Блог


Вы здесь: Авторские колонки FantLab.ru > Авторская колонка «Нил Аду» облако тэгов
Поиск статьи:
   расширенный поиск »


Страницы: [1] 2  3  4  5  6  7  8  9 . 11  12  13

Статья написана позавчера в 20:47

Напоминаю всем потенциальным участникам конкурса, что ровно через неделю, в ночь с 31 июля на 1 августа к нам придёт Дед Лайн. Ещё раз прошу поторопиться. Если кто-то пишет (уже пишет, а не собирается) большую статью, тогда ещё есть шанс договориться об отсрочке (обращайтесь в личку), но для рецензий никаких исключений точно не будет.

Правила конкурса по-прежнему здесь.


Статья написана 16 июля 15:43

Переводил я как-то один рассказик (Джон Коннелли, «Частная библиотека Кекстона») и наткнулся там на любопытную коллизию. Главный герой стал случайным свидетелем того, как женщина бросилась под поезд. И потому как герой был человеком начитанным, он уловил в этом происшествии практически полное сходство с Анной Карениной. А когда вернулся домой, то сразу решил проверить впечатление, и оно подтвердилось:

It was all there right down to the detail of the little red bag, the bag that the woman on the tracks had cast aside before the express had hit her, just as Anna had thrown away her bag before she was struck. The woman’s gestures in her final moments had also been similar to Anna’s: she too had drawn her head between her shoulders and stretched out her arms, as though the death to come was to take the form of crucifixion rather than iron and wheels. Why, even Mr. Berger’s own memory of the incident had been couched in similar phrases.

Или, в моём достаточно вольном переводе:

«Все совпадало вплоть до таких деталей, как красный мешочек, которую откинула в сторону женщина перед тем, как ее сбил поезд, точно так же, как Анна. Движения женщины тоже были чрезвычайно похожи: она тоже вжала голову в плечи и распростерла руки, словно должна была погибнуть распятой на кресте, а не под чугунными колесами. Даже сам мистер Бергер невольно выражал свои воспоминания о происшествии совершенно теми же словами».

И в подтверждение этого вывода автор приводит соответствующую цитату из «Анны Карениной», на английском, естественно, языке:

But she did not take her eyes from the car, and when the center, between the two wheels, appeared, she threw away her red bag, drawing her head between her shoulders, and, with outstretched hands, threw herself on her knees under the car.

Действительно, все совпадает: и красный мешочек, и вжатая в плечи голова, и распростёртые руки. Хотя… Собственно, чем мы хуже героя – тоже можем свериться. А вот что мы видим у Толстого:

«Но она не спускала глаз с колес подходящего второго вагона. И ровно в ту минуту, как середина между колесами поравнялась с нею, она откинула красный мешочек и, вжав в плечи голову, упала под вагон на руки и легким движением, как бы готовясь тотчас же встать, опустилась на колена».

Опаньки, вот это поворот! Никаких распростёртых рук, и, следовательно, никаких аллюзий на распятие, крестную муку и тому подобное.

Как же это всё случилось? Переводчик ошибся? Да, в общем-то, нет. Просто, как и я, перевёл приблизительно, чуточку додумал, «уточнил» ситуацию. Раз упала на руки, то, по всей вероятности, на вытянутые руки. А то, что outstretched hands можно понять не только как вытянутые, но и как распростёртые руки – это уже не его забота. И действительно, нам же не дано предугадать. Честно говоря, я тоже не могу представить, как можно упасть на распростёртые руки, а вот автор рассказа смог.  

Ну да ладно, с источником недоразумения разобрались, а дальше-то что делать? Переводить Толстого обратно на русский, с учётом контекста? Неловко как-то. Исправлять автора? В принципе можно, но тогда рухнет образ, на котором, во многом, построен сюжет рассказа.

В общем, ничего я так и не придумал. В чём честно признался редактору: вот, мол, какая незадача, что хотите, то и делайте. А я пас.

Редактор, кстати, кое-что всё-таки сделал:

«она вжала голову в плечи и протянула руки, словно ее ждала крестная мука, а не мгновенная смерть под чугунными колесами».

Наверное, стало лучше, но проблему в целом такая правка всё равно не решила.

И последний штришок: буквально через год этот же рассказ вышел в другом издательстве, в другом переводе и даже под другим названием. И я, естественно, не удержался и посмотрел, как они справились с этим противоречием. А никак! То ли решили не париться, то ли вовсе не заметили:

«и она втянула голову в плечи и раскинула руки, как будто смерть явилась к ней в образе распятия, а не железных колес».

И не факт, что были в этом неправы. Если не видно разницы, то зачем работать больше?

Вот такая история. Какие выводы из неё можно сделать? Первый традиционный: переводить надо лучше. А второй чуть более конкретный: если уж задумал поиграться с классикой, то нельзя строить свои игры, руководствуясь только переводом. Во всяком случае, только одним переводом. Ибо бывают нюансы.


Статья написана 5 июля 13:00

Тем временем до окончания приёма работ на конкурс "Фанткритик" осталось меньше месяца.

