Блог


Вы здесь: Авторские колонки FantLab.ru > Авторская колонка «fox_mulder» облако тэгов
Поиск статьи:
   расширенный поиск »


Страницы:  1  2  3  4  5  6  7  8  9 [10] 11  12  13  14 ... 32  33  34

Статья написана 28 февраля 2012 г. 02:55

Угрызенцы

Сюжет таков: посетив нашу планету в недрах хрестоматийной летающей тарелки, два инопланетянина решили разом искоренить пороки всех жителей современной Москвы, начиная с откровенно криминальных вроде "гоп-стопа" с поножовщиной и заканчивая соблюдением некоторых не самих популярных в народе библейских заповедей. Если под коварными врагами человечества понимать саму врожденную склонность нашего биологического подвида к нарушению общепринятых моральных норм, то при некотором усилии, рассказ все-таки можно впихнуть в рамки темы, заданной Борисом Стругацким (являясь "врагами" наших пороков, инопланетяне тем самым становятся тайным "другом" всего человечества, которое самостоятельно победить их явно не в силах). И как уже очевидно с самых первых строк, фантастический элемент рассказа фактически сведен до функции обычной мишуры, а добрым инопланетянам в тексте отведена роль классического Deus ex machina (с тем же успехом на нее могли взять добродетельных ангелов или Санта Клауса, разъезжающего по небесам в повозке из волшебных оленей — не суть важно), потому что перед нами самая обыкновенная шутка со всеми присущими этому специфическому жанру достоинствами и недостатками. Достоинство по большому счету одно — любопытно до какого именно уровня дойдет инопланетный эксперимент "поголовного осовестливания" всех граждан Нерезиновой, в частности — хватит ли автору личной смелости, чтобы преодолев слишком предсказуемых в таких случаях "людей с полосатыми палками", добраться до самой последней инстанции. Недостатков же гораздо больше — рассказ безбожно затянут, состоит из постоянно повторяющихся однотипных элементов (из серии "и вот тут совесть проснулась у <вставьте фамилию, имя, наименование должности или важного государственного чина>), и после того, как его фабула становится полностью очевидной (а это происходит уже на второй или третьей страницы из девяти), оставшаяся часть произведения усваивается исключительно на автомате. Для того, чтобы прослыть хорошей, каждой шутке необходимо совмещать в себе сразу три важных условия, и одновременно быть свежей, лаконичной и актуальной. Увы, из всех этих пунктов, "Угрызенцы" могут похвастаться лишь последним, т. к. в наших пенатах тема повального взяточничества сохраняет свою неизменную актуальность еще с седых времен Гоголя и Салтыкова-Щедрина. Однако, о какой-либо "свежести" заикаться не приходится, ибо подобными юморесками о чудесатых чудесах, с помощью которых Россия вдруг решает все свои многочисленные проблемы, до недавних времен была заполнена вся наша юмористическая эстрада. А непосредственный словарный объем в 20000 знаков тихо подсказывает, что и никакой "лаконичности" здесь не наблюдается.

Резюмирую — данное произведение представляет собой очередное свидетельство вполне очевидного факта, что словосочетание "забавная шутка" далеко не всегда является синонимом для "отлично написанного фантастического рассказа". ;-)


Статья написана 27 февраля 2012 г. 23:10

Почти друзья

В отличии от предыдущего рассказа, здесь заметна попытка хотя бы номинально вписаться в тему конкурса: действительно в произведении присутствуют, как само человечество, так его враги и "как бэ" друзья. Номинально, потому что сам рассказ очень напоминает не самостоятельное произведение, а отрывок\главу\сценарий отдельной серии, выдранные из чего-то гораздо более крупного и эпического — повести\романа\целого книжного сериала. Понятно, что в 20000 символов физически невозможно запихать все 20 лет истории кровавого противостояния двух (или даже трех) инопланетных цивилизаций, но это оправдание совсем не отменяет того печального факта, что все более или менее значимые события происходят за рамками самого рассказа, т.е. "остаются за кадром". Слишком уж много моментов автор оставляет читателю для его добровольного творческого додумывания — обстоятельства смерти жены главного героя, истинные мотивы, которыми руководствуются все три стороны конфликта, дальнейшая судьба самого Ковалева, ведь формулировка последней фразы Майора, что дескать "может и расстрелять" отнюдь не подразумевает немедленного исполнения приговора. А теперь прибавьте к общей недосказанности незамысловатый авторский прием, когда весь конфликт между персонажами раскрывается только и исключительно посредством диалогов, которые по своей сухости и обезличенности напоминают попарное чтение заголовков двух конкурирующих меж собой газетных изданий — и в итоге получится задачка без правильного решения, потому что из всех необходимых для этого условий, в ней присутствует только вопросительный знак. Выходя на финишную прямую, автор явно хочет, чтобы читатель сам решил, на чьей из сторон прячется злополучная Истина, одна беда — слишком скупое на детали описание самого конфликта, делает эту миссию совершенно невыполнимой.

Резюмирую — заготовка для неплохого произведения средней (или даже крупной) формы, которая сильно пострадала от сжатия до габаритов конкурсного формата, как итог — рассказ буквально распирает от различных недомолвок и моментов, которые нуждаются в подробной прорисовке яркими жирными красками вместо точечного пунктира. Огромный плюс, которого не отнять — прекрасно выдержанная стилизация под "военную прозу" и отточенный литературный язык. ;-)


Статья написана 27 февраля 2012 г. 18:20

С превеликой радостью сообщаю, что вашему покорному слуге уже второй раз была оказана высокая честь присутствовать в составе финального судейского жюри литературного конкурса "Фантлабораторная работа". Тему для нынешнего состязания сформулировал один из патриархов отечественной фантастики, Борис Натанович Стругацкий -"Я не друг человечества, — я враг его врагов". Если год назад Вы уже являлись подписчиком данной колонки, то прекрасно знаете несложные правила: за 5 дней я должен прочитать 12 рассказов-финалистов и написать на каждый из них по небольшому отзыву. Заранее вынужден огорчить тех, кто привык все оценивать исключительно посредством цифр: выкладываемые отзывы не будут содержать конкретных оценок, Вашему вниманию предлагаются лишь мои общие субъективные впечатления от прочитанного.

Итак, поехали.....


Враг человеческий

Автор сего опуса похоже всерьез собрался поставить рекорд по обогащению Великого и Могучего наибольшим количеством мусорных словесных образований на одну страницу печатного текста: профик, лузероид, сонгер (кто это, кстати?), бомбильный, простодыр — и еще с десяток выражений, от которых начинает безбожно краснеть грамматический редактор, встроенный в любую версию Microsoft Word. Цель этой операции ясна как Божий день — в очередной раз (опять и снова, эгейн энд эгейн) обличить "бездуховность" наших общих современников, изъясняющихся друг с другом на языке протухших интернет-шаблонов, не читающих книг и о ужас — даже иногда посматривающих порно! Однако, морализаторская притча из извечной серии: "Куда катится мир?" уже на первой странице рассказа терпит поражение от рук суровой реальности, когда представший пред быдловатым ликом отъевшихся "сетевых бандерлогов", новоявленный Спаситель начинает из рога изобилия сыпать несусветным количеством банальностей и морализаторских клише. Автор, Вы совершенно правы, никто даже не собирается с Вами спорить на тему, что "человек должен любить человека" и "любить не за что-то, а просто любить", но разве нельзя те же мысли сформулировать как-нибудь поизысканней? В результате, словесное сражение двух антагонистов превращается в состязание между двумя ходячими штампами (хорошая и добрая ДУХОВНОСТЬ против плохой и злой БЕЗдуховности), в котором совершенно неважно, кому из них по очкам достанется моральная победа — штампу светлому или темному, ведь на то они и штампы. Тема конкурса, сформулированная Борисом Стругацким как "Я не друг человечества, — я враг его врагов" в данном рассказе также отсутствует (нет, безусловно за уши можно притянуть что угодно, к чему угодно, но ЗАЧЕМ?). В довершении всего, избыточная прямолинейность текста и повышенное внимание автора к тематике: "люди перестали читать книжки — ах, куда катится весь наш современный мир!!!", навевает сходство с одним рассказом, ровно год назад угодившим в финальное состязание конкурса "2-я фантлабораторная работа", одним из участников жюри которого, так же являлся Ваш покорный слуга. Если авторство обеих текстов и в самом деле принадлежит одному и тому же человеку, то остается лишь констатировать, что из общих критических замечаний по поводу предыдущего произведения, он не сделал ни одного полезного вывода.

