FantLab ru

Все отзывы посетителя Линдабрида

Отзывы

Рейтинг отзыва


Сортировка: по дате | по рейтингу | по оценке
–  [  55  ]  +

Анна Тьма «Крылатый»

Линдабрида, 25 августа 2010 г. 17:01

В то, что герой — темный принц, Рыцарь Тьмы и вообще Крылатый, верится как-то с трудом. Зато его так и видишь в реале: обычнейший подросток, не слишком развит физически и интеллектуально, авторитет у сверстников завоевать нечем, а, естественно, хочется. И он убегает в мир интернета и компьютерных игр, где крутым быть проще. С обычнейшей подростковой фантазией: родители считают меня мелким, одноклассники дразнят, но на самом деле (в другом, виртуальном мире или в другой ипостаси) я самый крутой... самый сильный... мир спасаю вместо утренней зарядки. А еще у меня крутые родители (как и положено в определенного сорта фэнтези — повелители темной империи), директор школы у меня по струночке ходит... И вредные одноклассники еще на коленях передо мной ползать будут... Мечта, да и только. Для определенного возраста. Психология подростка передана реалистично, его язык воспроизведен скрупулезно, зато собственно фэнтезийные эпизоды оставляют впечатление надуманности, «виртуальности».

Оценка: 2
–  [  27  ]  +

Элеонора Раткевич «Таэ эккейр!»

Линдабрида, 1 сентября 2011 г. 09:55

9 — за стиль, 1 — за все остальное.

Впечатлением от первой главы был восторг — столько красоты слога, столько мягкого юмора! Фразы хочется смаковать, повторять про себя, наслаждаться ими. А потом пришло понимание, что Э. Раткевич ввела меня в очень странный мир. Даже не картонный, а плюшевый. Здесь все «понарошку», как в детской игре: а давай, как будто у тебя сломана нога, а я тебя вытаскиваю. На следующий день будет следующая игра, и о сломанных костях никто уже не вспомнит. Автор позаботилась объяснить столь странные явления (эльфийской живучестью, эльфийским же целительством и т.п.), но они накапливаются эпизод за эпизодом и уже не позволяют принимать всерьез даже графически расписанные страдания. И дело не в том, что в описаниях не хватает натурализма. Скорее сами персонажи не относятся к таким вещам серьезно. Здесь уже отмечали странности эльфийской грамматики, обсуждаемой в разгар спасения от лавины.

Очевидно, что автора волновало исключительно зарождение эльфийско-человеческой дружбы, так что внешним обстоятельствам она уделила минимум внимания. Сюжет в книге присутствует лишь потому, что без него как бы и нельзя — и размазывается, как каша по тарелке. Чуть ли не две трети романа уходит у Лерметта и Эннеари только на то, чтобы миновать наконец перевал. Главный злодей тоже строит козни не спеша, с расстановкой, так что успеваешь и забыть о его существовании.

Отношения главных героев... странные. Взрослые вроде бы парни (Лерметту, судя по всему, около двадцати) ведут себя, как интровертные подростки, не имеющие никакого опыта общения. Обостренное внимание к словам собеседника (Эннеари, например, решает, что его дружбой пренебрегли, только потому, что Лерметт называет его официальным именем) и при этом полное неумение разобраться в поведении другого, смертные обиды на пустом месте... В общую модель довольно четко вписываются демонстративные выходки Эннеари по формуле «вот умру — и он пожалеет!» На минуточку, он эльфийский принц или отвергнутая истеричная девица?

Ох, он отнюдь не одинок в своей инфантильности. Похоже, в мире Найлисса нет ни одного персонажа, чье умственное и эмоциональное развитие не остановилось на 15 годах. Ну, представьте себя на месте мудрого эльфийского короля Ренгана. К вам приехал посол для ведения важных переговоров (и вы НЕ хотите войны с его страной). Станете вы его оскорблять? Попытаетесь убить? Даже если вам не нравится его дружба с вашим сыном — едва ли. Для любого нормального политика такое непростительно — он, вообще-то, о своем народе думать должен, а не только о собственных эмоциональных заморочках. (Да и для родительской заботы такое как-то... чересчур.) А ведь на этом уровне рассуждают все персонажи романа — короли, принцы, придворные. Даже для доброй наивной сказки все это как-то глуповато и не совсем приятно.

Оценка: 5
–  [  25  ]  +

Надежда Попова «Ловец человеков»

Линдабрида, 14 сентября 2013 г. 13:53

В некотором царстве, в некотором государстве, под названием, кажется, Германия, надумали провести реформу. И переименовали милицию в полицию... то есть, нет, пардон, инквизицию в конгрегацию. Новая силовая структура блещет гуманностью: пытает только в случаях «несознанки», а на костер отправляет разве что одного из десятка. Правда, обо всех этих чудесах прогресса и либерализации мы узнаем от свежеиспеченного следователя конгрегации (или инквизитора? он и сам временами путается), так что верить ему не обязательно... Но высказывать сомнения, если они у вас есть, лучше осторожно: вольнодумцами конгрегация тоже занимается вплотную.

Сразу скажу, что политические взгляды Курта Гессе мне не импонируют. Не впечатлила и вроде бы средневековая Германия, в которой ничего средневекового и ничего германского, в общем, нет.

С другой стороны... язык вроде бы гладкий, сюжет динамичный — отчего не дочитать до конца?

Увы, сюжет-то и оказался моим главным разочарованием в этой книге: уж слишком он стандартный. (Дальше много спойлеров.)

Спойлер (раскрытие сюжета) (кликните по нему, чтобы увидеть)
Великие сыщики нынче не в моде — ну, так вот вам олух, который бестолково тычется носом во все углы, и разгадку ему злодей должен сообщать. (Да, я знаю, что у Курта Гессе это первое в жизни дело, просто уж больно много таких недотеп в нынешних детективах.) Гора трупов в финале и герой едва эту гору собой не пополнил — тоже входит в обязательный ассортимент. И, конечно, злодей не может не произнести перед героем длинную речь, рассказывая о своих злодействах, — иначе просто неприлично. Маньяки тоже всегда привлекают внимание — получите и маньяка.

(Раз уж нужны пояснения: в сцене сожжения замка Каспар проявляет пироманию, а это — психическое расстройство; и как же давно я не видела детектива с преступником без психического расстройства!). И да, психическое расстройство — это такой удобный способ скрыть огрехи сюжета! Если мотивы главгада никак не просматриваются, так легко все списать на его сумасшествие. Кстати, объяснение мотивов Каспара, как ни странно, не устроило не только меня, но и его собственное «начальство»:

» – Вы провалили дело, друг мой. Все вышло не так, как планировалось.

– Я знаю. Никто не убережен от досадных случайностей.

– Постыдились бы. Вашей досадной случайностью был выпускник, мальчишка! Вы должны были добить его, а не устраивать выступления с огнем! Что вы смеетесь?»

И да, мне по-прежнему странно, что никто в глухой деревне, где каждый человек на виду, никакого сумасшествия в нем не заметил.

Словно передо мной выложили конструктор «Детектив современный типовой». Детальки встречаются яркие, конструкция вроде не падает, но тот же набор я уже видела десятки раз.

Оценка: 6
–  [  23  ]  +

Вениамин Каверин «Два капитана»

Линдабрида, 8 мая 2018 г. 10:53

Я, конечно, хотела начать с Теннисона, ведь строчка-то гениальная. Но в процессе чтения в голове звучали совсем иные стихи, строки Павла Когана про «лобастых мальчиков невиданной революции». Что ж, здравствуй, страна героев! Саня Григорьев — он прямо из тех стихов, из бескомпромиссной революционной романтики. Не досталось ему уютного мирка, да он и не умеет устраиваться уютно, за этим пожалуйте к Ромашову. А Саня умеет мечтать и бороться. Вот и идет от маленького немого, мечтающего поймать голубого рака, до полярного летчика, мечтающего найти потерянную экспедицию. Большой путь! Ему, как всему его поколению, валятся на плечи тяготы строительства новой страны, безмерные испытания военных лет. Голодное и довольно страшное детство. Смерть отца. Садист-отчим. Бродяжничество и потом детский дом. Жизнь его не баловала, но все равно он живет на солнечной стороне мира. Наверное, именно поэтому так много вокруг него хороших людей; он просто их к себе притягивает.

Милая Катя Татаринова — из той же породы. Она не просто способна вынести любые испытания, она — и это редкость невероятная — умеет не озлобиться, не очерстветь. Каждое из редких свиданий с мужем она умеет превратить в огонек счастья, который потом будет согревать обоих. И еще она согреет своим теплом всех, кто окажется рядом, и даже в самых отрицательных персонажах романа умудряется разбудить что-то человеческое. И верить она умеет. «Сказки, в которые мы верим, еще живут на земле...»

Рядом с Саней и Катей люди очень разные, но всегда колоритные и яркие. Каверин не жалеет красок для персонажей второго плана. Они великолепны — своенравная и властная Нина Капитоновна, увлеченный Валя, пугливая Берта... И еще на одно щедр писатель: его персонажи не раскрываются сразу, они далеко не одномерны. Разве что жутковато-гротескный Гаер Кулий всегда остается таким же, каким появляется на страницах: какой-то пародией на округлые фразы и скрытую жестокость Николая Антоновича. Но можно ли с первого взгляда распознать роль, которую сыграет в жизни Сани и Кати Кораблев — фигура поначалу откровенно комическая. («В Индии он видел иогов-фокусников, которых на год зарывали в землю, а потом они вставали живехонькими, как ни в чем не бывало... Лишь через несколько лет я узнал, что он никогда не выезжал из России».)

Не сразу раскрывается и Николай Антонович — ах, манипулятор с длинными округлыми фразами. Какой роскошный злодей!

Как я поняла, довоенный вариант романа был более «гладким»; меньше проблем и меньше смертей ожидало Саню. Но военные страницы здесь так органичны, что выкинуть их было бы немыслимо. Сердце замирало, когда я читала о расстрелянном танками санитарном поезде. Впечатлила злая ирония «мемуаров» Ромашова, где на словах пафосное описание тягот блокады: «В конце декабря мне удалось достать немного глюкозы, я искусал себе пальцы, пока нес ее Кате...» Но в реальности голодают всегда другие.

Читая, я словно смотрела на здание в духе «сталинского ампира», ощущая в монументальных линиях и сложном декоре мощь торжествующей империи. Или, может быть, слушала «Марш энтузиастов», в котором смелому нет преград, где не столько реальный Советский Союз, сколько мечта о нем. Но мечта прекрасна!

Оценка: 9
–  [  23  ]  +

Лайон Спрэг де Камп «Да не опустится тьма»

Линдабрида, 21 мая 2012 г. 12:56

Этому роману можно многое простить. За антифашистский пафос. За страстное «да не опустится тьма» накануне мирового кошмара. И бесспорно, Спрэг де Камп умеет писать захватывающе, заставляя читателя глотать страницу за страницей. Но потом откладываешь книгу в сторону и начинаешь размышлять... Причем размышлять, как многие из уже отписавшихся здесь, о наивности и легковесности.

Первое, что бросается в глаза, — полемика с Твеном. Герой попадает не в условное средневековье рыцарских романов, а в исторически конкретную Италию VI века. Стала ли от этого книга «реалистичнее»? Увы, ни в коей мере. В конце концов, в янки — кузнеца, ветеринара, мастера на оружейном заводе, который «умел сделать все, что только может понадобиться, любую вещь на свете», верится больше, чем в то, что сугубо кабинетный историк сможет собрать печатный станок или паровой двигатель.

Крупные прорехи зияют в самой концепции камповского варианта прогрессорства, мешая поверить в финал (а ведь хочется). Что, собственно, пытается сделать герой, чтобы предотвратить Вторую мировую? Предотвратить средневековье. Сохранить античную культуру и высокий уровень просвещения (за счет печатных книг и газет). Ускорить технический прогресс. Остановить складывание крепостничества. Защитить Италию от византийского вторжения.

Ну, что ж, книгопечатание — это прекрасно, но многие ли в готской Италии могли читать по-латыни? Нужна реформа образования, о которой герой и не задумывается. На выходе получаем невежественное большинство населения и блага культуры для избранных. А можно ли остановить процесс закрепощения разовым освобождением колонов? Очевидно, что прекрасная Доротея переживала зря: ее колонам дали волю, но землю, похоже, только пообещали. И куда пойдет новоиспеченный вольный италиец? Правильно, к патрицию, отцу прекрасной Доротеи, чтобы взять в обработку участок на любых условиях. Да и наличие земли, как показывает история, тоже не всегда спасает: возникает система под названием пеонаж. Добрый помещик ссужает крестьянина семенами, орудиями труда, платит за него налоги и т.п., и вот уже долги вольного италийца патрицию таковы, что не расплатиться ни ему самому, ни его детям и внукам. И феодализация начинается по второму кругу. Так что темное средневековье все равно маячит на горизонте, пусть даже в нем будут телеграф и газета.

Ну и последнее — сохранение античной культуры, возрождение Римской империи — все это лозунги, которые Муссолини не только не мешали: дуче их активно и с удовольствием использовал. И де Камп сам же об этом упоминает в начале романа! Так что смысл спасения именно государства остготов как последнего оплота античности не вполне очевиден: как это помешает тьме опуститься? А как может воспрепятствовать фашистам технический прогресс?

При всех несомненных достоинствах, роман показался мне не до конца продуманным.

Оценка: 8
–  [  19  ]  +

Джон Уиндэм «День триффидов»

Линдабрида, 7 сентября 2013 г. 10:45

Говорят, что в Англии — старейшая в мире парламентская система. Что в этой удивительной стране дом каждого — его крепость, люди законопослушны, знают свои права и гордятся своей свободой. Говорят даже, что там, на счастливом Западе, есть гражданское общество. И — ах, да — что там никто не пытается переложить собственные проблемы на государство.

Но вот приходит Джон Уиндэм и обрушивает старую идеологию как карточный домик. Да, в Англии парламентаризм, законность и гражданское общество... пока все благополучно. В мире постапокалипсиса вчерашние граждане мгновенно превращаются в дикарей. Мародерство — а почему нет? Помогать другим — ну, всем ведь не поможешь, так не лучше ли спастись самому, наплевав на прочих? Главный герой так и рассуждает, причем не сомневаясь в собственной порядочности. Как ни странно, картина всеобщего одичания, как и предыдущая, с процветающим демократическим обществом, тоже сидит у Запада где-то в подсознании, не случайно ее воспроизводят в европейских и американских книгах и фильмах с завидной регулярностью. Тонкий, тонкий слой цивилизованности стерт и оставлен за ненадобностью. В каменных джунглях разрушенного Лондона каждый за себя до тех пор, пока... (вот здесь у Уиндэма поистине удивительный момент, если вспомнить мифологию о собственных проблемах и государстве!) пока кто-нибудь не скажет, что нужно делать. Оказывается, без парламента, полиции и судов гражданского общества не существует тоже.