Нет, в принципе, на то, чтобы раздать призы и дипломы, народа уже хватает. Но массовость пока оставляет желать.

Так что, если вдруг кто-то ещё хочет поучаствовать, просьба собраться с мыслями и поторопиться (особенно, если вы задумали писать статью).

Правила можно восстановить в памяти здесь.


Статья написана 30 июня 14:21

Если кто-то всё-таки ждал обещанного подробного разбора финалистов, то должен их разочаровать и принести свои извинения. Надеюсь, впрочем, что все уже устали от этого затянувшегося шоу не меньше, чем я. Каковая усталость, вероятно, уже была заметна в последнем разборе.

Но у меня остались кое-какие замечания, которые жалко выбрасывать. Ведь они могли быть полезны, если не самим переводчикам, то другим заинтересованным лицам. Постараюсь перечислить их как можно короче.

Итак:

Роберт Джексон Беннетт «Нездешние» (перевод Галины Соловьевой)

1.

«– Открывай уже багажник, черт!.. – прикрикивает один из двоих.

Норрис, спохватившись, сдвигает рычажок. Крышка отскакивает, и двое волокут человека без лица дальше, запихивают внутрь и захлопывают багажник. Рысцой обегают машину и запрыгивают на заднее сиденье.

– Где Митчелл? – повторяет Норрис. – Что с ним?

– Веди на хрен! – выкрикивает один».

“Open the fucking trunk already!” says one of the men.

Norris, startled, reaches over and pulls the trunk lever. The trunk pops open and the two drag the hooded man back, stuff him in, and slam it shut. Then they scramble back around and jump in the backseat.

“Where’s Mitchell?” asks Norris again. “What happened to him?”

“Fucking drive!” shouts one of the men.

Здесь может быть много равноценных вариантов: «жми», «гони», «газуй». Но только не «веди». И желательно всё-таки через запятую.

2.

«А здесь, на жалком глухом кладбище для неопознанных бродяг, кроме нее только могильщик – местный подрядчик с маленьким экскаватором, остановивший дребезжащую колымагу прямо на краю открытой могилы. Даже мотор не выключил, бросил работать вхолостую. Он сидит на приступке кабины и, утирая пот, довольно свирепо поглядывает на Мону. Видно, как он складывает в столбик сумму, мечтая чудом сменять этот унылый денек на перепихон в ближайшем мотеле».

Here in this miserable potter’s field in the middle of nowhere, there is no one to attend but her and the gravedigger, a local contractor with a backhoe who currently has his rattling old vehicle parked just beside the open grave. He hasn’t even turned it off, he just has it idling. He sits on the footstep and when he isn’t wiping his face clean of sweat he is eye-fucking her something fierce. Already she can see him formulating any number of lines he hopes might magically translate this sordid little afternoon into a quick fuck in whichever motel is closest.

Насчёт перепихона всё правильно понято. Не понято только с кем. Хотя подсказка была: могильщик не просто поглядывал на Мону, он eye-fucking (позвольте оставить без перевода). Ну и не сумму он складывал. Он складывал (формулировал, а калькулировал) фразы, которые… и дальше по тексту.

Роберт Джексон Беннетт «Город чудес» (перевод Наталии Осояну)

1.

«Юноша пытается сопротивляться, но, пусть он и силен, этот танец Рахул Кхадсе знает слишком хорошо. Он подается вправо, не отпуская рукоять ножа, разворачивается всем телом. Потом скользящим движением вытаскивает лезвие из груди юноши и делает шаг в сторону, аккуратно увертываясь от брызнувшей крови, пока жертва сползает вдоль стены переулка.

Кхадсе озирается по сторонам, пока молодой человек испускает дух….

Молодой человек задыхается. Кашляет. Кхадсе откладывает нож, встает над своей жертвой, хватает за лицо и бьет головой об стену, снова и снова, опять и опять».

The young man tries to struggle, and though he’s strong, this is a dance Rahul Khadse knows all too well. He steps to the right of the young man, hand still on the handle of the knife, his body turned away. Then he slides the knife out of the young man’s chest and steps away, neatly avoiding the spurt of blood as his victim collapses against the alley wall.

Khadse glances down the alley as the young man gags…

The young man chokes. Coughs. Khadse sets down his knife, straddles him, grabs him by the face, and slams his head against the wall again and again, and again and again and again.

Вряд ли Кхадсе мог бы дотянуться до лица юноши, сползшего по стене и явно больше не поднимавшегося на ноги, если бы просто стоял над ним. Straddle[/i] в данном случае, очевидно, означает «оседлать», «сесть на».

2.

«Я бы вообще не занимался этой проклятой работой, — думает он, — если бы не Комайд». И это в каком-то смысле правда: когда Ашара Комайд стала премьер-министром, лет этак семнадцать назад или около того, первым пунктом в ее повестке дня было вычистить из Министерства иностранных дел всех ярых противников. Таких, как Кхадсе, который в то время поучаствовал во многих делах, большей частью весьма грязных».

