FantLab ru

Все отзывы посетителя Линдабрида

Отзывы

Рейтинг отзыва


Сортировка: по дате | по рейтингу | по оценке
–  [  5  ]  +

Кира Измайлова, Анна Орлова «Футарк. Первый атт»

Линдабрида, 13 февраля 2019 г. 21:21

Виктор Кин удивительно, прямо-таки вызывающе не похож на героев старых добрых детективов и прочей англоязычной классики. И дворецкого у него зовут вовсе не Дживс, а Ларример. И ссорится-мирится он отнюдь не с инспектором Лестрейдом, а с инспектором Таусендом. И даже выращивает не орхидеи, а кактусы. А то, что действие происходит вроде бы в старой доброй Англии, можно считать совпадением.

Беда только в том, что вообразить Виктора английским джентльменом никак не получалось. И это несмотря на широкие плечи и боксерскую грушу! Перед глазами упорно стояла какая-то старая дева, которая сюсюкает над своими колючими «крошками», порой все ж таки пытается поймать взгляды противоположного пола, а вообще-то привыкла к своему одиночеству и любого нахала может основательно приложить зонтиком (ладно, на самом деле — тростью). Правда, в пятой главе персонаж как-то резко перестал краснеть при виде фривольных картинок и завел пляжный роман. Стало ли от этого лучше — я не поняла.

Язык, которым все это написано, гладок и грамотен, но тоже не несет в себе ровно ничего викторианского, кроме обращения «сэр».

За вычетом этого обстоятельства, было читабельно. Фэнтези, обещанного издательской серией, правда, не было. Если не считать призрака в одной из новелл и смутных намеков на источник Мимира и могущество рун. Я бы отнесла «Футарк» в рубрику иронических детективов, если бы жанр не был так сильно скомпрометирован. Читателю представлено несколько историй с расследованиями, связанных общими героями и в какой-то мере заданных толкованиями того самого футарка — скандинавского рунического алфавита. Впрочем, никакой скандинавской мрачности, недаром дух Вудхауса витает где-то за текстом. Все преступления теплые-ламповые, ничего серьезнее давнишней дуэли или финансовой пирамиды. И, конечно, Виктор Кин с кактусом наперевес обязательно доберется до разгадки!

Оценка: 6
–  [  3  ]  +

Александр Дюма «Полина»

Линдабрида, 11 февраля 2019 г. 21:07

Для нас Дюма — это плащ и шпага, головокружительная интрига и «пока-пока-покачивая перьями на шляпах». Но он бывает и вот таким. «Полина» — классическая готическая история, в которой и мрачный замок в глуши, и потайные ходы, и яд, и разбой. Все есть.

Роман построен в виде «матрешки»: автор слушает рассказ своего приятеля Альфреда де Нерваля, который в свою очередь передает рассказ своей возлюбленной Полины. Сюжет перевернут: вначале читатель узнает о трагической смерти героини, затем уже рассказана ее история. В остальном этот небольшой роман вполне традиционен, и не случайно автор сравнивает своего главного злодея с излюбленными персонажами романтической эпохи — Карлом Моором, Манфредом и т.д. Вообще, описание зловещего графа Безеваля, с его элегантностью, его немыслимым хладнокровием и т.п., столь же обычно для той эпохи, как и безупречная рыцарственность Альфреда. Правда, есть и отличие. Байрон рисовал романтических бунтарей против косности и несправедливости общества, а Безеваль бунтует, по существу, против отсутствия денег в собственных карманах.

Но одно цепляет за душу в этом маленьком произведении: грустная, поэтическая история обреченной любви.

Оценка: 8
–  [  9  ]  +

Вальтер Скотт «Пертская красавица, или Валентинов день»

Линдабрида, 28 января 2019 г. 22:13

Итак, февраль 1396 года в самой дикой стране даже по меркам темного средневековья.

Низинная Шотландия непокорна. Горная Шотландия вообще едва знает, что у нее есть король (а король понятия не имеет, что за племена там живут и что в горах делается). И при этом король Роберт III из-за увечья неспособен воевать, а из-за слабого характера неспособен править. Словом, не государство, а кровавый хаос. Даже просто пройти по улице города может оказаться рискованной затеей из-за какого-нибудь из разъяренных вельмож, или набега горных кланов, или просто потому, что принцу захотелось поразвлечься.

На этом фоне Вальтер Скотт разворачивает сразу несколько сюжетных линий. Одна из них — романтическая — связана собственно с Кэтрин Гловер, Пертской красавицей. У писателя в этот раз вышла волевая героиня, которая не боится отстаивать свое мнение и не теряется в критических ситуациях. Как и положено, вокруг нее вьются кавалеры — кузнец, и сын вождя горного клана, и даже целый наследник шотландской короны. Любовных интриг было бы вполне достаточно для какого-нибудь другого романа, но здесь дело ими не ограничивается.

Вторая сюжетная линия касается борьбы за престол. Кто станет направлять политику слабого короля? И кто будет его наследником? Его старший сын, Давид Ротсей, слишком легкомыслен и больше думает о девушках и выпивке, чем о власти. Но зато брат короля герцог Олбени, да заодно могущественные графы Марч и Дуглас готовы сражаться за свое место рядом с троном (или, если получится, на троне). Каким образом в эту кровавую игру замешался скромный аптекарь Двайнинг? Но без него паутина интриг не была бы такой запутанной.

Наконец, третья линия: пока в Низинной Шотландии заняты своими собственными делами, в горах свои схватки за власть: между кланами Хаттан и Кухил. Оба представляют собой на самом деле союзы племен. Оба могут похвастаться древним происхождением, возводя его то ли ко временам римлян, то ли к раннесредневековому королевству Дал Риада. И в какой-то момент оба решают, что вдвоем им в Шотландии тесновато. В кои-то веки у Роберта III появляется шанс выступить хотя бы посредником между ними, превратив потенциальную войну в рыцарский поединок между представителями кланов — все в том же городе Перте, в Вербное воскресенье.

Вальтер Скотт несколько сдвигает во времени события (сюжет с кланами и сюжет с борьбой за трон Роберта III на самом деле отстоят друг от друга на шесть лет) и, конечно, несколько драматизирует, но реальную историю из виду все же не упускает.

В итоге получается достаточно драматичное и достаточно красочное повествование о жизни средневекового шотландского города и о людях средневековой Шотландии.

Оценка: 9
–  [  3  ]  +

Лора Пёрселл «Безмолвные компаньоны»

Линдабрида, 21 января 2019 г. 20:38

Английский джентльмен-помещик средних лет женится на Элси Ливингстон, совладелице спичечной фабрики, — какая удача для старой девы! Но вслед за свадьбой очень быстро идет таинственная смерть джентльмена, и героиня остается с наследством в виде поместья, с бедной родственницей, да заодно и с фабрикой на заднем плане.

Викторианская спичечная фабрика сама по себе способна дать материал для толстой книги ужасов. От постоянного отравления фосфором у работниц... Ладно, не стоит об этом к ночи. Кое-что жуткое на фабрике Ливингстонов действительно происходит. Но основную готику Лора Перселл приберегла для более традиционной локации — заброшенного особняка и вымирающей деревни. Здравый смысл Элси и ее желание привести все в порядок подвергаются жестокому испытанию. На чердаке (который то ли заперт веками, то ли на самом деле открыт) она находит дневник дамы из XVII столетия, предположительно, ведьмы. И тех самых «безмолвных компаньонов» — жутковато-реалистичные портреты на дереве (в тексте фигурирует мудреный термин тромплей). В старину их использовали для розыгрышей: ставили в комнатах, гости натыкались на них и слегка пугались, принимая деревяшки за живых людей. А если чуть добавить напряжения, получатся как нельзя более подходящие персонажи для хоррора.

И начинается чертовщина. Детская, которая то ли заброшена, то ли нет. Странные шорохи. Опилки на лестнице. Деревянные фигуры, которые, кажется, движутся сами по себе. Странное переплетение событий, случившихся с перерывом в два века. Необъяснимые смерти.

Все меньше остается места для здравого смысла, все нарастает безумие. И Элси попадает туда, где начинается повествование: едва выжившая в пожаре, запертая в больнице для умалишенных, под подозрением в целом ряде убийств.

Мне было жутко. Мне действительно передавался ужас Элси, служанок Хелен и Мейбл.

Писательница предоставила читателям самим разбираться в происходящем, что, наверное, понравится не всем. Дневник Анны Бейнбридж — ему вообще можно верить? Вся эта мистика с «безмолвными компаньонами» — она была в реальности романа или только в воображении напуганной героини? И, раз уж книга позиционирована издательством как детектив, кто же убийца? Элси вскоре становится не до поиска ответов. Автор же намеренно оставляет ситуацию непроясненной, и я была очарована тем, как ее книга балансирует на грани мистики и реализма.

Оценка: 9
–  [  2  ]  +

Кэтрин Фишер «Снежный странник»

Линдабрида, 19 января 2019 г. 17:36

В рецензиях многие пишут, что знакомиться с этой книгой следовало в подростковом возрасте. Наверное, так оно и есть. Уж очень простенькие в ней персонажи — так мало раскрыты, что о них и сказать-то нечего. Мне все время казалось, что я слышу очередное творение придворного поэта Скапти. Скальд вроде бы поет о мудром правлении и подвигах своего ярла, а я не знаю за ярлом никаких подвигов и не вижу в его поступках никакой мудрости.

Почти каждого из героев можно определить парой слов. Вот Гудрун, например, — злая колдунья, а Джесса — хорошая девочка. Или просто характеристика повисает в воздухе: все тепло вспоминают шутки Скапти, но с читателями он так ни одной и не делится. На общем фоне резко выделяется Кари — сын снежной ведьмы Гудрун, похожий на нее, как две капли воды, но «с другим сердцем»; вот вокруг него сплетается ореол магии и тайны. С самого начала, когда о нем лишь доносились смутные зловещие слухи, и до конца он остался загадкой. Он действительно отличается от матери? И насколько? И можно ли вообще той же злой магией, теми же методами контроля чужого разума сделать что-то доброе?

Сюжет, по большей части, тоже прост — классическая «бродилка», герои куда-то идут, с ними что-то случается; во второй части — не менее традиционный сюжет борьбы с чудовищем. Присутствие Кари и здесь создает некие подводные течения, придает событиям отнюдь не лишнюю неоднозначность. Вот колдунья ссылает Джессу и ее родственника Торкеля в дальний страшный замок Трасирхолл... а на самом деле — к Кари. Так чья это была цель, чья идея, матери или сына?

К чести Кэтрин Фишер, следует сказать, что от первой части к третьей действие становится динамичнее, а персонажи — живее.

Что у нас еще? Скандинавией нынче никого удивишь, да и не так ее тут много, разве что в именах и названиях, да еще эпиграфы. (И, во имя Одина, скажите кто-нибудь переводчикам, что Æsir — это асы, а не какие-то неведомые «эзиры».)

А вот что бесспорно хорошо по любым меркам — зимний холодный мир, полный снежных вихрей и ледяных торосов, мир, где порой замерзает даже пламя очага, а в небе сияют «огни Сурта»... или это отблеск стен Асгарда?

Оценка: 7
–  [  2  ]  +

Томас Харди «Вдали от обезумевшей толпы»

Линдабрида, 29 декабря 2018 г. 11:58

Поучительная история о том, как юная девушка, не способная отличить искреннюю любовь от подделки, получает именно то, чего заслуживает. Батшеба — девица волевая, по-своему неглупая, разбирается в делах фермы, ну, словом, викторианская бизнес-вумен во всей красе. Но в области чувств она более чем наивна, и ее презрение к недостаточно эффектным влюбленным легко объяснить неопытностью, но оправдать сложно. Так что жаль было Габриэля и Болдвуда, жаль бедную Фанни, а главную героиню — не очень. Неожиданно вспыхнувшая роковая любовь Болдвуда, робкая преданность Фанни, несчастья Батшебы создают высокий эмоциональный накал повествования.

На этом фоне заглавие книги выглядит откровенной полемикой, ведь в элегии Томаса Грея, где Гарди одолжил строчку, сельская глубинка предстает царством безмятежности. В переводе Жуковского:

Скрываясь от мирских погибельных смятений,

Без страха и надежд, в долине жизни сей,

Не зная горести, не зная наслаждений,

Они беспечно шли тропинкою своей.

Уж это явно не о персонажах романа!

Нельзя не упомянуть и еще одного «персонажа», нежно любимого писателем, — вымышленное графство Уэссекс где-то на юго-западе Англии. Здесь Гарди находит уголок, где сохранились еще обычаи и традиции, восходящие чуть ли не к временам англосаксов. И почему бы не посидеть за кружечкой сидра в солодовне старика Уоррена, да не послушать толки Генери и Джана о том, что старые добрые традиции рушатся, теперь уж все не то. Нет, Гарди совсем не идеализирует патриархальный уклад. Недаром Батшеба рассуждает, что жене лучше умереть от побоев мужа, чем оставить его и превратиться в предмет всеобщего осуждения. А все-таки тянет писателя в круг степенных селян, и он с удовольствием воспроизводит даже их предрассудки.