Если резюмировать — произведение, которое явно задумывалось как философская притча, но прогнувшись под весом засахаренных клише и изрядных банальностей, смогло обернуться лишь неумелой проповедью — скучной, предсказуемой и даже в тесных рамках своего жанра- абсолютно неубедительной. Впрочем, есть подозрение, что в различных журналах околохристианской тематики его оторвут с руками. ;-)


Статья написана 3 декабря 2011 г. 23:30


Высоцкий. Спасибо, что живой (2011)

Россия, продолжительность — 128 мин
жанр — очередной акт идеологического экзорсизма, проведенный по заказу главного телеканала страны
слоган — «Два часа настоящей жизни»


сценарий Никита Высоцкий
режиссер Петр Буслов
оператор Игорь Гринякин
композитор Руслан Муратов
продюсеры Анатолий Максимов, Константин Эрнст, Никита Высоцкий

в ролях: Сергей Безруков, Андрей Смоляков (полковник Бехтеев), Оксана Акиньшина (Татьяна), Алла Покровская (мать Высоцкого), Сергей Шакуров (отец Высоцкого), Владимир Меньшов (Режиссер), Иван Ургант (Сева Кулагин), Андрей Панин (Анатолий Федотов), Максим Леонидов (Павел Леонидов), Дмитрий Астрахан (Леонид Фридман), Владимир Ильин.



Я при жизни был рослым и стройным,
Не боялся ни слова, ни пули
И в обычные рамки не лез.
Но с тех пор как считаюсь покойным,
Охромили меня и согнули,
К пьедесталу прибив ахиллес.

Не стряхнуть мне гранитного мяса
И не вытащить из постамента
Ахиллесову эту пяту,
И железные рёбра каркаса
Мёртво схвачены слоем цемента,
Только судороги по хребту.


В. Высоцкий "Памятник"


Невысокая фигура, даже на некотором отдалении внушающая почтительную мощь. Фирменная кривоватая ухмылка, так замечательно дополнявшая чуть насмешливый прищур, на самом донышке которого застыла никем не согнутая железная воля. И конечно же голос — тоже легко узнаваемый и автоматически выделяемый из любой невообразимой какофонии, чистый и хриплый, добрый и злой, совмещавший в себе невообразимое количество самых разнообразных эмоций и душевных состояний — он мог одновременно распалять душу тонким лиризмом и уже через пару мгновений пронзать ее насквозь острым шипом, демонстрируя слушателям и зрителям свои неподдельные кровоточащие раны. Вращаются магнитофонные ленты одряхлевших бобинников, крутятся на старом проигрывателе ветхие пластинки, выпущенные в свет советским концерном "Мелодия", а с частотой перемещения дисков по символическому кругу, так же неуклонно меняется и наш герой. Кто он сегодня — беззаботный хохмач, отправляющий на всемогущее Центральное Телевидение письмо с Канатчиковой дачи, романтически настроенный менестрель, обещающий постелить зеленью поля для всех влюбленных нашей планеты или жесткий как кремень и неприступный как скала, гордо глядящий исподлобья и с помощью коротких фраз и метких эпиграмм, прорубающий из себя неприкрытую правду о том, что он не любит и не приемлет? Проносятся перед глазами кадры из затертых до дыр теле и кинопостановок: ну так кто же он на этот раз — одесский куплетист, дон Жуан, капитан Жеглов или сам Датский Принц? Мельтешению в глазах и ушах лишь вторят новомодные ковыряния в грызи, снятые в популярной стилистике "скандалов, интриг, расследований": так все-таки, борец с советской системой или одно из ее олицетворений? Великий поэт, актер, музыкант или бесившийся от непредсказуемости собственного характера, неврастеник, алкоголик и наркоман? Дорогой наш Владимир Семенович, извольте отвечать правду в глаза и не юлить! И не важно, что Вас нет на свете уже долгих 30 лет, за которые родная страна успела окончательно увянуть и съежится до размеров обглоданного сухофрукта. Ведь, если зрители самого главного телеканала страны захотят услышать о Вас самую шокирующую правду — поверьте нам на слово, они ее обязательно получат!


Паразитировать на имени Высоцкого нынче модно. Загребать в свои карманы жар от имени усопшей легенды впервые начали еще в 1989 году, когда последняя жена Высоцкого, французская актриса Марина Влади выпустила в свет книгу "Владимир или прерванный полет", в которой поведала всю тяжелую правду о жизни легендарного исполнителя: сколько пил, что колол, с кем спал и другие подробности, о которых просто необходимо было узнать каждому уважающему себя поклоннику его многогранной личности. Как и ожидалось книга получила скандальный статус, и следовательно тут же стала одним из главных бестселлеров позднесоветского времени: ее покупали, перепродавали, потом снова перепродавали, меняли, давали почитать лишь в порядке живой очереди, а наиболее скабрезные отрывки из нее тут же разошлись по доброму десятку перестроечных журналов, накручивающих свою популярность на разоблачении тайн стремительно агонизирующего коммунистического режима. Гаденько ухмыляясь на манер ужасного российского телеведущего Андрея Малахова, они фальшиво закатывали глаза к небу, украдкой потирая свои маленькие потные ручонки: "Ну кто бы мог подумать? Да, да — неврастеник, алкоголик и наркоман, даже не сомневайтесь!". Правда, это продолжалось недолго: высоченные волны "тяжелой правды" из биографии легендарного певца и актера быстро рассосались, перестроечные, постперестроечные и постпостперестроечные журналы соответствующей ориентации впоследствии переключились на ковырянии в грязном белье по возможности живых кумиров почтенной публики, но сам принцип никуда не делся. Даже спустя 10 и 20 лет после своей смерти, Высоцкий продолжал оставаться настоящим титаном, бардом и актером поистине исполинских пропорций, ожившим монументом творческой многогранности. И именно тогда, где-то и кем-то был рожден старый принцип отечественной поп-культуры: "если хочешь получить известность — прислонись к Высоцкому". Хорошо-плохо, картаво — фальшиво, с душой и голосом или вообще без оного, просто вереща на весь честной народ в тональности расстроенной Иерихонской трубы — не суть важно, ибо не так нужна похвала, как само внимание. Бесчисленные сборные концерты на манер "старых плясок на главном" не избежали бренных останков Владимира Семеновича, ибо перепевками его песен, в самом конце 90-х годов кормилась сразу вся постсоветская\российская эстрада, но колосс стоически снес все эти мучения, ни разу не дрогнув. А потом нас снова накрыло волной скандальных разоблачений, и тогда о святой мощи культового поэта вновь прочухали издатели желтостраничной макулатуры и такого же цвета телевизионных каналов, которые лишь по жалкому недоразумению именуется "прессой". Помести на обложке знакомый всей стране прищур, намалюй под ним скабрезный заголовок о том, что "наконец раскрыта главная тайна жизни Высоцкого"- и все, тираж раскуплен. Жадно потирая ручки, расскажи о неизвестной широким массам пассии Владимира Семеновича, причем не скрывая, а наоборот акцентируя внимание на всех скользких подробностях — и твоя телепрограмма по рейтингу мигом затмит новогоднее обращение Президента! А потом случилось страшное, и Колосс все-таки рухнул навзничь. Ибо вероломный удар нанесли с той самой стороны, откуда его никто не мог ожидать.



