, чтобы увидеть)
, когда, казалось бы, всякая надежда добраться до истины исчезает со смертью двух главных злодеев
. Кто такой Эрик, мы все-таки узнаем, хотя и не без «рояля в кустах». Вот это несколько искусственное и основанное на слишком уж чудесном совпадении окончание
Спойлер (раскрытие сюжета) (кликните по нему, чтобы увидеть)
(с непременной кругленькой суммой в наследство, какой же хэппи-энд без нее)
– единственное, что портит впечатление от книги. А в целом, по-моему, «Найденыш с погибшей “Цинтии”» был бы достоин места в классическом двенадцатитомном собрании сочинений 1954-1957 гг. даже более, чем «Пятнадцатилетний капитан».

Оценка: 8
–  [  3  ]  +

Жюль Верн, Андре Лори «Южная звезда»

Ученик Дьявола, 30 ноября 2020 г. 15:38

Сдается мне, что здесь месье Верн ради чистого эффекта слегка перешагнул за грань хорошего вкуса. Все эти ска́чки верхом на жирафах и страусах, тайная священная пещера местного племени, где все сталактиты и сталагмиты – из драгоценных камней, самовзрывающиеся алмазы… Если бы речь шла о творении, к примеру, Райнера Хаггарда, я бы принял все это как должное. Но не в случае Жюля Верна. Откровенным de mauvais ton назвать подобные вещи, конечно, нельзя, но и написать, что это целиком в рамках comme il faut, тоже как-то рука не поднимается.

Впрочем, антураж – это мелочи. Больше всего поражает поведение главного героя, горного инженера Сиприена Мере, получившего, по его словам, огромный искусственный алмаз. Что сделал бы на его месте любой исследователь-экспериментатор? Конечно же, постарался бы прежде всего повторить знаменательный опыт, да не один раз, а дважды, трижды, четырежды – в общем, столько, сколько потребовалось бы для полного понимания процесса и появления твердой уверенности, что положительный результат первого опыта можно будет воспроизвести в дальнейшем. И только тогда он сел бы писать торжествующее донесение в парижскую Академию наук, а заодно уж и рассказал бы о своем открытии местному люду. Мере же первым делом бежит показывать свой алмаз всем знакомым, затем пишет письмо академикам (хоть не успел отправить, и на том спасибо), а уже между делом начинает думать, что надо бы повторить эксперимент, когда найдется время.

Из первых страниц книги нам известно, что Мере не первый день живет на южноафриканских алмазных приисках, – так должен же он разбираться в обстановке и людях хотя бы немного? А он, обнаружив гигантский алмаз, немедленно начинает кричать об этом во всеуслышание, да еще и хвалится, что получил его искусственно. Странно, что он вообще остался жив после этого. Ладно – грабители: продать алмаз ценой в пятьдесят миллионов куда сложнее, чем его украсть, так что любой сто раз подумал бы, прежде чем браться за такое дело. Но вот обозленные старатели (алмазы-то теперь обесценятся!) должны были линчевать Мере на месте

Спойлер (раскрытие сюжета) (кликните по нему, чтобы увидеть)
, а они отчего-то пришли к этому решению уже под конец
. В общем, думать о Мере иначе, как об инфантильном «юноше бледном со взором горящим», у меня не получается. Все-таки прав был старик Уоткинс, что не хотел отдавать за него свою дочь.

Если возвращаться к эксперименту Мере, то бросается в глаза его сходство с реальным опытом англичанина Хэннея, который ко времени написания романа был у всех на слуху. Хэнней, как известно, объявил об успешном получении искусственных алмазов, но, сколько ни повторяли потом его опыт другие экспериментаторы, у них ничего не получалось. Уже в середине XX века тщательное исследование показало, что алмазы Хэннея – естественного происхождения и были, по-видимому, попросту подброшены его ассистентами.

Спойлер (раскрытие сюжета) (кликните по нему, чтобы увидеть)
Возможно, Верн предчувствовал что-то подобное, так как у него «Южная звезда» также оказалась природным алмазом. С одной стороны, это несколько разочаровывает, а с другой, если бы Верн оставил «Южной звезде» искусственное происхождение, среди читателей наверняка нашлось бы немало энтузиастов, ринувшихся изготавливать алмазы по рецепту Сиприена Мере. Тогда писателю пришлось бы несладко под градом негодующих писем, а при каком-нибудь несчастном случае дело могло бы дойти и до суда. Так что Верн закончил роман разумным компромиссом: порядочно поинтриговав читателей, раскрыл в конце концов все карты и предотвратил тем самым возможные обвинения в свой адрес. Caveat lector!

Оценка: 6
–  [  11  ]  +

Клиффорд Саймак «Пересадочная станция»

Ученик Дьявола, 25 ноября 2020 г. 21:23

Хорошо, что я прочитал «Пересадочную станцию» поздно, уже после основательного знакомства с рассказами Клиффорда Саймака. Благодаря этому она стала для меня своего рода квинтэссенцией его творчества, вобрав в себя все лучшее, что только мне запомнилось из его рассказов. Я сначала даже решил, что автор так и задумал: собрать под одним названием по чуть-чуть из каждого своего мини-шедевра, – но потом посмотрел в его библиографию и понял, что все-таки дело было не так. Некоторые рассказы, которые мне напомнила «Пересадочная станция», оказались написанными позднее. Но, как бы то ни было, в идее о «квинтэссенции» все-таки что-то должно быть.

Судите сами. Вечно молодой человек, вынужденный скрывать свое долгожительство, – та же самая идея положена в основу рассказа «Грот танцующих оленей». Его уединенная ферма в глухом уголке Висконсина, одиночество, отшельнический образ жизни, стремление прислушиваться к обитателям звезд, – то же самое мы видим в «Кто там, в толще скал?». Дом, стоящий на Земле, но не принадлежащий ей, – это в точности «Дом обновленных». Мгновенная связь с галактическим сообществом разумных существ – оттуда же. Талисман, несущий мир всюду, где бы он ни оказался, – «Подарок». Многофакторный анализ событий, ведущих к войне, – «Эволюция наоборот». Созданные собственным воображением лучшие друзья – «Отец-основатель». Этот список, наверное, можно и продолжить, но и без того приведенные выше названия говорят сами за себя. Так что «Пересадочная станция» для меня как бы подводит некий промежуточный итог знакомству с гуманистически-оптимистической частью творчества Саймака.

Отмечу особо, что перед нами вовсе не беспомощное заимствование у самого себя, которое мне доводилось встречать у других фантастов. Во-первых, в силу простой хронологии (см. выше). Во-вторых, в «Пересадочной станции» излюбленный сюжет Саймака – тихое, незаметное, можно сказать, даже «бытовое» появление Неведомого в американской глубинке – поднят на новый уровень. Вот посмотрите, как получается. Дэниельс из «Кто там, в толще скал?» живет на своей ферме тихо-мирно и, однажды потерпев неудачу при попытке рассказать о своих способностях ученому, больше не думает о том, чтобы открыться людям. Грей из «Дома обновленных» также явно не станет трезвонить на весь свет, где и под чьей опекой он теперь живет и чем занимается. Луи из «Грота танцующих оленей» вообще всю жизнь только и делает, что маскируется и скрывается. Это, так сказать, частные случаи – интересы человечества они никак не затрагивают. А вот в «Пересадочной станции» похожая ситуация повернута и развита так, что тот или иной ее исход отразится на всех людях без исключения. Аналогию здесь можно провести с еще одним рассказом Саймака – «Детский сад», – но там у Земли нет выбора: неведомые строители галактического учебного заведения мягко, но непреклонно навязывают ей свою волю. Здесь же свобода выбора остается, пусть даже она ложится всей своей тяжестью на плечи одного-единственного человека. Дэниельс, Грей и Луи каждый несут ответственность только за самого себя, а Инек Уоллис, смотритель пересадочной станции № 18327, вынужден держать ответ перед Галактикой за всю Землю.

Тут-то мы и подходим к основному вопросу: по силам ли одному человеку такая задача? И поиски ответа не так просты, как можно было бы ожидать от «классики» Саймака. В «Пересадочной станции» мы не находим обычного для него оптимизма, и тому есть две причины. Первая: Уоллис за сотню лет своей работы на галактическое сообщество почти полностью изолировал себя от человечества – настолько, что всерьез задается вопросом, кто ему ближе: люди или инопланетяне, транзитом проходящие через его дом, – и не уверен теперь, может ли он вообще считать себя человеком. Вторая: через разверзшуюся перед ним и всей Землей пропасть ведет отличный удобный мостик, обещающий спасение, продолжение любимого дела и интереснейшее будущее вообще – но только для него одного из всех людей, больше ни для кого. И далеко не очевидно, сможет ли Уоллис устоять перед соблазном воспользоваться данной ему возможностью. Ему приходится намного тяжелее, чем Дэниельсу или Грею, оттого и «Пересадочная станция» – вещь более тяжелая и серьезная, чем перечисленные выше рассказы.

Спойлер (раскрытие сюжета) (кликните по нему, чтобы увидеть)
Вспомним, например, что ценой спасения мира на Земле и в Галактике становится убийство – пусть злоумышленника, но такого же разумного существа, как и другие.
Видимо, даже такой убежденный сторонник вселенской дружбы, как Саймак, не мог постоянно писать о ней как о чем-то само собой разумеющемся; время от времени и ему должны были приходить в голову мысли, что ей еще надо как-то положить начало, заслужить ее, добиться, пусть даже очень неприятной и высокой ценой. Вот эту-то трудную задачу он и возложил на Инека Уоллиса, и тот в критический момент не подвел ни его, ни все человечество. Оптимизм приходит на страницы «Пересадочной станции» только в самом конце, но и он – с оттенком грусти.
Спойлер (раскрытие сюжета) (кликните по нему, чтобы увидеть)
Кризис благополучно разрешен, Землю ждет принятие в состав галактического сообщества – а что же будет с Уоллисом, чья прежняя, ставшая привычной за целое столетие жизнь безвозвратно разрушена? Он этого не знает; не узнаем и мы.