Оценка: 9
–  [  3  ]  +

Андрей Печерский «В лесах»

Линдабрида, 20 декабря 2018 г. 19:53

А поглядите-кась на житье не заморское — заволжское! Со всеми этнографическими подробностями, какие может душа читательская пожелать. Узнаете, и как живут, и как Богу молятся, и как свадьбы играют — и «уходом», и «честью», — да и многое другое на придачу. Погрузитесь в плавное повествование, как в реку, где сливается речь и богомолок-скитниц, и крестьян. А то и вовсе услышите сказово-былинный распев: «Ой, леса, лесочки, хмелевые ночки!.. Видишь ты, синее звездистое небо, как Яр-Хмель-молодец по Матушке-Сырой Земле гуляет, на совет да на любовь молодых людей сближает?..»

Напряженного сюжета, впрочем, не ищите. Описания заволжских лесов и старообрядческого житья отодвигают повествование на третий план. Кое-какие истории расскажет Мельников-Печерский, со всегдашней своей обстоятельностью, начиная с малолетства каждого героя и героини. Сюжетные линии развиваются неспешно, будь то история заволжского «Милого друга» или афера с «мышиным золотом». И то автор не раз отвлечется то на красочный обряд, то на «псальму» староверческую, а то и вовсе на рассуждения о славянском язычестве и византизме. Уж очень его привлекают «старорусские поклонники Грома Гремучего и Матери-Сырой Земли».

Оценка: 8
–  [  4  ]  +

Жан-Клод Мурлева «Горе мёртвого короля»

Линдабрида, 10 декабря 2018 г. 21:39

Извините, получилось спойлерно и довольно зло. Книга словно двоилась. То у злодеев жестокость такая, что хоть в «Сагу о Ньяле», то у них же абсолютно рыцарское отношение к пленницам. То завораживала магия спящего под снегами острова, то вызвали недоумение никуда не ведущие сюжетные ходы. Все время чтения я чувствовала себя то восторженной читательницей, то злобным критиканом.

- Ты же не любишь искать ляпы!

- Не люблю, но иногда они сами меня находят. Вот ты можешь сказать, почему штурмовать безымянную столицу понадобилось именно зимой?

- Зато зимний пейзаж — это же так атмосферно. Ведь правда, красиво: «- Adress meyit… вот теперь мой адрес… — Потом выражение ее лица изменилось; она сделала широкий жест, словно охватывая равнину, простирающуюся к северу, холодную и белую в свете звезд.» И вообще, книга совсем не про военные действия.

- Тогда зачем описывать войну? Неужели для того, чтобы показать предельную тупость Герольфа как стратега и полководца?

- Ты преувеличиваешь.

- Да ладно! У него две трети армии полегло от тифа, и только тогда он задумался, что надо бы среди солдат установить гигиенические нормы. А генеральное сражение? «Они подошли не только с севера и востока, как предполагалось, а со всех четырех сторон. Видно было, как вдали безмолвной угрозой выстраиваются их черные линии. Теперь стало ясно, насколько ошибочны были представления об их численности». Может, кроме ловли дезертиров стоило бы еще разведкой заняться?

- Но его солдат побил генерал Мороз...

- И казаки, как же не упомянуть о казаках: «Лохматые, расхристанные, вооруженные кто чем: карабинами, пиками, охотничьими ружьями, луками, саблями». Описание совсем нелестное для побежденных — какими же горе-вояками нужно быть, чтобы их побила орда с таким вооружением?

- Все равно это не главное. Книга же про семейные ценности! Там любовь, там верность и нежность. Посмотри, ведь даже Герольф не бросает изуродованную жену, хотя он и главный злодей. И похищенного мальчика похитители нежно любят.

- Только, знаешь, мне показалось, что если Бриско так и не вернулся в семью, то в основном потому, что его никто и не пытался всерьез вернуть. Отец ограничился тем, что покричал ему в окошко, а потом махнул рукой — ну, не получилось вызволить мальчика у похитителей, не судьба. Брат устроил чувствительную сцену братской нежности, но ведь ему в тот момент нужно было спастись от расстрела. После этого он ни разу не попытался встретиться с обожаемым близнецом.

- Но Алекс — такой романтический влюбленный. Когда я читала, как он и Лия годами ищут друг друга, это было так трогательно.

- Насчет Лии согласна, а вот что касается Алекса... Ты заметила, что в своих письмах он ни разу о ней не побеспокоился? Только расписывал собственные страдания. Действительно, разве может что-то случиться с одинокой девушкой в стране, где идет война?

- А вот еще яркая сцена, с пророчеством мертвого короля. Собственно, это ведь чуть ли не единственный фэнтезийный эпизод. Снег, заметающий мертвого короля и живого мальчика, отчаянные усилия короля предупредить внука, загадочное пророчество... Очень красиво. Правда, я так и не поняла, к чему было это пророчество...

Оценка: 6
–  [  3  ]  +

Энн Бронте «Незнакомка из Уайлдфелл-Холла»

Линдабрида, 6 декабря 2018 г. 19:56

Много ли надо, чтобы взбудоражить тихую провинцию? Вполне достаточно появления одинокой женщины, которая ведет себя иначе, чем остальные — избегает веселых компаний, молчит о своем прошлом, спорит со священником (!). И вообще, кто знает, а может, у нее... был любовник! (Чтобы оценить весь ужас последнего сообщения, стоит вспомнить, что мы все же в викторианской Англии.) Энн Бронте довольно долго дразнит читателя загадками незнакомки из Уайлдфелл-холла, прежде чем передать слово ей самой.

Это один из первых романов, где поставлена проблема алкоголизма (и да, почти все в романе подчинено этой теме, что может показаться несколько однобоким). Энн Бронте, в общем, показывает ситуацию еще очень мягко: герой-алкоголик, по крайней мере, не пропивает все подчистую (да и не может, потому что майорат) и не бьет домашних. Правда, псхологическое давление, которому подвергается главная героиня, Хелен, не намного лучше. Важно уже то, что у писательницы хватило смелости увидеть здесь беду для близких алкоголика. Англичане XVIII — начала XIX века вообще-то пили много. Льющиеся через край джин, портер, бренди представляли просто часть жизни, а то и, как выражаются персонажи романа, признак «смелого, мужественного духа» или «умение пользоваться дарами Провидения». Хелен нуждается в немалом запасе воли и мужества, чтобы противостоять всеобщим убеждениям. Впрочем, ни того, ни другого ей не занимать. Ее отвага и решимость очень привлекательны.

Вторая важная тема романа — право женщины на собственную волю, убеждения, образ жизни. Не могу сказать, что Энн Бронте нашла однозначное решение. Две героини романа выходят замуж почти одновременно. Хелен — по любви, не слушая никого и ничего. Милисент — под давлением близких. Угадайте, которая из них счастливее? (Спойлер: обе несчастны.)

Если говорить о недостатках романа, то довольно существенным для меня была героиня. Похоже, она была сделана такой намеренно. Энн Бронте сознательно обеднила свою палитру. Нераскаянному грешнику противопоставляется Хелен как ангел во плоти. Она все и всегда делает правильно — и требует того же от окружающих. Но нет, она вовсе не идеал или, по крайней мере, не столь идеальна, как кажется влюбленному в нее Гилберту Маркхему. Местами, увы, она напоминала мою старую знакомую, ханжу мисс Клак из «Лунного камня» Уилки Коллинза. Вот она утешает беднягу, которому изменила жена:

»- Она дурная женщина, — сказала я. — Она низко обманывала и предавала вас, и столь же недостойна ваших сожалений, как была недостойна вашей любви. Так не допустите же, чтобы она и дальше вас ранила. Порвите с ней, отриньте ее…»

И еще удивляется, что сочувствие, выраженное вот так, ничуть не подбадривает собеседника.

К счастью, роман населен и более земными созданиями. Семейство Маркхем — очаровательно!

Более важный недочет — старомодно-монументальный финал, с обязательной слоновьей дозой нравоучений и подробными разъяснениями дальнейшей судьбы всех эпизодических персонажей. Собственно, не будь там уже упоминавшегося Гилберта Маркхема, последние главы были бы невыносимы.

В итоге, я не оценила бы Энн Бронте так же высоко, как ее сестер. Но все же в «Незнакомку» вложено достаточно страстной убежденности, чтобы книга обладала собственной энергетикой и обаянием.

Оценка: 8
–  [  12  ]  +

Юрий Слепухин «Перекрёсток»

Линдабрида, 26 ноября 2018 г. 20:56

Славные они, ребята 20-х годов рождения. Даже если не живут в идиллии. Книга вышла в свет в 1962 году, и автор ничуть не скрывает перекосы предвоенного времени: шпиономанию, репрессии, пакт Молотова-Риббентропа.

А все же славный тихий город Энск, где можно смотреть «обезьянов» в зоопарке или ловить раков на Архиерейском пруду. Спорить о полетах в космос, прятать под подушкой томик «Войны и мира», одолевать упрямую тригонометрию. Немножко ухаживать за одноклассницами или влюбиться насмерть, как главные герои — Сергей и Таня. Порой мучиться непониманием, ведь они все же очень разные — парень с рабочей окраины и девушка из офицерской семьи. Порой утопать в золотом сиянии. И конечно, строить планы на будущее — в какой вуз поступить, чем заняться в жизни.

Да только веселый выпускной бал шумит 21 июня того страшного года. Война почти с самого начала присутствует на страницах романа. Вначале где-то далеко и едва ли не романтично: детские фантазии Тани о том, как бы стать отважной разведчицей, детские же сожаления, что ее «Дядясаша» на Халхин-Голе не заснял танковую атаку, вот ведь зрелищно. Потом брат Сережи гибнет в Финляндии. Газеты и радио приносят все новые известия — о Дюнкерке, о бомбардировке Ковентри. «Не хочу слышать о войне!» — твердит Таня, словно надеясь словами отвратить неизбежное. «Я — человек мирный», — говорит и Сережа, и мечтает строить автоматизированные заводы, но только не военные предприятия. «Вы в книжках прочитаете, как миф, о людях, что ушли, не долюбив, не докурив последней папиросы...» — да, это о них.

Оценка: 10
–  [  2  ]  +

Тэд Уильямс «Марш теней»

Линдабрида, 22 ноября 2018 г. 22:38

В этом мире под покровом Границы Теней живут древние существа, когда-то потерпевшие от людей жестокое поражение и ждущие своего часа отомстить.

В этом мире есть могущественный автарк, король-бог-маньяк, мечтающий править всеми обитаемыми землями.

В этом мире затерялось маленькое королевство Южный предел, которому выпало стать точкой пересечения всех войн разом — и с автарком, и с сумеречным народом.

Подгнило что-то в Южном пределе, здорово подгнило. Король в плену. Старший принц загадочным образом убит в своей собственной спальне. Младший принц постепенно сходит с ума (и носит черное — кого-то он мне напоминает). Остается принцесса Бриони; пока она слишком часто ведет себя, как глупая истеричная девчонка, но есть надежда, что из нее все-таки выйдет правительница. Хотя бы потому, что больше спасать Южный предел все равно некому.

События в романе разворачиваются неспешно, отчасти потому, что это только завязка серии, отчасти — в силу их эпического масштаба. Персонажей много, королей и простолюдинов, людей и нелюдей, и у каждого собственная история. Особенно хорошо, на мой взгляд, получились у Тэда Уильямса нечеловеческие существа. Поразительно обаятельны и храбры лилипуты-крышевики, и особенно — бесстрашный разведчик желобов Жуколов Лучник. Просто завораживают «эльфийские» сцены. Будь то наводящий безумие лес на Границе Теней или замок слепого короля, от них веет чуждым и таинственным, как оно и должно быть.

Оценка: 8
–  [  3  ]  +

Карло Гольдони «Кофейня»

Линдабрида, 10 ноября 2018 г. 21:41

«На все мода: иной раз водка в моде, другой раз кофе».

Венецианский кофе, как и венецианский карнавал — лучшие в мире, не так ли? Почему же не заглянуть в кофейню славного Ридольфо? Забавно убедиться, что некоторые маркетинговые ходы за века ничуть не изменились: «Снова во всякой кофейной кофей отличный, а месяцев через шесть и вода похолоднее, и кофей пожиже».

Тем более, поблизости столько событий происходит — тут и картежник страдает от своей геймерской зависимости, и переодетая жена ищет неверного супруга, и дон Марцио сплетничает обо всех подряд, был бы слушатель.

К сожалению, несмотря на традиционные заверения в послесловии, это далеко не лучшая комедия Гольдони. И даже перевод, сделанный не кем-нибудь, а самим А.Н. Островским (!), не спасает. Женщины, будь то танцовщица, или пилигримка, или просто добродетельная супруга, — бледные тени. Мужчины немногим лучше. Траппола, комический слуга, которому по традиции достается нелегкая задача смешить публику... увы, это не Труффальдино из Бергамо. Ридольфо, благородный хозяин кофейни, какой-то уж слишком правильный (он даже кофе подает свежесваренный, а не вчерашний, так-то). Но дело даже не в этом, а просто в его стремление разбираться в чужих судьбах слабо мотивировано. Ох, что-то я разворчалась. А между тем главный гад дон Марцио мне понравился. Язык у него злой, ум недалекий, но он по крайней мере забавен!