На протяжении книги я не могла не восхищаться решительностью, с какой автор ломает любимые убеждения Запада... и тут же воспроизводит другой, более темный западный миф — о том, что «человек человеку волк», если только государство-Левиафан его не сдерживает.

P.S. Что касается триффидов, у меня возникло смутное желание позвонить в «Гринпис». Ну, в самом деле, у нас есть разумные (!) существа, которых держат на цепи или в загонах. А если и пускают на волю, то калечат. А потом выжимают из них масло. Не принадлежи я сама к одному биологическому виду с автором, то всерьез засомневалась бы, кто тут чудовища и что считать хэппи-эндом.

Общее впечатление: хорошо написанная, умная и очень-очень «западная» книга.

Оценка: 8
–  [  18  ]  +

Джордж Элиот «Мидлмарч: Картины провинциальной жизни»

Линдабрида, 1 июля 2014 г. 12:03

«Роман классический старинный,

Отменно длинный, длинный, длинный,

Нравоучительный и чинный,

Без романтических затей»...

Лучшей характеристики для «Мидлмарча» можно и не искать. Меня поразило, кстати, что сама Элиот считает свою немаленькую книгу динамичной, под стать динамичному XIX веку — не то, что Филдинг в его неторопливом XVIII столетии!

И еще — с какой последовательностью она разбивает романтические штампы. Скажем, есть юный красавец с загадочным происхождением (привет Вальтеру Скотту!) — но он не оказывается ни принцем, ни лордом. Есть кроткая белокурая дева, но она не будет скромно опускать глаза и безмолвно обожать своего супруга и повелителя.

«Миддлмарч» — мое первое знакомство с Джордж Элиот. И сразу на память пришла Джейн Остин — те же ирония, афористичность, меткие психологические характеристики. И не только это. Кто-то сказал, что Остин выдумывает своих героев для того, чтобы с удовольствием рубить им головы. На самом деле о мисс Джейн я бы такого не сказала, но вот Элиот, похоже, именно такова. Почти все ее герои честны, добропорядочны и полны наилучших намерений. И всем автор задает прежестокую таску, просто чтоб проверить, много ли в процессе останется от их благих помыслов и высоких идеалов? Да как изящно она это делает! Всех героев Элиот старается описать с их собственной точки зрения — казалось бы, более всепонимающего автора не найти. Но как же она при этом умеет подчеркнуть непоследовательность благородной Доротеи, бездушие ученого Кейсобона, эгоизм безупречной Розамонды!

«Мидлмарч» заставил меня задуматься над удивительной конструкцией под названием «викторианский брак». Барышни попросту ждут прекрасного принца и в силу ограниченности жизненного опыта готовы признать за такового едва ли не любого претендента. У мужчин жизненный опыт есть; как же они выбирают подруг? Представьте: солидный мужчина, ученый или там врач, а не какой-нибудь восторженный юнец, ищет супругу. И ведь ни о какой задней мысли «не понравится — разведусь» не может быть и речи! Так что дело ответственное.

И что же? Достаточно джентльмену заметить белокурую наяду (или темнокудрую святую Терезу) да поймать нежный взгляд избранницы — и все! Он уже не сомневается, что в браке она будет настоящим ангелом. Он даже не задумывается, что там у барышни за душой. И как только выясняется, что даже у самой терпеливой Гризельды есть свои мнения, желания, воля... все, брак рушится моментально. Счастливые новобрачные превращаются в бедолаг, пожизненно приговоренных к обществу друг друга.

Закончила фразу и задумалась — законы о браке, конечно, стали снисходительнее к нашим ошибкам, но стали ли мы сами разумнее в выборе?

Оценка: 9
–  [  18  ]  +

Георгий Мартынов «Гианэя»

Линдабрида, 3 июля 2013 г. 13:02

Интереснее всего было следить за героиней и пытаться увидеть события с ее точки зрения. Нет, действительно. Гианэя резко выделяется на фоне прочих довольно одномерных персонажей. И на ее плечи автор взвалил поистине невероятный груз. Она одна среди чуждых ей людей, от которых не ждет ничего хорошего. Да и как тут ждать хорошего, если единственная здесь подруга обязательно сообщит куда следует о каждом твоем слове. Если любой твой шаг тут же вызывает шлейф комментариев, часто совсем не добрых: «Ей надо сказать, что она находится на Земле, а не у себя на родине...» «В их мире мораль находится не на высоком уровне...» и т.п. Если единственная твоя защита от возможной враждебности — лишь гордость да молчание. Если, наконец, человек, который нравится, смотрит на тебя как на неведомую зверушку. Недаром у Гианэи вырывается безнадежное: «Я обреченная». Чтобы выдержать такое безмерное одиночество, нужна огромная сила духа — и я искренне восхищалась героиней.

Мир вокруг Гианэи оказался вовсе не так интересен. Простенький сюжет, не слишком продуманная научно-фантастическая часть (чего стоит хотя бы эпизод, когда у землян не оказалось приборов, способных улавливать инфракрасную или ультрафиолетовую часть спектра, и пришлось полагаться на уникальное зрение Гианэи), бледноватые декорации вместо общества будущего. И все-таки здесь есть то, ради чего я читаю советскую фантастику: светлая, чуть наивная доброта, которой так не хватает в нашем настоящем.

Оценка: 6
–  [  18  ]  +

Гарри Гаррисон «Конные варвары»

Линдабрида, 21 мая 2011 г. 09:26

Несите бремя белых, —

Пожните все плоды:

Брань тех, кому взрастили

Вы пышные сады,

И злобу тех, которых

(Так медленно, увы!)

С таким терпеньем к свету

Из тьмы тащили вы.

Стихотворение Киплинга все время крутилось у меня в голове при чтении «Конных варваров». В этом романе прогрессорство Язона выходит на новый виток... и обнаруживается, что некоторые привычки западной цивилизации неистребимы. Язон динАльт носит скафандр, а Эрнан Кортес носил кирасу, но рассуждают-то они одинаково! Оба ни минуты не сомневаются в своем праве явиться в чужую страну, забрать себе все, что там есть ценного (будь то золото или уран), разрушить жизненный уклад целого народа — а чего стесняться с дикарями?

Кстати, вопрос на засыпку: а может, соплеменники Темучина не показались бы такими уж дикими и кровожадными, если бы на их территории не было полезных ископаемых? Во всяком случае, если сравнить с теми же пиррянами, то получится примерно одинаковый уровень склонности к насилию. В материальной культуре пирряне, конечно, превосходят варваров, зато в духовной — заметно уступают (у варваров развитая поэзия, раз даже пристрастный Язон умудрился ее разглядеть; на Пирре — литературы нет вообще).

Гаррисон, по-видимому, в последний момент сообразил, что живет не во времена Кортеса (и даже не во времена Киплинга), и постарался максимально смягчить ситуацию. И все же догадаться, какой хэппи-энд автор оставил за кадром, нетрудно: конным варварам предстоит увлекательное знакомство с благами цивилизации в виде «огненной воды» и работы на урановых рудниках.

Впечатление осталось не самое приятное, даже несмотря на общий динамизм сюжета и прочие признаки качественного боевика.

Оценка: 6
–  [  18  ]  +

Теренс Хэнбери Уайт «Меч в камне»

Линдабрида, 1 сентября 2010 г. 12:55

«Следует помнить, что дело происходило в Доброй Старой Англии, в Стране Волшебства...»

Может быть, это — самый необычный роман на основе артуровских мифов.

Сюжета здесь, собственно, нет... но он и не нужен. Т.Х. Уайт просто нанизывает один на другой эпизоды, связанные общей темой взросления Артура.

Как это бывает в фольклоре, здесь самым причудливым образом смешиваются времена и реалии, Артур может беседовать с Робин Гудом, а Мерлин проводит сеансы психоанализа. Беззаботно смешиваются и жанры. В пространстве романа уживаются и сама артуровская легенда, и волшебная сказка о животных, где барсук готовит пунш, а муравьи слушают радио, и антиутопия.

Персонажи обрисованы с неизменной доброй иронией. Рассеянный и обаятельный Король Пеллинор, мечтающий поспать на перине и трогательно любящий Искомого Зверя, на которого всю жизнь охотится. Мерлин, самый постмодернистский персонаж, живущий из будущего в прошлое. Моргана Ле Фей, увы, располневшая и совершенно лишенная притягательности своего фольклорного оригинала — зато и вовсе не злокозненная и не опасная... Перечислять можно очень долго.

Любовно выписаны пейзажи. Волшебный, прекрасный и зловещий Дикий Лес неожиданно сам становится персонажем наравне с прочими. Здесь-то и случаются события. В Диком Лесу Артур встречает Мерлина. В Диком Лесу стоит сказочный замок Чэриот, сделанный из колбас, сыра и прочей снеди.

И все это окрашивает ностальгия по веселой старой Англии, «когда не существовало безработных, потому что людей не хватало и некому было идти в безработные; когда по лесам стоял звон от рыцарей, молотивших друг дружку по шлемам, и единороги били в свете зимней луны серебряными копытцами».

Но Уайт ни в коем случае не пишет легкомысленную идиллию и не упускает случая весело посмеяться над теми, кто принял всерьез его ностальгические рассуждения.

То и дело в романе проскальзывают и тревожные нотки. В Диком Лесу живут не только крошечные безобидные дракончики, «что живут под камнями и шипят, вроде как чайники». Здесь скрываются партизаны, борющиеся против короля-иноземца Утера. Не утихает вражда норманнов и саксов. Да и без баронов-разбойников не обойтись даже в Волшебной стране.

Необходим особый талант, чтобы втиснуть в книгу столько сведений о естественной истории, охоте, оружии и многом другом — и при этом не усыпить читателей, а напротив, заставить их с жадностью глотать страницу за страницей. Редкий автор умеет беседовать с читателями так просто и так весело. И в итоге получается великолепный роман: серьезный и забавный, неизменно чарующий.

Оценка: 9
–  [  17  ]  +

Джон Стейнбек «Гроздья гнева»

Линдабрида, 26 июля 2015 г. 19:29

«Разве мы сможем начать новую жизнь? Жизнь начинает только ребенок. А мы с тобой… у нас все позади. Минутные вспышки гнева, тысячи картин, встающих из прошлого — это мы. Поля, красные поля — это мы; проливные дожди, пыль, засуха — это мы. Нам уже не начать жизнь заново».

Поколение за поколением фермеры осваивали Дальний Запад. Сражались с индейцами, змеями, сорняками. Поднимали целину. Об агротехнике не слыхали: севообороты, тем более удобрения в тогдашних США не были в ходу. Хищническое, в общем, хозяйство, убивающее землю. Пока были свободные земли, истощенный участок просто забрасывали и — Westward Ho! Но вот уже фонд западных земель исчерпан, и образ жизни, складывавшийся с колониальных времен, обречен на исчезновение.

Стейнбек показывает финал драмы. Фермеры должны уступить место крупным компаниям, которые будут точно так же хищнически истощать почву, только масштаб уже будет иной. Не случайно одна из первых глав показывает чудовище: банк, не знающий сострадания, кормящийся только прибылями. А рентабельность крупного механизированного хозйства, конечно, выше. Чудовище довольно урчит, пожирая очередную убыточную ферму. Фермеры уходят, превращаются в нищих поденщиков. Вчера был налаженный, пусть не роскошный, быт, была уверенность в себе. Сегодня — гувервилль, «город» из убогих палаток, а то и картонных ящиков. И отовсюду вслед беднякам вечное: «понаехали тут»...

Нужно ли в сотый раз повторять, какая это сильная и тяжелая книга? Стейнбек создает безжалостно точный социологический этюд в оболочке прекрасной прозы. И как жаль, что сегодняшняя Америка напрочь забыла гувервилли; если бы помнила, глядишь, сытого самодовольства у этой страны было бы поменьше. И что Стейнбек по праву восхищается людьми гувервиллей. Эти «оки» — голодные, грязные, измученные — все же гордо откажутся от любой благотворительности. Они просят не хлеба и не зрелищ — работы. И ни у кого не собираются сидеть на шее. И за это они, конечно же, достойны уважения.

Оценка: 9
–  [  16  ]  +

Джек Лондон «Железная пята»

Линдабрида, 14 декабря 2014 г. 16:26

Я дружен стал с нечистой силой,

И в зеркале однажды мне

Колдун судьбу отчизны милой

Всю показал наедине...

(Беранже)

Признаться, промахнулась я с этим романом Лондона. По тому, что я слышала о «Железной пяте», я ожидала антиутопию в духе Оруэлла, но только, конечно, написанную с социалистических позиций. И не сразу осознала, что писатель сжульничал: под видом романа подсунул читателям марксистский политический памфлет. Собственно антиутопия лишь завершает его. Так что если у вас вдруг есть острая необходимость в освоении марксистской политэкономии, а «Капитал» кажется слишком объемным, — вперед! Эрнест Эвергард изложит вам все основные идеи, причем максимально просто и убедительно.

Но романа как такового не ждите. По книге проходят не живые люди, а призраки, не исключая даже главных героев. «Мужчины и женщины, наши лучшие, любимейшие товарищи, исчезали без следа. Сегодня мы еще видели друзей в своих рядах, а завтра уже не досчитывались их и знали, что это — навсегда, что они сложили голову в борьбе», — сетует Эвис Эвергард. Но мы-то видим всех этих мужчин и женщин разве что мельком. Они так и остаются набором имен. Симпатию вызывает разве что безумный епископ Морхауз.

Сюжет, как и персонажи, подчинен изложению авторского взгляда на современный ему капитализм. Так что и здесь многого ждать не приходится. Лишь в самом конце читателя могут вознаградить грандиозные сцены восстания в Чикаго.