I wouldn’t even be doing this damned job, he thinks, if it weren’t for Komayd. Which was fairly true: when Ashara Komayd came to be prime minister, oh, seventeen years ago or so, her first order of business had been clearing out all the hardliners from the Ministry of Foreign Affairs. Hardliners like Khadse, who saw a lot of action in those days, plenty of it very nasty.

Здесь hardliners – не чьи-то ярые противники (хотя это допустимый перевод), а сторонники жёсткой линии, жёсткой политики. Иначе в оригинале было бы hers hardliners — её противники. Впрочем, одно другому не мешает: раз она против жёсткой политики, то сторонники жёсткой политики становятся её ярыми противниками.

Диана Сеттерфилд «Пока течет река» (перевод Василия Дорогокупли)

1.

«Все глаза это увидели, но долгое время никто никак не реагировал. Они пытались осмыслить то, что предстало их взорам.

Мужчина – если вошедший являлся мужчиной – был высок и атлетически сложен, но его лицо было настолько уродливым, что зрители невольно отшатнулись. Кто это мог быть – какое-нибудь чудовище из старой страшной сказки?»

Every eye saw, yet for a long moment none reacted. They were trying to make sense of what they were seeing.

The man – if man it was – was tall and strong, but his head was monstrous and they boggled at the sight of it. Was it a monster from a folk tale?

Очевидно, что всех интересовал не пол вошедшего, а то, человек он или нет. О чём ещё раз и говорится буквально в следующей фразе.

2.

«Четвертый предположил, что он может быть из речных цыган, которые как раз в это время года обычно сплавлялись вниз по Темзе. Местные относились к ним с понятным подозрением и не забывали по вечерам накрепко запирать двери, предварительно занеся со двора в дом всю мало-мальски ценную утварь».

A fourth wondered whether he was a river gypsy, for it was the time of year when their boats came down this stretch of the river, to be stared at with suspicion, and everybody made sure to lock their doors at night and bring inside anything that could be lifted.

Не совсем так. Они не выбирали, что унести, а уносили всё, что только можно поднять. В оригинале большая степень опасения.

Йен Макдональд «Дорога запустения» (перевод Николая Караева)

«Он сбежал от долгого ветра, он плыл, и плыл, и плыл, пока небо не пробили первые уколы вечерних звезд.

Так он сидел, и раскаленные досиня лазеры судорожно рябили на брюхе ветродоски, и зеленое существо явилось к нему вновь».

He had run before the long wind, he had sailed and sailed and sailed until the first pinpricks of the evening stars pierced the sky.

As he sat thus, bluehot lasers flickered fitfully across the vault above him, and the greenperson came to him again.

Довольно простой образ, логически вытекающий из предыдущей фразы, но почему-то не понятый, или не принятый, переводчиком: bluehot lasers (горячие до голубизны лазеры) – это метафора звезд. Соответственно, vault – это свод, небосвод. И никакого брюха ветродоски в этом фрагменте оригинала, естественно, нет.

С. Джей-Джонс «Зимняя песнь» (перевод Надежды Сечкиной)

1.

«– Каркай на кого-нибудь другого, ворона старая! – обиженно надула губы Кете. – И чего ты все время ко мне цепляешься?»

“Oh, go squawk at someone else, you old crow.” Käthe pouted. “Why must you always be pecking at me?”

Здесь тоже образный ряд, который не стоит разрывать: ворона каркает и клюёт. А pecking at – это именно «клевать».

2.

«Кете уже сняла с вешалки мою накидку, но я выхватила ее из рук сестры и набросила себе на плечи. В прошлый раз, когда Ганс привозил гостинцы с отцовского склада текстиля – еще до того, как сделал предложение Кете; до того, как между нами все изменилось, – он подарил нам рулон прекрасной шерсти с ворсом. Для всей семьи, сказал Ганс, хотя все поняли, что подарок предназначался мне. Шерсть была глубокого кроваво-красного цвета, чудно подходившего моей смуглой коже, и отлично согревала мою тщедушную фигуру. Мама и бабушка сшили для меня из этой ткани зимнюю накидку, и Кете не скрывала, что страшно желает ее заполучить».

Downstairs, Käthe had taken my red cloak off its peg, but I plucked it from her hands and settled it about my own shoulders. The last time Hans had brought us gifts from his father’s fabric goods store—before his proposal to Käthe, before everything between us changed—he had given us a beautiful bolt of heavy wool. For the family, he’d said, but everyone had known the gift was for me. The bolt of wool was a deep blood-red, perfectly suited to my darker coloring and warming to my sallow complexion. Mother and Constanze had made me a winter cloak from the cloth, and Käthe made no secret of how much she coveted it.

Судя по тому, что ткани хватило только на одну накидку, это был никакой не рулон, а небольшой отрез. Да и вряд ли его привезли со склада, скорее, просто из лавки.

Дэвид Фостер Уоллес «Бесконечная шутка» (перевод Сергея Карпова и Алексея Поляринова)

1.

«его прямоугольные очки для чтения похожи на два теннисных корта, поваленных набок».

His reading glasses are rectangular, court-shaped, the sidelines at top and bottom.

Разумеется, тут имелся в виду один корт, а не два. С боковыми линиями, оказавшимися сверху и снизу.