Дочитав до конца, я любопытства ради открыл Google Earth и посмотрел, как в действительности выглядят места, где происходит действие. Оказалось, что юго-запад Висконсина даже сейчас, через шестьдесят лет после написания «Пересадочной станции», остается совершенно таким же «медвежьим углом», каким он описан во второй главе. Берега Висконсина и Миссисипи – это и вправду сплошные долины и овраги, лесистые холмы и уединенные маленькие фермы. Нашел я и Милвилл, место рождения Инека Уоллиса (и самого Саймака тоже, кстати), – это даже не город и не поселок, а просто несколько таких ферм, разбросанных по долинам в среднем в полумиле друг от друга. Неудивительно, что Саймак поместил действие «Пересадочной станции» и многих своих рассказов именно в эту глухомань – в более населенных местах Уоллис не смог бы прожить сотню с лишним лет в своем старом доме, не привлекая к себе ненужного внимания. И кто знает, может быть, работая над «Пересадочной станцией», Саймак не только вдохновлялся общей атмосферой места, но и имел в виду какой-нибудь конкретный дом из тех, что и поныне стоят в Милвилле и видны на космических снимках в Google Earth. Знать бы только, какой именно…

Под конец – следующее замечание: не знаю, как вам, а мне несколько портит впечатление от «Пересадочной станции» перевод словосочетания «spiritual force» как «энергия духовности». Слово «духовность» и производные от него ныне уже так основательно затасканы государственной пропагандой, что вызывают прежде всего отторжение и издевательски-уничижительные ассоциации. Конечно же, в 1990 году переводчик не мог этого предвидеть. Но для будущих переизданий «Пересадочной станции», пожалуй, было бы лучше подыскать какой-нибудь другой, не столь скомпрометированный вариант перевода.

Оценка: 10
–  [  5  ]  +

Жюль Верн «Бедственные приключения одного китайца в Китае»

Ученик Дьявола, 23 ноября 2020 г. 17:32

Замечательная история! В сравнении со многими другими романами Жюля Верна, порой слегка тяжеловесными, – тонко задуманная, мастерски выписанная и отлично освежающая, как глоток холодного зеленого чая в жаркий день. В этом смысле сравниться с «Бедственными приключениями…» может разве что «Упрямец Керабан». Очень к месту здесь и нехарактерная для творчества Верна нотка черного юмора: было бы его чуть меньше – считайте, вообще не было бы; чуть больше – и был бы уже перебор для столь почтенного классика. А вот то, что есть, – в самую точку.

Насчет китайской экзотики, которой обильно уснащен текст, сказать ничего определенного не могу в смысле ее достоверности и уместности. Может быть, здесь и есть некоторая доля «развесистой клюквы», как, например, в другом романе Верна – «Михаил Строгов», – но только китаец или знаток китайской истории и быта, наверное, и может ее заметить. А так как я не являюсь первым и не считаю себя вторым, то позволю себе полагать местный колорит в романе вполне достоверным и подходящим к месту и времени.

Не обошлось, разумеется, и без традиционной жюльверновской познавательной составляющей: ведь Цзинь Фо в попытках не то убежать от своей смерти, не то встретить ее объехал немалую часть Китая. А где путешествия, там у Верна обязательно и описания местностей, городов и их жителей. А когда Цзинь Фо и его спутники оказываются плавающими в открытом море, доходит дело и до знакомства с новыми изобретениями – с нынешней точки зрения довольно-таки потешными, но тогда воспринимавшимися вполне всерьез. Есть даже небольшой урок прикладной химии. Но всего этого здесь в меру, оно не подавляет и не загромождает повествование. В общем, еще раз: отлично!

Оценка: 9
–  [  11  ]  +

Исай Давыдов «Я вернусь через 1000 лет. Книга 3»

Ученик Дьявола, 18 ноября 2020 г. 14:39

«Лифт, дрожа от старческого гнева, поднял сэра Майкла на третий этаж».

Именно эта фраза из романа Джона Бойнтона Пристли «Сэр Майкл и сэр Джордж» вспомнилась мне, когда я попытался резюмировать свое впечатление от третьей, заключительной части «Я вернусь через тысячу лет». Дрожащий старческий гнев, с которым автор «поднимается на третий этаж» своей «производственно-фантастической» эпопеи, – вот, пожалуй, самое точное определение того, что я там увидел. Его там, кажется, даже больше, чем во второй части: репрессированные, заключенные, депортированные, заморенные голодом волею продажных политиков… Видно, что автора прямо-таки распирало и ему надо было высказаться во что бы то ни стало. Поэтому он, очевидно, даже не задавался вопросом, уместны ли эти эпизоды из земной истории XX века в романе об освоении далекой планеты в XXIII-XXIV веках. Время от времени мне даже казалось, что не мрачные истории вставлялись в продолжение романа, а само продолжение из двух частей было написано в основном вокруг и ради вышеупомянутых исторических экскурсов.

Собственно говоря, деление на вторую и третью части очень условно: сами по себе, по отдельности, они существовать не могут. Вторая книга оставляет множество вопросов нерешенными, а почти все сюжетные линии – незавершенными. Третья же начинается как продолжение второй – сразу, без каких-либо предисловий и вводных глав. Основа сюжета остается прежней: переселенцы-колонисты с Земли осваиваются на планете Рита, заодно по мере сил повышая уровень жизни местных племен. Поэтому почти все, что я написал в отзыве о второй книге, можно с тем же основанием отнести и к третьей. Различия есть, но они невелики. Например: хотя третья часть продолжает все тот же производственный роман в фантастических декорациях, что и первые две, в ней эти декорации становятся немного богаче. Геологи используют динамические голограммы с эффектом обратной связи, позволяющие исследовать радиоактивные пещеры, оставаясь в безопасности в городе. Те же голограммы помогают отклонить в нужную сторону путь незнакомого племени, бегущего с юга после землетрясения. А главный герой, Александр Тарасов, обзаводится искусственным шестым пальцем – он необходим для чтения оставленных инопланетным исследователем Нур-Нуром мыслеобразов-воспоминаний.

Аллюзии в рассказе Нур-Нура настолько прозрачны, что о них и писать-то не стоит – и так понятно, куда и в кого метит автор. Но – и это еще одна отличительная черта третьей книги – он вдобавок к уже изрядно осточертевшим экскурсам в двадцатый век берется высказывать свои мнения по другим весьма далеким от сюжета вопросам. Это, например, многословные (и опять-таки сильно политизированные) рассуждения о родстве баскского языка с грузинским. Я даже не стану упоминать крайнюю сомнительность этой теории – вокруг языка басков лингвистами сломано немало копий, а воз и ныне там, – а задам все тот же простой вопрос, что и в своем отзыве на вторую часть: зачем об этом надо было писать, какое отношение имеет это к колонизации чужой планеты в далеком будущем? Невольно приходит на ум еще одна цитата из английской классики, на этот раз из Вудхауза (цитирую по памяти): «Вам не кажется, дорогой Вустер, что моя проповедь слишком длинна? Не стоит ли из нее что-нибудь выбросить – например, довольно пространное описание семейной жизни ассирийцев?»

Далее, подобно тому, как во второй части idée fixe автора были «каёлки», в третьей к ним добавляется печь для сжигания куриного помета – она возникает в тексте снова и снова, к месту и не к месту, и совершенно непонятно, зачем. Мелочь, конечно, но мелочь раздражающая. Из того же разряда – явное злоупотребление глаголом «топать». Не в смысле «топать ногой от злости или нетерпения», а в смысле «идти». В третьей книге (да и во второй тоже) все постоянно куда-нибудь топают: Сандро топает от вертолета с очередной порцией подарков для своего племени, охотники топают на охоту в дальние леса, члены Совета топают на заседание… Вначале я воспринимал это постоянное «топание» спокойно, потом стал усмехаться, а под конец оно уже откровенно резало глаза.

Еще одно слово, за которое зацепился глаз, – «капролит», некий выдуманный материал, очень прочный и легкий. Словечко, надо сказать, рискованное: достаточно будет какому-нибудь не в меру усердному корректору, знакомому с научной терминологией, в простоте душевной заменить «а» на «о», и конфуз выйдет немалый…

Снова о серьезном. Ориентация «прогрессорства по-давыдовски» на вещи в третьей части не только сохраняется, но даже возрастает. По ходу чтения роман все больше и больше превращается в какое-то подобие складской ведомости: старшим кладовщиком Тарасовым принято столько-то, отпущено такому-то столько-то. Я-то все ожидал, когда же этот самый Тарасов от простой раздачи инструментов перейдет к обучению туземцев их изготовлению, – но, дочитав до конца, так и не дождался. А тогда, если подумать, картина получается следующая. Обитатели Риты дошли в своем развитии только до каменных и костяных орудий труда, когда буквально свалившийся с неба земной прогрессор вручил им металлические молотки, пилы, иглы и т. п. Пользоваться-то новыми инструментами аборигены научились быстро, но вот изготавливать такие же они не могут. А теперь представьте, что какая-нибудь причина заставит землян покинуть подопечные племена. Что будет в этом случае? Инструменты для туземцев делаются нарочно из относительно мягкой стали. Очень быстро они износятся и затупятся и будут заброшены, а купы, айкупы и ту-пу вернутся к каменным топорам и костяным наконечникам стрел и копий. И так будет буквально во всех сферах их жизни – они уже привыкли ко всему готовому, превратившись в потребителей и нахлебников – не полностью, конечно, но в основном дела обстоят именно так. Классики идеи прогрессорства Стругацкие, как известно, предпочитали оберегать важных для развития цивилизации людей (ученых, изобретателей, поэтов, бунтовщиков), а не заваливать население изобилием вещей. А кредо прогрессорства по Давыдову – прежде всего в вещах. Видимо, люди и их идеи важны ему лишь в тех случаях, когда они остались забытыми и замученными властью в давно прошедшем в его книгах двадцатом веке, – вот тогда он для них не жалеет ни слов, ни эмоций.

Ну и, наконец, эпилог. Он совершенно нелогичен, невнятен и никак не выводится из всего хода событий. Кажется, будто автор столь сложно закрутил клубок донжуанских страстей Сандро, что сам потом не сумел распутать его и попросту единым махом разрубил этот гордиев узел. И разрубил очень неудачно: вместо ожидаемого оптимистического финала получилось нечто заупокойное, окончательно портящее и без того не лучшее впечатление от двух поздних книг эпопеи. Если вы еще их не читали – поверьте, и не стоит. Будет вполне достаточно первой.

Оценка: 4
–  [  8  ]  +

Исай Давыдов «Я вернусь через 1000 лет. Книга 2. Смена эпох»

Ученик Дьявола, 9 ноября 2020 г. 19:31

Эта книга – продолжение первой части «Я вернусь через тысячу лет», написанное почти сорок лет спустя, когда Исаю Давыдову было уже под восемьдесят. Главный герой, Александр Тарасов по прозвищу Сандро, занимается контактами с коренными жителями планеты Рита, которую в XXIII-XXIV веках осваивают переселенцы с Земли. Для этого он решает поселиться в одном из местных племен и, став там своего рода богом и наставником, по мере сил вытягивать аборигенов из каменного века в цивилизацию. В этом, собственно, и заключается вся основа сюжета второй части.