Оценка: 7
–  [  2  ]  +

Евгений Пчелов «Олег Вещий. Великий викинг Руси»

Линдабрида, 4 ноября 2018 г. 20:59

Олег — великан исторического сумрака, вот уж поистине так. Из этой книги можно узнать, как много теорий построено на скупых строках Повести временных лет и сведениях зарубежных источников за истекшую тысячу лет. А сколько копий сломано в научных турнирах!

То, что источники сообщают о Вещем Олеге, колеблется от скупых фактов до ни в какие ворота не лезущих фантазий, причем последних существенно больше. Что же здесь можно установить?

Евгений Пчелов последовательно рассматривает основные эпизоды летописной и нелетописной традиции, связанные с Олегом: убийство Аскольда и Дира, щит на вратах Цареграда, смерть от коня своего. Плюс каспийские походы русов, о которых летопись ничего не сообщает, зато много интересного рассказывают средневековые арабские географы и историки. Каждый сюжет раскрыт обстоятельно, в свете возможных аналогий и фольклорных мотивов. Прочитав о кораблях, поставленных на колеса под Константинополем, мы можем выяснить, каким образом тот же тактический прием использовали античные полководцы или скандинавские конунги. В главе о гибели Олега приводится впечатляющее разнообразие историй о смерти героя «от коня», сведения о роли коня как проводника в иной мир. Сага об Одде Стреле, где совпадений с историей Олега особенно много, приводится в отдельном приложении, так что каждый может сам оценить соответствие. Да, Одд тоже погиб от коня своего, помимо прочего.

Отдельная интересная тема — историческая память об Олеге, которой посвящена отдельная глава. Олег — идеальный правитель екатерининской пропаганды, Олег — поэтический персонаж Рылеева, Пушкина, Тютчева, Олег как воплощение геополитических мечтаний российских властей... Образы живут собственной жизнью, уже очень слабо связанной с реальной исторической личностью.

Блуждать в лабиринтах образов, интерпретаций и фольклорных мотивов было интересно. Чего мне не хватило, так это некого финального аккорда, чего-то вроде: версий может быть очень много, но вот это мы знаем об Олеге точно. Живший в действительности Олег все время ускользал и, как мне показалось, так и не вышел из сумрака.

Оценка: 8
–  [  1  ]  +

Вирджиния Вулф «День и ночь»

Линдабрида, 19 октября 2018 г. 21:46

Кажется, этот роман не понравился бы его же собственной главной героине — она ведь не любит книги о чувствах. Но куда деваться, если в центре внимания писательницы — двое молодых людей и две девушки. Конечно, у каждого из них есть, чем занять мысли. Кэтрин помогает матери писать биографию своего деда — великого поэта. Мэри борется за женские права (ежедневно, с 10 до 18 часов). Денем занят какой-то не вполне очевидной работой, кажется, юридического свойства. Родни погружен в заумнейшие исследования в области английской литературы.

А все-таки чувства, тончайшие переливы переживаний — вот то, на чем они по-настоящему сосредоточены. Любовь ли это? А если любовь, то какого сорта?

И еще это долгая история погружения в себя. Герои не столько живут, сколько размышляют — о жизни и о себе — упорно, иногда иронично, и почти всегда отстраненно, словно пытаясь понять: что за незнакомец смотрит на меня из зеркала?

Оценка: 8
–  [  2  ]  +

Рафаэль Сабатини «The Lovers of Yvonne»

Линдабрида, 20 сентября 2018 г. 17:56

Выбор эпохи, страны и героев — все это еще, пожалуй, Дюма. Это же излюбленная делянка французского романиста: Франция XVII века, да и с кардиналом Мазарини любители исторических романов знакомятся по «Двадцать лет спустя». Что ж, ведь это первая попытка Сабатини написать роман «плаща и шпаги». В дальнейшем он найдет для себя другие уголки прошлого, где сможет сказать что-то свое, не оглядываясь на мэтра. Но и эта первая попытка хороша. Плащи развеваются, шпаги звенят, кавалеры метут перьями шляп землю у ног прекрасной Ивонны де Канапль и ее не менее прекрасной сестры Женевьевы. Воздух сотрясается от восклицаний «Как жив Господь!» и «Смерть Господня!» Герой, Гастон де Люинь, — эдакий д'Артаньян, не сумевший поступить на королевскую службу, — с одинаковой ловкостью дерется на дуэлях и ухаживает за дамами. Благодаря Гастону в романе есть ирония, правда, несколько тяжеловесная. Что-нибудь вроде:

«Scoffer!» quoth he. «Your callous soul knows naught of love.»

«Whereas you have had three hours' experience. Pardieu! You shall instruct me in the gentle art.»

(«Посмеятель! — изрек он. — Ваша черствая душа не ведает ничего о любви». «А у вас целых три часа опыта. Черт возьми! Вы должны наставить меня в нежной науке».)

Чувствуется, что неопытный еще писатель чуть перестарался с архаизацией языка. К примеру, капитан Блад изъясняется совершенно иначе, там никаких «methought», «perchance» и труднопостижимых для современного читателя грамматических конструкций.

В целом, весьма достойный вклад в авантюрную прозу.

Оценка: 8
–  [  8  ]  +

Александр Житинский «Потерянный дом, или Разговоры с милордом»

Линдабрида, 18 сентября 2018 г. 13:56

У меня было полное впечатление попадания на другую планету. Уж слишком изменилась наша жизнь за прошедшие десятилетия. Ленинград, в котором уживались и первомайские демонстрации, и ночные поэтические посиделки в котельных, просто канул в небытие. И тем не менее, было интересно. Житинский рассказал мне о позднесоветском обществе нечто такое, о чем другие авторы предпочитали помалкивать. Скажем, об аспирантах-сторожах-диссидентах, или о нравах вечерней дискотеки, или еще какой-нибудь из тысячи деталей, просто отсутствовавших в официальной картине мира. Или о том, что чувствовал рядовой обыватель, когда нес на демонстрации портрет Устинова. Или об отношении к государству, которое могло внушать и смутное недовольство, и веру в светлое будущее, и просто желание видеть свою страну великой — и все это одновременно. Или о том, как герои слушали «голоса» из-за рубежа — не доверяя безоговорочно, но и не пылая патриотическим негодованием. Сложное оно, общество брежневской эпохи, не проще любого другого.

А потерянный дом что? Да ничего, это же просто повод для психологического эксперимента, который автор и провел с неизменным блеском. И не важно, как и почему дом вдруг улетел. Куда занимательнее, как восприняли жильцы свое изменившееся существование. Здесь было где развернуть выразительные портреты карьеристов, и идеалистов, и самых обычных людей.

Да, еще был «милорд», с которым разговоры. В смысле, монумент английской классики Лоренс Стерн. Он, по воле автора, оказался в том же потерянном доме и жил, кстати, припеваючи, успевая и повеселиться с друзьями, и заняться весьма серьезным литературным судилищем. Милорда хотелось бы больше; но автора он временами явно стеснял, и от разговоров с ним слишком быстро отделались.

Первые три части прочитались на одном дыхании — юмор! меткие небанальные наблюдения! Лоренс Стерн! — но в четвертой почти все перечисленное исчезло, а Стерн как-то забронзовел, что ли. Плюс очень скучны были монологи главного героя — он был вовсе неплох в роли советского Акакия Акакиевича, но очень утомителен, когда дорвался до возможности высказаться. И дочитывала я совсем не с тем же восторгом.

Оценка: 7
–  [  0  ]  +

Екатерина Маркова «Чужой звонок»

Линдабрида, 17 сентября 2018 г. 09:00

Все у нее сложилось, все хорошо. Любящий муж, сын — родная кровиночка, «дикошарый» озорник (а ведь боялись: не выживет!). Что ж так бередит душу чужой звонок? И эта история, случившаяся, в сущности, не с ней, а с девчонкой Кузей? Очень лиричная, печальная повесть о непрожитой жизни, несложившейся любви.

Оценка: 8
–  [  2  ]  +

Луи Куперюс «Надменный»

Линдабрида, 16 августа 2018 г. 12:08

Этот роман более традиционен в оценках, чем «Саламин» из того же сборника. Все те же герои — Ксеркс, Мардоний, Демарат, Фемистокл. Только выглядят они по-другому. Главная фишка книги — ирония, и она действительно украшает чтение. Кстати, когда Луи Куперус — скажем, описывая Леонида, — пытается перейти на более серьезный тон, выходит очень неудачно. Но когда создает иронический «римейк» Эсхила — все здорово.

Сама завязка войны подана почти легкомысленно: Мардонию скучно, матери Ксеркса Атоссе нужны в хозяйстве греческие рабыни, а самого Ксеркса напугали сны. И вот уже сотни тысяч людей прорубают гору Афон и наводят переправу через Геллеспонт. При этом, в отличие от «Саламина», здесь сомнений в поражении персов быть не может. И не только потому, что Ксеркс здесь — истеричный идиот, зато Фемистокл умен и коварен, а Леонид — отважен и благороден. Артабан не случайно напоминает своему царю о логистике: неимоверному персидскому флоту не найдется достаточно обширной гавани, чтобы укрыться от бури. Исполинскому войску персов не прокормиться в малоплодородной Элладе.

В итоге: исторический роман столетней давности, который, тем не менее, вполне читабелен за счет чувства юмора своего автора.

Оценка: 7
–  [  5  ]  +

Уильям Дэвис «Саламин»

Линдабрида, 16 августа 2018 г. 11:53

Как вам шпиономания во время греко-персидских войн? Одна из самых необычных фигур второго плана в романе — достойный судья Полус, кредо которого: патриот не может быть излишне бдительным. Он ищет врагов повсюду, превозносит славных афинских доносчиков, а когда кого-нибудь судит, всегда опускает в сосуд черный боб в знак обвинительного приговора. Кажется, что Полус забрел сюда из какой-нибудь книги о Французской революции. А самое смешное — знаете, что? Что он постоянно оказывается прав. И когда подозревает аристократов в стремлении ограничить демократию. И когда подозревает насквозь положительного Главкона в измене. О, Главкон! Это истинный главный герой, и автор не скупится, расписывая его точеный профиль и невероятную силу. Силу физическую, ибо душевной Главкону, увы, не отпущено. Ну, то есть, по чьему-либо приказу он еще может проявить твердость, но по собственной инициативе — только скулит. И это настоящий флюгер, предающий по очереди то Элладу, то персов. На его фоне главный злодей Демарат выглядит как-то не очень злодеисто.

Исторический фон в романе прописан хорошо, да и как не прописать хорошо греко-персидские войны! В конце концов, это ведь материал общеизвестный. Возможно, именно поэтому автор старательно избегает хрестоматийных эпизодов. Ксеркс не высек море, Фемистокл никому не говорил: «Бей, но выслушай!» Может быть, и напрасно.

Вот что позабавило, так это уверенность автора, что коль скоро персы говорили на языке индоарийской группы, они должны быть поголовно белокурыми красавцами. Персы в романе — вообще отдельная тема. Предисловие автора весьма патетично сообщает: «Если бы Афины и Спарта сдались под натиском восточных суеверий и деспотизма, Парфенон, аттический театр и диалоги Платона не могли бы существовать, а Фидий, Софокл и греческие философы могли бы вовсе не появиться на свет». Но в самом повествовании акценты меняются. Персы отнюдь не выглядят суеверными дикарями, тирания же Ксеркса изображена чуть ли не сочувственно. А персидский князь Мардоний, истинный ариец (последнее обстоятельство постоянно подчеркивается) — просто идеал из идеалов. «Знатному персу подобает делать три вещи: бояться царя, напрягать лук, говорить правду», — говорит он афинянину, и действительно, он правдив, благороден, бесстрашен и примерный семьянин впридачу. О Главконе как главном положительном герое-эллине нельзя сказать ничего похожего! При этом противостоят Мардонию лживые, вечно ссорящиеся между собой, плетущие интриги персонажи-греки, из которых только Леонид и Фемистокл чего-то стоят как личности.

В итоге: исторический роман в старых добрых традициях, не такой прямолинейный и одномерный, как могло бы показаться с первого взгляда.

Оценка: 7
–  [  3  ]  +

Джеффри Форд «Год призраков»

Линдабрида, 14 августа 2018 г. 08:34

Дети многое принимают как должное. Семью главного героя трудно назвать «правильной» с точки зрения современных психологов. Отец занят на трех работах, мать крепко выпивает, младшая сестра, похоже, страдает аутизмом. Но трое детей вовсе не несчастны. Их маленький городок на Лонг-Айленде — и не кошмарное место из Стивена Кинга, и не идеальная солнечная страна детства. Но каким бы он ни был, от текста исходит тепло ностальгии. И еще — характерное для детей сочетание фантазий с «настоящим» миром. «Бездонное» озеро, притягательное и угрожающее, Драный город и нелюбимая школа («фабрика дебилов», ага) — и реальное, и воображаемое — здесь становятся равноправными частями жизни рассказчика.

Первая ассоциация, которая приходит в голову, — это, конечно же, Брэдбери. Снова детство в американском захолустье, с мороженым, страшными историями и мальчишескими приключениями. И щепотка магии — совсем чуть-чуть. Драный город, слепленный мальчишками из всякого мусора, то ли влияет на свой реальный прототип, то ли нет. Видения маленькой Мэри могут определять события или становиться прозрениями — или это опять детские фантазии?