Зато книга переполнена идеями. «Железная пята» — обвинение, предъявленное капитализму, предостережение, пророчество, оборванное на полуслове — и каком! «Если вспомнить...» Да, именно так. Оценить его в полной мере можно лишь, если вспомнить... ну, хотя бы историю XX-XXI вв. И тогда можно увидеть, как за строками, написанными на самой заре прошлого столетия, встают его контуры — то Великая депрессия, то поджог рейхстага, а то и наша с вами действительность. Города «золотого миллиарда» в сравнении с третьим миром — разве это не те самые «чудо-города», о которых пишет Лондон? И рабочие гетто, где «притаился зверь из бездны», тоже существуют — просто глобализация позволила географически развести их с теми пригородами, где так уютно устроилась западная рабочая аристократия. И так ли уж сильно отличаются западные демократии от Железной пяты — об этом можно спросить хотя бы у жителей Фергюсона.

В целом, роман очень спорный с художественной точки зрения — но полный гениальных прозрений.

Оценка: 8
–  [  16  ]  +

Клиффорд Саймак «Город»

Линдабрида, 7 мая 2012 г. 19:39

Давно мне не попадалась настолько необычная книга. «Город» — не роман в привычном смысле. Волшебная сказка в жанре science ficton, литературная игра, анатомия меланхолии, миф или поэма — или все это вместе. Это красота для самой себя, и даже столь высокоученые и достопочтенные Псы, как Борзый и Резон, не смогут найти в ней практического смысла. :wink: Окно в иной мир, странный и печальный, а потому неожиданно прекрасный. Мир, где никому не дано надежды. Где мечты не сбываются, а если сбудутся — горе мечтателям! Где каждое новое открытие — шаг к увяданию, а не к расцвету. Откуда можно уйти, но никогда нельзя вернуться. И только усадьба на холме все стоит, а тысячелетия летят над ней.

Оценка: 9
–  [  16  ]  +

Александр Дюма, Огюст Маке «Жозеф Бальзамо»

Линдабрида, 29 января 2012 г. 10:59

Один из лучших романов Дюма. Здесь есть все, что нужно для романа плаща и шпаги — и динамизм действия, и роковые страсти, и антураж галантного XVIII века. И к этому еще достоинство, которым Дюма редко балует читателей — сложные, неоднозначные характеры.

Для любителей закрученных интриг изображен двор Людовика XV Возлюбленного, и можно с интересом наблюдать за стараниями герцога де Ришелье заполучить себе портфель министра или за усилиями, которых требует от графини Дюбарри представление ко двору.

Поклонницы романтических историй найдут страстную, граничающую с ненавистью любовь садовника Жильбера к надменной аристократке. Впрочем, любовь-ненависть Лоренцы к Бальзамо не уступает чувствам Жильбера ни по накалу, ни по трагизму.

Наконец, за главным героем тянется целый «шлейф» из элементов разных жанров. Тут и научная фантастика (даже при том, что она еще не сложилась как жанр во времена Дюма): в самом деле, большая часть того, что делает Бальзамо — в рамках науки XIX в. Здесь присутствуют даже кое-какие любимые клише голливудской НФ (если бы в то время был Голливуд) — научные достижения, которые невежественная толпа принимает за магию, или сумасшедший ученый, готовый ради своих опытов погубить кого и что угодно.

Для поклонников криптоистории — масоны, занятые подготовкой Великой французской революции (а в перспективе у Великого Копта и вовсе что-то в духе «мы на горе всем буржуям мировой пожар раздуем»). Недаром их девиз: «Попри лилию ногами«!

Присутствует даже вампирская тематика, хотя лишь на периферии повествования: для эликсира бессмертия Альтотасу нужно не что-нибудь, а кровь...

Но самое-то удивительное: вся эта мешанина разнородных жанров, характеров, сюжетных линий складывается в единое гармоничное целое.

Оценка: 10
–  [  16  ]  +

Марина и Сергей Дяченко «Цифровой, или Brevis est»

Линдабрида, 24 декабря 2011 г. 10:52

Кажется, я сейчас напишу ересь. Судя по отзывам, большинство читателей считает, что «Vita nostra» лучше «Цифрового». Мне показалось наоборот. Сюжетная схема у обоих романов настолько одинакова, что и не отличишь

Спойлер (раскрытие сюжета) (кликните по нему, чтобы увидеть)
(собственно, вся разница: превращают людей в слова или в компьютерные программы).
Но в «Цифровом» меньше отвратительных подробностей, из-за которых «Vita nostra» оставляет такое гадостное впечатление. Так что второй роман «Метаморфоз», к которому после первого я приступала с опаской, понравился.

Правда, сам по себе устрашающий образ всемирной паутины меня не особенно затронул — может быть, потому что я не геймер и не блоггер. А вот история противостояния одинокого подростка и могущественного инопланетного разума зацепила. Как и тема бесконечного одиночества современного «атомизированного» человека. Словно вопль отчаяния: ведь была же и другая жизнь, где были и вылазки на природу, и семейные вечера, и, главное, роскошь человеческого общения. Как же получилось, что экран монитора заслонил близких людей?!

Да, еще одно. В отзывах порой читаю, что в романах Дяченко главное — любовь. Романтическая, всепобеждающая. Да и сами авторы говорят о том же. И потому особенно любопытно, что ни Арсен в «Цифровом», ни Саша в «Vita nostra» любить не умеют. Вот манипулировать партнером: захотел, приманил, не захотел, оттолкнул — это сколько угодно. А любить не умеют и даже не хотят. Впрочем, в «Цифровом» любовь все-таки есть. Чистая, самоотверженная, доверчивая любовь Ани. Хм, и какую роль она играет в сюжете?

Спойлер (раскрытие сюжета) (кликните по нему, чтобы увидеть)
В «Ведьмином веке» искренняя любовь Клава и Ивги загоняет происходящий кошмар в кольцо, выхода из которого — вопреки видимому оптимизму финала — не видно. В этом романе любовь — просто приманка в руках манипулятора.
А ведь это страшно, правда?

Оценка: 9
–  [  15  ]  +

Томас Мэлори «Смерть Артура»

Линдабрида, 26 июня 2018 г. 22:49

Конечно, приступая к чтению, я заранее примерно знала, о чем пойдет речь. Да и все в курсе. Артуриана за века обросла таким количеством пересказов, перетолкований и перепевов, что основные сюжеты известны каждому интересующемуся.

А все равно сюрпризов было немало. Мэлори нашел, чем удивить, точнее, нашлись детали, не характерные для более современных артуриан. Так, король Марк Корнуэльский и сэр Тристрам поссорились вовсе не из-за Изольды. Артур, вытащив Экскалибур из камня, сумел убедить в своем королевском предназначении только Эктора и Кея. Последующие регулярные повторения того же чуда (несчастный Артур вынужден вытаскивать меч из камня несколько раз подряд, вместо утренней зарядки) эффекта тоже не дали. А главный злодей всея артурианы (если судить по частоте появления) — некий сэр Брюс Безжалостный, регулярно пытающийся истребить положительных героев.

Но больше всего поразило то, как Мэлори обращается с теми самыми средневековыми легендами, которые с таким удовольствием пересказывают самые разные авторы — скажем, с историей Тристана (Тристрама) и Изольды. Мэлори удивительно быстро отвлекается от романтической истории и с облегчением возвращается к тому, что для него всего интереснее — к повествованию о том, как сэр Тристрам преломил копье об сэра Бламура, сэра Саграмура или еще кого-нибудь. Эпизодов соответствующих много. Частенько за ними просто теряется нить — обычная участь читателя рыцарских романов. Мэлори, видимо, был преданным фанатом турниров. С каким знанием дела он рассуждает о том, что у Тристрама были мощнее мышцы, зато у Ланселота лучше дыхание.

Понятно, почему этот нереальный мир небывалых подвигов так бесил Сервантеса и смешил Марка Твена! Вообще, прочитав Мэлори, я стала понимать Рыцаря Печального Образа гораздо лучше, ведь я увидела, что именно пытался перенести в реальность бедный Алонсо Кихана.

У меня возникло впечатление стилизации. Как рыцарский турнир — куртуазная игра в войну, так и «Смерть Артура» показалась мне куртуазной игрой в эпос. Или утопией, противопоставленной современному Мэлори миру, где ни рыцарей таких, ни благородства такого, ни любви. В романе же не бывает зимы. Герои неизменно ступают по шелковым травам и говорят лишь о высоком. Им прислуживают карлики, их призывают на помощь прекрасные дамы. А для восстановления справедливости в целом регионе вполне достаточно убить одного какого-нибудь великана. Из чего вовсе не следует, что этот утопический мир безмятежен. Напротив, некоторые эпизоды еще дадут фору Джорджу Мартину своей жестокостью. У замка Лионессы на высоких деревьях повешено сорок рыцарей сразу. Гавейн вешает себе на шею голову убитой им дамы и в таком виде едет в Камелот. Не говоря уже о реках крови, льющихся в бесконечных рыцарских поединках. Гуманизм во времена Мэлори еще не придумали. Средневековые идеалы, они такие средневековые...

И еще «Смерть Артура» — удивительно постмодернистский текст. Ибо все в нем зыбко, парадоксально и ненадежно. Мотивировка действий персонажей часто вообще отсутствует. Утер приказывает отдать своего первенца «первому встречному нищему» — не самое обычное обращение с новорожденными принцами. Понятно, что первым встречным нищим оказывается Мерлин, но это мотивировка вне текста, а внутри его событие просто происходит. Такой магический реализм в Средние века. Зачем Гарет притворяется мужиком? Зачем Пелинор преследует Зверя Рыкающего? А низачем, потому что. События двоятся, троятся и закольцовываются. Поначалу к атмосфере тайн немало прибавляет Мерлин — то ли бог из машины, то ли чертик из табакерки. Оборотень, трикстер, способный менять обличья по желанию, раскрывать тайное или предсказывать скрытое в будущем. Там, где Мерлин, все не так, как представляется. Впрочем, он рано исчез из повествования.

Знакомство со столь грандиозным и разноплановым романом — здесь и полуанекдотическая, полусказочная история Рыцаря в Худой Одежке, и высокая мистика Грааля — наверное, и не могло быть простым и гладким. И все же некие чары текста я ощутила — очарование мечты, пусть и чуждой современным людям, и одновременно обреченности. События пронизаны ожиданием краха почти с самого начала. Артур сам порождает Мордреда, который станет погибелью и для него самого, и для всего артуровского мира. И Мерлин, со всей своей мудростью, не может избежать уготованной ему бесславной смерти. Под конец уже и не понять, что именно стало концом Круглого стола — Грааль? любовь Ланселота к Гвиневере? властолюбие Мордреда? Но конец неизбежен. В оптимистический финал Мэлори не верит. У него вообще мало счастливых концов. Его Артур не вернется, магия Авалона бессильна. Но, может быть, именно поэтому созданный Мэлори мир вдохновляет и будет еще вдохновлять самых разных авторов, пытающихся воссоздать ту же притягательность подвигов и трагического накала повествования.

Закончить хочу словами издателя XV века: «Смиренно умоляю всех благородных лордов и дам и все другие сословия, каких бы состояний и степеней ни были они, кто увидит и прочитает труд сей, сию книгу, пусть воспримут и сохранят в памяти добрые и честные дела и следуют им сами, ибо здесь найдут они много веселых и приятных историй и славных возвышенных подвигов человеколюбия, любезности и благородства. Ибо истинно здесь можно видеть рыцарское благородство, галантность, человеколюбие, дружество, храбрость, любовь, доброжелательность, трусость, убийства, ненависть, добродетель и грех».

Оценка: нет
–  [  15  ]  +

Ганс Якоб Кристоф Гриммельсгаузен «Симплициссимус»

Линдабрида, 10 августа 2016 г. 16:46

«Непроглядная ночь укрыла меня, оберегая от опасности, но, по моему темному разумению, она не была достаточно темною, а посему схоронился я в чаще кустарников, куда доносились до меня возгласы пытаемых крестьян и пение соловьев»...

В этой книге чаще вопят под пытками, чем слушают соловьев. Ибо Симплициссимус живет в жестоком мире. В первой же сцене он принимает других людей за волков, и это не случайно. В художественном мире Гриммельсгаузена, как и в реальной Германии его времени, изречение «человек человеку волк» актуально, как никогда. Идет Тридцатилетняя война — одна из самых свирепых войн, какие только знала Европа. Герою предстоит столкнуться для начала с пытками и убийствами, потом — с лицемерием и обманом.

Композиция романа еще средневековая: путешествие по различным локациям, слабо связанным друг с другом. А вот язык барочный, переусложненный. Предложения едва выдерживают груз словесных виньеток и завитушек. Особенно в первых главах создается комический контраст — между поведением и речью персонажа. Язык Симплициссимуса насыщен библеизмами, аллюзиями и цитатами. Переводчику пришлось решать сложнейшую задачу — передать по-русски эту невероятную смесь архаизмов, диалектизмов, латинизмов. В результате получается характерный барочный юмор — тяжеловесный и затейливый, грубый и жестокий. Вот как Симплициссимус, например, пародирует возвышенные описания красавиц:

«Ведь у сей девицы волосы такие желтые, словно пеленки замаранные, а пробор на голове такой белый и прямой, словно на кожу наклеили белую свиную щетину; да волосы у нее так красиво скручены, что схожи с пустыми трубками, или как если бы кто понавешал с обоих боков по нескольку фунтов свечей или по дюжине сырых колбас. Ах, гляньте только, какой красивый, гладкий у нее лоб; разве не выступает он нежнее, чем самая жирная задница, и не белее ли он мертвого черепа, много лет под дождем провисевшего?»

И далее в том же духе. Кстати, мертвый череп в этом образном ряду вовсе не случаен — он вводит обычные для барокко темы хрупкости жизни и близости смерти. В другом месте Гриммельсгаузен воспроизводит так называемую «барочную вертикаль» — человек между адом и раем — в пародийном варианте. Шутки ради знатный господин пытается уверить Симплициссимуса, что тот побывал и на небесах, и в преисподней. Здесь есть немножко от Дон Кихота и шуточек герцога и герцогини.

Но если первая часть как минимум весьма своеобразна, дальнейшая биография заглавного персонажа куда скучнее.

В первых главах Симплициссимус — что можно примерно перевести как «Простодушнейший» — явный наследник фольклорного Иванушки дурачка и предок вольтеровского Простодушного. Это фигура откровенно сказочная, его баснословная глупость резко контрастирует с натуралистическими картинами окружающей его действительности. И этот контраст ярко, жестко показывает всю бесчеловечность и фальшь окружающих. Вот только герой слишком быстро вписывается в истеблишмент. Что, если бы Дон Кихот, обломав копье о первую мельницу, плюнул и пошел жить как все? Симплициссимус именно так и поступает.