В своем отзыве о первой части я высказал мнение, что назвать «Я вернусь через тысячу лет» полноценной фантастикой можно лишь с натяжкой – скорее, это перенесенный в будущее производственный роман в духе соцреализма. Во второй же части фантастическая составляющая и вовсе сведена на нет, если не считать защитные силовые поля да мыслеприемники, с помощью которых Сандро общается с аборигенами. Его дело – чистое прогрессорство, причем весьма нехитрого толка, такое, против которого предостерегали Стругацкие в «Трудно быть богом»: «Можно дать им всё <…> и все равно по вечерам они будут собираться на кухне, резаться в карты и ржать над соседом, которого лупит жена». У Давыдова же все куда как просто: помирить между собой враждующие племена, дать им ложки, миски, ведра, кайла и молотки – авось и окультурятся постепенно. Разнообразным вещам в книге вообще уделяется очень большое, прямо-таки первостепенное внимание. Подробно описано, что, как и когда Сандро дарил аборигенам, как они реагировали на подарки и как их применяли, – настолько подробно, что порой просто подавляет собой все остальное. Если и в третьей книге вся прогрессорская деятельность Сандро будет сводиться к тому же самому и описываться так же детально, то, боюсь… впрочем, сначала лучше прочитаю третью часть – если мои ожидания оправдаются, тогда и выскажусь на этот счет.

Кстати, о кайлах. Их автор везде именует уменьшительной формой – «каёлки», – и мне, вообще-то не жалующемуся на скудность своего словарного запаса, пришлось подумать пару секунд, чтобы сообразить, что же это за слово такое. Сандро категорически возражает против раздачи туземцам топоров – мол, они этими топорами мгновенно друг друга поубивают, – зато кайла и геологические молотки дарит им направо и налево. Логика тут хромает на обе ноги: а кайла с молотками в качестве оружия чем хуже? Крушить черепа врагам ими можно с тем же успехом, что одно из племен вскоре блестяще доказывает на деле. И как ни посмотри, а в этих самых «каёлках» чудится мне что-то такое занудливо-стариковское. Знаете, как это бывает у пожилых людей: вспомнится им какое-нибудь устаревшее или малоупотребительное словечко, вот они его и тащат за собой, вставляя в речь к месту и не к месту, пока оно не станет иронической притчей во языцех для всех родственников и друзей. Так и здесь – видишь в тексте очередную «каёлку» и заранее знаешь: ага, сейчас опять будет нравоучение – не давайте туземцам топоры, это очень-очень опасно.

Еще прямо-таки бросается в глаза обилие женщин, которые увиваются вокруг Сандро и буквально вешаются ему на шею, словно какому-нибудь Марти Сью из бездарно написанного фанфика. Это было заметно уже в первой книге, в которую без всякой необходимости для развития сюжета введены безответно влюбленная и оставшаяся на Земле Лина и едва не состоявшаяся интрижка с замужней Сумико. Здесь события развиваются в том же духе, только слова уже сменяются конкретными действиями.

Спойлер (раскрытие сюжета) (кликните по нему, чтобы увидеть)
Главная красавица экспедиции, гордая кубинка, в первой книге на Сандро не обращавшая особого внимания, в первых же главах второй прыгает к нему в постель и начинает бессвязно признаваться в любви. Эта вспышка страсти заканчивается так же неожиданно, как и начинается, и Сандро тут же женится на дочери вождя того племени, которое взялся опекать (я употребляю здесь благопристойный глагол «женится», хотя все произошло намного проще). Попутно он едва удерживается, чтобы не взять второй женой девушку из соседнего племени – та, судя по всему, очень даже не прочь. Ну и Сумико по-прежнему время от времени появляется – хорошо хоть, что только как зовущий по радио голос, а не во плоти, иначе донжуану Тарасову совсем туго пришлось бы.

Меня не оставляет ощущение, что продолжение «Я вернусь через тысячу лет» было написано во многом ради этих вот эротических похождений главного героя, а прежде всего ради желания автора выплеснуть все свои мысли и воззрения на современные ему события – то есть на историю двадцатого века. Вместо того, чтобы оформить их в форме обыкновенной публицистической статьи или очерка, он зачем-то вложил их в голову людям далекого будущего, да к тому же на другой планете. Начал он это еще в первой книге, для изданий последних лет заметно изменив ее оригинальный текст, а во второй развернулся уже вовсю: тут вам и депортированные в Сибирь народы, и проклятия в адрес политиков начала девяностых, и югославские войны… В итоге получилось крайне нелепо. Представьте, что мы в своем двадцать первом веке начали бы навязчиво возводить в ранг скорбного культа события времен Петра I. Стали бы постоянно припоминать, например, разорение шведскими войсками пары деревень где-нибудь под Псковом или Печорами или насильственную отправку рабочих на уральские заводы Демидовых – издавать памятные книги, воздвигать монументы жертвам и, потрясая кулаками, требовать отмщения. Много ли таких людей и книг вы знаете? Сомневаюсь. Вот и для людей двадцать третьего века события трехсотлетней давности будут примерно такой же отдаленной, воспринимаемой в общих чертах и без личных эмоций историей, какой для нас является петровская эпоха. Припоминать эту историю при каждом подходящем и неподходящем случае, как это делают давыдовские персонажи, они явно не станут. Кстати, в первой книге Сандро гордится своим происхождением от работников демидовских заводов и нисколько не негодует по поводу того, что эти люди были, скорее всего, отправлены на Урал силой или обманом и работали, как каторжники, в адских условиях. Такие вот, понимаете ли, двойные стандарты.

Немного о положительных сторонах второй части. Мне понравилось, как описаны в ней племена купов, айкупов и ту-пу, которые Тарасов берет под свою опеку. Здесь нет противопоставления «белого человека» дикарю, люди каменного века описаны во вполне положительном ключе. Они ничуть не хуже землян – умны, справедливы, трудолюбивы и мгновенно оценивают все преимущества контакта, а с Сандро и его друзьями держатся с достоинством, как равные с равными. Да и их враги, племя урумту, тоже, как оказалось, вовсе не так уж плохи, стоило только хотя бы немного найти с ними общий язык. Вера в человека, в труд и в лучшее будущее – отличительная черта классической советской фантастики, в рудиментарном виде еще проявляющаяся в этом относительно недавнем произведении.

Но эти плюсы все-таки второстепенны. А в целом вторая книга «Я вернусь через тысячу лет» так, видимо, и останется у меня в памяти парадоксальным сочетанием производственного и любовного романов с немалой долей стариковского брюзжания. Ну и «каёлками», конечно, куда уж без них.

Оценка: 5
–  [  19  ]  +

Исай Давыдов «Я вернусь через 1000 лет. Книга 1»

Ученик Дьявола, 19 октября 2020 г. 14:51

Помните школьные сочинения по литературе, над которыми мы все мучились когда-то? Катерина – луч света в темном царстве, Онегин и Печорин – лишние люди и тому подобное. Мы писали эти сочинения без души, без мысли, одними и теми же шаблонными фразами, механически заученными со слов учителей, писали просто потому, что так надо и так всегда пишется. Именно такое сочинение и напомнила мне первая книга «Я вернусь через тысячу лет» – что-нибудь на тему «Трудовая доблесть, героизм и самопожертвование на ударных комсомольских стройках XXIII века». Стандартные ситуации, стандартные персонажи, стандартные диалоги, стандартные конфликты и способы их разрешения. За все время чтения я не встретил ни одной сколько-нибудь оригинальной мысли. Создается впечатление, что автор просто собрал под одной обложкой все штампы современной ему героико-производственной литературы (даже не обязательно фантастической), не особенно задумываясь о том, что у него получится в результате.

Как следствие, возможностей прийти в недоумение – хоть отбавляй. Больше всего поражает техническое развитие человечества: оно сумело освоить межзвездные перелеты, искусственную гравитацию и общение при помощи мыслеприемников, но при этом так и не додумалось снабжать телефоны памятью на десяток номеров, и главный герой немало гордится, что он такую память изобрел (в виде отдельной коробочки, заметьте, а вовсе не встроенную). Вертолеты, как и триста лет назад, заправляются жидким топливом, получаемым из нефти, а электроэнергия вырабатывается на тепловых электростанциях. Странно? Да, и эти странности не исчезают даже в недавних изданиях, в которые автор внес правки сообразно реальному развитию техники за последние десятилетия. Память на десять номеров заменена чем-то вроде «умных» часов (на двадцать номеров), вдобавок упоминаются компьютеры, сотовая связь и Интернет. Но в тексте, написанном в шестидесятые годы прошлого века, эти современные правки выглядят откровенно неуместно – как будто старую книгу, когда-то хорошо изданную, но сейчас потерявшую былой лоск, второпях залепили там и сям блестящим скотчем.

Нелепостям в картине технического развития сопутствуют такие же нелепости в развитии социальном. Автор явно задался целью изобразить светлое и справедливое общество будущего, каким оно рисовалось в лучших образцах советской фантастики вроде «Туманности Андромеды», но не преуспел в этом. Нарисованная им картина вызывает в памяти прежде всего не фантастические, а самые обыкновенные производственные романы в духе соцреализма, коим несть числа. Как будто взяли целиком набор персонажей, ситуаций, конфликтов и сюжетных ходов и из середины двадцатого века простым «параллельным переносом», без малейшей трансформации, переместили на триста лет вперед. Так что в романе наличествуют и завод, и директор, и несчастные случаи на производстве, и инженеры, ссорящиеся между собой из-за программы испытаний. Есть и еще одна характерная черта – непременное наличие в рабочем коллективе антигероя – подлеца, завистника и властолюбца. Всем хорошо известно, что это за тип, но разоблачать его и гнать в три шеи никто не спешит – наоборот, верят его обещаниям и всячески перевоспитывают. А в изгнание отправляется другой, который, если разобраться, вообще ни в чем не виноват.

Кое-какие черты описанного в книге общества вообще балансируют на грани здравого смысла. Например, всем будущим участникам перелета на Риту (осваиваемую людьми планету) предписывается в обязательном порядке пережениться между собой, пока идет подготовка к полету, а не нашедшие себе пару никуда не полетят. Позволю себе заметить: отсюда остается всего один шаг до аракчеевских «военных поселений», где женихов и невест организованно выстраивали в две шеренги и женили тех, кто оказался друг напротив друга.