2.

«Мой молчаливый ответ на ожидающее молчание каким-то образом влияет на атмосферу в комнате, пыль и катышки с пиджаков завихряются у кондиционера и дергано танцуют в косом луче света из окна, воздух над столом – как над стаканом только что налитой сельтерской».

My silent response to the expectant silence begins to affect the air of the room, the bits of dust and sportcoat-lint stirred around by the AC’s vents dancing jaggedly in the slanted plane of windowlight, the air over the table like the sparkling space just above a fresh-poured seltzer.

А здесь почему-то пропущено главное слово в образе: воздух шипит (или искрится) как над стаканом сельтерской. Возможно, это и так понятно, но автор всё же решил уточнить, почему бы не последовать его примеру?

Ну, вроде бы всё.

Финалистам желаю удачи. Сам буду болеть за Караева. Его манера перевода явно отличается от всех остальных. Не уверен, что в лучшую сторону, возможно, просто в сторону, но он всегда узнаваем и интересен, даже если не всегда прав.


Статья написана 27 июня 12:12

Сегодня мы поговорим о не вошедших в шорт-лист переводах, но должен сразу извиниться за то, что разобрать смогу не все. Причина проста и в чём-то забавна. В наш век просвещённого пиратства я так и не смог нигде отыскать роман Джозефа Макэлроя «Плюс» в переводе Максима Нестелеева и Андрея Мирошниченко.

Оригинал – пожалуйста, а вот перевода, или хотя бы ознакомительного фрагмента, как это принято в кругу благородных борцов с просвещённым пиратством, нигде нет. Удалось отыскать только крошечный фрагмент, в котором, насколько я понял, живой мозг, выведенный на космическую орбиту и лишённый всякой периферии, пытается познать себя и окружающий мир.

Вот фрагмент этого фрагмента. А ниже – оригинал, если он здесь чем-то может помочь:

«Он обнаружил повсюду. Открывалось и было близко. Он ощущал, что это он сам, но ощущал, что оно больше.

Расщипывалось снаружи внутрь и изнутри наружу. Имп Плюс обнаружил повсюду вокруг. Он был Имп Плюс, и это не старт».

He found it all around. It opened and was close. He felt it was himself, but felt it was more.

It nipped open from outside in and from inside out. Imp Plus found it all around. He was Imp Plus, and this was not the start.

Наверное, всё это очень интересно, вот только я, в каком-то смысле, ощутил себя этим самым мозгом, оставшись без каких-либо критериев, по которым можно оценить качество и адекватность перевода. Остаётся только сказать спасибо переводчикам за то, что они вообще смогли перевести это странное, но, пожалуй, это и всё, что я могу сказать.

Ещё забавней получилось с романом Марлона Джеймса «Черный леопард, рыжий волк» в переводе Владимира Мисюченко.

Возможно, вы уже знаете, что по непонятным причинам содержание перевода не совсем совпадает с той версией оригинала, которую можно найти в сети. Ощущения при знакомстве с текстом были эксклюзивные. Читаешь перевод, пытаешься сравнить с оригиналом, и несколько… ну, скажем так, недоумеваешь – а это, собственно, откуда здесь взялось? Причём, это такая вдохновенная хрень, что нельзя даже заподозрить переводчика в том, что он сам всё выдумал. У нас такой букеровской травы не достанешь.

Слава богу, постепенно начинают появляться фрагменты, которые можно идентифицировать с оригиналом. Но и они тоже несколько разнятся. Так что всякий раз возникает сомнение: это самодеятельность переводчика, или так было написано в его таинственном оригинале?

Взять хотя бы вот этот фрагмент перевода:

«Слышал я, далеко на юге есть королевство, где королева убивала мужчину, принесшего ей плохую весть. Так, может, хотите послушать историю, в которой малец не такой уж и мертвый? Истина меняет вид, когда крокодил съедает с неба луну, и все ж моя история сегодня та же самая, какой была три дня назад и какой будет завтра, так что плевать на богов и тебя с твоими расспросами».

И близкий по смыслу фрагмент оригинала:

I hear there is a queen in the south who kills the man who brings her bad news. So when I give word of the boy’s death, do I write my own death with it? Truth eats lies just as the crocodile eats the moon, and yet my witness is the same today as it will be tomorrow. No, I did not kill him.

Проблема в том, что они именно близки, но не тождественны.

Ну, хорошо, допустим, про то, что королева убивала именно мужчину, принёсшего плохую весть, это переводчик сам оплошал, потому что (да вот кто бы мог подумать?) man – это не только мужчина, но ещё и человек. Но в следующей английской фразе говорится примерно следующее: «если я подтверждаю, что мальчик мертв, то тем самым подписываю себе смертный приговор?» Можно ли её перевести так, как, как сказано в соответствующей фразе на русском? В принципе, наверное, можно, если совсем наплевать на оригинал, но не исключено, что это просто другая версия оригинала. Зато третью фразу переводчик хоть и перевирает, но перевирает явно то, что было написано по-английски. А написано там было приблизительно так: «правда съедает ложь точно так же, как крокодил съедает луну». Однако эта же фраза в переводе заканчивается оборотом, которого в моём оригинале просто нет. И что тут прикажете думать?