И еще есть нечто зловещее, триллер, происходящий где-то на периферии жизни детей: бродяга-маньяк, исчезновение одноклассника, призраки. И множество нерешенных загадок — почему маньяк так интересуется семьей рассказчика? Почему страницы приключенческих книг пахнут трубочным табаком? В результате книга одновременно обаятельная, и жутковатая местами, и просто интересная.

Оценка: 8
–  [  3  ]  +

Жорж Санд «Мон-Ревеш»

Линдабрида, 12 августа 2018 г. 18:50

Никакой политики на этот раз, никаких феминистических манифестов. Камерное повествование, немногие персонажи, тончайшее кружево психологического анализа. Ко времени написания «Мон-Ревеш» писательница накопила уже солидный опыт конфликтов с собственной дочерью Соланж и о проблемных семьях знала все. Подростковые бунты Соланж, равно как и мучившая Санд ревность Фредерика Шопена определенно отразились на страницах романа.

И роман вышел печальный. Перед читателями предстает идеальная женщина — Олимпия Дютертр — наделенная «редкой, пронзительной, своеобразной красотой», умом, тактом, да еще и талантливая певица в придачу. Нет, вы подумали неверно, истинные достоинства героини Жорж Санд видит вовсе не в этом. Олимпия — подлинный викторианский «ангел в доме». Основа всей ее жизни — любовь к мужу и долг перед тремя приемными дочерьми. Ради них героиня отказывается от всего индивидуального, яркого в себе самой. Она — сама самоотверженность. Она больше не поет, ведь не может же добропорядочный Дютертр жениться на певице! Насколько может, она скрывает свое очарование и ум, чтобы не затмевать приемных дочерей (старшая всего на четыре года ее моложе) и не вызывать ревности с их стороны. Словом, «изо всех сил старается превратить себя в некое отвлеченное понятие».

Да, но Жорж Санд, право же, слишком реалистка, чтобы вознаградить самоотречение Олимпии традиционным хэппи-эндом. Увы, все ее усилия не приносят ей любви падчериц (по крайней мере, двух старших; младшая — второе издание Олимпии, исправленное и дополненное; она — настолько отвлеченное понятие, что в романе ее даже по имени почти не называют). Старшие, Натали и Эвелина, не таковы. Подрастающие девушки, как легко догадаться, испытывают жгучую ревность к мачехе, «укравшей» у них любовь отца.

И уважения мужа Олимпия не может добиться. Первый же фат, который решился мечтать о любви прекрасной мадам Дютертр, убивает доверие мсье Дютертра к супруге на корню. Ведь не может же мужчина желать женщину, если она его не поощряет! По крайней мере, с точки зрения мсье Дютертра, если кто-то влюбился в его жену, значит, она уже виновна в измене.

И разве удивительно, что у идеальной Олимпии жесточайший невроз, что она не вылезает из депрессий и запивает проблемы настойкой опиума? Да, Жорж Санд — реалистка. Впрочем, это я уже говорила.

Повествование оживляется кознями Натали, сумасбродствами Эвелины и метаниями Тьерре, неспособного решить, кого же он любит. Иногда Тьерре даже забавен, как в начале книги, когда гадает, сколько Олимпии лет. А вдруг сорок? Но тогда она уже бабушка! Но в целом за этой историей наблюдать очень, очень грустно. Порядочность и доброта Дютертра, титанические усилия Олимпии — все это ничуть не приближает героев к семейному счастью. Право, согласишься со старым холостяком доктором: «И это лучший из всех браков, который мне пришлось видеть! Немногого же он стоит!»

Оценка: 8
–  [  6  ]  +

Дина Рубина «На солнечной стороне улицы»

Линдабрида, 26 июля 2018 г. 15:50

Могу только позавидоать тем, кого эта книга привела на солнечную сторону улицы. Я оказалась на теневой. Где я свернула не туда? Видимо, все началось с сообщения автора, что она никогда не любила родной город. Как выяснилось далее, не любила она также школьный хор, и памятник Гагарину, поставленный после Ташкентского землетрясения, и что-то еще. То есть какие-то светлые ностальгические ноты проскальзывают... и неизменно уравновешиваются очередной гадостью. Не-ет, хэппи-энд обязан быть с видом на озеро Мичиган.

В промежутках между воспоминаниями ведутся затяжные окопные бои художницы Веры, которая думает о матери в лучшем случае что-то вроде «Ах ты, корова старая», и матери, которая относится к дочери ничуть не теплее. После первой их баталии мне уже трудно было воспринимать Веру как героиню романтической сказки, какой она оказалась в финале.

Еще в повествовании есть та же самая мать Веры, но в юности: Катя, эвакуированная из блокадного Ленинграда, хищная девица, которой только бы урвать кусок побольше. Вместе с ней появляется тема эвакуации, карточек, репрессий (а как же!) и прочей чернухи. Чернухи вообще много — от анаши до криминальных абортов, и много чего в промежутке, и все это как-то очень странно сочетается с вычурным стилем Рубиной.

Оценка: 4
–  [  7  ]  +

Питер С. Бигл «Песня трактирщика»

Линдабрида, 17 июля 2018 г. 09:54

О, это и впрямь было заклятие! Плавный язык, который льется, как белозубая река Сусати, и распахнувшийся перед глазами необъятный мир, даром, что действие происходит в стенах одного трактира и в его окрестностях. При этом Бигль не собирается потчевать читателей длинными лекциями по грамматике, лексике и узусу языка дирвик — или чего-либо другого. Достаточно одной фразы: «От дирвика болит горло, и язык покрывается густой горечью. Он никогда не был предназначен для обычной беседы». И все, картинка сложилась. Контраст между обыденной жизнью конюха Россета и экзотическими странами, удивительным волшебством, на которые лишь намекает автор, меня просто зачаровал. Как и сам трактир с мрачноватым названием «Серп и тесак», где можно познакомиться с мудрым ворчливым Каршем и с его колоритными постояльцами. С Каршем, который на самом деле охотно сбежал бы в золотые дали за прекрасными искательницами приключений и, возможно, именно поэтому фыркает, слыша балладу о себе самом. А среди постояльцев встретились три непохожие дамы (или кто они?), каждая со своей тайной, объединенные верностью, или поисками попавшего в беду волшебника, или просто обстоятельствами. Их истории обрисованы так же, как и сам мир книги — полунамеками, оброненными словами. Ни воительнице Лал, ни бежавшей из монастыря Ньятенери нет нужды разражаться собственной биографией на пару глав. Их жизнь раскрывается постепенно, как это обычно и бывает с людьми, встречающимися нам в жизни. История бледной Лукассы проще, но ее призрачная нежность, и ускользающая память, и страстная любовь к ней Тиката создают впечатление восхитительной серенады. Особое место в романе занимает Лис — когда он получает слово, его речь удивительно красочна, а его роль в сюжете играет все новыми и новыми гранями — от пройдохи, ворующего кур, до «старого ничто» финала. Еще! Еще! Как, неужели это была последняя страница? Этому роману я дала бы десяток мифопоэтических премий, если бы могла. Он оставил по себе ощущение только что развеявшегося заклятия — впечатление безупречно прекрасного произведения в жанре фэнтези.

Оценка: 10
–  [  2  ]  +

Питер С. Бигл «Соната единорога»

Линдабрида, 10 июля 2018 г. 21:29

«Чтобы попасть в Шей-рах или выйти из него, нужны лишь три вещи: сильное желание, музыка и немного луны».

Все начинается с музыки — странной музыки, которую играет странный парень в обычном магазинчике музыкальных инструментов. И вот уже девочка по имени Джой слышит нездешнюю мелодию в ночи и не может не следовать за ускользающими звуками. И попадает она в мир Шей-рах, где живут единороги. Мир-сказка, мир-фантазия, где приятно отвлечься от унылой повседневности. Где еще можно поболтать с фавном или прокатиться на единороге! Хотя Шей-рах не сказать, чтобы безмятежен — в нем есть своя доля опасных существ и своя доля бед. Но главное: единороги один за другим заболевают и слепнут, и судьба их зависит теперь, возможно, от девочки Джой и ее бабушки.

Бигль создает здесь милую сказку об эгоизме и самоотверженности, а еще, конечно, о музыке.

Но все же по сравнению с похожей по сюжету «Тамсин» «Соната» кажется более бледной. Шей-рах с его двумя-тремя разновидностями существ заметно менее выразителен и разнообразен, чем великолепный дорсетский фольклор. Да и спасение единорогов здесь происходит почти случайно, и от Джой не требуется ни той же храбрости, ни той же самоотверженной любви, какую проявила Дженни в «Тамсин».

Оценка: 8
–  [  6  ]  +

Питер С. Бигл «Последний единорог»

Линдабрида, 9 июля 2018 г. 12:08

Команда приключенцев в составе единорога, мага-недоучки и разбойницы отправляется в неведомые края на поиски загадочного Красного Быка. Шаблонно? Банально? Ни в коем случае. Это красивое фэнтези, но это также изысканный, весьма интеллигентный стеб. Прежде всего, над стереотипами жанра. А Питер Сойер Бигль будет ехидно улыбаться за кадром. Он не воспринимает все эти избитые клише всерьез — он ими играет, как ребенок кубиками, складывает в причудливые конструкции и тут же рушит по своей прихоти. Ну, в самом деле, сколько тончайшей иронии можно вложить, скажем, в описание замка Темного Властелина:

«Зловещий замок Хаггарда. Говорят, его построила ведьма, но Хаггард не заплатил ей за работу, и она прокляла замок. Она сказала, что однажды море вздуется от жадности Короля Хаггарда и поглотит замок вместе с ним. Потом она, как положено, ужасающе взвизгнула и исчезла в сером дыму. Хаггард реагировал должным образом. Он сказал, что без проклятья ни один замок тирана нельзя считать завершенным».

А город, проклятый и обреченный на богатство и процветание! А Король Лир в роли наследника престола!

Мимоходом (очень по-доброму) достается почтенной науке фольклористике. Есть тут такой персонаж, лесной разбойник Калли, который ну совсем-совсем не Робин Гуд. Но ведь хочется, хочется, чтобы легенды сочиняли не о Робин Гуде, а о нем, о Калли. И чтобы в каталоге Чайльда баллады о Калли значились под каким-нибудь солидным номером, а почтенные профессора сопоставляли варианты и гадали об исторической основе! И вот неблагородный разбойник берется за сочинительство сам и с трогательной надеждой ждет какого-нибудь заезжего фольклориста — а вдруг его стишки будут записаны в полевых условиях.

Но «Последний единорог» — это не просто пародия. Здесь еще и грустная притча об исчезающем волшебстве. Ведь Она, белое олицетворение красоты и магии, не только последняя, она еще и чудо, которого не замечают. Бигль поднимает тему человеческой слепоты — люди всегда готовы принять тощую дворнягу за трехглавого Цербера, но поставьте перед ними единорога, и они увидят только старую белую кобылу.

Оценка: 9
–  [  8  ]  +

Стефан Цвейг «Подвиг Магеллана»

Линдабрида, 5 июля 2018 г. 13:11

Какое восторженное повествование! Цвейг просто зачарован героизмом моряков эпохи Великих географических открытий, тех, кто на утлых суденышках с примитивными навигационными инструментами все же осмелились бросить вызов Океану. Писатель опьяняется масштабами военных экспедиций, бросающих целые материки к ногам то Испании, то Португалии. И конечно же, он в почтительном восхищении склоняется перед своим героем — угрюмым воином Фернаном Магелланом. Да и как не восхищаться! Если Америку могли открывать и до Колумба, то подвиг Магеллана — кругосветное плавание — действительно был уникальным. Да к тому же в силу разных причин его корабли умудрились пройти по самым пустынным регионам Тихого и Индийского океанов. Моряки мучительно страдали от голода, жажды, цинги — и все равно пробивались вперед! А до этого Магеллану пришлось еще выдержать нешуточные сражения с испанской бюрократической машиной и португальской дипломатией. Он преодолел все — и вдруг эта нелепая гибель на Филиппинах (к вопросу о том, что огнестрельное оружие еще не дает абсолютного превосходства над заостренным колом и что не всегда стоит разыгрывать из себя белого бога).

Какое евроцентричное повествование! Вот Цвейг рассказывает об открытии Нуьеса Бальбоа: «в 1513 году с Дарьенских высот первому европейцу, Нуньесу де Бальбоа, открывается вид на Тихий океан. С этой минуты для человечества уже не существует неведомых морей». Стоит чуть задуматься над этой красивой фразой, чтобы осознать: для Цвейга полинезийцы, бесстрашно пересекавшие Тихий океан на своих катамаранах, китайцы и японцы, от века жившие на его берегах, это... не человечество. Стоит вглядеться в рассказ еще чуть-чуть, и становится ясно, что Цвейг вообще смотрит здесь на Восток глазами конкистадора. Индия, Молуккские острова, цивилизации ацтеков и инков для него — не самобытные и древние культуры, а всего лишь источник богатств, которые можно захватить, «служа Господу и во славу Португалии» (или Испании). Их обитатели — в лучшем случае «простодушные дети природы». Здесь, похоже, слышится голос Пигафетты, послужившего Цвейгу источником сведений о плавании Магеллана. Но Пигафетта жил в XVI веке. В тексте 1938 года все это режет глаз довольно сильно.