Причем психологические его эволюции не мотивированы. Герой кажется куклой, которую автор вертит, как пожелает. Р-раз! И он в Париже. Р-раз! Он в Москве. Уже во второй книге это уже не «Простодушнейший», а плут-пикаро, который сам кого хочешь надует. Бац! Новая перемена, и Симплициссимус превращается в ландскнехта, героя по части мародерства. Стилистический фейерверк тоже, увы, гаснет. Встречаются, конечно, забавные моменты. Мне очень понравилась сцена, в которой Симплициссимус пытается убедить сильфов в том, как честны и добры люди. Но даже простодушные сильфы не настолько наивны, чтобы ему поверить.

Оценка: 7
–  [  15  ]  +

Цао Сюэцинь «Сон в красном тереме»

Линдабрида, 4 мая 2016 г. 17:18

Предисловие бодро сообщало, что «Война и мир» (в китайском переводе) на целых две тысячи иероглифов длиннее, чем «Сон в красном тереме». Да и автор лукаво намекал, что сокращает повествование, как только может. Чуть не в каждой главе попадались фразы вроде: «Не зная, чем рассеять нахлынувшую тоску, Дайюй принялась дразнить попугая и учить его своим любимым стихам. Но об этом мы подробно рассказывать не будем».

Однако уже на первых главах стало ясно, что легкой читательской прогулки ждать все равно не следует. Чужим и не очень-то понятным веяло уже от заголовков вроде: «утерянный цилинь предвещает соединение влюбленных». Впервые я в полной мере прочуствовала неизмеримую древность и богатство китайской цивилизации. Роман перенасыщен аллюзиями, и его невозможно понять в полной мере, не зная китайской классической литературы, мифологии, истории — или не лазая в комментарии по двадцать раз на главу. Что, прямо скажем, чтения не облегчает.

Да и следить за сюжетными хитросплетениями романа, где только главных героинь двенадцать, нелегко. И имена персонажей, по крайней мере, на русский слух, часто почти совпадают; поди-ка запомни, чем Баочай отличается от Баочань, а Баочань от Баоцинь! При именах Цзя Чжэн и Цзя Чжэнь и вовсе недолго впасть в отчаяние.

Но постепенно герои и героини укладываются в голове, становятся близкими знакомыми: Дайюй обладает пышным букетом комплексов, но трогательно одинока; Баочай мила, зато слабохарактерна, а вот Таньчунь таким недостатком не страдает. Фэнцзе — жуткая стерва, а Баоюй — шалопай, но очень обаятельный. Сложные, тонко прописанные характеры очень украшают «Сон в красном тереме». И чужая культура вдруг становится ближе. Как-то само по себе выясняется, что вино следует наливать из чайника, а в зеркало долго смотреть не стоит, иначе приснятся странные и тревожные сны. Не случайно в Китае «Сон в Красном тереме» не выпускают из рук этнографы. Обычаи и традиции давно ушедшего бытия описаны здесь с фотографической точностью. И это, пожалуй, роднит Цао Сюэциня и Толстого.

Но в остальном сравнивать их романы — все равно что поместить европейское батальное полотно размером во всю стену рядом с китайской лаковой миниатюрой. События «Сна в красном тереме» камерные, жизнь одной семьи Цзя. Правда, семья со чадами и домочадцами насчитывает сотни человек. Зато происшествия тихие, домашние, о каких можно рассказать соседу за чашкой чая: то утонченные развлечения юных аристократов, то совсем некуртуазные насмешки над нищей деревенщиной — бабушкой Лю, то неприятности по службе. Словом, малые жизненные миры. Необычный суп, поданный на обед, — уже событие. Порой в этой домашней атмосфере становилось душновато, очень хотелось выйти из сада Роскошных зрелищ на просторы Поднебесной империи, узнать, чем живут люди за пределами дворца Жунго. Увы, ничего подобного не происходит.

Случается иное: искусственный мир сада-эдема, прециозных игрищ и сложного конфуцианского этикета рассыпается при столкновении с реальностью. Третий том оказался поэтому самым интересным: он насыщен психологическими коллизиями, только намеченными в первой части романа. Баоюй и его подруги по поэтическому обществу «Бегония» вынуждены узнать прозу жизни. И тут уж автор не щадит никого.

Эксперимент по приобщению к китайской классике оказался интересным, хотя вряд ли я когда-нибудь решусь перечитать «Сон в красном тереме».

Оценка: 8
–  [  15  ]  +

Джек Финней «Меж двух времён»

Линдабрида, 21 января 2015 г. 16:22

Какой должна быть по-настоящему винтажная история? Как должен действовать писатель, если хочет перенести вас в Нью-Йорк без небоскребов и с огородами на окраинах? Джек Финней, надо признать, подошел к делу добросовестно. Тысяча пленительных мелочей воссоздают неповторимый облик эпохи. Главный герой, Саймон Морли, — художник, и его рассказ — воссозданная в словах визуализация окружающего его мира, к тому же дополненная чудесными фотографиями и рисунками. При этом повествование нарочито замедлено. Читатель должен вживаться в происходящее так же неспешно и обстоятельно, как Саймон. Местами автор явственно перебарщивает, желая непременно сообщить, сколько брелоков болталось на часовой цепочке у персонажа. Но надо признать, что эффект достигнут. Книга не бьет наповал, она потихоньку завораживает, чтобы потом уже не отпустить. В последний раз такой сильный эффект перемещения во времени я испытывала, читая нью-йоркские легенды Вашингтона Ирвинга. И долго потом тосковала, потому что на Манхэттен попасть в принципе можно, да только это будет уже другой город, не ирвинговский. По финнеевскому Нью-Йорку тоже легко ностальгировать.

И еще Финней создал невероятно привлекательного главного героя, и я рада, что Саймон Морли появился на моем горизонте. Развод, одиночество, нелюбимая работа — страшно представить, сколько мрачнейших драм можно было написать на таком материале. А Саймон лишь слегка подтрунивает над собой и над миром. Ни грана цинизма, ни капли самолюбования — с таким человеком удивительно приятно общаться. В том, как он реагирует на происходящее, нет ничего наигранного. И что окончательно покорило — у него и в мыслях нет, скажем, перенестись в 1812 год и сделать так, чтобы в ту войну горел Лондон вместо Вашингтона. Уж очень надоели сюжеты, где историю перекраивают одной левой.

Конечно, отсутствие динамичного сюжета понравится далеко не всем, но это чарующая книга.

Оценка: 9
–  [  15  ]  +

Кира Измайлова «Случай из практики»

Линдабрида, 24 ноября 2011 г. 16:19

Что-то «Случай из практики» меня вдохновил на перечисление плюсов и минусов, а-ля Робинзон Крузо.

Плюс №1. Книга, несмотря на приличную толщину, дочиталась до конца, и даже без особенного напряжения с моей стороны.

Плюс №2. Оригинальная базовая идея. Ну, действительно, лихо швырять файерболлы в фэнтезийных книгах умеет каждая первая героиня, а вот магические аналоги судмедэкспертов пока не попадались.

Плюс №3. Хорошо прописанный, зримый, вещный мир. География с этнографией, равно как и история мира, образуют логичное целое. Пираты-северяне, арастенские гвардейцы и вейренские жеребцы :lol: в голове не путаются, каждому народу придан вполне узнаваемый облик и национальный характер. А уж драконы тут какие!

Плюс №4. Построение сюжета. Отдельные новеллы изящно сплетены в одно целое, большинство ружей выстрелило.

Плюс №5. Гладкий язык.

Не совсем плюс. Черствость и цинизм героини хорошо замотивированы. Когда такой же эмоциональной калекой предстает юная дева в самом романтическом возрасте (в «Городской магии» того же автора), это... почти страшно. Судебный маг Флоссия Нарен далеко не юна, профессия и жизненный опыт к романтике не располагают. Эта дама неприятна, в жизни от такой стоило бы держаться как можно дальше, но в то же время принимаешь как должное, что другой она быть не может.

Минус №1. Слишком многие пассажи кажутся написанными ради объема, слишком часто действие с визгом тормозит ради очередной длиннейшей лекции. В финале, когда напряжение нарастает

Спойлер (раскрытие сюжета) (кликните по нему, чтобы увидеть)
(ну, где же убийца-дворецкий, пора ловить!) :lol:
тягучая беседа героини с драконом просто выводит из себя: то же самое можно было изложить в паре предложений. А уж когда ГлавГад начинает в подробностях перечислять свои злодеяния... Отдает дурным штампом.

Минус №2. В сюжете таки встречаются странные прорехи. Например, нам подробно объяснили, зачем ГлавГаду было подталкивать короля Никкея напасть на никчемный клочок земли. Прекрасно!

Мотивы магов прописаны четко, а вот мотивы самого агрессивного короля, его полководцев и дипломатов просто отсутствуют. Не могло же быть так, что Никкею даже не объяснили, зачем он двинул свою армию именно туда! :insane: Хотелось бы также прочесть хоть пару слов о том, как военный конфликт развивался дальше. Получается нелепость: как только с театра боевых действий исчезла неподражаемая госпожа Нарен, война тихо закончилась сама собой... А может, и продолжилась, только об этом почему-то не знает ни сама Флоссия, ни гвардейский лейтенант Лауринь.

Оценка: 8
–  [  14  ]  +

Мэри Шелли «Франкенштейн, или Современный Прометей»

Линдабрида, 20 мая 2019 г. 15:10

Легко понять, почему современные читатели так часто жалеют монстра, созданного Виктором Франкенштейном. Я и сама его пожалела. Вместо жуткого чудища я неожиданно увидела нечто вроде руссоистского дикаря, который жил себе спокойно, пытался быть для симпатичной семьи Де Лэси этаким добрым домовым и стал убийцей только в ответ на человеческую агрессию.

Труднее понять самого «современного Прометея». Его ужас и ненависть при первом взгляде на свое творение совершенно иррациональны. «А-а-а!!! У него кожа сухая!!! Чудовище!!!» После чего бедняга сваливается в нервной горячке. И в дальнейшем свято убежден, что «монстр» мечтает не меньше, чем уничтожить все человечество, и никакие аргументы уже не действуют. Впрочем, семейство Де Лэси реагирует на «демона» точно так же, и это еще менее понятно: ну, бродяга, грязный, уродливый, неужели это повод сразу кидаться с дрекольем?

Кажется, что в этом одном из первых научно-фантастических произведений заложен мощный заряд страха перед наукой. «Они приобрели новую и почти безграничную власть; они повелевают небесным громом, могут воспроизвести землетрясение и даже бросают вызов невидимому миру», — говорит об ученых Франкенштейн с дрожью ужаса. Для него ученый — все еще «адепт тайных знаний», вроде средневековых алхимиков-некромантов, занятый чем-то жутким и, наверное, греховным. Каким бы ни было создание Франкенштейна, добрым или жестоким, оно пугает своего творца (и, похоже, Мэри Шелли) самим фактом своего существования. Как сознается сама писательница, «что может быть ужаснее человеческих попыток подражать несравненным творениям создателя?» Поскольку я этого страха не разделяю, то кровь в жилах не стыла, и нервной дрожи тоже не было. Однако (не говоря о том, что всегда полезно знакомиться с истоками жанра) чтение доставило удовольствие. Книга Мэри Шелли — прекрасный образец классической прозы.

Оценка: 8
–  [  14  ]  +

Роберт Хайнлайн «Чужак в чужой стране»

Линдабрида, 13 февраля 2016 г. 09:45

Первая половина романа была великолепна. Очень американская история с типично американским подтекстом: «Лучшее правительство — то, которое правит меньше» (вариант: «не правит вообще»). Да, налюбовавшись на Генерального секретаря Дугласа, и впрямь поверишь и Джефферсону, и Торо. Правитель всея Земли не просто беспринципен, он еще и вопиюще некомпетентен. Что бы он делал без своей супруги, а та — без своего астролога?

И сюжет американский: простой человек против всемогущей Системы. Джубал — врач, адвокат, писатель и борец за права Чужака в Чужой Стране — умен, обаятелен, обладает определенной широтой мышления и при этом на поверку не так-то подходит на роль простого человека. Не знаю, на чем, собственно, строится его политическое влияние, но влияние у него есть. Приятно и интересно было посмотреть, как он лихо ставит на место и правительственных чиновников, и спецслужбы, и самого Генерального секретаря.

Еще один лейтмотив романа для США 1961 г. не характерен. Терпимость, желание понять другие культуры, прежде чем осуждать их. Подходящий объект налицо: Валентайн Майкл Смит, Человек с Марса, космический маугли. Через его восприятие Хайнлайн попытался передать абсолютно чуждую американцам культуру, и в целом ему это удалось. Жаль, что в итоге красивая концепция «водных братьев» свелась к вещам весьма банальным.

Вторая половина романа оказалась совсем другой, нежели первая. Разочаровывающе другой. Драматический конфликт исчез, а с ним вместе и динамика действия. И здесь нет Джубала! Или, вернее, есть, но лишь в роли мебели. Майк просто шатается по городам и весям без определенного смысла, открывает для себя радости секса и учится смеяться. И превращается... ну, собственно, в хиппи. Особенно интересным этот процесс не выглядел, по крайней мере, для меня. Еще менее интересна завершающая часть, которая, собственно, есть сплошная проповедь (и очень специфическая). Финал я бы не рекомендовала особо брезгливым читателям. И еще... Теоретически ангелов можно вписать в научно-фантастический текст, но здесь они не смотрятся органично.

Оценка: 7
–  [  14  ]  +

Елена Прокофьева, Екатерина Коути «Жемчуг проклятых»

Линдабрида, 8 июня 2013 г. 18:34

Когда-то, много лет тому назад,

В дни короля Артура (говорят

О нем и ныне бритты с уваженьем),

По всей стране звучало эльфов пенье;

Фей королева со своею свитой,

Венками и гирляндами увитой,

В лесах водила эльфов хоровод

(По крайней мере, верил так народ).

Чрез сотни лет теперь совсем не то,

И эльфов не увидит уж никто...