Поначалу все выглядело довольно благопристойно. В конце концов, в силу скверного характера нашей местной Клио, в современном российском кино нет жанра более неблагодарного, чем байопик очередного исторического персонажа: только напишешь сценарий, выбьешь из спонсоров немалый бюджет, подберешь съемочную группу и внешне аутентичных актеров, глядь — а колесо истории уже сделало новый поворот изменчивой "русской рулетки", и светлый нимб очередной идеологической иконы аккуратно разрезают пополам грозные вилы народного гнева. Иное дело — Высоцкий, который что при жизни, что после нее был и остается кумиром миллионов и одним из самых культовых "народных" персонажей; человек-легенда, со сложностью характера которого могли поспорить лишь наиболее извилистые моменты его собственной биографии — если уж кому и посвящать первый в истории российского кинематографа, полноценный байопик, то лишь несравненному Владимиру Семеновичу! Первоначально проект носил название "Черный человек", и его постановкой занимался 37-летний режиссер Игорь Волошин ("Олимпус Инферно") под чутким художественным руководством Александра Митты — одного из корифеев отечественного кинематографа, человека, который более 30 лет назад укомплектовал тот самый "Экипаж" и рассказавшего всем советским зрителям собственную "Сказку странствий". В главной роли тогда вполне официально числился артист Безруков, к тому моменту — уже заслуженный Есенин и Пушкин всея Руси, бредущий неисповедимой дорожкой российского лицедейства, от Иисуса Христа — прямиком к Владимиру Каппелю. В ту пору создатели фильма еще не пытались создать вокруг своего детища атмосферу средневековой масонской мистерии и довольно охотно делились подробностями со съемок, в частности поведав всему честному народу, что секрет превращения Безрукова в Высоцкого заключается в надевании артистом тонкой резиновой маски, сотворенной современными наследниками тульского левши на основе посмертного гипсового оттиска с лица самого Владимира Семеновича. Однако, выбор исполнителя обрадовал далеко не всех поклонников творчества Высоцкого, скорее даже наоборот: на известие о назначении Саши Белого, большинство фанатов отреагировали нешуточным бурлением естественных жидкостей, а случайно утекшие в сеть фрагменты сценария, в которых главное воплощение ума, чести и совести позднесоветской эпохи представало перед поклонниками в образе заурядного торчка, лишь подлили масла в огонь постепенно усиливающегося отторжения. Обеспокоились за коммерческую судьбу проекта и оба его крестных отца, продюсеры Константин Эрнст и Анатолий Максимов, по совместительству — гениальные менеджеры по продаже за полную стоимость уцененного ширпотреба и авторы одного из самых уродливых явлений в современном российском кинематографе, известного так же как "очередной фильм года\столетия\тысячелетия от Первого Канала". Со слов пожелавшего остаться анонимным участника съемочной группы корреспондентам газеты "Комсомольская правда", их сомнения имели под собой вполне конкретный резон: "Если народ начал возмущаться еще до съемок, то что же будет, когда поклонники Высоцкого узнают, что он там 80 процентов времени предстает в образе опустившегося торчка?"* В результате, спасать коммерческий потенциал очередного "народного блокбастера" было решено наиболее радикальными мерами: в марте 2010 года режиссер Волошин и худрук Митта были уволены без объяснения причин, а в пустующее режиссерское кресло тотчас усадили постановщика двух серий полнометражной рекламы для автомобилей марки BMW, Петра Буслова. Одновременно с назначением нового режиссера, вокруг съемочной группы напустили густую дымовую завесу, из списка исполнителей чудесным образом испарились любые упоминания об исполнителе главной роли, а люди, принимавшие участие в создание картины на вопрос о том, так кто же играет Высокого начинали строить такие загадочные лица, будто за спиной вопрошающих журналистов только что приземлился НЛО. И не случайно, ведь именно в этот момент закончилась история создания "Черного человека" как обычного фильма о необычайно талантливом человеке и началась совсем другая — история сотворения очередного маркетологического чуда под названием "Высоцкий. Спасибо, что живой" — Фильма-События с большой буквы, призванного укрепить и без того высокие позиции российского кинематографа и в очередной раз, заставить рыдать кровью всех создателей бездушных голливудских блокбастеров в духе приснопамятного "Аватара". Или, если перейти с пафосного языка пиарщиков Первого канала на более простой и житейский слэнг их не менее пронырливых коллег из одной родственной российской телекомпании — очередные "Скандалы? Интриги? Расследования!"


Людям, которые разрабатывали маркетинговую стратегию фильма хочется аплодировать стоя. Ведь сама идея довольно проста и уже давно лежала на поверхности: вместо того, чтобы исправлять бесчисленные недостатки в режиссерской концепции или сценарии, который по количеству отверстий вполне может соперничать с куском швейцарского сыра, вместо того, чтобы на премьере отбивать головой низколетящие гнилые помидоры и по-детски оправдываться на пресс-конференциях, мол "таково наше авторское видение", нужно всего лишь отвлечь зрительское внимание на не имеющую никакого отношения к художественному уровню фильма сверкающую финитифлюшку, и пока зритель будет на нее взирать с реакцией известного рогатого животного на резкую смену интерьера — вуаля, вся касса у нас в кармане! В конце концов, если подобная постановка фокуса получалась у такого одинокого шарлатана, как Гарри Гудини, неужели тот же механизм "отвлечения внимания" не сработает у самого могущественного и богатого телеканала страны? Как и было завещано, начать решили со скандала: в апреле 2010 года пресс-служба Первого Канала громогласно объявила о том, что артист Безруков уволен из актерского состава фильма о Высоцком. Потом пришла пора разбавить сей маркетологический шедевр щепоткой интриги: в актерском составе появилось упоминание артиста Вдовиченкова, и весь российский интернет тотчас запестрел снимками младшего из отпрысков Тараса Бульбы с прической "а-ля Высоцкий". Кость была брошена со снайперской точностью, и проглотив приманку, рядовые пользователи тут же занялись самостоятельными расследованиями (благо, к тому моменту в списке актеров вновь появилась, некоторое время отсутствовавшая в нем фамилия Безрукова): "Так я не понял, все-таки Вдовиченков или Безруков? Безруков или Вдовинченков? Ведь в одном из трейлеров Высоцкий разговаривает голосом Безрукова, а в другом — стоит рядом с ним на лестничной площадке. Черт, как же это может быть?". И лишь маркетологические гении с Первого канала покатывались со смеху, наблюдая за всей этой доморощенной "холмсианой" по другую сторону монитора. Они довольно потирали руки, потому что точно знали правильный ответ на поставленную загадку: для того, чтобы подтвердить свои подозрения, каждый из доморощенных сыщиков обязательно посмотрит их фильм, возможно- даже не один раз. При этом не забывали и о чудесах науки, стращая потенциального зрителя рассказами о сверхдорогих и столь же секретных нанотехнологиях по производству спецэффектов, которые совершили очередной переворот в индустрии (второй по счету, первым переворотом было использование пластмассовых ворон на съемках первого российского мегаблокбастера "Ночной Дозор"). Но на самом деле, очевидно, что если при создании фильма и применялись дорогостоящие нанотехнологии, то исключительно среди сотрудников самого отдела маркетинга Первого Канала, ибо у любых человекоподобных существ, не являющихся злобными чубайсовскими биороботами, на этом самом месте должны были пробудиться последние обрубки ампутированной за ненадобностью совести: сверхсекретные и мегаэксклюзивные технологии, при ближайшем рассмотрении оказались все той же резиновой маской, которую режиссер Волошин из природного простодушия рекламировал еще 5 лет назад, в далеком и непостижимом 2006 году. Зато после просмотра данного фильма, любой зритель без обиняков и сомнений, наконец сможет точно ответить на вопрос о самом страшном монстре, когда-либо порожденном рамками целлулоидных кинотехнологий. Чужой? Особь? Все эти порождения безумной гигеровской фантазии — есть ничто, в сравнении с главным аттракционом последнего фильма господина Буслова — искусственным нагромождением бесформенной мертвой плоти, из-за которой очень осторожно, боясь испортить грим выглядывают живые человеческие глаза. Называть Высоцкого в фильме "живым" может лишь очень бесстыдный пиарщик, ибо все отведенное ему время по экрану передвигается ходячий некроморф с грацией Фракенштейна и мимикой Фантомаса. Резиновая посмертная маска замечательного артиста так сковывает движения лицевых мышц его несчастного коллеги, что ни о какой "актерской игре" здесь не может быть и речи. И режиссер, и вся съемочная группа в полном составе это прекрасно понимает, поэтому большинство операторских ракурсов пытается охватить эту человекоподобную куклу лишь с приличного расстояния, стараясь не фиксировать кадром его неловкие передвижения. Дошел до следующего объекта, не упав и повредив по дороге грим — стоп, снято-и спасибо, что живой! И в этой связи, ответ на самый важный пиар-вопрос совершенно не важен: право слово, какая разница в том, кто из актеров в течение 6 часов реального времени, каждый съемочный день напяливал на себя этот кусок резины — гениальный артист Безруков или просто выдающийся актер Вдовиченков, если с тем же самых успехом это могла быть и Оксана Акиньшина или сам Константин Львович Эрнст. Игра в Высоцкого, на деле обернулась удовольствием чисто морального плана, в большей степени поглаживающим по часовой стрелке чувство собственной важности исполнителя, ибо за толстым слоем грима "актер"лишается возможности не только улыбаться, но и разговаривать, ведь все реплики главного героя не всегда впопад озвучены сыном покойного Никитой Высоцким. В результате, абсолютно все строчки пресс-релиза, на поверку оказываются лишь плохо прибитыми досками от одной большой потемкинской деревни, построенной умелыми пиарщиками, дабы вытянуть со дна морского тонущий с самого рождения, проект стоимостью в 12 миллионов американских долларов. Да, дамы и господа, если перефразировать строчки из известного советского поэта, пожертвовав смысловым соответствием в угоду актуальности дня сегодняшнего — "Пиар в России больше чем пиар!"