Оценка: 8
–  [  6  ]  +

Питер С. Бигл «Tamsin»

Линдабрида, 27 июня 2018 г. 21:52

В этом романе Бигл последовал сюжетной схеме «истории с привидениями», разработанной когда-то М.Р. Джеймсом — то ли сознательно, то ли потому, что схема и в самом деле кажется оправданной. Вначале жизнь идет своим чередом, затем появляется намек на необъяснимое, и вот уже духи и привидения хозяйничают вовсю — так была построена львиная доля рассказов Джеймса, точно так же строится и «Тамсин». В результате книга для меня отчетливо распадается на две части. Первая была невыносимо скучной. Зато вторая — абсолютно чарующей.

Примерно треть повествования посвящена жизни рассказчицы — американской девочки по имени Дженни — до встречи с Тамсин. Кожа в прыщах, лишний вес и весь прилагающийся букет комплексов. Над каждой строчкой в ее речи торчат «I», точно пеньки на вырубке. I know, I just kept feeling, I can't remember... (Я знаю, я все еще чувствую, я не могу припомнить...) Других интересов, кроме себя нелюбимой, девочка в жизни не завела. И скучна же она, просто умопомрачительно!

Потом ее мать выходит замуж во второй раз, и семья переезжает на ферму в Дорсете. История сразу оживляется. Новые занятия, непривычная обстановка. Заодно можно узнать о сельском хозяйстве Дорсета, перенасыщенности земли удобрениями и нулевой обработке пашни. Дженни тоже приходится все это освоить. И, к счастью, на старой ферме слышны странные звуки, над крышами проносится Дикая Охота (а может, просто пролетают дикие гуси?). Я сразу воспряла духом.

А потом появляется призрачная персидская кошка в спальне и боггарт на кухне, и вот тут-то оно и происходит! Я просто влюбилась в текст и персонажей. В истории о восстании Монмута и кровавых ассизах судьи Джеффриса. В любовно воссозданный фольклор Дорсета, с целым сонмом мелких проказливых духов, с призраком юной девы (Тамсин) и зловещими силами, могущественными и древними, как холмы Британии. Тамсин, печальная и романтичная, очень мила. Но из всей этой низшей мифологии меня, пожалуй, больше всего порадовала не она, а загадочная миссис Фэллоуфилд (в русской ушанке, какая прелесть!). И, конечно, весьма впечатляющим получился судья Джеффрис, с его мягким голосом и абсолютной безжалостностью, но при этом еще и способностью к безоглядной любви. Да, и Дикая Охота, конечно — с ней связаны самые драматические эпизоды.

Вместе с духами и привидениями в текст входит совершенно новый язык. Дженни, как и положено нью-йоркской девчонке, говорит на довольно скудном молодежном жаргоне. И вдруг — боггарт! С дорсетским диалектом! (Тут уж оставалось утешаться тем, что Дженни тоже с трудом его понимала.) А затем Тамсин с изящно стилизованной под XVII век речью.

И мир сразу становится удивительным, его переполняют захватывающие тайны. Что за история связывает Тамсин и Эдрика, о котором она не хочет говорить? Несчастная любовная история, как фантазирует Дженни? И кто таков зловещий Другой (The Other One), которого Дженни видит во сне?

Меняется и Дженни. Вместо вечно ноющей и комплексующей девочки-аутсайдера мы видим «храброе дитя» финала. И даже не в храбрости дело. Дженни обретает способность любить свою семью, своих друзей — и жертвовать ради этой любви собственными желаниями и интересами.

Оценка: 8
–  [  15  ]  +

Томас Мэлори «Смерть Артура»

Линдабрида, 26 июня 2018 г. 22:49

Конечно, приступая к чтению, я заранее примерно знала, о чем пойдет речь. Да и все в курсе. Артуриана за века обросла таким количеством пересказов, перетолкований и перепевов, что основные сюжеты известны каждому интересующемуся.

А все равно сюрпризов было немало. Мэлори нашел, чем удивить, точнее, нашлись детали, не характерные для более современных артуриан. Так, король Марк Корнуэльский и сэр Тристрам поссорились вовсе не из-за Изольды. Артур, вытащив Экскалибур из камня, сумел убедить в своем королевском предназначении только Эктора и Кея. Последующие регулярные повторения того же чуда (несчастный Артур вынужден вытаскивать меч из камня несколько раз подряд, вместо утренней зарядки) эффекта тоже не дали. А главный злодей всея артурианы (если судить по частоте появления) — некий сэр Брюс Безжалостный, регулярно пытающийся истребить положительных героев.

Но больше всего поразило то, как Мэлори обращается с теми самыми средневековыми легендами, которые с таким удовольствием пересказывают самые разные авторы — скажем, с историей Тристана (Тристрама) и Изольды. Мэлори удивительно быстро отвлекается от романтической истории и с облегчением возвращается к тому, что для него всего интереснее — к повествованию о том, как сэр Тристрам преломил копье об сэра Бламура, сэра Саграмура или еще кого-нибудь. Эпизодов соответствующих много. Частенько за ними просто теряется нить — обычная участь читателя рыцарских романов. Мэлори, видимо, был преданным фанатом турниров. С каким знанием дела он рассуждает о том, что у Тристрама были мощнее мышцы, зато у Ланселота лучше дыхание.

Понятно, почему этот нереальный мир небывалых подвигов так бесил Сервантеса и смешил Марка Твена! Вообще, прочитав Мэлори, я стала понимать Рыцаря Печального Образа гораздо лучше, ведь я увидела, что именно пытался перенести в реальность бедный Алонсо Кихана.

У меня возникло впечатление стилизации. Как рыцарский турнир — куртуазная игра в войну, так и «Смерть Артура» показалась мне куртуазной игрой в эпос. Или утопией, противопоставленной современному Мэлори миру, где ни рыцарей таких, ни благородства такого, ни любви. В романе же не бывает зимы. Герои неизменно ступают по шелковым травам и говорят лишь о высоком. Им прислуживают карлики, их призывают на помощь прекрасные дамы. А для восстановления справедливости в целом регионе вполне достаточно убить одного какого-нибудь великана. Из чего вовсе не следует, что этот утопический мир безмятежен. Напротив, некоторые эпизоды еще дадут фору Джорджу Мартину своей жестокостью. У замка Лионессы на высоких деревьях повешено сорок рыцарей сразу. Гавейн вешает себе на шею голову убитой им дамы и в таком виде едет в Камелот. Не говоря уже о реках крови, льющихся в бесконечных рыцарских поединках. Гуманизм во времена Мэлори еще не придумали. Средневековые идеалы, они такие средневековые...

И еще «Смерть Артура» — удивительно постмодернистский текст. Ибо все в нем зыбко, парадоксально и ненадежно. Мотивировка действий персонажей часто вообще отсутствует. Утер приказывает отдать своего первенца «первому встречному нищему» — не самое обычное обращение с новорожденными принцами. Понятно, что первым встречным нищим оказывается Мерлин, но это мотивировка вне текста, а внутри его событие просто происходит. Такой магический реализм в Средние века. Зачем Гарет притворяется мужиком? Зачем Пелинор преследует Зверя Рыкающего? А низачем, потому что. События двоятся, троятся и закольцовываются. Поначалу к атмосфере тайн немало прибавляет Мерлин — то ли бог из машины, то ли чертик из табакерки. Оборотень, трикстер, способный менять обличья по желанию, раскрывать тайное или предсказывать скрытое в будущем. Там, где Мерлин, все не так, как представляется. Впрочем, он рано исчез из повествования.

Знакомство со столь грандиозным и разноплановым романом — здесь и полуанекдотическая, полусказочная история Рыцаря в Худой Одежке, и высокая мистика Грааля — наверное, и не могло быть простым и гладким. И все же некие чары текста я ощутила — очарование мечты, пусть и чуждой современным людям, и одновременно обреченности. События пронизаны ожиданием краха почти с самого начала. Артур сам порождает Мордреда, который станет погибелью и для него самого, и для всего артуровского мира. И Мерлин, со всей своей мудростью, не может избежать уготованной ему бесславной смерти. Под конец уже и не понять, что именно стало концом Круглого стола — Грааль? любовь Ланселота к Гвиневере? властолюбие Мордреда? Но конец неизбежен. В оптимистический финал Мэлори не верит. У него вообще мало счастливых концов. Его Артур не вернется, магия Авалона бессильна. Но, может быть, именно поэтому созданный Мэлори мир вдохновляет и будет еще вдохновлять самых разных авторов, пытающихся воссоздать ту же притягательность подвигов и трагического накала повествования.

Закончить хочу словами издателя XV века: «Смиренно умоляю всех благородных лордов и дам и все другие сословия, каких бы состояний и степеней ни были они, кто увидит и прочитает труд сей, сию книгу, пусть воспримут и сохранят в памяти добрые и честные дела и следуют им сами, ибо здесь найдут они много веселых и приятных историй и славных возвышенных подвигов человеколюбия, любезности и благородства. Ибо истинно здесь можно видеть рыцарское благородство, галантность, человеколюбие, дружество, храбрость, любовь, доброжелательность, трусость, убийства, ненависть, добродетель и грех».

Оценка: нет
–  [  7  ]  +

Артур Конан Дойл «Изгнанники»

Линдабрида, 8 июня 2018 г. 12:51

Каноны классического детектива Конан Дойль создавал сам. И создал, да так, что десятилетиями по жанру бродили реинкарнации его героев. А вот с классическим историческим романом дело обстояло иначе: к моменту написания «Изгнанников» делянка была уже изрядно потоптана. Так что трудно ожидать здесь чего-то потрясающего, чего никогда еще не было. Несколько снижают впечатление и кое-какие неаккуратности в сюжете. Например, подобранный в море священник-гугенот, который появляется в книге, чтобы оказать героям услугу и тут же умереть, — такой откровенный бог из машины, что место ему в античной драме.

И все же, какой широкий замысел! Роман охватывает сразу два континента, от блистательного Версаля до канадских лесов. Перед читателем предстает грандиозная драма изгнания гугенотов, соперничество двух прекрасных дам за сердце короля-солнца, масштабная картина колонизации Канады и ужасы войны с ирокезами.

Лучше всего у автора, как мне показалось, вышли образы священников. Собственно, без них сюжет развалился бы на куски. Кто помогает мадам де Ментенон выйти победительницей в придворных интригах? Кто преследует положительных героев? Фанатизм Конан Дойлю отвратителен, и он не жалеет слов для осуждения нетерпимости. Но при этом писатель не может не восхищаться безграничным мужеством миссионеров, таких, как Человек с голым черепом, встретившийся героям в Канаде.

А еще автор с удовольствием сталкивает между собой разные культуры. Грубоватый житель лесов — этакий Натти Бампо — попадает в великолепный Версаль, а утонченный сеньор де Лану пытается поддержать должный блеск на канадской реке Ришелье. Эффект получается очень зрелищный.

Оценка: 8
–  [  10  ]  +

Франс Бенгстон «Рыжий Орм»

Линдабрида, 2 июня 2018 г. 13:23

Похоже, фирменная скандинавская мрачность то ли не добралась до Франца Бенгтссона, то ли была придумана позже. А еще похоже, что «Белый отряд» — одна из любимых книг писателя. Потому что стиль повествования отчетливо напоминает историческую прозу Конан Дойля: строгая документальная основа + приключения + немалая доза иронии. Походы викингов предоставляют для всего этого почти безграничные возможности. Герои успевают побывать на службе у победоносного Альмансура и при дворе Харальда Синезубого, получить «данегельд» с короля Этельреда и отправиться за кладом к порогам Днепра. Словом, вся география мира, с которым так или иначе контактировали средневековые скандинавы. К это добавляются головокружительные повороты событий и харизматичный главный герой — Рыжий Орм, он же Красный Змей. Отнюдь не примитивный брутальный дикарь, а живой человек, со всеми его сложностями и противоречиями — храбрый и мнительный, щедрый и скуповатый, рыцарски преданный своей возлюбленной Ильве и всегда готовый в грабительский набег.

Но больше всего меня приворожил мягкий юмор автора.

Вот, например: «Можно ли допустить норманна в царствие небесное?! Вы станете приставать к святым девам с непотребными речами, полезете драться с серафимами и архангелами и пьяные приметесь горлопанить перед лицом Господа».

Оценка: 9
–  [  2  ]  +

Джайлс Кристиан «Ворон: Кровавый глаз»

Линдабрида, 26 мая 2018 г. 19:53

Роман Кристиана Джайлса мне показался средним по уровню. У автора много шуток на тему секса и много дерьма, по современной моде, а правдоподобия не слишком много. Если верить аннотации к одной из следующих книг цикла о юноше по прозвищу Ворон, писательское воображение весьма раскованно. Там гладиаторские бои в христианском Риме. Первый роман на этом фоне вполне историчен, хотя клюквы и в нем хватает.