Впрочем, как бы то ни было, перевод всё равно выполнен достаточно небрежно. Вот несколько примеров:

«Последним был мальчишка. Он орал. Слишком расстроен был, чтоб о жизни молить».

The last man was a boy. He cried. He was too shaken to beg for his life.

Подозреваю, что мальчишка всё-таки плакал. Ибо опять приходится напомнить переводчику, что у английских слов, и особенно у глаголов, как правило, имеется несколько значений. В том числе и у глагола cry. И таки надо выбирать из них наиболее подходящее по контексту. Что касается слова «расстроен», то я надеюсь, что это всё-таки шутка. Хотя в оригинале её не было.

«Отец крутился, отыскивая, куда я подевался, будто я пропал куда».

He looked around for me as if I had vanished.

Здесь вообще без комментариев.

«Я набросился на него в маленьком помещении, нырком уперся ладонями в землю, направив их к ногам, и, взметнув ноги в воздух, перевернулся вперед через голову, колесом изогнув все тело, колесом накатил на него, зажав его шею меж своих ног, и жестко повалил».

I charged at him in the small house, dived to the ground with my hands, turned my hands to feet, and flipped up, spun my whole body like a wheel with my legs in the air, spun towards him and locked him with my two feet around his neck and brought him down hard.

Подробно разбирать не буду, просто скажу, что фраза крайне путаная, с излишним количеством колёс, и если я в итоге что-то в ней понял, то вовсе не благодаря искусному переводу, а просто потому, что в своё время насмотрелся разных боевиков и прочего кунг-фу.

Думаю, эксперты в очередной раз приняли правильное решение.

Со следующим номинантом – романом Чайны Мьевиля «Крысиный король» в переводе Ирины Нечаевой, тоже вышло интересно.

Дело в том, что эту книгу уже публиковали в 2006 году, в другом переводе (Ольги Гайдуковой), но в том же издательстве («Эксмо»). Но, возможно, я бы до этого перевода и не добрался. Если бы не наткнулся в оригинале на загадочную фразу:

He fought into a shin and shouted:

Если дословно, то fought into a shin должно означать «бороться в голень». Бред, в общем.

А в переводе И. Нечаевой эта фраза звучала так:

«Он кое-как влез в рубашку и крикнул:»

Ну, хорошо, допустим fought into можно перевести как «пробился куда-то». Но рубашка-то здесь при чём? Тут уж я не выдержал и заглянул в перевод О. Гайдуковой. А там было практически то же самое:

«Он быстро натянул рубашку и громко спросил:»

Маловероятно, чтобы два переводчика, независимо друг от друга, приняли бы одно и то же странное решение (а то, что независимо, мы увидим по другим примерам). Наверное, у них были какие-то основания для этого. И скорее всего, дело в некачественном сканировании оригинала, в результате чего рубашка shirt превратилась в голень shin.

Зачем я это рассказал? Ну, наверное, чтобы напомнить самому себе: прежде чем ругать переводчика за какую-то глупость, неплохо бы для начала убедиться, что это его глупость, а не твоя, или чья-нибудь ещё.

А ещё, когда переводишь то, что до тебя уже переводили, неплохо сверяться с предыдущим вариантом, хотя бы в наиболее тёмных местах. Да, понимаю, что при этом чувствуешь себя неловко, как будто домашку списываешь, и сам такое тоже не люблю, но иногда надо. Чтобы не получилось, как вот здесь:

«Темная глыба с квадратами окон. Меня интересует один из этих тусклых квадратов под самой крышей. Я заворачиваю за угол здания и лезу наверх».

A great dark mass broken with squares of irrelevant light. One glimmering in the shadow of the eaves holds my attention. I straddle the corner of the building and ease my way up.

Вроде бы всё правильно, straddle – это «ходить, широко расставляя ноги». Но есть нюансы. Как он всё-таки лез наверх? До этого все его действия подробно описывались, а это действие далеко не самое простое. Даже для не совсем обычного существа.

Ладно, будем считать, что паузу я выдержал и теперь могу открыть секрет. Вот, что сказано в переводе О. Гайдуковой:

«Начинаю легко карабкаться вверх, обхватив ногами угол дома».

Вот, оказывается, в чём дело. Глагол straddle тоже имеет несколько значений, в том числе и «обхватить ногами». И теперь способ лазания по стене становится немного понятней.

И раз уж мы всё равно начали сравнивать переводы, то и остальные примеры с мелкими погрешностями рассмотрим так же: сначала версия И. Нечаевой, потом оригинал, а следом – версия О. Гайдуковой:

«Я уверенно двигаюсь по темным коридорам».

I weave without hesitation through the dank corridors.

«Я уверенно продвигаюсь вперед по сырым коридорам».