Теперь давайте попытаемся отбросить в сторону все эти финтифлюшки и посмотреть на фильм под иным углом. Забудем всю ложь пресс-релизов и постараемся выкинуть из головы любые воспоминания о кошмарном резиноголовом монстре. И вместо того, чтобы уподобляться подопытным лабораторным обезьянам (Безруков или Вдовиченков? Вдовиченков или Безруков?- и так до бесконечности), просто попытаемся вспомнить уже известные нам факты из биографии великого человека, дабы оценить всю величину вклада российских кинематографистов в анализ его многогранной и противоречивой личности. Ответ: данная величина не поддается исчислению с помощью стандартных методов математического анализа, поскольку сам вклад равен нулю. За два часа экранного времени в фильме находится время для унылых КГБ-шных интриг, затянутых авиационных перелетов, одного нелепого почти получившегося изнасилования и показанной во всех подробностях сцены ломки, но только не для раскрытия внутреннего мира главного героя. Если посадить перед экраном человека, который ничего не слышал о Высоцком — не смотрел его фильмов, не слушал песен, не читал стихов, то он скорее всего посчитает, что перед ним — заурядная "траффикоподобная" драма из жизни советских наркоманов и наркодилеров. И тот факт, что главный наркоман три раза за весь фильм пытается что-то спеть, а слабая криминальная интрига фильма вращается вокруг проведения им серии нелегальных концертов в Узбекистане, ничего не меняет. Ни Высоцкого-актера, ни Высоцкого -поэта здесь попросту нет, зато весь фильм представляет собой более чем двухчасовой бенефис Высоцкого-наркомана, который готов на все для удовлетворения своей зависимости. Зрителям, поклонникам творчества, которые еще со времени публикации книжки Влади не питают болезненного интереса к скабрезным подробностям из серии "на чем сидел, "сколько колол" и "как именно любимый исполнитель переживал тяжелую морфиновую ломку", впору отправляться назад в кассу и требовать возврата денег за билеты, ибо обещанные громким слоганом "два часа настоящей жизни" больше ничего не в силах им предложить. Собственно говоря, в местном "сужете" Высоцкому вообще отведена роль "того парня на подтанцовках" на фоне острой ломки личностных и социальных стереотипов, которая происходит в финале у расследующего дело о подпольных концертах, честного и принципиального чекиста, полковника Бехтеева (Андрей Смоляков) Да, да, впервые за очень долгое время, человек в чекистском мундире предстает перед зрителями нового российского кино в качестве безусловно положительного персонажа, без привычки расстреливать на своем пути все, что движется и торчащего из кармана напильника для стачивания зубов. И зрителям, порядком уставшим от засилья в нашем кинематографе примитивных штампов впору начинать бить в огромный праздничный тамтам, но в последний момент что-то останавливает. Этот чекист в исполнении артиста Смолякова, на подсознательном уровне вызывает неуклюжее дежа вю: абсолютно безволосая голова, вкрадчивая манера разговора, чин полковника наконец. Правда, с конспирацией чуток перестарались, надо было еще в уста киношному полковнику вложить парочку коронных фраз, произнесенных полковником настоящих — например, про изничтожение советских наркодиллеров в общественных уборных или о том, что работа на пользу государства истощает главного героя до состояния (к)раба на галерах. Снять фильм о своем любимом руководителе и еще продать его публике под видом "биографического кина из жизни любимого артиста и музыканта", да еще и за 3 дня до очередных выборов — это же просто наивысший пилотаж. Можете сверлить дырки для ордена, уважаемый Константин Львович! Единственное, что огорчает — это узколобость некоторой части зрителей, которой по причине этой самой узколобости не дано понять и оценить "души прекрасные порывы" генерального продюсера главного телеканала страны. У этих чрезмерно мнительных людей даже может сложиться чувство личной сопричастности к слиянию с нынешней властью в сладострастном экстазе чуть пониже ее позвоночника и как следствие, на губах появляется неприятный устойчивый привкус, который подозрительно долго держится во рту и не вычищается никаким "Блендамедом". Уважаемые зрители, будьте бдительны и избегайте противопоказаний!

Если в фильме о Великом Герое, вдруг по какому-то недоразумению забыли снять самого Героя, все остальное уже несущественно. Несущественно оно и здесь — все старания приличной операторской работы Игоря Гринякина, с великим множеством ухищрений, показывающих Высоцкого, в данном контексте не имеет никакого значения, поскольку в коробку с фильмом забыли поместить самого Высоцкого. На фоне человекоподобной статуи с его лицом, гораздо более живыми и колоритными смотрятся исполнители второго плана — сыгравший роль маргинального доктора Андрей Панин, исполняющий роль жуликоватого директора тура, популярный певец Максим Леонидов и дебютное появление одного из признанных королей российского кинотрэша Дмитрия Астрахана в образе плутоватого импресарио. Впечатление портят лишь традиционно деревянная артистка Акиньшина в роли собирательного образа всех поклонниц Высоцкого по имени Татьяна и совершенно необязательное появление популярного российского шоумена Ивана Урганта, который пытался грать одного из верных друзей Владимира Семеновича, но в усах и нелепом парике больше смахивает на победителя конкурса двойников казахского журналиста Бората (см. скриншот), тем самым вызывая приступы смеха в самых неуместных местах. Впрочем, даже если бы в этих ролях засветились более талантливые актеры, это бы ничего принципиально не изменило: да, в современном искусстве иногда возникают ситуации, в которых роль короля может исполнить вся его свита, но фильм о жизни Высоцкого — явно не из их числа. Если возвращаться от грустного финала к тому, с чего все началось, можно смело утверждать, что главная проблема фильма заключается совсем не в агрессивной и насквозь лживой пиар-компании, которая в тот момент, пока пишутся эти строки продолжает вываливать на уши потенциальных зрителей тонны и тонны различных макаронных изделий. Главная проблема с самого начала заключалась в абсолютно невнятном сценарии за авторством самого Высоцкого -младшего, который забит ненужными сюжетными линиями и морем неинтересных потребностей, как старый пыльный чердак связками с макулатурой. Погоня за всем сразу, попытка одновременно воспроизвести на экране атмосферу застоя, обличить преступления кровавого КГБ и рассказать о сложностях советского наркотрафика приводит к тому, что стулья разъезжаются в разные стороны, и с них кубарем скатывается ожившая статуя самого Владимира Семеновича. Но отряд не заметил потери бойца и продолжает самозабвенно играть в "сыщики-разбойники", упорно считая живым того, кто уже давно скончался.





Но сама команда совсем не унывает. Если вдуматься, у них нет ни единого повода для огорчения, ведь благодаря до неприличия массированной рекламной компании, фильм посмотрят миллионы зрителей. Кто-то из них проплюется, кому-то даже понравится (полагаю, что самому Владимиру Семеновичу, как человеку с прекрасным чувством юмора чрезвычайно понравилось бы чтение положительных рецензий на этот фильм с популярного российского киносайта "Кинопоиск", полагаю, что он бы про себя узнал очень много нового). На крайний случай, всегда имеется дежурная приманка в в виде извечного пиар-вопроса (так, Вдовиченков или Безруков? Безруков или все-таки Вдовиченков? Эх, черт опять не разглядел! Дайте пожалуйста билет на второй сеанс!). А вскоре ко всеобщему ликованию подключатся и самые неподкупные Российские Киноакадемии: сперва "Ника", а затем — в роскошный зал белым лебедем вплывет сам Царь, неся в своем клюве увесистого "Золотого Орла". И снова будут бесконечные разговоры про "очередную вершину, без боя взятую российским кинематографом" и очередные грозные призывы разбегаться в разные стороны, адресованные бездушным режиссерам и продюсерам из этого поганого Голливуда. И где-то далеко за спинами этих вчерашних товарищей, нынче прикидывающихся важными господами, под звуки очередного дележа добычи и распила откатов, из шестого ряда поднимется невесомая тень великого Мертвого Поэта. Он презрительно глянет в их сторону полными ярости очами, просто пыхнет цигаркой, заложив за спину любимую гитару и молча двинется прямо к выходу. Нет, нет, вся сегодняшняя вакханалия его совершенно не удивляет ведь еще при жизни он словно воочию увидел собственную смерть и едва не задохнулся от отвращения увиденным:


А потом, по прошествии года, —
Как венец моего исправленья —
Крепко сбитый литой монумент
При огромном скопленье народа
Открывали под бодрое пенье,
Под моё — с намагниченных лент.