Постепенно начинает вызывать сомнения и само поведение землян на Рите: уж больно основательно они там обустраиваются. По всему материку строятся города, дороги, электростанции, заводы, курорты и прочие прелести развитой цивилизации, а основная заявленная цель прилета – помощь первобытным племенам планеты – быстро отступает на второй план. Так и кажется, что пройдет еще немного времени, и земляне полностью сделают себе из Риты новый дом, а аборигенов загонят в резервации и будут усиленно снабжать алкоголем и табаком до полного вымирания. Сделать это будет тем проще, что местное население с биологической точки зрения почти ничем не отличается от людей, а от смешанных браков даже рождаются дети (!). Естественным образом по мере чтения возникает вопрос: коль скоро существенных различий между коренными обитателями Риты и землянами нет, зачем вообще надо было затевать фантастический роман о далеком будущем с перелетом на другую планету? Можно было бы отлично развить точно такой же сюжет, оставаясь в нашем времени и на Земле – где-нибудь в амазонской сельве или арктической тундре. Книга от этого, пожалуй, только выиграла бы – больше правдоподобия и убедительности.

Отмечу, что в недавних изданиях при помощи очередной правки резко изменена главная причина экспедиции на Риту и тем самым оправдано хозяйское поведение землян, но я здесь имею в виду первоначальный вариант текста. А вообще говоря, все эти изменения, сделанные десятилетия спустя, отнюдь не улучшают общее впечатление – скорее, наоборот. Автор как будто расписывается в собственной неудаче и запоздало пытается при помощи таких вот «костылей» хоть как-нибудь поправить дело. Заодно он пользуется возможностью добавить в текст то, о чем не решился упомянуть тогда, в шестидесятые годы, – мол, теперь-то можно! И если вы не хотите то и дело сталкиваться по ходу чтения с такими вот раздражающе-конъюнктурными штучками, лучше отыщите какое-нибудь из ранних изданий.

Все написанное выше подводит к следующему заключению: перед нами не фантастика как таковая, а, скорее, образец чисто механического проецирования жанра советского производственного романа на фантастические декорации. Поэтому в противоположность предыдущему отзыву заявлю, что на одну доску с «Туманностью Андромеды» и Миром Полудня это сочинение ставить никак нельзя: не те масштабы, не тот уровень персонажей и проблем и не та глубина замысла.

Оценка: 7
–  [  8  ]  +

Гай Гэвриел Кей «Сарантийская мозаика»

Ученик Дьявола, 14 сентября 2020 г. 19:54

Признаюсь, я не большой любитель современного фэнтези, бо́льшая часть которого здесь классифицируется как «темное». Зачем же я тогда вообще взялся за «Сарантийскую мозаику»? Да просто потому, что уж больно назойливо она болталась на протяжении примерно месяца перед глазами в персональном списке рекомендаций. Я рассчитывал быстро удостовериться в том, что это сочинение – не в моем вкусе, затем облегченно стряхнуть его в «мусорный ящик» рекомендаций и взяться что-нибудь другое… но после первых же страниц с удивлением обнаружил, что мне нравится. Во всяком случае, к темному фэнтези я бы его не отнес. Если персонажей систематически ни с того ни с сего возят мордой о камень, при этом подробно описывая и пересчитывая выбитые зубы, вытекшие глаза и проломленные черепа, и это все составляет основную часть действия, – это темное фэнтези. А в «Сарантийской мозаике» всё намного культурнее: если уж автор иногда и решит кому-нибудь выпустить кишки, то делает это с ясным обоснованием, за что и почему именно этому, а не другому, и без акцента на натуралистических подробностях сего действа. Иной любитель, возможно, и подумает разочарованно: «Добрые люди кровопролитиев от него ждали, а он чижика зубру отдал!» – а я, напротив, был приятно удивлен и не мог оторваться от книги, пока не перевернул последнюю страницу.

Чтобы описать свои впечатления, попробую развить тему сравнения с винами, начатую в предыдущем отзыве, расширив ее для наглядности и на других современных авторов фэнтези. Аберкромби, например, – это «винный напиток»: смесь подозрительных ингредиентов, внешне похожая на более или менее пристойное вино, но при первом же глотке отшибающая вкус напрочь и заставляющая кривиться и отплевываться. Мартин – это божоле нуво, кислое, терпкое и водянистое: вначале пьется легко, но вскоре при одном только взгляде на бокал начинает сводить скулы. Кей же – благородное выдержанное бургундское, которое надо пить не спеша, ощущая и обдумывая вкус каждого глотка, разглядывая на просвет рубиновые отблески в бокале на фоне белых деревушек на склонах холмов и освещенных солнцем виноградников. Пьющий его прекрасно знает, что отмыть виноград дочиста невозможно и что в сусло так или иначе попало немало всяких жучков-паучков, грязи и пыли, – но продолжает невозмутимо и неспешно делать глоток за глотком. Вот и всякие крепкие выражения и скатологические подробности в «Сарантийской мозаике» все-таки присутствуют и вносят свою пряную нотку вкуса в букет. Но, заметьте, только вносят, а не являются одной из главных составляющих. Поэтому стоит просто принять условия игры, предлагаемые автором, – не Толкина же читаем, как-никак.

Впрочем, приведенное выше энологическое сравнение относится в основном к первой части – «Дороге в Сарантий». В придуманном Кеем мире фраза «Он на пути в Сарантий» означает, что человек по собственной воле идет к крупной перемене в своей жизни, которая принесет ему либо головокружительный взлет, либо гибель. В первой части каждый сколько-нибудь значимый персонаж движется в свой собственный Сарантий, и прослеживание всех тонкостей этих путей по ходу действия доставляет редкостное удовольствие. А вот вторая часть – «Повелитель императоров» – произвела уже несколько иное впечатление. Как будто это то же самое вино, но уже перезревшее, оставленное в бочке на несколько лишних лет и за это время впитавшее в себя такое количество тонов и оттенков вкуса, что уловить и осознать их все как единое целое становится почти невозможным. Вторая часть переполнена тонкими намеками и туманными символами, многие из которых в конце так и не разъясняются. А порой, наоборот, прямым текстом в одни и те же слова вкладывается слишком много различных значений. Да и в хитросплетении интриг – как дворцовых, так и любовных, – равно как и в неожиданно появляющихся из ниоткуда новых действующих лицах, разобраться становится уже непросто. Можно сказать, что «Сарантийская мозаика», в первой части гармоничная и складная, рассыпается здесь разноцветными стеклянными осколками, собрать которые воедино даже при неспешном чтении нелегко. Может быть, именно поэтому в эпилоге появляется еще одна мозаика – на этот раз в самом прямом смысле, – на которой изображены почти все ключевые персонажи. Своеобразное напоминание со стороны автора, чтобы напоследок помочь читателю привести ум в порядок? Что ж, после изрядной порции хорошего вина это совсем не повредит.

Оценка: 9
–  [  10  ]  +

Жюль Верн «Приключения троих русских и троих англичан в Южной Африке»

Ученик Дьявола, 31 августа 2020 г. 18:55

Никогда бы не подумал, что в одном из романов Жюля Верна встречу подробнейшее описание метода триангуляции, знакомого еще по университетскому курсу геодезии! Совершенно понятно, что авторам предыдущих отзывов оно показалось скучным и занудливым ‒ полевые геодезические работы вообще дело очень кропотливое и нудное. А вот на меня описание труда геодезистов произвело живейшее впечатление. Работы вроде тех, что описаны здесь, – измерения длин дуг меридианов для определения точной формы и размеров Земли, – действительно велись в XVII-XIX веках в самых разных местах от Перу до Лапландии. И хотя в Южной Африке, насколько мне известно, такие измерения никогда не предпринимались, это в общем-то неважно. Хотя место действия не соответствует реальности, в романе при этом дается вполне достоверное описание методики классических (т. е. до наступления эпохи GPS-приемников, тахеометров и оптических дальномеров) полевых измерений, включая даже способы вычисления и внесения разнообразных поправок.

И только одну очень простую деталь Жюль Верн упустил из виду – контрольные измерения. Понятно, что в книге работы не могли не завершиться успешно: вычисленная математически длина конечного базиса практически совпала с результатом ее измерения на местности. В действительности же от ошибок не застрахован никто, и именно поэтому в геодезических работах избыточные измерения проводятся не только в конце, а постоянно – чтобы, сравнивая реальные значения с результатами вычислений, проверять, все ли идет как надо. Жюльверновские геодезисты о таких измерениях забыли совершенно. Хороши были бы у них физиономии, если бы они обнаружили ошибку в своей огромной работе только после ее завершения! Что они стали бы в таком случае делать – тут же начинать всю триангуляцию заново? Это им вряд ли удалось бы – тогдашние высокоточные полевые измерения требовали поистине гигантских затрат времени и усилий. Здесь на измерение длины дуги меридиана в восемь градусов ушло больше года – с февраля 1854 по май 1855 года, и это еще очень быстро (в реальности, например, экспедиции в Перу потребовалось на измерение трех градусов меридиана около трех лет). В общем, налицо завершение эффектное, но абсолютно нереальное.

Помимо описаний геодезических работ, книга ничем особенным, по-моему, не выделяется. Это просто классический приключенческий роман о путешествии европейцев по экзотической стране. Тут и переправы через бурные реки на хлипкой лодке в окружении крокодилов и бегемотов, и путь без воды по пустыне, и охота на львов и носорогов, и сражения с коварными и жестокими аборигенами, и прочие атрибуты этого жанра. Однако заметна, как и в случае с другим романом Верна «Жангада», позиция «белого человека» XIX века по отношению к природе. Убить слона, чтобы обеспечить мясом всего лишь полтора десятка человек, застрелить носорога просто ради спортивного интереса, выжечь целый лес для обеспечения прямой видимости с одного пункта геодезической сети до другого – это все для героев романа в порядке вещей. Сейчас пишут иначе…

Оценка: 8
–  [  3  ]  +

Сергей Павлов «Неуловимый прайд»

Ученик Дьявола, 11 августа 2020 г. 13:56

Очень странное ощущение осталось после прочтения. Словно я читал захватывающий детектив, который завлекал и интриговал все больше и больше, потом вроде бы что-то начало наклевываться, стала выстраиваться какая-то версия… и вдруг мне ни с того ни с сего прямым текстом сообщают: «Убийца – дворецкий». И на этом все обрывается. Ни малейших разъяснений относительно мотивов преступления, способа его совершения, иных обстоятельств произошедшего – вместо этого просто дается краткий готовый ответ, который надо принять как данность и на этом успокоиться.

Скажете: нелепо? Но ведь именно так все и происходит в «Неуловимом прайде».