Здесь, судя по всему, наш переводчик повторила ошибку сканера: приняла dank – сырой, за dark – тёмный. Возможно, конечно, и наоборот – исправила ошибку первого перевода. А может быть, у переводчиков просто были разные оригиналы. Теперь уже и такую версию нельзя исключить. Ну да и ладно. В принципе, одно другому не мешает. Коридоры, скорее всего, были и сырыми, и тёмными. Идём дальше:

«Потихоньку улицы расширяются, названия кафе и магазинов становятся знакомыми, дороги делаются все оживленнее, а движение плотнее, город поднимается, пока не становится с рельсами вровень».

Gradually the streets widen and the names of the shops and cafes become more familiar; the main roads are more salubrious; the traffic is denser; and the city rises to meet the tracks.

«Постепенно улицы расширяются, возникают знакомые названия кафе и магазинов; на центральных улицах более оживленно, здесь плотнее движение, город поднимается навстречу рельсам».

Здесь переводчик явно старалась избежать повторов, но в конце концов всё-таки не удержалась. И по традиции передаём горячий привет редактору. Причём, такие приветы в тексте ещё будут встречаться.

А в этом фрагменте герой, наоборот плачет там, где должен орать, то есть выть:

«Полусонные соседи смотрели на него. Он почти плакал».

Neighbours in pyjamas were staring at him. He bellowed at them as he passed.

«Разбуженные шумом соседи изумленно смотрели на него. Он взвыл».

Пижамы почему-то постеснялись упомянуть оба переводчика.

И последний фрагмент:

«Он помнил по именам бесстрашных маленьких бунтовщиков с баллончиками в руках и знал, где они сейчас».

He knew the names of the intrepid little rebels clutching their magic markers, and he knew where they had been.

«Он знал имена отважных маленьких бунтовщиков, сжимавших в руках фломастеры, и знал, где они живут».

Здесь, судя по всему, свою подлую роль сыграли стереотипы. Раз уж рисуют на стенах, значит, краской из баллончиков. Хотя эти штуковины и у нас давно уже называют маркерами. И таки да, технически это фломастеры. Хотя, справедливости ради, стоит признать, что концовка фразы у И. Нечаевой ближе по смыслу к оригиналу.

Как нетрудно понять по приведенным примерам, перевод не так уж плох, раз уж я не накопал ничего другого, кроме мелких придирок. С другой стороны, ранний Мьевиль особо трудных задач переводчику и не задаёт. Наверное, этот перевод мог бы претендовать на шорт-лист, если бы не одно но: старый перевод был всё-таки немного чётче и чище.

Следующий текст: Роберт Джексон Беннетт «Город клинков» в переводе Марины Осиповой.

И первая же фраза заставляет насторожиться внезапной эмоциональностью, которой не было в оригинале:

«Где-то на третьей миле подъема в гору Питри Сутурашни приходит к выводу, что джавратское солнце как-то не хочется назвать «теплым и расслабляющим» – врут эти ваши рекламные буклеты».

Somewhere around mile three on the trek up the hill Pitry Suturashni decides he would not describe the Javrati sun as “warm and relaxing,” as all the travel advertisements say.

Во втором абзаце она появляется опять:

«Но вот и вершина холма, а на ней – маленькая таверна! Питри то ли стонет, то ли вскрикивает от облегчения».

He almost cries with relief when he sees the little tavern at the top of the hill.

Простейшая фраза, но переводчику зачем-то понадобилось разбивать её на две и вставлять восклицательный знак. И теперь уже можно смело предположить, что перед нами типичный пример «оживляющего» перевода, когда переводчик лучше автора знает, как нужно вызывать эмоции у читателя, и рвётся применить свои знания на практике.

Кстати, знает переводчик и о многозначности многострадального глагола cry. Только не может выбрать какое-то одно значение. Герой у неё «то ли стонет, то ли вскрикивает». Хотя, казалось бы, что может быть проще: заплакал от облегчения. Впрочем, возможно, я и не прав. Не исключено, что это ещё один оживляж.

Ну, хорошо, на всякий случай подождём третьего случая, чтобы предположение переросло в уверенность. И, разумеется, ждать приходится не долго. Всё случается в той же самой таверне.

«Питри умоляет: «Воды, пожалуйста, воды!» Хозяин одаряет его до невозможности презрительным взглядом и нарочито медленно выполняет просьбу».

Pitry begs them for a glass of water, and the owner, exuding contempt, slowly complies.

Страсти накаляются: не просто «презрительным», а «до невозможности», не просто «медленно», а «нарочито».

Ну что ж, теперь всё ясно и остаётся только подождать, когда перегрев страстей замкнёт смысловые линии. А без этого никогда не обходится, если адекватность перевода становится для переводчика второстепенной задачей.

А тем временем герой завязывает разговор с хозяином:

«– В общем, моя тетушка, – настаивает Питри, – она примерно вот такого роста… – тут он поднимает руку, – ну, в ней пятьдесят или около того, и она очень… как бы это вернее сказать… крепкая, вот».

“Anyway, my aunt,” says Pitry, “is about so high”—he holds out a hand—“about fifty or so, and is very…how shall I put this…solid.”