Тишина надо мной раскололась —
Из динамиков хлынули звуки,
С крыш ударил направленный свет.
Мой отчаяньем сорванный голос
Современные средства науки
Превратили в приятный фальцет.



Спите спокойно, дорогой Владимир Семенович! И простите всех нас за то, что не уберегли.
-----------------------------------------

* Сергея Безрукова учат петь «под Высоцкого». Фильм «Чёрный человек» стал одним из самых обсуждаемых проектов (эксклюзив КП) // KP.RU. Александр Нечаев — 26.04.2010

Статья написана 2 августа 2011 г. 16:32


Чужой (1979, Alien)

США-ВБ, продолжительность — 117 мин (theatrical version) / 116 мин (2003 Director's cut)
жанр — "словесное определение того, что ныне принято называть
подлинной классикой мирового кинематографа"

слоган: «В космосе никто не услышит твой крик»


сценарий Дэн О'Бэннон при участии Рональда Шуссета
режиссер Ридли Скотт
оператор Дерек Ванлинт
композитор Джерри Голдсмит
продюсеры Гордон Кэрролл, Уолтер Хилл, Дэвид Гиллер

в ролях: Сигурни Уивер (Рипли), Том Скеррит (Даллас), Джон Херт (Кейн), Иэн Холм (Эш), Вероника Картрайт (Ламберт), Яффет Кото (Паркер), Гарри Дин Стэнтон (Бретт).



Когда-то Космос казался вполне безобидным, его черная мгла подмигивала сверкающими глазками многочисленных звезд и не внушала зрителю ни страха, ни ужаса. Когда-то его населяли одни гуманоиды, близкие и приветливые человеческому глазу: с иными представителями, правда нужно было держать ухо востро, но зато все остальные были просто счастливы прильнуть к человечеству в порыве страстного контакта третьего вида. Когда-то здесь даже бушевали целые войны, которые велись совсем не ради тотального уничтожения, а словно в далеком-предалеком детстве — с игрушечными пистолетами сабельками, без алых брызг и мучительных предсмертных криков — не взаправду, не по-взрослому, понарошку..... В то время и он сам — темный и бескрайний, являлся в самых светлых мальчишеских грезах, зазывая на поиски романтики и приключений обаятельными улыбками советских космонавтов Юрия Гагарина и Алексея Леонова, и в этих снах казалось, что все разверзающееся над нами черное небо полностью состоит лишь из этих звездных подмигиваний, крепких космических объятий и жарких инопланетных поцелуев. Но потом вдруг пришел Дэн О'Бэннон — и все изменил.


От смешного до пугающего — один шаг: то, что заставляет нас истошно хохотать и сотрясаться в сладостных коликах, под иным углом зрения может запечатать рвущийся из глотки крик и спровоцировать сильнейший нервный озноб.Что, не верится? Тогда просто откиньтесь на спинку кресла и примите один неоспоримый факт: идея одного из самых пугающих фильмов XX века, который во время просмотра заставлял зрительские пальцы полностью срывать обивку с кожаных кресел, родилась в голове его будущего создателя, когда они вместе с другой будущей кинолегендой режиссером Джоном Карпентером снимали ...... фантастическую комедию под названием "Темная звезда", которая по совместительству являлась их общим кинодебютом! В фильме, представлявшем собой язвительную пародию на кубриковскую "Космическую одиссею 2001 года", четверо астронавтов по коридорам космического корабля со всех ног улепетывали от большого космического монстра, что по мысли молодого режиссера-дебютанта, должно было восприниматься зрителями на правах ну оче-е-нь остроумной шутки. Однако, глядя на эту комическую сцену, О'Бэннон вдруг, неожиданно для себя осознал весь ужас этой ситуации: несколько персонажей, добровольно запертых в огромном куске металла, бескрайний космос, который с зловещим укором вглядывается в них через круглые очки иллюминаторов, силы уже на исходе, помощи ждать неоткуда, и в самом конце предыдущего коридора, уверенно настигая свои жертвы, неотвратимо и с нечеловеческой скоростью, по их пятам движется жуткий МОНСТР, словно прогрызший путь наружу из самых затаенных ночных кошмаров. Видение было настолько ужасным, а пронизывающий героев страх пред неизбежным — столь вязким и осязаемым, что в том самом далеком 1975 году, молодой автор предпочел отогнать его от себя, сосредоточившись на решении более насущных проблем. Однако, на какое-то время, сделав своих создателей "широко известными в узких кругах", дебютная картина не принесла им никаких материальных дивидендов, а одними восторженными рецензиями, как известно сыт не будешь. В результате, пару лет помыкавшись в поисках работы, не соло нахлебавшись вернувшись из Европы, где он пытался реализовать свои таланты при создании так и не снятой "Дюны" Алехандро Ходоровского, О'Бэннон наконец приступает к сочинению своего первого самостоятельного сценария под рабочим названием "Star Beast", повествующего о сверхтехнологическом космическом корабле, его несчастном экипаже, и как Вы уже наверное догадались — страшном инопланетном монстре. Единственная загвоздка заключалась в том, что даже проведя над шлифовкой своего детища не один десяток часов, молодой сценарист упорно не мог придумать появлению монстра на корабле ни одного мало мальски внятного обоснования. И тв этот момент, на помощь О'Бэннону пришел его старинный приятель Рональд Шуссет, который разрубил этот логический Гордиев узел самым древним способом из когда-либо открытых человечеством: "пусть все произойдет естественным путем, и космический корабль станет его роддомом"! Окрыленные смелостью полета собственной фантазии, друзья долго пытались пристроить готовый сценарий на какую-нибудь студию, но в роскошных кабинетах самых главных голливудских боссов, их встречали лишь кислые скучающие лица. Большинство чиновников не дочитывали сценарий даже до эпизода обеденной трапезы, мотивируя свои отказы лишь на основании краткого пересказа сюжета: "Огромный монстр гоняется за командой звездолета, срубая и съедая их головы? Отнесите это Корману*, может он заинтересуется и снимет очередной фильм с бюджетом в 10 тысяч долларов. Извините, парни, но мы эксплуатационным кино ** не занимаемся!". Дабы не распугивать потенциальных инвесторов, О'Бэннон даже поменял ассоциирующееся с трэшем название "Звездная тварь" на более нейтрального и загадочного "Чужого", однако и это не помогло. Отчаявшись пристроить свое детище под крылышком большого бюджета, друзья даже решились пойти на известному адресу и все-таки принесли свой сценарий на рассмотрение самого Роджера Кормана, который даже согласился его приобрести, назначив подписание соответствующего договора на следующий понедельник. Сейчас трудно прогнозировать, как могли разворачиваться дальнейшие события, если бы тот самый понедельник прошел по запланированному продюсером расписанию, лишь одно неоспоримо: попав в руки Кормана, сценарий навсегда бы затерялся среди огромного количества поточной низкобюджетной продукции про то, как ""Твари из бездны" заживо пожирают длинноногих блондинок согласно "Плану № 9 из открытого космоса", и в любом случае, это был бы уже совсем другой "Чужой" — с мизерным бюджетом, более дешевыми актерами и иным подходом к режиссуре. Но к счастью, этого не случилось: ровно за 2 дня до намеченного Корманом дедлайна, в жизнь молодых сценаристов вдруг пришли Дэвид Гилер и Уолтер Хилл — и в одночасье все изменили.