Фабула несколько странная, как на мой вкус. Отряд викингов в результате стечения обстоятельств остается без кораблей и пешком отправляется в Мерсию, чтобы добыть там бесценное Евангелие для короля Уэссекса. Обе стороны в договоре выглядят немного слишком простоватыми и доверчивыми. Уэссекскому олдермену Эльдреду, который дает язычникам такое поручение, в голову не приходит, что добычу кто-нибудь может перекупить или что неграмотные варвары могут прельститься не столько содержимым, сколько переплетом книги. Автор средневековые фолианты видел когда-нибудь? От золота и драгоценных камней в глазах рябит, а он думает, что викинги этого не заметят. Сигурду, предводителю викингов, в свою очередь, как-то не с руки задуматься, выполнит ли свою часть сделки Эльдред, который только что пытался вероломно перебить его отряд.

Композиция тоже странновата. Потратив чуть не пол-книги, чтобы отправить Сигурда со товарищи в квест за Евангелием, Джайлс внезапно резко ускоряется. От путешествия викингов по незнакомой и враждебной стране я ожидала приключений, стычек, возможно, забавных недоразумений, в общем, чего-то, о чем следовало бы сложить сагу. Но отряд перенесся к столице Мерсии не иначе как при помощи телепортации. Ни один мерсиец им так и не повстречался, и если бы не маньяк-годи, на пути вообще ничего бы не произошло. (К вопросу о пользе маньяков в литературном произведении.) Да, они идут по лесам, но средневековые леса — это вполне себе людное место, там углежоги, свинопасы, крестьянки, собирающие хворост, разбойники, наконец.

Дальше — больше. Чтобы выманить войско мерсийского короля Кенвульфа из его крепости, Ворон (главный герой) с воином-уэссекцем Маугером на пару являются к королевскому двору и рассказывают басню о нападении на Мерсию с севера. Они из Уэссекса, следовательно — саксы, а в Мерсии жили англы. Другой диалект, полное незнание местных реалий. Плевать, никто и не подозревает, что эти двое — не мерсийцы.

Считать ляпы в этом романе — занятие нетрудное, их много, и они просто-таки лезут в глаза.

Об англичанах в IX веке уже говорилось.

Еще одна удивительная вещь: самовосполняемые потери в отряде Сигурда. В самом начале на берега Уэссекса высаживается 40 воинов. Они выдерживают два серьезных сражения, кто-то, как водится, при этом отправляется в Валхаллу. Но когда они прибывают в Мерсию, их снова оказывается сорок!

Фанатичное отвращение скандинавов к Белому Христу тоже было мне непонятно. Скандинавы в IX веке при случае спокойно крестились (некоторые — по несколько раз) и так же спокойно поклонялись Одину и Христу одновременно. Но у автора какое-то свое видение язычества, недаром же он превращает жреца-годи то в придурка, готового молиться первому встречному ручью, то в маньяка, мечтающего приносить человеческие жертвы десять раз на дню. Правда, христианские священники выглядят в романе такими же маньяками. Это ведь только так говорится, что Августин крестил более десяти тысяч язычников-англосаксов и короля Этельберта — и Англия стала христианской. Реальностью раннего средневековья было двоеверие, полуязычество, а то и просто язычество, особенно в таких глухих деревеньках, как та, в которой начинается действие. Совершенно непонятно, как там мог жить прописанный в романе кровожадный фанатик, не перетравив половину жителей и не предав анафеме оставшихся.

Собственно, я нашла только одно достоинство: действие развивается довольно бодро, саксы достаточно вероломны, а норвежцы достаточно отважны, чтобы обеспечить динамичный сюжет.

Оценка: 6
–  [  10  ]  +

Уильям Теккерей «Ярмарка тщеславия»

Линдабрида, 23 мая 2018 г. 19:45

Кажется, придется согласиться с истинной леди Мелани Уилкс: мистер Теккерей — циник. Более того, он бравирует своим цинизмом. Да и разве это не ужасно — взять самые респектабельные поступки, самые высоконравственные фразы и найти их неприглядную подкладку? Да еще с такой неподражаемой иронией столкнуть тщательно выстроенную иллюзию и реальность!

Он, посмеиваясь, переряжается балаганщиком и идет себе с кукольным театром демонстрировать «знаменитую куклу Бекки». Неужели вы приняли все это всерьез? Но автор не прячет, а выпячивает искусственность всей истории. Он никогда не упустит случая заметить что-нибудь вроде такого: «Наша парочка могла бы броситься на колени перед старой девой, признаться ей во всем и в мгновение ока получить прощение. Но в таком счастливом исходе было отказано молодой чете — несомненно, для того, чтобы можно было написать наш роман».

И одновременно он предельно сокращает дистанцию между героями и читателем. Да, богатая мисс Кроули и благочестивая миссис Бьют, суровый старик Осборн и надменная графиня Бейракрс — все, все персонажи только марионетки на двух веревочках, алчности и снобизме. Но тут же Теккерей невозмутимо перешагивает через рампу, болтает с читателями, вводит в текст себя, своих и наших знакомых, а заодно и нас. И вот — искусственный, казалось бы, мир Ярмарки становится для нас реальныи и близким: мы и сами в нем живем.

Две героини служат двумя полюсами магнитного поля Ярмарки тщеславия. Обе отлично оттеняют черствость ее обитателей. Бекки — потому что на самом деле каждый, кто с ей встречается, хотел бы обладать ее ловкостью и беспринципностью, да вот не дано. И Эмилия — потому что ее естественные чувства, ее безразличие к престижу или богатству высоко ценятся на словах, но не подражает им никто.

Неполиткорректное наблюдение. Два молодых офицера, Родон Кроули и Джордж Осборн, женятся на двух подругах. Бекки Шарп, она же миссис Кроули, — воплощенное бессердечие, расчетливость и кокетство. Миссис Осборн, очаровательная Эмилия, — любящая и бесхитростная. А все же (во вском случае, поначалу) Кроули определенно счастливее со своей женой, чем Осборн — со своей. С чего бы это? Да и самой Эмилии явно уютнее с портретом дорогого усопшего, чем с живым мужчиной рядом. При этом неважно, повеса этот мужчина или преданный влюбленный.

Неполиткорректное наблюдение №2. В качестве матери обожающая Эмилия — такая же катастрофа, как и бессердечная Ребекка. Сыну она предлагает то же, что и мужу: преданный взгляд вперемешку с рыданиями, а заодно потакание любым капризам.

Оценка: 9
–  [  23  ]  +

Вениамин Каверин «Два капитана»

Линдабрида, 8 мая 2018 г. 10:53

Я, конечно, хотела начать с Теннисона, ведь строчка-то гениальная. Но в процессе чтения в голове звучали совсем иные стихи, строки Павла Когана про «лобастых мальчиков невиданной революции». Что ж, здравствуй, страна героев! Саня Григорьев — он прямо из тех стихов, из бескомпромиссной революционной романтики. Не досталось ему уютного мирка, да он и не умеет устраиваться уютно, за этим пожалуйте к Ромашову. А Саня умеет мечтать и бороться. Вот и идет от маленького немого, мечтающего поймать голубого рака, до полярного летчика, мечтающего найти потерянную экспедицию. Большой путь! Ему, как всему его поколению, валятся на плечи тяготы строительства новой страны, безмерные испытания военных лет. Голодное и довольно страшное детство. Смерть отца. Садист-отчим. Бродяжничество и потом детский дом. Жизнь его не баловала, но все равно он живет на солнечной стороне мира. Наверное, именно поэтому так много вокруг него хороших людей; он просто их к себе притягивает.

Милая Катя Татаринова — из той же породы. Она не просто способна вынести любые испытания, она — и это редкость невероятная — умеет не озлобиться, не очерстветь. Каждое из редких свиданий с мужем она умеет превратить в огонек счастья, который потом будет согревать обоих. И еще она согреет своим теплом всех, кто окажется рядом, и даже в самых отрицательных персонажах романа умудряется разбудить что-то человеческое. И верить она умеет. «Сказки, в которые мы верим, еще живут на земле...»

Рядом с Саней и Катей люди очень разные, но всегда колоритные и яркие. Каверин не жалеет красок для персонажей второго плана. Они великолепны — своенравная и властная Нина Капитоновна, увлеченный Валя, пугливая Берта... И еще на одно щедр писатель: его персонажи не раскрываются сразу, они далеко не одномерны. Разве что жутковато-гротескный Гаер Кулий всегда остается таким же, каким появляется на страницах: какой-то пародией на округлые фразы и скрытую жестокость Николая Антоновича. Но можно ли с первого взгляда распознать роль, которую сыграет в жизни Сани и Кати Кораблев — фигура поначалу откровенно комическая. («В Индии он видел иогов-фокусников, которых на год зарывали в землю, а потом они вставали живехонькими, как ни в чем не бывало... Лишь через несколько лет я узнал, что он никогда не выезжал из России».)

Не сразу раскрывается и Николай Антонович — ах, манипулятор с длинными округлыми фразами. Какой роскошный злодей!

Как я поняла, довоенный вариант романа был более «гладким»; меньше проблем и меньше смертей ожидало Саню. Но военные страницы здесь так органичны, что выкинуть их было бы немыслимо. Сердце замирало, когда я читала о расстрелянном танками санитарном поезде. Впечатлила злая ирония «мемуаров» Ромашова, где на словах пафосное описание тягот блокады: «В конце декабря мне удалось достать немного глюкозы, я искусал себе пальцы, пока нес ее Кате...» Но в реальности голодают всегда другие.

Читая, я словно смотрела на здание в духе «сталинского ампира», ощущая в монументальных линиях и сложном декоре мощь торжествующей империи. Или, может быть, слушала «Марш энтузиастов», в котором смелому нет преград, где не столько реальный Советский Союз, сколько мечта о нем. Но мечта прекрасна!

Оценка: 9
–  [  3  ]  +

Астрид Линдгрен «Мы все из Бюллербю»

Линдабрида, 3 мая 2018 г. 21:38

Славное место — Бюллербю? Да нет, крошечная деревушка из трех домов, затерянная среди лесов и озер. Ближайший магазин, как и школа — за несколько километров, и ходить туда приходится в любую погоду. Словом, красота — в глазах смотрящего. Маленькая Лиза не скучает ни одной минуты, а все потому, что скуки нет в ней самой. Шестеро детишек из Бюллербю не нуждаются в городских развлечениях: у них есть они сами, и этого вполне достаточно. Ведь можно же ловить раков в лесном озере, переписываться с подружками при помощи веревки и сигаретной коробки, а временами даже старательно приносить людям радость.

И Бюллербю превращается в место не просто славное, а сказочное. Может быть, троллей в окрестных лесах нет. Но этот островок добра и счастья — волшебен.

Оценка: 8
–  [  3  ]  +

Колин Маккалоу «Прикосновение»

Линдабрида, 2 мая 2018 г. 22:30

Школьная любовь к «Поющим в терновнике» сыграла со мной дурную шутку. Возможно, «Прикосновение» просто уступает по качеству более известному роману. Может быть, я переросла уже такую прозу.

Завязка смутно напоминала дамские романы: юная шотландка едет в незнаемую Австралию к незнакомому жениху, почему-то вместо своей сестры. Разумеется, дело не обходится без тирана-отца, а жених — писаный красавец. Дальше должен бы следовать сюжет «от ненависти до любви», но все обернулось еще хуже.

Повествование очень монотонно и сверх меры сентиментально. С героя, Александра Кинросса, автор буквально сдувает пылинки. Его карьера состоит из череды однообразных историй успеха. Стоит ему, скажем, приехать в Персию, как он обнаруживает долину с алмазами. Алмазы там, видите ли, валяются под ногами, просто до Александра их никто не замечал. Он заходит в салун в Калифорнии — и сразу натыкается на двух геологов, умеющих выделять золото из породы при помощи ртути. Золото, разумеется, тут же находится, ртутью никто не травится, и ни один из партнеров не пытается кинуть остальных.

Жизнь героини, Элизабет Кинросс, уныла в квадрате, поскольку муж не позволяет ей выходить из дома. Посвященные ей эпизоды — это большей частью описания безрадостного супружеского долга. Или, для разнообразия, — тяжелейших беременностей.

На второй беременности я и сломалась. Возможно, дальше было что-то любопытное, но я этого уже никогда не узнаю.

Оценка: нет
–  [  6  ]  +

Чимаманда Нгози Адичи «Половина жёлтого солнца»

Линдабрида, 22 апреля 2018 г. 22:35

Картины Нигерии полувековой давности, созданные Чимамандой Нгози Адичи, красочны, забавны, ужасны. Резкий контраст между европеизированными горожанами и совершенно средневековой деревней, опыт столкновения разных миров порой весьма драматичен — Оденигбо и мать живут попросту на разных планетах. Она бегает к колдуну-дибии, он изучает ранговые критерии обнаружения сигнала. А Угву входит в дом Хозяина, как в сказочное тридевятое царство, где (нет, невозможно поверить!) едят мясо каждый день. Ироничные бытовые зарисовки обрываются воплем боли и гнева: «Мир молчал, когда нас убивали!» Ужас гражданской войны корежит и городской уют, и деревенское вековое спокойствие. Это, без сомнения, самые сильные страницы романа; трагедия непризнанной республики Биафра показана так, что мороз по коже.