Персонажи «Жемчуга проклятых», правда, в большинстве своем и не стремятся слушать эльфийское пение, а вот поди ж ты... «Добрые соседи» в Линден-эбби соседствуют с людьми в самом прямом смысле. Да, это не исторический детектив и вообще не детектив — издательство как-то слишком творчески подошло к позиционированию книги. Вместо этого — фэнтези с эльфами и привидениями... Нет, не спешите вздрагивать, широкий поток книг «про эльфей» протекает далеко отсюда. Признаться, я восхищаюсь Екатериной Коути именно потому, что она умеет вывернуть шаблон наизнанку, вернуть читателя к первоисточникам и на их основе создать нечто необычное, а порой — и хулиганское. Ближайшая ассоциация с «Жемчугом» — наверное, Сюзанна Кларк. Порой так и казалось, что из ближайшего леса сейчас вылетит Король Ворон, благо, север Англии — его законная вотчина. Да оно и понятно — «Джонатан Стрендж и Мистер Норрелл», как и «Жемчуг проклятых», написан на материале английского фольклора. В обеих книгах мир фэйри — не всегда прекрасный и далеко не добрый... но он завораживает! Удивительно живописен заросший наперстянками пасторат, живым и неоднозначным вышел образ рыцаря-эльфа (точнее, полуэльфа), который решил отказаться от Третьей Дороги, дороги фэйри. Правда, в отличие от мистера Стренджа, ректору Линдену не приходится иметь дела с армией Наполеона. Да и то сказать — времена изменились, проблемы, стоящие перед Англией, — тоже. События «Жемчуга проклятых» куда более камерны. Ближайшими реминисценциями — если оставить фэйри за кадром — будут скорее «Джейн Эйр» и другие викторианские романы воспитания чувств, нежели батальные полотна Форрестера, О'Брайена или Корнуэлла. И если вас не привлекают книги, сосредоточенные на внутренней жизни героев, тогда, наверное, «Жемчуг» — не для вас. Однако животрепещущей проблемой: кого же полюбит милая Агнесс? — роман не исчерпывается. Век железа и пара во всей свой красе (и уродстве) надвигается, меняет жизнь людей даже в глухом Йоркшире. Со всем викторианским самодовольством и абсолютной уверенностью в собственной правоте. И мистер Хант, если вы только согласитесь его послушать, подробно вам разъяснит, какова должна быть генеральная линия нового века в отношении всяческих фэйри. Или можете посетить проповедь ректора Линдена — тоже незабываемое мероприятие в своем роде. Заодно вы узнаете много нового о доброй старой Англии, начиная с ее этикета и заканчивая ее суевериями. И о Третьей Дороге, что ведет меж папоротников в холмы...

Оценка: 9
–  [  13  ]  +

Крис Вудинг «Водопады возмездия»

Линдабрида, 8 ноября 2015 г. 09:50

Довольно добротный боевик с пиратскими приключениями. События идут в быстром темпе, злодеи плетут интриги, положительные герои более или менее успешно выпутываются из неприятностей. Даже летающие корабли есть... Нет, стоп, летающих кораблей как раз и нет. Есть самолеты-переростки, какими любили иллюстрировать советскую фантастику. И это было первым моим разочарованием. Вторым — загадочный город со странным названием «Водопады возмездия». С самого начала я заподозрила, что искать эту «ожившую легенду» и «пиратский рай» не стоит. Да так оно и оказалось. «Внизу расстилался все тот же пиратский город. Уродливое нагромождение платформ и тесных кособоких домишек, быстро гниющих в едком воздухе. Грандиозная многокилометровая сточная яма, пестро разукрашенная пятнами минеральных выделений. Ничтожные жилища выступали из воды, как болотные кочки». Впрочем, динамичному сюжету столь своеобразная эстетика не мешает.

Что ж так скучно-то, а?

Слово, которое крутилось в голове при чтении: «стандартно». Сюжетную схему «мелкая криминальная сошка в большой политической игре» трудно назвать неизбитой, и не нашла я ту «изюминку», которая придала бы книге необычность. Вот, скажем, бравый капитан говорит: «Одноглазый подонок Квайл предложил мне выгодное дельце. Его братия никогда не выдает своих источников, но он допустил большую ошибку. Именно он сделал так, что мне стало нечего терять. И я вернусь. Пусть Центурия гонится за мной, но я выясню, кто мой главный враг! Они пожалеют, что вообще услышали имя Дариана Фрея!» А теперь скажите, в каком приключенческом романе герой не зявляет чего-то подобного?

Персонажи тоже не порадовали. Одинаковая манера говорить, думать, поступать — как их отличить-то друг от друга? Ну, например, один из членов экипажа — муртианин (что бы это ни значило). Вы думаете, он чем-то не похож на остальных, к данному народу не относящихся? Лишь в 26-й главе вдруг выясняется, что говорит он с акцентом.

Как легкое чтение, чтобы скоротать вечер, наверное, пойдет. Но я рассчитывала на большее.

Оценка: 6
–  [  12  ]  +

Юрий Слепухин «Перекрёсток»

Линдабрида, 26 ноября 2018 г. 20:56

Славные они, ребята 20-х годов рождения. Даже если не живут в идиллии. Книга вышла в свет в 1962 году, и автор ничуть не скрывает перекосы предвоенного времени: шпиономанию, репрессии, пакт Молотова-Риббентропа.

А все же славный тихий город Энск, где можно смотреть «обезьянов» в зоопарке или ловить раков на Архиерейском пруду. Спорить о полетах в космос, прятать под подушкой томик «Войны и мира», одолевать упрямую тригонометрию. Немножко ухаживать за одноклассницами или влюбиться насмерть, как главные герои — Сергей и Таня. Порой мучиться непониманием, ведь они все же очень разные — парень с рабочей окраины и девушка из офицерской семьи. Порой утопать в золотом сиянии. И конечно, строить планы на будущее — в какой вуз поступить, чем заняться в жизни.

Да только веселый выпускной бал шумит 21 июня того страшного года. Война почти с самого начала присутствует на страницах романа. Вначале где-то далеко и едва ли не романтично: детские фантазии Тани о том, как бы стать отважной разведчицей, детские же сожаления, что ее «Дядясаша» на Халхин-Голе не заснял танковую атаку, вот ведь зрелищно. Потом брат Сережи гибнет в Финляндии. Газеты и радио приносят все новые известия — о Дюнкерке, о бомбардировке Ковентри. «Не хочу слышать о войне!» — твердит Таня, словно надеясь словами отвратить неизбежное. «Я — человек мирный», — говорит и Сережа, и мечтает строить автоматизированные заводы, но только не военные предприятия. «Вы в книжках прочитаете, как миф, о людях, что ушли, не долюбив, не докурив последней папиросы...» — да, это о них.

Оценка: 10
–  [  12  ]  +

Айзек Азимов «Конец Вечности»

Линдабрида, 30 марта 2018 г. 19:22

О, да это ж любимый американский сюжет! — решила я. Как же, как же, бездушная бюрократия, отказывающая герою даже в простом человеческом счастье, и сам этот герой, бесстрашно противостоящий Системе. Уже и припомнить не могу, сколько книг и фильмов эксплуатируют эту сюжетную схему. Харлану и его возлюбленной Нойс так хочется сочувствовать, надеяться, что у них все сложится хорошо! Да и в самом деле, разве Вечные заслуживают власти? Тут легко согласиться с Нойс и заявить, что эта кучка психопатов не может и не должна править Вечностью. Вторая очень американская мысль Азимова — что стабильностью, которая не позволяет развиваться, следует пожертвовать ради свободы и творческой инициативы — в общем, тоже понятна и где-то симпатична.

Кажется, это была первая авторская ловушка, в которую я попалась. Хорошо, Вечность бездушна, а у Вечных целый букет комплексов. Но вот в некомпетентности их не обвинишь. Их стабильность скучна, предсказуема и ограничивает прогресс. Но ведь первым же следствием Конца Вечности станет бомбардировка Хиросимы, Нойс заявляет об этом прямо и однозначно. Может быть, с ограничениями прогресса стоит как-нибудь смириться? Наконец, кучка никем не выбранных, ни перед кем не отвечающих бюрократов — это, конечно же, скверно и недемократично, но лучше ли, когда за целое человечество решает один человек, никем не выбранный и тем более ни перед кем не отвечающий? А речь идет не только о счастье Харлана и Нойс, которые на переднем плане со своей любовью, но и о благополучии всех остальных людей в долгих Столетиях. Мы их ни разу не видим, но ведь они есть, они тоже хотят любить и быть счастливыми. Нет, мистер Азимов, не согласна я с вашими либеральными пафосами, — решила я, переворачивая последнюю страницу.

Кажется, это тоже была ловушка. Лишь через некоторое время я поняла, что здесь что-то не так. Упоминание о Хиросиме явно не было случайным. А Харлан, если задуматься, уж слишком внушаем для классического героя-одиночки. Собственно говоря, ни одного решения за весь роман он не принимает самостоятельно. Им манипулирует его начальник, им манипулирует его враг, им манипулирует его возлюбленная. Финальный аккорд — когда он за пару глав делает два противоположных выбора, и оба раза выбор подсказан кем-то другим. Так что это было — манифест либерализма или рассказ о том, как свобода личности сводится к искусной подсказке манипулятора? Что же мне делать с вашими головоломками, мистер Азимов? Мне показалось, что я слышу смех автора.

Оценка: 8
–  [  12  ]  +

Роберт Хайнлайн «Звёздный десант»

Линдабрида, 6 февраля 2016 г. 09:30

Ах, как же это хорошо написано! Но текст очень специфический. В отзывах совершенно справедливо подчеркивается, что это история становления героя, что страницы его военной муштры — лучшие в романе. И это, несомненно, так. Но все-таки муштра остается муштрой, то есть процессом по сути неромантичным. Разделить пафос героя я не смогла. Наверное, мужчины поймут его лучше.

В этом романе Хайнлайн меня удивил и не сказать, чтобы приятно. Ничего подобного я от него не ожидала. Никто не спорит, что защищать Родину — это героизм. Но... Угроза человечеству и защита родного дома появляются только во второй части романа. А вот идеализация армии и войны присутствует с самого начала, когда о злобных инопланетянах еще и помину нет. И полковник Дюбуа воспевает насилие в истории в самое что ни на есть мирное время. Впрочем, чего еще ожидать от общества, где нравственную философию преподают только и исключительно военные? (Буквально: «Я князь-Григорию и вам // Фельдфебеля в Вольтеры дам...») И исключительно военные могут избирать и быть избранными. Чуть переставить акценты, и вышла бы роскошная антиутопия: государство, которое на всех парах спешит к военной диктатуре, а называет это свободой, ответственностью перед социумом и множеством других возвышенных слов. Но ведь лозунги всегда красивы. Готовность по приказу отстреливать всех рыжих или хромых или кого угодно слабо с ними вяжется.

Собственно, я и надеялась на какой-то резкий поворот, на психологическую встряску, какую получил Бойцовый Кот у Стругацких. И чтобы герой что-то понял. Например, что бывают преступные приказы. Но увы — не сложилось.

Во второй части война миров по крайней мере придала происходящему некий смысл — отомстить за руины Буэнос-Айреса и победить «тоталитарный коммунизм» в лице разумных насекомых. (Ох, уж эта мне конъюнктура! Как в советском романе никак нельзя было обойтись без коварных буржуев, так и в американском никуда без дозы антикоммунизма. У меня появилось странное ощущение, что фантастическая Клендату через несколько лет обернулась вполне реальным Вьетнамом.)

Оценка: 6
–  [  12  ]  +

Ольга Голотвина «Два талисмана»

Линдабрида, 19 октября 2015 г. 21:45

"— К нам, добрые горожане! К нам! Сегодня в нашем театре вы увидите давнюю и трагическую историю, дошедшую из Огненных Времен! Историю прекрасную, как баллада, пропетая у пылающего очага зимним вечером».

Ничего столь трагического не обещаю, но уютная книга, способная осветить мрачный осенний вечер, точно есть.

Ольгу Владимировну можно поздравить с дебютом. Это ее первый — и удачный — опыт в жанре фэнтезийного детектива. Хочется надеяться, что первый опыт не станет последним, и Ларш Ночная Волна порадует новыми расследованиями.

«Два талисмана» уводят читателя в уже знакомый по предыдущим романам (или еще не знакомый, но все равно обаятельный) мир Великого Грайана. Веселый город Аршмир раскрывается перед гостями во всей своей живописной пестроте: от воровских притонов до особняков высшей знати. Славный город живет собственной жизнью: стражники-крабы патрулируют улицы, увлеченный лекарь ищет Снадобье Всеисцеляющее, и мирно спит каменный великан в гавани, которого некогда маги приспособили под маяк. Здесь наконец нашлось подобающее место для любви писательницы к театру, лишь мельком упоминавшемуся в ее прежних книгах. Интриг театральных здесь не меньше, чем криминальных. И ветхий занавес, который после спектакля латает вся труппа, — ничуть не менее важная и колоритная деталь, чем редчайшее вино на столе наррабанского посла.

Как и следует в классчиеском детективе, в веселом городе Аршмире будет и преступление, которое на первый взгляд невозможно совершить, и ложные догадки, и неожиданная разгадка. Даже шпионы из далекой загадочной Берниди будут.

А вот чего, пожалуй, нет, так это боевика (вопреки названию серии, в которой издана книга). Подгорные чудища со всех сторон не лезут. Эпических схваток Светлых и Темных сил тем более не ждите. Ольга Владимировна трогательно любит всех своих героев, и в ее романах нет места брутальной жестокости. Каждый персонаж хоть в чем-то малом, но симпатичен. Зато автор до предела наполняет страницы добротой, мягким юмором, светлой верой в лучшее.

Оценка: 9
–  [  12  ]  +

Джон Полидори «Вампир»

Линдабрида, 30 июля 2011 г. 08:06

Похоже, как часто случается, вещь оказалась популярной в свое время не потому, что хороша сама по себе, а потому, что сумела нажать на какие-то нужные «кнопки» в умах читателей. Сама по себе фигура Вампира великолепно вписывается в мэйнстрим литературы конца XVIII — начала XIX века, наряду со зловещими монахами, коварными аристократами и прочими персонажами Ратклифф и Ко (вспоминается юная героиня Джейн Остин, которая с нетерпением ожидала новый роман и не нашла для него лучшего комплимента, чем: «Что-то необыкновенно страшное. Можно ждать убийства и тому подобного»). Отличие Ратвена от какого-нибудь Монтони в «Удольфских тайнах» минимально, используются все те же штампы готической прозы: «Многие из тех, кто был в состоянии ощутить тот благоговейный страх перед ним, не могли взять в толк, что же такое особенное в нем пробуждало в сердцах странное чувство. Некоторые приписывали это мертвящему взгляду серых глаз...» и т.п. Собственно, если бы не тема вампиризма, то о Полидори и говорить бы не стоило.