Сценарий О'Бэннона и Шуссета уже несколько месяцев неприкаянным подкидышем бродил по сценарным отделам голливудских студий, пока ему не посчастливилось приземлиться на стол Уолтера Хилла, сценариста фильма "Побег", поставленного самим Сэмом Пекинпа, режиссера "Тяжелых времен" и "Водителя" и одного из основателей продюсерской компании Brandywine. Прочитав исходный материал, Хилл охарактеризовал его своему партнеру Дэвиду Гилеру, как "совершенно ужасный сценарий, с одной гениальной сценой, ради которой стоит сделать фильм". Сцена за обедом, до которой обычно даже не доходили прочие студийные чиновники, настолько взволновала будущего измерителя "Красной жары", что он вместе с Гилером тут же взялись за полную переработку сценария, переписав с нуля почти все диалоги и значительно углубив характеры персонажей. В изначальном варианте О'Бэннона и Шуссета, герои отличались друг от друга лишь именами, в то время как в версии, доработанной Хиллом и Гилером, у каждого из них появилась собственная мотивация, Эш из обычного мелкого подлеца превратился в андроида, корабельный компьютер обрел голос на манер холодного и рассудительного HAL 9000 из "Космической Одиссеи сами-знаете-какого-года", а Рипли из обезличенного набора букв, за которым могло скрываться существо какого угодно пола, окончательно трансформировалась в женщину. Эта идея принадлежала Гилеру, он считал, что центральный женский персонаж значительно расширит потенциальную зрительскую аудиторию и поможет найти взаимопонимание с руководством компании 20 century fox, которая в конце 70-х изрядно набила руку на изготовлении чисто женского кино. В результате всех этих переделок и углублений, когда О'Бэннон получил на руки исправленную продюсерами версию своего детища, оно ему напомнило "близкого человека, изуродованного в ужасной автокатастрофе". И тем не менее, именно благодаря этим переделкам, Хиллу и Гилеру удалось убедить студийных боссов, и в конце туннеля для "Чужого" наконец загорелся зеленый свет. Они представили проект как "кино завтрашнего дня", в котором ставка на убедительность и полный реализм происходящего помогут затмить его жесткость и трэшевость содержания. Однако, получив от студии добро и бюджет в 6 миллионов долларов, продюсеры встали перед самой трудной задачей: где найти такого отменного режиссера- профессионала, который поможет превратить эти красивые обещания в суровую быль? Все постановщики, к которым они обращались с данным проектом, морщились и стыдливо отводили глаза от сценария: для них было совершенно очевидно, что им "сватают" типичный фильм категории "Б", пусть и с бюджетом категории "А", и никто из них не собирался преждевременно завершать свою кинокарьеру, конкурируя за внимание зрителей с самим Роджером Корманом! Автор "Грязной дюжины" Роберт Олдрич, постановщик "Буллита" Питер Йетс, режиссер "Великого Гэтсби" Джек Клейтон — все они демонстративно перешли на противоположную сторону улицы, не пожелав "марать свои репутации" о подобный сюжет. Уже отчаявшись найти дельного постановщика, Гилер и Хилл всерьез рассматривали возможность усадить в режиссерское кресло самого Дэна О'Бэннона, даже несмотря на очевидные сомнения: а потянет ли проект такого уровня желторотый режиссер- дебютант? Сомнения и каверзные вопросы подтачивали фильм изнутри, подобно червяку который пытается сгубить румяное сочное яблоко — студия требовала немедленных результатов, а молодая продюсерская команда все никак не могла определиться с кандидатурой человека, которому было бы под силу возглавить съемки. И вот когда проект уже почти висел на волоске, и вопрос: "Кто же будет снимать?" едва не приобрел статус риторического, в тот самый момент, откуда не возьмись вдруг пришел Ридли Скотт — и тотчас все изменилось.


Невероятно, но факт: до участия в съемках "Чужого", Ридли Скотт вообще не проявлял никакого интереса к фантастическому жанру — ни в кино, ни в литературе. Даже на кастинге, когда исполнитель роли Бретта, актер Гарри Дин Стэнтон откровенно признался, что в принципе ненавидит жанр научной фантастики, будущий постановщик одного из самых совершенных фильмов в истории этого жанра, с ним охотно согласился и тихонько произнес: "Как и я сам". Как не странно это звучит, но человека, которого пару десятилетий спустя признают одним из патриархов кинематографического футуризма, изначально совсем не тянуло в далекие космические дали и экскурсии по отдаленному будущему. Уже в своей дебютной картине, экранизации повести Джозефа Конрада "Дуэлянты", 40-летний британец смог продемонстрировать удивительное внимание к деталям и настолько отточенный психологизм, что критики даже сравнивали ее с самим "Барри Линдоном" и пророчили режиссеру будущее блестящего кинореалиста. Однако, все это изменилось, когда в его руки вдруг попал тот самый сценарий Дэна О,Бэннона и Рональда Шуссета, с серьезными исправлениям Дэвида Гилера и Уолтера Хилла. По его собственным словам, рукопись объемом в 155 страниц была прочитана им всего за полтора часа, и к концу 50 страницы, Скотт уже точно знал, что будет снимать этот фильм. Почему? Зачем? — задайте ему эти очевидные вопросы, и ответом на них станет лишь обаятельная улыбка. Может быть свою роль сыграла возможность распорядиться большим заокеанским бюджетом, который во много раз превосходил стоимость независимых британских постановок? Или будущую надежду психологического кинореализма просто ослепила первая возможность поработать с голливудскими спецэффектами? А может быть, в этом горемычном писаном-неоднократно переписанном сценарии, Скотту удалось увидеть что-то новое, отличное от того ракурса, под которым его воспринимали собственные авторы и продюсеры. Для О, Бэннона или Гилера, "Чужой" всегда оставался фантастическим ужастиком о большом кровожадном монстре. Скотт же смог заглянуть между сценарных страниц и увидел там бескрайний космос, холодные металлические внутренности очередного порождения технологической цивилизации, которое выглядит совершенно бесполезным, от того, что не может защитить своих обитателей, страх, одиночество..... и снова, то самый огромный бескрайний космос, подмигивающий зрителю из глубины экрана подозрительно знакомым красноватым глазом. Как и каждый кинореалист, начинавший свою карьеру в 70-е годы, Скотт был очарован визуальными решениями великого американского режиссера Стэнли Кубрика, и если дебютные "Дуэлянты" стали его персональным "Барри Линдоном", то отчего этот сценарий со странным названием не превратить в собственную "Космическую одиссею"? В том фильме Кубрик наглядно продемонстрировал, что сверхсовременные технологии по своей надежности напоминают корявую дубину, которая может больно ударить по лбу при попытке ее использования. В "Чужом", та же самая дубина дважды ударит по экипажу "Ностромо", вероломно обрекая их, сперва — на контакт с неизвестным инопланетным разумом, а затем — на полное истребление от его когтистых лап и огромных челюстей. Кубрик в 1968 году учил зрителя опасаться неопознанного и непознаваемого, Скотт в 1979 просто сублимировал все эти страхи и опасения в конкретном материальном образе и дал им имя . Центральным персонажем его будущего фильма должно было стать воплощение кубриковской боязни непознаваемого — чудовище, уже один вид которого низводил бы каждого половозрелого зрителя до состояния маленького ребенка, который пытается спрятаться под одеялом от обитающего в его шкафу злобного барабашки. Проблема стояла лишь в том, как добиться такого эффекта? Приступив к исполнению режиссерских обязанностей, Скотт просмотрел множество эскизов потенциального монстра, но ни один из них даже отдаленно не напоминал воплощение абсолютного ужаса. И тогда, сценарист О, Бэннон показал ему альбом художественных работ одного очень странного швейцарца, с которым он познакомился во Франции, во время своей недолговременной работы над "Дюной". Альбом назывался "Некрономикон", и стоило Скотту лишь мельком взглянуть на содержащиеся в нем иллюстрации, как в его жизнь вдруг вошел сам Ханс Руди Гигер - и мигом ее изменил.