Спойлер (раскрытие сюжета) (кликните по нему, чтобы увидеть)
Мы узнаём, что возле Юпитера возник искусственный интеллект, созданный отчасти случайно, отчасти намеренно. Узнаём также, что именно он был причиной всех таинственных событий в начальных главах. Дальше идет несколько фраз о грандиозных перспективах использования этого интеллекта – и на этом всё. Нам так и не придется понять, каким образом рой простых металлических стержней с записанными данными вдруг обрел разум и свободу передвижения (аналогия с флешками в предыдущем отзыве замечательно передает суть вопроса). Мы не сможем узнать, что за информацию этот рой принимает из дальнего космоса, от кого, как и для чего он ее принимает. Не сможем мы и понять, каким образом он транслирует свои мысли (и мысли ли это вообще?) главному герою – Леониду Русанову – прямо в сознание и почему из множества людей подвержен такому внушению только он один. Мы так и не узнаем, что скрывается за постоянно повторяющимся мотивом «трижды три равно девяти» и были ли реальны те планеты, которые Русанов посещал в своих внушенных роем сновидениях.
Короче говоря, узнав решение загадки, мы при этом ни на шаг не придвинемся к ее пониманию. В этом смысле «Неуловимый прайд» – прямой аналог «Лунной радуги» того же автора, только попроще сюжетом и полегче в изложении. Но «Лунная радуга» берет свое масштабностью замысла и глубиной затронутых проблем. А вот «Неуловимому прайду» брать, к сожалению, нечем.

Оценка: 6
–  [  9  ]  +

Джек Финней «Меж двух времён»

Ученик Дьявола, 7 августа 2020 г. 17:27

Нельзя войти в одну и ту же реку дважды. Эту древнюю мудрость, к сожалению, порой забывают писатели-фантасты, стремящиеся спустя немалое время создать продолжение какого-нибудь своего удачного произведения, но выдающие в лучшем случае бледное подобие его. Из прочитанного мной могу привести примеры Урсулы Ле Гуин с ее Земноморьем или Артура Кларка с двумя «одиссеями» – «Космической» и «Времени». И вот теперь Джек Финней дал еще одно подтверждение справедливости этого тезиса.

«Меж двух времен», первая книга дилогии, изданная в 1970 году, – это шедевр. Такого тонкого, легкого, осторожного, строго соблюдающего правила хорошего вкуса примера эксплуатации попаданческой темы я давно не встречал. В завалах современного низкопробного чтива того же жанра главный герой непременно занят спасением мира и перекраиванием его истории в соответствии с политическими воззрениями или реваншистскими настроениями авторов. А у Финнея художник рекламного агентства Саймон Морли просто участвует в научном эксперименте по проникновению в прошлое силой мысли и только заодно получает разрешение использовать свое пребывание там для раскрытия одной фамильной тайны. Скромно и со вкусом, проще говоря. Правда, Финней не удерживается, чтобы слегка не подразнить нас таинственным символом на надгробии и словами «гибель мира в пламени пожара» в обгоревшем письме, но, когда в конце концов выясняется, что же это все означало, становится просто смешно. А как только дело доходит до первой же попытки сколько-нибудь заметного воздействия на ход истории, Морли разумно взвешивает все «за» и «против» и отказывается от участия. Еще раз: какой контраст с легионами нынешних макулатурных попаданцев!

Ничуть не хуже получилась здесь и тема обратного попаданчества – из прошлого в наше время. Короткий визит девушки из 1882 года в 1970 – также образец прекрасного вкуса и знания меры со стороны автора. Морли почти не занимается похвальбой техническими достижениями своего века – нечаянная гостья в основном и сама прекрасно соображает, что к чему. Здесь на первом месте – психология, реакция женщины на совершенно чуждые ей моральные и бытовые устои другого столетия. При этом никакого занудства и морализаторства нет и в помине. Наоборот: к примеру, эпизод одевания по современной моде проникнут легким юмором от начала и до конца.

Да и вообще «Меж двух времен» написан легко, но при этом размеренно и без спешки – так легче проникнуться воссоздаваемой там атмосферой конца XIX века. Такой текст при всем желании не получится воспринимать «по диагонали», через строчку, – он буквально требует от читателя перейти на темп тех лет, когда еще никто никуда не спешил. Поэтому легко заметить, что Нью-Йорк 1970 года выписан нарочито небрежно, в серых и унылых тонах. Нью-Йорк зимы 1882 года показан, наоборот, настолько рельефно, красочно и «вкусно», что как-то даже сразу и не получается сообразить, что не мог он на самом деле быть засыпан чистейшим белым снегом и наполнен столь же чистым воздухом. (Вспомните о лошадях – основной тягловой силе – и об угле – главном топливе.) Ясно, что Финней вопреки действительности несколько идеализирует «старое доброе время». Что ж, раз всей истории больше присущ дух изящной и красивой сказки, нежели научной фантастики, фактами можно и пренебречь немного.

А вот «Меж трех времен» 1995 года – это, увы, лишь неудачная попытка вернуться к этому легкому стилю и безупречному авторскому вкусу. На деле получилось заметно грубее, жестче и в общем-то неоригинально. При чтении то и дело приходили на ум «Голубая лента» Бернгарда Келлермана, рассказы О. Генри, «Дядя Ник и варьете» Джона Бойнтона Пристли, популярные книги об истории трансатлантического судоходства и многое другое. Кажется, будто Финней просто заимствовал целые эпизоды, время от времени вообще уводившие его далеко в сторону от собственного сюжета. Видимо, именно по этой причине в тексте часто возникают длиннейшие и скучнейшие описания и непонятно зачем вставленные огромные цитаты. Как без первых, так и без вторых можно было бы отлично обойтись.

Но главное отличие второй книги от первой – мотивация персонажей. Теперь они заняты уже вполне себе серьезным попаданческим делом – пытаются предотвратить Первую мировую войну. Естественно, при этом Финней неминуемо сводит причины войны к действиям одного-единственного человека, пуская побоку весь объективный ход истории и ее законы. Все это совершенно не стыкуется с первой книгой, где даже такая локальная задача, как приобретение Соединенными Штатами у Испании Кубы в конце XIX века, кажется невыполнимой силами одного попавшего в прошлое персонажа. А в «Меж трех времен», оказывается, надо только помешать кому-то доставить кое-какие документы и предотвратить несколько встреч с историческими лицами, и все предпосылки мировой войны сами собой волшебным образом рассосутся. В конце концов историю, как и следовало ожидать, изменить не удается. Но откуда тогда взялись те несоответствия в ней, которые обнаружило и коллекционировало «тайное общество» в первой главе? Прибыл «Титаник» в Америку или не прибыл? Был ли Кеннеди убит в Далласе или же успешно переизбран на второй срок? И если все эти противоречия – результат жизни Сая Морли в XIX веке, то каким образом он умудрился все это устроить, сам того не зная и не желая? Клубок таких вот изменений – «неизменений» по ходу действия запутывается все туже и туже, а разъяснения в итоге так и не получает.

Каков же вывод? Он очень прост: не следуйте за Финнеем и не пытайтесь войти в одну реку дважды. Лучше ограничиться легким прикосновением к идеализированной и отчасти пасторальной жизни XIX века в первой книге и не перебивать потом оставшееся волшебное впечатление грубоватым и почти банальным попаданчеством ее продолжения. Иначе прекрасная зимняя сказка, вдохновившая Сая Морли в Центральном парке Нью-Йорка в 1882 году, боюсь, не выдержав такого соседства, разлетится вдребезги.

Оценка: 8
–  [  4  ]  +

Александр Шалимов «Тайна Гремящей расщелины»

Ученик Дьявола, 20 июня 2020 г. 22:07

Вариация на тему более известной повести того же автора «Призраки белого континента» с действием, перенесенным из Антарктиды на юг Монголии. «Тайна Гремящей расщелины», по-моему, вышла даже лучше «Призраков…». Как и в случае с прочитанным ранее шалимовским рассказом «Ночь у мазара», прослеживается сходство с творчеством И. А. Ефремова – прежде всего со «Звездными кораблями» и тамошними основными фантастическими гипотезами. Но в целом «Тайна Гремящей расщелины» – это произведение совершенно иного рода, нежели «Звездные корабли». Оно… сложно подобрать подходящий эпитет… мельче, что ли. Мельче в обоих смыслах: как в значении антонима к «глубже», так и в значении антонима к «крупнее». Персонажи Шалимова свои открытия совершают как-то очень просто – чуть ли не походя одно за другим находят блестящие подтверждения своим невероятным гипотезам, мгновенно связывают их воедино, и все тут же встает на свои места как по волшебству. Ефремов в «Звездных кораблях» показал историю открытия подобного рода, весь нелегкий путь к нему намного глубже и основательнее. В результате «Тайна Гремящей расщелины», в отличие от «Звездных кораблей», мне видится произведением легкого жанра – в основном приключенческим, где научно-фантастическая составляющая как таковая отодвинута в целом на второй план ради внешнего эффекта и динамики действия. Само по себе открытие, которое совершает геолог Озеров в глубине Джунгарской Гоби, не только сравнимо по своему масштабу с открытием ефремовских Шатрова и Давыдова, но даже превосходит его. А впечатление после прочтения, несмотря на это, остается легкое и незапоминающееся.

Есть в книге и несколько несообразностей, на которые просто невозможно не обратить внимание. Как может поток нейтронов свести с орбиты спутник? Если бы он находился на низкой орбите, можно было бы объяснить это каким-нибудь локальным увеличением плотности верхних слоев атмосферы под действием нейтронного потока. Но в тексте прямо сказано: высота орбиты – две тысячи километров. А кроме того, как так вышло, что спутник сразу рухнул отвесно вниз и упал почти в том же месте, откуда был выброшен пучок нейтронов? Это уже вообще ни в какие ворота не лезет – не то чтобы неправдоподобно, а вообще невозможно.

В общем, «Тайна Гремящей расщелины» – вещь неплохая, если только изначально не ждать от нее слишком многого.

Оценка: 8
–  [  11  ]  +

Сергей Павлов «Акванавты»

Ученик Дьявола, 16 июня 2020 г. 14:33

Прочитав не столь давно объемистый роман С. Павлова «Лунная радуга», показавшийся мне несколько тяжеловесным, суховатым, обладающим весьма неоднородным темпом развития событий и невнятным финалом, ко второму произведению того же автора я приступал с некоторыми опасениями и, возможно, даже с предубеждением. Однако с радостью констатирую, что ошибался в этом: «Акванавты» – это совсем другое дело. Например, фантастическая научно-техническая и производственная терминология, которой «Лунная радуга» просто нашпигована, здесь также присутствует, но в меру. Здесь вообще всего в меру, поэтому и читается повесть легко, с неослабевающим интересом. События, опять-таки в отличие от «Лунной радуги», развиваются равномерно, но при этом в быстром, динамичном темпе, без длиннейших бесед, подробных обменов мнениями и затянутых раздумий действующих лиц. Так что загадка случившегося на глубоководной станции неослабно держала меня в напряжении – чуть только прояснялся один вопрос, из-за него сразу же вставал новый, нерешенный.