Прямо как в анекдоте, ей богу: «Что пятнадцать? — А что приборы?» Нет, какая-то логика в рассуждениях переводчика есть. Герой сначала показал рост своей тётушки, потом объяснил, какая у неё комплекция. Почему бы не предположить, что в промежутке между этими данными он сообщит её вес? Только переводчика почему-то не насторожило отсутствие единиц измерения. Пятьдесят чего? Килограммов – маловато для крепкой тётушки. А если в фунтах – еще меньше получится. Можно, конечно, ещё в пудах или стоунах, но лучше на надо.

Ну, хорошо, пауза опять затянулась. На самом деле тётушке около пятидесяти. Лет. Ей, а не «в ней». Проще простого. Если, конечно, вчитываться в текст, вдумываться в смысл каждой фразы.

Например, вот этой:

«И взвизгивает: арбалетный болт со свистом пролетает над камнями всего в нескольких дюймах от его ног. Бровастый подпрыгивает от испуга – и снова орет от боли: ведь первый болт все еще торчит у него из бедра».

He shrieks as a bolt goes skittering across the rocks inches beside his feet, making him jump, which must be very painful considering the first bolt is still lodged above his knee.

Вот хочется мне спросить у переводчика: где она в оригинале увидела слово again или once more, то есть «снова», «еще раз»? Да, фраза построена несколько иначе, чем мы привыкли, но если внимательно прочитать её, последовательность действий становится предельно ясной: Он взвизгивает, когда арбалетный болт скользит по камням в нескольких футах от ноги героя и заставляет его подпрыгнуть, а это должно быть довольно болезненно, потому что первый болт все ещё торчит из его колена. Всё. Никаких повторов. Просто лёгкая авторская ирония, которую переводчик не уловила, потому что к этому времени уже привыкла относиться к оригиналу как к черновику, который требует доработки.

Законы жанра требуют ещё и третьего примера, но мне чего-то лень. Я и так знаю, что он будет, и знаю, почему он должен быть. Следующий!

Морган Ричард «Рыночные силы» в переводе Надежды Алексеевой.

Как-то я отошёл от традиции в двух словах рассказывать о самой книге. Но здесь без этого никак нельзя. Необычный Морган. Интересный мир, в котором культура среднего класса почему-то крепко завязана на уличных гонках. Соответственно, и переводчик, чтобы не ударить лицом в грязь, должна немного разбираться в машинах, или хотя бы консультироваться с тем, кто разбирается. Увы, не похоже, чтобы так всё и было.

Впрочем, есть вопросы и по более простым моментам. Вот здесь, например:

«– Мартин. – Хелен толкает его в бок. – Забудь, вернемся, когда переведут средства…»

‘Martin,’ Helen presses forward at his side. ‘Leave it, we’ll come back when it’s cleared u—‘

Вообще-то в тексте написано cleared u…, что, скорее всего, означает cleared up – то есть, пока всё не прояснится. А в переводе слова героини приходится трактовать так, будто бы она уже знает, что средства на карту не перевели, да и не должны были. Ситуация немного меняется, вот только было бы зачем.

Ещё одна фраза:

«Крис слышал, что она под высоким напряжением».

Chris had heard it carried killing voltage.

Мелочь, конечно, но в оригинале написано не high voltage, а killing voltage. Не просто «высокое напряжение», а «смертельно опасное». Хотя у нас на столбах и трансформаторных будках тоже пишут «Не влезай – убьёт», и ничего – влезают, убивает.

Пора бы уже вернуться к машинам и гонкам. Но сначала о погоде:

«Не стоит все сваливать на прогнозы погоды – с моей позиции ситуация выглядит так, что ребята сами упустили шанс. Чуть меньший ливень неприятностей обрушится на „Сандерс-Накамура“».

You can blame the weather forecasts for that, though it looks from my window as if those guys have blown it again. There’s less rain coming down than we had for Saunders-Nakamura.

Прошу прощения, но иногда дождь – это просто дождь. Без всяких метафор и иносказаний. Просто ребята отменили гонку из-за плохой погоды, хотя дождь был слабей, чем в гонке Сандерс-Накамура.

А вот теперь уже переходим к матчасти:

«На передние крылья наплавили тяжелые стальные шипы, массивная внешняя броня шла над передними колесами и заходила на дверцы. Широкие шины на задних колесах обеспечивали некую стабильность при маневрах, но из того, как двигался автомобиль, становилось ясно, что его слишком утяжелили».

Heavy steel barbs welded onto the front fenders, bulky external armouring folded around the front wheels and jutting back to the doors. The rear wheels were broad-tyred to provide some manoeuvring stability but it was still clear from the way the car moved that it was carrying far too much weight.

Увы, но сталь не наплавляют, а наваривают, и в оригинале именно так и сказано. А stability, в данном случае, это не стабильность, а устойчивость.

И еще один фрагмент:

«Крис по широкой дуге перестроился в другую полосу и исчез из флетчеровского зеркала заднего вида. Он снова набрал смертельную скорость и поравнялся с противником – сто сорок километров на спидометре. Оба автомобиля на пределе неслись по тоннелю, который был всего восемь километров в длину».