Изощренные переплетения живой ткани и того, что никогда не ощущало прикосновения жизни — это и есть квинтэссенция стиля швейцарского художника Гигера. Невообразимые сочетания конечностей, мертвых черепов и отрезанных половых органов — такова стихия его художественного вдохновения, где самые пограничные и отчасти даже болезненные образы обретают плоть холодного холста, превращаясь в удивительные, потрясающие и всегда пугающие полотна. Даруя картинную жизнь своим самым страшным ночным кошмарам, Гигер отчасти и сам превратился в "чужого" — нелюдимого, замкнутого, проводящего куда больше времени наедине с незаконченными эскизами или собственным дневником сновидений, чем с живыми людьми. И выбор Скотта был очевиден и безошибочен: в конце концов, кто же сможет лучше понять анатомию и физиологию пришельца, чем другой "чужой"? Как и ожидал Скотт, Гигеру очень быстро удалось найти нужный ему образ: тварь с огромной вытянутой головой и двумя парами выдвижных челюстей была заново перерисована с одной из давних картин Гигера, под названием "Некрон IV". Поначалу Скотт полагал, что их сотрудничество ограничится лишь парочкой эскизов, но после того, как он воочию увидел цюрихскую студию Гигера, из каждого угла которой на него пялились изображения ужасных тварей- одна страшнее другой, режиссер предложил швейцарцу возглавить один из двух отделов, занимавшихся производством декораций для фильма. Именно так родилось одно из наиболее интересных визуальных решений Скотта: вместо одного декоратора, который бы занимался сборкой всего-всего, начиная от человеческих скафандров и заканчивая убранством инопланетного космического корабля, режиссер решил нанять две параллельные команды художников, чья работа практически не пересекалась: воссоздание внутренностей звездолета "Ностромо" он поручил Рону Коббу, а Гигер отвечал за все, что так или иначе касалось инопланетян. И плоды усилий двух разных мастеров дали поистине удивительные результаты: закованный в холодный пластик мир людского звездолета и оживленное мрачной фантазией Гигера, инопланетное измерение бушующей органической плоти, на экране смотрелись как нечто противоположное и взаимоисключающее, подпитывая умело созданную режиссером атмосферу полнейшей иррациональности происходящего. Как и все прочие работы Гигера, его дизайн оказался пропитан вызывающим сексуальным подтекстом: так, вход в корабль инопланетян вызывал напоминал пару гигантских яичников, а маленький, только что вылупившийся чужой подозрительно смахивал на материализацию кошмаров всех женщин этой планеты — огромный зубастый пенис. Впрочем, Скотту и всем членам съемочной группы эта смелость пришлась по душе — в конце концов, как еще должен выглядеть концептуальный дизайн фильма, одну из ключевых сцен которого, ее автор описывал окружающим как "акт инопланетного изнасилования"? Однако, самым сложным испытанием креативности авторов фильма стало создание специальных эффектов. Пытаясь рассказать самую реалистичную историю о монстре из когда-либо снятых, Скотт физически не мог себе позволить пугать зрителей очередными "тварями из лагуны", облаченными в столовые скатерти и водолазные маски, прекрасно осознавая, что момент, когда зритель хоть на долю секунды усомнится в правдоподобности ксеноморфа станет для фильма полным провалом. Но вся шутка заключалась в том, что с такими требованиями к реалистичности происходящего, создатели бежали впереди паровоза технологического процесса того времени: к концу 70-х годов киноиндустрия уже освоила производство миниатюрных макетиков звездолетов, научилась строить космические скафандры и снимать пиротехнические эффекты, но воссоздание на экране негуманоидных существ с такой извилистой анатомией, по-прежнему оставалось полной terra incognita, по которой доселе не доводилось путешествовать никому. В результате, первопроходцам пришлось много импровизировать: внутренности андроида Эша собирали из макарон, икры, мраморных шариков и сверху заливали свежим молоком, организм фейсхаггера (лицехвата) состоял из моллюсков, плавников, головоногих и других продуктов, купленных в обычном рыбном магазине, а роль неопределенной массы, находившейся внутри инопланетного яйца с блеском исполнили коровьи желудки, которые Скотту каждое утро привозили с мясо-молочной фермы по соседству с английской студией Шеппертон, на которой снимался фильм. Но самым сложным объектом, с которым доводилось работать создателям оказалась голова Чужого, собранная из 900 движущихся деталей и оживленная умелыми руками одного из самых могущественных волшебников тогдашнего Голливуда -специалистом по механике Карло Рамбальди. Еще никогда ранее, процесс воссоздания кинематографического "завтра" не был так близок к понятию "настоящего искусства" : участники процесса постоянно фонтанировали новыми идеями, тут же сами их отвергали, выдумывали, изобретали, фантазировали- не просто выполняли работу, предписанную контрактом а творили ее! Впрочем, кроме центрального персонажа, подарившего ему название, в сценарии фигурировали еще семь "не чужих", которых предстояло исполнить живым актерам. И если за актерское мастерство монстра отвечали его создатели, то все остальное зависело именно от лицедеев из плоти и крови: покажутся ли экранные страсти настоящей борьбой за выживание или все старания художников потонут в приступах гомерического хохота, спровоцированного неумелыми актерскими потугами и фальшивыми глицериновыми слезами. И самый главный вопрос состоял в том, кто же сыграет главную роль младшего офицера Рипли, от обаятельности и убедительности которой значительно зависел весь успех будущего фильма? Первоначально, руководство студии "20 век Фокс" планировало отдать эту роль известной актрисе с большим опытом работы в кино — например Мерил Стрип, но Скотт опасался, что в таком случае зрителю будет сложно отделить Рипли от ее предыдущих экранных образов и поэтому настаивал на поисках доселе никому неизвестной "темной лошадки" И увидев на кинопробах пробегающую по длинному коридору молодую американскую актрису Сигурни Уивер, Скотт сразу понял, что его поиск наконец завершен. В тот самый момент, в кинокадр впервые вошла сама лейтенант Эллен Рипли — и все Чужие (даже нерожденные) разом содрогнулись....