Проще всего обвинить во всем политиков. На здешних государственных мужей зла не хватает. Чего стоит один Оджукву, Его Превосходительство. Произносить трескучие речи он большой мастер, а вот организовать эвакуацию мирного населения, нормированное распределение продуктов, хоть как-то облегчить участь доверившихся ему людей — нет. Зато пропаганду наладит образцовую. Финальный аккорд закономерен — под очередную эффектную речь Его Превосходительство просто бросает Биафру на произвол судьбы и удирает.

Еще проще списать все проблемы Африки на тяжелое наследие колониализма, тем более, что оно действительно сохраняется и действительно способствует межплеменным войнам в нарезанных по линейке, сшитых на живую нитку странах.

Но я задумалась об ответственности интеллектуалов вроде Оденигбо. Очень интересно рассуждать о том, что Нигерия — колониальный конструкт, а народ игбо живет на своих землях веками. Очень мило верить обещаниям очередного борца с привилегиями, который придет и наведет порядок. И при этом не нести никакой ответственности. Оденигбо даже не осознает цену своих изящных фраз о национальной идентичности — а ведь чуть не каждое его слово подталкивает его страну к гражданской войне. И это характерное нежелание думать о неприятном: вот Биафра отделится, символический гроб Нигерии закопают в землю, и заживут игбо свободно и счастливо. И хауса, только что резавшие игбо, тут же успокоятся? И новоиспеченная армия самопровозглашенной республики будет гнать нигерийцев до самого Лагоса... даже если винтовки у нее деревянные? Немножко всеобщий энтузиазм биафрийцев напоминает некоторые сцены из «Унесенных ветром», только здесь не находится ни одного Ретта Батлера, чтобы хоть попробовать их отрезвить.

Оценка: 9
–  [  3  ]  +

Жоржи Амаду «Мёртвое море»

Линдабрида, 20 апреля 2018 г. 21:20

Случалось вам видеть лунную дорожку в море? Нет, это не лунные блики, это Иеманжа, мать вод, приплыла любоваться луной, и ее белокурые сверкающие волосы стелются по воде.

«Мертвое море» — словно народная песня, где все моряки храбры, а все женщины нежны. Моряки Баии живут в своем мире, полулегендарном, но и печальном. Сносят бедность, дарят Иеманже флакончики духов, а потом уходят к ней, в ее сказочную страну Айока. Изменится ли что-нибудь, свершится ли чудо, которого так ждет учительница дона Дульсе? Да, отвечает Жоржи Амаду, но он слишком большой реалист и в чудеса на самом деле не верит. Финал откровенно заимствован из волшебной сказки и как-то смущенно скомкан, словно автор и сам не очень убежден в собственном оптимизме.

Оценка: 8
–  [  3  ]  +

Жоржи Амаду «Жубиаба»

Линдабрида, 19 апреля 2018 г. 20:58

Грустная земля — Баия всех святых и Жубиабы, жреца черных богов. В нищих кварталах, на табачных плантациях, в армейских казармах персонажи гибнут, сходят с ума, мучаются от голода. Нелепо погибает красавчик Филипе. Страшно ломается жизнь Линдиналвы. Жоржи Амаду не щадит читателя, вводя в текст жестко натуралистические подробности. И был бы у нас «Жерминаль» на бразильском материале (и даже с забастовкой), но то ли жизнелюбие сеу Жоржи, то ли роскошная красота его родины изменяют безрадостную картину.

Добрая земля — Баия. Даже когда есть нечего, все равно всегда можно поглазеть на медведя на ярмарке или танцевать под древние ритмы африканских барабанов. Антонио Балдуино — плоть от плоти своей земли. Потому что смеется звонче всех, и сочиняет самбы, и мечтает, что и о нем кто-нибудь сложит песню. Его неиссякаемый оптимизм и мудрость Жубиабы, старого жреца макумбы, образуют на редкость гармоничное сочетание.

Оценка: 8
–  [  2  ]  +

Фрэнсис Хардинг «Дерево лжи»

Линдабрида, 16 апреля 2018 г. 19:30

Дерево лжи — пожалуй, слишком простая аллегория. Оно разрастается по мере распространения лжи, оно не выносит дневного света и может поймать вас в свою ловушку. И вообще, лгать нехорошо, вон какие жутковатые джунгли из-за этого вырастают. Мне показалось, что нравоучение в данном случае подано чересчур в лоб.

Но сама история интересна.

Завязкой драматических событий в данном случае становится наука. Причина остракизма, которому подверглось семейство Сандерли на острове Вейн, — подорванная научная репутация преподобного Сандерли. Свою научную карьеру он построил на фальшивых окаменелостях. (Поддельный окаменелый нефилим, какая прелесть! По сравнению с этим пилтдаунский человек — просто аляповатая игрушка без фантазии.) Момента с остракизмом я не поняла. На острове Вейн всем правда были так важны сугубо научные разборки ученых джентльменов? Или было достаточно того, что с семейством чужаков связан какой-то скандал, пусть заумный и непонятный?

За палеонтологическим скандалом следуют не менее напряженные повороты сюжета. Трагическая смерть отца героини вызывает подозрения в самоубийстве, а оно, между прочим, считалось преступлением. Оставшаяся без поддержки семья, угроза разорения... И тихая девочка Фейт Сандерли, которая готова отчаянно биться против всех ради памяти своего отца и благополучия своих близких.

Очень настоящей, на мой взгляд, получилась Фейт. Девочка-подросток, как она есть, с завиральными идеями, отчаянным протестом против мира взрослых и не менее отчаянным желанием в этот мир войти. Увы, я уже вышла из романтически-бунтарского возраста и в чем-то была на стороне миссис Сандерли. Фейт готова очертя голову осуждать все, что ей кажется неправильным, будь то попытки переучить ее брата-левшу или кокетство ее матери. Но миссис Сандерли определенно смотрит дальше, чем ее дочь. Она-то отлично знает, что кокетством можно пользоваться как оружием в борьбе за будущее своей семьи. И о том, что если маленького Говарда не научить пользоваться правой рукой сразу, за переучивание возьмутся в колледже, а затем в свете — и куда более жестоко.

Отлично описана викторианская культура: растерянность перед новомодной теорией эволюции, ниспровергшей уютные стереотипы, увлеченность экзотикой — и если в Китае не водятся собакоголовые люди, то лианы с невероятными свойствами там точно могут расти! — и «незаметная» роль женщин в сугубо мужском обществе.

Оценка: 8
–  [  9  ]  +

Даниэль Дефо «Счастливая куртизанка, или Роксана»

Линдабрида, 6 апреля 2018 г. 20:15

Счастливая куртизанка, от самого названия веет чем-то лёгким, чувственным. Возможно, так оно и было бы, будь автором романа француз. Но перед нами вместо этого – обстоятельная, неспешная, подчёркнуто далёкая от легкомыслия проза Дефо. Хотя героиня, замечу в скобках, как раз француженка. Наверное, национальность – пикантный штрих, призванный объяснить то ли «греховность» Роксаны, то ли ее неувядающую способность кружить мужские головы. Иначе впрямь осталось бы непонятным, а что любовники находят в этой скучной особе. Ну, то есть, пару эпизодов, которые с натяжкой можно счесть за эротику, я заметила. Но главное ведь не в них, дамы и господа. На первом плане всегда – красота раскаяния (выражение Дефо), коей Роксана размахивает, точно боевым знаменем. Раскаяние описывается тщательно и любовно, чтобы читатель никак не мог пройти мимо. И тут же рядом – качества, которые не так выставлены напоказ, но удачно дополняют портрет героини. Её расчетливость, например. Ни на мгновение красавица не забывает о деньгах и каждый раз радостно сообщает, сколько она вытянула из очередного спонсора и насколько выгодно поместила капитал. Ее любовь или нелюбовь тоже всегда находит денежное выражение. Вот один самых эмоционально заряженных эпизодов книги. Она выходит замуж, предлагает мужу свое состояние и трепещет, и волнуется: а ну, как он согласится! О, здесь она поднимается до высот истинной поэзии, вы только послушайте: «Несчастная, — говорила я себе, — неужели ты допустишь, чтобы неправедными путями пришедшее к тебе богатство — награда за блуд, распутство и прелюбодейство, плод гнусной и многогрешной жизни — смешалось с имуществом, честно доставшимся этому добродетельному человеку». Какое изящное сочетание высокой морали и корысти! Правда, тут надо отдать должное романисту: эту черту характера Роксаны он замотивировал железобетонно. После пережитых ею передряг как не стать скупердяйкой! Ещё один штрих к портрету неожидан и автору несимпатичен. Роксана в ряде ситуаций выступает как феминистка. Её речи в защиту женской независимости и равноправия (в обязательном порядке уравновешенные рассуждениями о красоте раскаяния) меня развлекали и несколько скрашивали в целом весьма унылый роман. Собственно, в повествовании только самое начало и самый конец приковывают внимание. Весьма драматична завязка, где молодая женщина с пятью детьми оказывается на грани голодной смерти. И не менее ярок финал, когда обезумевшая от ужаса постаревшая Роксана мечется по Англии и Голландии, пытаясь уйти от неминуемой развязки. Между завязкой и финалом – что-то вроде приходно-расходной книги, череда безымянных мужчин, не менее безымянные дети. Вопреки заглавию, сложилось полное ощущение, что Роксана очень одинока и на самом деле не счастлива.

Оценка: 6
–  [  12  ]  +

Айзек Азимов «Конец Вечности»

Линдабрида, 30 марта 2018 г. 19:22

О, да это ж любимый американский сюжет! — решила я. Как же, как же, бездушная бюрократия, отказывающая герою даже в простом человеческом счастье, и сам этот герой, бесстрашно противостоящий Системе. Уже и припомнить не могу, сколько книг и фильмов эксплуатируют эту сюжетную схему. Харлану и его возлюбленной Нойс так хочется сочувствовать, надеяться, что у них все сложится хорошо! Да и в самом деле, разве Вечные заслуживают власти? Тут легко согласиться с Нойс и заявить, что эта кучка психопатов не может и не должна править Вечностью. Вторая очень американская мысль Азимова — что стабильностью, которая не позволяет развиваться, следует пожертвовать ради свободы и творческой инициативы — в общем, тоже понятна и где-то симпатична.

Кажется, это была первая авторская ловушка, в которую я попалась. Хорошо, Вечность бездушна, а у Вечных целый букет комплексов. Но вот в некомпетентности их не обвинишь. Их стабильность скучна, предсказуема и ограничивает прогресс. Но ведь первым же следствием Конца Вечности станет бомбардировка Хиросимы, Нойс заявляет об этом прямо и однозначно. Может быть, с ограничениями прогресса стоит как-нибудь смириться? Наконец, кучка никем не выбранных, ни перед кем не отвечающих бюрократов — это, конечно же, скверно и недемократично, но лучше ли, когда за целое человечество решает один человек, никем не выбранный и тем более ни перед кем не отвечающий? А речь идет не только о счастье Харлана и Нойс, которые на переднем плане со своей любовью, но и о благополучии всех остальных людей в долгих Столетиях. Мы их ни разу не видим, но ведь они есть, они тоже хотят любить и быть счастливыми. Нет, мистер Азимов, не согласна я с вашими либеральными пафосами, — решила я, переворачивая последнюю страницу.

Кажется, это тоже была ловушка. Лишь через некоторое время я поняла, что здесь что-то не так. Упоминание о Хиросиме явно не было случайным. А Харлан, если задуматься, уж слишком внушаем для классического героя-одиночки. Собственно говоря, ни одного решения за весь роман он не принимает самостоятельно. Им манипулирует его начальник, им манипулирует его враг, им манипулирует его возлюбленная. Финальный аккорд — когда он за пару глав делает два противоположных выбора, и оба раза выбор подсказан кем-то другим. Так что это было — манифест либерализма или рассказ о том, как свобода личности сводится к искусной подсказке манипулятора? Что же мне делать с вашими головоломками, мистер Азимов? Мне показалось, что я слышу смех автора.

Оценка: 8
–  [  3  ]  +

Сирил Хейр «Трагедия закона»

Линдабрида, 15 марта 2018 г. 21:58

А не такая уж идиллия — эта ваша старая добрая Англия! В подавляющем большинстве детективов, составивших «золотой век» жанра, Англия представала местом на редкость уютным и приятным. А если даже совершалось преступление, очередной великий сыщик блестяще восстанавливал справедливость. Хейр, не нарушая общей схемы классического детектива, решительно изменил представление о месте действия. Его Англия — подчеркнуто хрупкий мир, застывший в неустойчивом равновесии. Война вот-вот начнется, она уже началась, просто англичане еще этого не поняли. И конечно, Англия Хейра — мир неправильный, под красочными средневековыми традициями прячется несправедливость. Леди Барбер, каким бы квалифицированным юристом она ни была, не найдет здесь работы по специальности просто потому, что она женщина. Правосудие не будет равным для всех. А уж судья, гоняющий по улицам в пьяном виде и притом без прав, — персонаж с современного новостного сайта.

Да, а Сирил Хейр — донкихот. Сыщик-любитель Петтигрю в романе говорит молодому Дереку: «Боюсь, вы страдаете идеализмом», — а мог бы переадресовать эту реплику и своему автору. Ведь в глубине души он все-таки верит в идеал доброй старой Англии, в правосудие, в справедливость и даже традиции.