Вначале казалось, что все так и будет продолжаться: приключения, загадки, неожиданные находки и открытия. Но ближе к концу стиль и общий настрой повествования разительно изменились. Оказалось, что все прочитанное ранее – не более чем введение, а теперь на первый план выступила основная мысль и главная проблема «Акванавтов». Эта проблема – этика научных исследований. В «Акванавтах» это не пустой звук и не отвлеченное понятие, а самый что ни на есть насущный вопрос. Как решить его, если дело касается биомеханических организмов и использования личностей реальных людей для наложения «отпечатка» на создаваемые искусственные интеллекты? Прямого и однозначного решения автор не предлагает, но тем не менее выходит из положения с честью. С одной стороны, ученый Александр Кером откровенно говорит подводнику Игорю Соболеву, что отказаться от дела своей жизни его не заставит ничто. С другой стороны, история с гигантским кальмаром

Спойлер (раскрытие сюжета) (кликните по нему, чтобы увидеть)
, в которого вселился разум его дочери Лотты,
все-таки «встряхнула» его, и он добровольно предлагает Игорю вести этический контроль над его, Керома, исследованиями. Для Игоря эта история стала, возможно, еще бо́льшим потрясением, и он, конечно же, не откажется. Вопрос, таким образом, формально не решен – лишь намечены пути его решения; налицо своего рода открытый финал, но с явно оптимистическим подтекстом.

Читая «Акванавтов» в первый раз, я как-то пропустил мимо сознания все авторские этюды на психологические темы и обратил внимание на них лишь потом. А темы эти оказались тонкими и очень необычными. Каково будет человеку на глубоководной станции? Не в тех черноморских «подводных домах» на глубине два-три десятка метров, где в шестидесятые годы проводились реальные эксперименты, а на километровой глубине, у края материковой платформы рядом с обрывом в абиссальную зону? Даже самый опытный подводник будет наверняка чувствовать себя не в своей тарелке – не в этом ли причина конфликтов на ровном месте Соболева с Боллом, коллегой по спасательной экспедиции? А когда они выходят в воду, кем они себя ощущают прежде всего – людьми или глубоководными рыбами? Где в это время проходит граница между человеческим разумом и древними инстинктами наших далеких предков, живших в океане сотни миллионов лет назад? И, может быть, только благодаря таким вот переживаниям Соболеву и удалось осознать, что именно произошло на станции «Дейтерий-1010»; никому из «сухопутных», никогда не погружавшемуся в темноту океанских глубин и не дышавшему искусственными жабрами вместо легких, действительная причина этих событий просто не могла прийти в голову. Да, «глубоководная психология», как оказалось, играет в «Акванавтах» одну из ведущих ролей наряду с этическими вопросами. Это наиболее мощный прорыв в будущее во всей повести: придумать способ, позволяющий человеку погружаться на километровые глубины, не так сложно, как продумать и живо представить, как этот человек будет воспринимать подобные погружения и океанские глубины вокруг себя.

И лишь самая последняя сцена, на мой взгляд, совсем не к месту.

Спойлер (раскрытие сюжета) (кликните по нему, чтобы увидеть)
Совершенно понятно, к чему эта просьба: «Игорь, расскажите о себе», – и какое развитие событий за ней последует. Как там раньше писали на школьных партах, стенах и прочих поверхностях: «Игорь + Ружена =»… а вот чему равно? Да ничему, если подумать, равно оно быть не может: как ни крути, а рядом с ними (и между ними) всегда будут стоять тени Лотты Кером и Вилема Пашича.
Проще говоря, подобное завершение оставляет ощущение какое-то неприятно-слащавое, резко контрастирующее с общим впечатлением от «Акванавтов». Но это, пожалуй, единственный минус. Все остальное заслуживает только похвалы.

Оценка: 9
–  [  4  ]  +

Жюль Верн «Упрямец Керабан»

Ученик Дьявола, 17 мая 2020 г. 16:52

Авантюрно-приключенческий роман – вариация на тему «Вокруг света в восемьдесят дней», но в меньшем географическом масштабе и с турецким колоритом, доведенная вдобавок до уровня гротеска или юморески. Кругосветное путешествие здесь заменено непревзойденной по абсурдности поездкой – из европейской части Стамбула (тогда еще Константинополя) в азиатскую вокруг всего Черного моря. Аналогом пари Филеаса Фогга служит принципиальное нежелание богатого купца Керабана платить новый налог на пересечение Босфора. Сумма, поставленная на кон, – это наследство, которое получит дочь друга и делового партнера Керабана, если выйдет замуж до определенного срока, а свадьба эта, в свою очередь, неразрывно связана с благополучным исходом путешествия. Вместо мистера Фогга здесь, понятное дело, действует сам Керабан, а также его приятель, голландец ван Миттен. Есть и двойник Паспарту – Бруно, слуга ван Миттена, также человек не слишком легкий на подъем и мечтающий жить безо всяких путешествий. Существенная разница лишь в том, что Филеас Фогг охотно пользовался всеми современными транспортными средствами, в то время как Керабан терпеть не мог железные дороги и пароходы – только карета, повозка или, за неимением таковых, верховая езда или пешая ходьба.

Сдается мне, что неприятие Керабаном быстрых средств передвижения было введено в сюжет прежде всего ради возможности подробно описать места, через которые пролегал путь. Пожалуй, иногда даже слишком подробно – кое-где наблюдается явный переизбыток географической и этнографической информации. Ехал бы Керабан на поезде, можно было бы смело пропускать сотни километров пути по причине быстроты передвижения, а раз уж он упрямо предпочитал собственную карету

Спойлер (раскрытие сюжета) (кликните по нему, чтобы увидеть)
(до ее бесславной гибели под колесами поезда на переезде)
, можно было успевать подробно описывать все, что встречалось ему по пути.

В целом «Упрямец Керабан» мне понравился своей легкой атмосферой и едким юмором – кажется, еще ни один прочитанный мной роман Жюля Верна не содержал его в таких количествах. Порой это уже даже не юмор, а откровенная сатира – ведь вспыльчивый характер Керабана дает автору отличный повод обращать внимание на любые мелочи и добросовестно высмеивать их. Особенно хорош финал – все проблемы там разрешаются настолько неожиданным и эффектным образом, что можно только восхититься.

Спойлер (раскрытие сюжета) (кликните по нему, чтобы увидеть)
Жаль, что игра слов décédée («скончавшаяся») ‒ décidée («решившая»), решившая вопрос с женитьбой ван Миттена, в переводе неизбежно утрачивается.
А способ, каким Керабан пересек Босфор в обратном направлении, не заплатив-таки налога, просто великолепен. Я-то думал, что он попросту преодолеет пролив вплавь, не сумев придумать ничего иного, – ан нет, он оказался на европейском берегу другим способом, даже не замочив ног. Каким именно – лучше прочтите сами. Хотя многословные географические и этнографические описания по пути Керабана наверняка будут не раз нагонять на вас скуку, концовка это все определенно компенсирует.

Оценка: 8
–  [  5  ]  +

Александр Шалимов «Ночь у мазара»

Ученик Дьявола, 12 апреля 2020 г. 14:31

До знакомства с этим рассказом у Шалимова я прочитал только «Призраки белого континента» и остался, признаться, не в восторге. А вот «Ночь у мазара» приятно удивила: время от времени возникало ощущение, что читаю своего любимого Ефремова – точнее, какой-то из его ранних рассказов. Тут присутствуют все классические «ефремовские» атрибуты: геологическая экспедиция, перспектива открытия крупного месторождения, профессиональная терминология, среднеазиатский колорит, красочные описания местности… и местная легенда, от которой мурашки бегут по спине. Лишь чуть-чуть не хватает чего-то неуловимого и трудно определимого словами, что позволило бы поставить «Ночь у мазара» на одну доску с рассказами Ефремова. Возможно, дело в том, что ранние ефремовские герои почти лишены индивидуальности не случайно: они призваны служить не более чем проводниками новых идей и открытий. Здесь действующие лица примерно так же бесплотны и труднопредставимы, но взамен читатель ничего не получает: открытий экспедиция так и не совершает, да и обоснованность легенды остается под сомнением. Получается, что автор в этом обманывает ожидания читателя – хотя, надо признать, последний на него все-таки не остается в обиде. Дело в том, что сама атмосфера безымянной жути Шалимову удалась куда лучше, чем Ефремову, к примеру, в «Озере Горных духов» или «Олгой-хорхое». Этим «Ночь у мазара» и берет свое.

А кроме того, пришло мне в голову одно соображение: возможно, автор все-таки дает нам намек на то, что встреча со «снежными шайтанами» действительно состоялась.

Спойлер (раскрытие сюжета) (кликните по нему, чтобы увидеть)
Ведь если, как уверяет рассказчик-геолог, все дело было в галлюциногенных растениях, то почему же безымянная жуть впервые нахлынула на него глубоко в ущелье, где были одни только камни и никакой растительности?..

Оценка: 8
–  [  7  ]  +

Жюль Верн «Нашествие моря»

Ученик Дьявола, 5 апреля 2020 г. 19:24

«Нашествие моря» сложно отнести к фантастическому жанру – скорее, это все же приключенческий роман, в котором присутствует всего-навсего одно допущение из области вымысла. Места, где происходит действие, прежде всего их рельеф, совершенно реальны. На северо-востоке Алжира и в центре Туниса в самом деле имеются обширные территории, лежащие ниже уровня моря. В 1878 году французский военный геодезист Франсуа Эли Рудер предложил соединить их каналом с заливом Габес, чтобы на месте низменностей образовалось искусственное море. Именно на этом проекте, прямо упомянутом в книге, Жюль Верн и построил свой замысел.

Впрочем, «море» – это преувеличение. Даже по оценке самого Рудера площадь образовавшегося водоема составила бы не более 9 тыс. км² при наибольшей глубине 35-40 м. То есть получилось бы далеко не море, но вполне солидного размера озеро, заметно изменившее бы как физическую, так и экономическую географию французских владений в Северной Африке. Однако выгоды проекта виделись крайне сомнительными, а затраты на его реализацию – чрезмерно большими, поэтому к строительству так и не приступили. То единственное фантастическое допущение во «Вторжении моря», упомянутое выше, заключается как раз в том, что в романе канал почти построен – остается только узкая перемычка, отделяющая его от залива Габес.