Увы, замысел реализован довольно скверно: стиль ходульный, в поступках персонажей нет ни правдоподобия, ни логики. Ратвен убивает на глазах благородного Обри его возлюбленную, и после этого упомянутый Обри не только не вооружается осиновым колом, но еще дает вампиру какое-то слово чести?! :eek:

Рассказ ценен только как музейный экспонат.

Оценка: 6
–  [  12  ]  +

Гарри Гаррисон, Том Шиппи «Молот и Крест»

Линдабрида, 28 августа 2010 г. 12:22

Мрачное фэнтези. Истинно раннесредневековая атмосфера жестокости и насилия, далекая от всякой лубочности. Об основных идеях романа уже говорили: это противостояние язычества и христианства и тема прогресса. Я бы добавила еще одну: тему власти и личности.

Основной сюжетный ход встречается во многих романах: некий гений (на этот раз, для разнообразия, местного производства, а не импортированный из нашего современного мира) резко ускоряет технический прогресс и меняет историю

Спойлер (раскрытие сюжета) (кликните по нему, чтобы увидеть)
(пока, правда, довольно мягко: Альфред Великий по-прежнему вынужден прятаться в хижине рыбака, но уже не от викингов, и Данелаг будет создан, но только совсем иначе, нежели в реальной истории).

Есть здесь важное отличие от многочисленных клонов Янки из Коннектикута. В исполнении Шефа Сигвартссона прогресс сводится к гонке вооружений: катапульты эффективнее римских, арбалеты и т.п. То, что не годится для войны, просто не попадает в поле его зрения.

«Мы как малые колесики, на которых прикреплены канаты, натягивающие катапульту. Они не могут сказать, что больше не хотят поворачиваться, и мы тоже.»

Герой необычен: он, собственно, лишен корней и, соответственно, верности чему бы то ни было. Он не сакс и не викинг, не христианин и не язычник. В этом и состоит его сила как политика: он, не задумываясь, жертвует кем и чем угодно. В этом и его слабость: сыграть на социальных противоречиях он может с легкостью, а вот завоевать доверие людей — нет. Не случайно его друзья-язычники подозревают в нем аватару Одина Бёльверка, Одина Творящего Зло. Сходство с Одином подчеркнуто и романистами: видением, в котором Шеф висит на стволе Иггдрасиля, утратой глаза, но более всего — «одиновской» моделью поведения. Атмосфера предательства окружает героя, все чаще люди представляются ему то ли колесиками механизма, то ли пешками на доске, которые легко с доски сбросить без особых эмоций. Можно ли говорить о предательстве по отношению к сломанной детали? (Интрига отчасти построена на ожидании: удастся ли Шефу вырваться из этой атмосферы, сохранить в себе хоть что-то человеческое).

«Истинный христианский король заботится о своих людях. Вот это я и делаю»

Антиподом Шефа становится в романе не столько садист Ивар Бескостный (его-то как раз с героем многое роднит), сколько Альфред Уэссекский. Нет, это тоже не идеал благородного монарха; он тоже способен лгать в политике. Он также не идеал макиавеллистского государя; для этого ему сильно не хватает гибкости мышления Сигвартссона. Но у него, в отличие от Шефа, есть цель: защита своего королевства. У него есть то, чем он не может и не хочет жертвовать, как сброшенной с доски пешкой.

И потому за Альфредом пойдут, даже если он потерпит поражение, будет одет в лохмотья и близок к отчаянию. Пошли бы так за Шефом? Сомневаюсь.

Исходя из этого противопоставления, особенно эффектной кажется концовка...

Спойлер (раскрытие сюжета) (кликните по нему, чтобы увидеть)
Жаль только, что, судя по аннотациям к следующим романам цикла, это ненадолго.

Маленькая ремарка напоследок: непривычные имена типа Отинн (вместо Один), Сигурт (вместо Сигурд) и т.п. — это не ошибка. По крайней мере, не ошибка переводчика. Именно так в оригинале.

Оценка: 8
–  [  11  ]  +

Герберт Уэллс «Война миров»

Линдабрида, 4 августа 2017 г. 10:29

«Война миров» напомнила мне могучий древний дуб, окружённый молодой дубравой, которая теснится вокруг, но не может перерасти патриарха. Едва ли не все сюжетные ходы, все находки автора за сто лет успели превратиться в штампы. Кто может сосчитать бесконечные байки о пришельцах, явившихся поработить нашу планету? А можно ли вообразить постапокалипсис без более или менее душераздирающей картины одичания человечества? Но Уэллс нашёл эти сюжетные ходы впервые, и даже через сто с лишним лет чувствуется, как свежо и сильно они звучали в своё время.

Роман действительно великолепно построен. Ну разве не мощная идея — перенести действие в обыденное, безмятежное графство Суррей, затем в Лондон, предельно приближая историю к читателю! «Отравленный пояс» Конан Дойла, с похожим приемом, вышел лишь через пятнадцать лет. Повествование от первого лица, несколько отстраненная, «хроникальная» интонация подкрепляют впечатление реализма происходящего. Это же известная история, когда радиопостановку «Войны миров» в США таки приняли за отчет о реальных событиях — и паника была вполне реальная.

И, конечно же, поражает контраст между нарастающей угрозой и спокойствием обывателей, разбивающимся лишь при непосредственном явлении марсиан.

Оценка: 9
–  [  11  ]  +

Иван Ефремов «Туманность Андромеды»

Линдабрида, 6 мая 2017 г. 19:36

Столь могуч, столь глубок и столь проницателен ум человеческий, что он, без сомнения, возвышается и возносится над всеми прочими человеческими способностями, какие только существуют на свете. И недаром поэтому говорится, что мудрому подвластны и звёзды.

Джанфранческо Страпарола

Научная фантастика 50-х, 60-х годов вызывает у меня восхищение прежде всего своей неудержимой способностью мечтать. Как это, должно быть, читалось тогда, в 1957 году, под позывные первого искусственного спутника Земли! Прошло шесть десятилетий, и впечатление более противоречивое. Что-то наивно, что-то суховато, что-то успело морально устареть... что-то грандиозно!

Несколько сюжетных линий переплетаются между собой: путешествие звездолета «Тантра» к погибшей планете Зирда и приключения в системе железной звезды; археологические раскопки Веды Конг; опасные эксперименты Рен Боза и Мвен Маса. Здесь и драма идей, и любовные истории, но все же сюжет при этом вовсе не главное. Он служит, в конечном итоге, для панорамного показа коммунистической утопии.

Земля будущего, перекроенная для более уютного существования, не знает полярной зимы, пустынь и опасных хищников. (Замечу в скобках, что живучестью постоянно истребляемых акул и гигантских осьминогов невозможно не восхититься: они выживают все равно.) Люди живут в комфортной зоне субтропиков, умеренные зоны пущены под пастбища. Невероятные города, подобные то спиралям, то гигантским пирамидам, населены совершенно особенными людьми. Одна из самых заветных мыслей Ефремова — без идеального человека общество не может быть идеальным. Они полны внутренней гармонии, его герои, они открыты новому и влюблены в созидание. Их речь перенасыщена научными терминами, даже в обычном разговоре. Они немногословны и не слишком эмоциональны. Они холодноваты? Наверное, да. Пылкой и порывистой Чаре Нанди в этом слишком рациональном мире бывает тесно.

Да и сам текст «Туманности Андромеды» может показаться чересчур расчисленным... Но черные маки на погибшей планете!.. Яркие детали прочно удерживают читательское внимание.

P.S. Забавно было ловить в ефремовских видениях сбывшиеся предсказания будущего, пусть даже это мелочи в общей картине его масштабной утопии. Люди Эры Великого Кольца читают электронные книги, носят с собой мобильники (радиотелефоны), знают аналог Интернета в связке со скайпом (ТВФ, позволяющий получать информацию из памятных машин всего мира).

Оценка: 8
–  [  11  ]  +

Александр Пушкин «Повести покойного Ивана Петровича Белкина»

Линдабрида, 13 апреля 2017 г. 22:25

«Повести Белкина» очень просты по форме, лаконичны — ни одного лишнего слова, ни одного ненужного эпизода. Именно в рамках той программы, которую Пушкин набросал для себя в «Евгении Онегине»: «...перескажу простые речи отца иль дяди-старика...» Не случайно же в большинстве случаев главные герои — люди совершенно незаметные, может быть, провинциальные барышни, или несчастный станционный смотритель, или гробовщик. Их истории разноплановы по стилистике, тут и романтическое повествование о страшной мести («Выстрел»), и сентименталистские любовные эпизоды («Метель», «Барышня-крестьянка»), и готика («Гробовщик»). Но каждый раз автор демонстративно отказывается следовать сложившимся канонам. Смысл мести Сильвио именно в том, что он не выстрелил. Дочь Самсона Вырина — не традиционная невинная жертва обольстителя и в финале не в пруд кидается, как карамзинская Лиза, а живет со своим гусаром в ладу и мире. Замогильные гости гробовщика — забавно, а не страшно. Если искать общий стержень всех пяти повестей, то им будет, наверное, авторская ирония. Легкий иронический намек, который внезапно снимает серьезность ситуации и возвращает нас с небес на землю. Вот как в «Метели» в самый патетический момент объяснения героиня замечает, что ее поклонник заговорил цитатами из «Новой Элоизы». И еще немного — идиллия, вроде маленького домика Вырина с бальзаминами на окнах.

Оценка: 10
–  [  11  ]  +

Кадзуо Исигуро «Остаток дня»

Линдабрида, 13 апреля 2017 г. 09:27

Нет, не буду писать про самураев. Мне действительно показалось, что герой — переодетый японец. Но всерьез зацепило совсем другое.

Кажется, в первый раз мне выпал случай задуматься, а стоит ли восхищаться старой доброй довоенной Англией. Ее олицетворение в романе — лорд Дарлингтон, безукоризненный джентльмен, воплощение рыцарского духа, благородства и деликатности. В нем все то, чем по праву восторгаются ценители викторианской, эдвардианской и прочих славных эпох английской истории. Но он откровенно симпатизирует нацистам и мечтает установить в стране диктатуру. Рассказчик, дворецкий Стивенс, совершенно справедливо отмечает, что таких лордов и леди в довоенной Англии было предостаточно — Дарлингтон ни в коей мере не исключение. За великолепным фасадом «джентльмена старой школы», за словами о чести и уважении к поверженному врагу внезапно оказывается нечто совсем не столь возвышенное.

Сам Стивенс вызывает то легкое возмущение, как у мисс Кентон (да когда же ты расшевелишься, чурбан!), то почти жалость. В финале он осознает, что отдал лорду Дарлингтону все лучшее, чем был наделен, и больше ничего не осталось. А что он получил взамен? Сознание, что три раза подавал бренди Черчиллю?

И здесь автор хорошо показывает, как за внешним безупречным достоинством прячется, возможно, утрата чего-то очень важного, может быть, самого важного в человеческой жизни. Вот хотя бы сцена, когда умирает отец Стивенса. В доме как раз грандиозный прием, и все же экономка и кухарка находят время посидеть с умирающим. Но где же его сын, безупречный дворецкий? А он не может отлучиться из гостиной. Чем он там занят настолько важным, что его нельзя заменить даже в такой момент? Нам об этом не сообщают, и, думаю, намеренно; возникает яркое противопоставление. С одной стороны, смертельно больной отец, с другой — безликие «дела»... И Стивенс выбирает второе! Ведь это страшно, правда?

Оценка: 8
–  [  11  ]  +

Роберт Хайнлайн «Кукловоды»

Линдабрида, 10 января 2016 г. 13:44

Если у вас нет аллергии на традиционный сюжет «злобные инопланетяне порабощают мир, но американцы всех спасут», то прочесть этот роман Хайнлайна можно. Добротная, логично выстроенная история, местами на грани стеба. Кажется, Хайнлайн неплохо повеселился, расписывая всебщий нудизм в Вашингтоне. Пришельцы действительно омерзительны. Вопросы о том, как разумные слизни могут сходу разобраться в человеческом обществе, технике и т.д., автором продуманы. Я было задумалась, как слизни могут управлять летающей тарелкой, но и на это получила ответ. Герои лихо потрясают кольтами... э-э, лучеметами. Прекрасная шпионка, проницательный шеф спецслужб и прочие непременные персонажи подобных романов в наличии. Сюжет динамичен. Чувствуется аура «холодной войны» и «охоты на ведьм»: все должны быть под подозрением, коммунистическим агентом (ой, нет, рабом инопланетных гадов) может оказаться кто угодно, вплоть до любимой собачки или кошечки. Атмосфера всеобщего страха, шпиономании и линчеваний передана прекрасно. Что приятно, Хайнлайн время от времени подсмеивается над ситуацией и не принимает свою историю чересчур всерьез. Иначе книга оказалась бы невыносимо пафосной.

Особо позабавило местное бракосочетание:

"– Какой срок? Возобновляемый контракт или на всю жизнь? Если больше десяти лет, такса такая же, как на всю жизнь. Если меньше шести месяцев, то это не ко мне: можете получить упрощенный контракт у авторегистратора вон там, у стены.

– На всю жизнь, – тихо ответила Мэри.

Клерк удивленно вскинул брови.

– Леди, вы уверены, что делаете правильный выбор?»

Оценка: 7
–  [  11  ]  +

Агата Кристи «Расскажи мне, как живёшь»

Линдабрида, 16 июня 2015 г. 18:47

Книга, которая покорила уже своим задорным эпиграфом и не отпускала от себя до последней страницы. Хотя, казалось бы, что тут особенного? Что мы, путевых заметок не читали?

Необычен здесь не жанр, а автор. И не потому, что Агата Кристи вдруг взялась писать не про Пуаро и даже не про мисс Марпл. Необычно ее отношение к жизни, такие светлые люди — редкость невероятная. Если вы не знаете, что эта маленькая книга писалась в годы войны, то ни за что и не догадаетесь — столько в ней тепла и оптимизма.