Оценка: 8
–  [  3  ]  +

Владимир Санин «Белое проклятие»

Линдабрида, 9 марта 2018 г. 10:27

Горнолыжный курорт Кушкол, солнечные склоны и головокружительные трассы! Где же еще радоваться жизни? И все же находится один человек, который просто бродит по поселку, завистливо разглядывает дорогое снаряжение туристов и откровенно портит людям удовольствие. То страшилки рассказывает, а то и вовсе приказывает всем держаться подальше от манящих трасс. Да ну его! И юная блондинка, воскликнув «Свобода!», вылезает в окно гостиницы, чтобы покататься, и какое ей дело до возможных лавин? Разве с ней может что-нибудь случиться? Конечно, герой и сам бы предпочел, чтобы его «подопечные» лавины оставались просто страшной сказкой перестраховщика и паникера. Но когда прогноз оправдывается...

Тут-то и выясняется, что с лавиной справиться проще, чем с людьми. Это только в теории легко — потребовать эвакуации из угрожаемого района. В реальности эвакуируемые не хотят верить в опасность, надеются на авось, да и вообще — «старики не помнят», чтобы сюда доходила лавина! Просто невероятно, сколько настойчивости, дипломатии и хитрости требуется от героя, чтобы спасти людей от «белого проклятия«!

P.S. Мама героя — это совершенное очарование.

Оценка: 9
–  [  2  ]  +

Чинуа Ачебе «Стрела бога»

Линдабрида, 1 марта 2018 г. 21:11

Два мира, несходных, почти не способных понять друг друга, все же встретились. И Чинуа Ачебе не стал судить, который из них был прав, который виновен. Писатель просто рассказал историю, случившуюся однажды в деревне Умуаро.

Вот английские колониальные чиновники — неплохие, в сущности, люди. Они так искренне верят в то, что делают нужное и хорошее дело! Да и разве плохо — дать народам Нигерии блага прогресса? И вот в глухом уголке Африки строятся новые дороги, а прекрасная Окуата покупает в лавочке тарелки для своего приданого.

Вот верховный жрец Эзеулу, знать не знающий никакого прогресса. Хороший ли он человек? Не могу решить. Но он мудр, за ним стоит опыт и мудрость поколений. Нужна ли ему новая дорога? Нужна ли она вообще кому-то из жителей Умуаро? Трудно сказать. Их жизнь, как и жизнь Эзеулу, течет неспешно, как тысячи лет назад. По новой дороге они ходят пешком, как ходили по старым своим тропам. У них свои радости, интриги, конфликты и праздники, о которых европейцы не знают, да и знать не хотят.

Но логика глобализации все равно сталкивает два мира. Как-то живет Умуаро сегодня? Может быть, сын Матефи вчера позвонил ей из Лондона? А Одаче гоняет на джипе? А кто-то, наверное, и нигерийские письма рассылает? Должно быть. Священному питону придется уступить — злой бог прогресс уже никуда не уйдет. И да сопутствует удача людям речной страны и народам страны лесов!

Оценка: 8
–  [  6  ]  +

Лион Фейхтвангер «Лже-Нерон»

Линдабрида, 14 февраля 2018 г. 19:43

Вы хотите знать, как фабрикуются императоры? О, всего лишь небольшая сделка, в которой прибыль — некая идея, а убыток — несколько миллионов сестерциев и целая цивилизация, один друг и одна дочь.

А ещё, пожалуй, потребуется “создание”, этакий шут, который сможет изящно подносить к глазам смарагд и к месту проговаривать заученный текст.

Горшечник Теренций — ну, можно ли представить более безобидное существо! И это он — Зверь из Бездны? Да, именно он. Автор гениально раскрывает тот невероятный процесс, когда роль поглощает актёра. Великолепно показан контраст между ролью Нерона и Нероном истинным. Теренций раз за разом ошибается — он воспроизводит поступки не человека по имени Нерон, а того “кровавого актёра”, образ которого у всех в головах. Нет, он раз за разом поступает безошибочно: он делает именно то и именно так, как по всеобщему убеждению делал бы Нерон. Быть может, на его фоне подлинный рыжебородый император ещё и показался бы самозванцем. И тут-то кроется тайна превращения забавной марионетки в Зверя из Бездны: он изо всех сил старается быть более Нероном, чем сам Нерон.

«Удивительное дело: из-за того, что существует ошибочная уверенность, будто подлинный Нерон поджег Рим, нужно в честь этого поддельного Нерона потопить город Апамею! Иначе мир не признает подлинным нашего поддельного Нерона», — меланхолически замечает один из персонажей.

Итак, Зверь из Бездны — всего лишь горшечник Теренций? Нет, не он. Воистину, короля играет свита. И Фейхтвангер со скрупулезной дотошностью демонстрирует, как Зверем из Бездны становятся все они — озлобленный на весь мир раб Кнопс, и утончённый интриган Варрон, и усталый молодой царь Филипп, и Требон со своим жирным смехом.

Роман логически делится на две части. В первой — собственно, обычный для Фейхтвангера мир сложных интриг, запутанное переплетение скрытых мотивов и интересов. Вторая — начиная с “Лейпцигского процесса “ над Иоанном из Патмоса — написана куда более жёстко и злободневно. Писатель отбрасывает изящную игру намёков — там удачная аналогия, здесь намеренный анахронизм. И начинается открытое гневное обличение, адресованное уже не Римской империи, а ХХ веку, не Лже-Нерону, а новому, ещё более ужасному Зверю из Бездны.

Оценка: 10
–  [  2  ]  +

Арчибальд Кронин «Древо Иуды»

Линдабрида, 11 февраля 2018 г. 23:18

Нет, такого ужаса, как в Замке Броуди, не ждите. И вообще, в славном швейцарском имении Дэвида Мори нет даже намека на неприятное. Декадентский комфорт, антикварные вещи и вот только то самое древо проклятых — древо Иуды — в саду... Символ очевидный и яркий, и сюжет тоже очевидный и простой — в самый раз, чтобы не отвлекать от сложного психологического портрета. Зато портрет — в технике сурового реализма, абсолютно не льстящий модели. Я даже задумалась, не слишком ли автор жесток к протагонисту. Ну, не подвижник и не герой, но ведь таковы миллиарды других людей. Если за такое преступление казнить, Земля обезлюдеет. А потом поняла, что все равно Кронин совершенно прав в своей жесткости. Под обаянием, утонченной культурой и прочими игрушками Дэвида постепенно раскрывается такое, что еще призадумаешься, где хуже. Может, в замке Броуди, но может, и на швейцарской вилле.

Броуди погубит своих близких безжалостно, но Мори сделает то же самое, только мягко и уклончиво. Мэри, Дорис, Кэти — три женщины любили Дэвида, каждая по-своему, и ни одной эта любовь счастья не принесла. Иудино дерево, да.

Еще вот что пришло в голову. Кажется, Дэвид Мори упустил-таки свое призвание. Вот актер из него вышел бы великолепный — с такой естественностью он вживается в любую маску. И режисссером он был бы прекрасным, ведь чувство мизансцены у него безупречно.

Оценка: 8
–  [  3  ]  +

Джон Уильямс «Август»

Линдабрида, 1 февраля 2018 г. 13:37

Октавиан Август не избалован вниманием романистов. Ведь если он несравненно эффективнее Цезаря как правитель, то настолько же уступает приемному отцу по части харизмы. Его биографию принято считать скучной. А между тем, какие сюжетные повороты! Никому неизвестный юноша («Мальчишка!» — дуэтом фыркают Цицерон и Антоний) восходит на самую вершину власти. Он погружает страну в ужас проскрипций, но он же завершает чуть не столетнюю гражданскую войну. И он же рискует всем достигнутым ради любви к Ливии.

Джон Уильямс, надо отдать ему должное, основательно проработал исторический фон. Детали быта, подробности исторических событий вполне достоверны. По мелочам придраться, конечно, можно: скажем, Клеопатра никогда не была иператрицей, а дочь Октавиана Юлия никак не могла играть на лютне. Но в целом — достойное описание эпохи гражданских войн и раннего принципата. Идея дать слово разным людям — друзьям и врагам Октавиана — очень интересна. Излишняя восторженность Агриппы легко разбавляется сарказмом какого-нибудь светского хлыща Мевия или жалобами Юлии.

И вот это тот случай, когда достоинства книги очевидны, но оставили меня абсолютно равнодушной. Виной тому, мне кажется, некая отстраненность автора. Он как-то бочком обходит драматические моменты, словно опасается нечаянно скомпрометировать Октавиана. Например, довольно подробно описан процесс принятия решения о проскрипциях (и всячески подчеркивается, что будущий Август тут почти ни при чем, не думайте!); но где же ощущение кровавого кошмара, каким и было это событие? Соленые сплетни об Августе и Ливии охотно приводит Светоний, но Джон Уильямс их целомудренно опускает. В результате я совсем не увидела в главном герое живого человека. Где он — не император, а просто Гай Октавий, тот, что предпочитал кислый виноград, и писал порой фривольные эпиграммы, и относился к театру своей жизни с такой иронией? Передо мной все время стояла мраморная статуя, с идеальным профилем и в горделивой позе. Статуя немного ожила лишь в самом-самом конце.

Оценка: 7
–  [  2  ]  +

Алексей Николаевич Толстой «Эмигранты»

Линдабрида, 30 января 2018 г. 21:52

Какое, однако, жуткое и жалкое зрелище — все эти люди, выброшенные из России революционной волной. Как страшен Париж, вышедший из грязи и подлости мировой бойни. Женщины — афродиты, «рожденные из трупной пены войны». Мужчины с глазами убийц. Нелепая суетня, погоня за призраком романовской державы. И в этой суетне — темные махинации Хаджет Лаше. Его Лигу спасения Российской империи можно бы сравнить с бессмертным Союзом меча и орала («Запад нам поможет!»), да только Хаджет Лаше не веселый авантюрист Бендер. Белое дело? Не смейтесь. Он готов ограбить Юденича и Антанту, не говоря о советских агентах в Стокгольме, готов пытать и убивать.

Противостоят Хаджет Лаше рабочие и матросы, защитившие Петроград от Юденича. Ему противостоит сам революционный Петроград, показанный без всякой идеализации: с грязью, голодом и мечтой. Журналист Бистрем говорит о нем: «Вы бы… я не говорю лично о вас, но человек из этого вашего мира отпрянул бы в ужасе при виде внешности революции. Внешность ее не привлекательна… Промокшие валенки, обвязанные бечевками, да худое пальтишко, да перетянутый ремнем голодный живот… Но — глаза человеческие!»

Оценка: 8
–  [  8  ]  +

Ольга Голотвина «Крылья распахнуть!»

Линдабрида, 20 января 2018 г. 21:40

А вот вам герой — на зависть и удивление, добрым людям на поглядение! Сверхъестественная удачливость, неиссякаемая жизнерадостность и привлекательная внешность в данном случае — закон жанра авантюрного романа. На память сразу приходят славные страницы Дюма, Сабатини, Хаггарда (продолжить можете сами), зачитанные до дыр в детстве. И почему бы нет? Бесшабашные лихие приключения — это же здорово!

При этом великолепный Дик Бенц на самом деле не перетягивает на себя весь сюжет, оставляя друзьям роли статистов. Почти каждый из экипажа «Миранды» вполне мог бы стать центральным персонажем своего собственного романа. Почти каждому есть, что скрывать, и все притягивают неприятности, точно мощный электромагнит. Тем интереснее следить за тем, как герои будут выпутываться.

Так что крылья распахнуть — и в дорогу, не теряя времени. Верные лескаты плещутся в трюме, под крылом проплывают экзотические страны, а с небес лукаво улыбается богиня-шутница Риэли.

Оценка: 8
–  [  5  ]  +

Патриция Маккиллип «Alphabet of Thorn»

Линдабрида, 18 января 2018 г. 18:10

Отличная сказка для зимнего вечера — медленная и холодноватая. Возможно, слишком медленная. Но есть свое очарование у древних мест, обросших легендами, точно скала ракушками. Золотоволосый юноша-маг и девушка по имени Забвение. Девочка-королева, мечтающая услышать море. Странная история любви между воинственным королем Аксисом и могущественной чародейкой Кейн — любви, перевернувшей мир вверх дном. Старинные истории, безнадежно затянутые паутиной мифов. Библиотека, полная таинственных манускриптов, — здесь можно прочесть странные буквы, похожие то на рыб, то на шипы ежевики. И волшебная Плавучая школа — летающая, как остров Лапута. Когда вы проходите по ее коридорам, за вами следят глаза сов, воронов и зимородков, а в темном углу поднимает головку белая змея. Очень простой язык диалогов контрастирует с изящными, немного вычурными описаниями, и контраст кажется довольно приятным. И еще некий иронический феминизм: герои и чародеи древности вдруг оказываются героинями и чародейками. И, конечно же, есть загадка той самой книги с шипами вместо букв — что в ней такого, что встревожило спящую королеву-воительницу и как-то странно зачаровало юную переводчицу?

Оценка: 8
⇑ Наверх