Но вот это-то наличие почти достроенного канала и определяет содержание романа. Уверен, что в свои лучшие годы Жюль Верн отказался бы от идеи «прийти на все готовое» и описал бы проект Сахарского моря во всех подробностях и красках с начала и до конца: возникновение идеи, изыскательские работы, строительство канала и его открытие. Но в конце жизни писателю, к сожалению, было уже не под силу воплощать в своих книгах столь масштабные замыслы. Так что сюжет здесь сводится к конфликтам вокруг почти готового канала между французами и местными племенами: бунты, попытки усмирить их со стороны колониальных властей, нападение на французскую экспедицию… Впрочем, даже и в этом случае завязка действия – побег из тюрьмы туарега-бунтовщика Хаджара – привлекает внимание и заставляет ожидать в конце решающей схватки между сторонниками Хаджара и французскими войсками. Но финал откровенно разочаровывает:

Спойлер (раскрытие сюжета) (кликните по нему, чтобы увидеть)
все туареги в одночасье гибнут в волнах, а французы чудесным образом спасаются на пароходе, который в первые же часы (!!) после прорыва перемычки проник в новообразовавшееся озеро. Хотя по ходу действия нам не раз повторяли, что затопление низменностей займет не один год, даже если поток воды начнет расширять русло канала. А тут – нате вам – по каналу и озеру тут же можно начинать судоходство.
По степени неправдоподобия – почти «Гектор Сервадак», благо действие происходит почти в тех же местах.

При чтении я запасся найденной в сети французской картой Алжира и Туниса 1881 года издания, чтобы легче было понимать, где происходит действие и куда кто направляется (топонимика за сто с лишним лет могла измениться, так что я предпочел отыскать карту, современную книге). Карта эта пестрит надписями вроде: «10 дней пути без воды», «Скалистое плато без воды, без растительности, негостеприимное для людей и животных», «Малоизученная область». В одних этих пометках больше духа пустыни, чем во всем романе. А то в книге все уж больно гладко: все равны, как на подбор, с ними инженер Рудер… то есть де Шалле, все бравые вояки, не боящиеся ни жары, ни пыли, ни жажды, ни сахарских кочевников. Если им и приходится порой в пустыне тяжко, то это упоминается как-то совершенно между делом и несерьезно. В конце концов остается впечатление этакой легкой прогулки, совмещенной с ролевой игрой: на такой-то день на вас нападут туареги и возьмут в плен, но вы не бойтесь, так надо по сценарию, а главное, не забывайте бриться до блеска каждый день, иначе читатель будет разочарован.

В общем, если уж браться за «Нашествие моря», то заранее не ожидая ничего особенного – так, легкое чтение на вечер-другой.

Оценка: 6
–  [  15  ]  +

Хол Клемент «Экспедиция «Тяготение»

Ученик Дьявола, 4 апреля 2020 г. 13:38

Когда-то давно, читая в журнале «Техника – молодежи» повесть М. Пухова «Путь к Земле», я наткнулся там на упоминание «фантастического романа о жизни на тяжелой планете, в условиях повышенной гравитации. Самое страшное для ее обитателей было – упасть. Падение означало смерть». Это описание меня сильно заинтриговало, и я долго пытался сообразить, о чем могла идти речь, но безуспешно. (Почему-то я тогда сразу поверил, что имелась в виду какая-то реально существующая книга.) И вот теперь, кажется, я нашел. Чтоб мне упасть при семистах g, если это не «Экспедиция “Тяготение”»!

Конечно, при близком знакомстве с творением Хола Клемента все оказалось далеко не столь пугающе-интригующим. Огромная гравитация в жизни обитателей Месклина – вещь обыденная; падение для них – случай почти невероятный просто потому, что они никогда не отрываются от поверхности планеты ни на дюйм. Сама мысль о том, чтобы подняться куда-нибудь, уже вызывает у них приступ паники. Однако сама идея сильно сплющенной, быстро вращающейся большой планеты, где сила тяжести на полюсах и на экваторе различается в две с лишним сотни раз, настолько непривычна и будоражит воображение, что стоит прочитать «Экспедицию “Тяготение”» только ради нее одной. Может быть, из этой идеи получилось бы выжать больше того, что я увидел здесь, но и то, что есть, мне очень понравилось. Совершенно особенные условия на Месклине – это не декорация для авантюрных приключений, войн или интриг. Здесь это способ дать читателю возможность взглянуть на привычные нам вещи под необычным углом, но оставаясь при этом строго в рамках законов физики, химии и биологии. То есть «Экспедиция “Тяготение”» – это отличный образец «твердой» научной фантастики «старого образца», призванной не только развлекать читателя, но и выполнять в известной мере научно-популярную функцию.

Спойлер (раскрытие сюжета) (кликните по нему, чтобы увидеть)
В этом смысле символично окончание: месклинские моряки-торговцы за помощь, оказанную людям, требуют расплатиться не ценностями, не товарами, а научными знаниями, которые когда-нибудь помогут цивилизации Месклина оторваться от своей тяжелой планеты.
Многое здесь может показаться современному читателю излишне идеализированно-упрощенным и натянуто-романтизированным. Но в целом идеи Клемента о возможности взаимопонимания и сотрудничества даже столь различных цивилизаций, как земная и месклинская, привлекательны намного больше, чем, к примеру, модные нынче теории «темного леса» Лю Цысиня и прочие подобные воззрения.

Да, чуть не забыл: считаю себя обязанным выразить благодарность ужик, автору предыдущего отзыва, – из него я, собственно, и узнал о существовании «Экспедиции “Тяготение”» и тем самым решил загадку из повести Пухова.

Оценка: 9
–  [  6  ]  +

Жюль Верн «Жангада. Восемьсот лье по Амазонке»

Ученик Дьявола, 26 февраля 2020 г. 22:21

Что ни говори, а явно был неравнодушен месье Верн к путешествиям с полным комфортом! Что касается его самого, к его услугам были карты, атласы и всякого рода литература, так что он с полным правом мог говорить, что объехал весь мир, сидя в удобном кресле в своем доме в Амьене. Но вот своих героев он отправлял путешествовать по самым разнообразным и диким местам и почти всегда старался устроить для них по возможности комфортабельные условия. Время от времени ему приходилось выдумывать для этого самые невероятные транспортные средства – достаточно вспомнить «паровой дом» или неожиданно роскошные салоны «Наутилуса». Ну, а здесь перед нами очередной пример – жангада, огромный плот, на котором, разместившись в настоящих домах, плывет от верховьев до устья Амазонки сразу целая семья с друзьями и слугами. Все удобства подобного путешествия описаны чрезвычайно подробно и даже, если можно так выразиться, со смаком – аж завидно становится в наш-то авиационный век. (Предупрежу неизбежное возражение: круизные суда – не альтернатива, слишком много ограничений, ненужных увеселений и излишнего шума.)

Ну, а попутно, поедая в удобно меблированной столовой на плоту вместе с героями романа речных черепах или свежевыловленную рыбу, мы волей-неволей узнаём и множество фактов об окружающей местности. Как это всегда бывает у Жюля Верна, книга основательно нагружена географической, биологической, этнографической и другой научной информацией. Однако, вываливая на нас эти с любовью подобранные груды сведений, автор в то же время вполне спокойно рассуждает о вырубке амазонских лесов, об истреблении ламантинов ради мяса и сала, об исчезновении индейских племен. Делает он это, конечно, не без сожаления, но в целом как типичный «белый человек» девятнадцатого века, то есть спокойно и особо не сомневаясь, что иначе и быть не может. Примета времени – сейчас эти вопросы рассматривались бы в совсем ином ключе.

Что касается криминальной истории, лежащей в основе сюжета, то об ее подробностях я, конечно, здесь умолчу. Но не могу не отметить, что начать роман со странного шифра – это действенный ход. Так читатель уже точно не сможет забыть, что впереди его определенно ждут куда более драматические события, чем ловля черепах и сонное созерцание проплывающих мимо берегов. Конечно, история

Спойлер (раскрытие сюжета) (кликните по нему, чтобы увидеть)
о невинно осужденном, совершившем побег и ставшем за многие годы богатым и уважаемым человеком,
далеко не оригинальна, а шифр
Спойлер (раскрытие сюжета) (кликните по нему, чтобы увидеть)
, от которого зависят его жизнь и доброе имя,
любой современный компьютер взломал бы «грубой силой» за несколько секунд. Но «Золотой жук» Эдгара По, на который в попытках раскрыть секрет шифра ссылался судья Жаррикес, до сих пор считается шедевром, – а ведь «Жангада» в смысле прикладной криптографии уровня позапрошлого века ничуть не хуже. Творение Жюля Верна можно упрекнуть разве что в некоторой шаблонности сюжета, персонажей и ситуаций. Как бы то ни было, из числа его малоизвестных романов, за чтение которых я принялся в последнее время, этот – пока лучший.

Под конец – небольшое дополнение к предыдущему отзыву. То испанское слово, от которого произошло название Бразилии, в начале двенадцатой главы написано ошибочно, с буквой Z, – braza. В этом случае оно переводится как «морская сажень» или «брасс». На деле вместо Z должна быть S: brasa. Тогда это слово действительно значит «раскаленные угли», «жар» – и не только в испанском, но и в португальском языке.

Оценка: 8
–  [  11  ]  +

Иван Ефремов «Час Быка»

Ученик Дьявола, 10 февраля 2020 г. 13:00

Сколько уже лет я знаком с «Часом Быка», перечитывал его несколько раз, а так и не могу четко определить свое отношение к этой книге. Что ж, попробую сформулировать свои несколько сумбурные мысли на этот счет в виде отзыва – авось приду к какой-нибудь ясности. Для этой самой ясности буду характеризовать «Час Быка» краткими эпитетами, которые приходят на ум при чтении.

Итак, первое: «Час Быка» – книга тяжелая, как и полагается уважающей себя антиутопии. Особенно сильно это ощущение после светлой и прекрасной «Туманности Андромеды». Когда-то я попался на удочку, узнав, что действие «Часа Быка» происходит в том же мире, и ожидая от него в целом того же. Тем сильнее было разочарование – помнится, тогда я даже не смог дочитать книгу до конца. В некоторой мере распробовать ее я смог только лет через десять. Тогда, заново приступая к чтению, я уже в целом знал, что меня ждет на страницах «Часа Быка», – то есть был морально подготовлен к попаданию на ужасающий Торманс вместо прекрасной Земли. Кроме того, я уже начинал замечать этот Торманс не только на страницах книги, но и воочию вокруг себя.