Основная сложность кастинга заключалась в том, что никто из приглашенных на пробы актеров не воспринимал будущую картину всерьез. Уже тогда, среди актерской братии сложился устойчивый стереотип, что в фильмах со спецэффектами основные роли отводятся самим спецэффектам, в то время, как ты стоишь в сторонке с нелепо распахнутым ртом, дико визжишь, изображая из себя очередную невинную жертву и вполне предсказуемо, при этом выглядишь как полный [censored]. Однако, первоначальный скепсис быстро уступил место неподдельному любопытству: за весь съемочный период, Скотт ни разу не дал актерам ни одного внятного указания, кого играть и как играть, предпочитая отстранено наблюдать за площадкой через видоискатель, словно он являлся не режиссером картины, а одним из ее операторов. Поначалу актеры пребывали в легком шоке, после первых съемочных дней у них появилось дикое ощущение, будто они участвуют в съемках фильма, который снимает себя сам. Но постепенно привыкли и начали импровизировать, придумывая своим персонажам новые реплики и на ходу видоизменяя старые. По словам самого Дэна О, Бэннона, таким образом во время съемок, актеры переписали набело более половины всех оригинальных диалогов, но именно этого Скотт и добивался — максимально сократить дистанцию между актерами и исполняемыми ими персонажами, заставить каждого из них ощутить себя одним из полноправных авторов картины, а не просто наемным работником, отрабатывающим условия заключенного контракта. Не давая явных и четких указаний, режиссер словно умелый лоцман регулировал амплитуду актерских эмоций, мастерски направляя ее в нужное ему русло — так, например, для съемки сцены, когда Рипли принимает на себя командование кораблем, Скотт подговорил исполнителя роли Паркера, актера Яффета Кото, устроить с ней перепалку и в итоге- спровоцировать у Уивер настоящую истерику, которую впоследствии вставил в окончательную монтажную версию картины. И единственным, кто совершенно не понимал режиссерских методов Скотта оставались присутствующие на съемках студийные чиновники, которые искренне недоумевали, зачем тратить время на бесконечные дубли никому ненужных диалогов в фильме об огромном прожорливом монстре! Когда съемки подошли к концу, эти чрезвычайно компетентные господа не раз и не два порывались внести собственные коррективы в монтажную версию,и вырезать из первой половины фильма, в общей сложности 15-20 минут экранного времени. По их мнению, тем самым они бы спасли картину от неминуемого коммерческого провала: в конце концов, кому из зрителей понравится смотреть фильм ужасов, все ужасы которого начинают показывать лишь через час после демонстрации вступительных титров? Они не понимали, что хронометраж фильма давно отмерен по минутам, что все эти кажущиеся бессмысленными интерлюдии и казалось бы ненужные диалоги, на самом деле играли роль тонких психологических ниточек, которые режиссер в течении 45 минут плавно и незаметно обвивал вокруг шеи несчастного зрителя, что бы в тот самый, идеально рассчитанный по времени момент, резко ухватится за торчащие концы и изо всех сил их затянуть. По степени мастерства в отвлечении зрительского внимания на разные незначительные и психологически успокаивающие мелочи, "Чужой" может сравниться лишь с шедевральным хичкоковским "Психо", где если помните, вся картина структурно разбивалась на 2 практически несвязанных фильма: ДО сцены в душе и после нее. По сути, Скотт заимствует у Мастера тот же прием, и весь "Чужой" тоже существует в двух обличьях: размеренное и нарочито вяловатое- ДО злосчастной трапезы, и — динамичное и дико пугающее ПОСЛЕ. Механизм воздействия на зрителя был отточен до каждой незначительной детали. Настоящий поклонник ужастиков, когда входит в кинотетр всегда посмеивается над окружающими: мол, через какие-то 15 минут, они все начнут истошно визжать, но для того, что бы испугать настоящего профи вроде меня одного завлекательного слогана будет маловато. Но проходят те самые 15 минут — и по сути ничего не происходит: разговоры, разговоры — бла-бла-бла, скукотииища, лучше бы по десятому разу сходил на "Техасскую резню бензопилой"! Проходит еще 15 — и появляется первый монстр, точнее — монстрик, такой маленький с длинными паучьими лапками — неужели еще находятся идитоы, которые считают, что в наше время кого-то можно напугать пауками? Еще 15 — блин, и этот сдох. Тут вообще действие когда-нибудь начнется? Как, как говорите — "В космосе никто не услышит твой крик"? Ха! Скорее уж "в кинотеатре никто не услышит твой храп!". Ну вот, опять садятся за обеденный стол, между прочим — уже во второй раз за фильм, интересно куда смотрят монтажеры? И в тот самый идеально подобранный миг, для него и для всех остальных посетителей кинотеатра наступает Момент Истины. Начавшаяся фраза обрывается на полуслове и больше не продолжится никогда. Истошный вопль, брызги крови — и неподдельные крики ужаса (во время съемок этой сцены, актерам не сказали, что будет происходить, поэтому их естественные человеческие реакции полностью соответствуют действительности). Кровь, кровь, огромное количество крови, сквозь красную пелену которой зритель вдруг с ужасом разглядывает контуры чего-то маленького и омерзительного(спасибо Гигеру!), что словно из гигантской утробы отчаянно прогрызается наружу. Пальцы отчаянно вжимаются в подлокотники, сердце в груди выстукивает ритм запущенного на полную катушку печатного станка...... Окончательный разрыв — и первый крик новорожденного чудесно совпадает с моментом расставания с непереваренными остатками зрительского завтрака. И в тот самый момент, когда первые останки впервые поздоровались с грязным полом первого кинотеатра, и на первом лице впервые застыло неподдельная смесь отвращения и дикого ужаса, в этот мир из самых темных закоулков человеческого подсознания впервые пришел Чужой — и мир не на шутку испугался.




Так чем же так страшен Чужой? Несмотря на то, что получая место режиссера, Скотт пообещал руководству студии снять фильм в духе "Космической резни бензопилой", нагнетание атмосферы саспиенса в "Чужом" практически лишено трэшевых элементов. Являясь в большей степени последователем Хичкока нежели Тоуба Хупера, Скотт очень умело манипулирует зрительскими эмоциями, демонстрируя своего монстра очень фрагментарно и с мнимой неохотой, а после показа той самой шокирующей сцены, предпочитает и вовсе избегать кровавых подробностей, таким образом реализуя одну из главных кинематографических заповедей Великого Мастера: "Главное — это не то, что происходит на экране, а тот образ, который формируется у зрителя в голове". Многие постановщики часто забывают, что отвращение и страх — есть по сути противоположные человеческие реакции: неумелый профан от режиссуры заполонит экран бутафорскими оторванными головами и декалитрами малинового сока — и вызовет у зрителя лишь желание поскорее сбегать в туалет и глубокое презрение к собственной профессиональной пригодности, в то время как настоящий мастер лишь обрисует картину парой жирных штрихов, позволив все самое ужасное и отвратительное самостоятельно дорисовать в зрительском воображении — ведь ничто так сильно не пугает человека, как многозначительная недосказанность. Чужой — это персонаж-загадка, существо, о котором зритель ничего не знает в самом начале фильма и немногим больше узнает к его концу. Кто он? С какой планеты? Обладает ли он разумом или просто хорошо развитыми животными инстинктами? Во мраке, которым окутаны авторские ответы на эти и подобные им вопросы, и кроется сила данного персонажа. Один из членов экипажа грузового звездолета "Ностромо", андроид Эш считал его "идеальным организмом" и по большей части оказался прав. Чужой — это идеальное воплощение образа экранного антагониста: не наделенного ни жалостью, ни состраданием, полностью лишенного чувств и эмоций. Его внешний вид вгоняет в ужас, он устрашающе скалится зрителю из самых потаенных и заветных кошмаров, бесшумно крадется за ним по темным переулкам и злобно шипит из самого черного угла в тот момент, когда выключают свет. Чужой — это сублимация всех наших страхов; бесформенная тень, которая для каждого зрителя принимает форму его собственного дурного сна; страшная хэллоуиновская маска, олицетворяющая массовую ксенофобию. И поэтому даже навязанный режиссеру студийными чиновниками хэппи энд, совсем не выглядит торжеством добра над злом и продолжает ни на шутку пугать: одинокая и беззащитная женщина спит в анабиозной кабинке столь же одинокого космического челнока, который в сложившихся обстоятельствах больше напоминает хрупкий древесный плотик. В следующее мгновение, камера отъезжает в сторону — и зрителю открывается бесконечный черный океан непознаваемого и по-кубриковски молчаливого космоса. Сможет ли эта хрупкая технология сохранить ей жизнь, особенно после того как она не захотела и не сумела сохранить жизни ее коллег? Можно ли вообще ощущать себя в безопасности посреди этого черного безмолвия, которое скрывает в себе еще не один пугающий секрет? И наконец — как в дальнейшем изменится жизнь обычной женщины, сумевшей пережить ТАКОЕ? Но в ответ раздается лишь нервирующая музыка Джерри Голдсмита, а по экрану уже вовсю бегут маленькие белые буковки. На полусогнутых конечностях зритель выбирается из душного зала и мрачно поглядывает в разверзшееся над ним темное небо, сияющие пустышки которого (теперь он это точно знает!) скрывают не только прекрасное, но и страшное и омерзительное. Ведь где-то там, в далекой космической мгле, по-прежнему ожидает новых путников загадочный бассейн, заполненный инопланетными яйцами. А где-то около самой Земли, среди сверкающих глаз созвездий Млечного Пути, вечным скитальцем мечется одинокое радиосообщение: "С Вами говорит Рипли, последний выживший член экипажа космического корабля "Носторомо". И ее долгая космическая одиссея только начинается.


скрытый текст (кликните по нему, чтобы увидеть)

Как Вы наверное уже догадались — продолжение следует......

------------------------------------------------------ ------------------------------------------------------ --------
Примечания:

* Роджер Уильям Корман (англ. Roger William Corman) — американский кинорежиссёр, снявший большое количество фильмов категории В (преимущественно фильмы ужасов и боевики). Его называли «королём фильмов класса Б» и «королём драйв-инов»(кинотеатров под открытым небом). Корман прославился как режиссёр, способный снимать фильмы с феноменальной скоростью и с минимальным бюджетом (по материалам Википедии)
** Эксплуатационное кино (англ. exploitation film) — жанровые фильмы категории «Б», эксплуатирующие какую-либо популярную тему в целях быстрого заработка. Термин «эксплуатация» в киноиндустрии обозначает рекламу и раскрутку (промоушн). Фильмы, которые называют эксплуатационными, привлекают зрителя в основном именно сенсационной рекламой и яркими постерами, а само качество фильма вторично, поскольку главное для продюсеров — привлечь зрителя. Темы подобных фильмов нередко связаны с сексом и насилием, но в то же время это совершенно не обязательное условие (по материалам Википедии)

Страницы:  1  2  3  4  5  6  7  8  9 [10] 11  12  13  14 ... 32  33  34




  Подписка

Количество подписчиков: 462

⇑ Наверх