Chris took a wide swing out into the other lanes so that he’d disappear from Fletcher’s rearview mirror and matched velocities dead level. One hundred and forty on the speedo again — both cars were running dead level and the underpass was only five miles long.

Вообще-то сто сорок километров в час – это совсем не смертельная скорость. Сто сорок миль – возможно. Но беда в том, что в оригинале вообще ни о чём смертельном не сказано, а dead level – это всего лишь «вровень», «нос к носу», или "ноздря в ноздрю".

Да, сразу как-то не заметил, что в оригинале длина тоннеля даётся именно в милях, но переводчик… э-э… ну да, перевела ее в километры. А со скоростью ту же самую процедуру почему-то не пропустила. Так что дело здесь, похоже, не только в полной технической невинности переводчика.

И последний из не прошедших в шорт-лист текстов: Том Светерлич «Исчезнувший мир» в переводе Наталии Рокачевской.

И снова претензии на любой вкус. И цвет. Как вот здесь:

«Дозиметр показывал полученную дозу белого излучения, цветное пятнышко за последние несколько часов сменило цвет с ярко-зеленого до цвета болотной тины».

A dosimeter measured her amount of radiation exposure, a color blotch that had dimmed over the past few hours from bright green to a green the color of pond scum.

Ну ведь можно же было как-то обойтись без этих неуклюжих повторов. Даже при наличии отсутствия редактора.

И здесь тоже:

«За мгновение до того, как Мосс увидела сцену преступления, ее охватило тревожное предчувствие. Но как только она повернула за угол и увидела, с чем предстоит иметь дело, нервозность улетучилась и сменилась печальной решимостью как можно быстрее собрать сломанные куски головоломки».

A nervous anticipation roiled Moss in the moments before her first view of a new crime scene; once she turned the corner and saw what she was dealing with, however, her nervousness dissipated, replaced by an urgent and sorrowful compulsion to reassemble the broken pieces as quickly as possible.

Кроме того, я не очень-то понимаю, как можно собрать сломанные куски головоломки. То есть, образ-то понятен, ещё бы выразить его связно. Как и здесь:

«Ты в замешательстве. Это КТН сбивают тебя с толку».

You’re confused,” he said. “The QTNs are confusing you.

Неужели так трудно написать что-нибудь вроде «Ты ошибаешься», или «Ты что-то путаешь»?

А здесь даже не в связности дело, хотя она то же оставляет желать. Сам смысл фразы перевернут, если и не на сто восемьдесят градусов, то на девяносто:

«Рубеж совершенно необязательно произойдет».

The Terminus doesn’t have to happen.

На самом деле в оригинале сказано, что Рубеж не обязательно должен произойти.

В следующем фрагменте переводчик совсем запуталась с американскими обозначениями классов школы:

«В школе они с Кортни были как сестры, с самого первого класса, даже ближе сестер, неразлучными. Вместе с Кортни в памяти всплывали чудесные летние дни детства — бассейн, американские горки в Кеннивуде, совместно выкуренные сигареты на берегу Чартьерс-Крика. Кортни погибла, когда училась в выпускном классе — ее убили на парковке ради нескольких долларов в кошельке».

She and Courtney had been like sisters through middle school, freshman year—closer than sisters, inseparable. Moss’s memories of Courtney were the sweetest essence of childhood summers—endless days spent poolside, roller coasters at Kennywood, splitting cigarettes down by Chartiers Creek. Courtney had died their sophomore year, murdered in a parking lot for the few dollars she’d had in her purse.[/i]

Хотя и не сказал бы, что это такая сложная задача. Девочки были как сестры всю среднюю школу и первый год высшей. А на второй год Куртни убили. Вот всё.

И финальный аккорд. Потому что это именно аккорд – благозвучное сочетание сразу нескольких пленительных нот:

«Она очнулась от толчка включившейся тяги, словно от удара лошадиного копыта, и поняла, что находится в отсеке квадромодуля, руки и ноги привязаны к койке, голова и шея лежат на подушке. Она окоченела и дрожала, несмотря на одеяла, привязанные к койке по углам».

The mule kick of the thrusters shocked her into consciousness, and she recognized where she was—she was in one of the Quad-lander’s pods, she realized, her wrists and ankles strapped to the cot, her head and neck secured in a padded block. She was numb, shivering, covered in blankets that were tied down at the edges.

Очнуться, словно от удара лошадиного копыта – это замечательно сказано. Хотя чаще бывает наоборот. Но переводчику видней.

Голова и шея героини лежали вовсе не на подушке, а на оббитом чем-то мягким подголовнике.

И, наконец, как мне кажется, одеяла были не привязаны к кровати, а связаны между собой по углам. Видимо, не одеяла даже, а пледики – одеяла хватило бы и одного.

На этом, пожалуй, и закончим. Хотелось бы, конечно, сказать, что кого-то несправедливо прокатили мимо короткого списка, но не получается. Посмотрим ещё, заслуженно ли туда попали те, кто там есть, но незаслуженно не попавших, увы, не обнаружено.


Страницы: [1] 2  3  4  5  6  7  8  9 . 11  12  13




  Подписка

Количество подписчиков: 68

⇑ Наверх