Археологическая экспедиция, да на Восток, да в славные довоенные времена — место, где оптимизм был нужен весь, до последней капли. Жара, пыль, разболтанные грузовики и скверная еда — еще наименьшие из испытаний, способных подкосить самого завзятого жизнелюба. И будь это хотя бы легендарная Троя, где жена начальника экспедиции может покрасоваться в диадеме прекрасной Елены! Но сирийский телль, в древности — хеттский городок — куда скромнее, да и Макс Мэллоуэн охотится вовсе не за сенсациями. Так что, как и в любой археологической экспедиции, собирают здесь в основном горшки, разбитые еще хеттами. Ну, никакой романтики :) Другая на месте Агаты подала бы на развод уже в первую неделю раскопок :)

Но нет. Макс и Агата, похоже, были идеальной парой: так истово она интересуется битой керамикой, клеит этикетки и прояляет фотопластинки. И еще ее интересует мир вокруг нее — и исчезнувший мир хеттов (она любовно подмечает: в этом горшочке держали косметику, а в этой стене сделали тайник для приданого дочери), и мир современного ей Востока. На страницах книги можно найти выразительные, с огромной симпатией сделанные портреты людей, окружавших Агату на раскопках, экзотические сирийские пейзажи, недоступные европейскому уму особенности традиционной ментальности. И еще огромную ностальгию, потому что на календаре был 1943 год, и довоенная жизнь неизбежно казалась утраченным раем.

Оценка: 9
–  [  11  ]  +

Сомерсет Моэм «Луна и грош»

Линдабрида, 16 апреля 2015 г. 16:46

Чем старше становишься, тем реже удается перелистнуть последнюю страницу и сказать: «Этот роман совершенен». Но «Луна и грош» — именно такой роман. Авторский стиль точен и афористичен. Мысли Моэма поражают не только меткостью, но и выстраданностью. Сюжет берет за горло с первой страницы. Композиция безупречна.

Сын художника Стрикленда — священник — пишет приглаженную биографию отца. Педантичный немец Вейтбрехт, напротив, «отлично разбирается в мире подсознательного» и готов выдать дюжину фрейдистских толкований на каждый жест героя. Кто из них прав? Моэм откровенно смеется над обоими.

Его собственный ракурс удивителен. Рассказчик, откровенно говоря, очень мало знаком со Стриклендом, еще меньше способен его понять. И благодаря этому Стрикленд так и остается для читателя неразгаданной тайной, как и его последняя картина.

Первая мизансцена — чопорное викторианское общество, великосветские приемы, охота миссис Стрикленд за знаменитостями.

Ах, какая мысль — поместить в эту среду художника с темпераментом Гогена! Моэм сам лукаво намекает, как много мог бы извлечь из этого материала, изменив композицию. Но нет. В начале романа Стрикленд предстает перед нами безукоризненно скучным респектабельным маклером.

Новая сцена — и мы видим его глазами брошенной жены: он уехал в Париж, конечно, с какой-нибудь актрисой или буфетчицей, он оставил семью в нищете, а сам, говорят, купается в роскоши! (Кстати, миссис Стрикленд — мастерица по части мизансцен, и читатель поступит правильно, если, как и рассказчик, подметит, что она запаслась пачкой носовых платков, прежде чем разыграть чувствительную мелодраму.)

Еще перемена декораций — и бедный Дирк Стрев впервые распознает в Стрикленде гениального художника. Дирк — единственный в романе, кого по-настоящему жаль — он просто попал под каток. Стрикленд в Париже — страшный в своей предельной целеустремленности. Ему все равно, чьи судьбы он ломает. Ему все равно, что он ломает и свою собственную судьбу.

И, наконец, Таити, где мы снова видим Стрикленда глазами других людей — беззаветно влюбленной Аты, добродушно-снисходительной Тиаре, пьянчужки-моряка. И, конечно, глазами доктора-француза, увидевшего расписанные Стриклендом стены хижины — и замершего от соприкосновения с чудом. Здесь и раскрывается наконец подлинный Стрикленд? Как знать.

Хорошо это или плохо, но в мир приходят порой люди, которым мало обыденных радостей. Пусть другие копят гроши, а им подавай луну с неба! Хорошо это или плохо, в обыденной жизни такие люди обычно невыносимы. Да и их жизнь зачастую невыносима тоже. Ну, так стоило ли тянуться за идеалом, далеким и обманчивым, как лунный свет? Каждый решает для себя сам.

Оценка: 10
–  [  11  ]  +

Ариадна Громова, Рафаил Нудельман «В Институте Времени идёт расследование»

Линдабрида, 17 марта 2015 г. 19:38

Вчитывалась медленно. Мне почудилось, что авторы решили бросить вызов НИИЧАВО и описать фантастический НИИ в тоне не сказочном, а реалистическом, даже нарочито обыденном. Зал хронокамер, осциллографы, серии экспериментов... Гоняем брусочек — на 10 минут в будущее и обратно. Машина времени из приключения превращается в рутину. Прием интересный, но я не уверена, что он пошел на пользу книге.

Да еще следователь Линьков добавлял вселенской тоски. Если и говорит, то «вяло», «лениво», «меланхолично». Сорвавшийся отпуск его интересует, а не расследование. Как же бедному читателю заинтересоваться тем, что по большому счету неинтересно героям?

Впрочем, даже на первой трети роман вовсе не казался непривлекательным. Меня «держала» атмосфера позднесоветского города — неплохого такого, уютного города с зелеными двориками, первомайскими пикниками и всеведущими соседками.

К счастью, рутина длится хоть и долго, но не до конца романа. Линьков оставляет свою вялость. Второй главный герой, Борис Стружков, начинает заниматься чем-то поинтереснее брусочков. Ворох версий, сбивающих с толку следствие, налицо. Букет временных парадоксов — тоже. Само путешествие во времени описано даже с избыточной обстоятельностью — трудно в него не поверить. А уж встреча двойников в институтском сквере — вообще одно очарование.

Так что авторы имели право со скромной гордостью написать, что создали нечто «причудливое» и необычное:

«Обычная процедура следствия — и вспышки призрачного пламени в хронокамере; бытовые разговоры о загородных прогулках и магнитофонных записях — и веера мировых линий на чертежах, ветвящиеся всё новыми отростками; Борис Стружков беседует со следователем, с товарищами по работе, с институтской буфетчицей — и тот же Борис общается с недавно умершим другом и со своим двойником»…

Оценка: 8
–  [  11  ]  +

Станислав Лем «Футурологический конгресс. Из воспоминаний Ийона Тихого»

Линдабрида, 5 марта 2015 г. 07:56

Неведомый мне ранее зверь — ироническая антиутопия. Что ж, рада была прогуляться по Костарикане, пусть даже поминутно уворачиваясь от автоматных очередей. Да и Нью-Йорк будущего оказался прелюбопытным местечком. Я наслаждалась. Я впадала в эйфорию не хуже бедняги Ийона, глотнувшего суперумилина. Я раздергивала книгу на цитаты. Особенно когда на несчастную столицу Костариканы посыпались «бумбы»-бенигнаторы, и у жителей начались приступы вселенской нежности с ласкательными конвульсиями.

Подозреваю, что эта часть сейчас читается даже лучше, чем во времена развитого социализма. Бумбы на нас, конечно, не падают, но очень уж многое из описанного стало частью повседневной жизни.

Впрочем, это только присказка к странной сказке о мире химических иллюзий. Одна таблетка — и вы верите, сомневаетесь, скандалите, миритесь. Общество становится идеально управляемым. Никаких восстаний, майданов, войн и терактов! Роскошный зеленый Нью-Йорк, превращенный в земной рай. Только лучше не вглядываться в «дивный новый мир» чересчур пристально...

Пан Станислав, как всегда, неподражаем. Он с небрежной легкостью перебирает наши современные страхи: демография, экология, терроризм (похоже, основательно досталось Римскому клубу с его мрачными прогнозами). И обрушивает на читателя настоящий водопад черного юмора.

Оценка: 10
–  [  11  ]  +

Клиффорд Саймак «Принцип оборотня»

Линдабрида, 14 февраля 2015 г. 15:12

Нет, настоящей рецензии точно не получится, просто восторженный вопль. Ах, этот мудрый сказочник Саймак! Он, посмеиваясь, вводит в научно-фантастический текст оборотней и брауни. И получается — волшебно! Он рассказывает невероятные вещи и им — веришь! Потрясающе передана Земля глазами инопланетных существ, случайно занесенных сюда. На таком материале можно было бы изобразить динамичную космооперу, со шпионскими страстями, схватками и межзвездными перелетами. Но Саймак рассказывает нам не о звездах и уж тем более не о шпионских играх, а — о нас самих. О беспредельном одиночестве. Об извечном страхе перед чужим и чуждым. О границах человечности. Горьковатая, мудрая притча с печальным, если подумать, финалом.

Оценка: 9
–  [  11  ]  +

Г. К. Честертон «Человек, который был Четвергом»

Линдабрида, 9 января 2015 г. 22:17

Как это бывает с классикой, я уже что-то слышала о «Четверге» до прочтения и, признаться, слегка опасалась. Организация терактов и ловля анархистов — совсем не моя тема. Но это же Честертон! Разве он может написать полицейский детектив, не перевернув все с ног на голову!

Ведь по духу он-то и есть анархист и бунтарь. Разве не об этом говорят его парадоксы, ломающие тиранию общепринятых клише? Разве не об этом говорит даже его синтаксис? Честертон принципиально не желает знать, что в английском предложении жесткий порядок. Он взрывает привычную схему и расставляет слова так же свободно, как если бы писал по-итальянски или по-русски. Что не мешает ему оставаться предельно консервативным в своих взглядах. В этом смысле главный герой, Сайм, кажется отражением самого писателя: анархист, жаждущий ниспровергнуть анархию во имя порядка. Но Честертон никогда не облегчает задачу даже любимым героям. Читатель может удивляться или недоверчиво улыбаться, но Сайму и его друзьям по-настоящему страшно.

А между тем «Четверг» просто-таки провоцирует на удивление и скепсис. Как бы ни наслаждалась я интеллектуальной игрой, в которую пригласил меня Честертон, я ни минуты ему не верила.

Текст переполнен той убийственной серьезностью, которая у англичан считается высшей степенью иронии. Жуткий заговор анархистов против цивилизации (ох, наверняка намеренно!) показан таким устрашающим, что в итоге выглядит нереальным. Чего стоит хотя бы тайное собрание в подземелье, освещенном красным светом, точно театральный ад, и декорированном бомбами! Смешон Грегори с его серьезным анархизмом, смешон и Сайм с его поэзией подземки. И, конечно, забавна вся эта бесконечная путаница: кто тут кого ловит, кто мечтает уничтожить мир, а кто — просто посмеивается. Все здесь не так, как выглядит, словно в честертоновском Лондоне и впрямь деревья растут корнями вверх, а звезды сияют под ногами.

Удивительная книга — каскад парадоксов, фейерверк неожиданных метафор, бесконечная ирония и в финале — утонченная аллегория вместо ответов.

Оценка: 9
–  [  11  ]  +

Джаспер Ффорде «Дело Джен, или Эйра немилосердия»

Линдабрида, 19 марта 2013 г. 13:34

Лучшее, что есть в этой книге, на мой взгляд, — авторский мир. Этакая развернутая цитата из Некрасова:

Увы, придет ли времечко

(Приди, приди, желанное!),

Когда народ не Блюхера

И не милорда глупого —

Белинского и Гоголя

С базара понесет.

Ну, здесь с английским колоритом — подростки-фанаты Филдинга, проповедники-сектанты, вещающие миру не о грядущем конце света, а об авторстве шекспировских пьес... Забавно, вот только...

Это ж надо при таком антураже соорудить такую скучную историю! Героиня то ненатурально изображает вьетнамский синдром, то (чаще) просто никакая. Вообще, Крымская война, кажется, вставлена, чтоб было похоже на куковского Гаррета. А вот непохоже. В том, что Гаррет прошел огонь и воду, не возникает ни малейшего сомнения. То, что мисс Четверг никогда не сталкивалась ни с чем опаснее компьютерного шутера, тоже вполне очевидно. Она и ведет себя, как будто в игре-«стрелялке».

Спойлер (раскрытие сюжета) (кликните по нему, чтобы увидеть)
»- Но когда Колымагги повернулся, я заметила, что он слегка мерцает, и поняла, в чем дело. Не колеблясь, я выстрелила в него трижды. Он упал замертво…

— Вы стреляли в оперативника? — не поверил своим ушам агент ТИПА-1. — В спину?!

Я проигнорировала этот вопль.

— Конечно, это был не Колымагги. С мостовой поднялся Ахерон. Он потер спину там, куда я попала, и добродушно улыбнулся. «Не спортивно!» — улыбнулся он. «Мне не до спорта», — ответила я.

Один из офицеров ТИПА-1 перебил меня:

— Похоже, вы тут уложили кучу народа, и всех в спину, мисс Нонетот».

Плюс постоянное, занудное повторение мысли, что Джейн Эйр лучше остаться с Рочестером. Пусть так, но ведь никакой приличной интриги на этой мысли не построено! С трудом добралась до конца, выяснила, кто же автор шекспировских пьес

Спойлер (раскрытие сюжета) (кликните по нему, чтобы увидеть)
(от авторской версии чуть не стошнило — героинин папаша еще скучнее ее самой),
и закрыла книгу на веки вечные.

Оценка: 6
–  [  11  ]  +

Филиппа Грегори «Наследство рода Болейн»

Линдабрида, 27 апреля 2012 г. 11:54

«Посмотрим, посмотрим, что у нас тут?» Снова Филиппа Грегори ухитрилась найти совершенно неожиданный ракурс в совершенно избитой (казалось бы) истории. Всем известно, что Генрих VIII отверг Анну Клевскую, так как в жизни выглядела она хуже, чем на портрете Гольбейна. А может, все было совсем иначе? Все в курсе, что Екатерина Говард была просто потаскушкой, за что и поплатилась. А может, и это не совсем так? И, конечно, роман украшает фигура Джейн Болейн — интереснейший персонаж, право же, особенно на фоне слишком уж положительной Анны и слишком уж пустенькой Китти. Какая выразительная автохарактеристика вложена в ее уста: «Я снова выказала преданность, снова обрела доверие. Я опять при опочивальне королевы, на самом важном месте, мне можно доверять — я непременно предам. Была верным другом королеве Екатерине, королеве Анне, королеве Джейн и еще одной королеве Анне. Наблюдала, как их лишают монаршего благоволения, как они умирают, как отправляются в изгнание. Меня надо опасаться, словно чумы».