Антиутопии я не читаю как раз по вышеуказанной причине: какой смысл лишний раз видеть в книге то, чего и так хватает в реальности? Но «Час Быка» – и это второй эпитет – книга гениальная. В ней непостижимым образом сочетается несовместимое: общая мрачная обстановка и неизбежность наступления светлого будущего (как символ этого, в изначальном авторском замысле фигурировало название «Долгая заря»). Именно поэтому я при всей своей нелюбви к антиутопиям год от года возвращаюсь к «Часу Быка» и каждый раз смотрю на него новым взглядом. С одной стороны, это обусловлено тем, что я (смею надеяться) расту как читатель и оцениваю книгу каждый раз несколько иначе; с другой стороны, «Час Быка» также влияет на это развитие. Получается, что тут книга и я составляем диалектическое единство – а такое возникает у меня с очень немногими литературными произведениями.

Третий эпитет: при всей своей гениальности «Час Быка» – вещь чрезвычайно неоднозначная. «Туманность Андромеды», как известно, – это отображение мира будущего глазами человека будущего; в «Часе Быка» же глазами человека будущего показан наш с вами теперешний мир. Это действительно обеспечивает достижение авторской цели – создать «роман-предупреждение», как выразился сам Ефремов, – однако откликается при чтении неприятным диссонансом. «Туманность Андромеды» не содержит никаких прямых отсылок к нашей современности и конкретных связей с ней. Для людей Эры Великого Кольца, а вместе с ними и для читателя наше время – Эра Разобщенного Мира – уже является чем-то далеким, туманным и малоизученным. Во многом как раз из-за этого и достигается чудесное ощущение новизны «Туманности Андромеды». Действие «Часа Быка» происходит еще как минимум на двести лет позднее, однако здесь персонажи то и дело проявляют замечательную осведомленность о людях и событиях ЭРМ. Без поисков в тексте, только по памяти могу сразу перечислить упоминания имен Вернадского, Гитлера, Фрейда, Фромма, атомных бомбардировок Японии и китайской «культурной революции». Все это не позволяет воспринимать «Час Быка» столь же отвлеченно, сколь и «Туманность Андромеды», и вдобавок вызывает порой ощущение излишнего морализаторства, каким изобилует, например, «Лезвие бритвы». Не сказал бы, что такая прямолинейность идет «Часу Быка» на пользу.

Еще неоднозначно воспринимается в «Часе Быка» балансирование на грани мистики-эзотерики-и-черт-знает-чего-еще: тут и гипнотические способности землян, и их умение усилием воли останавливать свое и чужое сердце и, наоборот, излечивать прикосновением. Я прекрасно понимаю, что Ефремов, оставаясь последовательным материалистом, считал все это вполне возможным благодаря скрытым способностям человеческого организма. Но, читая «Час Быка» сейчас, в эпоху засилья различного рода шарлатанов, я не могу отделить изначальный ефремовский образ психически могущественного человека будущего от гнилой атмосферы нашей с вами современности. Сюда же примыкают туманные рассуждения насчет каких-то законов тройного, более всеобъемлющих и основополагающих, чем законы диалектики, а особенно – насчет структуры мира и антимира, Шакти и Тамаса. Космологические представления в «Часе Быка» окутаны каким-то откровенно мистическим ореолом. Зачем автору потребовалось лезть в подобную заумь, если в «Туманности Андромеды» им уже было дано вполне рациональное математическое обоснование способа сокращать путь сквозь пространство, непонятно.

Наконец, четвертый эпитет: «Час Быка» – книга очень злободневная. Большинство мыслей, высказанных в ней Ефремовым полвека назад относительно строения олигархического государства, его угнетающей мощи («инферно») и одновременно чрезвычайной уязвимости для умело направленных ударов, непрерывно возрастающей некомпетентности властей вкупе с последовательным искоренением всякого инакомыслия («стрела Аримана»), ограничения доступа к информации, психической незрелости и жестокости людей, можно смело проецировать на теперешнюю действительность. Для доказательства достаточно привести всего несколько цитат.

«Боязнь ответственности лишала людей инициативы. Боязнь любого риска и подыскивание оправданий на все случаи жизни были едва ли не главными в работе этих людей».

«В спортивных соревнованиях выступали тщательно отобранные люди, посвятившие все свое время упорной и тупой тренировке в своей спортивной специальности. Всем другим не было места на состязаниях. Слабые физически и духовно тормансиане, как маленькие дети, обожали своих выдающихся спортсменов. Это выглядело смешно и даже противно. Похожее положение занимали артисты».

«Каждое действие, хотя бы внешне гуманное, оборачивается бедствием для отдельных людей, целых групп и всего человечества. Идея, провозглашающая добро, имеет тенденцию по мере исполнения нести с собой все больше плохого, становиться вредоносной».

«Много пыли, слов о величии, счастье и безопасности. Наряду с этим – страх и охранительные устройства, которые не для безопасности, а для того, чтобы сделать владык Торманса недоступными».

«Ничтожное внимание уделялось достижениям науки, показу искусства, исторических находок и открытий, занимавших основное место в земных передачах, не говоря уже о полностью отсутствовавших на Тормансе новостях Великого Кольца. <…> В телепередачах и радиоинформации очень много внимания уделялось небольшой группе людей, их высказываниям и поездкам, совещаниям и решениям. Чаще всего упоминалось имя Чойо Чагаса, соображения которого на разные темы общественной жизни, прежде всего экономики, вызывали неумеренные восторги и восхвалялись как высшая государственная мудрость».

«С Великим Кольцом они не сообщаются, а отказ в приеме чужого звездолета целой планетой говорит о существовании замкнутой централизованной власти, для которой невыгодно появление гостей из космоса. Следовательно, эта власть опасается высоких познаний пришельцев, что показывает низкий ее уровень, не обеспечивающий должной социально-научной организации общества».

«Это “нелюди” из древних русских сказок, внешне в человеческом образе, но с душой, полностью разрушенной специальной подготовкой. Они сделают все, что прикажут, не думая и не ощущая ничего».

Вижу, что отзыв выходит уже слишком длинным. Что ж, время заканчивать и подводить итоги своим размышлениям. Какие эпитеты применительно к книге я успел настрочить выше? «Тяжелая», «гениальная», «неоднозначная», «злободневная». Пожалуй, так оно и есть, не убавить и не прибавить. Так как же тогда можно сформулировать мое отношение к «Часу Быка»? Судя по четырем приведенным прилагательным, оно не может уместиться в плоскости «нравится – не нравится». «Час Быка» стоит просто воспринимать таким, какой он есть, – безотносительно к собственным эмоциям, оценивая его с позиции холодного рассудка. Порой это дается непросто, ведь Ефремов, создавая Торманс в своем воображении, для убедительности сильно сгустил краски. Но менее актуальными от этого его мысли не становятся. Торманс – не где-нибудь за тысячу световых лет. Торманс – вокруг нас.

Оценка: 8
–  [  8  ]  +

Жюль Верн, Мишель Верн «Маяк на краю света»

Ученик Дьявола, 7 февраля 2020 г. 19:45

Роман определенно не принадлежит к числу лучших произведений Жюля Верна. Хотя действие его происходит во вполне экзотической обстановке – на самом юге Южной Америки, на скалистом необитаемом острове Эстадос неподалеку от известного мыса Горн, — в нем нет ни путешествий, ни описаний технических новинок, ни сколько-нибудь ярких и запоминающихся героев. Это не научно-фантастический роман, а всего лишь авантюрно-приключенческий. Весь сюжет сводится к нападению бандитов на новопостроенный на Эстадосе маяк и последующему противостоянию единственного оставшегося в живых маячного смотрителя и разбойничьей шайки. Этой борьбой «Маяк на краю света» напоминает «Таинственный остров», но только ею и ничем иным. Ни один персонаж здесь не занимается созидательной деятельностью – все существуют на готовых запасах из кладовых маяка или с разбитых судов, которые по воле автора наскакивают на скалы вблизи острова с требуемой регулярностью. В этом имеется уже больше сходства с «Робинзоном Крузо», чем с «Таинственным островом». А так как оба упомянутых произведения являются непримиримыми антагонистами (о чем сам Верн в «Таинственном острове» дал понять весьма недвусмысленно), то результат получился ничуть не лучше, чем пресловутый гибрид ужа с ежом.

Откровенно говоря, не раз и не два возникало ощущение, будто я читаю просто отчет о какой-то игре в жанре военно-экономической пошаговой стратегии. Персонаж A перенес из одной пещеры в другую столько-то еды, боеприпасов и золота; персонаж B, в свою очередь, также унес часть таких-то запасов к себе; персонаж C нашел на берегу разбитую шхуну и вместе с A занялся ее ремонтом; B укрылся среди скал и пропустил ход… ну и так далее. Ощущение это усиливается прямо-таки телеграфным стилем текста: короткие рубленые предложения, многие из которых выделены в отдельные абзацы, прилагательных мало, глаголов много. Еще текст изобилует морской терминологией и подробными описаниями маневров судов вблизи берегов острова Эстадос. Но если морские термины снабжены примечаниями, то вот описания бесконечных переходов по суше и по морю от одного пункта к другому без карты острова и прибрежных вод мне показались запутанными и совершенно непонятными. Со временем я вообще перестал следить за ними и лишь отмечал в уме, идет ли речь об окрестностях маяка или же о пещерах на другом конце острова. И все это, заметьте, – упрощенная версия романа, где морская тематика была сильно сокращена Мишелем Верном. Возникает естественный вопрос: каким же был тогда «Маяк на краю света» изначально?

Между прочим, совершенно непонятно, отчего бандитской шайке, жившей на Эстадосе и собиравшей ценности с разбившихся о скалы судов, потребовалось нападать на маяк. Они мечтали выбраться с острова со всей своей добычей, но не имели ничего сколько-нибудь плавучего, а так как суда никогда не подходили к дикому острову, думать о захвате какого-нибудь из них также не приходилось. Получается, что постройка маяка и его нормальная работа были бандитам только на руку – теперь суда могли приставать к берегу безопасно, и можно было надеяться рано или поздно захватить подходящее. С чего же тогда они затеяли свое нападение? Автор приводит какие-то их рассуждения на этот счет, но они настолько запутанны и меняются чуть ли не с каждой страницей, что пониманию нисколько не способствуют. Кажется, будто матерые бандиты и опытные моряки ведут себя как дети малые: а давайте нападем на маяк и перебьем сторожей, а дальше уж как повезет, авось успеем уйти на чем-нибудь до возвращения патрульного судна. Слишком наивно и неправдоподобно – пираты в «Таинственном острове», например, вели себя куда разумнее.

В общем, читать «Маяк на краю света» вряд ли стоит, несмотря на интригующее и даже отчасти романтическое название. Это название, собственно, и есть лучшее, что в нем имеется.

Оценка: 5
⇑ Наверх