Созданная автором картина деспотизма Генриха просто потрясает. Как говорит Китти: «Знаю одно — наш мир подчиняется прихоти безумца. Он король, глава церкви, Бог говорит его устами. Если он скажет: «Это так», кто осмелится возражать?» Никто не может чувствовать себя в безопасности. Ничто не защитит от обвинения в измене, от тюрьмы, от плахи. Анна случайно уронила распятие. Бабушка Китти Говард не рассказала королю о романе своей внучки. Томас Кромвель привез королю невесту — а тому она не понравилась. Что угодно может оказаться государственной изменой — любой поступок, слово, даже мысль. Не удивительно, что центральным образом романа становится то самое наследство рода Болейн — не титулы, не земли и не трон королевы Англии — а плаха.

В минус могу записать только некоторую затянутость. Автору уж очень нравится подробно расписывать все, что для нее важно: как Анна мечтает стать хорошей королевой, или как Китти пересчитывает полученные подарки, или еще какую-нибудь характеристику персонажа; однотипные эпизоды повторяются, иногда без особой необходимости.

Оценка: 8
–  [  11  ]  +

Стивен Кинг «Ур»

Линдабрида, 19 февраля 2011 г. 09:49

Задумка недурна сама по себе, собственно из-за нее и стала читать. Электронная книга, опрометчиво купленная героем, открывает книги из параллельных пространств. Но реальность, спрятанная за экраном розового «киндла», оказывается разочаровывающе банальной. Герой ужасается и восторгается, но поверить ему сложно, ибо все чудеса сводятся к лишнему роману Хемингуэя, сдвигам в партийной чехарде и т.п. Чему ужасаться? Ну, допустим, вы узнали, что где-то в альтернативной вселенной Пушкина не убили на дуэли и он написал еще дюжину «Повестей Белкина». Вы сочли бы это достаточным поводом, чтобы хвататься за сердце и сходить с ума? Родная реальность ведь от этого не меняется! Даже альтернативный Карибский кризис не впечатляет.

Надо признать, что финал чуть поживее, но не свободен от того же налета банальности.

Оценка: 5
–  [  10  ]  +

Франс Бенгстон «Рыжий Орм»

Линдабрида, 2 июня 2018 г. 13:23

Похоже, фирменная скандинавская мрачность то ли не добралась до Франца Бенгтссона, то ли была придумана позже. А еще похоже, что «Белый отряд» — одна из любимых книг писателя. Потому что стиль повествования отчетливо напоминает историческую прозу Конан Дойля: строгая документальная основа + приключения + немалая доза иронии. Походы викингов предоставляют для всего этого почти безграничные возможности. Герои успевают побывать на службе у победоносного Альмансура и при дворе Харальда Синезубого, получить «данегельд» с короля Этельреда и отправиться за кладом к порогам Днепра. Словом, вся география мира, с которым так или иначе контактировали средневековые скандинавы. К это добавляются головокружительные повороты событий и харизматичный главный герой — Рыжий Орм, он же Красный Змей. Отнюдь не примитивный брутальный дикарь, а живой человек, со всеми его сложностями и противоречиями — храбрый и мнительный, щедрый и скуповатый, рыцарски преданный своей возлюбленной Ильве и всегда готовый в грабительский набег.

Но больше всего меня приворожил мягкий юмор автора.

Вот, например: «Можно ли допустить норманна в царствие небесное?! Вы станете приставать к святым девам с непотребными речами, полезете драться с серафимами и архангелами и пьяные приметесь горлопанить перед лицом Господа».

Оценка: 9
–  [  10  ]  +

Уильям Теккерей «Ярмарка тщеславия»

Линдабрида, 23 мая 2018 г. 19:45

Кажется, придется согласиться с истинной леди Мелани Уилкс: мистер Теккерей — циник. Более того, он бравирует своим цинизмом. Да и разве это не ужасно — взять самые респектабельные поступки, самые высоконравственные фразы и найти их неприглядную подкладку? Да еще с такой неподражаемой иронией столкнуть тщательно выстроенную иллюзию и реальность!

Он, посмеиваясь, переряжается балаганщиком и идет себе с кукольным театром демонстрировать «знаменитую куклу Бекки». Неужели вы приняли все это всерьез? Но автор не прячет, а выпячивает искусственность всей истории. Он никогда не упустит случая заметить что-нибудь вроде такого: «Наша парочка могла бы броситься на колени перед старой девой, признаться ей во всем и в мгновение ока получить прощение. Но в таком счастливом исходе было отказано молодой чете — несомненно, для того, чтобы можно было написать наш роман».

И одновременно он предельно сокращает дистанцию между героями и читателем. Да, богатая мисс Кроули и благочестивая миссис Бьют, суровый старик Осборн и надменная графиня Бейракрс — все, все персонажи только марионетки на двух веревочках, алчности и снобизме. Но тут же Теккерей невозмутимо перешагивает через рампу, болтает с читателями, вводит в текст себя, своих и наших знакомых, а заодно и нас. И вот — искусственный, казалось бы, мир Ярмарки становится для нас реальныи и близким: мы и сами в нем живем.

Две героини служат двумя полюсами магнитного поля Ярмарки тщеславия. Обе отлично оттеняют черствость ее обитателей. Бекки — потому что на самом деле каждый, кто с ей встречается, хотел бы обладать ее ловкостью и беспринципностью, да вот не дано. И Эмилия — потому что ее естественные чувства, ее безразличие к престижу или богатству высоко ценятся на словах, но не подражает им никто.

Неполиткорректное наблюдение. Два молодых офицера, Родон Кроули и Джордж Осборн, женятся на двух подругах. Бекки Шарп, она же миссис Кроули, — воплощенное бессердечие, расчетливость и кокетство. Миссис Осборн, очаровательная Эмилия, — любящая и бесхитростная. А все же (во вском случае, поначалу) Кроули определенно счастливее со своей женой, чем Осборн — со своей. С чего бы это? Да и самой Эмилии явно уютнее с портретом дорогого усопшего, чем с живым мужчиной рядом. При этом неважно, повеса этот мужчина или преданный влюбленный.

Неполиткорректное наблюдение №2. В качестве матери обожающая Эмилия — такая же катастрофа, как и бессердечная Ребекка. Сыну она предлагает то же, что и мужу: преданный взгляд вперемешку с рыданиями, а заодно потакание любым капризам.

Оценка: 9
–  [  10  ]  +

Алексей Николаевич Толстой «Аэлита»

Линдабрида, 31 июля 2017 г. 11:37

Это скорее видение, чем фантастический роман. Марс предстает перед нами древним и таинственным, «звездой печали», а ещё — местом, где каждый находит свою мечту. Обоим путешественникам нет места в постреволюционной России. Беспокойный Гусев, успевший побывать и махновцем, и буденновцем, просто не видит себя в мирной действительности НЭПа. Инженер Лось потерял любовь. Но Марс с обманчивой щедростью дарит им желанное. Аэлита споет Лосю песню уллы. Гусев с шестью гранатами ринется штурмовать солнечную Соацеру. И снова навязчивая грёза эпохи: умирающий, одурманенный хаврой мир взорвётся революцией.

Оценка: 9
–  [  10  ]  +

Саба Тахир «Уголёк в пепле»

Линдабрида, 21 августа 2016 г. 16:41

Имя автора заставляло ждать чего-то восточного, но от Востока здесь только названия сверхъестественных существ — джинны, ифриты (с именами вроде Роуэн Голдгэйл). Роман оказался чисто американским — по языку, ментальности, сюжету. Имеется жутко злобная тираническая Империя (благо со времен Оруэлла алгоритм ее описания перешел в открытый доступ). Покоренные Книжники стенают под ее игом. Имеются подпольщики (Ополченцы), которые, по большому счету, ничем той Империи не лучше. И, разумеется, есть одиночка (вернее, парочка, автор-то у нас дама), готовая бросить вызов всем подряд. Для пущего драматизма (здесь вообще очень многое придумано для пощекотать нервы) это будут девушка, дочь казненных лидеров Ополченцев (Лайя), и парень из самой что ни на есть аристократической семьи Империи (Элиас). А чтобы драматизма было еще больше, поставим каждого перед любовным выбором. Лайя может вволю выбирать между Элиасом и симпатичным Ополченцем, Элиас — между ней и своей давней подругой Элен. Любовь — естественный и главный ингредиент коктейля, семейные ценности добавим по вкусу.

Лайя в общем понравилась — милая, наивная дурочка, угодившая в переплет, без малейшей мэрисьюшности. Ее преданность брату, как минимум, вызывает уважение.

Все остальное уже не так выразительно. Уж на что я не люблю искать ляпы в фэнтезийных мирах, но здесь они просто лезут в глаза. Вот, скажем, есть школа Блэклиф для подготовки Серебряных Масок — этаких ниндзя, спартанских мальчиков и тайной полиции в одном флаконе. И возникает в этой школе конфликт, переходящий в рукоприкладство. На что похоже сражение парней, 14 лет обучавшихся различным боевым искусствам? По описанию в романе — на кучу-малу в песочнице.

«Затем раздался сдавленный крик Элен, и я высвободился из рук Тадиуса и Джулиуса. В следующий миг я оставил их позади, оттолкнул Маркуса от Элен и стал наносить удар за ударом по его лицу. Я бил Маркуса, а он смеялся, Элен же с остервенением вытирала губы. Леандр пытался оттеснить меня за плечи — тоже рвался к Змею. За спиной Деметриус уже поднялся на ноги и снова бросился в драку с Джулиусом, но тот взял верх, прижав голову моего друга к земле».

Элен, к слову, не зашуганная служаночка, а выпускница того же Блэклифа. И она только и может, что вопить да вытирать губы, когда к ней пристает какой-то нахал? Техника боя, рефлексы бойца? Ничего похожего. Чуть позже, правда, она изволит вспомнить, что вооружена, но почему не сразу?

Элиас настолько вял и погружен в себя, что становится непонятно, за что его считают лучшим солдатом Блэклифа. Вот Лайя пытается привлечь его внимание: подходит со спины и хлопает его по плечу. Несколько раз. Потом он, так и быть, оборачивается выяснить, кто это там у него за спиной. И при этом он вырос в атмосфере постоянной опасности и вечной подозрительности? Его склонность брать на себя все грехи мира под конец начинает утомлять.

Политика, дипломатия и городская герилья описываются весьма наивно.

И при этом в своей жанровой нише роман вполне хорош и имеет право на существование. Он, во всяком случае, динамичен. Страсти кипят. Лайя и Элиас симпатичны и хорошо прописаны. Ну, и семейные ценности — дело, как ни крути, хорошее.

Продолжение следует. Спасут ли никчемного братца Лайи, что дальше будет с Империей, как разрешится любовный многоугольник? Все это — в следующих томах серии.

Оценка: 7
–  [  10  ]  +

Уильям Шекспир «Макбет»

Линдабрида, 23 июня 2016 г. 20:34

Вот уж чего не ожидала обнаружить, так это что «Макбет» — пьеса конъюнктурная и шаблонная. Желание драматурга польстить дому Стюартов и лично Якову I вполне очевидно. «Уши» более ранней пьесы «Ричард III» тоже торчат из всех щелей. Сюжетная схема практически совпадает: узурпация престола убийцей, череда кровавых преступлений, и наконец — благородный претендент на престол, явившийся восстановить попранную справедливость в сопровождении иностранных войск. В довершение всего, Макбет, по крайней мере, если верить средневековым хронистам, был вполне приличным королем, отнюдь не тираном... а Дункан на самом деле погиб в бою.

У любого другого автора при таких обстоятельствах вышла бы халтурная поделка. У Шекспира — трагедия, пробирающая до костей. Просто жуть берет, когда следишь за распадом личности Макбета. Благородный воин, герой сражений становится вначале убийцей, затем — безумцем, одолеваемым манией преследования. Его страхи все менее рациональны, и как апофеоз происходящего кровавого кошмара организуется бессмысленное и жестокое убийство семьи Макдуффа.

Тот же путь проходит и леди Макбет. Несгибаемая валькирия начала пьесы к финалу превращается в жалкую сомнамбулу. Их с Макбетом страхи эхом повторяют друг друга: «Нет, с рук моих весь океан Нептуна // Не смоет кровь...» — «Эта маленькая ручка все еще пахнет кровью. Всем благовониям Аравии не отбить этого запаха».

Антураж пьесы — сам по себе шедевр. Детали намертво врезаются в память, как знаменитая сцена с призраком Банко на пиру или Бирнамский лес, движущийся на Дунсинан. Общая атмосфера, вопреки довольно оптимистическому финалу, дышит черной магией и безумием. Не случайно образ ведьм иногда возводят к Саге о Ньяле — есть в «Макбете» этакая нордическая мрачность. Сумасшедшее бормотание ведьм, их пророчества, толкающие Макбета к преступлению и гибели, и впрямь напоминают о безжалостных скандинавских норнах.

Оценка: 10
–  [  10  ]  +

Дмитрий Мамин-Сибиряк «Золото»

Линдабрида, 18 июня 2016 г. 17:32

Дмитрию Наркисовичу почтение! Бывали мы и на Клондайке с мистером Лондоном, баек про золотишко да золотоискателей от него наслушались, а у вас на Урале вроде и та же лихорадка-то золотая, да все по-другому. Мистер Лондон, он все больше на приключения упор делает. Славно у него получается, ничего не скажу. А ваш роман, ежели разобраться, вовсе на отличку выходит. Основательный он и не в экзотике становую жилу свою находит, а в нравах, да в вопросах социальных. Жили, положим, три деревеньки — Тайбола, да Фотьяновка, да Балчуговский завод тож. По старым заветам жили, патриархальность блюли. Вот хоть на Родиона Потапыча посмотреть: старшему-то его уж под шестьдесят, а из отцовской воли выйти не смей! Едва ли вы, Дмитрий Наркисович, суровость такую одобряете, а все ж Родион Потапыч и уважение вызывает. Суров он, да честен. Да, жизнь... И вот выходит на волю золотоносный участок: вольным старателям в разработку. И кружит голову золотой мираж и фотьяновцам, и балчуговским, и даже суровым кержакам-староверам из Тайболы. Дикое счастье — лови, пока ловится! Сами собой размываются старые нравы — ах, как вы это все точно заметили, Дмитрий Наркисович! И за поверья старинные вам отдельный поклон: люблю, знаете, бажовские сказы, а у вас точно продолжение их — истории о золотых кладах, что ходят везде в обличьи, к примеру, свиньи, да не всякому даются.

Оценка: 9
⇑ Наверх